Фолкнер Уильям

Когда я умирала - английский и русский параллельные тексты

AS I LAY DYING

Уильям Фолкнер

William Faulkner

Когда я умирала

Darl

ДАРЛ

Jewel and I come up from the field, following the path in single file.

Мы с Джулом идем тропинкой через поле, друг за другом.

Although I am fifteen feet ahead of him, anyone watching us from the cottonhouse can see Jewel's frayed and broken straw hat a full head above my own.

Я впереди на пять шагов, но, если посмотреть от хлопкового сарая, видно будет, что растрепанная и мятая соломенная шляпа Джула - на голову выше моей.

The path runs straight as a plumb-line, worn smooth by feet and baked brick-hard by July, between the green rows of laid-by cotton, to the cottonhouse in the center of the field, where it turns and circles the cottonhouse at four soft right angles and goes on across the field again, worn so by feet in fading precision.

Тропа пролегла прямо, как по шнуру, ногами выглаженная, июлем обожженная, словно кирпич, между зелеными рядами хлопка, к хлопковому сараю, огибает его, сломавшись четырьмя скругленными прямыми углами, и дальше теряется в поле, утоптанная и узкая.

The cottonhouse is of rough logs, from between which the chinking has long fallen.

Хлопковый сарай сложен из нетесаных бревен, замазка из швов давно выпала.

Square, with a broken roof set at a single pitch, it leans in empty and shimmering dilapidation in the sunlight, a single broad window in two opposite walls giving onto the approaches of the path.

Квадратный, с просевшей односкатной крышей, пустой, сквозной и ветхий, он клонится под солнцем, и оба широких окна его смотрят из супротивных стен на тропинку.

When we reach it I turn and follow the path which circles the house.

Я сворачиваю перед сараем и огибаю его по тропинке.

Jewel, fifteen feet behind me, looking straight ahead, steps in a single stride through the window.

Джул сзади в пяти шагах, глядя прямо перед собой, вошел в окно.

Still staring straight ahead, his pale eyes like wood set into his wooden face, he crosses the floor in four strides with the rigid gravity of a cigar store Indian dressed in patched overalls and endued with life from the hips down, and steps in a single stride through the opposite window and into the path again just as I come around the corner.

Он глядит прямо вперед, светлые глаза будто из дерева на деревянном лице, и, в четыре шага пройдя сарай насквозь, негнущийся и важный, как деревянный индеец на табачном киоске, неживой выше пояса, выходит через другое окно на тропинку, как раз когда я выхожу из-за угла.

In single file and five feet apart and Jewel now in front, we go on up the path toward the foot of the bluff.

Друг за другом в двух шагах, - только теперь он первым, - мы идем по тропинке к подножию обрыва.

Tull's wagon stands beside the spring, hitched to the rail, the reins wrapped about the seat stanchion.

Повозка Талла - у родника, привязана к перилам, вожжи захлестнуты за сиденье.

In the wagon bed are two chairs.

В повозке два стула.

Jewel stops at the spring and takes the gourd from the willow branch and drinks.

Джул останавливается у родника, снимает с ивовой ветки тыкву и пьет.

I pass him and mount the path, beginning to hear Cash's saw.

Я миную его и, поднимаясь по тропинке, слышу, как пилит Кеш.

When I reach the top he has quit sawing.

Когда я выхожу наверх, он уже перестал пилить.

Standing in a litter of chips, he is fitting two of the boards together.

Стоит в стружках и примеряет одну к другой две доски.

Between the shadow spaces they are yellow as gold, like soft gold, bearing on their flanks in smooth undulations the marks of the adze blade: a good carpenter, Cash is.

Между тенями они желтые, как золото, мягкое золото, на них плавные ложбины от тесла: хороший плотник Кеш.

He holds the two planks on the trestle, fitted along the edges in a quarter of the finished box.

Он опер обе доски на козлы, приставив к начатому гробу.

He kneels and squints along the edge of them, then he lowers them and takes up the adze.

Стал на колени и, прищуря один глаз, смотрит вдоль ребра, потом снимает доски и берет тесло.

A good carpenter.

Хороший плотник.

Addie Bundren could not want a better one, better box to lie in.

Лучшего гроба и пожелать бы себе не могла Адди Бандрен.

It will give her confidence and comfort.

Ей там будет спокойно и удобно.

I go on to the house, followed by the Chuck. Chuck. Chuck. of the adze.

Я иду к дому, а вслед мне: тюк, - тесло Кеша. -Тюк. Тюк.

Cora

КОРА

So I saved out the eggs and baked yesterday.

Ну вот, подкопила яиц я и вчера испекла.

The cakes turned out right well.

Пироги удались на славу.

We depend a lot on our chickens.

Куры нам - большое подспорье.

They are good layers, what few we have left after the possums and such.

Они хорошо несутся - те, которых оставили нам опоссумы и прочие.

Snakes too, in the summer.

Змеи еще, летом.

A snake will break up a hen-house quicker than anything.

Змея разорит курятник быстрей кого угодно.

So after they were going to cost so much more than Mr Tull thought, and after I promised that the difference in the number of eggs would make it up, I had to be more careful than ever because it was on my final say-so we took them.

А раз обошлись они нам гораздо дороже, чем думал мистер Талл, и я обещала разницу покрыть за счет того, что они несутся лучше, мне приходилось яйца экономить, - ведь я же настояла на покупке.

We could have stocked cheaper chickens, but I gave my promise as Miss Lawington said when she advised me to get a good breed, because Mr Tull himself admits that a good breed of cows or hogs pays in the long run.

Мы могли бы взять кур подешевле, но мисс Лоуингтон советовала завести хорошую породу -я и пообещала, тем паче, мистер Талл сам говорит, что коровы и свиньи хорошей породы в конце концов окупаются.

So when we lost so many of them we couldn't afford to use the eggs ourselves, because I could not have had Mr Tull chide me when it was on my say-so we took them.

А когда мы столько кур потеряли, самим пришлось от яиц отказаться, - не слушать же мне от мистера Талла попреки, что это я настояла на покупке.

So when Miss Lawington told me about the cakes I thought that I could bake them and earn enough, at one time to increase the net value of the flock the equivalent of two head.

Тут мне мисс Лоуингтон сказала о пирогах, и я подумала, что могу испечь и зараз получить чистой выручки столько, сколько стоили бы еще две куры вдобавок к нашим.

And that by saving the eggs out one at a time, even the eggs wouldn't be costing anything.

Если откладывать по яичку, то и яйца ничего не будут стоить.

And that week they laid so well that I not only saved out enough eggs above what we had engaged to sell, to bake the cakes with, I had saved enough so that the flour and the sugar and the stove wood would not be costing anything.

А в ту неделю они особенно неслись, и, кроме продажных, я и на пироги скопила, и сверх того столько, что и мука, и сахар, и дрова для плиты нам как бы даром достались.

So I baked yesterday, more careful than ever I baked in my life, and the cakes turned out right well.

Вот вчера я испекла - а уж так старалась, как ни разу в жизни, на славу пироги удались.

But when we got to town this morning Miss Lawington told me the lady had changed her mind and was not going to have the party after all.

Нынче утром привозим их в город, а мисс Лоуингтон говорит, что та дама передумала и гостей звать не будет.

"She ought to taken those cakes anyway," Kate says.

- Все равно должна была взять, - говорит Кэт.

"Well," I say, "I reckon she never had no use for them now."

- Ну, - говорю, - на что они ей теперь?

"She ought to taken them," Kate says.

- Должна была взять, - Кэт говорит.

"But those rich town ladies can change their minds.

- Конечно, богатая городская дама, ей что? -захотела и передумала.

Poor folks cant."

Это бедным нельзя.

Riches is nothing in the face of the Lord, for He can see into the heart.

Богатство - ничто перед лицом Господа, потому что Он видит сердце.

"Maybe I can sell them at the bazaar Saturday," I say.

- Может, в субботу на базаре продам, - говорю.

They turned out real well.

- Пироги удались на славу.

"You cant get two dollars a piece for them," Kate says.

- Можешь получить за них по два доллара, -говорит Кэт.

"Well, it isn't like they cost me anything," I say.

- Да они мне, можно сказать, ничего не стоили.

I saved them out and swapped a dozen of them for the sugar and flour.

Яйца я накопила и обменяла дюжину на муку и сахар.

It isn't like the cakes cost me anything, as Mr Tull himself realises that the eggs I saved were over and beyond what we had engaged to sell, so it was like we had found the eggs or they had been given to us.

Так что пироги, можно сказать, ничего не стоили, и мистер Талл сам понимает: отложила я сверх того, что на продажу, - можно считать, нашли их или в подарок получили.

"She ought to taken those cakes when she same as gave you her word," Kate says.

- Должна была взять пироги, - говорит Кэт, - ведь она все равно что слово тебе дала.

The Lord can see into the heart.

Господь видит сердце.

If it is His will that some folks has different ideas of honesty from other folks, it is not my place to question His decree.

Если так Он захотел, что у одних людей одно понятие о честности, а у других другое, то не мне Его волю оспаривать.

"I reckon she never had any use for them," I say.

- Да на что они ей? - говорю.

They turned out real well, too.

- А пироги удались на славу.

The quilt is drawn up to her chin, hot as it is, with only her two hands and her face outside.

Одеялом накрыта до подбородка, наружу только голова и руки.

She is propped on the pillow, with her head raised so she can see out the window, and we can hear him every time he takes up the adze or the saw.

Она лежит на высокой подушке, чтобы смотреть в окно, и каждый раз, когда он берется за пилу или топор, мы его слышим.

If we were deaf we could almost watch her face and hear him, see him.

Да и оглохни, кажется, а взглянуть только на ее лицо - все равно услышишь его и почти что увидишь.

Her face is wasted away so that the bones draw just under the skin in white lines.

Лицо у нее осунулось, кожа обтянула белые валики костей.

Her eyes are like two candles when you watch them gutter down into the sockets of iron candle-sticks.

Глаза истаивают, как два огарка в чашечках железных подсвечников.

But the eternal and the everlasting salvation and grace is not upon her.

Но вечной благодати нет на ней.

"They turned out real nice," I say.

- Пироги удались на славу, - я говорю.

"But not like the cakes Addie used to bake."

- Но Адди пекла лучше.

You can see that girl's washing and ironing in the pillow-slip, if ironed it ever was.

А как девчонка стирает и гладит, - если это и вправду глаженое, - видно по ее наволочке.

Maybe it will reveal her blindness to her, laying there at the mercy and the ministration of four men and a tom-boy girl.

Может, хоть тут поймет свою слепоту - когда слегла и жива только заботами и милостями четверых мужчин и сорванца - девчонки.

"There's not a woman in this section could ever bake with Addie Bundren," I say.

- У нас тут никто не умеет печь, как Адди Бандрен, - говорю.

"First thing we know she'll be up and baking again, and then we wont have any sale for ours at all."

- Оглянуться не успеем, как она встанет на ноги, примется печь, и тогда нашу стряпню никому не сбудешь.

Under the quilt she makes no more of a hump than a rail would, and the only way you can tell she is breathing is by the sound of the mattress shucks.

Бугорок от нее под одеялом не больше, чем от доски, и, если бы не шелест шелухи в матрасе, нипочем не догадаться, что дышит.

Even the hair, at her cheek does not move, even with that girl standing right over her, fanning her with the fan.

Даже волосы у щеки и те не колыхнутся, хотя девчонка стоит прямо над ней и обмахивает веером.

While we watch she swaps the fan to the other hand without stopping it.

У нас на глазах, не переставая махать, поменяла руку.

"Is she sleeping?" Kate whispers.

- Уснула? - спрашивает Кэт.

"She's just watching Cash yonder," the girl says.

- На Кеша смотреть не может, - говорит девчонка.

We can hear the saw in the board.

Слышим, как вгрызается в доску пила.

It sounds like snoring.

С храпом.

Eula turns on the trunk and looks out the window.

Юла повернулась на сундуке и смотрит в окно.

Her necklace looks real nice with her red hat.

Красивые на ней бусы и к красной шляпе идут.

You wouldn't think it only cost twenty-five cents.

Не скажешь, что стоили всего двадцать шесть центов.

"She ought to taken those cakes," Kate says.

- Должна была взять пироги, - говорит Кэт.

I could have used the money real well.

Деньги эти я бы с толком употребила.

But it's not like they cost me anything except the baking.

А пироги мне, кроме работы, можно считать, ничего не стоили.

I can tell him that anybody is likely to make a miscue, but it's not all of them that can get out of it without loss, I can tell him.

Скажу ему: промашка у каждого может случиться, но не каждый, скажу, выйдет после нее без убытка.

It's not everybody can eat their mistakes, I can tell him.

Не все, скажу, могут съесть свои ошибки.

Someone comes through the hall.

Кто-то идет по передней.

It is Darl.

Это Дарл.

He does not look in as he passes the door.

Прошел мимо двери, не заглянув, и скрывается в задней части дома.

Eula watches him as he goes on and passes from sight again toward the back.

Юла смотрит на него, когда он проходит.

Her hand rises and touches her beads lightly, and then her hair.

Рука у нее поднялась, трогает бусы, потом волосы.

When she finds me watching her, her eyes go blank.

Заметила, что я за ней наблюдаю, и сделала пустые глаза.

Darl

ДАРЛ

Pa and Vernon are sitting on the back porch.

Папа и Вернон сидят на задней веранде.

Pa is tilting snuff from the lid of his snuff-box into his lower lip, holding the lip outdrawn between thumb and finger.

Оттянув двумя пальцами нижнюю губу, папа ссыпает за нее молотый табак с крышки табакерки.

They look around as I cross the porch and dip the gourd into the water bucket and drink.

Они обернулись и смотрят на меня, а я перехожу веранду, опускаю тыкву в кадку с водой, пью.

"Where's Jewel?" pa says.

-Где Джул? - спрашивает папа.

When I was a boy I first learned how much better water tastes when it has set a while in a cedar bucket.

Еще мальчишкой я понял, насколько вкуснее вода, когда постоит в кедровой кадке.

Warmish-cool, with a faint taste like the hot July wind in cedar trees smells.

Прохладно-теплая, и отдает жарким июльским ветром в кедровой роще.

It has to set at least six hours, and be drunk from a gourd.

Она должна постоять хотя бы часов шесть, и пить надо из тыквы.

Water should never be drunk from metal.

Из металла никогда не надо пить.

And at night it is better still.

А ночью она еще вкусней.

I used to lie on the pallet in the hall, waiting until I could hear them all asleep, so I could get up and go back to the bucket.

Я лежал на тюфяке в прихожей, ждал, и, когда они все засыпали, вставал и шел к кадушке.

It would be black, the shelf black, the still surface of the water a round orifice in nothingness, where before I stirred it awake with the dipper I could see maybe a star or two in the bucket, and maybe in the dipper a star or two before I drank.

Кадушка черная, полка черная, гладь воды -круглый проем в ничем, и, пока не зарябилось от ковша, видишь звезду-другую в кадке и в ковше звезду-другую, пока не выпил.

After that I was bigger, older.

Потом я подрос, повзрослел.

Then I would wait until they all went to sleep so I could lie with my shirt-tail up, hearing them asleep, feeling myself without touching myself, feeling the cool silence blowing upon my parts and wondering if Cash was yonder in the darkness doing it too, had been doing it perhaps for the last two years before I could have wanted to or could have.

Ждал, чтобы уснули, и лежал, задрав подол рубашки, слышал, что спят, осязал себя, хотя не трогал себя, чувствовал, как веет прохладная тишь на мои члены, и думал: не занят ли этим же в темноте Кеш, не занялся ли этим года за два до того, как я захотел заняться.

Pa's feet are badly splayed, his toes cramped and bent and warped, with no toenail at all on his little toes, from working so hard in the wet in homemade shoes when he was a boy.

У папы ноги растоптанные, пальцы кривые, корявые, гнутые, а мизинцы совсем без ногтей, -оттого что мальчишкой подолгу работал в сырых самодельных туфлях.

Beside his chair his brogans sit.

Его башмаки стоят возле стула.

They look as though they had been hacked with a blunt axe out of pig-iron.

Как будто вырублены из чугуна тупым топором.

Vernon has been to town.

Вернон был в городе.

I have never seen him go to town in overalls.

Чтобы он поехал в город в комбинезоне, я ни разу не видел.

His wife, they say.

Говорят: это все жена.

She taught school too, once.

Тоже была когда-то учительницей.

I fling the dipper dregs to the ground and wipe my mouth on my sleeve.

Я выплеснул опивки из ковша на землю и утерся рукавом.

It is going to rain before morning.

К утру дождь пойдет.

Maybe before dark.

А то еще и до ночи.

"Down to the barn," I say.

- В хлеву, - отвечаю.

"Harnessing the team."

- Запрягает мулов.

Down there fooling with that horse.

С конем своим он возится.

He will go on through the barn, into the pasture.

Пройдет через хлев на выгон.

The horse will not be in sight: he is up there among the pine seedlings, in the cool.

Коня не видно: он в сосновых посадках, в холодке.

Jewel whistles, once and shrill.

Джул свистит, пронзительно, один раз.

The horse snorts, then Jewel sees him, glinting for a gaudy instant among the blue shadows.

Конь всхрапывает, и Джул видит его: мелькнул, весело лоснясь, среди синих теней.

Jewel whistles again; the horse comes dropping down the slope, stiff-legged, his ears cocking and flicking, his mis-matched eyes rolling, and fetches up twenty feet away, broadside on, watching Jewel over his shoulder in an attitude kittenish and alert.

Джул опять свистит: конь ссыпается по склону, упираясь передними ногами; острыми ушами прядет, разноцветными глазами водит - и остановился боком к Джулу, шагах в десяти, глядит на него через плечо, в игривой и настороженной позе.

"Come here, sir," Jewel says.

- Давай-ка сюда, почтенный, - говорит Джул.

He moves.

И срывается с места.

Moving that quick his coat, bunching, tongues swirling like so many flames.

Стремительно: полы отлетели назад, треплются языками, как пламя.

With tossing mane and tail and rolling eye the horse makes another short curvetting rush and stops again, feet bunched, watching Jewel.

Развевая гриву и хвост, вскидываясь и кося глазом, конь отбегает недалеко и снова останавливается, собрав ноги; смотрит на Джула.

Jewel walks steadily toward him, his hands at his sides.

Джул медленно идет к нему, не шевеля руками.

Save for Jewel's legs they are like two figures carved for a tableau savage in the sun.

Если бы не двигались ноги Джула, эти две фигуры на солнце - как живая картина.

When Jewel can almost touch him, the horse stands on his hind legs and slashes down at Jewel.

Когда Джул подходит к коню почти вплотную, конь взвивается на дыбы и норовит ударить его копытами.

Then Jewel is enclosed by a glittering maze of hooves as by an illusion of wings; among them, beneath the up-reared chest, he moves with the flashing limberness of a snake.

Джул заключен в поблескивающий копытный лабиринт, словно обнят прозрачными крыльями; между ними, под закинутой грудью, он движется со взрывчатой гибкостью змеи.

For an instant before the jerk comes onto his arms he sees his whole body earth-free, horizontal, whipping snake-umber, until he finds the horse's nostrils and touches earth again.

За миг до того, как рывок отдастся в его руках, он видит со стороны свое тело, вытянувшееся над землей в змеином всхлесте; поймал ноздри коня и снова стоит на земле.

Then they are rigid, motionless, terrific, the horse back-thrust on stiffened, quivering legs, with lowered head; Jewel with dug heels, shutting off the horse's wind with one hand, with the other patting the horse's neck in short strokes myriad and caressing, cursing the horse with obscene ferocity.

Застыли в неимоверном напряжении: конь будто пятится, и бедра его вздрагивают от натуги; Джул, вросший ногами в землю, душит коня, одной рукой захватив ноздри, а другой часто и ласково гладит его, осыпая грязной, яростной бранью.

They stand in rigid terrific hiatus, the horse trembling and groaning.

Длится миг неимоверного напряжения; конь дрожит и стонет.

Then Jewel is on the horse's back.

Но вот Джул у него на спине.

He flows upward in a stooping swirl like the lash of a whip, his body in midair shaped to the horse.

Сгорбясь, взвился в воздух, словно бич, и еще в полете приладил тело к коню.

For another moment the horse stands spraddled, with lowered head, before it bursts into motion.

Мгновение конь стоит, расставив ноги, с опущенной головой, потом бросается вскачь.

They descend the hill in a series of spine-jolting jumps, Jewel high, leech-like on the withers, to the fence where the horse bunches to a scuttering halt again.

Джул высоко, как пиявка на холке, а конь тяжелыми прыжками несется вниз по склону и, засеменив, останавливается перед изгородью.

"Well," Jewel says, "you can quit now, if you got a-plenty."

- Ну, - говорит Джул, - хватит, если наигрался.

Inside the barn Jewel slides running to the ground before the horse stops.

В хлеву Джул соскакивает на ходу.

The horse enters the stall, Jewel following.

Конь входит в стойло, Джул за ним.

Without looking back the horse kicks at him, slamming a single hoof into the wall with a pistol-like report.

Не оглянувшись, конь пробует лягнуть его, и копыто с пистолетным грохотом ударяет в стену.

Jewel kicks him in the stomach; the horse arches his neck back, crop-toothed; Jewel strikes him across the face with his fist and slides on to the trough and mounts upon it.

Джул пинает его в брюхо; конь, оскалясь, поворачивает голову; Джул бьет его по морде кулаком, потом, проскользнув вперед, вскакивает на корыто.

Clinging to the hay-rack he lowers his head and peers out across the stall tops and through the doorway.

Держась за ясли, он опускает голову и смотрит поверх перегородок в дверь.

The path is empty; from here he cannot even hear Cash sawing.

На тропинке никого, отсюда не слышно даже пилы Кеша.

He reaches up and drags down hay in hurried armsful and crams it into the rack.

Он тянется вверх, торопливо стаскивает охапками сено и наталкивает в ясли.

"Eat," he says.

- Жри.

"Get the goddamn stuff out of sight while you got a chance, you pussel-gutted bastard.

Ну-ка живее подметай, гад толстопузый, пока не отняли.

You sweet son of a bitch," he says.

Сученок мой хороший, - говорит он.

Jewel

ДЖУЛ

It's because he stays out there, right under the window, hammering and sawing on that goddamn box.

Все потому, что он торчит под самым окном, пилит, колотит по чертову ящику.

Where she's got to see him.

У нее на глазах.

Where every breath she draws is full of his knocking and sawing where she can see him saying See.

И каждый вздох ее полон этого стука и ширканья, и все у нее на глазах, а он долбит ей: Видишь?

See what a good one I am making for you.

Видишь, какой хороший тебе строю?

I told him to go somewhere else.

Я ему сказал, чтобы перешел на другое место.

I said Good God do you want to see her in it.

Ты что, ей-богу, вколотить ее туда хочешь? -говорю.

It's like when he was a little boy and she says if she had some fertilizer she would try to raise some flowers and he taken the bread pan and brought it back from the barn full of dung.

Вот так же раз, когда он был мальчишкой, она сказала: было бы удобрение, я цветы бы посадила, - а он взял хлебный противень и принес из хлева полный навозу.

And now them others sitting there, like buzzards.

И эти теперь расселись, как стервятники.

Waiting, fanning themselves.

Ждут, обмахиваются.

Because I said If you wouldn't keep on sawing and nailing at it until a man cant sleep even and her hands laying on the quilt like two of them roots dug up and tried to wash and you couldn't get them clean.

Я сказал: ну что ты стучишь и пилишь, человеку уснуть невозможно, - а у ней руки на одеяле -будто выкопал кто два корешка, помыть хотел, да не отмываются.

I can see the fan and Dewey Dell's arm.

Вижу веер и руку Дюи Дэлл.

I said if you'd just let her alone.

Дай ей покой, говорю.

Sawing and knocking, and keeping the air always moving so fast on her face that when you're tired you cant breathe it, and that goddamn adze going One lick less.

Стучат, и пилят, и воздух над лицом гоняют, так что усталому человеку вдохнуть некогда, и тесло это чертово знай себе: щепку долой.

One lick less.

Щепку долой.

One lick less until everybody that passes in the road will have to stop and see it and say what a fine carpenter he is.

Щепку долой, - чтобы каждый прохожий на дороге остановился, посмотрел и сказал: какой хороший плотник.

If it had just been me when Cash fell off of that church and if it had just been me when pa laid sick with that load of wood fell on him, it would not be happening with every bastard in the county coming in to stare at her because if there is a God what the hell is He for.

Моя бы воля, когда Кеш упал с церкви или когда на отца воз дров свалился и он лежал хворал - моя бы воля, не было бы такого, чтобы каждая сволочь в округе приходила поглазеть на нее, потому что если есть Бог, то на кой тогда он нужен.

It would just be me and her on a high hill and me rolling the rocks down the hill faces and teeth and all by God until she was quiet and not that goddamn adze going One lick less.

Были бы я и она, двое, на горе, и я бы камни катил им в морду, подбирал и бросал с горы, в морду, в зубы, куда попало, ей-богу, пока она не успокоилась бы и не стучало бы чертово тесло: Щепку долой.

One lick less and we could be quiet.

Щепку долой, и мы успокоимся.

Darl

ДАРЛ

We watch him come around the corner and mount the steps.

Смотрим, как он огибает угол и поднимается по ступенькам.

He does not look at us.

На нас не глядит.

"You ready?" he says.

- Готов? - спрашивает.

"If you're hitched up," I say.

- Если ты запряг, - отвечаю.

I say "Wait."

Говорю: - Погоди.

He stops, looking at pa.

Стал, смотрит на папу.

Vernon spits, without moving.

Вернон сплевывает, не шевелясь.

He spits With decorous and deliberate precision into the pocked dust below the porch.

Сплевывает с чинной неторопливостью, прицельно, в рябую пыль под верандой.

Pa rubs his hands slowly on his knees.

Папа потирает колени.

He is gazing out beyond the crest of the bluff, out across the land.

Глядит куда-то за обрыв, на равнину.

Jewel watches him a moment, then he goes on to the pail and drinks again.

Джул посмотрел на него еще немного, потом идет к ведру и снова пьет.

"I mislike undecision as much as ere a man," Pa says.

- Пуще всех не люблю нерешенного дела, -говорит папа.

"It means three dollars," I say.

- Это же три доллара, - говорю я.

The shirt across pa's hump is faded lighter than the rest of it.

Рубашка на горбу у папы выгорела сильнее, чем в других местах.

There is no sweat stain on his shirt.

Пота у него на рубашке нет.

I have never seen a sweat stain on his shirt.

Ни разу не видел потного пятна у него на рубашке.

He was sick once from working in the sun when he was twenty-two years old, and he tells people that if he ever sweats, he will die.

Ему было двадцать два года, и он заболел оттого, что работал на солнце, а теперь объясняет всем, что, если еще раз вспотеет - умрет.

I suppose he believes it.

По-моему, сам в это верит.

"But if she dont last until you get back," he says. "She will be disappointed."

- Но если она отойдет, до того как вернетесь, -говорит папа, - ей будет обидно.

Vernon spits into the dust.

Вернон сплевывает в пыль.

But it will rain before morning.

А дождь к утру пойдет.

"She's counted on it," pa says.

- Она рассчитывала на это, - говорит папа.

"She'll want to start right away.

- Она захочет ехать сразу.

I know her.

Я ее знаю.

I promised her I'd keep the team here and ready, and she's counting on it."

Я ей обещал, что упряжка будет на месте, и она на это рассчитывает.

"We'll need that three dollars then, sure," I say.

- Три доллара нам тогда сильно пригодятся, - я говорю.

He gazes out over the land, rubbing his hands on his knees.

Он глядит на равнину и потирает колени.

Since he lost his teeth his mouth collapses in slow repetition when he dips.

С тех пор, как у папы выпали зубы, он будто медленно жует губами, когда опускает голову.

The stubble gives his lower face that appearance that old dogs have.

Из-за щетины он напоминает лицом старую собаку.

"You'd better make up your mind soon, so we can get there and get a load on before dark," I say.

Я говорю: - Ты поскорей решай, чтобы мы до темноты туда поспели и погрузились.

"Ma aint that sick," Jewel says.

- Мама не такая плохая, - Джул говорит.

"Shut up, Darl."

- Не болтай, Дарл.

"That's right," Vernon says.

- В самом деле, - говорит Вернон.

"She seems more like herself today than she has in a week.

- Сегодня она больше на себя похожа - за всю неделю такой не была.

Time you and Jewel get back, she'll be setting up."

Когда вы с Джулом вернетесь, она уж сидеть будет.

"You ought to know," Jewel says.

- Тебе лучше знать, - говорит Джул.

"You been here often enough looking at her.

- То и дело ходите, смотрите.

You or your folks."

То ты, то родня твоя.

Vernon looks at him.

Вернон смотрит на него.

Jewel's eyes look like pale wood in his high-blooded face.

У Джула на румяном лице глаза будто из светлого дерева.

He is a head taller than any of the rest of us, always was.

Он на голову выше нас всех, всегда был выше.

I told them that's why ma always whipped him and petted him more.

Я им говорю, что поэтому мама его и лупила больше и баловала.

Because he was peakling around the house more.

Потому что слонялся по дому больше всех.

That's why she named him Jewel I told them.

Потому, говорю я, и Джулом его назвала.

"Shut up, Jewel," pa says, but as though he is not listening much.

- Не болтай, Джул, - говорит папа, словно и не особенно прислушивался.

He gazes out across the land, rubbing his knees.

Он глядит на равнину и потирает колени.

"You could borrow the loan of Vernon's team and we could catch up with you," I say.

- Ты можешь одолжить упряжку у Вернона, а мы тебя догоним, - я говорю.

"If she didn't wait for us."

- Если она нас не дождется.

"Ah, shut your goddamn mouth," Jewel says.

- Хватит ерунду-то болтать, - говорит Джул.

"She'll want to go in ourn," pa says.

- Она захочет ехать на своей, - говорит папа.

He rubs his knees.

Он трет колени.

"Dont ere a man mislike it more."

- Пуще всех не люблю.

"It's laying there, watching Cash whittle on that damn . . ." Jewel says.

- Все потому, что лежит и смотрит, как Кеш стругает чертов... - говорит Джул.

He says it harshly, savagely, but he does not say the word.

Говорит грубо, со злостью, но самого слова не произносит.

Like a little boy in the dark to flail his courage and suddenly aghast into silence by his own noise.

Так мальчишка буянит в темноте, распаляет в себе храбрость, и вдруг затих, своего же шума испугался.

"She wanted that like she wants to go in our own wagon," pa says.

- Она сама этого хотела - и на повозке тоже на своей хочет, - говорит папа.

"She'll rest easier for knowing it's a good one, and private.

- Ей покойней будет знать, что он хороший и притом свой.

She was ever a private woman.

Она всегда была щепетильной женщиной.

You know it well."

Сам знаешь.

"Then let it be private," Jewel says.

- Свой так свой, - говорит Джул.

"But how the hell can you expect it to be-" he looks at the back of pa's head, his eyes like pale wooden eyes.

- Только кто тебе сказал, что он... - Джул смотрит папе в затылок, и глаза у него будто из светлого дерева.

"Sho," Vernon says, "she'll hold on till it's finished.

- Да нет, - вступает Вернон, - она продержится, пока Кеш не кончит.

She'll hold on till everything's ready, till her own good time.

Продержится, пока все не приготовят, пока срок ей не придет.

And with the roads like they are now, it wont take you no time to get her to town."

А дороги сейчас такие, что вы ее одним духом домчите.

"It's fixing up to rain," pa says.

- Дождь собирается, - говорит папа.

"I am a luckless man.

- Я невезучий человек.

I have ever been."

Всю жизнь невезучий.

He rubs his hands on his knees.

- Он потирает колени.

"It's that durn doctor, liable to come at any time.

- Доктор того и гляди заявится, будь он неладен.

I couldn't get word to him till so late.

Не мог я его раньше известить.

If he was to come tomorrow and tell her the time was nigh, she wouldn't wait, I know her.

Приехал бы назавтра, сказал, что срок подходит, -она бы ждать не стала. Я ее знаю.

Wagon or no wagon, she wouldn't wait.

Есть повозка, нет повозки - ждать не стала бы.

Then she'd be upset, and I wouldn't upset her for the living world.

Только бы она огорчилась, а я ее огорчать не хочу ни за что на свете.

With that family burying-ground in Jefferson and them of her blood waiting for her there, she'll be impatient.

Родные ее похоронены в Джефферсоне и ждут ее там, - понятно, ей будет невтерпеж.

I promised my word me and the boys would get her there quick as mules could walk it, so she could rest quiet."

Я ей слово дал, что мы с ребятами доставим ее туда без проволочек, лишь бы мулы не подвели, -пускай не беспокоится.

He rubs his hands on his knees.

- Он потирает колени.

"No man ever misliked it more."

- Не люблю нерешенного дела.

"If everybody wasn't burning hell to get her there," Jewel says in that harsh, savage voice.

- Да что вам неймется? - грубо, со злостью говорит Джул.

"With Cash all day long right under the window, hammering and sawing at that-"

- И Кеш круглый день у ней под окном пилит и стучит по...

"It was her wish," pa says.

- Она сама так хотела, - говорит папа.

"You got no affection nor gentleness for her.

- Ни любви, ни жалости к ней у тебя нету.

You never had.

И не было никогда.

We would be beholden to no man," he says, "me and her.

Мы с ней ни у кого одалживаться не станем.

We have never yet been, and she will rest quieter for knowing it and that it was her own blood sawed out the boards and drove the nails.

Не одалживались сроду, и ей спокойней спать, когда знает это, знает, что ее родная кровь напилит доски и забьет гвозди.

She was ever one to clean up after herself."

Она всегда за собой убирала.

"It means three dollars," I say.

-Три доллара ведь, - я говорю.

"Do you want us to go, or not?"

- Ну, ехать нам или не ехать?

Pa rubs his knees.

- Папа потирает колени.

"We'll be back by tomorrow sundown."

- Завтра к вечеру вернемся.

"Well ..." pa says.

- Ну... - говорит папа.

He looks out over the land, awry-haired, mouthing the snuff slowly against, his gums.

Волосы торчат вбок, он смотрит на равнину и медленно переталкивает табак из-за щеки за щеку.

"Come on," Jewel says.

- Пошли, - говорит Джул.

He goes down the steps.

Спускается с веранды.

Vernon spits neatly into the dust.

Вернон аккуратно сплевывает в пыль.

"By sundown, now," pa says.

- Только чтобы к вечеру, - говорит папа.

"I would not keep her waiting."

- Я не хочу, чтобы она ждала.

Jewel glances back, then he goes on around the house.

Джул оглянулся и сворачивает за дом.

I enter the hall, hearing the voices before I reach the door.

Я иду в прихожую и до самой ее двери слышу голоса.

Tilting a little down the hill, as our house does, a breeze draws through the hall all the time, upslanting.

Дом наш немного наклонился под гору, и сквозняк в прихожей дует всегда с подъемом.

A feather dropped near the front door will rise and brush along the ceiling, slanting backward, until it reaches the down-turning current at the back door: so with voices.

Бросишь перо у входа, его подхватит, вынесет к потолку, отгонит к черной двери, и там оно попадет в нисходящий ток; то же самое - с голосами.

As you enter the hall, they sound as though they were speaking out of the air about your head.

Войдешь в прихожую, и они будто над головой у тебя, в воздухе говорят.

Cora

КОРА

It was the sweetest thing I ever saw.

Никогда не видела такой душевности.

It was like he knew he would never see her again, that Anse Bundren was driving him from his mother's death bed, never to see her in this world again.

Он словно чувствовал, что больше ее не увидит, что Анс Бандрен прогонит его от материнского смертного одра и на этом свете им больше не свидеться.

I always said Darl was different from those others.

Я всегда говорила, что Дарл не такой, как они.

I always said he was the only one of them that had his mother's nature, had any natural affection.

Что он один у них пошел в мать, один знает, что такое привязанность.

Not that Jewel, the one she labored so to bear and coddled and petted so and him flinging into tantrums or sulking spells, inventing devilment to devil her until I would have trailed him time and time.

Не чета Джулу, - а уж кого еще, кажется, так трудно носила, так нежила и баловала и столько терпела от его скандального угрюмого характера, кто еще так изводил ее своим озорством - на ее бы месте я порола его почем зря.

Not him to come and tell her goodbye.

И не пришел к ней попрощаться.

Not him to miss a chance to make that extra three dollars at the price of his mother's goodbye kiss.

Не упустить бы лишние три доллара - а что мать не поцеловала напоследок, так бог с ней.

A Bundren through and through, loving nobody, caring for nothing except how to get something with the least amount of work.

Бандрен до мозга костей, никого не любит, ни до кого дела нет - только смотрит, где бы чего урвать, да поменьше утруждаясь.

Mr Tull says Darl asked them to wait.

Мистер Талл говорит, что Дарл просил их подождать.

He said Darl almost begged them on his knees not to force him to leave her in her condition.

Чуть не на коленях, говорит, умолял не отсылать его, когда она в таком состоянии.

But nothing would do but Anse and Jewel must make that three dollars.

Куда там - ведь Ансу с Джулом надо выручить три доллара.

Nobody that knows Anse could have expected different, but to think of that boy, that Jewel, selling all those years of self-denial and down-right partiality-they couldn't fool me: Mr Tull says Mrs Bundren liked Jewel the least of all, but I knew better.

Кто знает Анса, ничего другого и ждать не мог, но подумать, что отступится Джул, любимый сын, ради которого она себя забывала столько лет... Меня не обманешь: мистер Талл говорит, что она любила Джула меньше всех, но я-то знаю.

I knew she was partial to him, to the same quality in him that let her put up with Anse Bundren when Mr Tull said she ought to poisoned him-for three dollars, denying his dying mother the goodbye kiss.

Знаю, любила больше всех - за то же самое, за что терпела Анса Бандрена, хотя его отравить бы стоило, как говорит мистер Талл, - и нате, из-за трех долларов не поцеловался с матерью напоследок.

Why, for the last three weeks I have been coming over every time I could, coming sometimes when I shouldn't have, neglecting my own family and duties so that somebody would be with her in her last moments and she would not have to face the Great Unknown without one familiar face to give her courage.

А я последние три недели приходила при всякой возможности, да и когда не было ее, приходила, в ущерб своей семье и обязанностям, чтобы хоть кто-нибудь при ней побыл в последние минуты, хоть чье-нибудь знакомое лицо поддержало в ней дух перед лицом Великого Неведомого.

Not that I deserve credit for it: I will expect the same for myself.

Я не жду похвалы за это: я надеюсь, что и ко мне отнесутся так же.

But thank God it will be the faces of my loved kin, my blood and flesh, for in my husband and children I have been more blessed than most, trials though they have been at times.

Но, слава Богу, это будут лица моих родных и любимых, моя плоть и кровь, потому что посчастливилось.

She lived, a lonely woman, lonely with her pride, trying to make folks believe different, hiding the fact that they just suffered her, because she was not cold in the coffin before they were carting her forty miles away to bury her, flouting the will of God to do it.

Одинокая женщина, одиноко жила, гордо, не показывала виду, скрывала, что ее только терпят, -ведь еще тело ее в гробу не остыло, а они уже повезли ее за сорок миль хоронить, презрев волю Божью.

Refusing to let her lie in the same earth with those Bundrens.

Не положили рядом со своими Бандренами.

"But she wanted to go," Mr Tull said.

- Она сама велела отвезти, - говорит мистер Талл.

' It was her own wish to lie among her own people."

- Хотела лежать со своими родственниками.

"Then why didn't she go alive?" I said.

- Так почему живая туда не поехала? -спрашиваю.

"Not one of them would have stopped her, with even that little one almost old enough now to be selfish and stone-hearted like the rest of them."

- Никто бы ее не удерживал - вон и младший у них подрастает, скоро станет бессердечным эгоистом, как остальные.

"It was her own wish," Mr Tull said.

- Она сама хотела.

"I heard Anse say it was."

Анс при мне говорил.

"And you would believe Anse, of course," I said.

-А ты и рад поверить.

"A man like you would.

Похоже на тебя.

Dont tell me."

Да брось.

"I'd believe him about something he couldn't expect to make anything off of me by not telling," Mr Tull said.

- Поверю - тому, о чем промолчавши, он никакой выгоды от меня не получит.

"Dont tell me," I said.

- Да брось, - я сказала.

"A woman's place is with her husband and children, alive or dead.

- Живая она или мертвая, место женщине - при муже и детях.

Would you expect me to want to go back to Alabama and leave you and the girls when my time comes, that I left of my own will to cast my lot with yours for better and worse, until death and after?"

Придет мой час, захочу я, по-твоему, уехать обратно в Алабаму, брошу тебя с дочерьми - если я уехала оттуда по своей воле, чтобы делить с тобой радость и горе до самой смерти и после?

"Well, folks are different," he said.

- Ну, люди разные.

I should hope so.

- Да уж, надо думать.

I have tried to live right in the sight of God and man, for the honor and comfort of my Christian husband and the love and respect of my Christian children.

Я старалась жить праведно перед Богом и людьми, к чести и утешению моего мужа-христианина и чтобы заслужить любовь и почтение моих детей-христиан.

So that when I lay me down in the consciousness of my duty and reward I will be surrounded by loving faces, carrying the farewell kiss of each of my loved ones into my reward.

В смертный час я буду знать, что исполнила долг, и меня ждет награда, и окружать меня будут любящие лица, их последний поцелуй я унесу с собой.

Not like Addie Bundren dying alone, hiding her pride and her broken heart.

Не буду умирать одна, как Адди Бандрен, пряча свою гордость и разбитое сердце.

Glad to go.

Радоваться смерти.

Lying there with her head propped up so she could watch Cash building the coffin, having to watch him so he would not skimp on it, like as not, with those men not worrying about anything except if there was time to earn another three dollars before the rain come and the river got too high to get across it.

Лежать на подушках и смотреть, как Кеш строит гроб, следить, чтобы не сляпал наспех, чего доброго - ведь они только об одном волнуются: успеть бы еще три доллара выручить, пока дождь не зарядил, река не поднялась, пока можно на тот берег переправиться.

Like as not, if they hadn't decided to make that last load, they would have loaded her into the wagon on a quilt and crossed the river first and then stopped and give her time to die what Christian death they would let her.

Если бы не задумали везти последнюю подводу, так, чего доброго, перенесли бы ее на одеяле в повозку, переправили через реку и там бы стали ее смерти ждать, христиане.

Except Darl.

А Дарл - нет.

It was the sweetest thing I ever saw.

Никогда не видела такой душевности.

Sometimes I lose faith in human nature for a time; I am assailed by doubt.

Бывает, что я перестаю верить в людей, меня одолевают сомнения.

But always the Lord restores my faith and reveals to me His bounteous love for His creatures.

Но всякий раз Господь оживляет во мне веру, показывает свою великую любовь к своей твари.

Not Jewel, the one she had always cherished, not him. He was after that three extra dollars.

Не Джул, хотя она с ним нянчилась.

It was Darl, the one that folks say is queer, lazy, pottering about the place no better than Anse, with Cash a good carpenter and always more building than he can get around to, and Jewel always doing something that made him some money or got him talked about, and that near-naked girl always standing over Addie with a fan so that every time a body tried to talk to her and cheer her up, would answer for her right quick, like she was trying to keep anybody from coming near her at all.

Нет, Дарл - тот, про кого говорят, что он чудной, что лентяй и слоняется без дела, как Анс, а вот, мол, Кеш у них хороший плотник - всегда за столько дел берется, что кончить ничего не может, а у Джула один интерес: как бы заработать да чтобы люди о нем говорили; а полуголая девчонка эта все стояла над Адди с веером и, если кто хотел с ней заговорить, подбодрить ее, сразу вместо нее отвечала, как будто не хотела людей к ней подпускать.

It was Darl.

Нет. Дарл.

He come to the door and stood there, looking at his dying mother.

Он подошел к двери, встал там и посмотрел на умирающую мать.

He just looked at her, and I felt the bounteous love of the Lord again and His mercy.

Только посмотрел, и я опять почувствовала великую любовь Господню и Его милость.

I saw that with Jewel she had just been pretending, but that it was between her and Darl that the understanding and the true love was.

Я поняла, что с Джулом она только притворялась, а по-настоящему любили и понимали друг друга -она и Дарл.

He just looked at her, not even coming in where she could see him and get upset, knowing that Anse was driving him away and he would never see her again.

Он только посмотрел на мать, но не зашел, чтобы она его не увидела и не расстроилась: он ведь знал, что Анс отсылает его, и больше им не свидеться.

He said nothing, just looking at her.

Не сказал ничего, только посмотрел.

"What you want, Darl?" Dewey Dell said, not stopping the fan, speaking up quick, keeping even him from her.

- Чего тебе, Дарл? - спросила Дюи Дэлл, а сама веером машет и говорит быстро - даже его не хочет подпускать.

He didn't answer.

Он не ответил.

He just stood and looked at his dying mother, his heart too full for words.

Стоял и смотрел на умирающую мать, говорить не мог от сильного чувства.

Dewey Dell

ДЮИ ДЭЛЛ

The first time me and Lafe picked on down the row.

Первый раз мы с Лейфом собирали хлопок.

Pa dassent sweat because he will catch his death from the sickness so everybody that comes to help us.

Папа не потеет, потому что умрет, если опять заболеет, и, кто приходит к нам, все помогают.

And Jewel dont care about anything he is not kin to us in caring, not care-kin.

А Джулу все трын-трава, наших забот знать не хочет, по заботе не родной.

And Cash like sawing the long hot sad yellow days up into planks and nailing them to something.

А Кеш будто распиливает долгие желтые грустные дни на доски и к чему-нибудь прибивает.

And pa thinks because neighbors will always treat one another that way because he has always been too busy letting neighbors do for him to find out.

И папе дознаться некогда, занят тем, что соседей к работе приставляет вместо себя, потому что, думает, соседи так и должны всегда друг к другу относиться.

And I did not think that Darl would, that sits at the supper table with his eyes gone further than the food and the lamp, full of the land dug out of his skull and the holes filled with distance beyond the land.

Я думала, и Дарл вряд ли узнает - сидит за ужином, глаза глядят куда-то за еду и за лампу, в глазах полно земли, выкопанной из головы, а ямы заполнены далью, что дальше земли.

We picked on down the row, the woods getting closer and closer and the secret shade, picking on into the secret shade with my sack and Lafe's sack.

Мы шли по ряду, собирали, лес и укромная тень все ближе, собирали в мой мешок и в мешок Лейфа, все ближе к тени.

Because I said will I or wont I when the sack was half full because I said if the sack is full when we get to the woods it wont be me.

Я сказала: соглашусь или не соглашусь - это когда мешок наполовину полон, а если к лесу станет полон, тогда уже не моя воля.

I said if it dont mean for me to do it the sack will not be full and I will turn up the next row but if the sack is full, I cannot help it.

Сказала: если нельзя мне, так мешок не будет к лесу полон, я поверну на новый ряд, а если полон будет, так воля не моя.

It will be that I had to do it all the time and I cannot help it.

Тогда я вроде как должна, и это не в моей воле.

And we picked on toward the secret shade and our eyes would drown together touching on his hands and my hands and I didn't say anything.

И мы собирали, шли к укромной тени, и глаза наши нет-нет да и посмотрят в одну сторону, то на его руки, то на мои, а я ничего не говорила.

I said "What are you doing?" and he said

"Что ты делаешь?" - я говорю, а он:

"I am picking into your sack."

"Собираю в твой мешок".

And so it was full when we came to the end of the row and I could not help it.

И он стал полон к концу ряда, значит, воля не моя.

And so it was because I could not help it.

Ну и случилось, раз воля не моя.

It was then, and then I saw Darl and he knew.

Так и случилось, а потом я увидела Дарла, и он знал.

He said he knew without the words like he told me that ma is going to die without words, and I knew he knew because if he had said he knew with the words I would not have believed that he had been there and saw us.

Сказал без слов: "Я знаю", - как теперь сказал без слов, что мама умрет, и я поняла, что он знает: если бы словами сказал: "Знаю", я бы не поверила, что он там был и видел.

But he said he did know and I said

А он сказал, что не знает, и я сказала:

"Are you going to tell pa are you going to kill him?" without the words I said it and he said "Why?" without the words.

"Папе хочешь доложить, убить его хочешь?" - без слов сказала, а он без слов сказал: "Зачем?"

And that's why I can talk to him with knowing with hating because he knows.

Вот почему я могу знаться с ним без слов и ненавидеть за то, что знает.

He stands in the door, looking at her.

Стал в дверях и смотрит на маму.

"What you want, Darl?" I say.

- Чего тебе, Дарл? - я спрашиваю.

"She is going to die," he says.

- Она умрет, - он говорит.

And old turkey-buzzard Tull coming to watch her die but I can fool them.

И входит старый ворон Талл поглядеть, как она умирает, но их я могу обмануть.

"When is she going to die?" I say.

- Когда она умрет? - я спрашиваю.

"Before we get back," he says.

- До того, как вернемся.

"Then why are you taking Jewel?" I say.

- Тогда зачем берешь Джула?

"I want him to help me load," he says.

Чтобы грузить помог.

Tull

ТАЛЛ

Anse keeps on rubbing his knees.

Анс потирает колени.

His overalls are faded; on one knee a serge patch cut out of a pair of Sunday pants, wore iron-slick.

Комбинезон на нем выгорел; на колене шерстяная заплата из воскресных брюк, заносилась до железного блеска.

"No man mislikes it more than me," he says.

- Пуще всех не люблю, - говорит он.

"A fellow's got to guess ahead now and then," I say.

- Человеку иногда надо вперед заглядывать, -говорю я.

"But, come long and short, it wont be no harm done neither way." "She'll want to get started right off," he says. "It's far enough to Jefferson at best."

- А если не мудрить долго - что так, что этак, большого урона не будет.

"But the roads is good now," I say.

- Дорога-то сейчас сухая, - я говорю.

It's fixing to rain tonight, too.

- Однако ночью дождь будет.

His folks buries at New Hope, too, not three miles away.

Его родню хоронят у Новой Надежды - туда меньше трех миль.

But it's just like him to marry a woman born a day's hard ride away and have her die on him.

Но на то он и Анс, чтобы взять жену из такого места, докуда добрый день езды, и чтобы она умерла у него.

He looks out over the land, rubbing his knees.

Он смотрит на равнину и потирает колени.

"No man so mislikes it," he says.

- Пуще всех не люблю.

"They'll get back in plenty of time," I say.

- Они свободно обернутся.

"I wouldn't worry none."

Тут и волноваться нечего.

"It means three dollars," he says.

- Три доллара как-никак, - говорит Анс.

"Might be it wont be no need for them to rush back, noways," I say.

- А может, им и назад будет не к спеху.

"I hope it."

Хочется так думать.

"She's a-going," he says.

- Она отходит, - говорит Анс.

"Her mind is set on it."

- Она решила.

It's a hard life on women, for a fact.

Тяжелая жизнь у женщин, верно.

Some women.

У некоторых.

I mind my mammy lived to be seventy and more.

Моя мама, скажу, умерла на восьмом десятке.

Worked every day, rain or shine; never a sick day since her last chap was born until one day she kind of looked around her and then she went and taken that lace-trimmed night gown she had had forty-five years and never wore out of the chest and put it on and laid down on the bed and pulled the covers up and shut her eyes.

Работала каждый день, в дождь и ведро, ни дня не хворала с тех пор, как родила последнего - а потом вроде огляделась вокруг, пошла, взяла ночную рубашку с кружевом, сорок пять лет пролежавшую в сундуке и ненадеванную, надела, легла на кровать, натянула одеяло и глаза закрыла.

"You all will have to look out for pa the best you can," she said.

"Вам теперь за отцом ухаживать, - сказала. -Старайтесь.

"I'm tired."

Устала я".

Anse rubs his hands on his knees.

Анс потирает колени.

"The Lord giveth," he says.

- Господь дал, - говорит он.

We can hear Cash a-hammering and sawing beyond the corner.

Слышим, как пилит и стучит за домом Кеш.

It's true.

Правда.

Never a truer breath was ever breathed.

Истинней слова не молвил никто.

"The Lord giveth," I say.

- Господь дал, - говорю я.

That boy comes up the hill.

По склону поднимается их мальчик.

He is carrying a fish nigh long as he is.

Несет рыбу чуть ли не с себя ростом.

He slings it to the ground and grunts "Hah" and spits over his shoulder like a man.

Бросил на землю, крякнул, сплюнул в сторону, как взрослый.

Durn nigh long as he is.

Чуть ли не с него, здорова.

"What's that?" I say.

- Это что? - говорю.

"A hog?

- Кабан?

Where'd you get it?"

Где поймал?

"Down to the bridge," he says.

- Под мостом, - отвечает.

He turns it over, the under side caked over with dust where it is wet, the eye coated over, humped under the dirt.

Перевернул ее: на мокрый бок налипла пыль, глаз - как шишка, заклеен грязью.

"Are you aiming to leave it laying there?" Anse says.

-Так и будет здесь лежать? - спрашивает Анс.

"I aim to show it to ma," Vardaman says.

- Маме показать хочу, - говорит Вардаман.

He looks toward the door.

Он смотрит на дверь.

We can hear the talking, coming out on the draft.

Ветер доносит до нас оттуда голоса.

Cash, too, knocking and hammering at the boards.

И стук Кеша.

"There's company in there," he says.

- У ней там гости, - говорит мальчик.

"Just my folks," I say.

- Да нет, это мои, - говорю я.

"They'd enjoy to see it too."

- Им тоже интересно посмотреть.

He says nothing, watching the door.

Он молчит и смотрит на дверь.

Then he looks down at the fish laying in the dust.

Потом глядит на рыбу в пыли.

He turns it over with his foot and prods at the eye-bump with his toe, gouging at it.

Переворачивает ее ногой и тычет большим пальцем в глаз.

Anse is looking out over the land.

Анс смотрит на равнину.

Vardaman looks at Anse's face, then at the door.

Вардаман смотрит в лицо Анса, потом на дверь.

He turns, going toward the corner of the house, when Anse calls him without looking around.

Поворачивается, отходит к углу дома, и тогда Анс, не оглянувшись, окликает его:

"You clean that fish," Anse says. Vardaman stops.

- Почисть рыбу.

"Why cant Dewey Dell clean it?" he says.

- А Дюи Дэлл не может почистить? - спрашивает он.

"You clean that fish," Anse says.

- Почисть рыбу, - говорит Анс.

"Aw, pa," Vardaman says.

- Ну, пап.

"You clean it," Anse says.

-Ты почисть, - говорит Анс.

He dont look around.

Он не обернулся.

Vardaman comes back and picks up the fish.

Вардаман возвращается и поднимает рыбу.

It slides out of his hands, smearing wet dirt onto him, and flops down, dirtying itself again, gapmouthed, goggle-eyed, hiding into the dust like it was ashamed of being dead, like it was in a hurry to get back hid again.'

Она выскальзывает у него из рук, смазывает его мокрой грязью и шлепается в пыль: рот разинут, глаза выпучены, зарылась в пыль, словно стыдится, что она мертвая, и хочет поскорей зарыться в пыль.

Vardaman cusses it. He cusses it like a grown man, standing a-straddle of it.

Вардаман ругает ее, ругает как взрослый, расставив над ней ноги.

Anse dont look around.

Анс не оборачивается.

Vardaman picks it up again.

Вардаман поднимает рыбу.

He goes on around the house, toting it in both arms like a armful of wood, it overlapping him on both ends, head and tail.

Он уходит за дом, неся ее на руках, как дрова, и она свешивается по обе стороны - голова и хвост.

Durn nigh big as he is.

Чуть не с него ростом.

Anse's wrists dangle out of his sleeves: I never see him with a shirt on that looked like it was his in all my life.

У Анса руки торчат из рукавов: всю жизнь на нем рубашки будто с чужого плеча, ни разу не видел, чтобы впору.

They all looked like Jewel might have give him his old ones.

Как будто Джул отдает ему свои донашивать.

Not Jewel, though.

Но рубашки не Джула.

He's long-armed, even if he is spindling.

Он рукастый, хоть и на жердь похож.

Except for the lack of sweat.

А рубашка не пропотелая.

You could tell they aint been nobody else's but Anse's that way without no mistake.

Из-за этого можно сразу определить, что Ансова и больше ничья.

His eyes look like pieces of burnt-out cinder fixed in his face, looking out over the land.

Глаза его похожи на два выгоревших угля и смотрят на равнину.

When the shadow touches the steps he says

Когда тень доходит до крыльца, он говорит:

"It's five oclock."

- Пять часов.

Just as I get up Cora comes to the door and says it's time to get on.

Только я встал, из дома выходит Кора и говорит, что пора ехать.

Anse reaches for his shoes.

Анс потянулся за туфлями.

"Now, Mr Bundren," Cora says, "dont you get up now."

- Не надо, мистер Бандрен, - говорит Кора, - не вставайте.

He puts his shoes on, stomping into them, like he does everything, like he is hoping all the time he really cant do it and can quit trying to.

Он ступил в туфли - втопнул - он все так делает: будто надеется, что все равно ничего не выйдет и не стоит даже пытаться.

When we go up the hall we can hear them clumping on the floor like they was iron shoes.

Мы идем в прихожую, и они грохочут, как чугунные.

He comes toward the door where she is, blinking his eyes, kind of looking ahead of hisself before he sees, like he is hoping to find her setting up, in a chair maybe or maybe sweeping, and looks into the door in that surprised way like he looks in and finds her still in bed every time and Dewey Dell still a-fanning her with the fan.

Он подходит к ее двери, моргает глазами, словно вперед себя заглядывает, туда, где не видно, -словно надеется, что она там будет сидеть, к примеру, на стуле или пол подметать, и заглядывает в дверь удивленно, - он так всякий раз заглядывает и удивляется, что она еще лежит, а Дюи Дэлл обмахивает ее веером.

He stands there, like he dont aim to move again nor nothing else.

И стал, словно не намерен больше двигаться и вообще ничего не намерен.

"Well, I reckon we better get on," Cora says.

- Ну, нам пора, пожалуй, - говорит Кора.

"I got to feed the chickens."

- Надо еще курам насыпать.

It's fixing to rain, too.

А дождь, однако, будет.

Clouds like that dont lie, and the cotton making every day the Lord sends.

Такие облака не врут, а хлопок поспевает с каждым Божьим днем.

That'll be something else for him.

Еще одна ему забота.

Cash is still trimming at the boards.

Кеш все притесывает доски.

"If there's ere a thing we can do," Cora says.

- Если понадобимся, - говорит Кора.

"Anse'll let us know," I say.

- Анс нам сообщит, - говорю я.

Anse dont look at us.

Анс на нас не смотрит.

He looks around, blinking, in that surprised way, like he had wore hisself down being surprised and was even surprised at that.

Он озирается, моргает, удивленно как всегда -словно весь измучился от удивления и даже этому удивляется.

If Cash just works that careful on my barn.

С моим бы амбаром Кешу так постараться.

"I told Anse it likely wont be no need," I say.

Говорю: - Я сказал Ансу, что, может, еще и не понадобимся.

"I so hope it."

Хочется так думать.

"Her mind is set on it," he says.

- Она решила, - отвечает Анс.

"I reckon she's bound to go." "It comes to all of us," Cora says. "Let the Lord comfort you."

- Видно, отойдет.

"About that corn," I say.

- Теперь насчет кукурузы, - говорю я.

I tell him again I will help him out if he gets into a tight, with her sick and all.

И еще раз обещаю помочь, если не управится -при больной жене и прочем.

Like most folks around here, I done holp him so much already I cant quit now.

Как многие по соседству, я уже столько ему помогал, что теперь бросать поздно.

"I aimed to get to it today," he says.

- Хотел сегодня ей заняться, - говорит он.

"Seems like I cant get my mind on nothing."

- Да как-то решиться ни на что не могу.

"Maybe she'll hold out till you are laid-by," I say.

- Может, она продержится, пока убираешь, -говорю я.

"If God wills it," he says.

- На то воля Божья, - отвечает Анс.

"Let Him comfort you," Cora says.

- Да утешит Он тебя, - говорит Кора.

If Cash just works that careful on my barn.

С моим бы амбаром Кешу так постараться.

He looks up when we pass.

Мы идем мимо, и он поднимает голову.

"Dont reckon I'll get to you this week," he says.

- Видать, на этой неделе я к тебе не выберусь.

"'Taint no rush," I say.

- Не к спеху, - говорю я.

"Whenever you get around to it."

- Приходи, как сможешь.

We get into the wagon.

Садимся в повозку.

Cora sets the cake box on her lap. It's fixing to rain, sho.

Кора ставит на колени коробку с пирогами.

"I dont know what he'll do," Cora says.

- Не знаю, что он будет делать, - говорит Кора.

"I just dont know."

- Прямо не знаю.

"Poor Anse," I say.

- Бедный Анс, - говорю.

"She kept him at work for thirty-odd years.

- Тридцать с лишним лет заставляла его работать.

I reckon she is tired."

Утомилась, верно.

"And I reckon she'll be behind him for thirty years more," Kate says.

- И еще тридцать лет не отстанет, - говорит Кейт.

"Or if it aint her, he'll get another one before cotton-picking."

- А не она, так другую найдет, раньше, чем хлопок поспеет.

"I reckon Cash and Darl can get married now," Eula says.

- Теперь Кешу с Дарлом и жениться можно, -говорит Юла.

"That poor boy," Cora says.

- Бедный парень, - говорит Кора.

"The poor little tyke."

- Бедный мальчик.

"What about Jewel?" Kate says.

- А Джулу? - спрашивает Кэт.

"He can, too," Eula says.

- И ему можно, - отвечает Юла.

"Hmph," Kate says.

- Хм, - Кэт говорит.

"I reckon he will.

- Я думаю.

I reckon so.

Почему не жениться?

I reckon there's more gals than one around here that dont want to see Jewel tied down.

Я думаю, тут многие девушки опасаются, как бы Джула не окрутили.

Well, they needn't to worry."

Ничего, пусть не волнуются.

"Why, Kate!" Cora says.

- Будет тебе! - говорит ей Кора.

The wagon begins to rattle.

Повозка затарахтела.

"The poor little tyke," Cora says.

- Бедный парень, - говорит Кора.

It's fixing to rain this night.

Дождь будет ночью.

Yes, sir.

Как пить дать.

A rattling wagon is mighty dry weather, for a Birdsell.

Повозка тарахтит - большая сушь.

But that'll be cured.

Но это пройдет у ней.

It will for a fact.

Пройдет.

"She ought to taken them cakes after she said she would," Kate says.

- Должна была взять пироги, раз условились, -говорит Кэт.

Anse

АНС

Durn that road.

Черт бы взял эту дорогу.

And it fixing to rain, too.

Да еще дождь собирается.

I can stand here and same as see it with second-sight, a-shutting down behind them like a wall, shutting down betwixt them and my given promise.

Прямо вижу его отсюда, вижу, встает позади них стеной, встает между ними и моим твердым обещанием.

I do the best I can, much as I can get my mind on anything, but durn them boys.

Делаю, что могу - когда могу решиться, но черт бы взял этих ребят.

A-laying there, right tip to my door, where every bad luck that comes and goes is bound to find it.

Под самой дверью пролегла, по ней несчастья шляются, и всякое непременно к нам завернет.

I told Addie it want any luck living on a road when it come by here, and she said, for the world like a woman,

Стали ее к нам вести, я сказал Адди: не годится жить на дороге, - а у женщины известно какой ответ:

"Get up and move, then."

"Так поднимайся, переезжай".

But I told her it want no luck in it, because the Lord put roads for travelling: why He laid them down flat on the earth.

Говорю ей: не годится это, потому что Господь сделал дороги для передвижения, почему и положил их лежмя на землю.

When He aims for something to be always a-moving, He makes it longways, like a road or a horse or a wagon, but when He aims for something to stay put, He makes it up-and-down ways, like a tree or a man.

Что двигаться должно, то Он сделал вдлинь - ту же дорогу, или телегу, или лошадь, а что на месте быть должно, то Он сделал торчмя - к примеру, дерево или человека.

And so he never aimed for folks to live on a road, because which gets there first, I says, the road or the house?

Не судил Он человеку на дороге жить. - Ведь что чего раньше, я говорю, дорога или дом?

Did you ever know Him to set a road down by a house? I says.

Ты видала ли когда, чтобы Он проложил дорогу возле дома?

No you never, I says, because it's always men cant rest till they gets the house set where everybody that passes in a wagon can spit in the doorway, keeping the folks restless and wanting to get up and go somewheres else when He aimed for them to stay put like a tree or a stand of corn.

Никогда не видала, говорю, потому что человек до тех пор не успокоится, пока не поставит дом в таком месте, чтобы из каждой проезжей телеги могли плюнуть ему в дверь, чтобы людям не сиделось, сняться с места хотелось, переехать, - а Он их сделал для того, чтобы места держались, как дерево или кукуруза.

Because if He'd a aimed for man to be always a-moving and going somewheres else, wouldn't He a put him longways on his belly, like a snake?

Если бы Он хотел, чтоб человек всегда передвигался и кочевал, разве не положил бы его вдлинь, на брюхо, как змею?

It stands to reason He would.

Надо думать, положил бы.

Putting it where every bad luck prowling can find it and come straight to my door, charging me taxes on top of it.

Так провели, чтобы несчастье бродячее мимо не прошло, в мою дверь заглянуло, да еще придавили налогом.

Making me pay for Cash having to get them carpenter notions when if it hadn't been no road come there, he wouldn't a got them; falling off of churches and lifting no hand in six months and me and Addie slaving and a-slaving, when there's plenty of sawing; on this place he could do if he's got to saw.

Деньги плати за то, чтобы Кеш забрал себе в голову плотничать - а если бы не провели дорогу, он бы плотничать не надумал; чтобы с церквей падал и полгода рукой шевельнуть не мог, а мы с Адди за него отдувались - да стругай ты дома сколько влезет, коли так надо.

And Darl too.

И с Дарлом тоже.

Talking me out of him, durn them.

Опять его уговаривают.

It aint that I am afraid of work; I always is fed me and mine and kept a roof above us: it's that they would short-hand me just because he tends to his own business, just because he's got his eyes full of the land all the time.

Я работы не боюсь: и себя кормил, и семью, и крыша над головой была; но ведь работника хотят отнять потому только, что в чужие дела не лезет, что глаза земли полны все время.

I says to them, he was all right at first, with his eyes full of the land, because the land laid up-and-down ways then; it wasn't till that ere road come and switched the land around longways and his eyes still full of the land, that they begun to threaten me out of him, trying to short-hand me with the law.

Я им говорю: сначала он был ничего, а глаза полны земли, так ведь и земля тогда на месте стояла; а вот когда дорога подошла и землю продоль повернула, а глаза все равно полны земли, они и начали мне грозить, что заберут, по закону отнимут работника.

Making me pay for it.

И еще деньги плати за это.

She was well and hale as ere a woman ever were, except for that road.

Она здоровая и крепкая была, поискать такую, - да все эта дорога.

Just laying down, resting herself in her own bed, asking naught of none.

Прилегла только, на своей постели отдохнуть, ничего ни от кого не просит.

"Are you sick, Addie?" I said.

- Захворала, Адди? - я спросил.

"I am not sick," she said.

- Не захворала, - говорит.

"You lay you down and rest you," I said.

- Полежи, отдохни.

"I knowed you are not sick.

Я знаю, что не захворала.

You're just tired.

Устала просто.

You lay you down and rest."

Полежи, отдохни.

"I am not sick," she said.

- Не захворала, - говорит.

"I will get up."

- Я встану.

"Lay still and rest," I said.

- Лежи себе, - я говорю, - отдыхай.

' You are just tired.

Устала просто.

You can get up tomorrow."

Завтра встанешь.

And she was laying there, well and hale as ere a woman ever were, except for that road.

И лежала себе, здоровая и крепкая, поискать такую, да все эта дорога.

"I never sent for you," I said.

- Я тебя не вызывал, - говорю.

"I take you to witness I never sent for you."

- Будь свидетелем, что я тебя не вызывал.

"I know you didn't," Peabody said.

- Не вызывал, - говорит Пибоди.

"I bound that.

- Подтверждаю.

Where is she?"

Где она?

"She's a-laying down," I said.

- Она прилегла, - я говорю.

"She's just a little tired, but she'll-"

- Приустала она, но...

"Get outen here, Anse," he said.

- Анс, поди отсюда, - он сказал.

"Go set on the porch a while."

- Посиди-ка на веранде.

And now I got to pay for it, me without a tooth in my head, hoping to get ahead enough so I could get my mouth fixed where I could eat God's own victuals as a man should, and her hale and well as ere a woman in the land until that day.

А теперь деньги плати за это, когда во рту ни одного зуба, а еще поднакопить думал, чтобы зубы вставить, чтобы хлеб Господень жевать по-людски, и она здоровая и крепкая - поискать такую - до самого последнего дня.

Got to pay for being put to the need of that three dollars.

За то плати, что три доллара тебе понадобились.

Got to pay for the way for them boys to have to go away to earn it.

За то плати, что ребятам теперь за ними ехать надо.

And now I can see same as second sight the rain shutting down betwixt us, a-coming up that road like a durn man, like it want ere a other house to rain on in all the living land.

И прямо вижу, как дождь стеной встает между нами, как прет к нам по этой дороге, словно дурной человек, словно не было на земле другого дома, куда ему пролиться.

I have heard men cuss their luck, and right, for they were sinful men.

Слышал я, как люди проклинали свою долю, - и не зря проклинали, потому что грешные были люди.

But I do not say it's a curse on me, because I have done no wrong to be cussed by.

А я не скажу, что наказан, потому что зла не делал и наказывать меня не за что.

I am not religious, I reckon.

Я человек не религиозный.

But peace is my heart: I know it is.

Но душа моя покойна; это я знаю.

I have done things but neither better nor worse than them that pretend otherlike, and I know that Old Marster will care for me as for ere a sparrow that falls.

Всякое делал; но не лучше и не хуже тех, что притворяются праведниками, и знаю, Старый Хозяин порадеет обо мне, как о той малой птице, которая падает.

But it seems hard that a man in his need could be so flouted by a road.

А все-таки тяжело, что человек в нужде терпит столько уязвлений от дороги.

Vardaman comes around the house, bloody as a hog to his knees, and that ere fish chopped up with the axe like as not, or maybe throwed away for him to lie about the dogs et it.

Из-за дома выходит Вардаман, перепачкался как свинья, с ног до головы в крови, а рыба там небось топором раскромсана, а то и просто брошена на землю, чтобы собаки сожрали.

Well, I reckon I aint no call to expect no more of him than of his man-growed brothers.

Да и ждать ли от мальца другого, чем от его взрослых братьев?

He comes along, watching the house, quiet, and sits on the steps.

Подходит молча, глядит на дом и садится на ступеньку.

"Whew," he says, "I'm pure tired."

- Ух, - говорит, - до чего устал.

"Go wash them hands," I say.

- Поди руки вымой, - я говорю.

But couldn't no woman strove harder than Addie to make them right, man and boy: I'll say that for her.

Адди ли не старалась правильно их воспитать, и больших и маленьких? Этого у ней не отнимешь.

"It was full of blood and guts as a hog," he says.

- Кишок и кровищи в ней, что в свинье, - он говорит.

But I just cant seem to get no heart into anything, with this here weather sapping me, too.

- А у меня что-то душа ни к чему не лежит, да еще эта погода давит.

"Pa," he says, "is ma sick some more?"

- Пап, - он говорит, - мама еще хуже расхворалась?

"Go wash them hands," I say.

- Поди руки вымой, - говорю я.

But I just cant seem to get no heart into it.

Но и приказываю-то словно без души.

Darl

ДАРЛ

He has been to town this week: the back of his neck is trimmed close, with a white line between hair and sunburn like a joint of white bone. He has not once looked back.

На этой неделе он был в городе: затылок подстрижен, а белая полоска между волосами и загаром похожа на сустав белой кости.Ни разу не оглянулся.

"Jewel," I say.

- Джул, - говорю.

Back running, tunnelled between the two sets of bobbing mule ears, the road vanishes beneath the wagon as though it were a ribbon and the front axle were a spool.

Бежит навстречу дорога между двумя парами мульих ушей и утягивается под повозку, лентой мотается на катушку передних колес.

"Do you know she is going to die, Jewel?"

-Ты знаешь, что она умирает, Джул?

It takes two people to make you, and one people to die.

Чтобы родить тебя, нужны двое, а чтобы умереть -один.

That's how the world is going to end.

Вот как кончится мир.

I said to Dewey Dell:

Я спросил Дюи Дэлл:

"You want her to die so you can get to town: is that it?"

- Хочешь ее смерти, чтобы в город попасть, верно?

She wouldn't say what we both knew.

- Про что оба знаем, она молчит.

"The reason you will not say it is, when you say it, even to yourself, you will know it is true: is that it?

- Потому молчишь, что если скажешь, хоть про себя, тогда поймешь, что так и есть, верно?

But you know it is true now.

Все равно ведь знаешь, что так и есть.

I can almost tell you the day when you knew it is true.

Я тебе чуть ли не день назову, когда ты поняла.

Why wont you say it, even to yourself?"

Почему не скажешь-то, хоть про себя?

She will not say it.

- Молчит.

She just keeps on saying Are you going to tell pa?

Одно твердит: "Папе хочешь доложить?

Are you going to kill him?

Убить его хочешь?" - А почему не можешь поверить, что так и есть?

"You cannot believe it is true because you cannot believe that Dewey Dell, Dewey Dell Bundren, could have such bad luck: is that it?"

Не можешь поверить, что Дюи Дэлл, Дюи Дэлл Бандрен оказалась такой невезучей - вот почему, верно?

The sun, an hour above the horizon, is poised like a bloody egg upon a crest of thunderheads; the light has turned copper: in the eye portentous, in the nose sulphurous, smelling of lightning.

Солнцу час до горизонта, лежит на тучах, как кровавое яйцо; свет стал медным: глазу -зловещий, носу - серный, пахнет молнией.

When Peabody comes, they will have to use the rope.

Когда Пибоди приедет, ему спустят веревку.

He has pussel-gutted himself eating cold greens.

В пузо весь пошел от холодных овощей.

With the rope they will haul him up the path, balloon-like up the sulphurous air.

Станут втаскивать его по тропе на веревке: как воздушный шар в серном воздухе.

"Jewel," I say, "do you know that Addie Bundren is going to die?

- Джул, - говорю, - ты знаешь, что Адди Бандрен умирает?

Addie Bundren is going to die?"

Адди Бандрен умирает?

Peabody

ПИБОДИ

When Anse finally sent for me of his own accord, I said

Когда Анс послал за мной сам, я сказал:

"He has wore her out at last."

"Укатал ее наконец".

And I said a damn good thing, and at first I would not go because there might be something I could do and I would have to haul her back, by God.

Ее счастье, говорю, - и поначалу не хотел ехать: а вдруг еще не поздно помочь, вытащу ее, не дай бог.

I thought maybe they have the same sort of fool ethics in heaven they have in the Medical College and that it was maybe Vernon lull sending for me again, getting me there in the nick of time, as Vernom always does things, getting the most for Anse's money like he does for his own.

Может, там на небе, думаю, та же дурацкая этика, что у нас в медицинском колледже, а вызывает меня, должно быть, Вернон Талл - в последнюю минуту по своему обыкновению, чтобы побольше получить за свои деньги; впрочем, сегодня - за деньги Анса.

But when it got far enough into the day for me to read weather sign I knew it couldn't have been anybody but Anse that sent.

А позже, когда почувствовал, что погода ломается, понял, что вызывать мог только Анс, больше никто.

I knew that nobody but a luckless man could ever need a doctor in the face of a cyclone.

Кому еще, кроме неудачника, понадобится врач перед самым циклоном?

And I knew that if it had finally occurred to Anse himself that he needed one, it was already too late.

И подумал, что если и до Анса уже дошло, что нужен врач, значит, уже поздно.

When I reach the spring and get down and hitch the team, the sun has gone down behind a bank of black cloud like a topheavy mountain range, like a load of cinders dumped over there, and there is no wind.

Подъехал к роднику, слезаю, привязываю упряжку, а солнце скрылось за черной грядой туч, точно за вспухшим горным хребтом, - точно угли туда высыпали; и ветра нет.

I could hear Cash sawing for a mile before I got there.

Пилу Кеша я услышал за целую милю.

Anse is standing at the top of the bluff above the path.

Анс стоит на краю обрыва, над тропинкой.

"Where's the horse?" I say.

Спрашиваю: -Где конь?

"Jewel's taken and gone," he says.

- Да Джул-то уехал, - отвечает он.

"Cant nobody else ketch hit.

- А больше никто его не поймает.

You'll have to walk up, I reckon."

Пешком придется подниматься.

"Me, walk up, weighing two hundred and twenty-five pounds?" I say.

- Сто килограммов весу во мне - и подниматься?

"Walk up that durn wall?"

По этой стене подниматься?

He stands there beside a tree.

Он стоит под деревом.

Too bad the Lord made the mistake of giving trees roots and giving the Anse Bundrens He makes feet and legs.

Жаль, ошибся Господь, давши деревьям корни, а Бандренам - ноги.

If He'd just swapped them, there wouldn't ever be a worry about this country being deforested someday.

Сделал бы наоборот, и никто бы теперь не тревожился, что наша страна обезлесеет.

Or any other country.

Или еще чья-нибудь страна.

"What do you aim for me to do?" I say.

-Ты чего от меня хочешь? - я спрашиваю.

"Stay here and get blowed clean out .of the county when that cloud breaks?"

- Чтобы я здесь стоял, и меня в другой округ сдуло, когда эта туча разверзнется?

Even with the horse it would take me fifteen minutes to ride up across the pasture to the top of the ridge and reach the house.

Тут и верхом-то четверть часа ехать - через выгон, потом наверх, потом к дому.

The path looks like a crooked limb blown against the bluff.

Тропинка похожа на кривой сук, прибитый к обрыву.

Anse has not been in town in twelve years.

Анс не был в городе двенадцать лет.

And how his mother ever got up there to bear him, he being his mother's son.

И как только мать его поднялась туда родить? Истинно, сын своей матери.

"Vardaman's gittin the rope," he says.

- Вардаман несет веревку, - говорит он.

After a while Vardaman appears with the plowline.

Немного погодя появляется Вардаман с веревкой.

He gives the end of it to Anse and comes down the path, uncoiling it.

Конец дает Ансу, а сам спускается по тропинке и разматывает.

"You hold it tight," I say.

- Крепче держи, - я говорю.

"I done already wrote this visit onto my books, so I'm going to charge you just the same, whether I get there or not."

- Этот визит я в журнале уже записал, так что, если не поднимусь, счет тебе все равно представлю.

"I got hit," Anse says.

- Держу, - говорит Анс.

"You kin come on up."

- Можно подыматься.

I'll be damned if I can see why I dont quit.

Черт его знает, почему я не брошу.

A man seventy years old, weighing two hundred and odd pounds, being hauled up and down a damn mountain on a rope.

Семьдесят лет, сто кило весу, а меня на веревке таскают вверх и вниз по горе.

I reckon it's because I must reach the fifty thousand dollar mark of dead accounts on my books before I can quit.

Потому, наверно, не бросаю, что должен догнать до пятнадцати тысяч долларов неоплаченные визиты в моем журнале.

"What the hell does your wife mean," I say, "taking sick on top of a durn mountain?"

- Какого черта твоя жена придумала, - я говорю, -заболеть на вершине горы?

"I'm right sorry," he says.

- Виноваты, - говорит он.

He let the rope go, just dropped it, and he has turned toward the house.

Он отпустил веревку, просто бросил и пошел к дому.

There is a little daylight up here still, of the color of sulphur matches.

Тут, наверно, еще не совсем стемнело, небо -цвета серных спичек.

The boards look like strips of sulphur.

Доски похожи на полоски серы.

Cash does not look back.

Кеш не обернулся.

Vernon Tull says he brings each , board up to the window for her to see it and say it is all right.

Вернон Талл говорит, что каждую доску он показывает ей в окно, чтобы она одобрила.

The boy overtakes us.

Нас нагоняет мальчик.

Anse looks back at him.

Анс оглянулся на него:

"Where's the rope?" he says.

-Где веревка?

"It's where you left it," I say.

- Там, где ты ее бросил, - говорю я.

"But never you mind that rope.

- И пусть лежит.

I got to get back down that bluff.

Мне еще надо спуститься с обрыва.

I dont aim for that storm to catch me up here.

Я не хочу, что бы буря меня здесь застигла.

I'd blow too durn far once I got started."

Попадешься тут - унесет к чертовой матери.

The girl is standing by the bed, fanning her.

Дочь стоит у кровати и машет веером.

When we enter she turns her head and looks at us.

Когда мы входим, Адди поворачивает голову и смотрит на нас.

She has been dead these ten days.

Она уже десять дней мертвая.

I suppose it's having been a part of Anse for so long that she cannot even make that change, if change it be.

Оттого, что столько лет была частью Анса, наверно, и не проявляется перемена, - а может, и перемены нет.

I can remember how when I was young I believed death to be a phenomenon of the body; now I know it to be merely a function of the mind and that of the minds of the ones who suffer the bereavement.

Помню, в молодости я думал, что смерть -явление телесное; теперь я знаю, что она всего лишь функция сознания - сознания тех, кто переживает утрату.

The nihilists say it is the end; the fundamentalists, the beginning; when in reality it is no more than a single tenant or family moving out of a tenement or a town.

Нигилисты говорят, что она - конец; ретивые протестанты - что начало; на самом деле она не больше, чем выезд одного жильца или семьи из города или дома.

She looks at us.

Адди смотрит на нас.

Only her eyes seem to move.

Кажется, что только глаза сохранили подвижность.

It's like they touch us, not with sight or sense, but like the stream from a hose touches you, the stream at the instant of impact as dissociated from the nozzle as though it had never been there.

Они будто трогают нас, но не зрением, не мыслью, а так, как трогает тебя вода из шланга, -настолько отъединенная от наконечника в миг прикосновения, что будто и не из него вышла.

She does not look at Anse at all.

Адди совсем не смотрит на Анса.

She looks at me, then at the boy.

Смотрит на меня, потом на мальчика.

Beneath the quilt she is no more than a bundle of rotten sticks.

Маленькая под одеялом, как связка гнилых хворостинок.

"Well, Miss Addie," I say.

- Ну, мисс Адди, - говорю я.

The girl does not stop the fan.

Девушка все машет веером.

"How are you, sister?" I say.

- Как ты, милая?

Her head lies gaunt on the pillow, looking at the boy.

- Изможденное лицо на подушке; смотрит на мальчика.

"You picked out a fine time to get me out here and bring up a storm."

- Хорошо ты придумала - затащить меня сюда и бурю устроить.

Then I send Anse and the boy out.

Потом я отсылаю Анса с мальчиком.

She watches the boy as he leaves the room.

Она провожает мальчика глазами.

She has not moved save her eyes.

Только глаза и двигаются.

He and Anse are on the porch when I come out, the boy sitting on the steps, Anse standing by a post, not even leaning against it, his arms dangling, the hair pushed and matted up on his head like a dipped rooster.

Когда я выхожу, оба на веранде, мальчик сидит на ступеньках.

He turns his head, blinking at me.

Он поворачивает ко мне лицо, моргает.

"Why didn't you send for me sooner?" I say.

- Почему ты раньше меня не вызвал? - спрашиваю Анса.

"Hit was jest one thing and then another," he says.

- Да то одно, то другое.

'That ere corn me and the boys was aimin to git up with, and Dewey Dell a-takin good keer of her, and folks comin in, a-offerin to help and sich, till I jest thought . . ."

Кукурузу вот хотели с ребятами убрать, а Дюи Дэлл за ней ухаживает, и люди навещают, предлагают помочь, а теперь подумал...

"Damn the money," I say.

- Черт с ними, с деньгами, - я говорю.

"Did you ever hear of me worrying a fellow before he was ready to pay?"

- По-твоему, я когда-нибудь торопил безденежного человека?

"Hit aint begrudgin the money," he says.

- Да не денег я жалею.

"I jest kept a-thinkin . . .

Я что думал?..

She's goin, is she?"

Она ведь отходит?

The durn little tyke is sitting on the top step, looking smaller than ever in the sulphur-colored light.

Сидит на ступеньке чертов малец и еще меньше кажется в желтом свете.

That's the one trouble with this country: everything, weather, all, hangs on too long.

Вот в чем беда нашей страны: все тут, и погода, и что ни возьми, - держится слишком долго.

Like our rivers, our land: opaque, slow, violent; shaping and creating the Me of man in its implacable and brooding image.

И реки и земля наша: неясные, медлительные, буйные, создают и кроят людскую жизнь по неумолимому и хмурому образу своему.

"I knowed hit," Anse says.

- Я ведь понимаю, - говорит Анс.

"All the while I made sho.

- По всему убеждаюсь.

Her mind is sot on hit."

Она решила.

"And a damn good thing, too," I say.

- И слава богу, - я говорю.

"With a trifling-" He sits on the top step, small, motionless in faded overalls.

- С никчемным... Он сидит, не шевелясь, на верхней ступеньке, маленький, в выцветшем комбинезоне.

When I came out he looked up at me, then at Anse.

Когда я вышел, он посмотрел на меня, потом на Анса.

But now he has stopped looking at us.

А сейчас на нас не смотрит.

He just sits there.

Сидит, и все.

"Have you told her yit?" Anse says.

-Ты ей сказал? - спрашивает Анс.

"What for?" I say.

- Зачем?

"What the devil for?"

На кой дьявол?

"Shell know hit.

- Она догадается.

I knowed that when she see you she would know hit, same as writing.

Я знал: увидит тебя и догадается, как прочтет.

You wouldn't need to tell her.

Тебе и говорить незачем.

Her mind-"

Она реши...

Behind us the girl says,

За спиной у нас голос дочки:

"Paw."

"Пап".

I look at her, at her face.

Я смотрю на нее, на ее лицо.

"You better go quick," I say.

И говорю: - Иди скорее.

When we enter the room she is watching the door.

Когда мы входим в комнату, она глядит на дверь.

She looks at me.

Глядит на меня.

Her eyes look like lamps blaring up just before the oil is gone.

Глаза пылают, точно лампы перед тем, как кончится керосин.

"She wants you to go out," the girl says.

- Она хочет, чтоб вы ушли, - говорит дочка.

"Now, Addie," Anse says, "when he come all the way from Jefferson to git you well?"

- Ну как это, Адди? - говорит Анс. - Он из Джефферсона ехал тебя лечить.

She watches me: I can feel her eyes.

Она глядит на меня; я физически чувствую ее взгляд.

It's like she was shoving at me with them.

Он как будто выталкивает меня.

I have seen it before in women.

Я видел такое у женщин.

Seen them drive from the room them coming with sympathy and pity, with actual help, and clinging to some trifling animal to whom they never were more than pack-horses.

Видел, как гонят из комнаты тех, кто пришел с сочувствием и жалостью, с действенной помощью, и льнут к никчемному животному, которое видело в них только вьючную лошадь.

That's what they mean by the love that passeth understanding: that pride, that furious desire to hide that abject nakedness which we bring here with us, carry with us into operating rooms, carry stubbornly and furiously with us into the earth again.

Вот что такое для них любовь, превосходящая разумение: гордыня, исступленное желание прикрыть жалкую наготу, которое мы приносим с собой в мир, и несем в операционные и упрямо, исступленно уносим с собою в землю.

I leave the room.

Я выхожу из комнаты.

Beyond the porch Cash's saw snores steadily into the board.

За верандой с храпом режет доску пила Кеша.

A minute later she calls his name, her voice harsh and strong.

Через минуту она окликает его, резко и громко:

"Cash," she says; "you, Cash!"

- Кеш! Иди, Кеш!

Darl

ДАРЛ

Pa stands beside the bed.

Папа стоит у кровати.

From behind his leg Vardaman peers, with his round head and his eyes round and his mouth beginning to open.

Из-за его ноги выглядывает Вардаман, круглоголовый, с круглыми глазами и приоткрытым ртом.

She looks at pa; all her failing life appears to drain into her eyes, urgent, irremediable.

А она смотрит на папу; вся ее иссякающая жизнь выливается через глаза - упорно, необратимо.

"It's Jewel she wants," Dewey Dell says.

- Она Джула хочет, - говорит Дюи Дэлл.

"Why, Addle," pa says, "him and Darl went to make one more load.

- Что ты, Адди, - говорит папа, - они с Дарлом повезли еще одну подводу.

They thought there was time.

Думали, что успеют.

That you would wait for them, and that three dollars and all. . . ." He stoops laying his hand on hers.

Что ты их дождешься - это же три доллара и... -Он умолкает и кладет ладони ей на руки.

For a while yet she looks at him, without reproach, without anything at all, as if her eyes alone are listening to the irrevocable cessation of his voice.

Она смотрит на него без укоризны, вообще без всякого выражения, словно одними глазами слушает навеки умолкающий его голос.

Then she raises herself, who has not moved in ten days.

Потом приподнимается на кровати - хотя десять дней лежала не шевелясь.

Dewey Dell leans down, trying to press her back.

Дюи Дэлл наклоняется, хочет ее уложить.

"Ma," she says; "ma."

- Ма, - говорит она. - Ма.

She is looking out the window, at Cash stooping steadily at the board in the failing light, laboring on toward darkness and into it as though the stroking of the saw illumined its own motion, board and saw engendered.

Мама глядит в окно; там Кеш, согнувшись над доской, трудится в потемках, трудится в темноте, словно ход пилы сам освещает ей дорогу, доска и пила - его порождение.

"You, Cash," she shouts, her voice harsh, strong, and unimpaired.

- Кеш, - кричит она резким, сильным, здоровым голосом.

"You, Cash!"

- Иди, Кеш!

He looks up at the gaunt face framed by the window in the twilight.

В сумерках он оглядывается на худое лицо, обрамленное окном.

It is a composite picture of all time since he was a child.

В этой картине составилось для него все время, начиная с детства.

He drops the saw and lifts the board for her to see, watching the window in which the face has not moved.

Он роняет пилу и показывает ей доску, глядя на неподвижное лицо в оконной раме.

He drags a second plank into position and slants the two of them into their final juxtaposition, gesturing toward the ones yet on the ground, shaping with his empty hand in pantomime the finished box.

Подтягивает вторую доску и прикладывает к первой так, как они будут сбиты, а потом показывает на те, что еще лежат на земле, и свободной рукой рисует в воздухе будущий гроб.

For a while still she looks down at him from the composite picture, neither with censure nor approbation.

Она смотрит на него с этой составной картины, не осуждая, не одобряя.

Then the face disappears.

Потом лицо скрывается.

She lies back and turns her head without so much as glancing at pa.

Она ложится и поворачивает голову, не взглянув на папу.

She looks at Vardaman; her eyes, the life in them, rushing suddenly upon them; the two flames glare up for a steady instant.

Смотрит на Вардамана; жизнь хлынула из глаз, два пламени сильно вспыхнули на мгновение.

Then they go out as though someone had leaned down and blown upon them.

И гаснут, словно кто-то наклонился к ним и задул.

"Ma," Dewey Dell says; "ma!"

- Мама, - говорит Дюи Дэлл. - Мама!

Leaning above the bed, her hands lifted a little, the fan still moving like it has for ten days, she begins to keen.

Нагнулась к ней, но не прикасается руками, и, продолжая махать веером, как все эти десять дней, она начинает голосить.

Her voice is strong, young, tremulous and clear, rapt with its own timbre and volume, the fan still moving steadily up and down, whispering the useless air.

Ясный, сильный молодой голос вибрирует, он словно зачарован собственной громкостью и тембром, а веер машет ровно вверх-вниз и с шелестом гонит ненужный воздух.

Then she flings herself across Addle Bundren's knees, clutching her, shaking her with the furious strength of the young before sprawling suddenly across the handful of rotten bones that Addie Bundren left, jarring the whole bed into a chattering sibilance of mattress shucks, her arms outflung and the fan in one hand still beating with expiring breath into the quilt.

Потом она бросается к матери на колени, обхватывает ее и трясет с неистовой молодой силой, а потом вдруг распластывается на связке гнилых костей, которые оставила от себя Адди Бандрен, и кровать отзывается на толчок долгим шушуканьем шелухи в матрасе; руки у нее раскинуты, и веер в одной еще колышется, вея последними вздохами на одеяло.

From behind pa's leg Vardaman peers, his mouth full open and all color draining from his face into his mouth, as though he has by some means fleshed his own teeth in himself, sucking.

Из-за папиной ноги выглядывает Вардаман с широко раскрытым ртом; вся краска стекает с его лица ко рту, словно он ухитрился вонзить зубы в свое тело и выпивает кровь.

He begins to move slowly backward from the bed, his eyes round, his pale face fading into the dusk like a piece of paper pasted on a failing wall, and so out of the door.

От медленно пятится от кровати; глаза у него круглые, бледное лицо растворяется в сумраке, как клочок бумаги, прикрепленный к ветхой стене, - и пропадает за дверью.

Pa leans above the bed in the twilight, his humped silhouette partaking of that owl-like quality of awry-feathered, disgruntled outrage within which lurks a wisdom too profound or too inert for even thought.

Папа нагибается над кроватью; в его сгорбленном силуэте - что-то от совы: взъерошенное возмущение, под которым прячется мудрость настолько глубокая или косная, что даже не родит мысли.

"Durn them boys," he says.

- Черт бы их взял, ребят, - говорит он.

Jewel, I say.

Джул, говорю я.

Overhead the day drives level and gray, hiding the sun by a flight of gray spears.

Над головой пластом несется серый день, затмевает солнце полетом серых копий.

In the rain the mules smoke a little, splashed yellow with mud, the off one clinging in sliding lunges to the side of the road above the ditch.

Под дождем чуть курятся спины мулов, заляпанные желтой грязью, и правый, скользя и вскидывая круп, хочет удержаться на обочине над канавой.

The tilted lumber gleams dull yellow, water-soaked and heavy as lead, tilted at a steep angle into the ditch above the broken wheel; about the shattered spokes and about Jewel's, ankles a runnel of yellow neither water nor earth swirls, curving with the yellow road neither of earth nor water, down the hill dissolving into a streaming mass of dark green neither of earth nor sky.

Торчат блестящие темно-желтые доски, промокшие и тяжелые как свинец: почти стоймя торчат из канавы над лопнувшим колесом; мимо поломанных спиц и мимо щиколоток Джула мчится желтый поток - ни воды, ни земли, заворачивает вместе с желтой дорогой, ни земляной, ни водяной, и растворяется в курящемся темно-зеленом месиве - ни земли, ни неба.

Jewel, I say

Джул, говорю я.

Cash comes to the door, carrying the saw.

Кеш с пилой подходит к двери.

Pa stands beside the bed, humped, his arms dangling.

Папа стоит у кровати, сгорбясь и свесив руки.

He turns his head, his shabby profile, his chin collapsing slowly as he works the snuff against his gums.

Его невзрачный профиль сминается внизу, когда он разгоняет по деснам табак.

"She's gone," Cash says.

- Она умерла, - говорит Кеш.

"She taken and left us," pa says.

- Вот, покинула нас, - говорит папа.

Cash does not look at him.

Кеш не смотрит на него.

"How nigh are you done?" pa says.

- Много тебе осталось? - спрашивает папа.

Cash does not answer.

Кеш не отвечает.

He enters, carrying the saw.

Он входит с пилой.

"I reckon you better get at it," pa says.

- Ты там займись, а?

"You'll have to do the best you can, with them boys gone off that-a-way."

Ребята-то уехали, надо навалиться.

Cash looks down at her face.

Кеш смотрит на ее лицо.

He is not listening to pa at all.

Совсем не слушает папу.

He does not approach the bed.

К кровати не приближается.

He stops in the middle of the floor, the saw against his leg, his sweating arms powdered lightly with sawdust, his face composed.

Остановился посреди комнаты, пила у ноги, потные руки припорошены опилками, лицо сосредоточено.

"If you get in a tight, maybe some of themll get here tomorrow and help you," pa says.

- Если не поспеешь, может, кто придет завтра, пособят, - говорит папа.

"Vernon could."

- Вернон мог бы.

Cash is not listening.

Кеш не слушает.

He is looking down at her peaceful, rigid face fading into the dusk as though darkness were a precursor of the ultimate earth, until at last the face seems to float detached upon it, lightly as the reflection of a dead leaf.

Смотрит на ее покойное, застывшее лицо, а оно сливается с сумерками, словно темнота -предвестница могильной земли, и кажется уже, что оно отделилось, парит само по себе, легко, как отражение мертвого листа.

"There is Christians enough to help you," pa says.

- Христиане тут найдутся, помогут тебе, - говорит папа.

Cash is not listening.

Кеш не слушает.

After a while he turns without looking at pa and leaves the room.

Немного погодя он поворачивается и, не взглянув на папу, выходит.

Then the saw begins to snore again.

И снова захрапела пила.

"They will help us in our sorrow," pa says.

- Они помогут нам в нашем горе, - говорит папа.

The sound of the saw is steady, competent, unhurried, stirring the dying light so that at each stroke her face seems to wake a little into an expression of listening and of waiting, as though she were counting the strokes.

Звук пилы, ровный, уверенный, неторопливый, будоражит гаснущий свет дня, так что с каждым ходом пилы ее лицо будто слегка оживает -прислушивается, ждет, считает ходы.

Pa looks down at the face, at the black sprawl of Dewey Dell's hair, the outflung arms, the clutched fan now motionless on the fading quilt.

Папа смотрит на ее лицо, на рассыпавшиеся черные волосы Дюи Дэлл, на раскинутые руки и веер в одной из них, теперь неподвижный на темном одеяле.

"I reckon you better get supper on," he says.

- Собирай-ка ужинать, - говорит он.

Dewey Dell does not move.

Дюи Дэлл не пошевелилась.

"Git up, now, and put supper on," pa says.

- Поднимайся, ужин ставь, - говорит папа.

"We got to keep our strength up.

- Нам силы понадобятся.

I reckon Doctor Pea-body's right hungry, coming all this way.

И доктор Пибоди небось проголодался с дороги.

And Cash'll need to eat quick and get back to work so he can finish it in time."

И Кешу поесть поскорей да опять за работу, чтобы не было задержки.

Dewey Dell rises, heaving to her feet. She looks down at the face.

Дюи Дэлл рывком поднимается, смотрит на лицо.

It is like a casting of fading bronze upon the pillow, the hands alone still with any semblance of life: a curled, gnarled ineptness; a spent yet alert quality from which weariness, exhaustion, travail has not yet departed, as though they doubted even yet the actuality of rest, guarding with horned and penurious alertness the cessation which they know cannot last.

Оно похоже на меркнущую бронзовую маску, и только руки еще хранят подобие жизни - корявое, скрюченное, бездеятельное; силы уж нет, но как бы осталась готовность; еще не стерлась печать усталости и труда, словно и сейчас руки еще не вполне уверовали в успокоение: мозолистые и убогие, настороженно охраняют отдых, который не будет долгим.

Dewey Dell stoops and slides the quilt from beneath them and draws it up over them to the chin, smoothing it down, drawing it smooth.

Дюи Дэлл наклоняется, вытаскивает из-под рук одеяло и накрывает мать до подбородка, разглаживает, одергивает одеяло.

Then without looking at pa she goes around the bed and leaves the room.

Потом, не взглянув на папу, огибает кровать и выходит из комнаты.

She will go out where Peabody is, where she can stand in the twilight and look at his back with such an expression that, feeling her eyes and turning, he will say: I would not let it grieve me, now.

Она пойдет туда, где стоит Пибоди, остановится в сумерках и будет смотреть ему в спину, а он, почувствовав ее взгляд, обернется и скажет: Я бы не стал убиваться.

She was old, and sick too.

Она была старая и больная.

Suffering more than we knew.

Мы даже не представляем себе, как она мучилась.

She couldn't have got well.

Поправиться она не могла.

Vardaman's getting big now, and with you to take good care of them all.

Вардаман уже подрастает, и ты сумеешь за ними присмотреть.

I would try not to let it grieve me.

Убиваться не надо.

I expect you'd better go and get some supper ready.

Поди-ка лучше собери ужин.

It dont have to be much.

Особенно не старайся.

But they'll need to eat, and she looking at him, saying You could do so much for me if you just would.

Но поесть им надо. - А она скажет взглядом: захотели бы, так помогли мне.

If you just knew.

Если б знали.

I am I and you are you and I know it and you dont know it and you could do so much for me if you just would and if you just would then I could tell you and then nobody would have to know it except you and me and Darl

Я это я, вы это вы, и я знаю, а вы не знаете, а знали бы - помогли, если б захотели, а если б захотели, то я бы вам открылась, и никто бы ничего не знал, кроме вас, меня и Дарла.

Pa stands over the bed, dangle-armed, humped, motionless.

Папа стоит над кроватью, свесив руки, сгорбленный, неподвижный.

He raises his hand to his head, scouring his hair, listening to the saw.

Поднимает руку к голове, ерошит волосы, слушает пилу.

He comes nearer and rubs his hand, palm and back, on his thigh and lays it on her face and then on the hump of quilt where her hands are.

Подходит ближе, вытирает руку о штанину - и ладонь и тыльную сторону - и кладет ей на лицо; а потом на бугорок, где лежат ее руки под одеялом.

He touches the quilt as he saw Dewey Dell do, trying to smoothe it up to the chin, but disarranging it instead.

Он трогает одеяло, хочет расправить у шеи, как Дюи Дэлл, и только хуже сминает.

He tries to smoothe it again, clumsily, his hand awkward as a claw, smoothing at the wrinkles which he made and which continue to emerge beneath his hand with perverse ubiquity, so that at last he desists, his hand falling to his side and stroking itself again, palm and back, on his thigh.

Снова пробует расправить, но неловко, - рука, словно птичья лапа, разглаживает морщины, а они появляются, как назло, повсюду, и тогда он сдается, опускает руку, трет о бедро - ладонь и тыльную сторону.

The sound of the saw snores steadily into the room.

В комнате слышен мерный храп пилы.

Pa breathes with a quiet, rasping sound, mouthing the snuff against his gums.

Папа дышит тихо, с присвистом, переталкивая во рту табак.

"God's will be done," he says.

- Исполнится воля Божья, - говорит он.

"Now I can get them teeth."

- Зубы теперь вставлю.

Jewel's hat droops limp about his neck, channelling water onto the soaked towsack tied about his shoulders as, ankle-deep in the running ditch, he pries with a slipping two-by-four, with a piece of rotting log for fulcrum, at the axle.

У Джула шляпа свесилась на шею, сливает воду струйкой на мокрый мешок, повязанный вокруг плеч; в канаве, по щиколотку в воде, он поддевает скользкой доской, опертой на гнилой обрубок, ось повозки.

Jewel, I say, she is dead, Jewel.

Джул, говорю я. Она умерла, Джул.

Addie Bundren is dead.

Адди Бандрен умерла.

Vardaman

ВАРДАМАН

Then I begin to run.

И я бегу.

I run toward the back and come to the edge of the porch and stop.

В черную дверь, до края веранды и останавливаюсь.

Then I begin to cry.

Плачу.

I can feel where the fish was in the dust.

Я чувствую место в пыли, где лежала рыба.

It is cut up into pieces of not-fish now, not-blood on my hands and overalls.

Теперь она разрезана на куски нерыбы, а на руках, и штанах у меня - некровь.

Then it wasn't so.

Тогда этого не было.

It hadn't happened then.

Не случилось.

And now she is getting so far ahead I cannot catch her.

А теперь она далеко ушла, и мне ее не догнать.

The trees look like chickens when they ruffle out into the cool dust on the hot days.

Деревья похожи на кур, что купаются в прохладной пыли жарким днем.

If I jump off the porch I will be where the fish was, and it all cut up into not-fish now.

Если спрыгну с веранды, окажусь там, где была рыба, а она теперь вся разрезана в нерыбу.

I can hear the bed and her face and them and I can feel the floor shake when he walks on it that came and did it.

Я слышу кровать и ее лицо, и их, чувствую, как пол дрожит под ногами у этого - который приехал и все сделал.

That came and did it when she was all right but he came and did it.

Приехал и сделал - она была живая, а он приехал и сделал.

"The fat son of a bitch."

-Гад пузатый.

I jump from the porch, running.

Прыгаю с веранды и бегу.

The top of the barn comes swooping up out of the twilight.

В сумерках скатом надо мной - крыша хлева.

If I jump I can go through it like the pink lady in the circus, into the warm smelling, without having to wait My hands grab at the bushes; beneath my feet the rocks and dirt go rubbling down.

Если прыгну, пролечу насквозь, как розовая женщина в цирке - в теплый запах, и ждать не надо. Руки сами хватаются за кусты; из-под ног осыпаются земля и камушки.

Then I can breathe again, in the warm smelling.

Но вот я снова могу вдохнуть - теплый запах.

I enter the stall, trying to touch him, and then I can cry then I vomit the crying.

Вхожу в стойло, пробую тронуть его и уже могу плакать, меня рвет с плачем.

As soon as he gets through, kicking I can and then I can cry, the crying can.

Когда он кончит лягаться, я смогу, тогда смогу плакать, плач сможет.

"He kilt her.

- Он ее убил.

He kilt her."

Он ее убил.

The life in him runs under the skin, under my hand, running through the splotches, smelling up into my nose where the sickness is beginning to cry, vomiting the crying, and then I can breathe, vomiting it.

Жизнь в нем бежит под колеей, под моей рукой, под пятнами пробегает, пахнет, и тошнота начинает плакать, выташнивает плач, и я уже могу вздохнуть, выташнивая это.

It makes a lot of noise.

Шуму получается много.

I can smell the life running up from under my hands, up my arms, and then I cart leave the stall.

Я чую жизнь, текущую в меня через ладони и вверх по рукам, и теперь я могу выйти из стойла.

I cannot find it.

Не могу найти.

In the dark, along the dust, the walls I cannot find it.

Темнота, пыль стены, - и не могу найти.

The crying makes a lot of noise.

Много шуму оттого, что плачу.

I wish it wouldn't make so much noise.

И зачем столько шуму.

Then I find it in the wagon shed, in the dust, and I run across the lot and into the road, the stick jouncing on my shoulder.

Потом нашел под навесом для повозки, в пыли, и бегу через двор на дорогу, а палка прыгает у меня на плече.

They watch me as I run up, beginning to jerk back, their eyes rolling, snorting, jerking back on the hitch-rein.

Я подбегаю, а они следят за мной, рвутся с привязи, храпят, лупят глаза, натягивают ремень.

I strike.

Я бью.

I can hear the stick striking; I can see it hitting their heads, the breast-yoke, missing altogether sometimes as they rear and plunge, but I am glad.

Слышу, как бьет палка; вижу, как бьет по головам, по лямке, или мимо, тогда они дергают, но я рад.

"You kilt my maw!"

-Ты маму убил!

The stick breaks, they rearing and snorting, their feet popping loud on the ground; loud because it is going to rain and the air is empty for the rain.

Палка сломалась, они дергают и храпят, копыта громко бьют по земле; громко, потому что будет дождь и воздух пустой перед дождем.

But it is still long enough.

Но она еще длинная.

I run this way and that as they rear and jerk at the hitch-rein, striking.

Они бросаются и натягивают вожжу, а я бегаю за ними и бью.

"You kilt her!"

-Ты ее убил!

I strike at them, striking, they wheeling in a long lunge, the buggy wheeling onto two wheels and motionless like it is nailed to the ground and the horses motionless like they are nailed by the hind feet to the center of a whirling plate.

Я бью, они кружат на длинной привязи, дрожки кружат на двух колесах; они неподвижны, словно прибиты к земле, и лошади неподвижны, словно их задние ноги прибиты к вертящейся тарелке.

I run in the dust..

Я бегу в пыли.

I cannot see, running in the sucking dust where the buggy vanishes tilted on two wheels.

Ничего не вижу, бегу, пыль в глазах, и дрожки исчезают на двух колесах.

I strike, the stick hitting into the ground, bouncing, striking into the dust and then into the air again and the dust sucking on down the road faster than if a car was in it.

Я бью, палка ударяет по земле, отскакивает, взбивает пыль, бьет по воздуху, пыль тянет вдоль по дороге быстрее, чем от машины.

And then I can cry, looking at the stick.

И теперь я могу плакать, смотрю на палку.

It is broken down to my hand, not longer than stove wood that was a long stick.

Она сломана у самой руки - длиной с полешко, а была длинная.

I throw it away and I can cry.

Я бросаю ее и теперь могу плакать.

It does not make so much noise now.

Теперь шума не так много.

The cow is standing in the barn door, chewing.

Корова стоит в дверях конюшни, жует.

When she sees me come into the lot she lows, her mouth full of flopping green, her tongue flopping.

Увидела меня на дворе и замычала; шлепает зеленью во рту, шлепает языком.

"I aint a-goin to milk you.

- Не буду тебя доить.

I aint a-goin to do nothing for them."

Ничего для них делать не буду.

I hear her turn when I pass.

Прохожу мимо и слышу, что она повернулась.

When I turn she is just behind me with her sweet, hot, hard breath.

Я обернулся: дышит на меня сзади душисто, жарко, сильно.

"Didn't I tell you I wouldn't?"

- Сказал тебе, не буду.

She nudges me, snuffing.

Она тычется в меня, сопит.

She moans deep inside, her mouth closed.

Мычит из нутра, с закрытым ртом.

I jerk my hand, cursing her like Jewel does.

Я отмахиваюсь, ругаю ее, как Джул.

"Git, now."

- Пошла.

I stoop my hand to the ground and run at her.

Наклоняюсь, опускаю руку к земле и бегу на нее.

She jumps back and whirls away and stops, watching me.

Она отскакивает, бросается прочь, потом останавливается, следит за мной.

She moans.

Мычит.

She goes on. to the path and stands there, looking up the path.

Уходит на тропинку и стоит там, глядит на тропинку.

It is dark in the barn, warm, smelling, silent.

В хлеву темно, тепло, тихо и пахнет.

I can cry quietly, watching the top of the hill.

Могу плакать тихо и смотрю на холм.

Cash comes to the hill, limping where he fell off of the church.

Кеш идет на холм, хромает, - с церкви упал.

He looks down at the spring, then up the road and back toward the barn.

Смотрит вниз, на родник, потом на дорогу и назад, на хлев.

He comes down the path stiffly and looks at the broken hitch-rein and at the dust in the road and then up the road, where the dust is gone.

Припадая на ногу, идет по тропинке и смотрит на порванную вожжу, на дорожную пыль и вдаль на дорогу, куда утянулась пыль.

"I hope they've got clean past Tull's by now.

- Ага, небось уже дом Талла пробежали.

I so hope hit."

Дом Талла пробежали.

Cash turns and limps up the path.

Кеш повернулся и захромал по тропинке.

"Durn him.

-Гад.

I showed him.

Я ему показал.

Durn him."

Гад.

I am not crying now.

Я уже не плачу.

I am not anything.

Я ничего.

Dewey Dell comes to the hill and calls me.

К холму подходит Дюи Дэлл и зовет меня.

Vardaman.

"Вардаман".

I am not anything.

Я ничего.

I am quiet.

Я тихо.

You, Vardaman.

"Эй, Вардаман".

I can cry quiet now, feeling and hearing my tears.

Теперь могу плакать тихо, чувствую и слышу слезы.

"Then hit want.

- Тогда этого не было.

Hit hadn't happened then.

Еще не случилось.

Hit was a-layin right there on the ground.

Вон где она лежала, на земле.

And now she's git-tin ready to cook hit."

А теперь она будет ее жарить.

It is dark.

Темно.

I can hear wood, silence: I know them.

Слышу лес, тишину: я их знаю.

But not living sounds, not even him.

Но звуки не живые - и его тоже.

It is as though the dark were resolving him out of his integrity, into an unrelated scattering of components-snuffings and stampings; smells of cooling flesh and ammoniac hair; an illusion of a co-ordinated whole of splotched hide and strong bones within which, detached and secret and familiar, an is different from my is.

Словно темнота лишила его цельности, разъяла на составные части - храпы, топы, запахи остывающего тела и аммиачные волосы; обманчивое видение связанного целого из пятнистой шкуры и крепких костей, внутри которого отдельное, потаенное и знакомое ЕСТЬ отлично от моего ЕСТЬ.

I see him dissolve-legs, a rolling eye, a gaudy splotching like cold flames and float upon the dark in fading solution; all one yet neither; all either yet none.

Я вижу, как он распадается - ноги, дикий глаз, яркие пятна, будто холодные огни - и, паря во тьме, тонет, меркнет; все вместе и ничего по отдельности; все по отдельности и ничего.

I can see hearing coil toward him, caressing, shaping his hard shape-fetlock, hip, shoulder and head; smell and sound.

Я вижу, как летит к нему слух и захлестывает, гладит, лепит его плотное тело: копыто, бедро, плечо и голову;запах и звук.

I am not afraid.

Я не боюсь.

"Cooked and et.

- Поджарили и съели.

Cooked and et."

Поджарили и съели.

Dewey Dell.

ДЮИ ДЭЛЛ

He could do so much for me if he just would. He could do everything for me.

Он помог бы мне, если б только захотел.

It's like everything in the world for me is inside a tub full of guts, so that you wonder how there can be any room in it for anything else very important.

Как будто для меня все на свете заключено в этой толстой туше, и нельзя поверить, что в ней найдется место еще для чего-нибудь очень важного.

He is a big tub of guts and I am a little tub of guts and if there is not any room for , anything else important in a big tub of guts, how can it be room in a little tub of guts.

Он - большая туша, а я - маленькая туша, и если в большой нет места еще для чего-нибудь важного, разве может найтись место в маленькой?

But I know it is there because God gave women a sign when something has happened bad.

Но я знаю, что оно нашлось: Бог подает женщинам знак, когда случилось неладное.

It's because I am alone.

Это потому что я одна.

If I could just feel it, it would be different, because I would not be alone.

Если б я могла его почувствовать, все было бы иначе, потому что я была бы не одна.

But if I were not alone, everybody would know it.

Но если бы я была не одна, все бы про это узнали.

And he could do so much for me, and then I would not be alone.

А он смог бы мне помочь, и тогда я не была бы одна.

Then I could be all right alone.

Была бы одна не огорченная.

I would let him come in between me and Lafe, like Darl came in between me and Lafe, and so Lafe is alone too.

Я пустила бы его между собой и Лейфом, как Дарл стоит между мной и Лейфом, поэтому Лейф тоже один.

He is Lafe and I am Dewey Dell, and when mother died I had to go beyond and outside of me and Lafe and Darl to grieve because he could do so much for me and he dont know it.

Он - Лейф, а я - Дюи Дэлл, и, когда мама умерла, мне надо было выбраться из себя, Лейфа и Дарла -ведь он мог бы мне помочь, а не знает этого.

He dont even know it.

Даже не знает.

From the back porch I cannot see the barn.

С задней веранды мне хлев не виден.

Then the sound of Cash's sawing comes in from that way.

С той стороны слышна пила Кеша.

It is like a dog outside the house, going back and forth around the house to whatever door you come to, waiting to come in.

Звук ее, как собака дворовая, носится кругом дома, к какой двери ни подойдешь, хочет внутрь забежать.

He said I worry more than you do and I said You dont know what worry is so I cant worry.

Он сказал: Я больше тебя тревожусь, а я сказала: Не знаешь ты, что такое тревога, когда тревожиться нет сил.

I try to but I cant think long enough to worry.

И хочу, но додумать до тревоги все не успеваю.

I light the kitchen lamp.

Зажигаю на кухне лампу.

The fish, cut into jagged pieces, bleeds quietly in the pan.

Раскромсанная рыба тихо кровит в сковороде.

I put it into the cupboard quick, listening into the hall, hearing.

Быстро ставлю ее в буфет, а сама слушаю, что в прихожей, слышу.

It took her ten days to die; maybe she dont know it is yet.

Она десять дней умирала; может, еще не знает этого.

Maybe she wont go until Cash.

Может, не отойдет, пока Кеша не дождется.

Or maybe until Jewel.

А может, и Джула.

I take the dish of greens from the cupboard and the bread pan from the cold stove, and I stop, watching the door.

Вынимаю блюдо с овощами из буфета и противень с хлебом из холодной печки, останавливаюсь, смотрю на дверь.

"Where's Vardaman?" Cash says.

-Где Вардаман? - спрашивает Кеш.

In the lamp his sawdusted arms look like sand.

При лампе голые руки в опилках похожи на песочные.

"I dont know.

- Не знаю.

I aint seen him." "Peabody's team run away. See if you can find Vardaman. The horse will let him catch him."

Я его не видела.

"Well.

- Ладно.

Tell them to come to supper."

Скажи, чтобы ужинать шли.

I cannot see the barn.

Хлев не виден.

I said, I dont know how to worry.

Я сказала: "Тревожиться не умею.

I dont know how to cry.

Плакать не умею.

I tried, but I cant.

Пробовала, не получается".

After a while the sound of the saw comes around, coming dark along the ground in the dust-dark.

Чуть погодя доходит из-за угла звук пилы, темный, ползет по земле в пыльной тьме.

Then I can see him, going up and down above the plank.

И тогда я вижу его: кланяется над доской.

"You come in to supper," I say.

- Иди ужинать, - говорю я.

"Tell him."

- И его зови.

He could do everything for me.

Он мог бы все для меня сделать.

And he dont know it.

А он не знает.

He is his guts and I am my guts.

Он - это его нутро, а я - это мое нутро.

And I am Lafe's guts.

И я - нутро Лейфа.

That's it.

Вот как.

I dont see why he didn't stay in town.

Не понимаю, почему он не остался в городе.

We are country people, not as good as town people.

Они, городские люди, нам, деревенским, не чета.

I dont see why he didn't.

И чего он не остался?

Then I can see the top of the barn.

Потом я различаю крышу хлева.

The cow stands at the foot of the path, lowing.

Корова стоит внизу тропинки, мычит.

When I turn back, Cash is gone.

Когда я поворачиваюсь, Кеша уже нет.

I carry the buttermilk in.

Я вношу пахту.

Pa and Cash and he are at the table.

Папа, Кеш и он - за столом.

"Where's that big fish Bud caught, sister?" he says.

- Ваш парень большую рыбу поймал, где она, детка? - спрашивает он.

I set the milk on the table.

Я ставлю пахту на стол.

"I never had no time to cook it."

- Времени не было поджарить.

"Plain turnip greens is mighty spindling eating for a man my size," he says.

- Брюква - тощая еда для такого толстого, как я, -говорит он.

Cash is eating.

Кеш ест.

About his head the print of his hat is sweated into his hair.

На волосах у него ободом потная вмятина от шляпы.

His shirt is blotched with sweat.

Рубашка в пятнах пота.

He has not washed his hands and arms.

Руки по локоть в опилках, не мыл.

"You ought to took time," pa says.

- Надо было найти время, - говорит папа.

"Where's Vardaman?"

- Где Вардаман?

I go toward the door.

Я иду к двери.

"I cant find him."

- Не видать его нигде.

"Here, sister," he says; "never mind about the fish.

- Слушай, милая, - говорит он, - не возись ты с рыбой.

It'll save, I reckon.

Не испортится.

Come on and sit down."

Иди сюда, сядь.

"I aint minding it," I say.

-Я не вожусь.

"I'm going to milk before it sets in to rain."

Подоить хочу, пока дождь не начался.

Pa helps himself and pushes the dish on.

Папа накладывает себе и отодвигает блюдо.

But he does not begin to eat.

Но к еде не притрагивается.

His hands are halfclosed on either side of his plate, his head bowed a little, his awry hair standing into the lamplight.

Руки с согнутыми пальцами, лежат по обе стороны от тарелки, голова опущена, волосы косо торчат в свете лампы.

He looks like right after the maul hits the steer and it no longer alive and dont yet know that it is dead.

Похож на быка после удара обухом: он уже не живой, но еще не знает, что мертвый.

But Cash is eating, and he is too.

А Кеш начал есть, и этот тоже.

"You better eat something," he says.

-Ты поешь, - говорит он.

He is looking at pa.

Смотрит на папу.

"Like Cash and me.

- Бери пример с меня и Кеша.

You'll need it."

Тебе понадобятся силы,

"Ay," pa says.

- Да, - отвечает папа.

He rouses up, like a steer that's been kneeling in a pond and you run at it.

Он поднимается, как бык, стоявший на коленях в пруду.

"She would not begrudge me it."

- Она на меня не посетует за это.

When I am out of sight of the house, I go fast.

Когда меня уже не видно из дома, я иду быстрее.

The cow lows at the foot of the bluff.

Корова мычит под обрывом.

She nuzzles at me, snuffing, blowing her breath in a sweet, hot blast, through my dress, against my hot nakedness, moaning.

Тычется в меня носом, сопит, сквозь платье горячим нежным духом обдает мое горячее голое тело, мычит.

"You got to wait a little while.

- Нет уж, погоди.

Then I'll tend to you."

Потом тобой займусь.

She follows me into the barn where I set the bucket down.

- Она идет за мной в хлев, я ставлю там ведро.

She breathes into the bucket, moaning.

Она дышит в ведро, мычит.

"I told you.

- Сказано тебе.

You just got to wait, now.

Погоди.

I got more to do than I can tend to."

У меня дел выше головы.

The barn is dark.

В хлеву темно.

When I pass, he kicks the wall a single blow.

Когда я прохожу, она бьет копытом в стену.

I go on.

Иду дальше.

The broken plank is like a pale plank standing on end.

Выломанная доска - как светлая доска, поставленная стоймя.

Then I can see the slope, feel the air moving on my face again, slow, pale with lesser dark and with empty seeing, the pine clumps blotched up the tilted slope, secret and waiting.

Потом я вижу склон, воздух снова тихо веет в лицо, не такой темный, но непроглядный; купы сосен - кляксами на склоне, затаились, - ждут.

The cow in silhouette against the door nuzzles at the silhouette of the bucket, moaning.

Корова - плоская тень в двери, тычется в плоскую тень ведра, мычит.

Then I pass the stall.

Прохожу мимо стойла.

I have almost passed it, I listen to it saying for a long time before it can say the word and the listening part is afraid that there may not be time to say it I feel my body, my bones and flesh beginning to part and open upon the alone, and the process of coming unalone is terrible.

Почти прошла. Слышу, говорится задолго до того, как выговорится само слово, и то, чем слушаю, боится, что не будет уже времени выговорить. Я чувствую, как мое тело, мои кости и мясо раздвигаются, раскрываются навстречу одна, и становиться не-одной ужасно.

Lafe. Lafe. "Lafe" Lafe. Lafe.

Лейф, Лейф. - Лейф. Лейф, Лейф.

I lean a little forward, one foot advanced with dead walking.

Я чуть наклонилась вперед, одна нога выставлена в мертвом шаге.

I feel the darkness rushing past my breast, past the cow; I begin to rush upon the darkness but the cow stops me and the darkness rushes on upon the sweet blast of her moaning breath, filled with wood and with silence.

Чувствую, как тьма несется мимо моей груди, мимо коровы; и я сама несусь во тьму, но на пути корова, а тьма, пропитанная лесом и тишиной, несется дальше нежным жарким мыком.

"Vardaman.

- Вардаман.

You, Vardaman."

Эй, Вардаман!

He comes out of the stall.

Он выходит из стойла.

"You durn little sneak!

- Ах ты, шпион проклятый.

You durn little sneak!"

Шпион проклятый.

He does not resist; the last of rushing darkness flees whistling away.

Он не сопротивляется; унеслась со свистом стремительная тьма.

"What?

- Чего?

I aint done nothing."

Я ничего не сделал.

"You durn little sneak!"

- Шпион проклятый!

My hands shake him, hard.

- Мои руки трясут его с силой.

Maybe I couldn't stop them.

Наверно, я не смогу их остановить.

I didn't know they could shake so hard.

Я не знала, что они могут так сильно трясти.

They shake both of us, shaking. "I never done it," he says. "I never touched them."

Нас обоих трясут, и меня и его.

My hands stop shaking him, but I still hold him.

Руки перестали трясти его, но еще держат.

"What are you doing here?

- Что ты тут делаешь?

Why didn't you answer when I called you?"

Почему не откликался, когда звала?

"I aint doing nothing."

- Ничего не делаю.

"You go on to the house and get your supper."

- Ступай домой ужинать.

He draws back.

Он хочет отодвинуться.

I hold him.

Я держу.

"You quit now.

- Хватит тебе.

You leave me be."

Отпусти.

"What were you doing down here?

-Ты что тут делаешь?

You didn't come down here to sneak after me?"

Шпионить за мной пришел?

"I never.

- Я ничего.

I never.

Я ничего.

You quit, now.

Хватит тебе.

I didn't even know you was down here.

Я и не знал, что ты здесь.

You leave me be."

Отпусти.

I hold him, leaning down to see his face, feel it with my eyes.

Я держу его, наклоняюсь, чтобы увидеть его лицо, проверить глазами.

He is about to cry.

Он вот-вот расплачется.

"Go on, now.

- Ну, ступай.

I done put supper on and I'll be there soon as I milk.

Ужин на столе, сейчас подою и приду.

You better go on before he eats everything up.

Ступай, пока он все не съел.

I hope that team runs clean back to Jefferson."

Чтоб его лошади в Джефферсон убежали.

"He kilt her," he says.

- Убил ее, - говорит он.

He begins to cry.

И плачет.

"Hush."

- Тихо.

"She never hurt him and he come and kilt her."

- Она ему ничего не сделала, а он взял и убил.

"Hush."

- Тихо.

He struggles.

- Он вырывается.

I hold him.

Я держу.

"Hush."

- Тихо.

"He kilt her."

- Убил ее.

The cow comes up behind us, moaning.

Сзади подходит корова, мычит.

I shake him again.

Я снова трясу его.

"You stop it, now. Right this minute.

- А ну, перестань сейчас же.

You're fixing to make yourself sick and then you cant go to town.

Добесишься сейчас, заболеешь, в город не сможешь ехать.

You go on to the house and eat your supper."

Ступай домой, ужинай.

"I dont want no supper.

- Не хочу я ужинать.

I dont want to go to town."

Не хочу я в город.

"We'll leave you here, then.

- Смотри, дома оставим.

Lessen you behave, we will leave you.

Будешь безобразничать, оставим дома.

Go on, now, before that old green-eating tub of guts eats everything up from you."

А ну иди, пока эта старая тыква все не слопала.

He goes on, disappearing slowly into the hill.

Он уходит, постепенно сливаясь с холмом.

The crest, the trees, the roof of the house stand against the sky.

Вершина холма, деревья, крыша дома вырисовываются в небе.

The cow nuzzles at me, moaning.

Корова тычет меня носом, мычит.

"Youll just have to wait.

- Придется тебе подождать.

What you got in you aint nothing to what I got in me, even if you are a woman too."

То, что в тебе есть, против того, что во мне, -ерунда, хотя ты тоже женщина.

She follows me, moaning.

Она идет за мной, мычит.

Then the dead, hot, pale air breathes on my face again.

Снова мне повеяло в лицо мертвым, горячим, серым воздухом.

He could fix it all right, if he just would.

Все бы мне сделал, если б захотел.

And he dont even know it.

И даже не знает этого.

He could do everything for me if he just knowed it.

Все бы мог сделать, если б знал.

The cow breathes upon my hips and back, her breath warm, sweet, stertorous, moaning.

Корова дышит мне в зад и в спину, дышит хрипло, ласково, тепло и мычит.

The sky lies flat down the slope, upon the secret dumps.

Небо распласталось на склоне, на невидимых деревьях.

Beyond the hill sheet-lightning stains upward and fades.

Из-за холма выплеснулась зарница и погасла.

The dead air shapes the dead earth in the dead darkness, further away than seeing shapes the dead earth.

В мертвой тьме мертвый воздух лепит мертвую землю - дальше, чем мертвую землю лепит зрение.

It lies dead and warm upon me, touching me naked through my clothes.

Мертвый и теплый, он облегает меня, трогает мою наготу сквозь одежду.

I said You dont know what worry is.

Я сказала: Не знаешь ты, что такое тревога.

I dont know what it is.

Я не знаю, что это такое.

I dont know whether I am worrying or not.

Не знаю, тревожусь я или нет.

Whether I can or not.

Могу или нет.

I dont know whether I can cry or not.

Не знаю, могу я плакать или нет.

I dont know whether I have tried to or not.

Не знаю, пробовала или нет.

I feel like a wet seed wild in the hot blind earth.

Я чувствую себя как влажное набухшее семя в жаркой слепой земле.

Vardaman

ВАРДАМАН

When they get it finished they are going to put her in it and then for a long time I couldn't say it.

Когда они сколотят его, они положат ее туда; я долго не мог сказать слово.

I saw the dark stand up and go whirling away and I said

Я видел, как встала тьма и унеслась вихрем, и я сказал:

"Are you going to nail her up in it, Cash?

"Ты забьешь ее гвоздями, Кеш?

Cash?

Кеш.

Cash?"

Кеш".

I got shut up in the crib the new door it was too heavy for me it went shut I couldn't breathe because the rat was breathing up all the air.

Я захлопнулся в закроме, и новая дверь чересчур тяжелая, она захлопнулась, дышать было нечем, потому что весь воздух выдышала крыса.

I said

Я сказал:

"Are you going to nail it shut, Cash?

"Ты забьешь его гвоздями, Кеш?

Nail it?

Забьешь?

Nail it?"

Забьешь?"

Pa walks around.

Папа ходит.

His shadow walks around, over Cash going up and down above the saw, at the bleeding plank.

Ходит его тень вокруг Кеша, а он с пилой, кланяется над проклятой доской.

Dewey Dell said we will get some bananas.

Дюи Дэлл сказала, мы купим бананов.

The train is behind the glass, red on the track.

Поезд - за стеклом, красный на рельсах.

When it runs the track shines on and off.

Когда он бежит, рельсы то блестят, то гаснут.

Pa said flour and sugar and coffee costs so much.

Папа сказал, мука, сахар и кофе очень дорогие.

Because I am a country boy because boys in town.

Потому что я деревенский мальчик, потому что мальчики городские.

Bicycles.

Велосипеды.

Why do flour and sugar and coffee cost so much when he is a country boy.

Почему мука, сахар и кофе дорогие, если он деревенский мальчик.

"Wouldn't you ruther have some bananas instead?"

"Может быть, лучше хочешь бананов?"

Bananas are gone, eaten.

Бананы съел, и нет их.

Gone.

Нет их.

When it runs on the track shines again.

Когда он пробегает, рельсы опять блестят.

"Why aint I a town boy, pa?"

"Пап, почему я не городской мальчик?"

I said. God made me.

Я сказал: Меня Бог создал.

I did not said to God to made me in the country.

Я не просил Бога, чтобы Он создал меня в деревне.

If He can make the train, why cant He make them all in the town because flour and sugar and coffee.

Если Он может создать поезд, почему не может создать всех в городе, потому что мука, сахар и кофе.

"Wouldn't you ruther have bananas?"

"Может, бананов лучше хочешь?"

He walks around. His shadow walks around.

Он ходит кругом, тень его ходит кругом.

It was not her.

Это не она была.

I was there, looking.

Я там был, смотрел.

I saw.

Я видел.

I thought it was her, but it was not.

Я думал, это она, а это была не она.

It was not my mother.

Не мама.

She went away when the other one laid down in her bed and drew the quilt up.

Она отошла, когда другая легла на ее кровать и закрылась одеялом.

She went away.

Она отошла.

"Did she go as far as town?"

"До самого города ушла?" -

"She went further than town."

"Дальше города ушла". -

"Did all those rabbits and possums go further than town?"

"А те кролики и опоссумы дальше города уходили?"

God made the rabbits and possums.

Бог создал кроликов и опоссумов.

He made the train.

Он создал поезд.

Why must He make a different place for them to go if she is just like the rabbit.

Зачем они уходят в разные места, если она все равно что кролик.

Pa walks around.

Папа ходит кругом.

His shadow does.

Тень его ходит.

The saw sounds like it is asleep.

Пила как будто спит, такой от нее звук.

And so if Cash nails the box up, she is not a rabbit.

Значит, если Кеш забьет гроб, она не кролик.

And so if she is not a rabbit I couldn't breathe in the crib and Cash is going to nail it up.

Значит, если она не кролик, я не мог дышать в закроме, и Кеш его забьет.

And so if she lets him it is not her.

Значит, если она ему позволит, это не она.

I know.

Я знаю.

I was there.

Я там был.

I saw when it did not be her.

Я видел, когда там была не она.

I saw.

Видел.

They think it is and Cash is going to nail it up.

Они думают, это она, и Кеш его забьет.

It was not her because it was laying right yonder in the dirt.

Это была не она, потому что лежала вон там в грязи.

And now it's all chopped up.

А теперь вся раскромсана.

I chopped it up.

Я ее раскромсал.

It's laying in the kitchen in the bleeding pan, waiting to be cooked and et.

Лежит на кухне в сковородке с кровью, ждет, когда ее поджарят и съедят.

Then it wasn't and she was, and now it is and she wasn't.

Тогда ее не было, а мама была, а теперь она есть, а мамы не было.

And tomorrow it will be cooked and et and she will be him and pa and Cash and Dewey Dell and there wont be anything in the box and so she can breathe.

А завтра ее поджарят и съедят, и мама станет им и папой, и Кешем, и Дюи Дэлл, а в гробу ничего не будет, и значит, мама сможет дышать.

It was laying right yonder on the ground.

Лежала вон там на земле.

I can get Vernon.

Пускай Вернон скажет.

He was there and he seen it, and with both of us it will be and then it will not be.

Он там был и видел ее, и для нас двоих она будет, а потом ее не будет.

Tull.

ТАЛЛ

It was nigh to midnight and it had set into rain when he woke us.

Он разбудил нас около полуночи, дождь уже шел.

It had been a misdoubtful night, with the storm making; a night when a fellow looks for most anything to happen before he can get the stock fed and himself to the house and supper et and in bed with the rain starting, and when Peabody's team come up, lathered, with the broke harness dragging and the neck-yoke betwixt the off critter's legs, Cora says

В такую ночь ждешь дурного: буря идет, и, пока скотину накормишь, в дом попадешь, да сам поужинаешь, да до постели доберешься, можно ждать чего угодно; дождь уже зарядил, а когда прибежали лошади Пибоди, волоча порванную упряжь, и нашильник у правой болтался между ногами, Кора сказала:

"It's Addie Bundren.

"Это Адди Бандрен.

She's gone at last."

Отмучилась".

"Peabody mought have been to ere a one of a dozen houses hereabouts," I says.

- Да тут десяток домов в окрестности, Пибоди в любом мог быть, - я говорю.

"Besides, how do you know it's Peabody's team?"

- И почем ты знаешь, что это его лошади?

"Well, aint it?" she says.

- А чьи же? - она говорит.

"You hitch up, now."

- Иди, запрягай.

"What for?" I says.

- Зачем?

"If she is gone, we cant do nothing till morning.

Если умерла, мы до утра все равно ничем не поможем.

And it fixing to storm, too."

И гроза вон собирается.

"It's my duty," she says.

- Это мой долг, - она говорит.

"You put the team in."

- Давай закладывай.

But I wouldn't do it.

Я не послушался.

"It stands to reason they'd send for us if they needed us.

- Надо думать, если бы мы понадобились, за нами послали бы.

You dont even know she's gone yet."

Кто сказал, что она умерла?

"Why, dont you know that's Peabody's team?

-Ты что, докторских лошадей не узнал?

Do you claim it aint?

Скажешь, не его?

Well, then."

Ну, знаешь ли.

But I wouldn't go.

Но я не пошел.

When folks wants a fellow, it's best to wait till they sends for him, I've found.

Если ты нужен людям - подожди, когда позовут, так я вывел.

"It's my Christian duty," Cora says.

- Это мой христианский долг, - говорил Кора.

"Will you stand between me and my Christian duty?"

- Ты помешаешь мне выполнить христианский долг?

"You can stay there all day tomorrow, if you want," I says.

- Завтра можешь целый день там быть, если хочешь, - говорю я.

So when Cora waked me it had set in to rain.

И вот, когда разбудила меня Кора, уже дождь лил.

Even while I was going to the door with the lamp and it shining on the glass so he could see I am coming, it kept on knocking.

Пока я шел к двери с лампой, и она светила в стекло, и он, стало быть, знал, что иду, стук все равно продолжался.

Not loud, but steady, like he might have gone to sleep thumping, but I never noticed how low down on the door the knocking was till I opened it and never seen nothing.

Негромкий, но ровный, будто он уснул, стуча. А я и не разобрал, что стучат так низко, дверь открываю - никого.

I held the lamp up, with the rain sparkling across it and Cora back in the hall saying

Лампу поднял, капли дождя блестят, а Кора в прихожей спрашивает:

"Who is it, Vernon?" but I couldn't see nobody a-tall at first until I looked down and around the door, lowering the lamp.

"Вернон, кто там?" А я никого не вижу, потом только лампу догадался опустить да за дверь заглянул.

He looked like a drownded puppy, in them overalls, without no hat, splashed up to his knees where he had walked them four miles in the mud.

Он был похож на утопшего щенка - в комбинезоне, без шапки и грязью заляпан до колен - четыре мили ведь прошел.

"Well, I'll be durned," I says.

- Вот так штука, - говорю.

"Who is it, Vernon?"

- Вернон, кто там?

Cora says.

- Кора спрашивает.

He looked at me, his eyes round and black in the middle like when you throw a light in a owl's face.

А он смотрит на меня, глаза круглые, зрачки черные, как у совы, когда ей в морду посветишь.

"You mind that ere fish," he says.

- Помнишь рыбу, - он говорит.

"Come in the house," I says.

- Иди в дом, - говорю.

"What is it?

- Что случилось?

Is your maw-"

Мама твоя...

"Vernon," Cora says.

- Вернон, - Кора опять.

He stood kind of around behind the door, in the dark.

Он вроде прячется за открытой дверью, в темноте.

The rain was blowing onto the lamp, hissing on it so I am scared every minute it'll break.

Дождь по лампе хлещет, она шипит, вот-вот лопнет.

"You was there," he says.

-Ты там был, - говорит он.

"You seen it."

- Ты ее видел.

Then Cora come to the door.

Кора к двери подошла.

"You come right in outen the rain," she says, pulling him in and him watching me.

- Уйди с дождя, - говорит и втаскивает его, а он на меня смотрит.

He looked just like a drownded puppy.

Похож на утопшего щенка.

"I told you," Cora says.

- Сказала я тебе, - говорит Кора.

"I told you it was a-happening.

- Сказала, что там делается.

You go and hitch."

Иди запрягай.

"But he aint said-" I says.

- Он же не сказал... - отвечаю.

He looked at me, dripping onto the floor.

Он на меня смотрит, а с него на пол течет.

"He's a-ruining the rug," Cora says.

- Коврик испортит, - говорит Кора.

"You go get the team while I take him to the kitchen."

- Закладывай, а его пока на кухню отведу.

But he hung back, dripping, watching me with them eyes.

Он не идет, смотрит на меня круглыми глазами, а с него каплет.

"You was there.

-Ты там был.

You seen it laying there.

Ты видел, она на земле лежала.

Cash is fixing to nail her up; and it was a-laying right there on the ground.

Кеш хочет забить гвоздями, а она на земле лежала.

You seen it.

Ты видел.

You seen the mark in the dirt.

След от нее на земле видел.

The rain never come up till after I was a-coming here.

Я когда пошел сюда, дождя еще не было.

So we can get back in time."

Успеем обратно.

I be durn if it didn't give me the creeps, even when I didn't know yet.

У меня мороз пошел по коже, хотя я еще не понимал.

But Cora did.

А Кора поняла.

"You get that team quick as you can," she says.

- Запрягай, да поскорее, - говорит.

"He's outen his head with grief and worry."

- Он ума лишился от горя.

I be durn if it didn't give me the creeps.

Ей-богу, мороз по коже.

Now and then a fellow gets to thinking.

Так вот задумаешься иногда.

About all the sorrow and afflictions in this world; how it's liable to strike anywhere, like lightning.

Про беды и несчастья в этом мире; ударить может куда угодно, как молния.

I reckon it does take a powerful trust in the Lord to guard a fellow, though sometimes I think that Cora's a mite over-cautious, like she was trying to crowd the other folks away and get in closer than anybody else.

Видно, крепкая вера в Господа нужна, чтобы охраниться человеку, но порой мне сдается, что Кора чересчур уж предусмотрительная, - вроде как других оттесняет, чтобы самой ближе всех встать.

But then, when something like this happens, I reckon she is right and you got to keep after it and I reckon I am blessed in having a wife that ever strives for sanctify and well-doing like she says I am.

А потом случится что-нибудь такое, и думаешь, что она права, так и надо стараться, и верно она говорит, посчастливилось мне с такой женой, что всегда стремится к святости и добродетели.

Now and then a fellow gets to thinking about it.

Вот и задумаешься иногда об этом.

Not often, though.

Не часто, правда.

Which is a good thing.

Да оно и лучше.

For the Lord aimed for him to do and not to spend too much time thinking, because his brain it's like a piece of machinery: it wont stand a whole lot of racking.

Потому что создал нас Г осподь для дела, а не для того, чтобы чересчур долго думали; мозги, они как машина, не любят, чтобы в них зря копались.

It's best when it all runs along the same, doing the day's work and not no one part used no more than needful.

Работают себе - и пусть работают, делают обыденную работу, и не надо, чтобы какая-нибудь часть напрягалась больше положенного.

I have said and I say again, that's ever living thing the matter with Darl: he just thinks by himself too much.

Говорил и опять скажу: вот что неладно с Дарлом: чересчур много внутри себя думает.

Cora's right when she says all he needs is a wife to straighten him out.

Кора правильно говорит: ему, чтобы выправиться, жена нужна, и все.

And when I think about that, I think that if nothing but being married will help a man, he's durn nigh hopeless.

А я думаю, что если человеку ничего, кроме жены, не поможет, то на нем можно ставить крест.

But I reckon Cora's right when she says the reason the Lord had to create women is because man dont know his own good when he sees it.

Но, наверно, Кора правильно говорит, для какой надобности Господу пришлось создать женщину: для такой, что мужчина не понимает своей пользы, когда она у него под носом.

When I come back to the house with the team, they was in the kitchen.

Я подогнал повозку к дому, а они были на кухне.

She was dressed on top of her nightgownd, with a shawl over her head and her umbrella and her bible wrapped up in the oilcloth, and him sitting on a up-turned bucket on the stove-zinc where she had put him, dripping onto the floor.

Кора оделась прямо на ночную рубашку, голову замотала платком, зонт у ней и Библия, в клеенку завернутая, а он сидит на опрокинутом ведре, на цинковом листе перед печкой, как она его посадила, и с него капает на пол.

I cant get nothing outen him except about a fish," she says.

- Ничего от него не добилась, кроме рыбы, - Кора говорит.

It's a judgment on them.

- Это им наказание.

I see the hand of the Lord upon this boy for Anse Bundrens judgment and warning."

Вижу руку Господа на мальчике - Ансу Бандрену наказание и предостережение.

"The rain never come up till after I left," he says.

- Я когда уходил, дождя не было, - он говорит.

"I had done left.

- Я ушел.

I was on the way.

В дороге был.

And so it was there in the dust.

А она там лежала в пыли.

You seen it.

Ты видел.

Cash is fixing to nail her, but you seen it."

Кеш хочет забить ее гвоздями, но ты-то видел.

When we got there it was raining hard, and him sitting on the seat between us, wrapped up in Cora's shawl.

Когда мы к ним приехали, дождь лил вовсю, а он сидел между нами, завернутый в ее платок.

He hadn't said nothing else, just sitting there with Cora holding the umbrella over him.

Больше ничего не сказал, так и сидел молча, а Кора держала над ним зонт.

Now and then Cora would stop singing long enough to say

Кора иногда переставала петь и говорила:

"It's a judgment on Anse Bundren.

"Это наказание Ансу Бандрену.

May it show him the path of sin he is a-trodding."

Пусть поймет, что шел стезей греха".

Then she would sing again, and him sitting there between us, leaning forward a little like the mules couldn't go fast enough to suit him.

И снова петь, а он сидит между нами, вперед подавшись, словно мулов хочет поторопить.

"It was laying right yonder," he says, "but the rain come up after I taken and left.

- Она вон там лежала, - говорит, - а дождя не было, когда я ушел.

So I can go and open the windows, because Cash aint nailed her yet."

Теперь пойду и открою окна, потому что Кеш ее еще не забил.

It was long a-past midnight when we drove the last nail, and almost dust-dawn when I got back home and taken the team out and got back in bed, with Cora's nightcap laying on the other pillow.

Последний гвоздь мы загнали поздно ночью; пока я вернулся, распряг мулов и обратно залег в постель - там на соседней подушке так и лежал ночной чепец Коры, - почти рассвело.

And be durned if even then it wasn't like I could still hear Cora singing and feel that boy leaning forward between us like he was ahead of the mules, and still see Cash going up and down with that saw, and Anse standing there like a scarecrow, like he was a steer standing knee-deep in a pond and somebody come by and set the pond up on edge and he aint missed it yet.

А я будто слышу еще, ей-богу, пение Коры и чувствую, как мальчишка между нами подался вперед, словно он впереди мулов, и вижу, как Кеш пилой водит и Анс стоит, словно пугало, словно бык по колени в пруду, - и кто-то подошел, пруд стоймя поставил, а он и не заметил, что воды-то нет.

It was nigh toward daybreak when we drove the last nail and toted it into the house, where she was laying on the bed with the window open and the rain blowing on her again.

Последний гвоздь мы загнали чуть ли не перед рассветом, и внесли его в дом; она лежала на кровати, опять у открытого окна, и ее обдавало дождем.

Twice he did it, and him so dead for sleep that Cora says his face looked like one of these here Christmas masts that had done been buried a while and then dug up, until at last they put her into it and nailed it down so he couldn't open the window on her no more.

Два раза он открывал окно, а сам сонный, еле на ногах держится, и лицо, сказала Кора, похоже на святочную маску, которую закопали на время, а потом выкопали, - но тут ее переложили в гроб и крышку забили, чтобы он окно ей больше не открывал.

And the next morning they found him in his shirt tail, laying asleep on the floor like a felled steer, and the top of the box bored clean full of holes and Cash's new auger broke off in the last one.

Наутро его нашли на полу, в одной рубашке, спал как убитый, а крышка гроба вся как есть просверлена, и в последней дырке - новенький бурав Кеша, сломанный.

When they taken the lid off they found that two of them had bored on into her face.

Крышку сняли - оказывается, он и лицо ей два раза пробуравил.

If it's a judgment, it aint right.

Если это наказание, то неправильное.

Because the Lord's got more to do than that.

Других дел, что ли, у Господа нет?

He's bound to have.

Должны быть.

Because the only burden Anse Bundren's ever had is himself.

Потому что другой ноши, кроме себя самого, на Ансе Бандрене никогда не было.

And when folks talks him low, I think to myself he aint that less of a man or he couldn't a bore himself this long.

И когда плохо о нем говорят, я про себя думаю, что не настолько он ниже человека - иначе как бы он терпел себя так долго.

It aint right.

Неправильно это.

I be durn if it is.

Ей-богу неправильно.

Because He said Suffer little children to come unto Me dont make it right, neither.

А что сказал Он: пустите детей приходить ко Мне, - так от этого все равно не станет правильно.

Cora said, I have bore you what the Lord God sent me.

Кора сказала: "Я родила тебе то, что Г осподь Бог послал.

I faced it without fear nor terror because my faith was strong in the Lord, a-bolstering and sustaining me.

Я принимала это без страха и ужаса, потому что велика была моя вера в Господа, поддерживала и укрепляла меня.

If you have no son, it's because the Lord has decreed otherwise in His wisdom.

Если нет у тебя сына, значит, так повелел Г осподь в мудрости Своей.

And my life is and has ever been a open book to ere a man or woman among His creatures because I trust in my God and my reward."

Жизнь моя всегда была открытой книгой для Его созданий, для мужчин, для женщин - все едино, ибо уповаю на Господа моего и награду мою".

I reckon she's right.

Пожалуй, она права.

I reckon if there's ere a man or woman anywhere that He could turn it all over to and go away with His mind at rest, it would be Cora.

Пожалуй, если есть на свете такой человек, кому Он мог бы доверить все дела и отлучиться со спокойной душой, то человек этот - Кора.

And I reckon she would make a few changes, no matter how He was running it And I reckon they would be for man's good.

И думаю, как бы Он ни управлял до нее, она бы кое-что переменила. И думаю, переменила бы нам на пользу.

Leastways, we would have to like them.

По крайности, нам придется так думать.

Leastways, we might as well go on and make like we did.

По крайности, кто нам помешает жить как жили и делать как делали.

Darl.

ДАРЛ

The lantern sits on a stump.

Фонарь стоит на пне.

Rusted, grease-fouled, its cracked chimney smeared on one side with a soaring smudge of soot, it sheds a feeble and sultry glare upon the trestles and the boards and the adjacent earth.

Ржавый, замасленный, с треснутым стеклом, облизнутым с одного боку копотью, он льет чахлый и душный свет на козлы, на доски и землю вокруг.

Upon the dark ground the chips look like random smears of soft pale paint on a black canvas.

Стружки на темной земле - как случайные мазки мягкой бледной краски на черном холсте.

The boards look like long smooth tatters torn from the flat darkness and turned backside out.

Доски похожи на изнанку длинных гладких лоскутов, вырванных из плоской тьмы.

Cash labors about the trestles, moving back and forth, lifting and placing the planks with long clattering reverberations in the dead air as though he were lifting and dropping them at the bottom of an invisible well, the sounds ceasing without departing, as if any movement might dislodge them from the immediate air in reverberant repetition.

Кеш трудится у козел. Ходит туда и сюда, поднимает доски и кладет; в мертвом воздухе они долго гремят, как будто он бросает их на дно невидимого колодца - звук замирает, не удаляясь, словно любое движение; может вновь и вновь извлекать из окружающего воздуха многократное эхо.

He saws again, his elbow flashing slowly, a thin thread of fire running along the edge of the saw, lost and recovered at the top and bottom of each stroke in unbroken elongation, so that the saw appears to be six feet long, into and out of pa's shabby and aimless silhouette.

Он опять пилит, его локоть ходит; медленно, и тонкая огненная бечевка бежит по краю пилы, пропадая и возникая в конце и в начале каждого хода, тянется, тянется, словно пила длиной в человеческий рост - и прочерчивает наискось невзрачную и, праздную папину фигуру.

"Give me that plank," Cash says.

"Подай ту доску, - говорит Кеш.

"No; the other one."

- Нет, другую".

He puts the saw down and comes and picks up the plank he wants, sweeping pa away with the long swinging gleam of the balanced board.

Он кладет пилу, отходит, берет нужную доску и, держа наперевес, длинным тусклым лучом ее сметает папу в сторону.

The air smells like sulphur.

Воздух пахнет серой.

Upon the impalpable plane of it their shadows form as upon a wall, as though like sound they had not gone very far away in falling but had merely congealed for a moment, immediate and musing.

На неосязаемой воздушной пелене, как на стене, лежат их тени, словно и тени, подобно звукам, не падают далеко, а сгущаются здесь же, близкие и задумчивые.

Cash works on, half turned into the feeble light, one thigh and one pole-thin arm braced, his face sloped into the light with a rapt, dynamic immobility above his tireless elbow.

Кеш продолжает работать, уперши тонкую, как палка, руку в бок, вполоборота к чахлому огоньку: свет падает наклонно на его опущенное лицо, сосредоточенное и неподвижное над снующим локтем.

Below the sky sheet-lightning slumbers lightly; against it the trees, motionless, are ruffled out to the last twig, swollen, increased as though quick with young.

Под небом дремлет зарница; на фоне ее неподвижные деревья взъерошены до самого мелкого черенка, раздались, разбухли, как беременные.

It begins to rain.

Начинается дождь.

The first harsh, sparse, swift drops rush through the leaves and across the ground in a long sigh, as though of relief from intolerable suspense.

Будто протяжный вздох облегчения пронесся: первые редкие, стремительные капли дождя пробили листву и падают на землю.

They are big as buckshot, warm as though fired from a gun; they sweep across the lantern in a vicious hissing.

Крупные, как картечь, теплые, словно вылетели из ружейного ствола; с яростным шипением схлестывают фонарь.

Pa lifts his face, slack-mouthed, the wet black rim of snuff plastered close along the base of his gums; from behind his slack-faced astonishment he 'muses as though from beyond time, upon the ultimate outrage.

Папа поднимает лицо с разинутым ртом и влажной черной каймой жвачки, прилипшей к деснам; сквозь расслабленное изумление созерцает он, словно сквозь время, эту последнюю обиду.

Cash looks once at the sky, then at the lantern.

Кеш только взглянул на небо, потом на фонарь.

The saw has not faltered, the running gleam of its pistoning edge unbroken.

Пила не запнулась, бегучая огненная линия зубьев не замерла ни на миг.

"Get something to cover the lantern," he says.

- Принеси чем фонарь прикрыть, - говорит он.

Pa goes to the house.

Папа идет к дому.

The rain rushes suddenly down, without thunder, without warning of any sort; he is swept onto the porch upon the edge of it and in an instant Cash is wet to the skin.

Дождь хлынул вдруг, без грома, без предупреждения; краем своим смахнул папу к веранде, а Кеш мгновенно промок насквозь.

Yet the motion of the saw has not faltered, as though it and the arm functioned in a tranquil conviction that rain was an illusion of the mind.

Но пила не запнулась, словно ею и рукой водит спокойная убежденность в том, что дождь всего лишь обман чувств.

Then he puts down the saw and goes and crouches above the lantern, shielding it with his body, his back shaped lean and scrawny by his wet shirt as though he had been abruptly turned wrong, side out, shirt and all.

Потому он кладет пилу, отходит и приседает над фонарем, прикрывает его своим телом: кости тощей спины торчат из-под мокрой рубашки, словно вместе с рубашкой он вывернут наизнанку.

Pa returns.

Возвращается папа.

He is wearing Jewel's raincoat and carrying Dewey Dell's.

На нем плащ Джула, а в руках - плащ Дюи Дэлл.

Squatting over the lantern, Cash reaches back and picks up four sticks and drives them into the earth and takes Dewey Dell's raincoat from pa and spreads it over the sticks, forming a roof above the lantern.

Сидя над фонарем, Кеш протягивает руку назад, подбирает четыре палочки, втыкает в землю, берет у папы плащ Дюи Дэлл и растягивает на палочках - навес над фонарем.

Pa watches him.

Папа за ним наблюдает.

"I dont know what you'll do," he says.

- Не знаю, как тебе быть, - говорит он.

"Darl taken his coat with him."

Дарл увез свой плащ.

"Get wet", Cash says.

- Мокнуть, - говорит Кеш.

He takes up the saw again; again it moves up and down, in and out of that unhurried imperviousness as a piston moves in the oil; soaked, scrawny, tireless, with the lean light body of a boy or an old man.

Мокрый, костлявый, неутомимый, легкий телом, словно мальчишка или старик, он снова берется за пилу; снова она заходила вниз и вверх, невозмутимо и плавно, как поршень в масле.

Pa watches him, blinking, his. face streaming; again he looks up at the sky with that expression of dumb and brooding outrage and yet of vindication, as though he had expected no less; now and then he stirs, moves, gaunt and streaming, picking up a board or a tool and then laying it down.

Папа наблюдает за ним, моргая глазами, по лицу его течет вода; он снова глядит на небо с тяжелой глухой обидой, но и со злорадством, точно ничего другого не ожидал; время от времени он шевелится, делает шаг, - долговязый, весь залитый водой, подбирает доску или инструмент, потом кладет обратно.

Vernon Tull is there now, and Cash is wearing Mrs Tull's raincoat and he and Vernon are hunting the saw.

Теперь здесь и Вернон Талл; Кеш - в плаще Вернона, и они с Верноном ищут пилу.

After a while they find it in pa's hand.

Немного погодя находят - в руке у папы.

"Why dont you go on to the house, out of the rain?" Cash says.

- Шел бы ты домой с дождя, - говорит Кеш.

Pa looks at him, his face streaming slowly.

Папа глядит на Кеша, по лицу его медленно течет.

It is as though upon a face carved by a savage caricaturist a monstrous "burlesque of all bereavement flowed.

Как будто лицо сделано злым карикатуристом и эти потоки воды - аляповатая пародия на скорбь.

"You go on in," Cash says.

- Иди в дом, - говорит Кеш.

"Me and Vernon can finish it."

- Мы с Верноном сами кончим.

Pa looks at item.

Папа смотрит на них.

The sleeves of Jewel's coat are too short for him.

Рукава плаща ему коротки.

Upon his face the rain streams, slow as cold glycerin.

Дождь стекает по лицу медленно, как холодный глицерин.

"I dont begrudge her the wetting," he says.

-Я не сетую на нее, что промок, - говорит он.

He moves again and falls to shifting the planks, picking them up, laying them down again carefully, as though they are glass.

Снова зашевелился: перекладывает доски, поднимает и кладет, осторожно, будто они стеклянные.

He goes to the lantern and pulls at the propped raincoat until he knocks it down and Cash conies and fixes it back.

Подходит к фонарю, подтягивает навес из плаща -и валит; Кешу приходится ставить снова.

"You get on to the house," Cash says.

- Иди домой, - говорит Кеш.

He leads pa to the house and returns with the raincoat and folds it and places it beneath the shelter where the lantern sits.

Он отводит папу в дом, возвращается с плащом, свертывает его и кладет под навес рядом с фонарем.

Vernon has not stopped.

Вернон не прервал работу.

He looks up, still sawing.

Продолжая пилить, поднимает голову.

"You ought to done that at first," he says.

- Сразу надо было, - говорит он.

"You knowed it was fixing to rain."

- Ты же знал, что дождь пойдет.

"It's his fever," Cash says.

- Лихорадка у него, - отвечает Кеш.

He looks at the board.

Он смотрит на доску.

"Ay," Vernon says.

- Ну да, - говорит Вернон.

"He'd a come, anyway."

- Все равно бы вышел.

Cash squints at the board.

Кеш, прищурясь, смотрит на доску.

On the long flank of it the rain crashes steadily, myriad, fluctuant.

Тысячами капель, то чаще, то реже, дождь хлещет по всей ее длине.

"I'm going to bevel it," he says.

- Сниму на скос.

"It'll take more time," Vernon says.

- Больше канители, - говорит Вернон.

Cash sets the plank on edge; a moment longer Vernon watches him, then he hands him the plane.

Кеш ставит доску на ребро, Вернон смотрит на него, потом дает ему рубанок.

Vernon holds the board steady while Cash, bevels the edge of it with the tedious and minute care of a jeweler.

Вернон крепко держит доску, а Кеш состругивает ребро с тщательностью ювелира.

Mrs Tull comes to the edge of the porch and calls Vernon.

К краю веранды подходит Кора и окликает Вернона:

"How near are you done?" she says.

- Много вам осталось?

Vernon does not look up.

Вернон не поднимает головы.

"Not long.

- Немного.

Some, yet."

Но осталось.

She watches Cash stooping at the plank, the turgid savage gleam of the lantern slicking on the raincoat AS he moves.

Она смотрит на Кеша; водяночный свет фонаря косо падает на согнутую спину, и блики скользят по ней при каждом его движении.

"You go down and get some planks off the barn and finish it and come in out of the rain," she says.

- Оторвите доски от хлева да заканчивайте, уходите с дождя, - говорит она.

"You'll both catch your death."

- Простудитесь оба насмерть.

Vernon does not move.

- Вернон не шевельнулся.

"Vernon," she says.

- Вернон, - говорит она.

"We wont be long," he says.

- Нам недолго осталось, - отвечает он.

"We'll be done after a spell."

- Еще немного, и кончим.

Mrs Tull watches them a while.

Она смотрит на них.

Then she reenters the house.

Потом уходит в дом.

"If we get in a tight, we could take some of them planks," Vernon says.

- Если будем опаздывать, можно оторвать от хлева, - говорит Вернон.

"I'll help you put them back."

- Потом я помогу тебе зашить.

Cash ceases the plane and squints along the plank, wiping it with his palm.

Кеш отнял рубанок и смотрит одним глазом вдоль доски, вытирая ее ладонью.

"Give me the next one," he says.

- Давай следующую.

Some time toward dawn the rain ceases.

Дождь перестает незадолго до рассвета.

But it is not yet day when Cash drives the last nail and stands stiffly up and looks down at the finished coffin, the others watching him.

На исходе ночи Кеш вбивает последний гвоздь, с трудом распрямляется и смотрит на законченный гроб; остальные наблюдают за ним.

In the lantern light his face is calm, musing; slowly he strokes his hands on his rain-coated thighs in a gesture deliberate, final and composed.

При свете фонаря лицо у него спокойное и задумчивое; неспешно, сосредоточенно, удовлетворенно он вытирает ладони о плащ.

Then the four of them-Cash and pa and Vernon and Peabody-raise the coffin to their shoulders and turn toward the house.

Потом вчетвером - Кеш с папой и Вернон с Пибоди - поднимают гроб на плечи и направляются к дому.

It is light, yet they move slowly; empty, yet they carry it carefully; lifeless, yet they move with hushed precautionary words to one another, speaking of it as though, complete, it now slumbered lightly alive, waiting to come awake.

Он легок, но шагают медленно; пуст, но несут осторожно; неодушевлен, но переговариваются шепотом, остерегая друг друга, словно, законченный, он стал живым и только дремлет чутко, а они ждут, когда он сам проснется.

On the dark floor their feet clump awkwardly, as though for a long time they have not walked on floors.

На темном полу их ноги топочут неуклюже, словно они отвыкли ходить по полам.

They set it down by the bed.

Они опускают гроб рядом с кроватью.

Peabody says quietly:

Пибоди тихо говорит:

"Let's eat a snack.

- Давай перекусим.

It's almost daylight.

Утро скоро.

Where's Cash?"

Где Кеш?

He has returned to the trestles, stooped again in the lantern's feeble glare as he gathers up his tools and wipes them on a cloth carefully and puts them into the box with its leather sling to go over the shoulder.

Он вернулся к козлам; нагнувшись, при чахлом свете фонаря собирает инструменты, тщательно обтирает их тряпкой и кладет в ящик с наплечным ремнем.

Then he takes up box, lantern and raincoat and returns to the house, mounting the steps into faint silhouette against the paling east.

Потом берет ящик, фонарь и плащ и поднимается по ступенькам, смутно вырисовываясь на фоне неба, уже посеревшего на востоке.

In a strange room you must empty yourself for sleep.

В чужой комнате ты должен опорожнить себя для сна.

And before you are emptied for sleep, what are you.

А до того, как опорожнил, то, что есть в тебе, - ты.

And when you are emptied for sleep, you are not.

А когда опорожнил себя для сна, тебя нет.

And when you are filled with sleep, you never were.

И когда ты наполнился сном, тебя никогда не было.

I dont know what I am.

Я не знаю, что я такое.

I dont know if I am or not.

Не знаю, есть я или нет.

Jewel knows he is, because he does not know that he does not know whether he is or not.

Джул знает, что он есть, потому что не знает, что не знает, есть он или нет.

He cannot empty himself for sleep because he is not what he is and he is what he is not.

Он не может опорожнить себя для сна, потому что он не то, что он есть, и он то, что он не есть.

Beyond the unlamped wall I can hear the rain shaping the wagon that is ours, the load that is no longer theirs that felled and sawed it nor yet theirs that bought it and which is not ours either, lie on our wagon though it does, since only the wind and the rain shape it only to Jewel and me, that are not asleep.

За неосвещенной стеной я слышу, как дождь лепит повозку - нашу; на нее нагружен лес, уже не тех людей, кто свалил его и распилил, еще не тех, кто его купил, но и не наш, - хотя лежит на нашей повозке, - потому что только дождь и ветер лепят его только для Джула и меня, раз только мы не спим.

And since sleep is is-not and rain and wind are was, it is not.

А раз сон - это не быть, а дождь и ветер это -было, значит, его нет.

Yet the wagon is, because when the wagon is was, Addie Bundren will not be.

А повозка есть, потому что, когда повозка станет было, Адди Бандрен не станет.

And Jewel is, so Addie Bundren must be.

И Джул есть, значит, Адди Бандрен должна быть.

And then I must be, or I could not empty myself for sleep in a strange room.

А тогда и я должен быть, иначе не смог бы опорожнить себя для сна в чужой комнате.

And so if I am not emptied yet, I am is.

Значит, если я еще не опорожнен, я есть.

How often have I lain beneath rain on a strange roof, thinking of home.

Сколько раз я лежал в дождь под чужой крышей, думая о доме.

Cash.

КЕШ

I made it on the bevel.

Я сделал все на скос.

1.

1.

There is more surface for the nails to grip.

Гвозди схватывают большую поверхность.

2.

2.

There is twice the gripping-surface to each seam.

В каждом шве поверхность прилегания вдвое больше.

3.

3.

The water will have to seep into it on a slant.

Воде придется просачиваться в него наискось.

Water moves easiest up and down or straight across.

Вода легче всего движется по отвесу и по лежню.

4.

4.

In a house people are upright two thirds of the time.

В доме две трети времени люди в отвесном положении.

So the seams and joints are made up-and-down.

Поэтому соединения и стыки делаются отвесно.

Because the stress is up-and-down.

Потому что нагрузка отвесная.

5.

5.

In a bed where people lie down all the time, the joints and seams are made sideways, because the stress is sideways.

На кровати люди все время лежат, вязки делаются по лежню, потому что нагрузка лежачая.

6.

6.

Except.

Но.

7.

7.

A body is not square like a crosstie.

Тело не прямоугольное, как шпала.

8.

8.

Animal magnetism.

Животный магнетизм.

9.

9.

The animal magnetism of a dead body makes the stress come slanting, so the seams and joints of a coffin are made on the bevel.

Животный магнетизм мертвого тела дает нагрузку вкось, поэтому швы и соединения гроба делаются на скос.

10.

10.

You can see by an old grave that the earth sinks down on the bevel.

На старой могиле видно, что земля оседает на скос.

11.

11.

While in a natural hole it sinks by the center, the stress being up-and-down.

В природной же яме она оседает в середке, потому что нагрузка отвесная.

12.

12.

So I made it on the bevel.

Поэтому я сделал на скос.

13.

13.

It makes a neater job.

Качество работы лучше.

Vardaman.

ВАРДАМАН

My mother is a fish.

Моя мама - рыба.

Tull.

ТАЛЛ

It was ten oclock when I got back, with Peabody's team hitched on to the back of the wagon.

Вернулся я к ним в десять, привязав лошадей Пибоди к задку повозки.

They had already dragged the buckboard back from where Quick found it upside down straddle of the ditch about a mile from the spring.

Дрожки его уже кто-то притащил - Квик нашел их в миле от родника, вверх колесами над канавой.

It was pulled out of the road at the spring, and about a dozen wagons was already there.

У родника их скатили с дороги, и там уже стояло с десяток упряжек.

It was Quick found it.

Дрожки нашел Квик.

He said the rive was up and still rising.

Он сказал, что река поднялась и еще поднимается.

He said it had already covered the highest water-mark on the bridge-piling he ever seen.

Сказал, что уже закрыло самую верхнюю отметку на сваях.

"That bridge wont stand a whole lot water," I said.

- Мост такой большой воды не выдержит, - я говорю.

"Has somebody told Anse about it?"

- Ансу про это сказали?

"I told him," Quick said.

- Я сказал, - отвечает Квик.

"He says he reckons the boys has heard and unloaded and are on the way by now.

- Он думает, что ребята про это услышали и разгрузились и уже обратно едут.

He says they can load up and get across."

Говорит, погрузимся и переедем на ту сторону.

"He better go on and bury her at New Hope," Armstid said.

- Похоронил бы лучше у Новой Надежды, - сказал Армстид.

"That bridge is old.

- Мост старый.

I wouldn't monkey with it."

С ним шутки плохи.

"His mind is set on taking her to Jefferson," Quick said.

- Нет, в Джефферсон решил везти, - сказал Квик.

"Then he better get at it soon as he can," Armstid said.

- Тогда надо поскорее отправляться, - сказал Армстид.

Anse meets us at the door.

Анс встречает нас у двери.

He has shaved, but not good.

Он побрился, но плохо.

There is a long cut on his jaw, and he is wearing his Sunday pants and a white shirt with the neckband buttoned.

На подбородке длинный порез, а одет он в выходные брюки и белую рубашку с воротничком на запонке.

It is drawn smooth over his hump, making it look bigger than ever, like a white shirt will, and his face is different too.

Рубашка обтягивает горб, в белом горб кажется больше, и лицо у него тоже другое.

He looks folks in the eye now, dignified, his face tragic and composed, shaking us by the hand as we walk up onto the porch and scrape our shoes, a little stiff in our Sunday clothes, our Sunday clothes rustling, not looking full at him as he meets us.

Теперь он смотрит людям в глаза, с достоинством, лицо сосредоточенное и трагическое, он пожимает руку каждому из нас, а мы по очереди поднимаемся на веранду, вытираем ноги, чувствуя себя неловко в выходных костюмах, выходные костюмы шуршат на нас, а мы избегаем его взгляда.

"The Lord giveth," we say.

- Господь дал, - говорим мы.

"The Lord giveth."

- Господь дал.

That boy is not there.

Мальчишки тут нет.

Peabody told about how he come into the kitchen, hollering, swarming and clawing at Cora when he found her cooking that fish, and how Dewey Dell taken him down to the barn.

Пибоди рассказал, как он пришел на кухню, увидел, что Кора жарит рыбу, стал орать, ругаться, бросался на нее, и Дюи Дэлл увела его в хлев.

"My team all right?" Peabody says.

- Целы мои лошади? - спрашивает Пибоди.

"All right," I tell him.

- Целы, - отвечаю.

"I give them a bait this morning.

Я им корму дал нынче утром.

Your buggy seems all right too.

Дрожки тоже вроде целы.

It aint hurt."

Не разбились.

"And no fault of somebody's," he says.

- Кому-то за это большое спасибо, - говорит он.

"I'd give a nickel to know where that boy was when that team broke away."

- Пять центов не пожалел бы, чтобы узнать, где был мальчик, когда лошади сорвались.

"If it's broke anywhere, I'll fix it," I say.

- Если там что поломалось, починю, - говорю я.

The women folks go on into the house.

Женщины ушли в дом.

We can hear them, talking and fanning.

Мы слышим, как они разговаривают и машут веерами.

The fans go whish. whish. whish and them talking, the talking sounding kind of like "bees murmuring in a water bucket.

Веера - шу, шу, шу, а сами говорят, говорят, будто пчелы в бочке шепчутся.

The men stop on the porch, talking some, not looking at one another.

Мужчины остались на веранде, переговариваются, друг на друга не смотрят.

"Howdy, Vernon," they say.

- Здорово, Вернон.

"Howdy, Tull."

Здорово, Талл.

"Looks like more rain."

- Опять дождь будет.

"It does for a fact."

- Да, похоже.

"Yes, sir.

- Опять пойдет.

It will rain some more."

Непременно.

"It come up quick."

- И налетит быстро.

"And going away slow.

- А уходить будет медленно.

It dont fail."

Известное дело.

I go around to the back.

Я перехожу на заднюю сторону.

Cash is filling up the holes lie bored in the top of it.

Кеш затыкает дыры в крышке.

He is trimming out plugs for them, one at a time, the wood wet and hard to work.

Обстругивает втулки, по одной, дерево мокрое и стругается плохо.

He could cut up a tin can and hide the holes and nobody wouldn't know the difference.

Мог бы разрезать консервную банку и разом закрыть, никто бы не заметил разницы.

Wouldn't mind, anyway.

А заметил - не сказал бы.

I have seen him spend a hour trimming out a wedge like it was glass he was working, when, he could have reached around and picked tip a dozen sticks and drove them Into the joint and made it do.

Помню, он час при мне вытесывал клинышек, словно со стеклом работал, - а ведь нагнись только, подбери щепок, забей под шип, и хорош.

When we finished I go back to the front.

Когда мы кончили, я вернулся к ним.

The men have gone a little piece from the house, sitting on the ends of the boards and on the sawhorses where we made it last night, some sitting and some squatting, Whitfield aint come yet.

Мужчины отошли от дома, сидели, где мы его строили ночью, - кто на обрезках досок, кто на козлах, кто на корточках, кто так. Уитфилд еще не приехал.

They look up at me, their eyes asking.

Они посмотрели на меня, спросили глазами.

"It's about," I say.

- Все почти, - я говорю.

"He's ready to nail."

- Будет забивать.

While they are getting up Anse comes to file clod and looks at us and we return to the porch.

Поднимаемся по лестнице, к двери подходит Анс, смотрит на нас, и мы всходим на веранду.

We scrape our shoes again, careful, waiting for one another to go in first, milling a little at the door.

Снова вытираем ноги, старательно пропускаем друг друга вперед, толпимся перед дверью.

Anse stands inside the door, dignified, composed.

Анс стоит за порогом, сосредоточенный, держится с достоинством.

He waves us in and leads the way into the room.

Показывает нам - проходите, и сам идет в комнату первым.

They had laid her in it reversed.

Они уложили ее вверх ногами.

Cash made it clock-shape, like this seam bevelled and with every joint a scrubbed with the plane, tight as a drum and neat as a sewing basket, and they had laid her in it head to foot so it wouldn't crush her dress.

Кеш сделал его наподобие часов, вот такой, все швы и стыки - на скос и выровнены рубанком, тугой, как барабан, аккуратный, как шкатулка, а ее уложили головой в ноги, чтобы не смялось платье.

It was her wedding dress and it had a flare-out bottom, and they had laid her head to foot in it so the dress could spread out, and they had made her a veil out of a mosquito bar so the auger holes in her face wouldn't show.

Платье было венчальное, колоколом, вот и положили ее головой в ноги, платье чтобы не примять, а москитной сеткой лицо прикрыли, чтоб не видно было дырок от бурава.

When we are going out, Whitfield comes.

Выходим, а навстречу Уитфилд.

He is wet and muddy to the waist, coming in.

Идет мокрый, грязный до пояса.

"The Lord comfort this house," he says.

- Да утешит Господь этот дом.

"I was late because the bridge has gone.

Я опоздал, потому что мост залило.

I went down to the old ford and swum my horse over, the Lord protecting me.

Я поехал к старому броду и переплыл с лошадью, и Господь хранил меня.

His grace be upon this house."

Да будет милость Его над этим домом.

We go back to the trestles and plank-ends and sit or squat.

Мы пошли обратно к козлам и обрезкам, сели.

"I knowed it would go," Armstid says.

- Я знал, что зальет, - говорит Армстид.

"It's been there a long time, that ere bridge," Quick says.

- Долго он держался, этот мост, - говорит Квик.

"The Lord has kept it there, yon mean," Uncle Billy says.

- Скажи лучше, Г осподь его держал, - говорит Дядя Билли.

"I dont know ere a man that's touched hammer to it in twenty-five years."

- Не помню, чтобы за двадцать пять лет молотком по нему кто ударил.

"How long has it been there, Uncle Billy?" Quick says.

- Сколько же он тут стоял, Дядя Билли? -спрашивает Квик.

"It was built in.......let me see.......It was in theyear 1888," Uncle Billy says.

-Его построили... дай Бог памяти... в 1888 году, -говорит Дядя Билли.

"I mind it because the first man to cross it was Peabody coming to my house when Jody was born."

- А помню потому, что первым по нему проехал Пибоди - ко мне, когда Джоди родился.

"If I'd a crossed it every time your wife littered since, it'd a been wore out long before this, Billy," Peabody says.

- Если бы я ездил каждый раз, когда твоя жена приплод давала, он бы давно уж сносился, -говорит Пибоди.

We laugh, suddenly loud, then suddenly quiet again.

Мы вдруг громко смеемся и разом смолкаем.

We look a little aside at one another.

Переглядываемся искоса.

"Lots of folks has crossed it that wont cross no more bridges," Houston says.

- Много людей по нему переехало, - говорит Хьюстон, - последний раз в жизни.

"It's a fact," Littlejohn says.

- Это факт, - откликается Литлджон.

It's so."

- Это верно.

"One more aint, no ways," Armstid says. "lt'd taken them two-three days to got her to town in the wagon.

- Одной уж теперь не удастся, - говорит Армстид.- Им с ней на мулах до города два-три дня.

They'd be gone a week, getting her to Jefferson and back."

Пока в Джефферсон отвезут да потом обратно -как раз неделя.

"What's Anse so itching to take her to Jefferson for, anyway?" Houston says. "He promised her," I say. "She wanted it. She come from there. Her mind was set on it."

- А что Ансу втемяшилось везти ее в Джефферсон? - спрашивает Хьюстон.

"And Anse is set on it, too," Quick says.

- И Анс так решил, - говорит Квик.

"Ay," Uncle Billy says.

- Да, - говорит Дядя Билли.

"It's like a man that's let everything slide all his life to get set on something that will make the most trouble for everybody he knows."

- Вот плывет человек всю жизнь без руля, без ветрил, а потом возьмет да такое удумает, чтобы всем хлопот устроить выше головы.

"Well, it'll take the Lord to get her over that river now," Peabody says.

- Ну, теперь разве только сам Г осподь поможет перебраться через реку, - говорит Пибоди.

"Anse cant do it."

- Ансу одному не справиться.

"And I reckon He will," Quick says.

- Думаю, Он поможет, - говорит Квик.

"He's took care of Anse a long time, now."

- Он уж давно Ансу помогает.

"It's a fact," Littlejohn says.

- Это факт, - говорит Литлджон.

"Too long to quit now," Armstid says.

- Так давно, что и бросить теперь жалко, - говорит Армстид.

"I reckon He's like everybody else around here, Uncle Billy says.

- Я думаю, Он как все у нас тут, - говорит Дядя Билли.

"He's done it so long now He cant quit."

- Так долго помогал, что теперь поздно бросать.

Cash comes out.

Выходит Кеш.

He has put on a clean shirt; his hair wet, is combed smooth down on his brow, smooth and black as if he had painted it onto his head, squats stiffly among us, we watching him.

Он надел чистую рубашку; мокрые волосы гладко зачесаны на лоб, гладкие и черные, как будто голову покрасили масляной краской. С трудом присаживается на корточки, мы за ним наблюдаем.

"You feeling this weather, aint you?" Armstid says.

- Чувствуешь погоду-то? - спрашивает Армстид.

Cash says nothing.

Кеш не отвечает.

"A broke bone always feels it," Littlejohn says. . fellow with a broke bone can tell it a-coming."

- Сломанная кость всегда погоду чувствует, -говорит Литлджон. - У кого кость сломана, предсказывать может.

"Lucky Cash got off with just a broke leg," Armstid says.

- Это счастье, что отделался сломанной ногой, -говорит Армстид.

"He might have hurt himself bed-rid.

- На всю жизнь мог стать лежачим.

How far'd you fall, Cash?"

Кеш, ты с какой высоты падал?

"Twenty-eight foot, four and a half inches, about," Cash says.

- Двадцать восемь футов четыре с половиной дюйма примерно, - говорит Кеш.

I move over beside him.

Я подсаживаюсь к нему.

"A fellow can sho slip quick on wet planks," Quick says.

- На мокрых досках недолго поскользнуться, -говорит Квик.

"It's too bad," I say.

- Обидно, - я говорю.

"But you couldn't a holp it."

- Но что ты мог сделать?

"It's them durn women," he says.

- Все это бабы, черти, - говорит он.

"I made it to balance with her.

- Я его строил, чтобы у ней с ним было равновесие.

I made it to her measure and weight"

Строил по ее размеру и весу.

If it takes wet boards for folks to fall, it's fixing to be lots of falling before this spell is done.

Если люди с мокрых досок падают, большое падание тут будет, пока не переменится погода.

"You couldn't have holp it" I say.

- Что ты мог сделать? - говорю я.

I dont mind the folks falling.

Люди падают - это ладно.

It's the cotton and corn I mind.

А вот с кукурузой и хлопком моим что будет?

Neither does Peabody mind the folks falling.

Да и Пибоди не против, чтобы люди падали.

How bout it, Doc?

Скажи, доктор?

It's a fact.

Это факт.

Washed clean outen the ground it will be.

С корнем из земли вымоет.

Seems like something is always happening to it.

Не одна напасть, так другая.

Course it does.

А как же?

That's why it's worth anything.

Потому они и стоят чего-то.

If nothing didn't happen and everybody made a big crop, do you reckon it would be worth the raising? Well, I be durn if I like to see my work washed outen the ground, work I sweat over. It's a fact. A fellow wouldn't mind seeing it washed up if he could just turn on the rain himself.

Если бы не напасти эти да у всех бы урожай большой, тогда и растить бы небось не стоило. Нет уж - работаешь, ломаешься, а потом чтобы твою работу смыло к чертовой матери?

Who is that man can do that?

Какой же человек может это сделать?

Where is the color of his eyes?

Какого, интересно, цвета у него глаза?

Ay.

Да.

The Lord made it to grow.

Господь растениям дал расти.

It's Hisn to wash up if He sees it fitten so.

Он и смоет, если будет на то Его воля.

"You couldn't have holp it," I say.

- Что ты мог сделать? - говорю я.

"It's them durn women," he says.

- Это все бабы, черти, - говорит он.

In the house the women begin to sing.

В доме женщины запели.

We hear the first line commence, beginning to swell as they take hold, and we rise and move toward the door, taking off our hats and throwing our chews away.

Мы слышим, как начинается первый стих, крепнет, обрастая голосами, и мы встаем, идем к двери, снимаем шляпы, выплевываем жвачку.

We do not go in.

Не входим.

We stop at the steps, clumped, holding our hats between our lax hands in front or behind, standing with one foot advanced and our heads lowered, looking aside, down at our hats in our hands and at the earth or now and then at the sky and at one another's grave, composed face.

Останавливаемся перед ступеньками кучкой, держим шляпы вялыми руками, кто перед собой, кто сзади, стоим, выставя ногу вперед и опустив голову, смотрим вбок, или на шляпы, или в землю, а иногда на небо и на серьезное, сосредоточенное лицо соседа.

The song ends; the voices quaver away with a rich and dying fall.

Песня кончается; дрожащие голоса дружно вывели последнюю замирающую ноту.

Whitfield begins.

Начинает Уитфилд.

His voice in bigger than him.

Его голос больше его самого.

It's like they are not the same.

Как будто они - не одно.

It's like he is one, and his voice is one, swimming on two horses side by side across the ford and coming into the house, the mud-splashed one and the one that never even got Wet, triumphant and sad.

Как будто он отдельно и голос отдельно, переплывают на двух лошадях реку у брода и входят в дом - один измазан грязью, а другой даже не намок, торжественный и печальный.

Somebody in the house begins to cry.

Кто-то заплакал в доме.

It sounds like her eyes and her voice were turned back inside her, listening; we move, shifting to the other leg, meeting one another's eye and making like they hadn't touched.

Кажется, что ее глаза и ее голос обращены внутрь, и она слушает; мы переступаем с ноги на ногу и, встретившись глазами, тут же отводим их, делаем вид, что этого не было.

Whitfield stops at last.

Уитфилд наконец умолк.

The women sing again.

Женщины опять поют.

In the thick air it's like their voices come out of the air, flowing together and on in the sad, comforting tunes, When they cease it's like they hadn't gone away.

Голоса возникают прямо из густого воздуха и сливаются в печальную утешительную мелодию. Смолкли, но будто не исчезли.

It's like they had just disappeared into the air and when we moved we would loose them again out of the air around us, sad and comforting.

Будто затаились в воздухе, и стоит нам двинуться, мы снова извлечем из воздуха печальную и утешительную песню.

Then they finish and we put on our hats, our movements stiff, like we hadn't never wore hats before.

Но вот они кончили, мы надеваем шляпы неловкими руками, словно никогда не носили шляп.

On the way home Cora is still singing.

По дороге домой Кора продолжает петь.

"I am bounding toward my God and my reward," she sings, sitting on the wagon, the shawl around her shoulder and the umbrella open over her, though it is not raining.

"К Богу путь держу и к моей награде", - поет она в повозке, закутав плечи в платок, под раскрытым зонтом, хотя дождя нет.

"She has hern," I say.

- Она свое получила, - говорю я.

"Wherever she went, she has her reward in being free of Anse Bundren."

- Не знаю, куда она попадет, но награду уже получила - освободилась от Анса Бандрена.

She laid there three days in that box, waiting for Darl and Jewel to come clean back home and get a new wheel and go back to where the wagon was in the ditch.

Три дня лежала в гробу, ждала, когда Дарл и Джул вернутся за новым колесом и опять уйдут туда, где их повозка лежит в канаве.

Take my team, Anse, I said.

Анс, возьми мою, сказал я.

We'll wait for ourn, he said.

Дождемся нашей, он сказал.

She'll want it so.

Она захочет на своей.

She was ever a particular woman.

Она всегда была щепетильной женщиной.

On the third day they got back and they loaded her into the wagon and started and it already too late.

На третий день они вернулись, погрузили ее в повозку и поехали - и уже было поздно.

You'll have to go all the way round by Samson's bridge.

Вам придется ехать кругом, через Самсонов мост.

It'll take you a day to get there.

Дотуда день дороги.

Then you'll be forty miles from Jefferson.

И оттуда сорок миль до Джефферсона.

Take my team, Anse.

Анс, возьми мою.

We'll wait for ourn.

Дождемся нашей.

She'll want it so.

Она на своей захочет.

It was about a mile from the house we saw him, sitting on the edge of the slough.

Его мы увидели в миле от дома, сидел у болотного озерка.

It hadn't had a fish in it never that I knowed.

Сколько живу, рыба там никогда не водилась.

He looked around at us, his eyes round and calm, his face dirty, the pole across his knees.

Оглянулся на нас, глаза круглые и спокойные, лицо чумазое, удочка на коленях.

Cora was still singing.

Кора еще пела.

"This aint no good day to fish," I said,

- Неподходящий день рыбу удить, - сказал я.

"You come on home with us and me and you'll go down to the river first thing in the morning and catch some fish."

- Поехали с нами домой, а завтра чем свет пойдем с тобой на реку и наловим рыбы.

"It's one in here,' he said.

- Эта здесь сидит.

"Dewey Dell seen it."

Дюи Дэлл ее видела.

"You come on with us.

- Поехали с нами.

The river's the best place."

На реке-то лучше.

"It's in here," he said.

- Она здесь.

"Dewey Dell seen it."

Дюи Дэлл ее видела.

"I'm bounding toward my God and my reward," Cora sung.

К Богу путь держу и к моей награде, - пела Кора.

Darl.

ДАРЛ

It's not your horse that's dead, Jewel," I say.

- Ведь не конь твой умер, Джул, - говорю я.

He sits erect on the seat, leaning a little forward, wooden-backed.

Он сидит на сиденье прямо, чуть подавшись вперед, спина деревянная.

The brim of his hat has soaked free of the crown in two places, drooping across his wooden face so that, head lowered, he looks through it like through the visor of a helmet, looking long across the valley to where the barn leans against the bluff, shaping the invisible horse.

Поля шляпы в двух местах отмокли от тульи, провисли перед его деревянным лицом, и, нагнувши голову, он смотрит в дыры, словно из-под забрала, смотрит вдаль через долину, туда, где хлев прислонился к обрыву и лепит невидимую лошадь.

"See them?" I say.

- Вот видишь? - я говорю.

High above the house, against the quick thick sky, they hang in narrowing circles.

Висят высоко над домом, сужая круги в густом бурливом небе.

From here they are no more than specks, implacable, patient, portentous.

Неумолимые, терпеливые, зловещие, отсюда они кажутся соринками.

"But it's not your horse that's dead."

- Только ведь не конь твой умер.

"Goddamn you," he says.

- Черт бы тебя взял, - говорит он.

"Goddamn you."

- Черт бы тебя взял.

I cannot love my mother because I have no mother.

Я не могу любить мать, потому что у меня нет матери.

Jewel's mother is a horse.

У Джула мать - лошадь.

Motionless, the tall buzzards hang in soaring circles, the clouds giving them an illusion of retrograde.

Неподвижные грифы кругами парят в вышине, и тучи несутся, будто отбрасывая их в обратную сторону.

Motionless, wooden-backed, wooden-faced, he shapes the horse in a rigid stoop like a hawk, hook-winged.

Неподвижный, с деревянной спиной и деревянным лицом, напряженно устремясь вперед, он лепит коня своей ястребиной посадкой, и крылья согнуты.

They are waiting for us, ready for the moving of it, waiting for him.

Они ждут нас, уже готовы выносить, его ждут.

He enters the stall and waits until it kicks at him so that he can slip past and mount onto the trough and pause, peering out across the intervening stall-tops toward the empty path, before he reaches into the loft.

Он входит в стойло, ждет, когда конь лягнется, -чтобы проскользнуть мимо и вскочить на корыто; смотрит оттуда поверх стойл на пустую тропу и только потом тянется наверх за сеном.

"Goddamn him.

- Черт бы его взял.

Goddamn him."

Черт бы его взял.

Cash.

КЕШ

It wont balance.

- Равновесия не будет.

If you want it to tote and ride on a balance, we will have-"

Если не хотите, чтобы перевешивался на ходу и в езде, нам надо...

"Pick up.

- Поднимай.

Goddamn you, pick up."

Поднимай, черт бы тебя взял.

"I'm telling you it wont tote and it wont ride on a balance unless-"

- Говорят тебе, на ходу и в езде перевешиваться будет, если...

"Pick up!

- Поднимай!

Pick up!, goddamn your thick-nosed soul to hell, pick up!"

Поднимай, бестолочь, душу твою в пекло!

It wont balance.

Равновесия не будет.

If they want it to tote and ride on a balance, they will have.

Если не хотят, чтобы на ходу и в езде перевешивался, им надо...

Darl.

ДАРЛ

He stoops among us above it, two of the eight hands.

Наклоняется над ним вместе с нами, две руки из восьми.

In his face the blood goes in waves. In between them his flesh is greenish looking, about that smooth, thick, pale green of cow's cud; his face suffocated, furious, his lip lifted upon his teeth.

Кровь приливает волнами к его лицу, а между волнами оно зеленоватое - ровная, сплошная, светлая зелень коровьей жвачки; лицо задыхающегося, яростный оскал.

"Pick up!" he says.

- Поднимай! - говорит он.

"Pick up, goddamn your thick-nosed soul!"

- Поднимай, бестолочь, душу твою дьявол.

He heaves, lifting one whole side so suddenly that we all spring into the lift to catch and balance it before he hurls it completely over.

Натужился и вдруг вскидывает свой конец; мы едва успеваем за его рывком - подхватываем гроб, чтобы не перевернулся.

For an instant it resists, as though volitional, as though within it her pole-thin body clings furiously, even though dead, to a sort of modesty, as she would have tried to conceal a soiled garment that she could not prevent her body soiling.

Первое мгновение он сопротивляется, будто живой - будто ее тонкое, как лучина, тело внутри, даже мертвое, яростно противится из стыда -примерно так она стеснялась бы раздеться, показать грязное белье.

Then it breaks free, rising suddenly as though the emaciation of her "body had added buoyancy to the planks or as though, seeing that the garment was about to be torn from her, she rushes suddenly after it in a passionate reversal that flouts its own desire and need.

Потом отрывается и взлетает на наших руках, словно истощенное тело придало доскам летучесть или же она, поняв, что одежду сейчас сорвут, бросается за ней вдогонку, и в этой крутой перемене чудится насмешка над первоначальной потребностью и желанием.

Jewel's face goes completely green and I can hear teeth in his breath.

Лицо у Джула становится совсем зеленым, и я слышу зубы в его дыхании.

We carry it down the hall, our feet harsh and clumsy on the floor, moving with shuffling steps, and through the door.

Мы несем его по прихожей, неуклюже и громко шаркая ногами по полу, и выносим в дверь.

"Steady it a minute, now," pa says, letting go.

- Постойте-ка минутку, - говорит папа и отпускает.

He turns back to shut and lock the door, but Jewel will not wait.

Он поворачивается, чтобы захлопнуть и запереть дверь, но Джул ждать не хочет.

"Come on," he says in that suffocating voice.

- Пошли, - говорит он задыхающимся голосом.

"Come on."

- Пошли.

We lower it carefully down the steps.

Мы осторожно спускаемся с ним по ступенькам.

We move, Balancing it as though it were something infinitely precious, our faces averted, breathing through our teeth to keep our nostrils closed.

Боимся даже чуть-чуть наклонить его, словно это - невиданная драгоценность, несем, отвернув лица, дышим сквозь зубы, чтобы не дышать носом.

We go down the path, toward the slope.

Движемся по тропинке, к склону.

"We better wait," Cash says.

- Все-таки подождите, - говорит Кеш.

"I tell you it aint balanced now.

- Говорю, равновесия нет.

We'll need another hand on that hill."

На холме понадобится еще один человек.

"Then turn loose," Jewel says.

- Ну и отпусти, - говорит Джул.

He will not stop.

Он не останавливается.

Cash begins to fall behind, hobbling to keep up, breathing harshly; then he is distanced and Jewel carries the entire front end alone, so that, tilting as the path begins to slant, it begins to rush away from me and slip down the air like a sled upon invisible snow, smoothly evacuating atmosphere in which the sense of it is still shaped.

Кеш не поспевает за ним, он ковыляет и шумно дышит; потом отстал, и Джул один несет передний конец, и на склоне гроб тоже наклоняется, начинает убегать от меня, скользит вниз по воздуху, как сани по невидимому снегу, плавно описывая воздух, в котором еще запечатлено его содержание.

"Wait, Jewel," I say.

- Джул, подожди, - говорю я.

But he will not wait.

Но он не хочет ждать.

He is almost running now and Cash is left behind.

Он почти бежит, а Кеш остался сзади.

It seems to me that the end which I now carry alone has no weight, as though it coasts like a rushing straw upon the furious tide of Jewel's despair.

Мне кажется, что мой конец ничего не весит, плывет как соломинка на буйной волне Джулова отчаяния.

I am not even touching it when, turning, he lets it overshoot him, swinging, and stops it and sloughs it into the wagon bed in the same motion and looks back at me, his face suffused with fury and despair.

Я уже не прикасаюсь к нему, когда Джул поворачивается и, остановившись, на заносе, с ходу досылает гроб в повозку, а потом оборачивает ко мне лицо, искаженное яростью и отчаянием.

"Goddamn you.

- Черт бы тебя взял.

Goddamn you."

Черт бы тебя взял.

Vardaman.

ВАРДАМАН

We are going to town.

Мы едем в город.

Dewey Dell says it wont be sold because it belongs to Santa Claus and he taken it back with him until next Christmas.

Его не продадут, сказала Дюи Дэлл, потому что он Деда Мороза и Дед Мороз забрал его до Рождества.

Then it will be behind the glass again, shining with waiting.

Тогда он опять будет за стеклом, блестеть и ждать.

Pa and Cash are coming down the hill, but Jewel is going to the barn.

Папа и Кеш спускаются по склону, а Джул идет в хлев.

"Jewel," pa says.

- Джул, - папа говорит.

Jewel does not stop.

Джул не остановился.

"Where you going?" pa says.

- Ты куда идешь? - папа спрашивает.

But Jewel does not stop.

А Джул не остановился.

"You leave that horse here," pa says.

- Оставь коня здесь, - говорит папа.

Jewel stops and looks at pa.

Джул остановился и смотрит на папу.

Jewel's eyes look like marbles.

Глаза у Джула светлые.

"You leave that horse here," pa says.

- Оставь коня здесь, - говорит папа.

"We'll all go in. the wagon with ma, like she wanted."

- Мы все поедем с мамой на повозке, как она хотела.

But my mother is a fish.

А моя мама - рыба.

Vernon seen it.

Вернон видел.

He was there.

Он был тут.

"Jewel's mother is a horse," Darl said.

- У Джула мать - лошадь, - сказал Дарл.

"Then mine can be a fish, cant it, Darl?" I said.

- Тогда моя может быть рыбой, правда, Дарл? -сказал я.

Jewel is my brother.

Джул - мой брат.

"Then mine will have to be a horse, too," I said.

- Тогда и моя должна быть лошадью, - сказал я.

"Why?" Darl said.

- Почему? - спросил Дарл.

"If pa is your pa, why does your ma have to be a horse just because Jewel's is?"

- Если твой папа - папа, почему твоя мама должна быть лошадью - потому что у Джула мама -лошадь?

"Why does it?" I said.

- А почему должна? - спросил я.

"Why does it, Darl?"

- Почему, Дарл?

Darl is my brother.

Дарл - мой брат.

"Then what is your ma, Darl?" I said.

- Дарл, а твоя мама кто? - спросил я.

"I haven't got ere one," Darl said.

- У меня ее нет, - сказал Дарл.

"Because if I had one, it is was.

- Потому что, если у меня была, то она была.

And if it is was, it cant be is.

А если была, значит, ее нет.

Can it?"

Нет?

"No," I said.

- Нет, - сказал я.

"Then I am not," Darl said.

- Значит, меня нет, - сказал Дарл.

"Am I?"

- А это я?

"No," I said.

- Ты.

I am.

Я это я.

Darl is my brother.

Дарл - мой брат.

"But you are, Darl," I said.

- Ведь ты это ты, Дарл.

"I know it," Darl said.

- Я знаю, - сказал Дарл.

"That's why I am not is.

- Поэтому меня и нет, что я для тебя - ты.

Are is too many for one woman to foal."

И для них - ты.

Cash is carrying his tool box.

Кеш несет свой ящик с инструментами.

Pa looks at him.

Папа смотрит на него.

"Ill stop at Tull's on the way back," Cash. says.

- На обратной дороге зайду к Таллу, - говорит Кеш.

"Get on that barn roof."

- Там надо крышу на амбаре.

"It aint respectful," pa says.

- Это неуважение, - папа говорит.

"It's a deliberate flouting of her and of me."

- Это издевательство над ней и надо мной.

"Do you want him to come all the way back hero and carry them up to Tull's afoot?" Darl says.

- Хочешь, чтобы я доехал досюда, а потом пешком тащил их к Таллу? - спрашивает Дарл.

Pa look's at Darl, his mouth chewing.

Папа смотрит на Дарла, жует ртом.

Pa shaves every day now because my mother is a fish.

Теперь папа бреется каждый день, потому что моя мама - рыба.

"It aint right," pa says.

- Это неправильно, - говорит папа.

Dewey Dell has the package in her hand.

У Дюи Дэлл в руке сверток.

She has the basket with our dinner too.

И корзинка с нашим обедом.

"What's that?" pa says.

- Это что? - спрашивает папа.

"Mrs Tull's cakes," Dewey Dell says, getting into the wagon.

- Пироги взяла у Коры, - говорит Дюи Дэлл и влезает на повозку.

"I'm taking them to town for her."

- Просила в город отвезти.

"It aint right," pa says.

- Это неправильно, - говорит папа.

"It's a flouting of the dead."

- Это неуважение к покойной.

It'll be there.

Он будет там.

It'll be there come Christmas, she says, shining on the track.

Она говорит, он будет там на Рождество, блестеть на рельсах.

She says he wont sell it to no town boys.

Говорит, его не продадут городским ребятам.

Darl.

ДАРЛ

He goes on toward the barn, entering the lot, wooden-backed.

Он идет к хлеву, входит на участок, спина деревянная.

Dewey Dell carries the basket on one arm, in the other hand something wrapped square in a newspaper.

Дюи Дэлл несет корзинку через руку, в другой руке что-то квадратное, завернутое в газету.

Her face is calm and sullen, her eyes brooding and alert; within them I can see Peabody's back like two round peas in two thimbles: perhaps in Peabody's back two of those worms which work surreptitious and steady through you and out the other side and you waking suddenly from sleep or from waking, with on your face an expression sudden, intent, and concerned.

Лицо у нее спокойное и угрюмое, в глазах настороженная мысль; в них я вижу спину Пибоди, как две круглые горошины в двух наперстках: может быть, в спине Пибоди - два таких червячка, которые упорно и тайком проедаются сквозь тебя и вылезают с другой стороны, и ты вдруг пробуждаешься от сна или бодрствования с ошарашенным, озадаченным лицом.

She sets the basket into the wagon and climbs in, her leg coming long from beneath her tightening dress: that lever which moves the world; one of that caliper which measures the length and breadth of life.

Она ставит корзину в повозку и влезает сама; нога длинно заголилась под натянувшимся платьем: этот рычаг, который переворачивает мир; эта половинка циркуля, которым меряется длина и ширина жизни.

She sits on the seat beside Vardaman and sets the parcel on her lap.

Она садится на сиденье рядом с Вардаманом и кладет на колени сверток.

Then he enters the barn.

Вот он входит в хлев.

He has not looked back.

Он не оглянулся.

"It aint rights" pa says.

- Это неправильно, - говорит папа.

It's little enough for him to do for her."

- Такую малость мог бы ради нее сделать.

"Go on," Cash says.

- Поехали, - говорит Кеш.

"Leave him stay if he wants.

- Хочет, пускай остается.

He'll be all right here.

Ничего с ним здесь не сделается.

Maybe he'll go up to Tull's and stay."

А может, к Таллу пойдет, там поживет.

"He'll catch us," I say.

- Он нас нагонит, - говорю я.

"He'll cut across and meet us at Tull's lane."

- Срежет напрямик и встретит нас у Талловой дороги.

"He would have rid that horse, too," pa says, "if I hadn't a stopped him.

- Он бы на коне своем еще поехал. - говорит папа, - если б я не запретил.

A durn spotted critter wilder than a cattymount.

Пятнистая зверюга, дикая, хуже рыси.

A deliberate flouting of her and of me."

Издевательство над ней и надо мной.

The wagon moves; the mules' ears begin to bob.

Повозка тронулась; запрыгали уши мулов.

Behind us, above the house, motionless in tall and soaring circles, they diminish and disappear.

Позади, в вышине над домом, неподвижные, реют кругами, потом уменьшаются и пропадают.

Anse.

АНС

I told him not to bring that horse out of respect for his dead ma, because it wouldn't look right, him prancing along on a durn circus animal and her wanting us all to be in the wagon with her that sprung; from her flesh and blood, but we hadn't no more than passed Tuffs lane when Darl begun to laugh.

Я сказал ему, чтобы уважал покойную мать и не брал коня: неправильно это, форсить на цирковом звере, шут бы его взял, - она ведь хочет, чтобы все мы, кто из ее плоти и крови вышел, были с ней в повозке; и вот, не успели мы Таллову дорогу проехать, Дарл начинает смеяться.

Setting: back there on the plank seat with Cash, with his dead ma laying in her coffin at his feet, laughing.

Сидит на скамейке с Кешем, покойная мать в гробу лежит у него в ногах, а он смеется.

How many times I told him if s doing such things as that that makes folks talk about him, I dont know.

Не знаю, сколько раз я ему говорил, что из-за таких вот выходок люди о нем и судачат.

I says I got some regard for what folks says about my flesh, and blood even if you haven't, even if I have raised such a durn passel of boys, and when you fixes it so folks can say such about you, it's a reflection on your ma, I says, not me: I am a man and I can stand it; it's on your womenfolks, your ma and sister that you should care for, and I turned and looked back at him and him setting there, laughing.

Тебе, говорю, может, наплевать, и сыновья у меня, может, выросли, черт знает какие, но мне не все равно, что говорят про мою плоть и кровь, а когда ты такое выкидываешь и люди про тебя судачат, это твою мать роняет - не меня, говорю: я мужчина, мне не страшно; это на женскую половину падает, на твою мать и сестру, ты об них подумай - и нате вам, оглянулся назад, а он сидит и смеется.

"I dont expect you to have no respect for me," I says.

- Я не жду, что ты ко мне поимеешь уважение, -говорю ему.

"But with your own ma not cold in her coffin yet."

- Но у тебя же мать в гробу не остыла.

"Yonder," Cash says, jerking his head toward the lane.

- Вон, - и головой показывает на поперечную дорогу.

The horse is still a right smart piece away, coming up at a good pace, but I dont have to be told who it is.

Лошадь еще далековато, идет к нам ходко, и кто на ней, мне говорить не надо.

I just looked back at Darl, setting there laughing.

Я оглянулся на Дарла, а он сидит и смеется.

"I done my best," I says.

- Я старался, - говорю.

"I tried to do as she would wish it.

- Старался сделать так, как она хотела.

The Lord will pardon me and excuse the conduct of them He sent me."

Господь отпустит мне и простит поведение тех, кого послал мне.

And Darl setting on the plank seat right above her where she was laying, laughing.

Она лежит в ногах у Дарла, а он сидит на скамье и смеется.

Darl.

ДАРЛ

He comes up the lane fast, yet we are three hundred yards beyond the mouth of it when he turns into the road, the mud flying beneath the flicking drive of the hooves.

Он едет по дорожке быстро, но мы уже в трехстах ярдах от перекрестка, когда он сворачивает на главную дорогу.

Then he slows a little, light and erect in the saddle, the horse mincing through the mud.

Из-под мелькающих копыт летит грязь; он сидит в седле легко и прямо, и теперь чуть придерживает коня; конь семенит по грязи.

Tull is in his lot.

Талл у себя на участке.

He looks at us, lifts his hand.

Смотрит на нас, поднимает руку.

We go on, the wagon creaking, the mud whispering on the wheels.

Едем, повозка скрипит, грязь шепчется с колесами.

Vernon still stands there.

Вернон продолжает стоять.

He watches Jewel as he passes, the horse moving with a light, high-kneed driving gait, three hundred yards back.

Он провожает глазами Джула; конь бежит словно играючи, высоко поднимая колени, в трехстах ярдах от нас.

We go on, with a motion so soporific, so dreamlike as to be uninferant of progress, as though time and not space were decreasing between us and it.

Мы едем; движемся как во сне, в дурмане, будто не перемещаясь, и кажется, что время, а не пространство сокращается между им и нами.

It turns off at right angles, the wheel-marts of last Sunday healed away now: a smooth, red scoriation curving away into the pines; a white signboard with faded lettering: New Hope Church. 3 mi.

Она поворачивает под прямыми углами, колеи с прошлого воскресения уже затянулись: гладкий красный язык лавы, извиваясь, уходит в сосны; белая доска с линялой надписью: "Церковь Новой Надежды, 3 мили".

It wheels up like a motionless hand lifted above the profound desolation of the ocean; beyond it the red road lies like a spoke of which Addie. Bundren. is the rim.

Она наезжает, как неподвижная ладонь над мертвым океаном; за ней дорога - как спица колеса, у которого обод - Адди Бандрен.

It wheels past, empty, unscarred, the white signboard turns away-its fading and tranquil assertion.

Тянется навстречу, пустая, без следов, и белая доска отворачивает свое линялое и бесстрастное извещение.

Cash, looks lip the road quietly, his bead turning as we pass It like an owls head, his face composed.

Кеш спокойно смотрит на дорогу и поворачивает голову вслед доске, как сова; лицо у него сосредоточенное.

Pa looks straight ahead, humped.

Горбатый папа смотрит прямо вперед.

Dewey Dell looks at the road too, then she looks back at me, her eyes watchful and repudiant, not like that question which was in those of Cash, for a smoldering while.

Дюи Дэлл тоже глядит на дорогу, потом оборачивается ко мне, в настороженных глазах тлеет отказ, а не вопрос, как у Кеша.

The signboard passes; the unscarred road wheels on.

Доска позади; дорога без следов тянется.

Then Dewey Dell turns her head.

Потом Дюи Дэлл отворачивает лицо.

The wagon creaks on.

Скрипит повозка.

Cash spits over the wheel.

Кеш плюет через колесо.

"In a couple of days now it'll be smelling," he says.

- Дня через два запахнет, - говорит он.

"You might tell Jewel that," I say.

- Это ты Джулу скажи, - говорю я.

He is motionless now, sitting the horse at the function, upright, watching us, no less still than the signboard that lifts its fading capitulation opposite him.

Теперь он остановился, выпрямившись сидит на коне у перекрестка, наблюдает за нами, неподвижный, как указатель, поднявший навстречу ему свою надпись.

"It aint balanced right for no long ride," Cash says.

- Для долгой дороги он плохо уравновешен, -говорит Кеш.

"Tell him that, too," I say.

- И это ему скажи, - говорю я.

The wagon creaks on.

Повозка скрипит дальше.

A mile further along he passes us, the horse, arch-necked, reined back to a swift singlefoot.

Через милю он обгоняет нас; поводья подобрал, и конь, выгнув шею, идет быстрой иноходью.

He sits lightly, poised, upright, wooden-faced in the saddle, the broken hat raked at a swaggering angle.

Джул сидит в седле легко, надежно, прямо, лицо деревянное, порванная шляпа лихо заломлена.

He passes us swiftly, without looking at us, the horse driving, its hooves hissing in the mud.

Он проезжает быстро, не взглянув на нас, конь бодр, грязь шипит под копытами.

A gout of mud, back-flung, plops onto the box.

Лепешка грязи, отброшенная копытом, шлепается на гроб.

Cash leans forward and takes a tool from his box and removes it carefully.

Кеш наклоняется вперед, достает что-то из ящика с инструментами и аккуратно ее соскребает.

When the road crosses Whiteleaf, the willows leaning near enough, he breaks off a branch and scours at the stain with the wet leaves.

Когда дорога пересекает Уайтклиф и щеглы над нами, он отламывает ветку и оттирает пятно мокрыми листьями.

Anse.

АНС

It's a hard country on man; it's hard.

Тяжело человеку в этом краю; тяжело.

Eight miles of the sweat of his body washed up outen the Lord's earth, where the Lord Himself told him to put it.

Восемь миль трудового пота смыто с Господней земли, а ведь Господь Сам велел его тут пролить.

Nowhere in this sinful world can a honest, hardworking man profit.

Нигде в нашем грешном мире не разжиться честному работящему человеку.

It takes them that runs the stores in the towns, doing no sweating, living off of them that sweats.

Это - для тех, которые в городских магазинах сидят, пота не проливают, а кормятся с тех, которые проливают трудовой пот.

It aint the hardworking man, the farmer.

Это - не для трудового человека, не для фермера.

Sometimes I wonder why we keep at it.

Иногда думаю, почему не бросим?

It's because there is a reward for us above, where they cant take their autos and such.

Потому что в небесах нам будет награда, а они туда свои автомобили и другое добро не возьмут.

Every man will be equal there and it will be taken from them that have and give to them that have not by the Lord.

Там все люди будут равны, и кто имеет, у того отнимется, и дано будет Господом тому, кто не имеет.

But it's a long wait, seems like.

Но похоже, что этого долго ждать.

It's bad that a fellow must earn the reward of his right-doing by flouting hisself and his dead.

Чтобы заработать свою награду за праведность, человек себя мытарить должен и своих мертвецов, - хорошо ли это?

We drove all the rest of the day and got to Samson's at dust-dark and then that bridge was gone, too.

Ехали весь день, в сумерки добрались до Самсона, а моста и там уж нет.

They hadn't never see the river so high, and it not done raining yet There was old men that hadn't never see nor hear of it being so in the memory of man.

Они никогда не видели, чтобы река так поднялась, - а дождь-то еще не перестал. Старики не видали и не слыхали, чтобы такое было на памяти людской.

I am the chosen of the Lord, for who He loveth, so doeth He chastiseth.

Меня избрал Г осподь, потому что кого Он любит, того наказывает.

But I be durn if He dont take some curious ways to show it, seems like.

Но чудными же способами извещает он об этом человека, ей-ей.

But now I can get them teeth.

Но теперь я вставлю зубы.

That will be a comfort.

Это будет утешением.

It will.

Будет.

Samson.

САМСОН

It was just before sundown.

Это было как раз перед закатом.

We were sitting on the porch when the wagon came up the road with the five of them in it and the other one on the horse behind.

Мы сидим на веранде, а по дороге подъезжает повозка, их в повозке пятеро, а один сзади верхом.

One of them raised his hand, but they was going on past the store without stopping.

Кто-то из них поднял руку, но проехали мимо магазина и не остановились.

"Who's that?" MacCallum says: I cant think of his name: Rafe's twin; that one it was.

- Кто это? - спрашивает Маккалем. - Забыл его имя... ну, Рафа близнец - это он был.

It's Bundren, from down beyond New Hope," Quick says.

- Бандрены, из-за Новой Надежды, - Квик отвечает.

"There's one of them Snopes horses Jewel's riding."

- А под Джулом конь из тех снопсовских лошадок.

"I didn't know there was ere a one of them horses left," MacCallum says.

- Не знал, что они тут еще водятся, - говорит Маккалем.

"I thought you folks down there finally contrived to give them all away."

- Я думал, вы все-таки исхитрились их раздать.

"Try and get that one," Quick says.

- Поди возьми его, - говорит Квик.

The wagon went on.

А повозка проехала.

"I bet old man Lon never gave it to him," I says.

Я говорю: - Могу спорить, эту ему папаша Лон не за так отдал.

"No," Quick says.

- Да, - говорит Квик.

"He bought it from pappy."

- Папа ему продал.

The wagon went on.

- А повозка едет дальше.

"They must not a heard about the bridge," he says.

- Они, поди не слышали про мост, - говорит Квик.

"What're they doing up here, anyway?" MacCallum says.

- А что они тут делают? - спрашивает Маккалем.

"Taking a holiday since he got his wife buried, I reckon," Quick says.

- Да, видно, жену похоронил и отпуск себе взял, -Квик говорит.

"Heading for town, I reckon, with Tull's bridge gone too.

- В город, видно, едет, а Таллов мост у них залило.

I wonder if they aint heard about the bridge."

И про этот, значит, не слышали?

"They'll have to fly, then," I says.

- Тогда им лететь придется, - я говорю.

"I dont reckon there's ere a bridge between here and Mouth of Ishatawa."

- Думаю, что отсюда до устья Ишатовы ни одного моста не осталось.

They had something in the wagon.

Что-то у них было в повозке.

But Quick had been to the funeral three days ago and we naturally never thought anything about it except that they were heading away from home mighty late and that they hadn't heard about the bridge.

Но Квик ездил на заупокойную службу три дня назад, и нам, конечно, в голову не могло прийти ничего такого, - ну разве поздновато из дому отправились да про мост не слышали.

"You better holler at them," MacCallum says.

-Ты бы им крикнул, - говорит Маккалем.

Durn it, the name is right on the tip of my tongue.

Черт, на языке вертится имя.

So Quick hollered and they stopped and he went to the wagon and told them.

Квик крикнул, они остановились, он пошел к повозке и объяснил.

He come back with them.

Возвращается вместе с ними.

"They're going to Jefferson," he says.

Говорит: "Они едут в Джефферсон.

"The bridge at Tull's is gone, too."

Возле Талла моста тоже нет".

Like we didn't know it, and his face looked funny, around the nostrils, but they just sat there, Bundren and the girl and the chap on the seat, and Cash and the second one, the one folks talks about, on a plank across the tail-gate, and the other one on that spotted horse.

Будто мы сами не знаем, и нос как-то морщит, а они сидят себе - Бандрен с дочкой и малец спереди, а Кеш и другой, про которого судачат, на доске у задка, и еще один на пятнистом коньке.

But I reckon they was used to it by then, because when I said to Cash that they'd have to pass by New Hope again and what they'd better do, he just says,

Наверно, они уже принюхались: когда я сказал Кешу, что им опять придется ехать мимо Новой Надежды, и как им выгодней поступить, он только одно ответил:

"I reckon we can get there."

- Ничего, доберемся.

I aint much for meddling.

В чужие дела лезть не люблю.

Let every man run his own business to suit himself, I say.

Каждый пусть сам решает, как ему быть, - такое мое мнение.

But after I talked to Rachel about them not having a regular man to fix her and it being July and all, I went back down to the barn and tried to talk to Bundren about it.

Но когда мы с Речел поговорили о том, что специалист покойницей их не занялся, а у нас, мол, июль, и все такое, я пошел к амбару и хотел про это с Бандреном поговорить.

"I give her my promise," he says.

-Я ей дал обещание, - он мне в ответ.

"Her mind was set on it."

- Она так решила.

I notice how it takes a lazy man, a man that hates moving, to get set on moving once he does get started off, the same as he was set on staying still, like it aint the moving he hates so much as the starting and the stopping.

Я заметил, что ленивый человек, которого с места не стронешь, если уж двинулся, то пойдет и пойдет, как раньше сидел и сидел, - словно бы ему не так противно двигаться, как тронуться и остановиться.

And like he would be kind of proud of whatever come up to make the moving or the setting still look hard.

И если появляется трудность, мешает ему двигаться или сидеть, он этой трудностью даже гордится.

He set there on the wagon, hunched up, blinking, listening to us tell about how quick the bridge went and how high the water was, and I be durn if he didn't act like he was proud of it, like he had made the river rise himself.

Анс сидит на повозке, сгорбившись, моргает, мы рассказываем ему про то, как быстро моста не стало и как высоко вода поднялась, а он слушает, и, ей-богу, вид у него такой, как будто гордится этим, как будто он сам сделал наводнение.

"You say it's higher than you ever see it before?" he says.

- Значит, такой высокой воды вы никогда не видели? - говорит.

"God's will be done," he says.

- На все воля Божья, - говорит.

"I reckon it wont go down much by morning, neither," he says.

- К утру она вряд ли сильно спадет.

"You better stay here tonight," I says, "and get a early start for New Hope tomorrow morning."

- Ночуйте здесь, - я говорю, - а завтра с утра пораньше отвезете к Новой Надежде.

I was just sorry for them bone-gaunted mules.

Мне этих мулов отощавших стало жалко.

I told Rachel, I says,

А Речел я сказал:

"Well, would you have had me turn them away at dark, eight miles from home?

"Ты что же, хотела, чтобы я прогнал их на ночь глядя, за восемь миль от дома?

What else could I do," I says.

Что мне было делать-то? - спрашиваю.

"It wont be but one night, and they'll keep it in the barn, and they'll sholy get started by daylight."

- Всего на одну ночь - поставят ее в сарае, а на рассвете уедут".

And so I says,

Ну, и говорю ему:

"You stay here tonight and early tomorrow you can go back to New Hope.

- Оставайтесь здесь на ночь, а завтра пораньше везите обратно к Новой Надежде.

I got tools enough, and the boys can go on right after supper and have it dug and ready if they want" and then I found that girl watching me.

Лопат у меня хватит, а ребята поужинают и могут заранее вырыть, если захотят, - и вижу, его дочка на меня смотрит.

If her eyes had a been pistols, I wouldn't be talking now. I be dog if they didn't blaze at me.

Если бы у ней не глаза были, а пистолеты, я бы сейчас не разговаривал, - прямо прожигают меня, честное слово.

And so when I went down to the barn I come on them, her talking so she never noticed when I comeup.

А потом пришел к сараю, - они там расположились, - слышу, дочка говорит, не заметила, как я подошел.

"You promised her," she says.

Говорит: -Ты ей обещал.

"She wouldn't go until you promised.

Она не хотела умирать, пока ты не пообещал.

She thought she could depend on you.

На твое слово понадеялась.

If you dont do it, it will be a curse on you."

Если обманешь ее, Бог тебя накажет.

"Cant no man say I dont aim to keep my word," Bundren says.

- Никто не может сказать, что я не держу слово, -Бандрен отвечает.

"My heart is open to ere a man."

- У меня душа всем открытая.

"I dont care what your heart is," she says.

- Какая у тебя душа, не знаю, - она говорит.

She was whispering, kind of, talking fast.

Говорит быстро, шепотом.

"You promised her.

- Ты ей обещал.

You've got to.

Должен сделать.

You-" then she seen me and quit, standing there.

Ты... - Потом увидела меня и замолчала; стоит.

If they'd been pistols, I wouldn't be talking now.

Если бы они были пистолетами, я бы сейчас не разговаривал.

So when I talked to him about it, he says,

Ну, и опять завел про это речь, а он говорит:

"I give her my promise.

-Я ей дал обещание.

Her mind is set on it."

Она так хочет.

"But seems to me she'd rather have her ma buried close by, so she could-"

- Но мне сдается, для нее же лучше, если мать похоронят близко, и она сможет...

"It's Addie I give the promise to," he says.

- Я Адди дал обещание, - он говорит.

"Her mind is set on it."

- Она так хочет.

So I told them to drive it into the barn, because it was threatening rain again, and that supper was about ready.

Тогда я сказал, чтобы закатили ее в сарай, потому что дождь опять собирается, - а ужин скоро будет готов.

Only they didn't want to come in.

Но они входить не захотели.

"I thank you," Bundren says.

- Благодарствую, - говорит Бандрен.

"We wouldn't discommode you.

- Мы стеснять вас не хотим.

We got a little something in the basket.

В корзинке у нас кое-что есть.

We can make out."

Мы обойдемся.

"Well," I says, "since you are so particular about your womenfolks, I am too.

- Ну, раз ты так печешься о своих женщинах, -говорю, - я тоже пекусь.

And when folks stops with us at meal time and wont come to the table, my wife takes it as a insult."

Когда мы есть садимся, а наши гости за стол не идут, моя жена считает это за оскорбление.

So the girl went on to the kitchen to help Rachel.

Тогда его дочка пошла на кухню помогать Речел.

And then Jewel come to me.

А потом Джул ко мне подходит.

"Sho," I says.

- Конечно, - я говорю.

"Help yourself outen the loft.

- Натаскай ему с сеновала.

Feed him when you bait the mules."

Мулов накормить и ему дай.

"I ratter pay you for him," he says.

- Я хочу тебе заплатить, - говорит.

"What for?" I says.

- За что? - спрашиваю.

"I wouldn't begrudge no man a bait for his horse."

- Что же я, человеку корма для коня пожалею?

"I rather pay you," he says; I thought he said extra.

- Я хочу тебе заплатить, - он говорит; мне послышалось: "лишнего".

"Extra for what?" I says.

- Чего лишнего? - спрашиваю.

"Wont he eat hay and corn?"

- Он что, зерна и сена не ест?

"Extra feed," he says.

- За лишний корм.

"I feed him a little extra and I dont want him beholden to no man."

Я даю ему больше и не хочу, чтобы он у чужих одалживался.

"You cant buy no feed from me, boy," I says.

- У меня, парень, ты корм покупать не будешь, - я говорю.

"And if he can eat that loft clean, I'll help you load the ham onto the wagon in the morning."

- А если он может всю клеть сожрать, завтра утром я помогу тебе погрузить мой сарай в повозку.

"He aint never been beholden to no man," he says.

- Он никогда ни у кого не одалживался.

"I rather pay you for it."

Я хочу за него заплатить.

And if I had my rathers, you wouldn't be here a-tall, I wanted to say.

А меня подрывало сказать: если бы мои хотения исполнялись, тебя бы тут вообще не было.

But I just says,

Но я только одно сказал:

"Then it's high time he commenced.

- Тогда самое время ему начать.

You cant buy no feed from me."

У меня ты корму не купишь.

When Rachel put supper on, her and the girl went and fixed some beds.

Речел накрыла ужин, а потом с его дочкой стала стелить постели.

But wouldn't any of them come in.

Но в дом никто из них не пошел.

"She's been dead long enough to get over that sort of foolishness," I says.

Говорю ему: - Она уже столько дней мертвая, что ей эти глупости ни к чему.

Because I got just as much respect for the dead as ere a man, but you've got to respect the dead themselves, and a woman that's been dead in a box four days, the best way to respect her is to get her into the ground as quick as you can.

- Я не меньше любого уважаю покойников, но уважать-то надо самих покойников, и если женщина четыре дня лежит в гробу, самое лучшее к ней уважение - похоронить ее поскорей.

But they wouldn't do it.

А они не желают.

"It wouldn't be right," Bundren says.

- Это будет неправильно, - Бандрен говорит.

"Course, if the boys wants to go to bed, I reckon I can set up with her.

- Конечно, если ребята хотят лечь, я с ней один посижу.

I dont begrudge her it."

Не могу я ей в этом отказать.

So when I went back down there they were squatting on the ground around the wagon, all of them.

Когда я вернулся туда, они сидели на корточках вокруг повозки.

"Let that chap come to the house and get some sleep, anyway," I says.

- Пускай хоть мальчонка пойдет в дом, поспит, -говорю.

"And you better come too," I says to the girl.

- Да и ты бы пошла, - говорю его дочке.

I wasn't aiming to interfere with them.

Не хотел я вмешиваться в их дела.

And I sholy hadn't done nothing to her that I knowed.

И ей тоже вроде ничего плохого не сделал.

"He's done already asleep," Bundren says.

- Он уже спит, - говорит Бандрен.

They had done put him to bed in the trough in a empty stall.

Они его уложили в корыто в пустом стойле.

"Well, you come on, then," I says to her.

Ну так ты иди, - говорю ей.

But still she never said nothing.

А она молчит.

They just squatted there.

Все сидят на корточках.

You couldn't hardly see them.

И едва их разглядишь.

"How about you boys?" I says.

- А вы, ребята? - спрашиваю.

"You got a full day tomorrow."

- Завтра у вас трудный день.

After a while Cash says,

И немного погодя Кеш отвечает:

"I thank you.

- Благодарствую.

We can make out."

Мы обойдемся.

"We wouldn't be beholden," Bundren says.

- Не хотим быть в тягость, - Бандрен говорит.

"I thank you kindly."

- Благодарим покорно.

So I left them squatting there.

Так и остались сидеть на корточках.

I reckon after four days they was used to it.

Принюхались, наверно, за четыре-то дня.

But Rachel wasn't.

А Речел - нет.

"It's a outrage," she says.

- Это безобразие, - говорит.

"A outrage."

- Безобразие.

"What could he a done?" I says.

- А что ему делать? - спрашиваю.

"He give her his promised word."

- Он ей слово дал.

"Who's talking about him?" she says.

- Да про него разве речь?

"Who cares about him?" she says, crying.

Кому он нужен? А сама плачет.

"I just wish that you and him and all the men in the world that torture us alive and flout us dead, dragging us up and down the country-"

- Чтобы ему, и тебе, и всем вам... Мучаете нас при жизни и над мертвыми издеваетесь, таскаете туда и сюда...

"Now, now," I says.

- Ну, полно, полно, - говорю.

"You're upset."

- Ты расстроилась.

"Dont you touch me!" she says.

- Не прикасайся ко мне!

"Dont you touch me!"

Не прикасайся ко мне!

A man cant tell nothing about them.

Ну разве может человек их понять?

I lived with the same one fifteen years and I be durn if I can.

Вот я прожил с одной пятнадцать лет, и будь я проклят, если понял.

And I imagined a lot of things coming up between us, but I be durn if I ever thought it would be a body four days dead and that a woman.

Я представлял себе, что между нами могут встать самые разные вещи, но будь я проклят, если думал, что это будет тело, четыре дня как мертвое, притом женское.

But they make life hard on them, not taking it as it comes up, like a man does.

А они сами себе портят жизнь, не принимая то, что она нам преподносит, - в отличие от мужчин.

So I laid there, hearing it commence to rain, thinking about them down there, squatting around the wagon and the rain on the roof, and thinking about Rachel crying there until after a while it was like I could still hear her crying even after she was asleep, and smelling it even when I knowed I couldn't.

И вот я лежал, слышал, как начинается дождь, думал о том, что они сидят там на корточках вокруг повозки, а дождь стучит по крыше, думал о том, как плакала Речел, - покуда не стало казаться, что слышу ее плач до сих пор, хотя она уже спала, что чую этот запах, хотя знал, что чуять его не мог.

I couldn't decide even then whether I could or not, or if it wasn't just knowing it was what it was.

И уже понимать перестал, пахнет или нет, и не чудится ли мне запах только потому, что о нем знаю.

So next morning I never went down there.

А наутро я туда не пошел.

I heard them hitching up and then when I knowed they must be about ready to take out, I went out the front and went down the road toward the bridge until I heard the wagon come out of the lot and go back toward New Hope.

Я слышал, что они запрягали, и, когда понял, что они вот-вот выедут, вышел из дому и пошел по дороге к мосту; оттуда услышал, как повозка выехала со двора и повернула назад, к Новой Надежде.

And then when I come back to the house, Rachel jumped on me because I wasn't there to make them come in to breakfast.

Воротился домой, а Речел набросилась на меня за то, что ушел и не позвал их завтракать.

You cant tell about them.

Ну, кто их разберет?

Just about when you decide they mean one tiling, I be durn if you not only haven't got to change your mind, like as not you got to take a rawhiding for thinking they meant it.

Только решишь, что они хотят одного, тут же понимай все наоборот, да еще, черт возьми, взбучку получишь за то, что не так ее понял.

But it was still like I could smell it.

А запах я все равно как бы слышал.

And so I decided then that it wasn't smelling it, but it was just knowing it was there, like you will get fooled now and then.

Тогда я решил, что его уже нет, а просто знаю о нем - бывает иногда, что так обманываешься.

But when I went to the barn I knew different When I walked into the hallway I saw something.

Но когда подошел к амбару, понял, что ошибаюсь. Вошел и вижу, там кто-то сидит.

It kind of hunkered up when I come in and I thought at first it was one of them got left, then I saw what it was.

Вроде на корточках, и сперва я подумал, что кто-то из них остался, а потом разглядел, кто это.

It was a buzzard.

Гриф.

It looked around and saw me and went on down the hall, spraddle-legged, with its wings kind of hunkered out, watching me first over one shoulder and then over the other, like a old bald-headed man.

Он оглянулся, увидел меня и заковылял по проходу - ноги врастопырку, крылья развесил и оглядывается на меня то через одно плечо, то через другое, как лысый старик.

When it got outdoors it begun to fly.

Вышел вон и полетел.

It had to fly a long time before it ever got up into the air, with it thick and heavy and full of rain like it was.

Ему долго пришлось

If they was bent on going to Jefferson, I reckon they could have gone around up by Mount Vernon, like MacCallum did.

Если уж им так надо в Джефферсон, могли бы поехать кругом, через Маунт-Вернон, как Маккалем.

He'll get home about day after tomorrow, horseback.

Верхом он будет дома послезавтра.

Then they'd be just eighteen miles from town.

Оттуда им до города восемнадцать миль.

But maybe this bridge being gone too has learned him the Lord's sense and judgment.

Но, может быть, увидев, что и этого моста нет, и образумится, придет в рассудок.

That MacCallum.

Маккалем этот.

He's been trading with me off and on for twelve years.

Двенадцать лет уже мы с ним подторговываем.

I have known him from a boy up; know his name as well as I do my own.

Мальчишкой его знал; имя его знаю, как свое.

But be durn if I can say it.

Но убей меня Бог, не могу вспомнить.

Dewey Dell.

ДЮИ ДЭЛЛ

The signboard comes in sight.

Завиднелась доска с надписью.

It is looking out at the road now, because it can wait.

Сейчас она смотрит по дороге в ту сторону, потому что может ждать.

New Hope. 3 mi. it will say.

Она скажет: Новая Надежда 3 мили.

New Hope. 3 mi.

Новая Надежда 3 мили.

New Hope. 3 mi.

Новая Надежда 3 мили.

And then the road will begin, curving away into the trees, empty with waiting, saying New Hope three miles.

И тогда начнется дорога, завьется, в рощу уйдет, будет ждать, пустая, и скажет: Новая Надежда, три мили.

I heard that my mother is dead.

Я слышала, что мама умерла.

I wish I had time to let her die.

Жалко, что некогда было дать ей умереть.

I wish I had time to wish I had.

Жалко, что некогда было пожалеть, что некогда.

It is because in the wild and outraged earth too soon too soon too soon.

Это потому, что в буйной возмущенной земле слишком скоро слишком скоро слишком скоро.

It's not that I wouldn't and will not it's that it is too soon too soon too soon.

Не потому, что я не хотела и не хочу, а потому, что слишком скоро слишком скоро слишком скоро.

Now it begins to say it. New Hope three miles.

Теперь сказала: Новая Надежда три мили.

New Hope three miles.

Новая Надежда три мили.

That's what they mean by the womb of time: the agony and the despair of spreading bones, the hard girdle in which lie the outraged entrails of events Cash's head turns slowly as we approach, his pale empty sad composed and questioning face following the red and empty curve; beside the bade wheel Jewel sits the horse, gazing straight ahead.

Вот что значит - чрево времени: отчаяние и мука раздвигающихся костей, жестокий пояс, в котором заключена возмущенная внутренность событий. Когда мы приближаемся, голова Кеша поворачивается, его бледное, печальное, сосредоточенно застывшее лицо вопросительно поворачивается за пустым и рыжим изгибом дороги; у задка едет верхом Джул, глядя прямо вперед.

The land runs out of Darl's eyes; they swim to pinpoints.

Земля убегает из глаз Дарла; они сливаются в булавочные головки.

They begin at my feet and rise along my body to my face, and then my dress is gone: I sit naked on the seat above the unhurrying mules, above the travail.

Они начинают с моих ног, поднимаются по телу к лицу, и вот на мне уже нет платья: сижу голая над медлительными мулами, над их потугами.

Suppose I tell him to turn.

А если попрошу его повернуть?

He will do what I say.

Он сделает, как я скажу.

Dont you know he will do what I say?

Ты же знаешь, сделает, как я скажу.

Once I waked with a black void rushing under me.

Однажды я проснулась, и подо мной неслась черная пустота.

I could not see.

Я ничего не видела.

I saw Vardaman rise and go to the window and strike the knife into the fish, the blood gushing, hissing like steam but I could not see.

Я увидела, как поднялся Вардаман, подошел к окну и вонзил в рыбу нож; кровь хлынула, зашипела, как пар, но я ничего не видела.

He'll do as I say.

Он сделает, как я скажу.

He always does.

Всегда делал.

I can persuade him to anything.

Я могу убедить его в чем угодно.

"You know I can.

Могу, ты же знаешь.

Suppose I say Turn here.

Если скажу: Поворачивай.

That was when I died that time.

Это было, когда я умерла в тот раз.

Suppose I do.

Что, если скажу?

We'll go to New Hope.

Мы поедем к Новой Надежде.

We wont have to go to town.

Нам не придется ехать в город.

I rose and took the knife from the streaming fish still hissing and I killed Darl.

Я поднялась, выдернула нож из рыбы, из шипящей крови и убила Дарла.

When I used to sleep with Vardaman I had a nightmare once I thought I was awake but I couldn't see and couldn't feel I couldn't feel the bed under me and I couldn't think what I was I couldn't think of my name I couldn't even think I am a girl I couldn't even think I nor even think I want to wake up nor remember what was opposite to awake so I could do that I knew that something was passing but I couldn't even think of time then all of a sudden I knew that something was it was wind blowing over me it was like the wind came and blew me back from where it was I was not blowing the room and Vardaman asleep and all of them back, under me again and going on like a piece of cool silk dragging across my naked legs

В ту пору когда я спала с Вардаманом у меня однажды был кошмар и думала что не сплю но ничего не видела и ничего не чувствовала не чувствовала под собой кровати не могла подумать кто я такая не могла подумать что я девушка и даже не могла подумать "Я" подумать что хочу проснуться и даже вспомнить от чего пробуждаются ведь без этого не проснешься и что-то проходило но я не знала что не могла подумать о времени а потом вдруг поняла что был ветер он дул на меня он как будто налетел и сдул меня оттуда где было так что меня нет сдул комнату и спящего Вардамана и всех их опять под меня и все дул словно ленту прохладного шелка тянули поперек моих голых ног.

It blows cool out of the pines, a sad steady sound.

Прохладный, он дует из сосен с печальным ровным шумом.

New Hope.

Новая Надежда.

Was 3 mi.

Было 3 мили.

Was 3 mi.

Было 3 мили.

I believe in God I believe in God.

Я верю в Бога. Я верю в Бога.

"Why didn't we go to New Hope, pa?" Vardaman says.

- Папа, почему мы не поехали к Новой Надежде? -спрашивает Вардаман.

"Mr Samson said we was, but we done passed the road."

- Мистер Самсон сказал, мы едем туда, а мы проехали поворот.

Darl says,

Дарл говорит:

"Look, Jewel."

- Смотри, Джул.

But He is not looking at me.

- Но смотрит не на меня.

He is looking at the sky.

Смотрит на небо.

He buzzard is as still as if He were nailed to it.

Гриф застыл там, словно прибит гвоздем.

We turn into Tull's lane.

Мы сворачиваем на Таллову дорогу.

We pass the barn and go on, the wheels whispering in the mud, passing the green rows of cotton in the wild earth, and Vernon little across the field behind the plow.

Проезжаем сарай и едем дальше, колеса шепчутся с грязью, проезжаем зеленью ряды хлопка на буйной земле, а Вернон в поле, с плугом.

He lifts his hand as we pass and stands there looking after us for a long while.

Когда мы проезжаем, он поднимает руку и долго еще стоит, глядя нам вслед.

"Look, Jewel," Darl says.

- Смотри, Джул, - говорит Дарл.

Jewel sits on his horse like they were both made out of wood, looking straight ahead.

Джул сидит на коне, оба они будто вырезаны из дерева, смотрят вперед.

I believe in God, God. God, I believe in God.

Я верю в Бога. Боже. Боже, я верю в Бога.

Tull.

ТАЛЛ

After they passed I taken the mule out and looped up the trace chains and followed.

Когда они проехали, я отпряг мула, повесил цепи на плуг и пошел за ними.

They was setting in the wagon at the end of the levee when I caught up with them.

Они сидели на повозке у края дамбы.

Anse was setting there, looking at the bridge where it was swagged down into the river with just the two ends in sight.

Анс сидел и смотрел на мост - а видны были только его концы, потому что середина провисла в воду.

He was looking at it like he had believed all the time that folks had been lying to him about it being gone, but like he was hoping all the time it really was.

Смотрел так, как будто все время думал, что люди врут и мост не залило, но и надеялся все время, что это правда.

Kind of pleased astonishment he looked, setting on the wagon in his Sunday pants, mumbling his mouth.

Как бы с приятным удивлением смотрел и жевал губами, сидя на повозке в воскресных штанах.

Looking like a uncurried horse dressed up: I dont know.

Выглядел вроде лошади, которую нарядили, а не почистили: не знаю.

The boy was watching the bridge where it was mid-sunk and logs and such drifted up over it and it swagging and shivering like the whole thing would go any minute, big-eyed he was watching it, like he was to a circus.

Мальчик смотрел на середину моста, где над ним проплывали бревна и всякая всячина; мост дрожал и шатался, словно вот-вот развалится, а он смотрел большими глазами, как будто сидел в цирке.

And the gal too.

И сестра его.

When I come up she looked around at me, her eyes kind of blaring up and going hard like I had made to touch her.

Когда я подошел, она на меня оглянулась - глаза загорелись сердито, словно я собрался ее потрогать.

Then she looked at Anse again and then back at the water again.

Потом поглядела на Анса, а потом опять на воду.

It was nigh up to the levee on both sides, the earth hid except for the tongue of it we was on going out to the bridge and then down into the water, and except for knowing how the road and the bridge used to look, a fellow couldn't tell where was the river and where the land.

Она почти залила дамбу с обеих сторон, земля скрылась, кроме языка перед мостом, и если не знать, как раньше выглядела дорога и мост, ни за что не скажешь, где была река, а где земля.

It was just a tangle of yellow and the levee not less wider than a knife-back land of, with us setting in the wagon and on the horse and the mule.

Только желтая муть, и дамба шириной с обушок ножа, и мы сидели перед ней - кто на повозке, кто на коне, кто на муле.

Darl was looking at me, and then Cash turned and looked at me with that look in his eyes like when he was figuring on whether the planks would fit her that night, like he was measuring them inside of him and not asking you to say what you thought and not even letting on he was listening if you did say it, but listening all right.

Дарл смотрел на меня, а потом Кеш обернулся и посмотрел с таким выражением, как в тот вечер, -будто примерял в уме к ней доски, прикидывал длину, а тебя не спрашивал, что ты думаешь, и как бы даже не собирался слушать, если вдруг сам захочешь сказать, но на самом-то деле слушал.

Jewel hadn't moved.

Джул не пошевелился.

He sat there on the horse, leaning a little forward, with that same look on his face when him and Darl passed the house yesterday, coming back to get her.

Он сидел на коне, чуть подавшись вперед, а лицо у него было такое же, как вчера, когда они с Дарлом проезжали мимо моего дома, возвращались за ней.

"If it was just up, we could drive across," Anse says,

- Если бы его не залило, мы бы могли переехать, -говорит Анс.

"We could drive right on across it."

- Переехали бы на ту сторону.

Sometimes a log would get shoved over the jam and float on, rolling and turning, and we could watch it go on to where the ford used to be.

Иногда через затор протискивалось бревно и, поворачиваясь, плыло дальше, а мы наблюдали, как оно подплывает к тому месту, где был брод.

It would slow up and whirl crossways and hang out of water for a minute, and you could tell by that that the ford used to be there.

Оно задерживалось, вставало поперек течения, на секунду высовывалось из воды, и по этому ты догадывался, что брод был здесь.

"But that dont show nothing," I say.

- Ничего не значит, - я говорю.

It could he a bar of quicksand built up there."

- Может быть, там намыло зыбучего песку.

We watch the log.

- Мы наблюдаем за бревном.

Then the gal is looking at me again.

Девушка опять смотрит на меня.

"Mr Whitfield crossed it," she says.

- А Уитфилд там переправился, - говорит она.

"He was a-horseback," I say.

- Верхом, - отвечаю.

"And three days ago.

- И три дня назад.

Its riz five foot since."

С тех пор на полтора метра поднялась.

"If the bridge was just up," Anse says.

- Если бы мост не закрыло, - говорит Анс.

The log bobs up and goes on again.

Бревно высовывается и плывет дальше.

There is a lot of trash and foam, and you can hear the water.

Много сора и пены, и слышно воду.

"But its down," Anse says.

- А его закрыло, - говорил Анс.

Cash says,

Кеш говорит:

"A careful fellow could walk across yonder on the planks and logs."

- Если осторожно, то можно перебраться по доскам и бревнам.

"But you couldn't tote nothing," I say.

- Но перенести уж ничего не сможешь, - говорю я.

"Likely time you set foot on that mess, it'll all go, too.

- И кто его знает, может, только ступишь, вся эта свалка тоже тронется.

What you think, Darl?"

Как думаешь, Дарл?

He is looking at me.

Он смотрит на меня.

He dont say nothing; just looks at me with them queer eyes of hisn that makes folks talk.

Ничего не говорит; только смотрит чудными глазами - из-за этого взгляда люди о нем и судачат.

I always say it aint never been what he done so much or said or anything so much as how he looks at you.

Я всегда говорю: не в том дело, что он выкинул, или сказал, или еще чего-нибудь, а в том, как он на тебя смотрит.

It's like he had got into the inside of you, someway.

Вроде внутрь к тебе залез.

Like somehow you was looking at yourself and your doings outen his eyes.

Вроде смотришь на себя и на свои дела его глазами.

Then I can feel that gal watching me like I had made to touch her.

Снова чувствую, что девушка взглянула на меня так, словно я собираюсь ее потрогать.

She says something to Anse. ". . . Mr Whitfield . .." she says.

Она говорит что-то Ансу. "...Уитфилд..." - говорит она.

"I give her my promised word in the presence of the Lord," Anse says.

- Я дал ей обещание перед Господом, - Анс говорит.

"I reckon it aint no need to worry."

- Я думаю, беспокоиться не надо.

But still he does not start the mules.

Но не трогается с места.

We set there above the water.

Мы сидим над водой.

Another log bobs up over the jam and goes on; we watch it check up and swing slow for a minute where the ford used to be.

Еще одно бревно выбирается из затора и плывет вниз; мы наблюдаем, как оно застревает и медленно поворачивается там, где был брод.

Then it goes on.

Потом плывет дальше.

"It might start falling tonight," I say.

- Может, завтра к вечеру спадать начнет, - говорю я.

"You could lay over one more day."

- Потерпели бы еще день.

Then Jewel turns sideways on the horse.

Тут Джул поворачивается на коне.

He has not moved until then, and he turns and looks at me.

До сих пор он не шевелился, а сейчас поворачивается и смотрит на меня.

His face is kind of green, then it would go red and then green again.

Лицо у него как бы с зеленцой, потом делается красным, потом опять зеленеет.

"Get to hell on back to your damn plowing," he says.

- Иди отсюда к чертовой матери, - говорит он, -паши там.

"Who the hell asked you to follow us here?"

Какого черта ты за нами таскаешься?

"I never meant no harm," I say.

- Я ничего плохого не хотел сказать.

"Shut up, Jewel," Cash says.

- Замолчи, Джул, - говорит Кеш.

Jewel looks back at the water, his face gritted, going red and green and then red.

Джул опять смотрит на воду, желваки вздулись, лицо - то красное, то зеленое, то красное.

"Well," Cash says after a while, "what you want to do?"

- Ну, - немного погодя говорит Кеш, - что делать собираешься?

Anse dont say nothing.

Анс не отвечает.

He sets humped up, mumbling his mouth.

Сидит сгорбившись, жует губами.

"If it was just up, we could drive across it," he says.

- Если бы не залило, могли бы переехать, -говорит он.

"Come on," Jewel says, moving the horse.

- Поехали, - говорит Джул и трогается с места.

"Wait," Cash says.

- Погоди, - говорит Кеш.

He looks at the bridge.

Он смотрит на мост.

We look at him, except Anse and the gal.

Мы смотрим на Кеша - все, кроме Анса и дочки.

They are looking at the water.

Они глядят на воду.

"Dewey Dell and Vardaman and pa better walk across on the bridge," Cash says.

- Дюи Дэлл, Вардаман и папа, вы идите пешком по мосту, - говорит Кеш.

"Vernon can help them," Jewel says.

- Вернон может их проводить, - говорит Джул.

"And we can hitch his mule ahead of ourn."

- А мы пристегнем его мула перед нашими.

"You aint going to take my mule into that water," I say.

- Моего мула ты в воду не поведешь, - говорю я.

Jewel looks at me.

Джул смотрит на меня.

His eyes look like pieces of a broken plate.

Глаза - как осколки тарелки.

I'll pay for your damn mule.

- Я плачу тебе за мула.

I'll buy it from you right now."

Прямо сейчас покупаю.

"My mule aint going into that water," I say.

- Мой мул в воду не пойдет, - говорю я.

"Jewel's going to use his horse," Darl says.

- Джул с конем своим идет, - говорит Дарл.

"Why wont you risk your mule, Vernon?"

- Почему ты за мула боишься, Вернон?

"Shut up, Darl," Cash says.

- Замолчи, Дарл, - говорит Кеш.

"You and Jewel both."

- И ты, Джул, оба замолчите.

"My mule aint going into that water," I say.

- Мой мул в воду не пойдет, - говорю я.

Darl.

ДАРЛ

He sits the horse, glaring at Vernon, his lean face suffused up to and beyond the pale rigidity of his eyes.

Он сидит на коне, свирепо глядя на Вернона, лицо у него покраснело от подбородка до корней волос, глаза светлые, жесткие.

The summer when he was fifteen, he took a spell of sleeping.

В то лето, когда ему было пятнадцать лет, у него сделалась спячка.

One morning when I went to feed the mules the cows were still in the tie-up and then I heard pa go back to the house and call him.

Однажды утром я пошел кормить мулов и увидел, что коровы еще не выгнаны; потом услышал, что папа вернулся к дому и зовет его.

When we came on back to the house for breakfast he passed us, carrying the milk buckets, stumbling along like he was drunk, and he was milking when we put the mules in and went on to the field without him.

Когда мы возвращались завтракать, он прошел мимо нас с молочными ведрами, спотыкаясь, как пьяный, а когда мы запрягли мулов и выехали в поле, он только доил.

We had been there an hour and still he never showedup.

Мы поехали без него, а он и через час не появился.

When Dewey Dell came with our lunch, pa sent her back to find Jewel.

Днем Дюи Дэлл принесла нам есть, и папа отправил ее искать Джула.

They found him in the tie-up, sitting on the stool, asleep.

Его нашли в хлеву: он спал, сидя на табуретке.

After that, every morning pa would go in and wake him.

После этого папа стал приходить по утрам и будить его.

He would go to sleep at die supper table and soon as supper was finished he would go to bed, and when I came in to bed he would be lying there like a dead man.

Джул засыпал над ужином, а после сразу шел спать, и, когда я ложился в постель, он лежал там как мертвый.

Yet still pa would have to wake him in the morning.

И все равно папе приходилось будить его по утрам.

He would get up, but he wouldn't hardly have half sense: he would stand for pa's jawing and complaining without a word and take the milk buckets and go to the barn, and once I found him asleep at the cow, the bucket in place and half full and his hands up to the wrists in the milk and his head against the cow's flank.

Джул поднимался, но ничего не соображал: молча выслушивал папины упреки и жалобы, брал молочные ведра и шел в хлев; однажды я его там застал: он спал, привалившись головой к боку коровы, под выменем стояло наполовину полное ведро, а руки у него висели, в молоке до запястий.

After that Dewey Dell had to do the milking.

После этого доить стала Дюи Делл.

He still got up when pa waked him, going about what we told him to do in that dazed way. It was like he was trying hard to do them; that he was as puzzled as anyone else.

Он по-прежнему поднимался, когда папа его будил, делал, что мы ему велели, - как опоенный, и старался словно бы, и сам недоумевал.

"Are you sick?" ma said.

-Ты захворал? - спрашивала мама.

"Dont you feel all right?"

- Тебе нездоровится?

"Yes," Jewel said.

- Нет, - отвечал Джул.

"I feel all right."

- Я здоров.

"He's just lazy, trying me," pa said, and Jewel standing there, asleep on his feet like as not.

- Обленился просто, отца из себя выводит, -говорил папа, а Джул стоял и будто спал на ногах.

"Aint you?" he said, waking Jewel up again to answer.

- Так, что ли? - будил Джула, требовал ответа.

"No," Jewel said.

- Нет, - отвечал Джул.

"You take off and stay in the house today," ma said.

- Отдохни сегодня, посиди дома, - говорила мама.

"With that whole bottom piece to be busted out?" pa said.

- Когда вся низина еще не вспахана? - говорил папа.

' If you aint sick, what's the matter with you?"

- Коли не хвораешь, так что с тобой?

"Nothing," Jewel said.

- Ничего.

"I'm all right."

Здоров я.

"All right?" pa said.

- Ничего? - говорил папа.

"You're asleep on your feet this minute."

- Да ты сейчас стоя спишь.

"No," Jewel said.

- Нет.

"I'm all right."

Здоров я.

"I want him to stay at home today," ma said.

- Я хочу, чтобы он сегодня посидел дома, -говорила мать.

"I'll need him," pa said.

А папа: - Он мне нужен.

"It's tight enough, with all of us to do it."

Спасибо, если все-то управимся.

"You'll just have to do the best you can with Cash and Darl," ma said.

- Придется вам с Кешем и Дарлом налечь, -говорила мама.

"I want him to stay in today."

- Я хочу, чтобы он посидел дома.

But he wouldn't do it.

А он отказывался:

"I'm all right," he said, going on.

"Я здоров", - и шел с нами.

But he wasn't all right.

Но он не был здоров.

Anybody could see it.

Это все видели.

He was losing flesh, and I have seen him go to sleep chopping; watched the hoe going slower and slower up and down, with less and less of an arc, until it stopped and he leaning on it motionless in the hot shimmer of the sun.

Он худел, и я замечал, что он засыпает с мотыгой; видел, как мотыга движется все тише и тише, поднимается все ниже и ниже, а потом совсем замрет, и он, опершись на нее, тоже застынет в жарком мареве.

Ma wanted to get the doctor, but pa didn't want to spend the money without it was needful, and Jewel did seem all right except for his thinness and his way of dropping off to sleep at any moment.

Мама хотела позвать доктора, но папа не хотел понапрасну тратить деньги, а Джул в самом деле был на вид здоров - если не считать худобы и того, что засыпал на каждом шагу.

He ate hearty enough, except for his way of going to sleep in his plate, with a piece of bread halfway to his mouth and his jaws still chewing.

Ел он хорошо - только мог заснуть над тарелкой, не донеся хлеб до рта, и дожевывал во сне.

But he swore he was all right.

Божился, что здоров.

It was ma that got Dewey Dell to do his milking, paid her somehow, and the other jobs around the house that Jewel had been doing before supper she found some way for Dewey Dell and Vardaman to do them.

Доить за него мама пристроила Дюи Дэлл, -как-то платила ей, - и домашнюю работу, которую он делал до ужина, тоже переложила на Дюи Дэлл и Вардамана.

And doing them herself when pa wasn't there.

А когда не было папы, делала сама.

She would fix him special things to eat and hide them for him.

Она готовила ему особую еду и прятала для него.

And that may have been when I first found it out, that Addie Bundren should be hiding anything she did, who had tried to teach us that deceit was such that, in a world where it was, nothing else could be very bad or very important, not even poverty.

Так я узнал, что Адди Бандрен может таиться, а ведь она нас всегда учила: обман это такая штука, что там, где он завелся, ничто уже не покажется чересчур плохим или чересчур важным - даже бедность.

And at times when I went in to go to bed she would be sitting in the dark by Jewel where he was asleep.

Случалось, когда я приходил спать, она сидела в темноте возле спавшего Джула.

And I knew that she was hating herself for that deceit and hating Jewel because she had to love him so that she had to act the deceit.

Я знал, что она проклинает себя за обман и проклинает Джула за такую любовь к нему, из-за которой должна заниматься обманом.

One night she was taken sick and when I went to the barn to put the team in and drive to Tull's, I couldn't find the lantern.

Однажды ночью она заболела, и, когда я пошел в сарай, чтобы запрячь мулов и ехать к Таллу, я не мог найти фонарь.

I remembered noticing it on the nail the night before, but it wasn't there now at midnight.

Я вспомнил, что прошлым вечером видел его на гвозде, а теперь он куда-то делся.

So I hitched in the dark and went on and came back with Mrs Tull just after daylight.

Я запряг в темноте, - была полночь, - поехал и на рассвете вернулся с миссис Талл.

And there the lantern was, hanging on the nail where I remembered it and couldn't find it before.

Фонарь - на месте, висит на гвозде, где я давеча искал его.

And then one morning while Dewey Dell was milking just before sunup, Jewel came into the barn from the back, through the hole in the back wall, with the lantern in his hand.

А потом, как-то утром, перед восходом солнца Дюи Дэлл доила коров, и в хлев вошел Джул, -вошел через дыру в задней стенке, с фонарем в руке.

I told Cash, and Cash and I looked at one another.

Я сказал Кешу, и мы с Кешем посмотрели друг на друга.

"Rutting," Cash said.

-Гон у него, - сказал Кеш.

"Yes," I said.

- Ладно.

"But why the lantern?

А зачем фонарь-то?

And every night, too.

Да еще каждую ночь.

No wonder he's losing flesh.

Как тут не отощать?

Are you going to say anything to him?"

Ты ему что-нибудь скажешь?

"Wont do any good," Cash said.

- Без толку, - ответил Кеш.

"What he's doing now wont do any good, either."

-А от шлянья его тоже не будет толку.

"I know.

- Знаю.

But he'll have to learn that himself.

Но он должен сам это понять.

Give him time to realise that it'll save, that there'll be just as much more tomorrow, and he'll be all right.

Дай срок, сам сообразит, что никуда оно не денется, что завтра будет не меньше, чем сегодня, - и он опамятуется.

I wouldn't tell anybody, I reckon."

Я бы никому не говорил.

"No," I said.

- Ага.

"I told Dewey Dell not to.

И я Дюи Дэлл сказал, чтобы не говорила.

Not ma, anyway."

Маме хотя бы.

"No.

-Да.

Not ma."

Не надо маме.

After that I thought it was right comical: he acting so bewildered and willing and dead for sleep and gaunt as a bean-pole, and thinking he was so smart with it.

Тогда все это мне стало казаться потешным: и что он такой смущенный и старательный, что ходит как лунатик и отощал до невозможности, и что считает себя таким хитрецом.

And I wondered who the girl was.

Мне любопытно было, кто девушка.

I thought of all I knew that it might be, but I couldn't say for sure.

Я перебирал всех, кого знал, но так и не смог догадаться.

"Taint any girl," Cash said.

- Никакая не девушка, - сказал Кеш.

"It's a married woman somewhere.

- Там замужняя женщина.

Aint any young girl got that much daring and staying power.

Больно лиха да вынослива для девушки.

That's what I dont like about it."

Это мне и не нравится.

"Why?" I said.

- Почему? - спросил я.

"She'll be safer for him than a girl would.

- Для него безопасней, чем девушка.

More judgment."

Рассудительней.

He looked at me, his eyes fumbling, the words fumbling at what he was trying to say.

Он поглядел на меня; глаза его нащупывали, и слова нащупывали то, что он хотел выразить:

"It aint always the safe things in this world that a fellow......."

- Не всегда безопасная вещь в нашей жизни - это...

"You mean, the safe things are not always the best things?"

- Хочешь сказать, безопасное - не всегда самое лучшее?

"Ay; best," he said, fumbling again.

- Вот, лучшее, - сказал он и опять стал подбирать слова.

"It aint the best things, the things that are good for him ... A young boy.

- Это не самое лучшее, не самое хорошее для него... Молодой парень.

A fellow kind of hates to see . . . wallowing in somebody else's mire . . ." That's what he was trying to say.

Противно видеть... когда вязнут в чьей-то чужой трясине... - Он вот что пытался сказать.

When something is new and hard and bright, there ought to be something a little better for it than just being safe; since the safe things are just the things that folks have been doing so long they have worn the edges off and there's nothing to the doing of them that leaves a man to say, That was not done before and it cannot be done again.

Если есть что-то новое, крепкое, ясное, там должно быть что-то получше, чем просто безопасность: безопасные дела - это такие дела, которыми люди занимались так давно, что они поистерлись и растеряли то, что позволяет человеку сказать: до меня такого никогда не делали и никогда не сделают.

So we didn't tell, not even when after a while he'd appear suddenly in the field beside us and go to work, without having had time to get home and make out he had been in bed all night.

Мы никому не рассказывали, даже после того, как он стал появляться на поле рядом с нами, не зайдя домой, и брался за работу с таким видом, будто всю ночь пролежал у себя в постели.

He would tell ma that he hadn't been hungry at breakfast or that he had eaten a piece of bread while he was hitching up the-team.

За завтраком он говорил маме, что не хочет есть или что уже поел хлеба, пока запрягал.

But Cash and I knew that he hadn't been home at all on those nights and he had come up out of the woods when we got to the field.

Но мы-то с Кешем знали, что в такие ночи он вообще не бывал дома и на поле к нам выходил прямо из лесу.

But we didn't tell.

И все-таки мы не рассказывали.

Summer was almost over then; we knew that when the nights began to get cool, she would be done if he wasn't.

Лето шло к концу; ночи станут холодными, и, если не он, так она скажет: шабаш.

But when fall came and the nights began to get longer, the only difference was that he would always be in bed for pa to wake him, getting him up at last in that first state of semi-idiocy like when it first started, worse than when he had stayed out all night.

Настала осень, долгие ночи, но все продолжалось, с той только разницей, что по утрам он лежал в постели, и поднимал его папа - такого же обалделого.

"She's sure a stayer," I told Cash.

- Ну и выносливая, - сказал я Кешу.

"I used to admire her, but I downright respect her now."

- Я ей удивлялся, а теперь прямо уважаю.

"It aint a woman," he said.

- Это не женщина.

"You know," I said.

- Все-то ты знаешь, - сказал я.

But he was watching me.

А он наблюдал за моим лицом.

"What is it, then?"

- Кто же тогда?

"That's what I aim to find out," he said.

- А вот это я и собираюсь узнать.

"You can trail him through the woods all night if you want to," I said.

- Можешь таскаться за ним всю ночь по лесу, если хочешь.

"I'm not."

Я не хочу.

"I aint trailing him," he said.

-Я за ним не таскаюсь, - он сказал.

"What do you call it, then?"

- А как это называется?

"I aint trailing him," he said.

-Я за ним не таскаюсь.

I dont mean it that way."

Я по-другому хочу.

And so a few nights later I heard Jewel get up and climb out the window, and then I heard Cash get up and follow him.

И вот через несколько дней я услышал, как Джул встал с постели и вылез в окно, а потом услышал, как Кеш встал и вылез за ним.

The next morning when I went to the barn, Cash was already there, the mules fed, and he was helping Dewey Dell milk.

Утром я пошел в сарай, а Кеш уже там, мулы накормлены, и он помогает Дюи Дэлл доить.

And when I saw him I knew that he knew what it was.

И когда я увидел его, я понял, что он все узнал.

Now and then I would catch him watching Jewel with a queer look, like having found out where Jewel went and what he was doing had given him something to really think about at last.

Я заметил, что он иногда странно поглядывает на Джула, как будто, узнавши, куда ходит Джул и чем занимается, он только тут и задумался всерьез.

But it was not a worried look; it was the kind of look I would see on him when I would find him doing some of Jewel's work around the house, work that pa still thought Jewel was doing and that ma thought Dewey Dell was doing.

А посматривал он без тревоги; такой взгляд я замечал у него, когда он делал за Джула какую-то работу по дому, про которую папа думал, что ее делает Джул, а мама думала, что делает Дюи Дэлл.

So I said nothing to him, believing that when he got done digesting it in his mind, he would tell me.

И я ни о чем не спросил его - надеялся, что, переваривши это, он сам мне скажет.

But he never did.

А он так и не сказал.

One morning-it was November then, five months since it started-Jewel was not in bed and he didn't join us in the field.

Однажды утром - в ноябре, через пять месяцев после того, как это началось, - Джула в постели не оказалось, и в поле он к нам не пришел.

That was the first time ma learned anything about what had been going on.

Вот тут только мама и начала понимать, что происходит.

She sent Vardaman down to find where Jewel was, and after a while she came down too.

Она послала Вардамана искать Джула, а немного погодя пришла к нам сама.

It was as though, so long as the deceit ran along quiet and monotonous, all of us let ourselves be deceived, abetting it unawares or maybe through cowardice, since all people are cowards and naturally prefer any kind of treachery because it has a bland outside.

Как будто, пока обман шел тихо-мирно, мы все позволяли себя обманывать, соучаствовали по неведению, а может, по трусости, потому что все люди трусы и всякое коварство им больше по сердцу - ведь видимость у него нежная.

But now it was like we had all-and by a kind of telepathic agreement of admitted fear-flung the whole thing back like covers on the bed and we all sitting bolt upright in our nakedness, staring at one another arid saying

А теперь мы все - будто телепатически согласившись признаться в своем страхе -сбросили с себя лукавство, словно одеяло на кровати, и сели голенькие, глядя друг на друга и говоря:

"Now is the truth.

"Вот она, правда.

He hasn't come home.

Он не пришел домой.

Something has happened to him.

С ним что-то случилось.

We let something happen to him."

И мы это допустили".

Then we saw him.

А потом увидели его.

He came up along the ditch and then turned straight across the field, riding the horse.

Он появился у канавы и повернул к нам, напрямик, через поле, - верхом.

Its mane and tail were going, as though in motion they were carrying out the splotchy pattern of its coat: he looked like he was riding on a big pinwheel, bare-hacked, with a rope bridle, and no hat on his head.

Грива и хвост у коня развевались, словно в движении они разметывали пятнистый узор шкуры; казалось, он едет на большой вертушке, с какими бегают дети, - без седла, с веревочной уздечкой и непокрытой головой.

It was a descendant of those Texas ponies Flem Snopes brought here twenty-five years ago and auctioned off for two dollars a head and nobody but old Lon Quick ever caught his and still owned some of the blood because he could never give it away.

Конь происходил от тех техасских лошадок, которых завез сюда двадцать пять лет назад Флем Снопс и распродал по два доллара за голову -поймать свою сумел только Лон Квик, но подарить потом никому уже не сумел, так что кровь ее сохранилась.

He galloped up and stopped, his heels in the horse's ribs and it dancing and swirling like the shape of its: mane and tail and the splotches of its coat had nothing whatever to do with the flesh-and-bone horse inside them, and he sat there, looking at us.

Джул подскакал к нам и остановился, сжав пятками ребра коня, а конь плясал и вертелся так, как будто форма гривы, хвоста и пятен на шкуре не имела никакого отношения к мясному и костяному содержимому; Джул сидел и смотрел на нас.

"Where did you get that horse?" pa said.

-Где ты взял лошадь? - спросил папа.

"Bought it," Jewel said.

- Купил.

"From Mr Quick."

У мистера Квика.

"Bought it?" pa said.

- Купил?

"With what?

На что?

Did you buy that thing on my word?"

Под мое слово купил?

"It was my money," Jewel said.

- На свои деньги, - сказал Джул.

"I earned it.

- Я их заработал.

You wont need to worry about it"

Можешь не волноваться.

"Jewel," ma said;

- Джул, - сказала мама.

"Jewel."

- Джул.

"It's all right," Cash said.

- Все правильно, - сказал Кеш.

"He earned the money, He cleaned up that forty acres of new ground Quick laid out last spring.

- Деньги он заработал. Расчистил шестнадцать гектаров новой земли у Квика - те, что он разметил прошлой весной.

He did it single handed, working at night by lantern.

Один работал, по ночам, с фонарем.

I saw him.

Я его видел.

So I dont reckon that horse cost anybody anything except Jewel.

Так что конь никому, кроме Джула, ничего не стоил.

I dont reckon we need worry."

По-моему, нам не из-за чего волноваться.

"Jewel," ma said.

- Джул, - сказала мама.

"Jewel . . ." Then she said: "You come right to the house and go to bed."

- Джул... - Потом она сказала: - Сейчас же иди домой и ложись спать.

"Not yet," Jewel said.

- Нет, - сказал Джул.

"I aint got time.

- Некогда.

I got to get me a saddle and bridle.

Мне еще нужно седло и уздечку.

Mr Quick says he..."

Мистер Квик сказал...

"Jewel," ma said, looking at him.

- Джул, - сказала мама, глядя на него.

I'll give-I'll give. . .give . . ." Then she began to cry.

- Я дам... я дам... дам... - И заплакала.

She cried hard, not hiding her face, standing there in her faded wrapper, looking at him and him on the horse, looking down at her, his face growing cold and a little sick looking, until he looked away quick and Cash came and touched her.

Заплакала горько, не пряча лица - стояла в линялом халате и глядела на него, а он глядел на нее с коня, и лицо у него постепенно сделалось холодным и больным, он отвел взгляд, а к маме подошел Кеш и тронул ее за руку.

"You go on to the house," Cash said.

- Иди домой, - сказал Кеш.

"This here ground is too wet for you.

- Тебе нельзя тут, земля сырая.

You go on, now."

Ну, иди.

She put her hands to her face then and after a while she went on, stumbling a little on the plow-marks. But pretty soon she straightened up and went on, She didn't look back.

Тогда она закрыла лицо руками, постояла немного и пошла, спотыкаясь о борозды. Она не оглядывалась.

When she reached the ditch she stopped and called Vardaman.

У канавы остановилась и позвала Вардамана.

He was looking at the horse, land of dancing up and down by it.

Он стоял возле коня, смотрел на него и приплясывал.

"Let me ride, Jewel," he said.

- Джул, дай прокатиться, - сказал он.

"Let me ride, Jewel."

- Джул, дай прокатиться.

Jewel looked at him, then he looked away again, holding the horse reined back.

Джул туго натягивал повод; он посмотрел на Вардамана и опять отвел взгляд.

Pa watched him, mumbling his lip.

Папа наблюдал за ним, жамкая жвачку.

"So you bought a horse," he said.

- Значит, ты купил лошадь, - сказал он.

"You went behind my back and bought a horse.

- Тайком от меня купил лошадь.

You never consulted me; you know how tight it is for us to make by, yet you bought a horse for me to feed.

Со мной не посоветовался; ты знаешь, как нам туго приходится, и купил лошадь мне на шею.

Taken the work from your flesh and blood and bought a horse with it."

Свалил работу на родных и за их счет купил лошадь.

Jewel looked at pa, his eyes paler than ever.

Джул посмотрел на папу, и глаза у него были еще светлее, чем всегда.

"He wont never eat a mouthful of yours," he said.

- Твоего он горсти не съест.

"Not a mouthful.

Горсти.

Ill kill him first.

Я его убью вперед.

Dont you never think it.

И не думай даже.

Dont you never."

Не думай.

"Let me ride, Jewel," Vardaman said.

- Джул, дай прокатиться, - сказал Вардаман.

"Let me ride, Jewel."

- Джул, дай прокатиться.

He sounded like a cricket in the grass, a little one.

- Голос, словно кузнечик в траве, маленький.

"Let me ride, Jewel."

- Джул, дай прокатиться.

That night I found ma sitting beside the bed where he was sleeping, in the dark.

В ту ночь я застал маму у его кровати.

She cried hard, maybe because she had to cry so quiet; maybe because she felt the same way about tears she did about deceit, hating herself for doing it, hating him because she had to.

Она плакала в темноте, плакала горько, может быть, потому, что приходилось плакать тихо; может быть, потому, что плакала, как обманывала - проклиная себя за это, проклиная его за то, что приходится плакать.

And then I knew that I knew.

И тогда я понял то, что понял.

I knew that as plain on that day as I knew about Dewey Dell on that day.

Понял это так же ясно, как потом другое - про Дюи Дэлл.

Tull.

ТАЛЛ

So they finally got Anse to say what he wanted to do, and him and the gal and the boy got out of the wagon.

В конце концов они заставили Анса сказать, чего он хочет, и он с дочкой и мальчиком вылез из повозки.

But even when we were on the bridge Anse kept on looking back, like he thought maybe, once he was outen the wagon, the whole thing would kind of blow Tip and he would find himself back yonder in the field again and her laying up there in the house, waiting to die and it to do all over again.

Уж мы к мосту подошли, а он все оглядывался, словно думал, что стоит ему вылезти из повозки, и все это рассеется, и он опять очутится у себя на поле, а она будет лежать и ждать смерти у себя на кровати, и все придется начинать сызнова.

"You ought to let them taken your mule," he says, and the bridge shaking and swaying under us, going down into the moiling water like it went down through to the other side of the earth, and the other end coming up outen the water like it wasn't the same bridge a-tall and that them that would walk up outen the water on that side must come from the bottom of the earth.

- Отдал бы ты им мула, - говорит он, а мост дрожит и шатается под нами, он уходит в быструю воду так, словно выйти должен на другой стороне земли, а другой конец - будто и не от этого моста, и те, кто выберется из воды на другом берегу, вылезут из глуби земной.

But it was still whole; you could tell that by the way when this end swagged, it didn't look like the other end swagged at all: just like the other trees and the bank yonder were swinging back and forth slow like on a big clock.

Но мост был цел - чувствовалось по тому, что наш конец шатался, а другой - будто бы нет: будто тот берег и деревья на нем медленно качались, как маятник больших часов.

And them logs scraping and Bumping at the sunk part and tilting end-up and shooting clean outen the water and tumbling on toward the ford and the waiting, slick, whirling, and foamy.

А бревна били и скребли по затопленной части, вставали торчком, совсем выскакивали из воды, ныряли в гладкую, пенную, стерегущую круговерть и уносились к броду.

"What good would that a done?" I says.

- А какой от него толк? - я спросил.

If your team cant find the ford and haul it across, what good would three mules or even ten mules do?"

Если твои мулы брода не найдут и не перетащат повозку, что толку в третьем муле или в десяти мулах?

"I aint asking it of you," he says. "I can always do for me and mine.

- Я у тебя не прошу, - он говорит, - я всегда сам обойдусь.

I aint asking you to risk your mule.

Я не прошу тебя рисковать мулом.

It aint your dead; I am not blaming you."

Покойница ведь не твоя; я тебя не упрекаю.

"They ought to went back and laid over until tomorrow," I says.

- Им вернуться надо и до завтра потерпеть, - я говорю.

The water was cold.

Вода была холодная.

It was thick, like slush ice.

Она была густая, как снежная слякоть.

Only it kind of lived.

Только как будто живая.

One part of you knowed it was just water, the same thing that had been running under this same bridge for a long time, yet when them logs would come spewing up outen it, you were not surprised, like they was a part of water, of the waiting and the threat.

Ты и понимал вроде, что это просто вода, та же самая, что многие годы текла под мостом, но когда она выплевывала бревна, ты не удивлялся -они как будто были частью воды, ее стерегущей угрозы.

It was like when we was across, up out of the water again and the hard earth under us, that I was surprised.

Удивился я только тогда, когда мы переправились, вышли из воды и встали на твердую землю.

It was like we hadn't expected the bridge to end on the other bank, on something tame like the hard earth again that we had tromped on before this time and knowed well.

Мы словно и не ожидали, что мост достанет до того берега, до чего-то укрощенного, до твердой земли, которую мы исходили ногами и хорошо знали.

Like it couldn't be me here, because I'd have had better sense than to done what I just done.

Неужели я мог попасть сюда? Неужели хватило глупости полезть в эту прорву?

And when I looked back and saw the other bank and saw my mule standing there where I used to be and knew that I'd have to get back there someway, I knew it couldn't be, became I just think of anything that could make me cross bridge ever even once.

А когда поглядел назад, увидел моего мула на другом берегу, где я сам стоял недавно, и подумал, что мне еще надо вернуться туда, я понял, что этого быть не могло - ни за какие коврижки я и раз не прошел бы по мосту.

Yet here I was, and the fellow that could make himself cross it twice, couldn't be met, not even if Cora told him to.

И однако - вот я где, и если кто может пройти по мосту второй раз, то кто-то другой, а не я - даже если Кора прикажет.

It was that boy.

И все из-за мальчонки.

I said

Я сказал:

"Here; you better take a holt of my hand" and he waited and held to me.

"А ну дай мне руку" - и он дождался меня и дал.

I be dam if it wasn't Wee he come back and got me? like he -was saying They wont nothing hurt you; Like he was saying about a fine place he knowed, where Christmas come twice with Thanksgiving and lasts on through the winter and the spring and the summer, had all just stayed with him I'd be all right too.

Да нет, черт возьми: получилось, что будто бы вернулся за мной; будто сказал: невредимым пройдешь. Будто рассказывал про чудесное место - там что ни день, то праздник, и зимой, и летом, и весной, и если за него буду держаться, тоже не пропаду.

When I looked back at my mule it was like he was one of these here spy-glasses and I could look at him standing there and see all the broad land and my house sweated outen it like was the more the sweaty the broader the land; the more the sweat, the tighter the house because it would take a tight house for Cora, to hold Cora like a jar of milk in the spring; you've got to have a tight jar oaf you'll need a powerful spring, so if you have a big spring, why dies, you have the incentive to have tight, wellmade jars, because it is your milk, soar or not, because you would lather have milk that will sour than to have milk that wont, because you are a man.

Я посмотрел на мула, словно в подзорную трубу посмотрел: я увидел через мула весь простор земли и посредине мой дом, взошедший на поте -словно чем больше пота, тем просторней земля; чем больше пота, тем крепче дом, потому что крепкий нужен дом для Коры, иначе не удержит Кору - как кувшин молока в студеном роднике: крепкий имей кувшин или же нужен сильный родник, ну а коли родник большой, так есть для чего заводить крепкие, надежные кувшины -потому что молоко-то - твое, хоть кислое, хоть какое, потому что молоко, которое может скиснуть, интересней того, которое не киснет, потому что ты - мужчина.

And him holding to my hand, his hand that hot and confident; so that I was like to say: Look-a-here.

Он держал меня за руку, а рука у него горячая и уверенная, так что хотелось сказать: Смотри-ка.

Cant you see that mule yonder?

Видишь вон там мула?

He never had no business over here, so he never come, not being nothing but a mule.

Ему здесь делать было нечего, вот он и не пошел, ведь он мул всего-навсего.

Because a fellow can see ever now and then that children have more sense than him.

Человек иногда понимает, что у детей больше разума, чем у него.

But he dont like to admit it to them until they have beards.

Но он им в этом не признается, пока у них не отрастет борода.

After they have a beard, they are too busy because they dont know it they'll ever quite make it back to where they were in sense before they was haired, so you dont mind admitting then to folks that are worrying about the same thing that aint worth the worry that you are yourself.

Когда борода отросла, они чересчур озабоченные, потому что не знают, смогут ли вернуться туда, где у них разум был, а бороды не было; тут-то тебе нетрудно признаться людям, так же беспокоящимся о том, о чем беспокоиться не стоит, что ты - это ты.

Then we was over and we stood there, looking at Cash turning the wagon around.

И вот перешли мы, стоим и смотрим, как Кеш разворачивает повозку.

We watched them drive back down the road to where the trail tamed oil into the bottom.

Видим, как он едет по дороге назад, к тому месту, где от дороги к броду отходит колея.

After a while the wagon was out of sight.

Скоро повозка скрылась из виду.

"We better get on down to the ford and git ready to help," I said.

- Надо пойти к броду, помочь если что, - я сказал.

"I give her my word," Anse says.

- Я дал ей слово, - говорит Анс.

"It is sacred on me.

Для меня оно свято.

I know you begrudge it, but she will bless you in heaven."

Я знаю, ты недоволен, но она благословит тебя на небесах.

"Well, they got to finish circumventing the land before they can dare the water," I said.

- Ладно, - говорю, - им сперва надо сушу обогнуть, чтобы в воду броситься.

"Come on."

Пошли.

"It's the turning back," he said.

- Возвращаются, - говорит он.

"It aint no luck in turning back."

- Плохая примета - возвращаться.

He was standing there, humped, mournful, looking at the empty road beyond the swagging and swaying bridge.

Сгорбленный и печальный, он стоял и смотрел на пустую дорогу, а перед ним дрожал и шатался мост.

And that gal, too, with the lunch basket on one arm and that package under the other.

И девушка стояла - через одну руку корзинка с едой, под другой - прижатый к боку сверток.

Just going to town.

В город собрались.

Bent on it.

Решили бесповоротно.

They would risk the fire and the earth and the water and all just to eat a sack of bananas.

Сквозь огонь и воду пройдут, чтобы съесть пакет бананов.

"You ought to laid over a day," I said.

- Надо было день потерпеть, - я сказал.

It would a fell some by morning.

- К утру бы немного спала.

It mought not a rained tonight.

Может, ночью дождя не будет.

And it cant get no higher."

А выше ей подниматься некуда.

"I give my promise," he says.

- Я обещание дал, - говорит он.

"She is counting on it."

- Она надеется.

Darl.

ДАРЛ

Before us the thick dark current runs.

Темный, густой поток бежит перед нами.

It talks up to us in a murmur become ceaseless and myriad, the yellow surface dimpled monstrously into fading swirls travelling along the surface for an instant, silent, impermanent and profoundly significant, as though just beneath the surface something huge and alive waked for a moment of lazy alertness out of and into light slumber again.

Неумолчным тысячеголосым шепотом разговаривает с нами; желтая гладь - в жутких рябинах недолговечных водоворотов; немо и многозначительно они сплывают по течению и пропадают, словно под самой поверхностью что-то громадное и живое лениво пробудилось на миг и снова погрузилось в чуткий сон.

It clucks and murmurs among the spokes and about the mules' knees, yellow, skummed with flotsam and with thick soiled gouts of foam as though it had sweat, lathering, like a driven horse.

Он хлюпает и бормочет среди спиц и в коленях у мулов. Покрытый жирными косами пены как потный, взмыленный конь.

Through the undergrowth it goes with a plaintive sound, a musing sound; in it the unwinded cane and saplings lean as before a little gale, swaying without reflections as though suspended on invisible wires from the branches overhead.

Сквозь кустарник проходит с жалобным звуком, задумчивым звуком; тростник и молодая поросль гнутся в нем, как от маленькой бури, они лишены отражений и колышутся, словно подвешенные на невидимой проволоке и сучьями наверху.

Above the ceaseless surface they stand-trees, cane, vines-rootless, severed from the earth, spectral above a scene of immense yet circumscribed desolation filled with the voice of the waste and mournful water.

И стоят над неугомонной водой деревья, тростник, лозы без корней, отрезанные от почвы, -призраками среди громадной, но не бескрайней пустыни, оглашаемой ропотом напрасной, печальной воды.

Cash and I sit in the wagon; Jewel sits the horse at the off rear wheel.

Мы с Кешем сидим в повозке; Джул - на коне у правого заднего колеса.

The horse is trembling, its eye rolling wild and baby-blue in its long pink face, its breathing stertorous like groaning.

С длинной розовой морды коня дико смотрит младенчески-голубой глаз, а конь дрожит и дышит хрипло, будто стонет.

He sits erect, poised, looking quietly and steadily and quickly this way and that, his face calm, a little pale, alert.

Джул подобрался в седле, молчит, твердо и быстро поглядывает по сторонам, и лицо у него спокойное, бледноватое, настороженное.

Cash's face is also gravely composed; he and I look at one another with long probing looks, looks that plunge unimpeded through one another's eyes and into the ultimate secret place where for an instant Cash and Darl crouch flagrant and unabashed in all the old terror and the old foreboding, alert and secret and without shame.

У Кеша тоже серьезный, сосредоточенный вид; мы с ним обмениваемся долгими испытующими взглядами, и они беспрепятственно проникают сквозь глаза в ту сокровенную глубь, где сейчас Кеш и Дарл бесстыдно и настороженно пригнулись в первобытном ужасе и первобытном предчувствии беды.

When we speak our voices are quiet, detached.

Но вот мы заговорили, и голоса наши спокойны и бесстрастны.

"I reckon we're still in the road, all right."

- Похоже, что мы еще на дороге.

"Tull taken and cut them two big whiteoaks.

- Талл додумался спилить здесь два дуба.

I heard tell how at high water in the old days they used to line up the ford by them trees."

Я слышал, раньше в паводок по этим деревьям брод находили.

"I reckon he did that two years ago when he was logging down here.

- Два года назад он здесь лес валил, тогда, наверно, и спилил дубы.

I reckon he never thought that anybody would ever use this ford again."

Не думал, верно, что брод еще кому-нибудь понадобится.

"I reckon not.

- Наверно.

Yes, it must have been then.

Тогда, должно быть, и спилил.

He cut a sight of timber outen here then.

Он тут порядком заготовил леса.

Payed off that mortgage with it, I hear tell."

По закладной им расплатился, я слышал.

"Yes. Yes, I reckon so.

- Да, наверно, так.

I reckon Vernon could have done that."

Наверно, он спилил.

"That's a fact.

- Точно он.

Most folks that logs in this here country, they need a durn good farm to support the sawmill.

Кто лесом у нас пробавляется, им, чтобы лесопилку кормить, крепкая ферма нужна в подспорье.

Or maybe a store.

Или же лавка.

But I reckon Vernon could."

Но с Вернона станется.

"I reckon so.

- Могло статься.

He's a sight."

Чудной.

"Ay.

-Да.

Vernon is.

Это есть.

Yes, it must still be here.

Ага, здесь она наверно.

He never would have got that timber out of here if he hadn't cleaned out that old road.

Если бы старую дорогу не расчистил, нипочем бы лес не вывез.

I reckon we are still on it."

Кажись, мы на ней.

He looks about quietly, at the position of the trees, leaning this way and that, looking back along the floorless road shaped vaguely high in air by the position of the lopped and felled trees, as if the road too had been soaked free of earth and floated upward, to leave in its spectral tracing a monument to a still more profound desolation than this above which we now sit, talking quietly of old security and old trivial things.

- Он молча оглядывает расположение деревьев, наклонившихся в разные стороны, смотрит назад, на дорогу без полотна, смутно намеченную в воздухе сваленными голыми стволами, - словно и дорога отмокла от земли, всплыла, запечатлев в своем призрачном очерке память о разорении еще более основательном, чем то, которое мы наблюдаем сейчас с повозки, тихо разговаривая о былой исправности, о былых мелочах.

Jewel looks at him, then at me, then his face turns in in that quiet; constant, questing about the scene, the horse trembling quietly and steadily between his knees.

Джул смотрит на него, потом на меня, потом обводит спокойным пытливым взглядом окрестность, а конь тихо дрожит у него между коленями.

"He could go on ahead slow and sort of feel it out," I say.

- Он может потихоньку проехать вперед и разведать дорогу, - говорю я.

"Yes," Cash says, not looking at me.

- Да, - отвечает Кеш, не глядя на меня.

His face is in profile as he looks forward where Jewel has moved on ahead.

Лицо его повернуто: Джул уже впереди, и Кеш смотрит ему в спину.

"He cant miss the river," I say.

- Мимо реки не проедет, - говорю я.

"He couldn't miss seeing it fifty yards ahead."

- За пятьдесят шагов ее увидит.

Cash does not look at me, his face in profile,

Кеш не смотрит на меня, его лицо повернуто в профиль.

"If I'd just suspicioned it, I could a come down last week and taken a sight on it."

- Если б знать, я бы на прошлой неделе приехал, все обглядел.

"The bridge was up then," I say.

- Тогда мост был, - говорю я.

He does not look at me.

Он на меня не смотрит.

"Whitfield crossed it a-horseback."

- Уитфилд проехал по нему верхом.

Jewel looks at us again, his expression sober and alert and subdued.

Джул снова смотрит на нас, и выражение лица у него серьезное, внимательное, послушное.

His voice is quiet.

Голос тих:

"What you want me to do?"

- Что мне надо делать?

"I ought to come down last week and taken a sight on it," Cash says.

- Приехал бы на прошлой неделе и все обглядел, -говорит Кеш.

"We couldn't have known," I say.

- Откуда же мы знали, - говорю я.

"There wasn't any way for us to know."

- Не могли мы этого знать.

"I'll ride on ahead," Jewel says.

- Я поеду вперед, - говорит Джул.

"You can follow where I am."

- Вы двигайтесь за мной.

He lifts the horse.

Он подбадривает коня.

It shrinks, bowed; he leans to it, speaking to it, lifting it forward almost bodily, it setting its feet down with gingerly splashings, trembling, breathing harshly.

Конь съежился, повесил голову; Джул наклоняется к нему, что-то говорит и, кажется, силком посылает вперед; конь дрожит, шумно дышит и шатко переставляет ноги, расплескивая воду.

He speaks to it, murmurs to it.

Джул разговаривает с ним, шепчется:

"Go on," he says.

- Иди.

"I aint going to let nothing hurt you.

Я тебе плохого не сделаю.

Go on, now."

Ну, иди.

"Jewel," Cash says.

- Джул, - говорит Кеш.

Jewel does not look back.

Джул не оглядывается.

He lifts the horse on.

Он подбадривает коня.

"He can swim," I say.

- Он умеет плавать, - говорю я.

"If he'll just give the horse time, anyhow . . ."

- Если не будет коня торопить...

When he was born, he had a bad time of it Ma would sit in the lamp-light, holding him on a pillow on her lap.

Он родился слабенький. Мама, бывало, сидит при лампе и держит его на подушке, на коленях.

We would wake and find her so.

Проснемся, она сидит.

There would be no sound from them.

И оба - ни звука.

"That pillow was longer than him," Cash says.

- Подушка длиннее его была, - говорит Кеш.

He is leaning a little forward,

Он чуть наклонился вперед.

"I ought to come down last week and sighted.

- Что бы мне съездить на прошлой неделе и поглядеть.

I ought to done it."

Надо было.

"That's right," I say.

- Правда, - говорю я.

"Neither his feet nor his head would reach the end of it.

- Ни ногами, ни головой не доставал до краев.

You couldn't have known." I say.

Да разве ж ты знал?

"I ought to done it," he says.

- Надо было съездить.

He lifts the reins.

- Он подбирает вожжи.

The mules move, into the traces; the wheels murmur alive in the water.

Мулы тронулись, натянули постромки; ожили колеса, залопотали в воде.

He looks back and down at Addie.

Он оборачивается и смотрит сверху на Адди.

"It aint on a balance," he says.

- Равновесия нет.

At last the trees open; against the open river Jewel sits the horse, half turned, it belly deep now.

Наконец деревья расступаются; распахнулась река, перед ней, полуобернувшись на коне, сидит Джул, а конь по брюхо в воде.

Across the river we can see Vernon and pa and Vardaman and Dewey Dell Vernon is waving at us, waving us further down stream.

За рекой мы видим Вернона, папу с Вардаманом и Дюи Дэлл. Вернон машет нам, показывает вниз по течению.

"We are too high up," Cash says.

- Выше брода заехали, - говорит Кеш.

Vernon is shouting too, but we cannot make out what he says for tie noise of the water.

Вернон еще и кричит, но мы не можем расслышать слова из-за шума воды.

It runs steady and deep now, tin-broken, without sense of motion until a log comes along, turning slowly.

Тут глубоко, течение ровное, спокойное, и его не ощущаешь даже, пока не появится, медленно вращаясь, бревно.

"Watch it," Cash says.

- Следи за ним, - говорит Кеш.

We watch it and see it falter and hang for a moment, the current building up behind it in a thick wave, submerging it for an instant before it shoots up and tumbles on.

Мы следим: оно будто споткнулось, замерло на секунду, вода вспухает позади него густой волной, накрывает его, потом оно вдруг выскакивает и несется дальше.

"There it is," I say.

- Там, - говорю я.

"Ay," Cash says.

-Да.

It's there."

Там.

We look at Vernon again.

Мы опять смотрим на Вернона.

He is now flapping his arms up and down.

Теперь он машет руками по-птичьи.

We move on downstream, slowly and carefully, watching Vernon.

Медленно и осторожно мы спускаемся вдоль реки и наблюдаем за Верноном.

He drops his hands.

Он уронил руки.

"This is the place," Cash says.

- Здесь брод, - говорит Кеш.

"Well, goddamn it, let's get across, then," Jewel says, He moves the horse on.

- Ну так поехали, черт возьми, - говорит Джул и трогается.

"You wait," Cash says.

- Постой, - говорит Кеш.

Jewel stops again.

Джул остановился.

"Well, by God-" he says.

- Какого еще черта...

Cash looks at the water, then he looks back at Addie.

Кеш смотрит на воду, потом опять на Адди.

"It aint on a balance," he says.

- Равновесия нет.

"Then go on back to the goddamn bridge and walk across," Jewel says.

- Тогда идите к чертям на мост и пешком перебирайтесь, - говорит Джул.

"You and Darl both.

- Оба, с Дарлом.

Let me on that wagon."

Вместо вас сяду.

Cash does not pay him any attention.

Кеш не обращает на него никакого внимания.

It aint on a balance," he says.

- Равновесия нет, - говорит он.

"Yes, sir.

- Вот что.

We got to watch it."

Надо за ним следить.

"Watch it, hell," Jewel says.

- Чего там следить, - говорит Джул.

"You get out of that wagon and let me have it.

- Слезайте, я сяду.

By God, if you're afraid to drive it over . . ." His eyes are pale as two bleached chips in his face.

Боишься ехать, так... - Глаза у него белые, как две стружки.

Cash is looking at him.

Кеш смотрит на него.

"We'll get it over," he says.

- Переедем, - говорит он.

"I tell you what you do.

- Слушай, что надо делать.

You ride on back and walk across the bridge and come down the other bank and meet us with the rope.

Ехай обратно, перейди по мосту, спустись тем берегом и встречай нас с веревкой.

Vernon'll take your horse home with him and keep it till we get back."

Вернон заберет твоего коня домой и подержит, пока не вернемся.

"You go to hell," Jewel says.

- Иди ты к лешему, - говорит Джул.

"You take the rope and come down the bank and be ready with it," Cash says.

- Возьми веревку, спустись тем берегом и жди.

"Three cant do no more than two can-one to drive and one to steady it."

Тут от троих не больше толку, чем от двоих - один правит, другой это вот придерживает.

"Goddamn you," Jewel says.

- Да ну тебя к черту.

"Let Jewel take the end of the rope and cross upstream of us and brace it," I say.

- Пускай Джул возьмет конец веревки, идет выше нас и натягивает, - говорю я.

"Will you do that, Jewel?"

- Сделаешь, Джул?

Jewel watches me, hard.

Джул пристально смотрит на меня.

He looks quick at Cash, then back at me, his eyes alert and hard.

Взглянул на Кеша и снова на меня - глаза внимательные и строгие.

"I dont give a damn.

- Мне - один черт.

Just so we do something.

Лишь бы делать.

Setting here, not lifting a goddamn hand ..."

Расселись здесь, только воду в ступе толчем...

"Let's do that, Cash," I say.

- Кеш, давай, а? - говорю я.

"I reckon we'll have to," Cash says.

- Придется, пожалуй, - говорит Кеш.

The river itself is not a hundred yards across, and pa and Vernon and Vardaman and Dewey Dell are the only things in sight not of that single monotony of desolation leaning with, that terrific quality a little from right to left, as though we had reached the place where the motion of the wasted world accelerates just before the final precipice.

Сама река в ширину - шагов сто, и, кроме папы, Вардамана и Дюи Дэлл, ничто не нарушает однообразия пустыни, почти незаметно, но жутко накренившейся справа налево - словно мы достигли места, где опустошенный мир ускоряет свой бег к последней бездне.

Yet they appear dwarfed.

А фигурки их - крохотные.

It is as though the space between us were time: an irrevocable quality.

Словно разделяет нас с ними уже не пространство, а время - и в этом есть безвозвратность.

It is as though time, no longer running straight before us in a diminishing line, now runs parallel between us like a looping string, tie distance being the doubling accretion of the thread and not the interval between.

Словно время не уходит от нас сужающейся чертой, а пролегло между ними и нами, сложившись вдвое, петлей, как веревка, и разделяет нас не промежуток между двумя ветвями, а вся их удвоенная длина.

The mules stand, their fore quarters already sloped a little, their romps high.

Мулы уже стоят, наклонясь: плечи ниже крупов.

They too are breathing now with a deep groaning sound; looking back once, their gaze sweeps across us with in their eyes a wild, sad, profound and despairing quality as though they had already seen in the thick water the shape of the disaster which they could not speak and we could not see.

Они тоже не дышат, а будто стонут; оглянулись, скользнули по нас взглядом, диким, печальным, глубоким и полным отчаяния, будто в густой воде они прозревают несчастье, но не могут сказать - а мы его не видим.

Cash turns back into the wagon.

Кеш перегнулся назад.

He lays his hands flat on Addie, rocking her a little.

Положил ладонь на Адди и пробует качнуть.

His face is calm, down-sloped, calculant, concerned. He lifts his box of tools and wedges it forward tinder the seat; together we shove Addie forward, wedging her between the tools and the wagon bed.

Опущенное лицо его спокойно и озабочено, он что-то прикидывает, потом берет ящик с инструментами и сдвигает вперед, загоняет под сиденье; вдвоем мы сдвигаем вперед и Адди, заклиниваем ее между инструментами и дном повозки.

Then he looks at me.

Потом он поворачивается ко мне.

"No," I say.

- Нет, - говорю я.

"I reckon I'll stay.

- Лучше останусь.

Might take both of us."

Один можешь не управиться.

From the tool box he takes his coiled rope and carries the end twice around the seat stanchion and passes the end to me without tying it.

Из ящика с инструментами он достает свернутую веревку, дважды обводит ее вокруг стойки сиденья и, не завязав, дает конец мне.

The other end he pays out to Jewel, who takes a turn about his saddle horn.

Длинный конец стравливает Джулу, и Джул захлестывает его за луку седла.

He must force the horse down into the current.

Он должен загнать коня в реку.

It moves, highkneed, archnecked, boring and chafing.

Конь идет, высоко поднимая колени, выгнув шею, нервничает.

Jewel sits lightly forward, his knees lifted a little; again his swift alert calm gaze sweeps upon us and on.

Джул чуть подался вперед и приподнял колени; снова его быстрый, внимательный, спокойный взгляд скользнул по нам и по окрестности.

He lowers the horse into the stream, speaking to it in a soothing murmur.

Он направил коня в поток и успокаивает его тихим голосом.

The horse slips, goes under to the saddle, surges to its feet again, the current building up against Jewel's thighs.

Конь поскользнулся, ушел в воду до седла, но поднялся на ноги; вода достигает Джулу до бедер.

"Watch yourself," Cash says.

- Аккуратней, - говорит Кеш.

"I'm on it now," Jewel says.

-Я на перекате, - говорит Джул.

"You can come ahead now."

- Трогай.

Cash takes the reins and lowers the team carefully and skillfully into the stream.

Кеш подобрал вожжи и умело, осторожно направляет мулов в реку.

I felt the current take us and I knew we were on the ford by that reason, since it was only by means of that slipping contact that we could tell that we were in motion at all.

Я ощутил хватку течения и понял, что мы на броде; только по этой скользящей тяге и можно было определить, что мы вообще движемся.

What had once been a -flat surface was now a succession of troughs and hillocks lifting and falling about us, shoving at us, teasing at us with light lazy touches in the vain instants of solidity underfoot.

То, что казалось плоской поверхностью, стало чередой гребней и впадин, колыхалось вокруг нас, толкало нас, дразнило, легко и лениво трогая в мгновения обманчивой прочности под ногами.

Cash looked back at me, and then I knew that we were gone.

Кеш оглянулся на меня, и тогда я понял, что мы пропали.

But I did not realise the reason for the rope until I saw the log.

Но сам не знал, зачем нужна веревка, пока не увидел бревно.

It surged up out of the water and stood for an instant upright upon that surging and heaving desolation like Christ.

Оно вынырнуло и на миг стало стоймя над вздыбленными водами, как Христос.

Get out and let the current take you down to the bend, Cash said.

Вылазь, тебя отнесет к излучине, сказал Кеш.

You can make it all right.

Выберешься.

No, I said, I'd get just as wet that way as this

Нет, сказал я, что там, что здесь, одинаково промокну.

The log appears suddenly between two hills, as if it had rocketed suddenly from the bottom of the river.

Бревно вдруг выскакивает между двух волн, словно выстрелило со дна реки.

Upon the end of it a long gout of foam hangs like the beard of an old man or a goat.

На конце его, как стариковская или козлиная борода, - длинный клок пены.

When Cash speaks to me I know that he has been watching it all the time, watching it and watching Jewel ten feet ahead of us.

Когда Кеш заговорил со мной, я понял, что он следил за бревном все время, - следил за бревном и следил за Джулом, который впереди нас шага на три.

"Let the rope go," he says.

- Пусти веревку, - говорит Кеш.

With his other hand he reaches down and reeves the two turns from the stanchion.

Он отпускает свободную руку и в два оборота отматывает веревку от стойки.

"Ride on, Jewel," he says; "see if you can pull us ahead of the log."

- Вперед, Джул, попробуй протащить нас раньше бревна.

Jewel shouts at the horse; again he appears to lift it bodily between his knees.

Джул кричит на коня; снова он будто посылает его коленями.

He is just above the top of the ford and the horse has a purchase of some sort for it surges forward, shining wetly half out of water, crashing on in a succession of lunges.

Конь сейчас на самом гребне переката, какая-то опора у него есть: влажно лоснясь над водой, он бросается вперед и с плеском делает несколько прыжков.

It moves unbelievably fast; by that token Jewel realises at last that the rope is free, for I can see him sawing back on the reins, his head turned, as the log rears in a long sluggish lunge between us, bearing down upon the team.

Он движется с неправдоподобной быстротой: по этому Джул наконец догадывается, что веревка отпущена; вижу, как он натянул поводья, повернув к нам лицо, а бревно тяжелым броском вдвигается между нами, наплывает на мулов.

They see it too; for a moment they also shine black out of water.

Они тоже его видят: лоснящиеся их бока тоже на миг появились над водой.

Then the downstream one vanishes, dragging the other with him; the wagon sheers crosswise, poised on the crest of the ford as the log strikes it, tilting it up and on.

Потом нижний исчезает и утаскивает за собой второго; повозку разворачивает наискось, но она еще держится на перекате; бревно ударяет в повозку и накреняет ее, задирает ей передок.

Cash is half turned, the reins running taut from his hand and disappearing into the water, the other hand reached back upon Addie, holding her jammed over against the high side of the wagon.

Кеш сидит полуобернувшись, одной рукой туго натягивает вожжи, а другой прижимает Адди к высокому борту повозки.

"Jump clear," he says quietly.

- Прыгай, - спокойно говорит он.

"Stay away from the team and dont try to fight it.

- Мулов сторонись, иди по течению.

It'll swing you into the bend all right."

Тебя вынесет на излучине.

"You come too," I say.

- И ты прыгай, - говорю я.

Vernon and Vardaman are running along the bank, pa and Dewey Dell stand watching us, Dewey Dell with the basket and the package in her arms.

Вернон с Вардаманом бегут вдоль берега, папа и Дюи Дэлл стоят и смотрят на нас, у Дюи Дэлл в руках корзина и сверток.

Jewel is trying to fight the horse back.

Джул старается повернуть коня.

The head of one mule appears, its eyes wide; it looks back at us for an instant, making a sound almost human.

Появляется голова одного мула с широко раскрытыми глазами; он глядит на нас и издает почти человеческий звук.

The head vanishes again.

Голова его опять исчезает.

"Back, Jewel," Cash shouts.

- Назад, Джул, - кричит Кеш.

"Back, Jewel."

- Назад.

For another instant I see him leaning to the tilting wagon, his arm braced back against Addie and his tools; I see the bearded head of the rearing log strike up again, and beyond it Jewel holding the horse upreared, its head wrenched around, hammering its head with his fist.

Еще мгновение я вижу, как он нагнулся в накренившейся повозке, обхватив рукой Адди и свои инструменты; вижу, как бородатая голова бревна снова ударяет в повозку; а Джул вздергивает коня, голова у коня завернута назад, и он бьет по голове кулаком.

I jump from the wagon on the downstream side.

Я спрыгиваю по течению.

Between two hills I see the mules once more.

Между двумя волнами еще раз вижу мулов.

They roll up out of the water in succession, turning completely over, their legs stiffly extended as when they had lost contact with the earth.

Они по очереди показываются из воды, перекатываются кверху брюхом, и ноги у обоих жестко вытянуты, как в ту минуту, когда из-под них ушла земля.

Vardaman.

ВАРДАМАН

Cash tried but she fell off and Darl jumped going under he went under and Cash hollering to catch her and I hollering running and hollering and Dewey Dell hollering at me Vardaman you Vardaman you Vardaman and Vernon passed me because he was seeing her come up and she jumped into the water again and Darl hadn't caught her yet

Кеш старался но она выпала и Дарл прыгнул в воду ушел под воду Кеш кричал Лови и я кричал бежал и кричал и Дюи Дэлл кричала мне Вардаман вардаман вардаман а Вернон обогнал меня он видел что она всплыла а она опять нырнула в воду и Дарл никак не мог ее поймать.

He came up to see and I hollering catch her Darl catch her and he didn't come back because she was too heavy he had to go on catching at her and I hollering catch her darl catch her darl because in the water she could go faster than a man and Darl had to grabble for her so I knew he could catch her because he is the best grabbler even with the mules in the way again they dived up rolling their feet stiff rolling down again and their backs up now and Darl had to again because in the water she could go faster than a man or woman and I passed Vernon and be wouldn't get in the water and help Darl he wouldn't grabble for her with Darl he knew but he wouldn't help

Он вынырнул чтобы оглядеться я кричу лови ее Дарл лови и он не показывался потому что она тяжелая а надо было ловить ее я кричал лови ее дарл лови ее дарл потому что в воде она плывет быстрее человека и Дарлу надо было ловить ее я знал что он может поймать потому что он самый лучший ловильщик хотя мулы были у него на пути они вынырнули выкатились прямыми ногами вверх покатились дальше спинами вверх и Дарлу пришлось снова потому что в воде она плывет быстрее людей и я обогнал Вернона а он не полез в воде помогать Дарлу он знал что с Дарлом поймал бы ее но не захотел помогать.

The mules dived up again diving their legs stiff their stiff legs rolling slow and then Darl again and I hollering catch her darl catch her head her into the bank darl and Vernon wouldn't help and then Darl dodged past the mules where he could he had her under the water coming in to the bank coming in slow because in the water she fought to stay under the water but Darl is strong and he was coming in slow and so I knew he had her because he came slow and I ran down into the water to help and I couldn't stop hollering because Darl was strong and steady holding her under the water even if she did fight he would not let her go he was seeing me and he would hold her and it was all right now it was all right now it was all right

Мулы опять вынырнули прямыми ногами вверх и ноги медленно легли на воду потом опять Дарл и я кричал лови ее дарл лови ее тяни к берегу дарл а Вернон не хотел помогать а потом Дарл увернулся от мулов и поймал ее под водой и пошел к берегу шел медленно потому что она боролась в воде хотела остаться под водой но Дарл сильный он шел медленно я знал что он держит ее потому что он шел медленно и я забежал в воду помочь а сам кричу потому что Дарл был сильный и крепко держал ее под водой хотя она боролась он ее не отпускал он

Then he comes up out of the water.

Потом он выходит из воды.

He comes a long way up slow before his hands do but he's got to have her got to so I can bear it.

Идет долго и медленно рук еще не видно но она должна быть у него должна быть иначе я не вынесу.

Then his hands come up and all of him above the water.

Потом показываются его руки и весь он над водой.

I cant stop.

Я не могу перестать.

I have not got "time to try.

Мне некогда заставить себя.

I will try to when I can but his hands came empty out of the water emptying the water emptying away

Я заставлю когда смогу но он выходит из воды с пустыми руками вода с них льется вода.

"Where is ma, Darl?" I said.

-Где мама, Дарл?

"You never got her.

Ты не поймал ее.

You knew she is a fish but you let her get away.

Ты знал, что она рыба, и дал ей уплыть.

You never got her. Darl.

Ты не поймал ее, Дарл.

Darl.

Дарл.

Darl."

Дарл.

I began to run along the bank, watching the mules dive up slow again and then down again.

- Я снова побежал по берегу и увидел, что мулы медленно всплыли и опять ушли под воду.

Tull.

ТАЛЛ

When I told Cora how Darl jumped out of the wagon and left Cash sitting there trying to save it and the wagon turning over, and Jewel that was almost to the hank fighting that horse back where it had more sense than to go, she says

Рассказал я Коре, как Дарл спрыгнул с повозки, а Кеш остался и старался ее спасти, и повозка стала опрокидываться, как Джул почти уже у берега стал заворачивать коня назад, но конь не хотел, на это у него ума хватало, - а она говорит:

"And you're one of the folks that says Darl is the queer one, the one that aint bright; and him the only one of them that had sense enough to get off that wagon.

- И ты еще твердил заодно с другими, что Дарл у них чудной, что Дарл простоватый, а у него-то как раз хватило ума соскочить с повозки.

I notice Anse was too smart to been on it a-tall."

Анс, между прочим, еще смекалистее - вовсе на нее не сел.

"He couldn't a done no good, if he'd been there," I said.

- Ну, сел бы он - что пользы-то? - я говорю.

"They was going about it right and they would have made it if it hadn't a been for that log."

- У них все ладно шло, и переправились бы, если б не бревно.

"Log, fiddlesticks," Cora said.

- Бревно. Чепуха.

"It was the hand of God."

Это рука Божья.

"Then how can you say it was foolish?" I said.

- Тогда почему глупостью это называешь? - я спрашиваю.

"Nobody cant guard against the hand of God.

- От руки Божьей никто не охранится.

It would be sacrilege to try to."

Да и охраняться - святотатство.

"Then why dare it?" Cora says.

- А против нее зачем переть? - спрашивает Кора.

"Tell me that."

- Ты мне вот что объясни.

"Anse didn't." I said.

- Анс и не пер.

"That's just what you faulted him for."

И ты же его за это упрекаешь.

"His place was there," Cora said.

- Ему там полагалось быть, - Кора отвечает.

"If he had been a man, he would a been there instead of making his sons do what he dursn't."

- Был бы мужчиной, там бы сидел, не взвалил бы на сыновей, чего сам боялся.

"I dont know what you want, then," I said.

- Не пойму, чего тебе все-таки надо.

"One breath you say they was daring the hand of God to try it, and the next breath you jump on Anse because he wasn't with them."

То говоришь, против воли Божьей поперли, то Анса ругаешь, что с ними не сел.

Then she begun to sing again, working at the washtub, with that singing look in her face like she had done give up folks and all their foolishness and had done went on ahead of them, marching up the sky, singing.

Тогда она опять запела, нагнувшись над корытом, и лицо у нее сделалось такое певческое, словно она поставила крест на людях и глупости людской и пошла себе дальше, - с песнями шагает в небо.

The wagon hung for a long time while the current built up under it, shoving it off the ford, and Cash leaning more and more, trying to keep the coffin braced so it wouldn't slip down and finish tilting the wagon over.

Повозка там долго еще держалась, река набухала за ней, ссовывала ее с брода, а Кеш клонился все ниже и ниже, старался удержать гроб, чтобы он не сковырнулся набок и не завалил повозку.

Soon as the wagon got tilted good, to where the current could finish it, the log went on.

Когда повозка наклонилась как следует и река уже могла прикончить ее, бревно поплыло дальше.

It headed around the wagon and went on good as a swimming man could have done.

Оно обогнуло повозку и пошло вниз, да ходко так, что твой пловец.

It was like it had been sent there to do a job and done it and went on.

Как будто было послано сюда для дела и, сделавши дело, поплыло дальше.

When the mules finally kicked loose, it looked for a minute hike maybe Cash would get the wagon back, It looked like him and the wagon wasn't moving at all, and just Jewel fighting that horse back to the wagon.

Когда мулы оторвались, я подумал, что Кеш сумеет удержать повозку. Казалось, он и повозка совсем не двигаются, а только Джул воюет с конем, чтобы вернуть его к повозке.

Then that boy passed me, running and hollering at Darl and the gal trying to catch him, and then I see the mules come rolling slow up out of the water, their legs spraddled stiff like they had balked upside down, and roll on into the water again.

Потом мимо меня пробежал мальчонка, он кричал Дарлу, и за ним гналась сестра, а потом я увидел, как мулы медленно прокатились по воде, растопыря прямые ноги, словно еще упирались вверх ногами, и снова скатились под воду.

Then the wagon tilted over and then it and Jewel and the horse was all mixed up together.

Потом повозка опрокинулась, а потом она, и Джул, и конь - все смешалось вместе.

Cash went outen sight, still holding the coffin braced, and then I couldn't tell anything for the horse lunging and splashing.

Кеш, вцепившись в гроб, скрылся в воде, а конь так бился и плескался, что я уже ничего не мог разглядеть.

I thought that Cash had give up then and was swimming for it and I was yelling at Jewel to come on back and then all of a sudden him and the horse went under too and I thought they was all going.

Я подумал, что Кеш бросил гроб, сам спасается, и стал кричать Джулу, чтобы он вернулся, но вдруг он вместе с конем тоже ушел под воду, и я подумал, что всех теперь утянет.

I knew that the horse had got dragged off the ford too, and with that wild drowning horse and that wagon and that loose box, it was going to be pretty bad, and there I was, standing knee-deep in the water, yelling at Anse behind me:

Я понял, что коня тоже снесло с брода и хорошего ждать нечего: конь тонет, бьется, повозка перевернута, гроб невесть где, - и не успел я опомниться, как сам стою по колено в воде и кричу назад Ансу:

"See what you done now?

"Видишь, что ты наделал?

See what you done now?"

Видишь, что ты наделал?"

The horse come up again.

Конь показался.

It was headed for the hank now, throwing its head up, and then I saw one of them holding to the saddle on the downstream side, so I started running along the bank, trying to catch sight of Cash because, he couldn't swim, yelling at Jewel where Cash was like a durn fool, bad as that boy that was on down the bank still hollering at Darl.

Он плыл к берегу, закинув голову, а потом я увидел, что кто-то из них цепляется за седло с той стороны, - ниже по течению, и побежал по берегу, смотреть, где Кеш - Кеш-то плавать не умеет. "Где Кеш?" - Джулу кричу как полоумный, ничем не лучше их мальца: тот стоит пониже и кричит Дарлу.

So I went down into the water so I could still keep some kind of a grip in the mud, when I saw Jewel.

И вот зашел я в воду так, чтобы ил меня еще держал, и вижу Джула.

He was middle deep, so I knew he was on the ford, anyway, leaning hard upstream, and then I see the rope, and then I see the water building up where he was holding the wagon snubbed just below the ford.

Он по пояс в воде, - значит, на броде, - и сильно наклонился против течения, а потом вижу у него веревку, вижу: вода бугром над повозкой: он держит ее под самым перекатом.

So it was Cash holding to the horse when it come splashing and scrambling up the bank, moaning and groaning like a natural man.

Так что это Кеш висел на коне, а конь, плескаясь, выкарабкивался на берег, и кряхтел, и стонал, все равно как человек.

When I come to it it was just kicking Cash loose from his holt on the saddle.

Когда я подошел, он только что кончил лягаться: оторвал от себя Кеша.

His face turned up a second when he was sliding back into the water.

Кеш соскользнул обратно в воду и на секунду перевернулся вверх лицом.

It was gray, with his eyes closed and a long swipe of mud across his face.

Оно было серое, с длинным нахлыстом грязи, а глаза закрыты.

Then he let go and turned over in the water.

Потом он ослаб, и его перевернуло.

He looked just like a old bundle of clothes kind of washing up and down against the bank.

Он болтался у берега, как связка старых одежек.

He looked like he was laying there in the water on his face, rocking up and down a little, looking at something on the bottom.

Лежал в воде ничком, покачивался и как будто разглядывал что-то на дне.

We could watch the rope cutting down into the water, and we could feel the weight of the wagon kind of blump and lunge lazy like, like it just as soon as not, and that rope cutting down into the water hard as a iron bar.

Мы видели, как веревка режет воду, чувствовали, как за ней возится и елозит всей своей тяжестью повозка - лениво, нехотя, - а веревка режет воду, твердая, словно железный прут. С шипом режет, словно раскаленная докрасна.

We could hear the water hissing on it like it was red hot Like it was a straight iron bar stuck into the bottom and us holding the end of it, and the wagon lazing up and down, kind of pushing and prodding at us like it had come around and got behind us, lazy like, like it just as soon as not when it made up its mind.

Как будто железный прут вкопали в дно, а мы держимся за конец, и повозка подпрыгивает лениво и вроде как подталкивает, подпихивает нас, словно оказалась у нас за спиной, - и ни туда ни сюда, ворочается только, никак не решит, куда ей податься.

There was a shoat come by, blowed up hike a balloon: one of them spotted shoats of Lon Quick's.

Проплыл подсвинок, раздутый как пузырь: из пятнистых свиней Лона Квика.

It bumped against the rope like it was a iron bar and bumped off and went on, and. us watching that rope slanting down into the water.

Налетел на веревку, словно на железный прут, его отбросило, потом понесло дальше, а мы следили за веревкой, косо уходившей в воду.

We watched it.

Следили за ней.

Darl.

ДАРЛ

Cash lies on his back on the earth, his head raised on a rolled garment.

Кеш лежит на земле лицом вверх, под головой у него свернутая одежда.

His eyes are closed, his face is gray, his hair plastered in a smooth smear across his forehead as though done with, a paint brush.

Глаза закрыты, лицо серое, волосы гладким лоскутом прилипли ко лбу, точно нарисованы кистью.

His face appears sunken a little, "sagging from the bony ridges of eye sockets, nose, gums, as though the wetting had slacked the firmness which had held the skin full; his teeth, set in pale gums, are parted a little as if he had been laughing quietly.

Кожа на лице провисла под костяными выступами орбит, носа, десен, будто потеряла от воды упругость, придававшую лицу полноту; зубы в бледных деснах не сжаты, как будто он тихо смеется.

He lies pole-thin in his wet clothes, a little pool of vomit at his head and a thread of it running from the corner of his mouth and down his cheek where he couldn't turn his head quick or far enough, until Dewey Dell stoops and wipes it away with the hem of her dress.

Худой как щепка, он лежит в мокрой одежде; рядом с головой лужица рвоты, изо рта к ней тянется нитка - он даже не успел повернуть голову; Дюи Дэлл наклоняется и вытирает ему лицо подолом платья.

Jewel approaches.

Подходит Джул.

He has the plane.

У него рубанок.

"Vernon just found the square," he says.

- Вернон нашел угольник.

He looks down at Cash, dripping too.

- Джул смотрит сверху на Кеша, и с него тоже течет.

"Aint he talked none yet?"

- Не заговорил еще?

"He had his saw and hammer and chalk-line and rule," I say.

- При нем была пила, молоток, шнур и угольник, -отвечаю я.

"I know that."

- Это точно.

Jewel lays the square down.

Джул кладет угольник.

Pa watches him.

Папа наблюдает за ним.

"They cant be far away," pa says.

- Они где-то недалеко, - говорит папа.

' It all went together.

- Все вместе утонули.

Was there ere a such misfortunate man."

Надо же быть таким невезучим человеком.

Jewel does not look at pa.

Джул на папу не смотрит.

"You better call Vardaman back here," he says.

- Лучше позови оттуда Вардамана, - говорит он.

He looks at Cash.

Смотрит на Кеша.

Then he turns and goes away.

Потом поворачивается и отходит.

"Get him to talk soon as he can," he says, "so he can tell us what else there was."

- Сделайте, чтобы он поскорее заговорил, - пусть скажет, что еще при нем было.

We return to the river.

Мы возвращаемся к реке.

The wagon is hauled clear, the wheels chocked (carefully: we all helped; it is as though upon the shabby, familiar, inert shape of the wagon there lingered somehow, latent yet still immediate, that violence which had slain the mules that drew it not an hour since) above the edge of the flood.

Повозка вытащена на берег, стоит прямо у воды, и под колеса положены колодки (аккуратно: мы все помогали; казалось, что в знакомых, неподвижных очертаниях бедной повозки затаилось, но вовсе не умерло буйство стихии, убившей мулов, которые тащили эту повозку лишь час назад).

In the wagon bed it lies profoundly, the long pale planks hushed a little with wetting yet still yellow, like gold seen through water, save for two long muddy smears.

А он лежит в повозке веско, длинные светлые доски чуть потускнели от воды, но желты по-прежнему, как золото под слоем воды, только перечеркнуты двумя грязными полосами.

We pass it and go on to the bank.

Мы проходим мимо и останавливаемся на берегу.

One end of the rope is made fast to a tree.

Веревка привязана к дереву.

At the edge of the stream, knee-deep, Vardaman stands, bent forward a little, watching Vernon with rapt absorption.

Перед стремниной по колени в воде, чуть наклонившись вперед, стоит Вардаман и увлеченно наблюдает за Верноном.

He has stopped yelling and he is wet to the armpits.

Он мокрый до подмышек и уже не кричит.

Vernon is at the other end of the rope, shoulder-deep in the river, looking back at Vardaman,

Вернон - у другого конца веревки, по плечи в воде; оглядывается на Вардамана.

"Further back than that," he says.

- Где-то дальше, - говорит он.

"You git back by the tree and hold the rope for me, so it cant slip."

- Иди к дереву и подержи мне веревку, чтобы не оторвалась.

Vardaman backs along the rope, to the tree, moving blindly, watching Vernon.

Вардаман вслепую пятится по веревке к дереву, следит за Верноном.

When we come up he looks at us once, his eyes round and a little dazed. Then Be looks at Vernon again in that posture of rapt alertness.

Мы подошли, он глянул на нас круглыми, немного ошалелыми глазами и опять смотрит на Вернона, увлеченно подавшись вперед.

"I got the hammer too," Vernon says.

- Молоток я тоже подобрал, - говорит Вернон.

"Looks like we ought to done already got that chalk-line.

- И шнур пора бы уж найти.

It ought to floated."

Уплыл, наверно.

"Floated clean away," Jewel says.

- Давно уплыл, - говорит Джул.

"We wont get it.

- Не найдем.

We ought to find the saw, though."

А пила здесь где-то.

"I reckon so," Vernon says.

- Пожалуй, - говорит Вернон.

He looks at the water.

Он смотрит в воду.

"That chalk-line, too.

- Так, шнур.

What else did he have?"

Что еще с ним было?

"He aint talked yet," Jewel says, entering the water.

- Он пока не говорит, - отвечает Джул и входит в воду.

He looks back at me.

Оглядывается на меня.

"You go back and get him roused up to talk," he says.

- Поди приведи его в чувство, пусть скажет.

"Pa's there," I say.

-Там папа, - говорю я.

I follow Jewel into the water, along the rope.

Вслед за Джулом я вхожу по веревке в воду.

It feels alive in my hand, bellied faintly in a prolonged and resonant arc.

Под рукой у меня она как живая - выгнулась длинной, пологой, звучащей дугой.

Vernon is watching me.

Вернон за мной наблюдает.

"You better go," he says.

- Шел бы ты туда, - говорит он.

"You better be there."

- При нем побудь.

"Let's see what else we can get before it washes on down," I say.

- Может, еще что вынем, пока не унесло, -отвечаю я.

We hold to the rope, the current curling and dimpling about our shoulders.

Мы держимся за веревку, вокруг наших плеч -рябь и вороночки.

But beneath that false blandness the true force of it leans against us lazily.

Но под этой обманчивой кротостью на нас наваливается вся ленивая сила потока.

I had not thought that water in July could be so cold.

Я не думал, что в июле вода может быть такой холодной.

It is like hands molding and prodding at the very bones.

Кажется, она руками мнет и тискает самые наши кости.

Vernon is still looking back toward the bank.

Вернон еще оглядывается на берег.

"Reckon it'll hold us all?" he says.

- Думаете, она всех нас выдержит? - спрашивает он.

We too look back, following the rigid bar of the rope as it rises from the water to the tree and Vardaman crouched a little beside it, watching us.

Мы тоже озираемся, пробегаем взглядом по веревке - твердому пруту, идущему из воды к дереву, под которым, пригнувшись, стоит Вардаман и наблюдает за нами.

"Wish my mule wouldn't strike out for home." Vernon says.

- Не удрал бы мой мул домой, - говорит Вернон.

"Come on," Jewel says.

- Давайте, - говорит Джул.

"Let's get outen here."

- Что встали?

We submerge in turn, holding to the rope, Being clutched by one another while the cold wall of the water sucks the slanting mud backward and upstream from beneath our feet and we are suspended so, groping along the cold bottom.

Мы по очереди погружаемся, цепляясь за веревку и придерживая друг друга; холодная стена воды отсасывает обратным током илистый склон у нас из-под ног, и на весу мы шарим по холодному дну.

Even the mud there is not still.

Здесь даже ил не лежит спокойно.

It has a chill, scouring quality, as though the earth under us were in motion too.

Он холодит и моется, словно земля под нами тоже пришла в движение.

We touch and fumble at one another's extended arms, letting ourselves go cautiously against the rope; or, erect in turn, watch the water suck and boil where one of the other two gropes beneath the surface.

Осторожно продвигаясь по веревке, мы трогаем и нашариваем руки друг друга; а выпрямившись, видим, как вода вертится и бурлит над нырнувшим.

Pa has come down to the shore, watching us.

Папа подошел к берегу и наблюдает за нами.

Vernon comes up, streaming, his face sloped down into his pursed blowing mouth.

Вынырнул Вернон, с него льет, лицо рыльцем сошлось к вытянутым губам.

His mouth is bluish, like a circle of weathered rubber.

Он пыхтит, и губы синеватые, как кружок обветренной резины.

He has the rule.

В руке - линейка.

"He'll be glad of that," I say.

- Он обрадуется, - говорю я.

It's right new.

- Совсем новая.

He bought it just last month out of the catalogue."

В прошлом месяце купил по каталогу.

"If we just knowed for sho what else," Vernon says, looking over his shoulder and then turning to face where Jewel had disappeared.

- Знать бы, что там еще, - говорит Вернон, оглянувшись через плечо, а потом переводит взгляд туда, где скрылся Джул.

"Didn't he go down fore me?" Vernon says.

- Он ведь раньше меня нырнул? - спрашивает Вернон.

"I dont know," I say.

- Не знаю, - отвечаю я.

"I think so.

- Вроде да.

Yes.

Да.

Yes, he did."

Да, раньше.

We watch the thick curling surface, streaming away from us in slow whorls.

Мы смотрим на густую воду, уносящую от нас медленные завитки.

"Give him a pull on the rope," Vernon says.

- Дерни ему за веревку, - говорит Вернон.

"He's on your end of it," I say.

- Он с твоей стороны.

"Aint nobody on my end of it," he says.

- С моей стороны никого.

"Pull it in," I say.

- Потяни, - говорю я.

But he has already done that, holding the end above the water; and then we see Jewel.

Но он уже вытянул ее, держит конец над водой; и тут мы видим Джула.

He is ten yards away; he comes up, blowing, and looks at us, tossing his long hair back with a jerk of his head, then he looks toward the bank; we can see him filling his lungs.

Он в десяти метрах: вынырнул, отдувается и смотрит на нас; встряхнул головой, откинул со лба длинные волосы и посмотрел на берег; мы видим, как он набирает в грудь воздух.

"Jewel," Vernon says, not loud, but his voice going full and clear along the water, peremptory yet tactful.

- Джул, - негромко говорит Вернон, но голос его звучно разносится над водой, повелительный и вместе с тем вежливый.

"It'll be back here.

- Она должна быть ближе.

Better come back."

Вернись сюда.

Jewel dives again.

Джул снова ныряет.

We stand there, leaning back against the current, watching the water where he disappeared, holding the dead rope between us like two men holding the nozzle of a fire hose, waiting for the water.

Мы стоим, упираясь в потоке, смотрим на то место, где он исчез, и держим повисшую веревку, как двое пожарных держат шланг, дожидаясь воды.

Suddenly Dewey Dell is behind us in the water.

Вдруг позади нас в реке возникает Дюи Дэлл.

"You make him come back," she says.

- Велите ему вернуться, - говорит она.

"Jewel!" she says.

- Джул!

He comes up again, tossing his hair back from his eyes.

Он опять вынырнул, откинул волосы с глаз.

He is swimming now, toward the bank, the current sweeping him downstream quartering.

Плывет к берегу, и с такой же быстротой его сносит вниз течением.

"You, Jewel!" Dewey Dell says.

- Джул! - говорит Дюи Дэлл.

We stand holding the rope and see him gain the bank and climb out.

Мы стоим с веревкой и смотрим, как он подплывает к берегу и вылезает.

As he rises from the water, he stoops and picks up something.

Поднявшись из воды, он наклоняется и поднимает что-то.

He comes back along the bank.

Идет вдоль берега.

He has found the chalk-line.

Он нашел шнур.

He comes opposite us and stands there, looking about as if he were seeking something.

Останавливается напротив нас и озирается, будто продолжая поиски.

Pa goes on down the bank.

Папа идет берегом вниз.

He is going back to look at the mules again where their round bodies float and rub quietly together in the slack water within the bend.

Хочет еще раз посмотреть на мулов: их круглые тела плавают и тихо трутся друг об друга в заводи за излучиной.

"What did you do with the hammer, Vernon?" Jewel says.

- Вернон, куда ты девал молоток? - спрашивает Джул.

"I give it to him," Vernon says, jerking his head at Vardaman.

- Ему отдал. - Вернон показывает головой на Вардамана.

Vardaman is looking after pa.

Вардаман смотрит вслед папе.

Then he looks at Jewel.

Потом оглядывается на Джула.

"With the square."

- С угольником.

Vernon is watching Jewel.

Вернон смотрит на Джула.

He moves toward the bank, passing Dewey Dell and me.

Джул направляется к берегу, мимо меня и Дюи Дэлл.

"You get on out of here," I say.

- Уходи отсюда, - говорю я.

She says nothing, looking at Jewel and Vernon. "Where's the hammer?" Jewel says. Vardaman scuttles tip the bank and fetches it.

Она не отвечает, смотрит на Джула и Вернона.

"It's heavier than the saw," Vernon says.

- Пила легче молотка, - говорит Вернон.

Jewel is tying the end of the chalk-line about the hammer shaft.

Джул привязывает к рукоятке молотка шнур.

"Hammer's got the most wood in it," Jewel says.

- В молотке дерева больше всего, - говорит Джул.

He and Vernon face one another, watching Jewel's hands.

Они с Верноном стоят лицом друг к другу. Оба смотрят на руки Джула.

"And flatter, too," Vernon says.

- И плоская, - говорит Вернон.

'It'd float three to one, almost.

- Ее отнесет раза в три дальше.

Try the plane."

Попробуй с рубанком.

Jewel looks at Vernon.

Джул смотрит на Вернона.

Vernon is tall, too; long and lean, eye to eye they stand in their close wet clothes.

Вернон тоже высокий; длинные, тощие, в облипшей мокрой одежде, они стоят нос к носу.

Lon Quick could look even at a cloudy sky and tell the time to ten minutes.

Лону Квику стоило только на небо взглянуть -хоть пасмурное - и угадывал время до десяти минут.

Big Lon I mean, not little Lon.

Не Маленький Лон, а Большой Лон.

"Why dont you get out of the water?" I say.

- Вылезай ты из воды, - говорю я.

"It wont float like a saw," Jewel says.

- Он не поплывет, как пила, - говорит Джул.

"It'll float nigher to a saw than a hammer will," Vernon says.

- Да уж ближе к пиле ляжет, чем молоток, -говорит Вернон.

"Bet you," Jewel says.

- Давай спорить, - говорит Джул.

"I wont bet," Vernon says.

- Не буду, - отвечает Вернон.

They stand there, watching Jewel's still hands.

Они стоят и оба смотрят на неподвижные руки Джула.

"Hell," Jewel says.

- Черт с тобой, - говорит Джул.

"Get the plane, then."

- Давай рубанок.

So they get the plane and tie it to the chalk-line and enter the water again.

Они берут рубанок, привязывают к нему шнур и снова входят в воду.

Pa comes back along the bank.

Папа возвращается по берегу.

He stops for a while and looks at us, hunched, mournful, like a failing steer or an old tall bird.

Останавливается и смотрит на нас, сутулый, печальный, как отставной бык или старая высокая птица.

Vernon and Jewel return, leaning against the current.

Вернон и Джул возвращаются на прежнее место, борясь с течением.

"Get out of the way," Jewel says to Dewey Dell.

Джул говорит Дюи Дэлл: - Уйди с дороги.

"Get out of the water."

Вылезь из воды.

She crowds against me a little so they can pass, Jewel holding the plane high as though it were perishable, the blue string trailing back over his shoulder.

Она немного теснит меня, чтобы уступить им дорогу; Джул несет рубанок высоко, словно боится, что он растает, и голубой шнур тянется за его плечом.

They pass us and stop; they fall to arguing quietly about just where the wagon went over.

Прошли мимо нас и остановились; начинают тихо спорить, на каком месте перевернуло повозку.

"Darl ought to know," Vernon says.

- Дарл должен знать, - говорит Вернон.

They look at me.

Они смотрят на меня.

"I dont know," I says. "I wasn't there that long"

-Я не знаю, я там недолго был.

"Hell," Jewel says.

- Черт, - говорит Джул.

They move on, gingerly, leaning against the current, reading the ford with their feet.

Они неуверенно продвигаются, наклонясь против течения, нащупывают ногами брод.

"Have you got a holt of the rope?" Vernon says.

- За веревку держишься? - спрашивает Вернон.

Jewel does not answer.

Джул не отвечает.

He glances back at the shore, calculant, then at the water.

Смотрит по сторонам: сперва на берег, прикидывая расстояние, потом на реку.

He flings the plane outward, letting the string run through his fingers, his fingers turning blue where it runs over them.

Бросает рубанок; шнур бежит между пальцами, оставляя на них голубой след.

When the line stops, he hands it back to Vernon.

Но вот шнур остановился, и Джул передает конец его назад, Вернону.

"Better let me go this time," Vernon says.

- Давай теперь я, - говорит Вернон.

Again Jewel does not answer; we watch him duck beneath the surface.

И опять не отвечает Джул; мы видим, что он нырнул.

"Jewel," Dewey Dell whimpers.

- Джул, - пищит Дюи Дэлл.

"It aint so deep there," Vernon says.

- Тут не очень глубоко, - говорит Вернон.

He does not look back.

Он не оглядывается назад.

He is watching the water where Jewel went under.

Смотрит на воду, где исчез Джул.

When Jewel comes up he has the saw.

Джул выныривает с пилой.

When we pass the wagon pa is standing beside it; scrubbing at the two mud smears with a handful of leaves.

Когда мы проходим мимо повозки, возле нее стоит папа и стирает листьями две грязные полосы.

Against the jungle Jewel's horse looks like a patchwork quilt hung on a line.

На фоне леса конь Джула выглядит как лоскутное одеяло, висящее на веревке.

Cash has not moved.

Кеш лежит по-прежнему.

We stand above him, holding the plane, the saw, the hammer, the square, the rule, the chalk-line, while Dewey Dell squats and lifts Cash's head.

Мы стоим над ним, держим рубанок, пилу, молоток, угольник, линейку, шнур, а Дюи Дэлл садится на корточки и поднимает Кешу голову.

"Cash," she says;

- Кеш, - говорит она.

"Cash."

- Кеш.

He opens his eyes, staring profoundly up at our inverted faces. "If ever was such a misfortunate man," pa says.

- Не было на свете такого невезучего человека, -говорит папа.

"Look, Cash," we say, holding the tools up so he can see; "what else did you have?"

- Смотри, Кеш, - говорим мы и показываем ему инструменты. - Что еще у тебя было?

He tries to speak, rolling his head, shutting his eyes.

Он пытается заговорить, поворачивает голову, закрывает глаза.

"Cash," we say; "Cash."

- Кеш, - зовем мы, - Кеш.

It is to vomit he is turning his head.

Голову он повернул, чтобы блевать.

Dewey Dell wipes his mouth on the wet hem of her dress; then he can speak.

Дюи Дэлл отирает ему рот мокрым подолом платья. Теперь он может говорить.

"It's his saw-set," Jewel says.

- Разводка для пилы, - объясняет Джул.

"The new one he bought when he bought the rule."

- Новая, купил вместе с линейкой.

He moves, turning away. Vernon looks tip after him, still squatting.

Он поворачивается, уходит, Вернон смотрит ему вслед, не вставая с корточек.

Then he rises and follows Jewel down to the water.

Потом поднимается, идет за Джулом к воде.

"If ever was such a misfortunate man," pa says.

- Не было на свете такого невезучего человека, -говорит папа.

He looms tall above us as we squat; he looks like a figure carved clumsily from tough wood by a drunken caricaturist.

Мы - на корточках, и он возвышается над нами; похож на фигуру, неловко вырезанную из твердого дерева пьяным карикатуристом.

"It's a trial." he says.

- Это испытание, - говорит он.

"But I doat begrudge her it.

- Но я на нее не сетую.

No man can say I begrudge her it" Dewey Dell-has kid Cash's head back on the folded coat twisting his head a little to avoid the vomit Beside him his tools lie.

Никто не посмеет сказать, что я на нее посетовал. Дюи Дэлл опустила голову Кеша на сложенный пиджак и отвернула от рвоты. Рядом с ним лежат его инструменты.

"A fellow might call ft lucky it was the same leg he broke when he fell offen that church," pa says.

- Можно сказать, ему повезло, что эту же ногу сломал, когда с церкви падал, - говорит папа.

"But I dont begrudge her it."

- Но я не сетую на нее.

Jewel and Vernon are in the river again.

Джул и Вернон снова в воде.

From here they do not appear to violate the surface at all; it is as though it had severed them both at a single blow, the two torsos moving with infinitesimal and ludicrous care upon the surface.

Отсюда кажется, что они совсем не нарушили ее поверхности: будто она рассекла их одним ударом и два торса бесконечно медленно, до нелепости осторожно движутся по этой глади.

It looks peaceful, like machinery does after you have watched it and listened to it for a long time.

Она кажется безобидной, как большие механизмы, когда привыкнешь к их виду и шуму.

As though the clotting which is you had dissolved into the myriad original motion, and seeing and hearing in themselves blind and deaf; fury in itself quiet with stagnation.

Будто сгусток, который есть ты, растворился в первоначальной движущейся жиже и зрение со слухом сами по себе слепы и глухи; ярость сама по себе коснеет в покое.

Squatting, Dewey Dell's wet dress shapes for the dead eyes of three blind men those mammalian ludicrosities which are the horizons and the valleys of the earth.

Дюи Дэлл сидит на корточках, и мокрое платье вылепило перед незрячими глазами трех слепых мужчин млекопитающие нелепицы - эти долины и горизонты земли.

Cash.

КЕШ

It wasn't on a balance.

Равновесия не было.

I told them that if they wanted it to tote and ride on a balance, they would have to.

Я им говорил: если не хотите, чтобы перевешивался в езде и на ходу, надо...

Cora.

КОРА

One day we were talking.

Однажды мы говорили.

She had never been pure religious, not even after that summer at the camp meeting when Brother Whitfield wrestled with her spirit, singled her out and strove with the vanity in her mortal heart, and I said to her many a time,

По-настоящему религиозной она не была никогда - даже после тех летних молитвенных собраний на воздухе, когда брат Уитфилд в борьбе за ее душу, выделил ее и изгонял суету из ее смертного сердца, - и я ей сколько раз говорила:

"God gave you children to comfort your hard human lot and for a token of His own suffering and love, for in love you conceived and bore them."

"Бог дал тебе детей, чтобы облегчить твою тяжелую человеческую участь, и как знак Своего страдания и любви, потому что в любви ты зачала их и родила".

I said that because she took God's love and her duty to Him too much as a matter of course, and such conduct is not pleasing to Him.

Я ей говорила так потому, что она принимает любовь Господню и свой долг перед Ним как что-то само собой разумеющееся, а Ему такое поведение не очень нравится.

I said,

Я сказала:

"He gave us the gift to raise our voices in His undying praise" because I said there is more rejoicing in heaven over one sinner than over a hundred that never sinned.

"Он даровал нам способность возносить Ему несмолкающую хвалу", - потому что, - говорю, -одному грешнику на небе больше радуются, чем ста безгрешным.

And she said,

А она ответила:

"My daily life is an acknowledgment and expiation of my sin" and I said

"Вся моя повседневная жизнь - это признание и искупление моего греха", - а я говорю:

"Who are you, to say what is sin and what is not sin?

"Кто ты такая, чтобы говорить, где грех, а где нет греха?

It is the Lord's part to judge; ours to praise His mercy and His holy name in the hearing of our fellow mortals" because He alone can see into the heart, and just because a woman's Me is right in the sight of man, she cant know if there is no sin in her heart without she opens her heart to the Lord and receives His grace.

О том судить Господу; нам же - славить милосердие Его и святое имя Его в слух смертных, потому что Он один видит сердце, и пускай жизнь женщины праведна в глазах мужчины, все равно она не может знать, что нет греха у ней в сердце, покуда не открыла сердце Господу и не получила прощение от Него".

I said,

Говорю:

"Just because you have been a faithful wife is no sign that there is no sin in your heart, and just because your Me is hard is no sign that the Lord's grace is absolving you."

"Если ты была Вернон женой, это еще не значит, что не согрешила в сердце, и если жизнь твоя тяжка, это еще не значит, что Господь простил тебя по Своей милости".

And she said,

А она сказала:

"I know my own sin.

"Я знаю мой грех.

I know that I deserve my punishment.

Я знаю, что достойна наказания.

I do not begrudge it."

И не сетую".

And I said,

А я сказала:

'It is out of your vanity that you would judge sin and salvation in the Lord's place.

"Из тщеславия судишь о грехе и спасении вместо Господа.

It is our mortal lot to suffer and to raise our voices in praise of Him who judges the sin and offers the salvation through our trials and tribulations time out of mind amen.

Наш смертный удел - страдать и возвышать голоса наши во славу Господа, который судит грех и посылает нам спасение через наши тяготы и несчастья спокон веков, аминь.

Not even after Brother Whitfield, a godly man if ever one breathed God's breath, prayed for you and strove as never a man could except him," I said.

А ведь брат Уитфилд, благочестивый человек - не знаю, есть ли еще такой на Божьем свете -молился за тебя и усердствовал, как никто бы не мог", - я сказала.

Because it is not us that can judge our sins or know what is sin in the Lord's eyes.

Не нам судить о наших грехах, не нам знать, что есть грех перед очами Господа.

She has had a hard Me, but so does every woman.

У ней была трудная жизнь, но жизнь у всех женщин трудная.

But you'd think from the way she talked that she knew more about sin and salvation than the Lord God Himself, than them who have strove and labored with the sin in this human world.

А послушаешь ее, можно подумать, что о грехе и спасении она знает больше Самого Г оспода Бога, больше тех, которые боролись и сражались с грехом в этом человеческом мире.

When the only sin she ever committed was being partial to Jewel that never loved her and was its own punishment, in preference to Darl that was touched by God Himself and considered queer by us mortals and that did love her.

А всего-то грехов у нее - что больше любила Джула, и это же ей было наказанием, потому что Джул ее никогда не любил; любил Дарл, которого Сам Господь отметил, а мы, смертные, считали чудным - и его она обделила любовью.

I said,

Я сказала:

"There is your sin.

"Вот твой грех.

And your punishment too.

И наказание тоже.

Jewel is your punishment.

Джул - твое наказание.

But where is your salvation?

А где спасение твое?

And life is short enough," I said, "to win eternal grace in.

Жизнь-то коротка, - говорю, - чтобы заслужить вечную милость.

And God is a jealous God.

Господь есть Бог ревнитель.

It is His to judge and to mete; not yours."

Ему судить и определять; не тебе".

"I know," she said.

"Знаю, - сказала она.

I-" Then she stopped, and I said,

- Я..." Тут она замолчала, а я говорю:

"Know what?"

"Что ты знаешь?"

"Nothing," she said.

"Ничего, - она говорит.

He is my cross and he will be my salvation.

- Он мой крест и будет моим спасением.

He will save me from, the water and from the fire.

Он спасет меня от воды и от огня.

Even though I have laid down my life, he will save me."

И хоть сгубила я жизнь свою, он меня спасет".

"How do you know, without you open your heart to Him and lift your voice in His praise?" I said.

"Откуда ты можешь знать, пока не отворила сердца для Него и не вознесла Ему хвалу?" -сказала я.

Then I realised that she did not mean God.

Потом поняла, что она говорит не о Боге.

I realised that out of the vanity of her heart she had spoken sacrilege.

Поняла, что она кощунствует от тщеславия сердца своего.

And I went down on my knees right there.

И я тут же стала на колени.

I begged her to kneel and open her heart and cast from ft the devil of vanity and cast herself upon the mercy of the Lord.

Я просила ее стать на колени и отворить свое сердце, выбросить из него дьявола тщеславия и отдаться на милость Господню.

But she wouldn't.

Но она не захотела.

She just sat there, lost in her vanity and her pride, that had closed her heart to God and set that selfish mortal boy in His place.

Так и сидела, заблудшая в тщеславии и гордыне, затворивши сердце от Господа, а на место Его поставивши смертного себялюбивого мальчишку.

Kneeling there I prayed for her.

Я стояла на коленях и молилась за нее.

I prayed for that poor blind woman as I had never prayed for me and mine.

Молилась за эту несчастную слепую женщину, как никогда не молилась за себя и моих родных.

Addie.

АДДИ

In the afternoon when school was out and the last one had left with his little dirty snuffling nose, instead of going home I would go down the hill to the spring where I could be quiet and hate them.

Днем, когда кончались уроки и последний сопливый уходил, шмыгая носом, я отправлялась не домой, а вниз к роднику, где я могла сидеть в тишине и ненавидеть их.

It would he quiet there then, with the water bubbling up and away and the sun slanting quiet in the trees and the quiet smelling of damp and rotting leaves and new earth; especially in the early spring, for it was worst then.

Там было тихо, только булькала вода, да солнце тихо опускалось за деревья, и тихо пахло сырыми прелыми листьями и свежей землей; особенно по весне - когда было хуже всего.

I could just remember how my father used to say that the reason for living was to get ready to stay dead a long time And when I would have to look at them day after day, "each with his and her secret and selfish thought, and blood strange to each other blood and strange to mine, and think that this seemed to be the only way I could get ready to stay dead, I would hate my father for having ever planted me.

Я вспоминала слова моего отца: "Смысл жизни -приготовиться к тому, чтобы долго быть мертвым". И когда я смотрела на них изо дня в день: каждый и каждая со своей тайной эгоистичной мыслью, чужие друг другу по крови и мне по крови чужие, - когда думала: неужели только так я могу приготовиться к тому, что бы быть мертвой? - тогда я ненавидела отца за то, что он меня зачал.

I would look forward to the times when they faulted, so I could whip them.

Я с нетерпением ждала, когда они провинятся и надо будет их пороть.

When the switch fell I could feel it upon my flesh; when it welted and ridged it was my blood that ran, and I would think with each blow of the switch: Now you are aware of me Now I am something in your secret and selfish life, who have marked your blood with my own for ever and ever.

Каждый удар розги я ощущала своей кожей; когда под розгой вспухало и кровоточило - то моя кровь текла, и при каждом ударе я думала: Теперь ты знаешь обо мне! Теперь и я частица твоей тайной эгоистичной жизни, потому что пометила твою кровь моею на веки вечные.

And so I took Anse.

И я взяла Анса.

I saw him pass the school house three or four times before I learned that he was driving four miles out of his way to do it.

Раза три или четыре я видела, как он проезжал мимо школы, и только потом узнала, что для этого ему надо сделать в четыре мили крюк.

I noticed then how he was beginning to hump-a tall man and young-so that he looked already like a tall bird hunched in the cold weather, on the wagon seat He would pass the school house, the wagon creaking slow, his head turning slow to watch the door of the school house as the wagon passed, until he went on around the curve and out of sight.

Я заметила, что он уже горбится, - высокий мужчина и молодой, на козлах он напоминал голенастую озябшую птицу. Повозка медленно проезжала, поскрипывая, а он по ходу медленно поворачивал голову, глядя на дверь школы, и скрывался за поворотом.

One day I went to the door and stood there when he passed.

Однажды, когда он проезжал, я вышла и стала в дверях.

When he saw me he looked quickly away and did not look back again.

Он увидел меня, сразу стал смотреть в другую сторону и больше не оглядывался.

In the early spring it was worst.

По весне бывало хуже всего.

Sometimes I thought that I could not bear it, lying in bed at night, with the wild geese going north and their honking coming faint and high and wild out of the wild darkness, and during the day it would seem as though I couldn't wait for the last one to go so I could go down to the spring.

Ночами, когда дикие гуси летели на север и дикие, далекие их крики неслись с вышины сквозь дикую темень, я лежала в постели и думала, что не вынесу этого, а днем не могла дождаться, когда уйдет последний и я смогу спуститься к роднику.

And so when I looked up that day and saw Anse standing there in his Sunday clothes, turning his hat round and round in his hands, I said:

И вот в тот день я подняла голову и увидела Анса: он стоял в воскресном костюме и вертел, вертел шляпу в руках. Я сказала ему:

"If you've got any womenfolks, why in the world dont they make you get your hair cut?"

- Если у вас есть женщины в семье, почему они не заставят вас постричься?

"I aint got none," he said.

- Нету их у меня, - сказал он.

Then he said suddenly, driving his eyes at me like two hounds in a strange yard:

И вдруг пустил на меня глаза, как двух собак на чужом дворе.

"That's what I come to see you about,"

- Затем я и приехал к вам.

"And make you hold your shoulders up," I said.

- И не скажут, чтоб вы спину не горбили, - сказала я.

"You haven't got any?

- Так нет женщин?

But you've got a house.

Но дом-то есть.

They tell me you've got a house and a good farm.

Говорят, у вас дом и хорошая ферма.

And you live there alone, doing for yourself, do you?"

А вы один живете, сами управляетесь?

He just looked at me, turning the hat in his hands.

- Он только смотрел на меня и вертел шляпу.

"A new house," I said.

- Новый дом, - я сказала.

"Are you going to get married?"

- Собираетесь жениться?

And he said again, holding his eyes to mine:

А он, глядя мне в глаза, повторил:

"That's what I come to see you about."

- Затем я и приехал к вам.

Later he told me,

Потом он мне сказал:

"I aint got no people.

- Родни у меня нет.

So that wont be no worry to you.

Так что допекать вас будет некому.

I dont reckon you can say the same."

У вас-то есть небось.

"No.

-Да.

I have people.

Есть родные.

In Jefferson."

В Джефферсоне.

His face fell a little.

Он немного приуныл.

"Well, I got a little property. I'm forehanded; I got a good honest name. I know how town folks are, but maybe when they talk to me . . ."

- Какое-никакое, а хозяйство имеется. Я человек бережливый.

"They might listen," I said.

- Послушать они могут, - сказала я.

"But they'll be hard to talk to."

- Но разговаривать с ними будет трудно.

He was watching my face.

- Он вглядывался в меня.

"They're in the cemetery."

- Они на кладбище.

"But your living kin," he said.

- А живые родственники? - сказал он.

"They'll be different."

- С ними другой разговор.

"Will they?" I said.

- Да? - сказала я.

'I dont know.

- Не знаю.

I never had any other kind."

Других у меня никогда не было.

So I took Anse.

И я взяла Анса.

And when I knew that I had Cash, I knew that living was terrible and that this was the answer to it.

А когда поняла, что у меня есть Кеш, я поняла, что жизнь ужасна и что это - весь ответ.

That was when I learned that words are no good; that words dont ever fit even what they are trying to say at.

Тогда мне стало понятно, что слова бесполезны; что слова не годятся даже для того, для чего они придуманы.

When he was born I knew that motherhood was invented by someone who had to have a word for it because the ones that had the children didn't care whether there was a word for it or not.

Когда он родился, я поняла, что материнство изобретено кем-то, кому нужно было это слово, потому что тем, у кого есть дети, все равно, есть для этого название или нет.

I knew that fear was invented by someone that had never had the fear; pride, who never had the pride.

Я поняла, что страх изобретен тем, кто никогда не знал страха, гордость - тем, у кого никогда не было гордости.

I knew that it had been, not that they had dirty noses, but that we had had to use one another by words like spiders dangling by their mouths from a beam, swinging and twisting and never touching, and that only through the blows of die switch could my blood and their blood flow as one stream.

Я поняла, в чем дело: не в том, что у них сопливые носы, а в том, что мы должны были относиться друг к другу через слова, как пауки висят на балках, держа во рту паутину, и качаются, крутятся, но никогда не прикасаются друг к другу, - и что только от удара розгой их кровь и моя кровь сливались в одном потоке.

I knew that it had. been, not that my aloneness had to be violated over and over each day, but that it had never been violated until Cash came.

Я поняла, в чем было дело: не в том, что изо дня в день надо было нарушать мое одиночество, а в том, что его так и не удалось нарушить, пока не родился Кеш.

Not even by Anse in the nights.

Даже Ансу по ночам.

He had a word, too.

А у него тоже было слово.

Love, he called it.

Любовь - так он это называл.

But I had been used to words for a long time.

Но я к словам давно привыкла.

I knew that that word was like the others: just a shape to fill a lack; that when the right time Came, you wouldn't need a word for that anymore than for pride or fear.

Я знала, что это слово такое же, как другие, -только оболочка, чтобы заполнить пробел; а когда придет пора, для этого не понадобится слово, так же как для гордости и страха.

Cash did not need to say it to me nor I to him, and I would say Let Anse use it, if he wants to.

Кешу незачем было говорить это слово мне, и мне - незачем; пусть Анс говорит, если хочет, -твердила я.

So that it was Anse or love; love or Anse: it didn't matter.

Так что получалось: Анс или любовь, любовь или Анс, - не имеет значения.

I would think that even while I lay with him in the dark and Cash asleep in the cradle within the swing of my hand.

Я думала об этом даже ночами, когда лежала возле него в темноте, а Кеш спал в колыбели на расстоянии вытянутой руки.

I would think that if he were to wake and cry, I would suckle him, too.

Я думала, что если бы Анс проснулся и заплакал, я и ему дала бы грудь.

Anse or love: it .didn't matter.

Анс или любовь - не имело значения.

My aloneness had been violated and then made whole again by the violation: time, Anse, love, what you will, outside the circle.

Мое одиночество было нарушено, а потом восстановлено этим нарушением: время, Анс, любовь или что там еще - за пределами этого круга.

Then I found that I had Darl.

Потом оказалось, что у меня есть Дарл.

At first I would not believe it.

Сперва я не хотела в это верить.

Then I believed that I would kill Anse.

Я думала, что убью Анса.

It was as though he had tricked me, hidden within a word like within a paper screen and struck me in the back through it.

Он как бы обманул меня: спрятался за слово, как за бумажную ширму, и сквозь ширму поразил меня сзади.

But then I realised that I had been tricked by words older than Anse or love, and that the same word had tricked Anse too, and that my revenge would be that he would never know I was taking revenge.

А потом я поняла, что меня обманули слова древнее, чем Анс или любовь, и что Анс сам обманут этим словом, а отомщу я ему тем, что он не узнает о моей мести.

And when Darl was born I asked Anse to promise to take me back to Jefferson when I died, because I knew that father had been right, even when he couldn't have known he was right anymore than I could have known I was wrong.

И когда родился Дарл, я взяла с Анса обещание, что после моей смерти он отвезет меня обратно в Джефферсон: теперь я знала, что отец был прав, когда еще не мог знать, что прав, так же, как я не могла знать, что неправа.

"Nonsense," Anse said; "you and me aint nigh done chapping yet, with just two."

- Ерунда, - сказал Анс, - нам с тобой еще родить и родить, у нас ведь двое только.

He did not know that he was dead, then.

Он еще не знал, что он мертвый.

Sometimes I would lie by him in the dark, hearing the land that was now of my blood and flesh, and I would think: Anse.

Иногда я лежала возле него в темноте, слышала землю, которая теперь вошла в мою плоть и кровь, и думала: Анс.

Why Anse.

Почему Анс?

Why are you Anse.

Почему ты Анс?

I would think about his name until after a while I could see the word as a shape, a vessel, and I would watch him liquefy and flow into it like cold molasses flowing out of the darkness into the vessel, until the jar stood full and motionless: a significant shape profoundly without Me like an empty door frame; and then I would find that I had forgotten the name of the jar.

Я думала об его имени, покуда не начинала видеть это слово как оболочку, сосуд, и наблюдала, как Анс разжижается и стекает туда, словно холодная патока из темноты в кувшин; кувшин наполнялся и стоял неподвижно: оболочка и знак, полностью лишенные жизни, как пустая дверная коробка; а потом оказывалось, что я забыла и название кувшина.

I would think: The shape of my body where I used to be a virgin is in the shape of a and I couldn't think Anse, couldn't remember Anse.

Я думала: форма моего тела там, где я была девушкой, - это форма, и я не могла подумать АНС, не могла вспомнить АНС.

It was not that I could think of myself as no longer unvirgin, because I was three now.

Нет, я не перестала думать о себе как о не девушке, ведь я была втроем.

And when I would think Cash and Darl that way until their names would die and solidify into a shape and then fade away, I would say, All right.

А когда думала таким же манером КЕШ и ДАРЛ, их имена умирали, затвердевали в оболочку, а потом исчезали вовсе, и я говорила: "Ладно.

It doesn't matter.

Не имеет значения.

It doesn't matter what they call them.

Не имеет значения, как их зовут".

And so when Cora Tull would tell me I was not a true mother, I would think how words go straight up in a thin, line, quick and harmless, and how terribly doing goes along the earth, clinging to it, so that after a while the two lines are too far apart for the same person to straddle from one to the other and that sin and love and fear are-just sounds that people who never sinned nor loved nor feared have for what they never had and cannot have until they forget the words.

И когда Кора Талл говорила мне, что я не настоящая мать, я думала о том, как безвредно и быстро убегают вверх слова тонкой длинной линией и как ужасно тянутся, прижимаясь к земле, дела, и две эти линии расходятся все дальше, так что человеку невозможно держаться обеих сразу; а грех, любовь, страх - просто звуки, которыми люди, никогда не грешившие, не любившие, не страшившиеся, обозначают то, чего они никогда не знали и не смогут узнать, пока не забудут слова.

Like Cora, who could never even cook.

Вроде Коры, которая даже стряпать не умеет.

She would tell me what I owed to my children and to Anse and to God.

Она говорила мне, чем я обязана моим детям, Ансу и Богу.

I gave Anse the children.

Я родила Ансу детей.

I did not ask for them.

Я о них не просила.

I did not even ask him for what he could have given me: not-Anse.

Не просила у него даже то, что он мог бы мне дать: не-Анса.

That was my duty to him, to not ask that, and that duty I fulfilled.

Мой долг перед ним был не просить об этом, и я долг исполнила.

I would be I; I would let him be the shape and echo of his word.

Я буду я; а он пусть будет оболочкой и эхом своего слова.

That was more than he asked, because he could not have asked for that and been Anse, using himself so with a word.

Это было больше, чем он просил: не мог он об этом просить, оставаясь Ансом, - уж больно тратил он себя в слове.

And then he died.

А потом он умер.

He did not know he was dead.

Он не знал, что он мертвый.

I would lie by him in the dark, hearing the dark land talking of Cod's love and His beauty and His sin; hearing the dark voicelessness in which the words are the deeds, and the other words that are not deeds, that are just the gaps in peoples' lacks, coming down like the cries of the geese out of the wild darkness in the old terrible nights, fumbling at the deeds like orphans to whom are pointed out in a crowd two faces and told, That is your father, your mother.

Я лежала возле него в темноте, слышала, как темная земля говорит о Божьей любви, и красоте Божьей, и грехе; слышала темное безмолвие, в котором слова - это дела, а другие слова, те, что не дела, - лишь зияния человеческих нехваток, и слетают из дикой тьмы, как крики гусей в те страшные ночи, и бестолково ищут дел, словно сироты, - чтобы им показали в толпе два лица и объявили: вот твой отец, твоя мать.

I believed that I had found it.

Мне казалось, что я нашла.

I believed that the reason was the duty to the alive, to the terrible blood, the red bitter flood boiling through the land.

Мне казалось, что смысл - твой долг перед живым, перед ужасной кровью, красной горькой кровью, кипящей на земле.

I would think of sin as I would think of the clothes we both wore in the world's face, of the circumspection necessary because he was he and I was I; the sin the more utter and terrible since he was the instrument ordained by God who created the sin, to sanctify that sin He had created.

Я думала о грехе, как думала о той одежде, что мы с ним носим перед лицом мира, об осмотрительности, необходимой, потому что он был он, а я была я, - о грехе, тем более тяжком и ужасном, что он был орудием, которому Бог, создавший грех, предназначил быть очистителем от греха.

While I waited for him in the woods, waiting for him before he saw me, I would think of him as dressed in sin.

Пока я ждала его в лесу и он меня еще не видел, он представлялся мне облаченным в грех.

I would think of him as thinking of me as dressed also in sin, he the more beautiful since the garment which he had exchanged for sin was sanctified.

Я думала, что тоже представляюсь ему облаченной в грех, только он - прекраснее, потому что облачение, которое он променял на грех, было освященным.

I would think of the sin as garments which we would remove in order to shape and coerce the terrible blood to the forlorn echo of the dead word high in the air.

Я думала о грехе, как об одеждах, которые мы сбросим, чтобы ужасную кровь подчинить сиротливому отзвуку мертвого слова, звучащего в высях.

Then I would lay with Anse again-I did not lie to him: I just refused, just as I refused my breast to Cash, and Darl after their time was up-hearing the dark land talking the voiceless speech.

А потом я снова ложилась с Ансом - я ему не лгала: я просто отняла его от себя, как отняла от груди Кеша и Дарла, когда пришел срок, - под безмолвные речи темной земли.

I hid nothing.

Я ничего не скрывала.

I tried to deceive no one.

Никого не пыталась обмануть.

I would not have cared.

Мне было все равно.

I merely took the precautions that he thought necessary for his sake, not for my safety, but just as I wore clothes in the world's face.

Я просто принимала предосторожности, ему нужные, а не мне - примерно так, как ходила одетой перед людьми.

And I would think then when Cora talked to me, of how the high dead words in time seemed to lose even the significance of their dead sound.

И, слушая Кору, думала о том, что со временем высокие мертвые слова становятся еще бессмысленнее, чем их мертвый звук.

Then it was over.

Потом это кончилось.

Over in the sense that he was gone and I knew that, see him again though I would, I would never again see him coming swift and secret to me in the woods dressed in sin like a gallant garment already blowing aside with the speed of his secret coming.

Кончилось в том смысле, что его не стало, и я знала, что, хоть и встретимся мы снова, я больше никогда не увижу, как он стремительно и тайно идет ко мне по лесу в прекрасном облачении греха, распахнувшемся от быстроты его тайного приближения.

But for me it was not over.

Но не кончилось для меня.

I mean, over in the sense of beginning and ending, because to me there was no beginning nor ending to anything then.

Не кончилось в том смысле, что у него бывает начало и конец: для меня тогда ни у чего не было ни конца, ни начала.

I even held Anse refraining still, not that I was holding him recessional, but as though nothing else had ever been.

Я и Анса все еще не допускала до себя - не длила перерыв, а словно так велось у нас с самого начала.

My children were of me alone, of the wild blood boiling along the earth, of me and of all that lived; of none and of all.

Мои дети были только мои - от буйной крови, кипевшей на земле, - мои и всех живых; ни от кого и от всех.

Then I found that I had Jewel.

Потом оказалось, что у меня есть Джул.

When I waked to remember to discover it, he was two months gone.

Когда я очнулась, чтобы вспомнить и понять это, его не было уже два месяца.

My father said that the reason for living is getting ready to stay dead.

Смысл жизни, говорил мой отец, - готовиться к тому, чтобы быть мертвым.

I knew at last what he meant and that he could not have known what he meant himself, because a man cannot know anything about cleaning up the house afterward.

Я поняла наконец, о чем он говорил, и поняла, что сам он не знал, о чем говорит, - много ли знает мужчина об уборке дома?

And so I have cleaned my house.

Я убрала за собой в доме.

With Jewel-I lay by the lamp, holding up my own head, watching him cap and suture it before he breathed-the wild blood boiled away and the sound of it ceased.

С Джулом - я лежала подле лампы, сама поднимала голову, смотрела, как накрывает и зашивает, пока он еще не дышал - буйная кровь откипела, и шум ее затих.

Then there was only the milk, warm and calm, and I lying calm in the slow silence, getting ready to clean my house.

Потом было только молоко, теплое и мирное, и я мирно лежала в тягучей тишине, готовясь к уборке моего дома.

I gave Anse Dewey Dell to negative Jewel.

Я принесла Ансу Дюи Дэлл, чтобы сквитать Джула.

Then I gave him Vardaman to replace the child I had robbed him of.

Потом принесла Вардамана - взамен ребенка, которого недодала ему.

And now he has three children that are his and not mine.

Теперь у него было трое детей - его, но не моих.

And then I could get ready to die.

И теперь я могла готовиться к смерти.

One day I was talking to Cora.

Однажды я разговаривала с Корой.

She prayed for me because she believed I was blind to sin, wanting me to kneel and pray too, because people to whom sin is just a matter of words, to them salvation is just words too.

Она молилась за меня, потому что мне грех не виден, хотела, чтобы я тоже стала на колени и молилась: кто знает грех только по словам, тот и о спасении ничего не знает, кроме слов.

Whitfield.

УИТФИЛД

When they told me she was dying, all that night I wrestled with Satan, and I emerged victorious.

Когда мне сказали, что она умирает, я всю ночь боролся с Сатаной - и одержал победу.

I woke to the enormity of my sin; I saw the true light at last, and I fell on my knees and confessed to God and asked His guidance and received it.

Мне открылся ужас моего греха; свет истины открылся мне, и я пал на колени, исповедался перед Богом и просил руководить меня, и Он внял моей просьбе.

"Rise," He said; "repair to that home in which you have put a living lie, among those people with whom you have outraged My Word; confess your sin aloud.

"Встань, - Он сказал, - ступай в тот дом, где ты поселил живую ложь, к людям, среди которых нарушил Завет Мой; перед ними исповедайся.

It is for them, for that deceived husband, to forgive you: not I."

Им и обманутому мужу прощать тебя; не мне".

So I went.

И я пошел.

I heard that Tull's bridge was gone; I said

Я услышал, что Таллов мост залило; я сказал:

"Thanks, O Lord, O Mighty Ruler of all"; for by those dangers and difficulties which I should have to surmount I saw that He had not abandoned me; that my reception again into His holy peace and love would be the sweeter for it.

"Благодарю Тебя, Боже Вседержитель", - ибо по этим опасностям и преградам, которые воздвигнуты передо мной, я понял, что Он не оставил меня; тем слаще будет мне возвращение к Его святому миру и любви.

"Just let me not perish before I have begged the forgiveness of the man whom I betrayed," I prayed; "let me not be too late; let not the tale of mine and her transgression come from her lips instead of mine.

"Не дай мне погибнуть прежде, чем попрошу прощения у человека, которого я предал; не дай мне опоздать, - молился я, - чтобы из моих, а не ее уст услышали они о нашем с ней преступлении.

She had sworn then that she would never tell it, but eternity is a fearsome thing to face: have I not wrestled thigh to thigh with Satan myself? let me not have also the sin of her broken vow upon my soul.

Она клялась, что никогда об этом не расскажет, но страшно стоять перед лицом вечности: разве сам я не боролся бедро к бедру с Сатаной? Так не дай мне взять на душу грех ее нарушенной клятвы.

Let not the waters of Thy Mighty Wrath encompass me until I have cleansed my soul in the presence of them whom I injured."

Не дай могучим водам гнева Твоего потопить меня, пока я не очистил душу перед теми, кому причинил зло".

It was His hand that bore me safely above the flood, that fended from me-the dangers of the waters.

Его рука благополучно пронесла меня над потопом и отвела от меня опасности воды.

My horse was frightened, and my own heart failed me as the logs and the uprooted trees bore down upon my littleness.

Лошадь моя была испугана, и сердце мое ослабело, когда на меня, ничтожного, неслись бревна и вырванные с корнем деревья.

But not my soul: time after time I saw them averted at destruction's final instant, and I lifted my voice above the noise of the flood:

Но не душа моя: снова и снова я видел, как отвращаются они от меня в последний гибельный миг, и я возвысил голос над шумом потопа:

"Praise to Thee, O Mighty Lord and King.

"Слава Тебе, Господи всемогущий, царь мой.

By this token shall I cleanse my soul and gain again into the fold of Thy undying love."

По сему знаку очищу душу мою и вернусь под покров неоскудевающей Твоей любви".

I knew then that forgiveness was mine.

Тогда я понял, что буду прощен.

The flood, the danger, behind, and as I rode on across the firm earth again and the scene of my Gethsemane drew closer and closer, I framed the words which I should use.

Потоп и опасность остались позади, и снова, едучи по тверди, все ближе и ближе к моей Гефсимании, я обдумывал слова, которые скажу им.

I would enter the house; I would stop her before she had spoken; I would say to her husband:

Я войду в дом; не дам ей заговорить; я скажу ее мужу:

"Anse, I have sinned.

"Анс, я согрешил.

Do with me as you will."

Поступи со мной как хочешь".

It was already as though it were done.

И было такое чувство, как будто я уже все сказал.

My soul felt freer, quieter than it had in years; already I seemed to dwell in abiding peace again as I rode on.

Сколько лет в душе у меня не было такой свободы и покоя; я еще ехал, а покой уже низошел на меня.

To either side I saw His hand; in my heart I could hear His voice:

По правую и левую сторону я видел Его руку; сердцем слышал Его голос:

"Courage.

"Мужайся.

I am with thee."

Я с тобою".

Then I reached Tull's house.

Я проезжал мимо Талла.

His youngest girl came out and called to me as I was passing.

Вышла его младшая дочь и окликнула меня.

She told me that she was already dead.

Сказала мне, что она умерла.

"I have sinned, O Lord.

Я согрешил, Господи.

Thou knowest the extent of my remorse and the will of my spirit.

Тебе ведома глубина моего раскаяния и желание души моей.

But He is merciful; He will accept the will for the deed, Who knew that when I framed the words of my confession it was to Anse I spoke them, even though he was not there.

Но Он милостив; Он примет желание действовать, ибо знает, что когда я обдумывал мою исповедь, я обращался к Ансу, хотя его там не было.

It was He in His infinite wisdom that restrained the tale from her dying lips as she lay surrounded by those who loved and trusted her; mine the travail by water which I sustained by the strength of His hand.

В бесконечной мудрости Своей Он замкнул перед смертью ее уста среди тех, кто любил ее и верил ей; я же испытан водой и храним был силой руки Его.

Praise to Thee in Thy bounteous and omnipotent love; O praise.

Слава Тебе и Твоей щедрой и могучей любви; слава.

I entered the house of bereavement, the lowly dwelling where another erring mortal lay while her soul faced the awful and irrevocable judgment, peace to her ashes.

Я вошел в дом скорби, в смиренное жилище, где лежала такая же заблудшая, и ее душа ждала неотвратимого и страшного суда, мир ее праху.

"God's grace upon this house," I said.

- Г осподь да будет милостив к этому дому, -сказал я.

Darl.

ДАРЛ

On the horse he rode up to Armstid's and came back on the horse, leading Arrnstid's team.

Верхом уехал он к Армстиду и вернулся верхом, ведя Армстидовых мулов.

We hitched up and laid Cash on top of Addie.

Мы запрягли и уложили Кеша поверх Адди.

When we laid him down he vomited again, but he got his head over the wagon bed in time.

Когда уложили, его опять вырвало, но он успел свесить голову с повозки.

"He taken a lick in the stomach, too," Vernon said.

- Его и в живот ударило, - сказал Вернон.

"The horse may have kicked him in the stomach too," I said.

- Конь мог лягнуть в живот, - сказал я.

"Did he kick you in the stomach, Cash?"

- Кеш, он лягнул тебя в живот?

He tried to say something.

Кеш пытался что-то сказать.

Dewey Dell wiped his mouth again.

Дюи Дэлл снова вытерла ему рот.

"What's he say?" Vernon said.

- Что он говорит? - спросил Вернон.

"What is it, Cash?" Dewey Dell said. She leaned down.

- Что, Кеш? - спросила Дюи Дэлл и наклонилась к нему.

"His tools," she said.

- Инструменты, - объяснила она.

Vernon got them and put them into the wagon.

Вернон собрал их и положил в повозку.

Dewey Dell lifted Cash's head so he could see.

Дюи Дэлл приподняла Кешу голову, чтобы он посмотрел.

We drove on, Dewey Dell and I sitting beside Cash to steady him and he riding on ahead on the horse.

Тронулись. Мы с Дюи Дэлл сидели возле Кеша и придерживали его, а он ехал впереди на коне.

Vernon stood watching us for a while.

Вернон стоял, смотрел нам вслед.

Then he turned and went back toward the bridge.

Потом повернулся и пошел к мосту.

He walked gingerly, beginning to flap, the wet sleeves of his shirt as though he had just got wet.

Шел осторожно и по дороге начал встряхивать мокрыми рукавами рубашки, как будто только что намок.

He was sitting the horse before the gate.

Он сидел на коне перед воротами.

Armstid was waiting at the gate.

Армстид ждал у ворот.

We stopped and he got down and we lifted Cash down and carried him into the house, where Mrs Armstid had the bed ready.

Мы остановились, а он спешился. Сняли Кеша и внесли в дом - жена Армстида уже приготовила ему постель.

We left her and Dewey Dell undressing him.

Она и Дюи Дэлл стали раздевать его, а мы вышли.

We followed pa out to the wagon.

За папой пошли к повозке.

He went back and got into the wagon and drove on, we following on foot, into the lot.

Он влез и поехал на двор, а мы за ним пешком.

The wetting had helped, because Armstid said,

Вода, наверно, отбила запах, потому что Армстид сказал:

"You're welcome to the house.

"Пожалуйте в дом.

You can put it there."

Можете там поставить".

He followed, leading the horse, and stood beside the wagon, the reins in his hand.

Он привел коня за нами и стал возле повозки, держа поводья.

"I thank you," pa said.

- Благодарствую, - сказал папа.

"We'll use in the shed yonder.

- Но лучше в сарае.

I know it's a imposition on you."

Я знаю, мы вам мешаем.

"You're welcome to the house," Armstid said.

- Пожалуйте в дом, - сказал Армстид.

He had that wooden look on his face again; that bold, surly, high-colored rigid look like his face and eyes were two colors of wood, the wrong one pale and the wrong one dark.

А у него опять лицо деревянное: дерзкое, угрюмое лицо и румяное, словно глаза и лицо из двух пород дерева - светлого не там, где надо, и темного не там, где надо.

His shirt was beginning to dry, but it still clung close upon him when he moved.

Рубашка уже подсыхала, но еще липла к телу при каждом движении.

"She would appreciate it," pa said.

- Она была бы вам благодарна, - сказал папа.

We took the team out and rolled the wagon bade under the shed.

Мы выпрягли мулов и закатили повозку в сарай.

One side of the shed was open.

Одна стена у него была раскрыта.

"It wont rain under," Armstid said.

- Тут не намочит, - сказал Армстид.

"But if you'd rather . . ."

- Но если вам больше хочется...

Back of the barn was some rusted sheets of tin roofing.

За сараем валялись ржавые кровельные листы.

We took two of them and propped them against the open side.

Мы взяли два и приставили к раскрытой стене.

"You're welcome to the house," Armstid said.

- Пожалуйте в дом, - сказал Армстид.

"I thank you," pa said.

- Благодарствую, - сказал папа.

"I'd take it right kind if you'd give them a little snack."

- Ты меня очень одолжишь, если дашь им перекусить.

"Sho," Armstid said.

- Конечно, - сказал Армстид.

"We'll have supper ready soon as she gets Cash comfortable."

- Сейчас Лула устроит Кеша и ужин приготовит.

He had gone back to the horse and he took taking the saddle off, his damp shirt lapping flat to him when he moved.

А он вернулся к коню, снимал седло, и мокрая рубашка налипала на спину при каждом движении.

Pa wouldn't come in the house.

Папа в дом не пошел.

"Come in and eat," Armstid said.

- Заходи и поешь, - сказал Армстид.

"It's nigh ready."

- Почти готово.

"I wouldn't crave nothing," pa said.

- Я поесть не мечтаю, сказал папа.

"I thank you."

- Благодарствуем.

"You come in and dry and eat," Armstid said.

- Заходите, обсохните, поешьте, - сказал Армстид.

"It'll be all right here."

- Ничего с ним не сделается.

"It's for her," pa said.

- Только ради нее, - сказал папа.

"It's for her sake I am taking the food.

Ради нее принимаю пищу.

I got no team, no nothing. But she will be grateful to ere a one of you."

Ни упряжки у меня, ничего, но она будет вам всем благодарна.

"Sho," Armstid said.

- Ну да, - сказал Армстид.

"You folks come in and dry."

- Заходите, обсохните.

But after Armstid gave pa a drink, he felt better, and when we went in to see about Cash he hadn't come in with us.

Однако, когда Армстид папе налил, папе стало легче; а когда мы зашли поглядеть на Кеша, он с нами не пошел.

When I looked back he was leading the horse into the barn he was already talking about getting another team, and by supper time he had good as bought it.

Я оглянулся: он уводил коня в сарай, папа уже говорил о том, где бы раздобыть новую упряжку, и к ужину почти сторговал ее.

He is down there in the barn, sliding fluidly past the gaudy lunging swirl, into the stall with it.

Он в сарае, гибко проскользнул мимо пестрого мечущегося вихря - в стойло, вместе с ним.

He climbs onto the manger and drags the hay down and leaves the stall and seeks and finds the currycomb.

Вскочил на ясли, стаскивает сверху сено, выбирается из стойла, ищет и находит скребницу.

Then he returns and slips quickly past the single crashing thump and up against the horse, where it cannot overreach.

Потом возвращается и, увильнув от одного звучного удара, прижимается к коню, там, где копыту его не достать.

He applies the curry-comb, holding himself within the horse's striking radius with the agility of an acrobat, cursing the horse in a whisper of obscene caress.

Начинает чистить скребницей, избегая ударов с ловкостью акробата, и любовным шепотом материт коня.

Its head flashes back, tooth-cropped; its eyes roll in the dusk like marbles on a gaudy velvet cloth as he strikes it upon the face with the back of the curry-comb.

Рывком обернулась с оскаленными зубами морда; глаза катаются в потемках, как мраморные шарики на пестрой бархатной скатерти, и он бьет по этой морде обратной стороной скребницы.

Armstid.

АРМСТИД

But time I give him another sup of whisky and supper was about ready, he had done already bought a team from somebody, on a credit.

Я налил ему еще виски, ужин был почти готов, а он к тому времени уже купил у кого-то упряжку -в кредит.

Picking and choosing he were by then, saying how he didn't nice this span and wouldn't put his money in nothing so-and-so owned, not even a hen coop.

Выбирал, привередничал: эта упряжка ему не нравится, а у этого и курятник купить побоится.

"You might try Snopes," I said.

- Может, тебе у Снопса попробовать, - сказал я.

"He's got three-four span.

- У него три-четыре упряжки.

Maybe one of them would suit you."

Может, какая приглянется.

Then he begun to mumble his mouth, looking at me nice it was me that owned the only span of mules in the county and wouldn't sell them to him, when I knew that like as not it would be my team that would ever get them out of the lot at all.

Он зашлепал ртом и смотрит на меня так, словно во всем округе у меня одного есть упряжка мулов и я не желаю их продать, - а я и так уже знал, что со двора моего они съедут не иначе как на моих мулах.

Only I dont know what they would do with them, if they had a team.

Не знал только, что они будут делать с мулами, если купят.

Littlejohn had told me that the levee through Haley bottom had done gone for two miles and that the only way to get to Jefferson would be to go around by Mottson.

Литлджон сказал мне, что в низине у Хейли дамба на две мили смыта и в Джефферсон можно попасть только кружным путем через Моттсон.

But that was Anse's business.

Но это уже было дело Анса.

"He's a close man to trade with," he says, mumbling his mouth.

- С ним тяжело торговаться, - говорит он и шлепает ртом.

But when I give him another sup after supper, he cheered up some.

Но после ужина, когда я налил ему еще, он маленько повеселел.

He was aiming to go back to the barn and set up with her.

Собрался идти в сарай, при ней посидеть.

Maybe he thought that if he Just stayed down there ready to take out Santa Claus would maybe bring him a span of mules.

Может быть, думал, что, если будет сидеть там, готовый к дороге, придет Дед Мороз и приведет ему пару мулов.

"But I reckon I can talk him around," he says.

- Но я, пожалуй, смогу его уломать, - говорит он.

"A man'll always help a fellow in a tight, if he's got ere a drop of Christian blood in him."

- Человек человеку всегда поможет в беде, если в нем хоть капля есть христианской крови.

"Of course you're welcome to the use of mine," I said, me knowing how much he believed that was the reason.

- Конечно, моих можешь пока взять. - Я-то знал, сильно ли сам он верит в эту причину.

"I thank you," he said.

- Благодарствую, - сказал он.

"She'll want to go in ourn," and him knowing how much I believed that was the reason.

- Она захочет ехать на своих. - Да и он знал, сильно ли я в эту причину верю.

After supper Jewel rode over to the Bend to get Peabody.

После ужина Джул верхом поехал в Балку за Пибоди.

I heard he was to be there today at Varner's.

Я слышал, что он должен быть сегодня там у Варнера.

Jewel come back about midnight.

Вернулся Джул ночью.

Peabody had gone down below Inverness somewhere, but Uncle Billy come back with him, with his satchel of horse physic.

Оказалось, Пибоди уехал куда-то за Инвернесс, но с Джулом прибыл Дядя Билли и привез свою сумку лошадиных лекарств.

Like he says, a man aint so different from a horse or a mule, come long come short, except a mule or a horse has got a little more sense.

Если не мудрить, он говорит, человек не сильно отличается от лошади и мула, разве что разума у лошади чуть больше.

"What you been Into now, boy?" he says, looking at Cash.

- Где теперь тебя угораздило, парень? -спрашивает Дядя Билли и глядит на Кеша.

"Get me a mattress and a chair and a glass of whisky," he says.

- Давайте мне матрас, стул и стакан виски.

He made Cash drink the whisky, then he run Anse out of the room.

Заставил Кеша выпить виски и выгнал из комнаты Анса.

"Lucky it was the same leg he broke last summer," Anse says, mournful, mumbling and blinking.

- Спасибо еще, что эту же ногу сломал, когда с церкви падал, - грустно говорит Анс, шлепает ртом и моргает.

"That's something."

- И то слава богу.

We folded the mattress across Cash's legs and set the chair on the mattress and me and Jewel set on the chair and the gal held the lamp and Uncle Billy taken a chew of tobacco and went to work.

Сложенный матрас положили Кешу на ноги, на матрас поставили стул, на стул сели мы с Джулом, дочка Анса поднесла лампу, а Дядя Билли откусил табаку и принялся за дело.

Cash fought pretty hard for a while, until he fainted.

Кеш поначалу сильно брыкался, а потом потерял сознание.

Then he laid still, with big balls of sweat standing on his face like they had started to roll down and then stopped to wait for him.

Он лежал тихо, а на лице у него выступили крупные капли пота, как будто собрались было течь, но решили повременить, пока не очнется.

When he waked up, Uncle Billy had done packed up and left.

Очнулся он, когда Дядя Билли уже собрался и уехал.

He kept on trying to say something until the gal leaned down and wiped his mouth.

Он все силился что-то сказать; сестра наклонилась и вытерла ему рот.

"It's his tools," she said.

- Инструменты, - сказала она.

"I brought them in," Darl said.

-Я их занес, - сказал Дарл.

"I got them."

- Они у меня.

He tried to talk again; she leaned down.

Он опять попробовал заговорить; она наклонилась к нему.

"He wants to see them," she said.

- Хочет на них посмотреть, - сказала она.

So Darl brought them in where he could see them.

Дарл принес и показал.

They shoved them under the side of the bed, where he could reach his hand and touch them when he felt better.

Их засунули под кровать, не глубоко, чтобы он мог достать рукой и потрогать, когда ему полегчает.

Next morning Anse taken that horse and rode over to the Bend to see Snopes.

Наутро Анс сел на ихнего коня и поехал в Балку к Снопсу.

Him and Jewel stood in the lot talking a while, then Anse got on the horse and rode off.

Они с Джулом постояли на дворе, о чем-то поговорили, потом Анс влез на коня и уехал.

I reckon that was the first time Jewel ever let anybody ride that horse, and until Anse come back he hung around in that swole-up way, watching the road like he was half a mind to take out after Anse and get the horse back.

Думаю, Джул первый раз разрешил кому-то сесть на своего коня и, покуда Анс не вернулся, все бродил по двору - а походка у него такая, словно там распухло, - и на дорогу глядел, будто совсем уже думал догнать Анса и отобрать коня.

Along toward nine oclock it begun to get hot.

Часам к девяти стало припекать.

That was when I see the first buzzard.

Тогда я и увидел первого грифа.

Because of the wetting, I reckon.

Намокшая была, наверно, поэтому.

Anyway it wasn't until well into the day that I see them.

Так или нет, но увидел я их не с самого утра, а попозже.

Lucky the breeze was -setting away from the house, so it wasn't until well into the morning.

Слава богу, ветер дул от дома, так что утром было ничего.

But soon as I see them it was like I could smell it in the field a mile away from just watching them, and them circling and circling for everybody in the county to see what was in my barn.

Но как увидел я их с поля, так будто за милю почуял запах от одного только вида; а они там кружат и кружат, всей округе показывают, что у меня в сарае.

I was still a good half a mile from the house when I heard that boy yelling.

Мальчишкин крик я услышал за полмили.

I thought maybe he might have fell into the well or something, so I whipped up and come into the lot on the lope.

В колодец, думаю, свалился или еще что - наддал и рысью домой.

There must have been a dozen of them setting along the ridge-pole of the bam, and that boy was chasing another one around the lot like it was a turkey and it just lifting enough to dodge him and go flopping bade to the roof of the shed again where he had found it setting on the coffin.

Их, наверно, с десяток сидело на коньке сарая, а еще одного мальчишка спугнул с гроба и теперь гонял по двору, как индюка: он только подлетывал и уворачивался, потом захлопал крыльями и сел на крышу сарая.

It had got hot then, right, and the breeze had dropped or changed or something, so I went and found Jewel, but Lula come out.

Стало уже совсем жарко, и ветер то ли утих, то ли переменился, так что решил я с Джулом потолковать, - а тут как раз Лула выходит из дома.

"You got to do something,"' she said.

-Ты должен что-то сделать, - говорит.

"It's a outrage."

- Это безобразие.

"That's what I aim to do," I said.

- Я как раз и собрался.

"It's a outrage," she said.

- Это безобразие.

"He should be lawed for treating her so."

Судить его надо за такое обращение.

"He's getting her into the ground the best he can," I said.

- Старается похоронить ее, как умеет.

So I found Jewel and asked him if he didn't want to take one of the mules and go over to the Bend and see about Anse.

Нашел я Джула и спрашиваю, не хочет ли он взять одного мула и съездить в Балку, посмотреть, что там с Ансом.

He didn't say nothing.

Он ничего не сказал.

He just looked at me with his jaws going bone-white and them bone-white eyes of hisn, then he went and begun to call Darl.

Только поглядел на меня - глаза белые, желваки на скулах белые, - потом отошел и стал звать Дарла.

"What you fixing to do?" I said.

- Что ты собрался делать? - спрашиваю.

He didn't answer.

Он не отвечает.

Darl come out.

Вышел Дарл.

"Come on," Jewel said.

Джул ему: - Пойдем.

"What you aim to do?"

- Чего ты придумал?

Darl said.

- Дарл спрашивает.

"Going to move the wagon," Jewel said over his shoulder.

- Повозку выкатим, - Джул ему через плечо.

"Dont be a fool," I said.

- Не будь дураком, - я говорю.

"I never meant nothing.

- Разве я тебе что сказал?

You couldn't help it."

Ты же не виноват.

And Darl hung back too but nothing woulddn't suit Jewel.

И Дарл за ним не торопится; а Джулу хоть кол на голове теши.

"Shut your goddamn mouth," he says.

- Заткнись, черт бы тебя взял, - он говорит.

"It's got to be somewhere," Darl said.

- Ей ведь надо где-то лежать, - говорит Дарл.

"We'll take out soon as pa gets back."

- Папа воротится, тогда и заберем.

"You wont help me?"

- Не будешь помогать?

Jewel says, them white eyes of hisn kind of blaring and his face shaking like he had a aguer.

- Джул говорит, и глаза белые, прямо светятся, а лицо дрожит, словно у него малярия.

"No," Darl said.

- Нет, - Дарл говорит.

"I wont.

- Не буду.

Wait till pa gets back."

Подождем, когда папа воротится.

So I stood in the door and watched him push and pull at that wagon.

Я стоял в дверях и смотрел, как он толкает и тянет повозку.

It was on a downhill, and once I thought he was fixing to beat out the back end of the shed.

Она стояла на скате, и раз мне показалось, что он вышибет заднюю стену сарая.

Then, the dinner bell rung.

Потом к обеду позвонили.

I called him, but he didn't look around.

Я его позвал, но он не оглянулся.

"Come on to dinner," I said.

- Пошли обедать, - я сказал.

' Tell that boy."

- Мальчика позови.

But he didn't answer, so I went on to dinner.

Но он не ответил, и я пошел обедать.

The gal went down to get that boy, but she come back without him.

Дочка Анса отправилась за мальчишкой, но вернулась без него.

About half through dinner we heard him yelling again, running that buzzard out.

За обедом мы услышали его крик: он опять выгонял грифа.

"It's a outrage," Lula said; "a outrage."

- Это безобразие, - сказала Лула, - безобразие.

"He's doing the best he can," I said.

- А что он может сделать? - говорю.

"A fellow dont trade with Snopes in thirty minutes.

- Со Снопсом за полчаса дело не сладишь.

They'll set in die shade all afternoon to dicker."

До вечера будут сидеть в теньке, торговаться.

"Do?" she says.

- Сделать? - она говорит.

"Do?

- Сделать?

He's done too much, already."

Он и так уже много чего наделал.

And I reckon he had.

- Наделал, верно.

Trouble is, his quitting was Just about to start our doing.

В том беда, что, когда он кончит, наши дела начнутся.

He couldn't buy no team from nobody, let alone Snopes, withouten he had something to mortgage he didn't know would mortgage yet.

Никакой упряжки он ни у кого не купит, тем паче у Снопса, - надо оставить заклад, а что у него годится для заклада, он еще сам не знает.

And so when I went back to the field I looked at my mules and same as told them goodbye for a spell And when I come back that evening and the sun shining all day on that shed, I wasn't so sho I would regret it.

- Так что вернулся я на поле, поглядел на своих мулов и вроде как распрощался с ними на время. А вечером, когда пришел, - солнце-то весь день сарай грело, - не сказать, что пожалел об этом.

He come riding up just as I went out to the porch, where they all was.

Все они сидели на веранде, и, только я туда взошел, он едет.

He looked kind of funny: kind of more hang-dog than common, and kind of proud too.

Вид какой-то чудной: и побитый - хуже, чем всегда, - и вроде гордый.

Like he had done something he thought was cute but wasn't so sho now how other folks would take it.

Словно сделал что-то из ряда вон и не знает, как остальные отнесутся.

"I got a team," he said.

- Есть у меня мулы, - говорит.

"You bought a team from Snopes?" I said.

- У Снопса купил мулов? - спрашиваю.

"I reckon Snopes aint the only man in this country that can drive a trade," he said.

- Что ж тут, кроме Снопса, и купить не у кого?

"Sho," I said.

- Ну почему? - говорю.

He was looking at Jewel, with that funny look, but Jewel had done got down from the porch and was going toward the horse.

Он смотрит на Джула таким же чудным взглядом, а Джул спустился с веранды и пошел к коню.

To see what Anse had done to it, I reckon.

Посмотреть, что Анс с ним сделал, я думаю.

"Jewel," Anse says.

- Джул, - говорит Анс.

Jewel looked back.

Джул оглянулся.

"Come here," Anse says.

- Поди сюда.

Jewel come back a little and stopped again,

- Джул вернулся на несколько шагов и встал.

"What you want?" he said.

- Чего тебе?

"So you got a team from Snopes," I said.

-Так ты у Снопса мулов взял, - я говорю.

"He'll send them over tonight, I reckon?

- Верно, к вечеру их пришлет?

You'll want a early start tomorrow, long as you'll have to go by Mottson."

Раз вам ехать через Моттсон, завтра пораньше захотите отправиться?

Then he quit looking like he had been for a while.

Тут он перестал так смотреть.

He got that badgered look like he used to have, mumbling his mouth.

Вид опять сделался затурканный, как всегда, и ртом опять зашлепал.

"I do the best I can," he said.

- Делаю, что могу, - он говорит.

"Fore God, if there were ere a man in the living world suffered the trials and floutings I have suffered."

Никому на всем белом свете не досталось столько издевательств и трудностей, сколько мне.

"A fellow that just beat Snopes in a trade ought to feel pretty good," I said.

- Снопса объехавши, человек должен веселей глядеть, - я говорю.

"What did you give him, Anse?"

- Что ты дал ему, Анс?

He didn't look at me.

Он в сторону смотрит.

"I give a chattel mortgage on my cultivator and seeder," he said.

- Я ему дал в залог культиватор и сеялку.

"But they aint worth forty dollars.

- Да за них и сорок долларов не выложат.

How far do you aim to get with a forty dollar team?"

Далеко ли ты уедешь на сорокадолларовых?

They were all watching him now, quiet and steady.

Теперь все смотрели на него, тихо и внимательно.

Jewel was stopped, halfway back, waiting to go on to the horse.

Джул никак не мог дойти до коня: остановился и ждал на полдороге.

"I give other things," Anse said.

- Еще кое-что дал, - сказал Анс.

He begun to mumble his mouth again, standing there like he was waiting for somebody to hit him and him with his mind already made up not to do nothing about it.

Он снова начал шлепать ртом и стоял так, словно ждал, что кто-то его сейчас ударит, а сам заранее решил не отвечать.

"What other things?"

- Что еще?

Darl said.

- Дарл спросил.

"Hell," I said.

- Черт с ним, - я говорю.

"You take my team.

- Возьми моих мулов.

You can bring them back.

Потом приведешь.

Ill get along someway."

Я как-нибудь обойдусь.

"So thats what you were doing in Cash's clothes last night," Darl said.

- Так вот чего ты рылся ночью у Кеша в одежке, -говорит Дарл.

He said it just like he was reading it outen the paper.

Говорит так, словно из газеты читает.

Like he never give a durn himself one way or the other.

Словно ему плевать, в чем там дело.

Jewel had come back now, standing there, looking at Anse with them marble eyes of hisn.

Теперь и Джул подошел: стоит и смотрит на Анса своими мраморными глазами.

"Cash aimed to buy that talking machine from Suratt with that money," Darl said.

- На эти деньги Кеш хотел купить у Сюратта говорящую машину, - объясняет Дарл.

Anse stood there, mumbling his mouth.

Анс стоит и шлепает ртом.

Jewel watched him.

Джул на него сморит.

He aint never blinked yet.

Не моргнул ни разу.

"But that's just eight dollars more," Darl said, in that voice like he was just listening and never give a durn himself.

- Ну, пускай еще восемь долларов, - говорит Дарл таким голосом, как будто только слушает, а самому ему наплевать.

"That still wont buy a team."

- На мулов все равно не хватит.

Anse looked at Jewel, quick, kind of sliding his eyes that way, then he looked down again.

Анс глянул на Джула - не глянул, а глазом повел, а потом опять отвернулся.

"God knows, if there were ere a man," he says.

- Видит Бог, нет на свете человека... - говорит.

Still they didn't say nothing.

А они все молчат.

They just watched him, waiting, and hire sliding his eyes toward their feet and up their legs but no higher.

Только смотрят на него, ждут, а он им в ноги смотрит и выше колен свой взгляд не поднимает.

"And the horse," he says.

- И лошадь.

"What horse?" Jewel said.

- Какую лошадь? - спрашивает Джул.

Anse just stood there.

Анс стоит, и ничего.

I be durn, if a man cant keep the upper hand of his sons, he ought to run them away from home, no matter how big they are.

Черт возьми, если не можешь управиться с сыновьями, тогда гони их из дому, хоть взрослые, хоть какие.

And if he cant do that, I be durn if he oughtn't to leave himself.

А выгнать не можешь - сам уходи.

I be durn if I wouldn't.

Я бы ушел, ей-богу.

"You mean, you tried to swap my horse?" Jewel says.

- Ты что, коня моего хотел выменять? - говорит Джуж

Anse stands there, dangle-armed.

Анс стоит, руки свесил.

"For fifteen years I aint had a tooth in my head," he says.

- Пятнадцать лет у меня ни одного зуба во рту, -говорит.

"God knows it.

- Бог свидетель.

He knows in fifteen years I aint et the victuals He aimed for man to eat to keep his strength up, and me saving a nickel here and a nickel there so my family wouldn't suffer it to buy them teeth so I could eat God's appointed food.

Он знает: пятнадцать лет я не ел по-людски; Он сотворил хлеб, чтобы человек ел и поддерживал силу, а я, о семье заботясь, по крохе, по десять центов откладывал на зубы, что бы есть пищу, Богом человеку предназначенную.

I give that money.

Я отдал эти деньги.

I thought that if I could do without eating, my sons could do without riding.

Я думал, если я могу обойтись без еды, мои сыновья могут обойтись без катания.

God knows I did."

Видит Бог, думал.

Jewel stands with his hands on his hips, looking at Anse.

Джул стоит, подбоченясь, и смотрит на Анса.

Then he looks away.

Потом отвернулся.

He looked out across the field, his face still as a rode, like it was somebody else talking about somebody else's horse and him not even listening.

Он смотрит на поле, и лицо у него каменное, как будто кто-то другой говорит о чьем-то коне, а он даже не слушает.

Then he spit; slow, and said

Потом он сплюнул, сказал:

"Hell" and he turned and went on to the gate and unhitched the horse and got on it.

"Черт", повернулся, пошел к воротам, отвязал коня и повел дальше.

It was moving when he come into the saddle and by the time he was on it they was tearing down the road like the Law might have been behind them.

Вскочил на ходу, так что, когда опустился в седло, они уже мчались во весь опор, словно за ними гналась полиция.

They went out of sight that way, the two of them looking like some kind of a spotted cyclone.

Так и скрылись из виду: пятнистым тайфуном.

"Well," I says.

- Ладно, - я говорю.

"You take my team," I said.

- Возьми моих мулов.

But he wouldn't do it And they wouldn't even stay, and that boy chasing them buzzards all day in the hot sun until he was nigh as crazy as the rest of them.

- Но он не захотел. И остаться они не захотели, а мальчишка весь день гонял грифов на солнцепеке и почти уже рехнулся, как остальные.

"Leave Cash here, anyway," I said.

- Кеша хотя бы оставь, - я сказал.

But they wouldn't do that.

Но и этого не захотели.

They made a pallet for him with quilts on top of the coffin and laid him on it and set his tools by him, and we put my team in and hauled the wagon about a mile down the road.

Постелили на гроб одеяло, положили Кеша, поставили рядом его инструменты, а потом мы впрягли моих мулов и оттащили повозку на милю по дороге.

"If we'll bother you here," Anse says, "just say so."

- Если отсюда будем мешать, - говорит Анс, - ты скажи нам.

"Sho," I said.

- Конечно, - говорю.

"It'll be fine here.

- Постоит здесь.

Safe, too.

Ничего с ним не будет.

Now let's go back and eat supper."

А теперь пошли домой ужинать.

"I thank you," Anse said.

- Благодарствую, - говорит Анс.

"We got a little something in the basket.

- У нас кое-что есть в корзинке.

We can make out."

Мы обойдемся.

"Where'd you get it?" I said.

- А откуда вы взяли?

"We brought it from home."

- Из дому привезли.

"But it'll be stale now," I said.

-Там уж все задохлось, - я говорю.

"Come and get some hot victuals."

- Пошли хоть горячего поедим.

But they wouldn't come.

Но они не пошли.

"I reckon we can make out," Anse said.

- Обойдемся как-нибудь, - сказал Анс.

So I went home and et and taken a basket back to them and tried again to make them come back to the house.

Тогда я пошел домой, поел, потом отнес им корзинку и снова стал уговаривать, чтобы вернулись в дом.

"I thank you," he said.

- Благодарствую, - он сказал.

"I reckon we can make out."

- Обойдемся как-нибудь.

So I left them there, squatting around a little fire, waiting; God knows what for.

- И я ушел, а они сидели на корточках вокруг костерка и ждали - бог знает чего.

I come on home. I kept thinking about them there, and about that fellow tearing away on that horse.

Пришел домой и все думаю о том, как они там сидят и как их парень умчался на коне.

And that would be the last they would see of him.

Больше они его не увидят.

And I be durn if I could blame him.

И будь я неладен, если упрекну его.

Not for wanting to not give up his horse, but for getting shut of such a durn fool as Anse.

Не за то, что не хотел с конем расстаться, а за то, что развязался с таким дураком, как Анс.

Or that's what I thought then.

Так я думал тогда.

Because be durn if there aint something about a durn fellow like Anse that seems to make a man have to help him, even when he knows hell be wanting to kick himself next minute.

Но это такая чертова порода, люди вроде Анса, что ты им почему-то начинаешь помогать, хотя знаешь, что будешь проклинать себя через минуту.

Because about a hour after breakfast next morning Eustace Grimm that works Snopes place come up with a span of mules, hunting Anse.

И вот наутро, через час после завтрака, приезжает Юстас Г рим, работник Снопса, с ним пара мулов, спрашивает Анса.

"I thought him and Anse never traded," I said.

- Я думал, они с Ансом не сторговались, - я сказал.

"Sho," Eustace said.

- Ну да, - говорит Юстас.

"All they liked was the horse.

- Да спорили-то за лошадь только.

Like I said to Mr Snopes, he was letting this team go for fifty dollars, because if his uncle Flem had a just kept them Texas horses when he owned them, Anse wouldn't a never-"

Я говорю мистеру Снопсу: не уступил бы он свою упряжку за пятьдесят долларов, если бы его дядя Флем оставил тех техасских лошадок у себя, и Ансу не на что было бы...

"The horse?" I said.

- За лошадь? - спрашиваю.

"Anse's boy taken that horse and cleared out last night, probably halfway to Texas by now, and Anse-"

- Сынок Анса удрал вечером с этой лошадью и сейчас уж, верно, на полпути к Техасу. И Анс, значит...

"I didn't know who brung it," Eustace said.

-Я не знаю, кто ее привел, - говорит Юстас.

"I never see them.

- Я их не видел.

I just found the horse in the barn this morning when I went to feed, and I told Mr Snopes and he said to bring the team on over here."

С утра сегодня пошел кормить, вижу, лошадь в сарае - сказал мистеру Снопсу, а он велел отвести сюда мулов.

Well, that'll be the last they'll ever see of him now, sho enough.

- Да, больше они его не увидят, это точно.

Come Christmas time they'll maybe get a postal -card from nim in Texas, I reckon.

На Рождество, может, получат от него открытку из Техаса.

And if it hadn't a been Jewel, I reckon it'd a been me; I owe him that much, myself.

Если б не Джул, так я бы то же самое сделал; я сам у него вроде должник.

I be durn if Anse dont conjure a man, some way.

Ну прямо заколдовывает этот Анс человека.

I be durn if he aint a sight.

Ну и фрукт, черт возьми.

Vardaman.

ВАРДАМАН

Now there are seven of them, in little tall black circles.

Теперь их семь, черными кружками.

"Look, Darl," I say; "see?"

Я говорю: - Смотри, Дарл. Видишь?

He looks up.

Он сморит вверх.

We watch them in little tall black circles of not-moving.

Видим, ходят в вышине черными кружками, не шевелятся.

"Yesterday there were just four," I say.

Говорю: - Вчера их было всего четыре.

There were more than four on the barn.

На сарае было больше четырех.

"Do you know what I would do if he tries to light on the wagon again?" I say.

- Если опять захочет сесть на повозку, знаешь, что я сделаю?

"What would you do?" Darl says.

- Что ты сделаешь? - спрашивает Дарл.

"I wouldn't let him light on her," I say.

- Не дам на нее сесть.

"I wouldn't let him light on Cash, either."

И на Кеша сесть не дам.

Cash is sick.

Кеш хворает.

He is sick on the box.

Он хворает на гробе.

But my mother is a fish.

А моя мама - рыба.

"We got to get some medicine in Mottson," pa says.

- В Моттсоне, - папа говорит, надо будет купить лекарство.

"I reckon well just have to."

Придется покупать.

"How do you feel, Cash?" Darl says.

- Как ты себя чувствуешь, Кеш? - спрашивает Дарл.

"It dont bother none," Cash says.

- Да не беспокоит нисколько, - говорит Кеш.

"Do you want it propped a little higher?" Darl says.

- Подложить под нее повыше? - спрашивает Дарл.

Cash has a broken leg.

Кеш сломал ногу.

He has had two broken legs.

Он два раза ломал ногу.

He lies on the box with a quilt rolled under his head and a piece of wood under his knee.

Он лежит на гробе, у него под головой свернуто одеяло, а под коленом деревяшка.

"I reckon we ought to left him at Armstid's," pa says.

- Эх, надо было оставить его у Армстида, -говорит папа.

I haven't got a broken leg and pa hasn't and Darl hasn't and

Я ногу не сломал, и папа не сломал, и Дарл не сломал, а Кеш говорит:

"It's just the bumps," Cash says.

"Да только на ухабах.

"It kind of grinds together a little on a bump.

Вроде так трутся маленько на ухабах.

It dont bother none."

Не беспокоит нисколько".

Jewel has gone away.

Джул уехал.

He and his horse went away one supper time

Один раз мы ужинали, а они с конем уехали.

"It's because she wouldn't have us beholden," pa says.

- Да ведь она бы не захотела, чтоб мы одалживались, - говорит папа.

"Fore God, I do the best that ere a man" Is it because Jewel's mother is a horse Darl? I said.

- Ей-богу, не знаю, какой еще человек сделал бы больше. Это потому, что мама Джула - лошадь, Дарл? - спросил я.

"Maybe I can draw the ropes a little tighter," Darl says.

- Может, мне еще подтянуть веревку? - говорит Дарл.

That's why Jewel and I were both in the shed 'and she was in the wagon because the horse lives in the barn and I had to keep on running the buzzard away from

Поэтому мы с Джулом были в сарае, а она была в повозке, потому что лошадь живет в конюшне, а мне надо было грифа отгонять.

"If you just would," Cash says.

- Давай, если хочешь, - Кеш говорит.

And Dewey Dell hasn't got a broken leg and I haven't.

А Дюи Дэлл ногу не сломала, и я не сломал.

Cash is my brother.

Кеш - мой брат.

We stop.

Мы остановились.

When Darl loosens the rope Cash begins to sweat again.

Дарл развязал веревку, и Кеш опять вспотел.

His teeth look out.

У него зубы показались.

"Hurt?" Darl says.

- Больно? - спрашивает Дарл.

"I reckon you better put it back," Cash says.

- Пожалуй, обратно завяжи, - говорит Кеш.

Darl puts the rope back, pulling hard.

Дарл завязывает, сильно натягивает веревку.

Cash's teeth look out.

У Кеша зубы показались.

"Hurt?" Darl says.

- Больно? - спрашивает Дарл.

"It dont bother none," Cash says.

- Не беспокоит нисколько, - говорит Кеш.

"Do you want pa to drive slower?" Darl says.

- Может, папе помедленней ехать? - спрашивает Дарл.

"No," Cash says.

- Нет, - говорит Кеш.

"Aint no time to hang back.

- Некогда канителиться.

It dont bother none."

Не беспокоит нисколько.

"We'll have to get some medicine at Mottson," pa says.

- В Моттсоне надо будет купить лекарство, -говорит папа.

"I reckon we'll have to."

- Придется купить.

"Tell him to go on," Cash says.

- Скажи ему, чтоб ехал, - говорит Кеш.

We go on.

Мы едем.

Dewey Dell leans back and wipes Cash's face.

Дюи Дэлл повернулась назад и вытирает Кешу лицо.

Cash is my brother.

Кеш - мой брат.

But Jewel's mother is a horse.

А мама Джула - лошадь.

My mother is a fish.

Моя мама - рыба.

Darl says that when we come to the water again I might see her and Dewey Dell said, She's in the box; how could she have got out?

Дарл говорит, когда опять подъедем к воде, я могу ее увидеть, а Дюи Дэлл сказала: Она в гробу, как она могла вылезти?

She got out through the holes I bored, into the water I said, and when we come to the water again I am going to see her.

Я дырок насверлил, через них и вылезла в воду, -я говорю, - а когда к воде подъедем, я ее увижу.

My mother is not in the box.

Моя мама не в гробу.

My mother does not smell like that.

Моя мама так не пахнет.

My mother is a fish

Моя мама - рыба.

"Those cakes will be in fine shape by the time we get to Jefferson," Darl says.

- Хороши будут твои пироги, когда до Джефферсона доберемся, - говорит Дарл.

Dewey Dell does not look around.

Дюи Дэлл не оборачивается.

"You better try to sell them in Mottson," Darl says.

- Ты попробуй в Моттсоне продать, - говорит Дарл.

"When will we get to Mottson, Darl?" I say.

- Дарл, когда приедем в Моттсон? - спрашиваю я.

"Tomorrow," Darl says.

- Завтра, - говорит Дарл.

"If this team dont rack to pieces.

- Если эти мулы не рассыплются дорогой.

Snopes must have fed them on sawdust."

Снопс небось опилками их кормил.

"Why did he feed them on sawdust, Darl?" I say.

- Дарл, - я говорю, - почему он кормил опилками?

"Look," Darl says.

- Смотрит, - говорит Дарл.

"See?"

- Видишь?

Now there are nine of them, tall in little tall black circles.

Теперь их девять в вышине, черными высокими кружочками.

When we come to the foot of the hill pa stops and Darl and Dewey Dell and I get out.

Приехали к холму, папа остановил, и мы с Дарлом и Дюи Дэлл вылезли.

Cash cant walk because he has a broken leg.

Кеш идти не может, он сломал ногу.

"Come up, mules," pa says.

- Пошли, мулы, - говорит папа.

The mules walk hard; tie wagon creaks.

Мулы стараются; повозка скрипит.

Darl and Dewey Dell and I walk behind the wagon, up the hill.

Дарл, Дюи Дэлл и я идем за повозкой на холм.

When we come to the top of the hill pa stops and we get back into the wagon.

Наверху папа останавливается и мы влезаем в повозку.

Now there are ten of them, tall in little tall black circles on the sky.

Теперь их десять в вышине, черные высокие кружочки в небе.

Moseley.

МОЗЛИ

I happened to look up, and saw her outside the window, looking in.

Случайно поднял голову и увидел ее за окном - на меня смотрит.

Not close to the glass, and not looking at anything in particular; just standing there with her head turned this way and her eyes full on me and kind of blank too, like she was waiting for a sign.

Не близко к стеклу и не разглядывает ничего в особенности; просто стоит, повернув сюда голову, а глаза ее смотрят на меня как бы озадаченно, как бы знака ждет.

When I looked up again she was moving toward the door.

Когда я опять поглядел, она уже шла к двери.

She kind of bumbled at the screen door a minute, like they do, and came in.

С минуту потыкалась в сетку, - как все они, - я вошла.

She had on a stiff-brimmed straw hat setting on the top of her head and she was carrying a package wrapped in newspaper: I thought that she had a quarter or a dollar at the most, and that after she stood around a while she would maybe buy a cheap comb or a bottle of nigger toilet water, so I never disturbed her for a minute or so except to notice that she was pretty in a kind of sullen, awkward way, and that she looked a sight better in her gingham dress and her own complexion than she would after she bought whatever she would finally decide on.

На макушке у нее была соломенная шляпа с твердыми полями, а в руке - газетный сверток: я решил, что у нее должно быть центов двадцать пять, что потолчется тут и купит дешевую гребенку или туалетную воду для негров, и спрашивать пока ничего не стал, заметил только, что довольно хорошенькая, хотя нескладная еще и хмурая, и что в бумажном своем платье и с природным своим цветом лица выглядит лучше, чем с обновкой, которую надумает купить.

Or tell that she wanted.

Вернее - на которую мне укажет.

I knew that she had already decided before she came in.

Надумала-то она еще до того, как вошла, - я по ее виду понял.

But you have to let them take their time.

Но их торопить не надо.

So I went on with what I was doing, figuring to let Albert wait on her when he caught up at the fountain, when he came back to me.

И я занимался своим делом, - думаю, пускай Альберт ее обслужит; а он у стойки с газированной водой вдруг перестал работать и -ко мне.

"That woman," he said. "You better see what she wants."

Говорит: - Там женщина, пойди-ка выясни, что ей надо.

"What does she want?" I said.

- Что ей надо? - я спросил.

"I dont know.

- Не знаю.

I cant get anything out of her.

Ничего от нее не могу добиться.

You better wait on her."

Подойди к ней сам.

So I went around the counter.

Тогда я вышел из-за стойки.

I saw that she was barefooted, standing with her feet flat and easy on the floor, like she was used to it.

Я увидел, что она босая, стоит спокойно и прочно, как будто привыкла босиком.

She was looking at me, hard, holding the package; I saw she had about as black a pair of eyes as ever I saw, and she was a stranger.

Смотрит на меня без отрыва и держит сверток; глаза черные - не знаю, видел ли еще такие, - и незнакомая.

I never remembered seeing her in Mottson before.

Не помню, чтобы встречал ее в Моттсоне.

"What can I do for you?" I said.

- Чем могу служить? - спрашиваю.

Still she didn't say anything.

Она не ответила.

She stared at me without winking.

Смотрит на меня и не моргнет.

Then she looked back at the folks at the fountain.

Потом оглянулась на людей, которые пили воду.

Then she looked past me, toward the back of the store.

Потом посмотрела мимо меня в глубину магазина.

"Do you want to look at some toilet things?" I said. "Or is it medicine you want?"

- Туалетными принадлежностями интересуетесь или вам нужны лекарства?

"That's it," she said.

- Они, да.

She looked quick back at the fountain again.

- И опять быстро оглянулась на стойку с газированной водой.

So I thought maybe her ma or somebody had sent her in for some of this female dope and she was ashamed to ask for it.

Я подумал, что ее послала за женским лекарством мать или еще кто, а она стесняется спросить.

I knew she couldn't have a complexion like hers and use it herself, let alone not being much more than old enough to barely know what it was for.

Если бы сама употребляла, не такой бы у нее был цвет лица, да и годы еще не те, чтобы она толком о нем знала.

It's a shame, the way they poison themselves with it.

Как они им травятся - просто срам.

But a man's got to stock it or go out of business in this country.

Однако у нас приходится держать его, если прогореть не хочешь.

"Oh," I said.

- Ага, - я сказал.

"What do you use?

- Вы чем пользуетесь?

We have-" She looked at me again, almost like she had said hush, and looked toward the back of the store again.

У нас есть... Она опять на меня посмотрела, как будто сказала "Тс-с", и опять оглянулась на стойку.

"I'd liefer go back there," she said.

- Можно в заднюю часть зайти?

"All right," I said.

- Хорошо.

You have to humor them.

- Их надо ублажать.

You save time by it.

Время сэкономишь.

I followed her to the back.

Я пошел за ней в заднюю комнату.

She put her hand on the gate.

Она взялась за дверцу.

"There's nothing back there but the prescription case," I said.

- Там дальше ничего нет, кроме шкафа с прописями.

"What do you want?"

Что вы хотели?

She stopped and looked at me.

- Она остановилась и посмотрела на меня.

It was like she had taken some kind of a lid off her face, her eyes.

Будто крышку сняли с ее лица, с ее глаз.

It was her eyes: kind of dumb and hopeful and sullenly willing to be disappointed all at the same time.

Главное, с глаз: там и тупость, и надежда, и угрюмое желание получить отказ - все вместе.

But she was in trouble of some sort; I could see that.

Но что-то у нее стряслось, я это видел.

"What's your trouble?" I said.

- Что у вас стряслось? - спросил я.

"Tell me what it is you want.

- Скажите, что вам нужно?

I'm pretty busy."

У меня много дел.

I wasn't meaning to hurry her, but a man just hasn't got the time they have out there.

- Я не хотел ее подгонять, но у нас ведь не столько времени, сколько у них.

"It's the female trouble," she said.

- Женские неприятности, - говорит она.

"Oh," I said.

- Ага.

"Is that all?" I thought maybe she was younger than she looked, and her first one had scared her, or maybe one had been a little abnormal as it will in young women.

И только-то? - я подумал, что она моложе, чем выглядит, испугалась первых или проходят не совсем нормально, как бывает у молодых женщин.

"Where's your ma?" I said.

- А где твоя мама?

"Haven't you got one?"

У тебя есть мама?

"She's out yonder in the wagon," she said.

- Она там, в повозке.

"Why not talk to her about it before you take any medicine," I said.

- Ты бы с ней поговорила, до того, как принимать лекарство.

"Any woman would have told you about it."

Любая женщина тебе все объяснит.

She looked at me, and I looked at her again and said, "How old are you?"

- Она посмотрела на меня, я - на нее и спросил: -Сколько тебе лет?

"Seventeen," she said.

- Семнадцать.

"Oh," I said.

- А-а.

"I thought maybe you were . . . She was watching me.

Я думал, у тебя... - Она смотрит внимательно.

But then, in the eyes all of them look like they had no age and knew everything in the world, anyhow.

Но у всех у них глаза такие, как будто они без возраста и знают все на свете.

"Are you too regular, or not regular enough?"

- У тебя чересчур все правильно или наоборот, не совсем?

She quit looking at me but she didn't move.

Она перестала смотреть на меня, но не пошевелилась.

"Yes," she said.

- Да, - говорит.

"I reckon so.

- Так, наверно.

Yes."

Да.

"Well, which?" I said.

- Что "да"? - я спрашиваю.

"Dont you know?"

- Ты сама не знаешь?

It's a crime and a shame; but after all, they'll buy it from somebody.

- Это срам и преступление; но все равно же они у кого-то купят.

She stood there, not looking at me.

Она стоит и на меня не смотрит.

"You. want something to stop it?" I said.

- Ты хочешь чем-нибудь остановить?

"Is that it?"

Так?

"No," she said.

- Нет.

"That's it.

В том-то и дело.

It's already stopped."

Уже остановилось.

"Well, what-" Her face was lowered a little, still, like they do in all their dealings with a man so he-dont ever know just where the lightning will strike-next.

- Ну, и чем я тебе... - А у нее лицо потуплено - они все так делают, когда рядятся с мужчиной: чтобы не знал, откуда ждать подвоха.

"You are not married, are you?" I said.

- Ты ведь не замужем?

"No."

- Нет.

"Oh," I said.

- Ага.

"And how long has it been since it stopped? about five months maybe?"

И давно у тебя остановилось? Месяцев пять, поди?

"It aint been but two," she said.

- Нет, два всего.

"Well, I haven't got anything in my store you want to buy," I said, "unless it's a nipple.

- Ну так в моей аптеке ничего для тебя нет - кроме соски.

And I'd advise you to buy that and go back home and tell your pa, if you have one, and let him make somebody buy you a wedding license.

Советую тебе купить, пойти домой и сказать папе, если он у тебя есть, - и пусть он заставит кое-кого выправить тебе брачное свидетельство.

Was that all you wanted?"

Больше тебе ничего не нужно?

But she just stood there, not looking at me.

А она стоит по-прежнему и не смотрит на меня.

"I got the money to pay you," she said.

- Я заплачу, у меня есть деньги.

"Is it your own, or did he act enough of a man to give you the money?"

- Свои, или он такой молодец, что дал тебе деньги?

"He give it to me.

- Он дал.

Ten dollars.

Десять долларов.

He said that would be enough."

Сказал, должно хватить.

"A thousand dollars wouldn't be enough in my store and ten cents wouldn't be enough," I said.

- В моей аптеке ни тысячи долларов не хватит, ни десяти центов.

"You take my advice and go home and tell your pa or your brothers if you have any or the first man you come to in the road."

Послушайся моего совета, ступай домой и скажи папе, или братьям, если братья есть, или первому встречному по дороге.

But she, didn't move.

Она - ни с места.

"Lafe said I could get it at the drugstore.

- Лейф сказал, что можно купить в аптеке.

He said to tell you me and him wouldn't never tell nobody you sold it to us."

Велел сказать вам, что мы с ним никому-никому не будем говорить, где купили.

"And I just wish your precious Lafe had come for it himself; that's what I wish.

- Хотел бы я, чтобы твой драгоценный Лейф сам сюда пришел; вот чего я хотел бы.

I dont know: I'd have had a little respect for him then.

Не знаю, может, тогда я его хоть немного зауважаю.

And you can go back and tell him I said so-if he aint halfway to Texas by now, which I dont doubt.

Вернешься, можешь так ему и передать, если он еще не удрал в Техас, - хотя я в этом очень сомневаюсь.

Me, a respectable druggist, that's kept store and raised a family and been a church-member for fifty-six years in this town.

Я честный фармацевт, сорок шесть лет посещаю церковь в этом городе, держу аптеку, ращу детей.

I'm a good mind to tell your folks myself, if I can just find who they are."

Знал бы, кто твои родители, сам бы с удовольствием им сказал.

She looked at me now, her eyes and face kind of blank again like when I first saw her through the window.

Тут она на меня посмотрела - глаза и лицо опять стали озадаченными, как тогда, за окном.

"I didn't know," she said.

-Я не знала.

"He told me I could get something at the drugstore.

Он сказал, можно что-то купить в аптеке.

He said they might not want to sell it to me, but if I had ten dollars and told them I wouldn't never tell nobody . . ."

Сказал, что, может, не захотят продать, но если у меня будет десять долларов и пообещаю никому не говорить...

"He never said this drugstore," I said.

- Он говорил не про мою аптеку.

"If he did or mentioned my name, I defy him to prove it.

А если про мою или мое имя назвал, я предлагаю ему это доказать.

I defy him to repeat it or I'll prosecute him to the full extent of the law, and you can tell him so."

Я предлагаю ему повторить это вслух или подам на него в суд по всей форме - так ему и передай.

"But maybe another drugstore would," she said.

- А может, в другой аптеке продадут?

"Then I dont want to know it.

- Тогда я не желаю о ней знать.

Me, that's-" Then I looked at her.

Мне это... - Тут я поглядел на нее.

But it's a hard life they have; sometimes a man ... if there can ever be any excuse for sin, which it cant be.

Трудная жизнь им досталась; иногда мужчина... если есть извинение греху, - но его не может быть.

And then, life wasn't made to be easy on folks: they wouldn't ever have any reason to be good and die.

И вообще, жизнь устроена не для того, чтобы быть легкой для людей: зачем бы им тогда к Добру стремиться и умирать?

"Look here," I said.

- Слушай, - я сказал.

"You get that notion out of your head.

- Выбрось это из головы.

The Lord gave you what you have, even if He did use the devil to do it; you let Him take it away from you if it's His will to do so.

Что у тебя есть, то тебе дал Господь, даже если послал через дьявола; будет Его воля, Он и заберет, без твоей помощи.

You go on back to Lafe and you and him take that ten dollars and get married with it."

Ступай к своему Лейфу, и на эти десять долларов обвенчайтесь.

"Lafe said I could get something at the drugstore," she said.

- Лейф сказал, можно что-то купить в аптеке, -говорит она.

"Then go and get it," I said.

-Так иди и купи.

"You wont get it here."

Только не здесь.

She went out, carrying the package, her feet making a little hissing on the floor.

И она ушла со своим свертком, тихонько шлепая по полу ногами.

She bumbled again at the door and went out.

Опять потыкалась в дверь и ушла.

I could see her through the glass going on down the street.

Через окно я увидел, как она идет по улице.

It was Albert told me about the rest of it He said the wagon was stopped in front of Grummet's hardware store, with the ladies all scattering up and down the street with handkerchiefs to their noses, and a crowd of hard-nosed men and boys standing around the wagon, listening to the marshal arguing with the man.

Остальное я узнал от Альберта. Он сказал, что повозка остановилась перед скобяной лавкой Граммета; женщины бросились врассыпную, прижав к носам платки, а вокруг собрались те, кто покрепче духом, - мужчины и мальчишки, и слушали, как полицейский спорит с хозяином.

He was a kind of tall, gaunted man sitting on the wagon, saying it. was a public street and he reckoned he had as much right there as anybody, and the marshal telling him he would have to move on; folks couldn't stand it.

Он сидел на повозке, высокий, тощий человек, и говорил, что это общественная улица и он вправе стоять тут, как любой другой, а полицейский требовал, чтобы он уехал; люди не в силах были терпеть.

It had been dead eight days, Albert said.

Альберт сказал, что трупу уже восемь дней.

They came from some place out in Yoknapatawpha county, trying to get to Jefferson with it.

Они приехали из округа Йокнапатофа, хотели попасть с ним в Джефферсон.

It must have been like a piece of rotten cheese coming into an ant-hill, in that ramshackle wagon that Albert said folks were scared would fall all to pieces before they could get it out of town, with that home-made box and another fellow with a broken leg lying on a quilt on top of it, and the father and a little boy sitting on the seat and the marshal trying to make them get out of town.

Он там, наверно, уже как гнилой сыр в муравейнике, а повозка такая разбитая, сказал Альберт, что люди боялись, она рассыплется, из города не выедет; в повозке - самодельный гроб, накрытый одеялом, и на нем лежит человек со сломанной ногой, а впереди сидит отец с мальчиком, и полицейский выпроваживает их из города.

"It's a public street," the man says.

А тот говорит: "Это общественная улица.

'I reckon we can stop to buy something same as airy other man.

Имеем право здесь останавливаться и покупать, как всякий другой человек.

We got the money to pay for hit, and hit aint airy law that says a man cant spend his money where he wants."

Деньги у нас имеются, и нет такого закона, чтобы человек не мог тратить деньги, где хочет".

They had stopped to buy some cement.

А остановились они, чтобы купить цемента.

The other son was in Grummet's, trying to make Grummet break a sack and let him have ten cents' worth, and finally Grummet broke the sack to get him out.

Другой сын зашел к Граммету и хотел, чтобы Граммет разрезал мешок и продал ему на десять центов; Граммет в конце концов разрезал, лишь бы уехали.

They wanted the cement to fix the fellow's broken leg, someway.

Они хотели зацементировать тому сломанную ногу.

"Why, you'll kill him," the marshal said.

"Вы его погубите, - сказал полицейский.

"You'll cause him to lose his leg.

- Он из-за вас ногу потеряет.

You take him on to a doctor, and you get this thing buried soon as you can.

Отвезите его к врачу, а это похороните поскорее.

Dont you know you're liable to jail for endangering the public health?"

Подвергаете опасности здоровье населения -знаете, что за это полагается тюрьма?"

"We're doing the best we can," the father said.

"Мы стараемся как можем, - сказал отец.

Then he told a long tale about how they had to wait for the wagon to come back and how the bridge was washed away and how they went eight miles to another bridge and it was gone too so they came back and swum the ford and the mules got drowned and how they got another team and found that the road was washed out and they had to come clean around by Mottson, and then the one with the cement came back and told him to shut up.

И начал длинную историю о том, как им пришлось ждать, когда вернется повозка, как смыло мост, и они поехали за восемь миль к другому мосту, но его тоже залило, и тогда они вернулись, пошли вброд, и как там утонули их мулы, и как они раздобыли новую упряжку, но оказалось, что дорога под водой, и пришлось ехать аж через Моттсон, - но тут пришел сын с цементом и велел отцу замолчать.

"We'll be gone in a minute," he told the marshal.

"Сию минуту уедем", - сказал он полицейскому.

"We never aimed to bother nobody," the father said.

"Мы не хотели никому мешать", - сказал отец.

"You take that fellow to a doctor," the marshal told the one with the cement.

"Отвезите его к врачу", - сказал полицейский тому, что с цементом.

"I reckon he's all right," he said.

"Да он вроде ничего".

"It aint that we're hard-hearted," the marshal said.

"Мы не такие бессердечные, - сказал полицейский.

"But I reckon you can tell yourself how it is."

- Но вы же сами чувствуете, что делается".

"Sho," the other said.

"Ну да, - тот говорит.

"We'll take out soon as Dewey Dell comes back.

- Сейчас Дюи Делл вернется, и поедем.

She went to deliver a package."

Она сверток понесла".

So they stood there with the folks backed off with handkerchiefs to their faces, until in a minute the girl came up with that newspaper package.

Они стояли, а люди прижимали к носам платки и отступали подальше; вскоре пришла эта девушка с газетным свертком.

"Come on," the one with the cement said, "we've lost too much time."

"Залезайте", - сказал тот, с цементом, - сколько времени потеряли".

So they got in the wagon and went on.

Они влезли в повозку и поехали.

And when I went to supper it still seemed like I could smell it.

Когда я ужинать пошел, все равно казалось, что слышу запах.

And the next day I met the marshal and I began to sniff and said,

На другой день мы с полицейским принюхались, и я сказал:

"Smell anything?"

- Пахнет?

"I reckon they're in Jefferson by now," he said.

- Да уж они, наверно, в Джефферсоне.

"Or in jail.

- Или в тюрьме.

Well, thank the Lord it's not our jail."

Слава богу, что не в вашей.

"That's a fact," he said.

- Да уж, - сказал он.

Darl.

ДАРЛ

"Here's a place," pa says.

- Вот тут, - говорит папа.

He pulls the team up and sits looking at the house,

Он натягивает вожжи и сидит, повернувшись в дому.

"We could get some water over yonder."

- Можем попросить у них воды.

"All right," I say.

- Хорошо, - я говорю.

'You'll have to borrow a bucket from them, Dewey Dell."

- Придется одолжить у них ведро, Дюи Дэлл.

"God knows," pa says.

- Видит Бог, - говорит папа.

"I wouldn't be beholden, God knows."

- Я не хочу одалживаться, видит Бог.

"If you see a good-sized can, you might bring it," I say.

- Попадется консервная банка побольше, можешь в ней принести, - я говорю.

Dewey Dell gets down from the wagon, carrying the package.

Дюи Дэлл вылезает из повозки со свертком.

"You had more trouble than you expected, selling those cakes in Mottson," I say.

- А в Моттсоне-то пироги труднее продать, чем ты думала, - говорю.

How do our lives ravel out into the no-wind, no-sound, the weary gestures wearily recapitulant: echoes of old compulsions with no-hand on no-strings: in sunset we fall into furious attitudes, dead gestures of dolls.

Как разматываются наши жизни в безветрие, в беззвучность, усталые жесты усталым итогом; отголоски былых побуждений бесструнны, бесперсты: на закате мы застываем в неистовых позах, мертвых кукольных жестах.

Cash broke his leg and now the sawdust is running out.

Кеш сломал ногу, и теперь высыпаются опилки.

He is bleeding to death is Cash.

Он истекает кровью, Кеш.

"I wouldn't be beholden," pa says.

-Я не хочу одалживаться, - говорит папа.

"God knows."

- Видит Бог.

"Then make some water yourself," I say.

- Тогда налей сам, - отвечаю.

"We can use Cash's hat."

- Подставим тебе шляпу Кеша.

When Dewey Dell comes back the man comes with her.

Дюи Дэлл возвращается не одна, а с каким-то человеком.

Then he stops and she comes on and he stands there and after a while he goes back to the house and stands on the porch, watching us.

Она подходит, а он остановился на полдороге, постоял, а потом возвращается к дому и стоит на веранде, наблюдает за нами.

"We better not try to lift him down," pa says.

- Спускать его на землю не стоит, - говорит папа.

"We can fix it here."

- Можем сделать прямо здесь.

"Do you want to be lifted down, Cash?" I say.

- Кеш, - говорю я, - тебя спустить на землю?

"Wont we get to Jefferson tomorrow?" he says.

- А завтра в Джефферсон не попадем? -спрашивает он.

He is watching us, his eyes interrogatory, intent, and sad.

Глаза его смотрят на нас вопросительно, настойчиво, печально.

"I can last it out."

- Я бы потерпел.

"It'll be easier on you," pa says.

- Тебе полегчает, - говорит папа.

"It'll keep it from rubbing together."

- Тереться не будут друг об дружку.

"I can last it," Cash says.

- Я потерплю, - говорит Кеш.

"We'll lose time stopping."

- Останавливаться - время терять.

"We done bought the cement, now," pa says.

- Мы цемент уже купили, - говорит папа.

"I could last it," Cash says.

- Я бы потерпел.

"It aint but one more day.

Один день остался.

It dont bother to speak of."

Нисколько не беспокоит, можно сказать.

He looks at us, his eyes wide in his thin gray face, questioning.

- Большими глазами он вопросительно смотрит на нас; лицо худое и серое.

"It sets up so," he says.

- Схватывается он крепко.

"We done bought it now," pa says.

- Мы уже купили, - говорит папа.

I mix the cement in the can, stirring the slow water into the pale green thick coils.

Я развожу цемент в жестянке. Размешиваю жижу толстыми зеленоватыми спиралями.

I bring the can to the wagon where Cash can see.

Несу цемент к повозке показать Кешу.

He lies on his back, his thin profile in silhouette, ascetic and profound against the sky.

Он лежит на спине, его острый профиль, аскетический и значительный, обращен к небу.

"Does that look about right?" I say.

- Как по-твоему, правильно замесил? - спрашиваю я.

"You dont want too much water, or it wont work right," he says.

- Лишней воды не нужно, не будет держать, -говорит он.

"Is this too much?"

- Я лишнего налил?

"Maybe if you could get a little sand," he says.

- Может, песку сумеешь добыть, - отвечает он.

"It aint but one more day," he says.

Один день остался.

"It dont bother me none."

Не беспокоит нисколько.

Vardaman goes back down the road to where we crossed the branch and returns with sand.

Вардаман уходит назад по дороге, туда, где мы пересекли ручей, и возвращается с песком.

He pours it slowly into the thick coiling in the can.

Медленно сыпет его на витое тесто в жестянке.

I go to the wagon again.

Я снова подхожу к Кешу.

"Does that look all right?"

- Теперь правильно замесил?

"Yes," Cash says.

- Да, - говорит Кеш.

"I could have lasted.

- Я бы потерпел.

It dont bother me none."

Не беспокоит нисколько.

We loosen the splints and pour the cement over his leg, slow.

Мы распускаем лубки и медленно льем цемент ему на ногу.

"Watch out for it," Cash says.

- Поаккуратней, - говорит Кеш.

"Dont get none on it if you can help."

- Постарайтесь на него не пролить.

"Yes," I say.

- Да, - говорю я.

Dewey Dell tears a piece of paper from the package and wipes the cement from the top of it as it drips from Cash's leg.

Дюи Дэлл отрывает от свертка кусок газеты и вытирает с крышки цемент, капающий с ноги Кеша.

"How does that feel?"

- Ну как?

"It feels fine," he says.

- Приятно, - говорит Кеш.

"It's cold.

- Он холодный.

It feels fine."

Приятно.

"If it'll just help you," pa says.

- Лишь бы помог тебе, - говорит папа.

"I asks your forgiveness.

- Я прошу у тебя прощения.

I never foreseen it no more than you."

Я этого не мог предвидеть, и ты не мог.

"It feels fine," Cash says.

- Приятно, - говорит Кеш.

If you could just ravel out into time.

Размотаться бы во времени.

That would be nice.

Вот было бы хорошо.

It would be nice if you could just ravel out into time.

Хорошо бы, если можно было размотаться во времени.

We replace the splints, the cords, drawing them tight, the cement in thick pale green slow surges among the cords, Cash watching us quietly with that profound questioning look.

Мы накладываем лубки, стягиваем веревкой, и зеленоватый цемент густо выдавливается между веревками. Кеш молча смотрит на нас глубоким вопросительным взглядом.

"That'll steady it," I say.

- Будет держать ее, - говорю я.

"Ay," Cash says.

- Да, - говорит Кеш.

"I'm obliged."

- Спасибо.

Then we all turn on the wagon and watch him.

Потом мы все оборачиваемся на повозке и смотрим на него.

He is coming up the road behind us, wooden-backed, wooden-faced, moving only from his hips down.

Он подходит по дороге сзади - спина деревянная, лицо деревянное, движутся только ноги.

He comes tip without a word, with his pale rigid eyes in his high sullen face, and gets into the wagon.

Подходит без единого слова, - светлые глаза тверды, длинное лицо угрюмо, - и лезет в повозку.

"Here's a hill," pa says.

- Тут холм, - говорит папа.

"I reckon you'll have to get out and walk."

- Придется вам вылезти и пешком пройти.

Vardaman.

ВАРДАМАН

Darl and Jewel and Dewey Dell and I are walking tip the hill, behind the wagon.

Дарл, Джул, Дюи Дэлл и я поднимаемся на холм за повозкой.

Jewel came back.

Джул вернулся.

He came up the road and got into the wagon.

Он пришел по дороге и влез в повозку.

He was walking.

Он шел пешком.

Jewel hasn't got a horse anymore.

У Джула больше нет коня.

Jewel is my brother.

Джул - мой брат.

'Cash is my brother.

Кеш - мой брат.

Cash has a broken leg.

Кеш сломал ногу.

We fixed Cash's leg so it doesn't hurt.

Мы залепили Кешу ногу, чтобы не болела.

Cash is my brother.

Кеш - мой брат.

Jewel is my brother too, but he hasn't got a broken leg.

Джул тоже брат, но у него нога целая.

Now there are five of them, tall in little tall black circles.

Теперь их пять в вышине, высокими черными кружками.

"Where do they stay at night, Darl?" I say.

- Дарл, а где они ночью бывают? - спрашиваю я.

"When we stop at night in the barn, where do they stay?"

- Когда мы ночуем в сарае, где они бывают?

The hill goes off into the sky.

Холм уходит в небо.

Then the sun comes up from behind the hill and the mules and the wagon and pa walk on the sun.

Потом солнце показывается из-за холма, а мулы, повозка и папа идут по солнцу.

You cannot watch them, walking slow on the sun.

На них нельзя смотреть, медленно идут по солнцу.

In Jefferson it is red on the track behind the glass.

В Джефферсоне он красный на рельсах, за стеклом.

The track goes shining round and round.

Рельсы блестят и бегут кругом, кругом.

Dewey Dell says so.

Дюи Дэлл говорила.

Tonight I am going to see where they stay while we are in the barn.

Ночью я узнаю, где они бывают, когда мы в сарае.

Darl.

ДАРЛ

Jewel," I say, "whose son are you?"

- Джул, - говорю я, - ты чей сын?

The breeze was setting up from the barn, so we put her under the apple tree, where the moonlight can dapple the apple tree upon the long slumbering flanks within which now and then she talks in little trickling bursts of secret and murmurous bubbling.

Ветер потянул от сарая, поэтому мы поставили ее под яблоней, где луна рисует кружевную тень листвы на длинных спящих стенках, а за стенками она иногда разговаривает - невнятным тихим журчанием, таинственным бульканьем.

I took Vardaman to listen.

Я позвал Вардамана послушать.

When we came up the cat leaped down from it and flicked away with silver claw and silver eye into the shadow.

Когда мы подошли, с него соскочила кошка с серебряным глазом и серебряным когтем и шмыгнула в тень.

"Your mother was a horse, but who was your father, Jewel?"

- Твоя мать была лошадью, Джул, а кто был твой отец?

"You goddamn lying son of a bitch."

- Врешь, паскуда.

"Dont call me that," I say.

- Не обзывай меня.

"You goddamn lying son of a bitch."

- Врешь, паскуда.

"Dont you call me that, Jewel."

- Не обзывай меня, Джул.

In the tall moonlight his eyes look like spots of white paper pasted on a high small football.

- Под высокой луной глаза его похожи на клочки белой бумаги, прилепленные к продолговатой дыне.

After supper Cash began to sweat a little.

После ужина Кеш начал потихоньку потеть.

"It's getting a little hot," he said.

- Немного горячая, чувствую, - он сказал.

"It was the sun shining on it all day, I reckon."

- Видно, потому, что солнце весь день на нее светило.

"You want some water poured on it?" we say.

- Хочешь, обольем ее водой? - спрашиваем мы.

"Maybe that will ease it some."

- Может, полегче станет.

"I'd be obliged," Cash said.

- Вот спасибо, - говорит Кеш.

"It was the sun shining on it, I reckon.

- Видно, потому, что солнце на нее светило.

I ought to thought and kept it covered."

Надо было мне догадаться прикрыть ее.

"We ought to thought," we said.

- Нам надо было догадаться, - говорим мы.

"You couldn't have suspicioned."

- Откуда же ты мог знать.

"I never noticed it getting hot," Cash said.

- Я даже не заметил, что горячеет, - сказал Кеш.

"I ought to minded it."

- Надо было прислушиваться.

So we poured the water over it.

Мы облили ее водой.

His leg and foot below the cement looked like they had been boiled.

Нога ниже цемента - как ошпаренная.

"Does that feel better?" we said.

- Полегчало? - спросили мы.

"I'm obliged," Cash said.

- Спасибо, - сказал Кеш.

"It feels fine."

- Хорошо стало.

Dewey Dell wipes his face with the hem of her dress.

Дюи Дэлл вытирает ему лицо подолом платья.

"See if you can get some sleep," we say.

- Попробуй поспать немного, - говорим мы.

"Sho," Cash says.

- Ага, - говорит Кеш.

"I'm right obliged.

- Большое спасибо.

It feels fine now."

Теперь хорошо.

Jewel, I say, Who was your father, Jewel?

Джул, говорю я. Кто был твоим отцом, Джул?

Goddamn you.

Черт бы тебя взял.

Goddamn you.

Черт бы тебя взял.

Vardaman.

ВАРДАМАН

She was under the apple tree and Darl and I go across the moon and the cat jumps down and runs and we can hear her inside the wood.

Она была под яблоней, мы с Дарлом пошли при луне, кошка спрыгнула и убежала, а мы слышим, как она разговаривает за досками.

"Hear?"

- Слышишь?

Darl says.

- Дарл говорит.

"Put your ear close."

- Приложи ухо.

I put my ear close and I can hear her.

Я приложил ухо и слышу ее.

Only I cant tell what she is saying.

Только не разберу, что она говорит.

"What is she saying, Darl?" I say.

- Дарл, что она говорит?

"Who is she talking to?"

С кем она разговаривает?

"She's talking to God," Darl says.

- Она разговаривает с Богом.

"She is calling on Him to help her."

Зовет Его, чтобы Он помог.

"What does she want Him to do?" I say.

- Чтобы Он как помог? - спрашиваю я.

"She wants Him to hide her away from the sight of man," Darl says.

- Чтобы Он спрятал ее от людских глаз, - говорит Дарл.

"Why does she want to hide her away from the sight of man, Darl?"

- Зачем, чтобы Он спрятал ее от людских глаз, Дарл?

"So she can lay down her life," Darl says.

- Чтобы могла расстаться с жизнью.

"Why does she want to lay down her life, Darl?"

- Зачем расстаться с жизнью, Дарл?

"Listen," Darl says.

- Слушай, - говорит Дарл.

We hear her.

Мы ее слышим.

We hear her turn over on her side.

Мы слышим, как она повернулась на бок.

"Listen," Darl says.

- Слушай, - говорит Дарл.

"She's turned over," I say.

- Она повернулась.

"She's looking at me through the Wood."

Она смотрит на меня через доски.

"Yes," Darl says.

- Да, - говорит Дарл.

"How can she see through the wood, Darl?"

- Дарл, как она может видеть через доски?

"Come," Darl says. "We must let her be quiet.

- Пошли, пусть полежит спокойно.

Come."

Пошли.

"She cant see out there, because the holes are in the top," I say.

- Она сюда не может видеть, дырки-то наверху.

"How can she see, Darl?"

Как она может видеть, Дарл?

"Let's go see about Cash," Darl says.

- Пойдем посмотрим, как там Кеш, - говорит Дарл.

And I saw something Dewey Dell told me not to tell nobody

А что я видел, Дюи Дэлл не велела никому говорить.

Cash is sick in his leg.

Кеш болеет от ноги.

We fixed his leg this afternoon, but he is sick in it again, lying on the bed.

Днем мы чинили ему ногу, но он опять от нее болеет, лежит на кровати.

We pour water on his leg and then he feels fine.

Мы обливаем ему ногу водой, и ему хорошо.

"I feel fine," Cash says.

- Теперь хорошо, - говорит Кеш.

I'm obliged to you."

- Спасибо вам.

"Try to get some sleep," we say.

- Попробуй поспать, - говорим мы.

"I feel fine," Cash says.

- Теперь хорошо, - говорит Кеш.

"I'm obliged to you."

- Спасибо вам.

And I saw something Dewey Dell told me not to tell nobody.

А что я видел, Дюи Дэлл не велела никому говорить.

It is not about pa and it is not about Cash and it is not about Jewel and it is not about Dewey Dell and it is not about me

Это не про папу, и не про Кеша, и не про Джула, и не про Дюи Дэлл, и не про меня.

Dewey Dell and I are going to sleep on the pallet It is on the back porch, where we can see the barn, and the moon shines on half of the pallet and we will lie half in the white and half in the black, with the moonlight on our legs.

Мы с Дюи Дэлл будем спать на тюфяке. Он на задней веранде, откуда нам виден сарай, а луна светит на половину тюфяка: будем лежать наполовину в белом, наполовину в черном, луна будет нам на ноги светить.

And then I am going to see where they stay at night while we are in the barn.

И я подгляжу, где они бывают ночью, когда мы в сарае.

We are not in the barn tonight but I can see the barn and so I am going to find where they stay at night.

Сегодня ночью мы не в сарае, но сарай мне виден, и я узнаю, где они бывают ночью.

We lie on the pallet, with our legs in the moon.

Мы лежим на тюфяке, луна светит нам на ноги.

"Look," I say, "my legs look black.

- Смотри, - я говорю, - у меня ноги черные.

Your legs look black, too."

И у тебя ноги черные.

"Go to sleep," Dewey Dell says.

- Спи, - говорит Дюи Дэлл.

Jefferson is a far piece.

Джефферсон далеко.

"Dewey Dell."

- Дюи Дэлл...

"What" "If it's not Christmas now, how will it be there?"

- Если сейчас не Рождество, почему же он там будет?

It goes round and round on the shining track.

Он бегает кругом по блестящим рельсам.

Then the track goes shining round and round.

И рельсы блестящие бегут кругом и кругом.

"Will what be there?"

- Что там будет?

"That train.

- Поезд.

In the window."

В окне.

"You go to sleep.

- Спи, давай.

You can see tomorrow if it's there."

Если он там - завтра увидишь,

Maybe Santa Claus wont know they are town boys.

Может, Дед Мороз не знает, что они - городские ребята.

"Dewey Dell."

- Дюи Дэлл.

"You go to sleep.

- Спи давай.

He aint going to let none of them town boys have it."

Он его не отдаст городским ребятам.

It was behind the window, red on the track, the track shining round and round.

Он был за стеклом, красный на рельсах, а рельсы блестели кругом и кругом.

It made my heart hurt And then it was pa and Jewel and Darl and Mr Gillespie's boy.

Сердце от него закололо. А потом были папа, Джул, и Дарл, и сын мистера Гиллеспи.

Mr Gillespie's boy's legs come down under his nightshirt When he goes into the moon, his legs fuzz.

У сына мистера Г иллеспи из-под ночной рубашки видны ноги. Когда он идет под луной, ноги пушистые.

They go on around the house toward the apple tree.

Они идут вокруг дома к яблоне.

"What are they going to do, Dewey Dell?"

- Дюи Дэлл, что они будут делать?

They went around the house toward the apple tree.

Они шли вокруг дома к яблоне.

"I can smell her," I say.

- Она пахнет, - говорю я.

"Can you smell her, too?"

- И тебе пахнет?

"Hush," Dewey Dell says.

- Тс-с, - говорит Дюи Дэлл.

"The wind's changed.

- Ветер переменился.

Go to sleep."

Спи.

And so I am going to know where they stay at night soon.

Скоро узнаю, где они бывают ночью.

They come around the house, going across the yard in the moon, carrying her on their shoulders.

Они выходят из-за дома, идут под луной по двору, несут ее на плечах.

they carry her down to the barn, the moon shining flat and quiet on her.

Относят ее в сарай, луна светит на нее тихо и слабо.

Then they come back and go into the house again.

Потом они выходят и возвращаются в дом.

While they were in the moon, Mr Gillespie's boy's legs fuzzed.

Пока они шли под луной, ноги у сына мистера Гиллеспи были в пуху.

And then I waited and I said Dewey Dell? and then I waited and then I went to find where they stay at night and I saw something that Dewey Dell told me not to tell nobody.

Потом я подождал и сказал Дюи Дэлл. Потом подождал, а потом пошел смотреть, где они бывают ночью, - а что я видел, Дюи Дэлл не велела никому говорить.

Darl.

ДАРЛ

Against the dark doorway he seems to materialise out of darkness, lean as a race horse in his underclothes in the beginning of the glare.

Посреди темного дверного проема он будто материализуется из темноты - в нижнем белье, поджарый, как скаковая лошадь; на нем лежит отсвет разгорающегося пламени.

He leaps to the ground with on his face an expression of furious unbelief.

С яростно-изумленным лицом он спрыгивает на землю.

He has seen me without even turning his head or his eyes in which the glare swims like two small torches.

Он увидел меня, хотя не повернул головы и даже не повел глазами: зарево плавает в них как два маленьких факела.

"Come on," he says, leaping down the slope toward the barn.

- Давай, - и длинными скачками несется вниз по склону к сараю.

For an instant longer he runs silver in the moonlight, then he springs out like a flat figure cut leanly from tin against an abrupt and soundless explosion as the whole loft of the barn takes fire at once, as though it had been stuffed with powder.

Он бежит, серебряный под луной, и вдруг обрисовался четко, как плоская жестяная фигура: в беззвучном взрыве весь сеновал вспыхнул разом, словно там держали порох.

The front, the conical facade with the square orifice of doorway broken only by the square squat shape of the coffin on the sawhorses like a cubistic bug, conies into relief.

Треугольный фасад с квадратным проемом двери, в котором, как кубистический жук, сидит угловатый гроб на низких козлах, выступил рельефно.

Behind me pa and Gillespie and Mack and Dewey Dell and Vardaman emerge from the house.

Сзади из дома выскакивают папа, Гиллеспи с Маком, Дюи Дэлл и Вардаман.

He pauses at the coffin, stooping, looking at me, his face furious.

Ссутулясь, он останавливается возле гроба и с яростью смотрит на меня.

Overhead the flames sound like thunder; across us rushes a cool draft: there is no heat in it at all yet, and a handful of chaff lifts suddenly and sucks swiftly along the stalls where a horse is screaming.

Пламя у него над головой гремит; по двору проносится холодный ветерок: в нем еще нет жара, но горсть половы вдруг взвивается в воздух и летит по проходу мимо стойл, где кричит лошадь.

"Quick," I say; "the horses."

- Быстро, - говорю я, - лошади.

He glares a moment longer at me, then at the roof overhead, then he leaps toward the stall where the horse screams.

Он смотрит на меня, потом на крышу, потом прыгает к стойлу, где кричит лошадь.

It plunges and kicks, the sound of the crashing blows sucking up into the sound of the flames.

Она мечется, лягается, и рев пламени вбирает в себя громкие удары копыт.

They sound like an interminable train crossing an endless trestle.

Звук такой, как будто бесконечный поезд едет по необозримой эстакаде.

Gillespie and Mack pass me, in knee-length nightshirts, shouting, their voices thin and high and meaningless and at the same time profoundly wild and sad: ". . . cow . . . stall . . ." Gillespie's nightshirt rushes ahead of him on the draft, ballooning about his hairy thighs.

Мимо меня пробегают Г иллеспи и Мак в ночных рубашках до колен; они кричат высокими тонкими голосами, бессмысленными, но в то же время печально-дикими: "...корова... стойле..." Рубашка Г иллеспи вздувается впереди над волосатыми бедрами.

The stall door has swung shut.

Дверь стойла захлопнулась.

Jewel thrusts it back with his buttocks and he appears, his back arched, the muscles ridged through his garment as he drags the horse out by its head.

Джул открывает ее задом и появляется сам, вытягивая лошадь за голову: спина у него выгнута, мускулы напряглись под бельем.

In the glare its eyes roll with soft, fleet, wild opaline fire; its muscles bunch and run as it flings its head about, lifting Jewel clear of the ground.

В выкатившихся глазах лошади носится бешеное опаловое пламя; мотая головой, она отрывает Джула от земли, и мускулы вздуваются и перекатываются у нее под кожей.

He drags it on, slowly, terrifically; again he gives me across his shoulder a single glare furious and brief.

Он тащит ее - медленно, с неимоверным напряжением; снова бросает на меня через плечо короткий яростный взгляд.

Even when they are clear of the barn the horse continues to fight and lash backward toward the doorway until Gillespie passes me, stark-naked, his nightshirt wrapped about the mule's head, and beats the maddened horse on out of the door.

Даже на дворе она продолжает упираться и тянуть его обратно, к сараю, пока мимо меня не пробегает Г иллеспи - голый, рубашка его намотана на голову мула, - и ударами не отгоняет обезумевшую лошадь от двери.

Jewel returns, running; again he looks down at file coffin.

Джул возвращается бегом; снова взглянул на гроб.

But he comes on.

Но бежит дальше.

"Where's cow?" he cries, passing me.

"Где корова?" - кричит он, пробегая мимо меня.

I follow him.

Я иду за ним.

In the stall Mack is struggling with the other mule.

В стойле Мак борется со вторым мулом.

When its head turns into the glare I can see the wild rolling of its eye too, but it makes no sound.

Морда повернулась к огню, я вижу дико выкатившийся глаз; но мул не издает ни звука.

It just stands there, watching Mack over its shoulder, swinging its hind quarters toward him whenever he approaches.

Он только следит за Маком через плечо и поворачивается задом, когда тот пробует подойти.

He looks back at us, his eyes and mouth three round holes in his face on which the freckles look like english peas on a plate.

Мак оглядывается на нас, глаза и рот - три круглые дыры на лице, а веснушки рассыпались по нему, как горох на тарелке.

His voice is thin, high, faraway.

Голос тонкий, высокий, далекий.

"I cant do nothing ..." It is as though the sound had been swept from his lips and up and away, speaking back to us from an immense distance of exhaustion.

-Ничего не могу... - Звук словно сорвало с его губ, унесло вверх, и он долетает до нас оттуда, из страшной дали изнеможения.

Jewel slides past us; the mule whirls and lashes out, but he has already gained its head.

Джул проскользнул мимо нас; мул крутится, бьет копытами, но Джул уже добрался до его головы.

I lean to Mack's ear:

Я наклоняюсь к уху Мака:

"Nightshirt.

- Рубашку.

Around his head."

На голову.

Mack stares at me. Then he rips the nightshirt off and flings it over the mule's head, and it becomes docile at once.

Мак смотрит на меня, потом сдирает с себя ночную рубашку, накидывает мулу на голову, и тот сразу становится смирным.

Jewel is yelling at him:

Джул кричит Маку:

"Cow?

- Корова?

Cow?"

Корова?

"Back," Mack cries.

- Дальше! - кричит Мак.

"Last stall."

- Последнее стойло!

The cow watches us as we enter.

Когда мы входим, корова смотрит на нас.

She is backed into the corner, head lowered, still chewing though rapidly.

Она забилась в угол, опустила голову, но все равно жует, только быстро.

But she makes no move.

Она не двинулась с места.

Jewel has paused, looking up, and suddenly we watch the entire floor to the loft dissolve.

Джул замер на миг, поднял голову, и вдруг у нас на глазах растворяется весь пол сеновала.

It just turns to fire; a faint litter of sparks rains down.

Превратился в огонь; мелким мусором сыплются вниз искры.

He glances about.

Джул озирается.

Back under the trough is a three legged milking stool.

Под корытом - трехногая доильная табуретка.

He catches it up and swings it into the planking of the rear wall.

Он хватает ее и бьет с размаху по задней стене.

He splinters a plank, then another, a third; we tear the fragments away.

Отщепляется одна доска, потом другая, третья; мы отрываем обломки.

While we are stooping at the opening something charges into us from behind.

Пока мы возимся у пролома, что-то налетает на нас сзади.

It is the cow; with a single whistling breath she rushes between us and through the gap and into the outer glare, her tail erect and rigid as a broom nailed upright to the end of her spine.

Это корова; с протяжным свистящим вздохом она проносится между нами, в дыру и дальше на свет пожара, а хвост у нее торчит отвесно, словно метелка, прибитая стоймя к концу хребта.

Jewel turns back into the barn.

Джул отвернулся от дыры, пошел в сарай.

"Here," I say; "Jewel!"

- Стой, Джул!

I grasp at him; he strikes my hand down.

- Я хватаю его; он отбивает мою руку.

"You fool," I say, "dont you see you cant make it hack yonder?"

- Дурак, - говорю я, - видишь, нет дороги!

The hallway looks like a searchlight turned into rain.

- Проход похож на луч прожектора в дожде.

"Come on," I say, "around this way."

Пошли. - Говорю я, - кругом, снаружи.

When we are through the gap he begins to run.

Мы вылезаем в дыру, и он бросается бежать.

"Jewel," I say, running.

- Джул, - зову я на бегу.

He darts around the corner.

Он сворачивает за угол.

When I reach it he has almost reached the next one, running against the glare like that figure cut from tin.

Когда я добегаю дотуда, он уже у следующего - на фоне пламени как фигурка, вырезанная из жести.

Pa and Gillespie and Mack are some distance away, watching the barn, pink against the darkness where for the time the moonlight has been vanquished.

Папа, Гиллеспи и Мак стоят поодаль, смотрят на сарай, розовые среди мрака, где лунный свет пока что побежден.

"Catch him!"

- Ловите его! - кричу я.

I cry; "stop him!"

- Держите его.

When I reach the front, he is struggling with Gillespie; the one lean in underclothes, the other stark naked.

Когда я подбегаю к фасаду, он борется с Гиллеспи: поджарый, в нижнем белье с голым.

They are like two figures in a Greek frieze, isolated out of all reality by the red glare.

Как две фигуры на греческом фризе - красным светом выхвачены из действительности.

Before I can reach them he has struck Gillespie to the ground and turned and run back into the barn.

Я не успеваю: ударом он сбил Гиллеспи с ног, повернулся и побежал в сарай.

The sound of it has become quite peaceful now, like the sound of the river did.

Шум огня стал теперь совсем мирным, как тогда -шум реки.

We watch through the dissolving proscenium of the doorway as Jewel runs crouching to the far end of the coffin and stoops to it.

Через тающий просцениум двери мы наблюдаем, как Джул подбегает к дальнему концу гроба и наклоняется над ним.

For an instant he looks up and out at us through the rain of burning hay like a portiere of flaming beads, and I can see his mouth shape as he calls my name.

Вот он поднял голову, бросил сквозь портьеру из огненного бисера, и я вижу по его губам, что он зовет меня.

"Jewel!" Dewey Dell cries;

- Джул! - кричит Дюи Дэлл.

"Jewel!"

- Джул!

It seems to me that I now hear the accumulation of her voice through the last five minutes, and I hear her scuffling and struggling as pa and Mack hold her, screaming

- Кажется, что сейчас до меня долетел весь ее крик, скопившийся за последние пять минут, я слышу, как она шаркает ногами и рвется из рук папы и Мака с воплем:

"Jewell Jewel!"

"Джул! Джул!"

But he is no longer looking at us.

А он уже не смотрит на нас.

We see his shoulders strain as he upends the coffin and slides it single-handed from the sawhorses.

Мы видим, как напряглись его плечи: он приподнял конец гроба и в одиночку сдвигает его с козел.

It looms unbelievably tall, hiding him: I would not have believed that Addie Bundren would have needed that much room to lie comfortable in; for another instant it stands upright while the sparks rain on it in scattering bursts as though they engendered other sparks from the contact.

Неправдоподобно высоким кажется вставший гроб, за ним не видно Джула: я никогда не поверил бы, что для Адди Бандрен понадобится столько места; мгновение он стоит стоймя под дождем искр, которые отлетают от него во все стороны, будто ударившись о гроб, высекают новые искры.

Then it topples forward, gaining momentum, revealing Jewel and the sparks raining on him too in engendering gusts, so that he appears to be enclosed in a thin nimbus of fire.

Потом он падает вперед, набирая скорость, открывает Джула, осыпаемого искрами, которые также множатся на нем и окружают его тонким огненным нимбом.

Without stopping it overends and rears again, pauses, then crashes slowly forward and through the curtain.

Без задержки гроб кувыркается дальше; встает на другой конец, замирает на миг и медленно опрокидывается вперед, сквозь огненную завесу.

This time Jewel is riding upon it, clinging to it, until it crashes down and flings him forward and clear and Mack leaps forward into a thin smell of scorching meat and slaps at the widening crimson-edged holes that bloom like flowers in his undershirt.

Но теперь Джул верхом на нем, припал к крышке, - и, грянувшись оземь, гроб выбрасывает его вперед, вместе с еле слышным запахом паленого мяса, а навстречу прыгает Мак и хлопает по дырам с малиново-красной каймой, пускающимся, как цветы, на его рубахе.

Vardaman.

ВАРДАМАН

When I went to find where they stay at night, I saw something They said,

Я пошел поглядеть, где они бывают ночью, и что-то видел. Они говорили:

"Where is Darl?

"Где Дарл?

Where did Darl go?"

Куда пошел Дарл?"

They carried her back under the apple tree.

Они отнесли ее обратно под яблоню.

The barn was still red, but it wasn't a barn now.

Сарай был еще красным, но это уже был не сарай.

It was sunk down, and the red went swirling up.

Он осел, а красное взвивалось винтом.

The barn went swirling up in little red pieces, against the sky and the stars so that the stars moved backward.

Сарай красным сором взвивался в небо к звездам, а звезды летели навстречу.

And then Cash was still awake.

Кеш тогда еще не спал.

He turned his head from side to side, with sweat on his face.

Он поворачивал голову туда и сюда, а лицо у него было потное.

"Do you want some more water on it, Cash?" Dewey Dell said.

- Кеш, облить ее? - спросила Дюи Дэлл.

Cash's leg and foot turned black.

Нога у Кеша внизу стала черная.

We held the lamp and looked at Cash's foot and leg where it was black.

Мы поднесли лампу и разглядывали ногу Кеша, где она почернела.

"Your foot looks like a nigger's foot, Cash," I said.

- Кеш, у тебя нога как у негра, - сказал я.

"I reckon we'll have to bust it off," pa said.

- Придется, видно, разбить, - сказал папа.

"What in the tarnation you put it on there for," Mr Gillespie said.

- На кой же шут цементом-то? - спросил мистер Гиллеспи.

"I thought it would steady it some," pa said.

- Думал закрепить ее немного, - сказал папа.

"I just aimed to help him."

- Я только помочь ему хотел.

They got the flat iron and the hammer.

Принесли утюг и молоток.

Dewey Dell held the lamp.

Дюи Дэлл держала лампу.

They had to hit it hard.

Бить пришлось сильно.

And then Cash went to sleep.

И тогда Кеш заснул.

"He's asleep now," I said.

- Он теперь спит, - сказал я.

"It cant hurt him while he's asleep."

- Когда спит, ему не больно.

It just cracked.

Цемент только трескался.

It wouldn't come off.

Не отваливался.

"It'll take the hide, too," Mr Gillespie said.

- С кожей вместе снимешь, - сказал мистер Гиллеспи.

"Why in the tarnation you put it on there.

- На кой шут цементом-то?

Didn't none of you think to grease his leg first?"

И никто не догадался жиром ее смазать?

"I just aimed to help him," pa said.

- Я только помочь ему хотел, - сказал папа.

"It was Darl put it on."

- Дарл заливал.

"Where is Darl?" they said.

-Где Дарл? - они сказали.

"Didn't none of you have more sense than that?" Mr Gillespie said.

- Неужто ни одному из вас ума недостало? -спросил мистер Гиллеспи.

"I'd a thought he would, anyway."

- Он хотя бы мог догадаться.

Jewel was lying on his face.

Джул лежал лицом вниз.

His back was red.

Спина у него была красная.

Dewey Dell put the medicine on it.

Дюи Дэлл намазала ее лекарством.

The medicine was made out of butter and soot, to draw out the fire.

Лекарство сделали из масла и сажи, чтобы вытянуло жар.

Then his back was black.

Тогда спина стала черной.

"Does it hurt, Jewel?" I said.

- Больно, Джул? - спросил я.

"Your back looks like a nigger's, Jewel," I said.

- Джул, у тебя спина как у негра.

Cash's foot and leg looked like a nigger's.

У Кеша нога была как у негра.

Then they broke it off.

Потом цемент разбили.

Cash's leg bled.

У Кеша из ноги пошла кровь.

"You go on back and lay down," Dewey Dell said.

- А ты иди, ложись, - сказала Дюи Дэлл.

"You ought to be asleep."

- Тебе спать полагается.

"Where is Darl?" they said.

-Где Дарл? - говорили они.

He is out there under the apple tree with her, lying on her.

А он с ней там, под яблоней, на ней лежит.

He is there so the cat wont come back.

Он там, чтобы кошка не вернулась.

I said,

Я сказал:

"Are you going to keep the cat away, Darl?"

- Дарл, ты кошку будешь отгонять?

The moonlight dappled on him too.

И на нем лунный свет лежал пятнами.

On her it was still, but on Darl it dappled up and down.

На ней тихо лежал, а на Дарле пятна вздрагивают.

"You needn't to cry," I said.

-Ты не плачь, - я сказал.

"Jewel got her out.

- Джул ее вытащил.

You needn't to cry, Darl."

Не плачь, Дарл.

The barn is still red. It used to be redder than this.

Сарай еще красный, а был краснее, чем сейчас.

Then it went swirling, making the stars run backward without falling.

Тогда он взвивался винтом, а звезды летели навстречу, но не падали.

It hurt my heart like the train did.

Сердце кололо, как от поезда.

When I went to find where they stay at night, I saw something that Dewey Dell says I mustn't tell nobody.

Я пошел поглядеть, где они бывают ночью, а что увидел, Дюи Дэлл никому не велела говорить.

Darl.

ДАРЛ

We have been passing the signs for some time now: the drugstores, the clothing stores, the patent medicine and the garages and cafes, and the mile-boards diminishing, becoming more starkly raccruent: 3 mi., 2 mi.

Уже довольно давно проезжаем мимо рекламных досок: аптеки, закусочные, одежда, готовые лекарства, гаражи, кафе, - и цифры на указателях убывают все круче: 3 мили, 2 мили.

From the crest of a hill, as we get into the wagon again, we can see the somke low and flat, seemingly unmoving in the unwinded afternoon.

С вершины холма, снова влезши в повозку, мы видим плоское покрывало дыма, как будто неподвижного в послеобеденном затишье.

"Is that it, Darl?" Vardaman says.

- Дарл, это город? - спрашивает Вардаман.

"Is that Jefferson?"

- Это Джефферсон?

He too has lost flesh; like ours, his face has an expression strained, dreamy and gaunt.

- Он тоже отощал; лицо у него осунувшееся, напряженное, полусонное, как у нас.

"Yes," I say.

- Да, - говорю я.

He lifts his head and looks at the sky.

Он поднимает голову и смотрит на небо.

High against it they hand in narrowing circles, like the smoke, with an outward semblance of from and purpose, but with no inference of motion, progress or retrograde, We mount the wagon again where Cash lies on the box, the Jagged shards of cement cracked about his leg.

Сужая круги, они повисли там, как дым: при видимости формы и умысла никаких признаков движения вперед или вспять. Мы снова влезаем в повозку; там на гробе лежит Кеш, и нога у него облеплена осколками раздробленного цемента.

The shabby mules droop rattling and clanking down the hill.

Потрепанные, унылые мулы со стуком и скрипом везут нас под уклон.

"We'll have to take him to the doctor," pa says.

- Придется показать его доктору, - говорит папа.

"I reckon it aint no way around it."

- Видно, без этого не обойтись.

The back of Jewel's shirt, where it touches him, stains slow and black with grease.

У Джула на рубашке, там, где она прикасается к спине, медленно проступает черный жир.

Life was created in the valleys.

Жизнь была создана в долинах.

It blew up onto the hills on the old terrors, the old lusts, the old 'despairs.

На древних страхах, древних вожделениях и отчаяниях ее вынесло на холмы.

That's why you must walk up the hills so you can ride down.

Поэтому и надо всходить на холмы пешком, чтобы ехать под гору.

Dewey Dell sits on the seat, the newspaper package on her lap.

Дюи Дэлл сидит спереди, на коленях у нее газетный сверток.

When we reach the foot of the hill where the road flattens between close walls of trees, she begins to look about quietly from one side of the road to the other.

Когда мы спускаемся с холма на ровное место, где дорога сжата двумя стенами деревьев, она начинает потихоньку поглядывать налево и направо.

At last she says,

Наконец говорит:

"I got to stop."

- Мне слезть надо.

Pa looks at her, his shabby profile that of anticipant and disgruntled annoyance.

Папа поворачивается к ней. На его помятом профиле написана досада, ожидание неприятности.

He does not check the team.

Повозку он не останавливает.

"What for?"

- Зачем?

"I got to go to the bushes," Dewey Dell says.

- Мне в кусты надо, - говорит Дюи Дэлл.

Pa does not check the team.

Папа не останавливает повозку.

"Cant you wait till we get to town?

- До города потерпеть не можешь?

It aint over a mile now."

Миля всего осталась.

"Stop," Dewey Dell says.

- Останови, - говорит Дюи Дэлл.

"I got to go to the bushes."

- Мне в кусты надо.

Pa stops in the middle of the road and we watch Dewey Dell descend, carrying the package.

Папа останавливает посреди дороги, и мы смотрим, как Дюи Дэлл слезает на землю, не выпуская из руки сверток.

She does not look back.

Она не оглядывается на нас.

"Why not leave your cakes here?" I say.

- Пироги-то свои оставь, - говорю я.

"We'll watch them."

- Мы покараулим.

She descends steadily, not looking at us.

Слезает медленно, на нас не глядит.

"How would she know where to go if she waited till we get to town?" Vardaman says.

- А если до города дотерпит, она знает, куда там идти? - спрашивает Вардаман.

"Where would you go to do it in town, Dewey Dell?"

- Дюи Дэлл, в городе где будешь делать?

She lifts the package down and turns and disappears among the trees and undergrowth.

Она снимает с повозки сверток, уходит и скрывается среди деревьев и кустов.

"Dont be no longer than you can help," pa says.

- Особенно там не валандайся, - говорит папа.

"We aint got no time to waste."

- Нельзя нам время терять.

She does not answer.

- Она не отвечает.

After a while we cannot hear her even.

Вскоре и шагов ее уже не слышно.

"We ought to done like Armstid and Gillespie said and sent word to town and had it dug and ready," he said.

- Надо было сделать, как Армстид и Гиллеспи советовали, - говорит папа, - в город сообщить, чтобы вперед для нас выкопали.

"Why didn't you?" I say.

- Что же не сообщил? - спрашиваю я.

"You could have telephoned."

- По телефону мог сказать.

"What for?" Jewel says.

- На кой черт? - говорит Джул.

"Who the hell cant dig a hole in the ground?"

- Сами не можем выкопать яму в земле?

A car comes over the hill.

Из-за холма появляется автомобиль.

It begins to sound the torn, slowing.

Загудел и сбавляет ход.

It runs along the roadside in low gear, the outside wheels in the ditch, and passes us and goes on.

На малой скорости едет по обочине, левыми колесами в канаве, объезжает нас и едет дальше.

Vardaman watches it until it is out of sight.

Вардаман глядит на него, пока он не скрывается из виду.

"How far is it now, Darl?" he says.

- Дарл, далеко еще? - спрашивает он.

"Not far," I say.

- Недалеко.

"We ought to done it," pa says.

- Надо было сообщить, - говорит папа.

"I just never wanted to be beholden to none except her flesh and blood."

- Да одалживаться не хочу ни у кого, кроме как у ее близких.

"Who the hell cant dig a damn hole in the ground?" Jewel says.

- Сами, черт возьми, не можем яму вырыть? -говорит Джул.

"It aint respectful, talking that way about her grave," pa says.

- Неуважительно так говорить про ее могилу, -отвечает ему папа.

"You all dont know what it is.

- Не понимаете вы, что это такое.

You never pure loved her, none of you."

Вы ее просто никогда не любили, никто из вас.

Jewel does not answer.

Джул молчит.

He sits a little stiffly erect, his body arched away from his shirt.

Он сидит чересчур прямо, выгнув спину, чтобы не прикасалась рубашка.

His high-colored jaw juts.

Выставил розовый подбородок.

Dewey Dell returns.

Возвращается Дюи Дэлл.

We watch her emerge from the bushes, carrying the package, and climb into the wagon.

Мы смотрим, как она выходит из кустов со свертком и забирается в повозку.

She now wears her Sunday dress, her beads, her shoes and stockings.

Теперь на ней воскресное платье, бусы, туфли и чулки.

"I thought I told you to leave them clothes to home," pa says.

- По-моему, я велел тебе оставить наряды дома, -говорит папа.

She does not answer, does not look at us.

Она не отвечает, не смотрит на нас.

She sets the package in the wagon and gets in.

Укладывает сверток в повозку и влезает сама.

The wagon moves on.

Повозка тронулась.

"How many more hills now, Darl?" Vardaman says.

- Дарл, сколько еще холмов? - спрашивает Вардаман.

"Just one," I say.

- Один всего.

"The next one goes right up into town."

С него прямо в город съедем.

This hill is red sand, bordered on either hand by negro cabins; against the sky ahead the massed telephone lines run, and the clock on the courthouse lifts among the trees.

Этот холм песчаный, красный, по обеим сторонам стоят негритянские домишки; над головой в небе густо протянуты телефонные провода, а из-за деревьев вырастает башня суда с часами.

In the sand the wheels whisper, as though the very earth would hush our entry.

В песке колеса только шуршат, словно сама земля хотела бы промолчать о нашем приезде.

We descend as the hill commences to rise.

Перед подъемом мы слезаем на землю.

We follow the wagon, the whispering wheels, passing the cabins where faces come suddenly to the doors, white-eyed.

Шагаем за повозкой, за шуршащими колесами, проходим мимо домишек, и в дверях внезапно возникают лица с расширенными глазами.

We hear sudden voices, ejaculant.

Внезапные восклицания сопровождают нас.

Jewel has been looking from side to side; now his head turns forward and I can see his ears taking on a still deeper tone of furious red.

Джул смотрел по сторонам, но теперь он головой не крутит, и я вижу, как наливаются яростной краснотой его уши.

Three negroes walk beside the road ahead of us; ten feet ahead of them a white man walks.

Вдоль дороги перед нами идут три негра; впереди них шага на четыре идет белый.

When we pass the negroes their heads turn suddenly with that expression of shock and instinctive outrage.

Когда мы обгоняем негров, они разом поворачивают головы: лица ошарашенные и не могут скрыть отвращения.

"Great God," one says; "what they got in that wagon?"

- Господи спаси, что они там везут? - не выдерживает один.

Jewel whirls. "Son of a bitches," he says.

Джул круто поворачивается и произносит: - Сволочь.

As he does so he is abreast of the white man, who has paused.

В это время мы поравнялись с белым, который остановился чуть раньше.

It is as though Jewel had gone blind for the moment, for it is the white man toward whom he whirls.

Джулу точно глаза застлало: повернулся он к белому.

"Darl!" Cash says from the wagon.

- Дарл! - окликает с повозки Кеш.

I grasp at Jewel.

Я хочу схватить Джула.

The white man has fallen back a pace, his face still slack-jawed; then his jaw tightens, claps to.

Белый отстал от нас на шаг, рот у него все еще открыт; вот он закрыл рот, стиснул зубы.

Jewel leans above him, his jaw muscles gone white.

Джул наклоняется к нему, желваки у него побелели.

"What did you say?" he says.

- Что ты сказал? - говорит белый.

"Here," I say.

Я вмешиваюсь:

"He dont mean anything, mister.

- Обождите. Это он просто так.

Jewel," I say.

Джул, - говорю я.

When I touch him he swings at the man.

Когда я дотягиваюсь до него, он уже замахнулся на человека.

I grasp his arm; we struggle.

Я хватаю его за руку; мы боремся.

Jewel has never looked at me.

Джул ни разу не взглянул на меня.

He is trying to free his arm.

Он старается вырвать руку.

When I see the man again he has an open knife in his hand.

Я оборачиваюсь к прохожему и вижу у него в руке раскрытый нож.

"Hold up, mister," I say;

- Постойте, - говорю я.

"I've got him.

- Я его держу.

Jewel," I say.

Джул, - говорю я.

"Thinks because he's a goddamn town fellow," Jewel says, panting, wrenching at me.

-Думает, если городской, черт бы его взял... -говорит Джул, тяжело дыша и вырываясь.

"Son of a bitch," he says.

- Сволочь.

The man moves.

Прохожий делает шаг.

He begins to edge around me, watching Jewel, the knife low against his flank.

Он обходит меня, глядя на Джула, и держит нож низко у бока.

"Cant no man call me that," he says.

- Никто не смеет меня обзывать.

Pa has got down, and Dewey Dell is holding Jewel, pushing at him.

Папа слез, а Дюи Дэлл вцепилась в Джула, оттесняет его.

I release him and face the man.

Я отпускаю Джула и поворачиваюсь к прохожему.

"Wait," I say.

- Обождите, - говорю я.

"He dont mean nothing.

- Это он просто так.

He's sick; got burned in a fire last night, and he aint himself."

Он болеет. Обгорел ночью на пожаре; не в себе.

"Fire or no fire," the man says, "cant no man call me that."

- А хоть пожар, - говорит прохожий, - никто не смеет меня обзывать.

"He thought you said something to him," I say.

- Он думал, вы ему что-то сказали.

"I never said nothing to him.

- Ничего я ему не сказал.

I never see him before."

Первый раз его вижу.

"Fore God," pa says; "Fore God."

- Ей-богу, - говорит папа.

"I know," I say.

- Понимаю, - говорю я.

"He never meant anything.

- Это он просто так.

He'll take it back."

Он возьмет свои слова назад.

"Let him take it back, then."

-Так пусть возьмет.

"Put up your knife, and he will."

- Уберите нож, и возьмет.

The man looks at me. He looks at Jewel.

Прохожий смотрит на меня, смотрит на Джула.

Jewel is quiet now.

Джул перестал вырываться.

"Put up your knife," I say.

- Уберите нож, - говорю я.

The man shuts the knife.

Он закрывает нож.

"Fore God," pa says.

- Ей-богу, - говорит папа.

"Fore God."

- Ей-богу.

"Tell him you didn't mean anything, Jewel," I say.

- Джул, скажи ему, что ты просто так, - говорю я.

"I thought he said something," Jewel says.

- Я думал, он что-то сказал, - отвечает Джул.

"Just because he's-"

- Если городской, так думает...

"Hush," I say.

- Тихо, - говорю я.

"Tell him you didn't mean it."

- Скажи ему, что ты просто так.

"I didn't mean it," Jewel says.

- Я просто так сказал, - повторяет Джул.

"He better not," the man says.

- Ну то-то, - говорит прохожий.

"Calling me a-"

- Обзывать меня...

"Do you think he's afraid to call you that?" I say.

- Думаете, он побоится обозвать? - спрашиваю я.

The man looks at me.

Прохожий смотрит на меня.

"I never said that," he said.

- Я так не сказал, - отвечает он.

"Dont think it, neither," Jewel says.

-И не думай так, - говорит Джул.

"Shut up," I say.

- Замолчи, - говорю я.

"Come on.

- Пошли.

Drive on, pa."

Папа, трогай.

The wagon moves.

Повозка тронулась.

The man stands watching us.

Прохожий стоит, провожая нас взглядом.

Jewel does not look back.

Джул не оглядывается назад.

"Jewel would a whipped him," Vardaman says.

- Джул бы его отлупил, - говорит Вардаман.

We approach the crest, where the street runs, where cars go back and forth; the mules haul the wagon up and onto the crest and the street.

Мы всходим на вершину холма, где уже начинается улица, бегают туда и сюда автомобили; мулы втаскивают повозку на улицу.

Pa stops them.

Папа осаживает их.

The street runs on ahead, where the square opens and the monument stands before the courthouse.

Улица протянулась прямо к площади, там перед судом стоит памятник.

We mount again while the heads turn with that expression which we know; save Jewel.

Мы снова влезаем в повозку - все, кроме Джула, -и лица прохожих поворачиваются к нам с уже знакомым выражением.

He does not get on, even though the wagon has started again.

Джул не лезет, хотя повозка тронулась.

"Get in, Jewel," I say.

- Залезай, Джул, - говорю я.

"Come on.

- Давай.

Let's get away from here."

Поехали отсюда.

But he does not get in.

Но он не лезет.

Instead he sets his foot on the turning hub of the rear wheel, one hand grasping the stanchion, and with the hub turning smoothly under his sole he lifts the other foot and squats there, staring straight ahead, motionless, lean, wooden-backed, as though carved squatting out of the lean wood.

Он ставит ногу на вращающуюся ступицу заднего колеса и, держась одной рукой за стойку, заносит в повозку другую ногу; ступица плавно вращается у него под подошвой, а он садится на корточки и смотрит прямо вперед, неподвижный, сухой, с деревянной спиной, словно вырезанный целиком из сухого дерева.

Cash.

КЕШ

It wasn't nothing else to do.

Ничего другого не оставалось.

It was either send him to Jackson, or have Gillespie sue us, because he knowed some way that Darl set fire to it.

Либо отправить его в Джексон, либо Гиллеспи подаст на нас в суд - он как-то дознался, что Дарл поджег сарай.

I dont know how he knowed, but he did.

Не знаю уж как, но дознался.

Vardaman see him do it, but he swore he never told nobody but Dewey Dell and that she told him not to tell nobody.

Вардаман видел, как он поджег, но божится, что никому не сказал, кроме Дюи Дэлл, а она велела никому не рассказывать.

But Gillespie knowed it.

Однако Гиллеспи дознался.

But he would a suspicioned it sooner or later.

Да и без этого рано или поздно сообразил бы.

He could have done it that night just watching the way Darl acted.

Еще ночью мог догадаться - по тому, как вел себя Дарл.

And so pa said,

И папа сказал:

"I reckon there aint nothing else to do," and Jewel said,

- Видно, больше нечего делать. А Джул сказал:

"You want to fix him now?"

- Хочешь, сейчас его укоротим?

"Fix him?" pa said.

- Укоротим?

"Catch him and tie him up," Jewel said.

- Поймаем и свяжем, - сказал Джул.

"Goddamn it; do you want to wait until he sets fire to the goddamn team and wagon?"

- Или будешь дожидаться, когда он повозку с мулами подожжет к чертям?

But there wasn't no use in that.

Но это было ни к чему.

"There aint no use in that," I said.

- Это ни к чему, - сказал я.

"We can wait till she is underground."

- Похороним ее - и тогда уж.

A fellow that's going to spend the rest of his life locked up, he ought to be let to have what pleasure he can have before he goes.

- Человеку сидеть под замком до конца дней -пусть получит напоследок хоть какое удовольствие.

"I reckon he ought to be there," pa says.

- По-моему, он должен быть там с нами, - говорит папа.

"God knows, it's a trial on me.

Видит Бог, мне досталось испытание.

Seems like it aint no end to bad luck when once it starts."

Беда идет, другую ведет.

Sometimes I aint so sho who's got ere a right to say when a man is crazy and when he aint.

Я иногда задумываюсь, кто имеет право решать, нормальный человек или ненормальный.

Sometimes I think it aint none of us pure crazy and aint none of us pure sane until the balance of us talks him that-a-Way.

Иногда мне кажется, что нет между нами совсем нормального и совсем ненормального, и кто он есть - мы договариваемся и решаем.

It's like it aint so much what a fellow does, but it's the way the majority of folks is looking at him when he does it.

Выходит, не то важно, что человек делает, а то, как большинство людей посмотрит на его дела.

Because Jewel is too hard on him.

Уж больно крут с ним Джул.

Of course it was Jewel's horse was traded to get her that nigh to town, and in a sense it was the value of his horse Darl tried to burn up.

Конечно, ведь это Джулова коня продали, чтобы довезти ее до города, и, можно сказать, Дарл хотел сжечь стоимость его коня.

But I thought more than once before we crossed the river and after, how it would be God's blessing if He did take her outen our hands and get shut of her in some clean way, and it seemed to me that when Jewel worked so to get her outen the river, he was going against God in a way, and then when Darl seen that it looked like one of us would have to do something, I can almost believe he done right in a way.

Но я не раз думал - и до того, как переправились через реку, и после, - что Бог оказал бы нам милость, если бы забрал ее из наших рук и Сам как-либо ей распорядился, и мне казалось, что Джул шел против воли Божьей, когда старался вытащить ее из реки, а когда Дарл рассудил, что кому-нибудь из нас надо что-то делать, я порой думаю, что он поступил правильно.

But I dont reckon nothing excuses setting fire to a man's barn and endangering his stock and destroying his property.

Но если человек поджигает чужой сарай, подвергает опасности скот, губит имущество, для этого, по-моему, нет оправданий.

That's how I reckon a man is crazy.

Вот когда я считаю человека ненормальным.

That's how he cant see eye to eye with other folks.

Вот когда он не может смотреть на вещи, как остальные люди.

And I reckon they aint nothing else to do with him but what the most folks says is right.

И тогда, по-моему, с ним надо поступать так, как большинство людей считает правильным - ничего другого не остается.

But it's a shame, in a way.

А все-таки стыдно.

Folks seems to get away from the olden right teaching that says to drive the nails down and trim the edges well always Like it was for your own use and comfort you were making it.

Люди, похоже, отошли от старой правильной заповеди, которая говорит: гвозди вгоняй по шляпку и края затесывай чисто, как будто строишь для себя, для своего удобства.

It's like some folks has the smooth, pretty boards to build a courthouse with and others dont have no more than rough lumber fitten to build a chicken coop.

А люди, они ведь как - у одних вроде ровные, красивые доски, хоть суд из них строй, а у других - кругляк корявый, на курятник только годится.

But it's better to build a tight chicken coop than a shoddy courthouse, and when they both build shoddy or build well, neither because it's one or toothier is going to make a man feel the better nor the worse.

Но лучше построить крепкий курятник, чем худой суд, а крепко строят или худо - так то не ради удовольствия своего или неудовольствия.

So we went up the street, toward the square, and he said,

Мы поехали по улице к площади, и он сказал:

"We better take Cash to the doctor first.

- Надо сперва Кеша отвезти к доктору.

We can leave him there and come back for him."

Оставим его там, а потом вернемся.

That's it.

В том-то и дело.

It's because me and him was born close together, and it nigh ten years before Jewel and Dewey Dell and Vardaman begun to come along.

Мы-то с ним родились почти что подряд, а Джул, Дюи Дэлл, Вардаман стали появляться только лет через десять.

I feel kin to them, all right, but I dont know.

Конечно, и они мне родные, но не знаю.

And me being the oldest, and thinking already the very thing that he done: I dont know.

А я - старший и думаю, как же он мог это сделать? - не знаю.

Pa was looking at me, then at him, mumbling his mouth.

Папа смотрел на меня, потом на него, жевал ртом.

"Go on," I said.

- Поехали, - я сказал.

"We'll get it done first."

- Сперва это сделаем.

"She would want us all there," pa says.

- Ей бы хотелось, чтобы мы все там были, -говорит папа.

"Let's take Cash to the doctor first," Darl said.

- Сперва Кеша отвезем к доктору, - сказал Дарл.

"She'll Wait.

- Она подождет.

She's already waited nine days."

Она уже девять дней ждала.

"You all dont know," pa says.

- Не понимаете вы, - говорит папа.

"The somebody you was young with and you growed old in her and she growed old in you, seeing the old coming on and it was the one somebody you could hear say it dont matter and know it was the truth outen the hard world and all a man's grief and trials.

- С кем ты был молодым, и ты в ней старился, а она старилась в тебе, видел, как подходит старость, и мог услышать от нее, что это не важно, и знал, что это правда жизни, всех наших горестей и тягот.

You all dont know."

Не понимаете вы.

"We got the digging to do, too," I said.

- Нам еще выкопать надо, - я говорю.

"Armstid and Gillespie both told you to send word ahead," Darl said.

-Тебе и Армстид и Гиллеспи сказали: дай знать вперед, - говорит Дарл.

"Dont you want to go to Peabody's now, Cash?"

- Кеш, хочешь, сейчас поедем к Пибоди?

"Go on," I said.

- Нет, - я сказал.

"It feels right easy now.

- Теперь совсем отпустило.

It's best to get things done in the right place."

Все надо делать по порядку.

"If it was just dug," pa says.

- Если бы было выкопано, - говорит папа.

"We forgot our spade, too."

- А мы и лопату забыли.

"Yes," Darl said.

- Да, - сказал Дарл.

"I'll go to the hardware store.

- Я пойду в скобяной магазин.

We'll have to buy one."

Придется купить.

"It'll cost money," pa says.

- Она денег стоит, - говорит папа.

"Do you begrudge her it?" Darl says.

- Что же, пожалеешь для нее? - говорит Дарл.

"Go on and get a spade," Jewel said.

- Иди покупай лопату, - сказал Джул.

"Here. Give me the money."

- Ну-ка, дай мне деньги.

But pa didn't stop.

Но папа не остановился.

"I reckon we can get a spade," he said.

- Лопату, я думаю, достанем, - сказал он.

"I reckon there are Christians here."

- Есть же здесь христиане.

So Darl set still and we went on, with Jewel squatting on the tail-gate, watching the back of Darl's head.

Так что Дарл остался, и мы поехали дальше, а Джул сидел на корточках на задке и смотрел Дарлу в затылок.

He looked like one of these bull dogs, one of these dogs that dont bark none, squatting against the rope, watching the thing he was waiting to jump at.

Он был похож на бульдога - это такая собака, которая не лает, а сидит на веревке и только смотрит, на кого задумала броситься.

He set that way all the time we was in front of Mrs Bundren's house, hearing the music, watching the back of Darl's head with them hard white eyes of hisn.

Так он сидел все время, что мы стояли перед домом миссис Бандрен, слушал музыку, твердыми белыми глазами смотрел в затылок Дарлу.

The music was playing in the house.

Музыка играла в доме.

It was one of them graphophones.

Граммофон ее играл.

It was natural as a music-band.

Прямо как живой музыкальный оркестр.

"Do you want to go to Peabody's?" Darl said.

- Хочешь, поедем к Пибоди? - спросил Дарл.

"They can wait here and tell pa, and I'll drive you to Peabody's and come back for them."

- Они тут подождут и скажут папе, а я отвезу тебя к Пибоди и вернусь за ними.

"No," I said.

- Нет, - я сказал.

It was better to get her underground, now we was this close, just waiting until pa borrowed the shovel.

Надо похоронить, коль мы уже так близко и только ждем, когда папа лопату одолжит.

He drove along the street until we could hear the music.

Он ехал по улице, пока мы не услышали музыку.

"Maybe they got one here," he said.

- Может, здесь найдется, - сказал он.

He pulled up at Mrs Bundren's.

Он остановился у дома миссис Бандрен.

It was like he knowed.

Словно знал наперед.

Sometimes I think that if a working man could see work as far ahead as a lazy man can see laziness.

Думаю порой: хорошо бы работящий человек видел работу так далеко вперед, как ленивый видит лень.

So he stopped there like he knowed, before that little new house, where the music was.

И вот, словно наперед знал, остановился он перед этим новым домиком, где играла музыка.

We waited there, hearing it.

Мы ждали и слушали.

I believe I could have dickered Suratt down to five dollars on that one of his.

Думаю, он мог бы выторговать у Сюратта такую вещь за пять долларов.

It's a comfortable thing, music is.

Утешительная штука, эта музыка.

"Maybe they got one here," pa says.

- Может, здесь найдется, - папа говорит.

"You want Jewel to go," Darl says, "or do you reckon I better?"

- Ну что, Джул сходит, - спрашивает Дарл, - или лучше мне, думаешь?

"I reckon I better," pa says.

- Думаю, лучше я, - говорит папа.

He got down and went up the path and around the house to the back.

Он слез, пошел по дорожке вокруг дома к черному ходу.

The music stopped, then it started again.

Музыка замолчала, потом снова заиграла.

"He'll get it, too," Darl said.

-И у него такой будет, - сказал Дарл.

"Ay," I said.

- Да, - сказал я.

It was just like he knowed, like he could see through the walls and into the next ten minutes.

Он словно знал, словно видел сквозь стены и на десять минут вперед.

Only it was more than ten minutes.

Только минут получилось побольше десяти.

The music stopped and never commenced again for a good spell, where her and pa was talking at the back.

Музыка замолчала и не играла довольно долго -пока папа разговаривал с ней у задней двери.

We waited in the wagon.

Мы ждали в повозке.

"You let me take you back to Peabody's," Darl said.

- Давай отвезу тебя к Пибоди, - сказал Дарл.

"No," I said.

- Нет, - я сказал.

"We'll get her underground."

- Мы ее похороним.

"If he ever gets back," Jewel said. He begun to cuss.

- Если он когда-нибудь придет оттуда, - сказал Джул и начал ругаться.

He started to get down from the wagon.

Потом стал слезать с повозки.

"I'm going," he said.

- Я пошел.

Then we saw pa coming back.

Тут мы увидели папу.

He had two spades, coming around the house.

Он вышел из-за дома с двумя лопатами.

He laid them in the wagon and got in and we went on.

Положил их в повозку, забрался, и поехали дальше.

The music never started again.

Музыка так и не заиграла.

Pa was looking back at the house.

Папа оглянулся на дом.

He kind of lifted his hand a little and I saw the shade pulled back a little at the window and her face in it.

Он немного поднял руку, и я увидел, что в окне немного отодвинулась занавеска и показалось ее лицо.

But the curiousest thing was Dewey Dell.

Но страннее всех Дюи Дэлл себя повела.

It surprised me.

Я удивился.

I see all the while how folks could say he was queer, but that was the very reason couldn't nobody hold it personal.

Я понимаю, почему люди называли его чудным, но никто на него и не обижался поэтому.

It was like he was outside of it too, same as you, and getting mad at it would be kind of like getting mad at a mud-puddle that splashed you when you stepped in it.

Вроде сам он тут ни при чем, как и ты, и злиться на это - все равно, что злиться на лужу, если ступил туда и забрызгался.

And then I always kind of had a idea that him and Dewey Dell kind of knowed things betwixt them.

А еще мне всегда казалось, что он и Дюи Дэлл многое понимают между собой.

If I'd a said it was ere a one of us she liked better than ere a other, I'd a said it was Darl.

И если бы я захотел сказать, кого из нас она больше любит, я бы сказал - Дарла.

But when we got it filled and covered and drove out the gate and turned into the lane where them fellows was waiting, when they come out and come on him and he jerked back, it was Dewey Dell that was on him before even Jewel could get at him.

Но когда мы зарыли и заровняли, выехали из ворот и свернули в проулок, где ждали те люди, когда они вышли и подступили к нему, а он отскочил назад, то первой, раньше Джула, на него кинулась она.

And then I believed I knowed how Gillespie knowed about how his barn taken fire.

И тут я, кажется, понял, как узнал Г иллеспи причину пожара.

She hadn't said a word, hadn't even looked at him, but when them fellows told him what they wanted and that they had come to get him and he throwed back, she jumped on him like a wild cat so that one of the fellows had to quit and hold her and her scratching and clawing at him Like a wild cat, while the other one and pa and Jewel throwed Darl down and held him lying on his back, looking up at me.

Она не промолвила ни слова, даже не взглянула на него, но, когда те люди сказали ему, чего им надо, что хотят забрать его, она кинулась на него, как дикая кошка, и одному из них пришлось бросить Дарла и держать ее, а она дралась и царапалась, как дикая кошка; другой вместе с папой и Джулом повалили Дарла и прижали к земле, а он лежал на лопатках, глядел на меня и говорил:

"I thought you would have told me," he said.

- Я думал, ты-то мне скажешь.

"I never thought you wouldn't have."

Не думал, что ты не скажешь.

"Darl," I said.

- Дарл, - сказал я.

But he fought again, him and Jewel and the fellow, and the other one holding Dewey Dell and Vardaman yelling and Jewel saying,

Но он опять стал биться - и он, и Джул, и второй человек, а первый держал Дюи Дэлл, а Вардаман кричал, и Джул приговаривал:

"Kill him.

- Убить его.

Kill the son of a bitch."

Убить паскуду.

It was bad so.

Нехорошо.

It was bad.

Как нехорошо.

A fellow cant get away from a shoddy job.

Худое дело не сходит с рук.

He cant do it.

Не сходит.

I tried to tell him, but he just said,

Я хотел ему объяснить, а он сказал только:

"I thought you'd a told me.

- Я думал, ты-то мне скажешь.

It's not that I," he said, then he begun to laugh.

Не потому я... - сказал и начал смеяться.

The other fellow pulled Jewel off of him and he sat there on the ground, laughing.

Второй человек оттащил от него Джула, а он сидел на земле и смеялся.

I tried to tell him.

Я хотел ему объяснить.

If I could have just moved, even set up.

Если б только я мог подойти, сесть хотя бы.

But I tried to tell him, and he quit laughing, looking up at me.

Но я попробовал ему объяснить; он перестал смеяться и глядел на меня снизу.

"Do you want me to go?" he said.

-Ты хочешь, чтобы меня увезли? - спросил он.

"It'll be better for you," I said.

- Тебе лучше будет, - я сказал.

"Down there it'll be quiet, with none of the bothering and such.

- Там будет спокойно, никаких волнений, ничего.

It'll be better for you, Darl," I said.

Тебе будет лучше, Дарл.

"Better," he said.

- Лучше, - сказал он.

He begun to laugh again.

И опять начал смеяться.

"Better," he said. He couldn't hardly say it for laughing.

- Лучше, - еле выговорил от смеха.

He sat on the ground and us watching him, laughing and laughing.

Он сидел на земле и смеялся, смеялся, а мы глядели на него.

It was bad.

Нехорошо.

It was bad so.

Как нехорошо.

I be durn if I could see anything to laugh at.

Будь я неладен, не понимаю, над чем тут смеяться.

Because there just aint nothing justifies the deliberate destruction of what a man has built with his own sweat and stored the fruit of his sweat into.

Нет человеку оправдания, если нарочно губит то, что другой построил в поте лица и что хранило плоды его труда.

But I aint so sho that ere a man has the right to say what is crazy and what aint.

Но не знаю, есть ли у кого право говорить, что -сумасшествие, а что - нет.

It's like there was a fellow in every man that's done a-past the sanity or the insanity, that watches the sane and the insane doings of that man with the same horror and the same astonishment.

Словно бы в каждом человеке сидит кто-то такой, кто превзошел и безумие и разум, и наблюдает разумные и безумные дела его с одинаковым ужасом и одинаковым изумлением.

Peabody.

ПИБОДИ

I said,

Я сказал:

"I reckon a man in a tight might let Bill Varner patch him up like a damn mule, but I be damned if the man that'd let Anse Bundren treat him with raw cement aint got more spare legs than I have."

- Конечно, когда прижмет, можно отдаться Биллу Варнеру, чтобы он лечил тебя, как бессмысленного мула, но, если ты Ансу Бандрену дал загипсовать себя цементом, у тебя, ей-богу, больше лишних ног, чем у меня.

"They just aimed to ease hit some," he said.

- Они хотели, чтобы мне полегче было, - сказал он.

"Aimed, hell," I said.

- Хотели, дьяволы, - сказал я.

"What in hell did Armstid mean by even letting them put you on that wagon again?"

- Какого дьявола Армстид-то разрешил уложить тебя опять на повозку?

"Hit was gittin right noticeable," he said.

- Да уж оно ощутительно сделалось.

"We never had time to wait."

Некогда нам было ждать.

I just looked at him.

Я только посмотрел на него.

"Hit never bothered me none," he said.

- А нога нисколько не беспокоила, - сказал он.

"Dont you lie there and try to tell me you rode six days on a wagon without springs, with a broken leg and it never bothered you."

- Разлегся тут и будешь мне рассказывать, что шесть дней ехал на повозке без рессор, со сломанной ногой и она тебя не беспокоила.

"It never bothered me much," he said.

- Сильно не беспокоила.

"You mean, it never bothered Anse much," I said.

- Хочешь сказать, Анса она мало беспокоила?

"No more than it bothered him to throw that poor devil down in the public street and handcuff him like a damn murderer.

Так же мало, как завалить этого беднягу посреди улицы и заковать в наручники, словно убийцу.

Dont tell me.

Рассказывай.

And dont tell me it aint going to bother you to lose sixty-odd square inches of skin to get that concrete off.

Расскажи еще, что тебя не будет беспокоить, когда тебе вместе с цементом снимут с ноги шестьдесят квадратных дюймов кожи.

And dont tell me it aint going to bother you to have to limp around on one short leg for the balance of your life-if you walk at all again.

И не беспокоит, что до конца дней будешь хромать на одной короткой ноге, - если еще встанешь на ноги.

Concrete," I said.

Цемент, - я сказал.

"God Amighty, why didn't Anse carry you to the nearest sawmill and stick your leg in the saw?

- Черт возьми, ну что бы стоило Ансу отвезти тебя на ближайшую лесопилку и сунуть твою ногу под пилу?

That would have cured it.

Вот бы и вылечил.

Then you all could have stuck his head into the saw and cured a whole family . . . Where is Anse, anyway?

А потом бы ты сунул его шеей под пилу и вылечил всю семью... Кстати, сам-то он где?

What's lie up to now?"

Что новенького затеял?

"He's takin back them spades he borrowed," he said.

- Лопаты одолжил, теперь понес обратно.

"That's right," I said.

- Вот правильно, - я сказал.

"Of course he'd have to borrow a spade to bury his wife with. Unless he could borrow a hole in the ground.

- Конечно, ему надо одолжить лопату, чтобы похоронить жену, - а лучше бы прямо могилу одолжить.

Too bad you all didn't put him in it too . . . Does that hurt?"

Жаль, и его заодно не положили... Больно?

"Not to speak of," he said, and the sweat big as marbles running down his face and his face about the color of blotting paper.

- Можно сказать, нет, - ответил он. А у самого пот по лицу течет, крупный, как горох, и лицо -цвета промокательной бумаги.

"Course not," I said.

- Ну конечно, нет.

"About next summer you can hobble around fine on this leg.

К следующему лету прекрасно будешь ковылять на этой ноге.

Then it wont bother you, not to speak of ... If you had anything you could call luck, you might say it was lucky this is the same leg you broke before," I said.

И она не будет тебя беспокоить - нисколько, можно сказать... Считай, тебе повезло, что второй раз сломал ту же ногу.

"Hit's what paw says," he said. MacGowan.

- Вот и папа говорит то же самое. МАКГАУЭН

It happened I am back of the prescription case, pouring up some chocolate sauce, when Jody comes back and says,

Стою я за шкафом с лекарствами, наливаю шоколад, как вдруг приходит Джоди и говорит:

"Say, Skeet, there's a woman up front that wants to see the doctor and when I said What doctor you want to see, she said she wants to see the doctor that works here and when I said There aint any doctor works here, she just stood there, looking back this way."

- Слушай, Комар, там у нас женщина хочет к доктору, я спросил, какого доктора ей надо, а она говорит: "Мне нужно к доктору, который здесь работает", - я говорю: "Никакого доктора тут нет", - а она все равно стоит и заглядывает.

"What kind of a woman is it?" I says.

- Что за женщина? - спрашиваю.

"Tell her to go upstairs to Alford's office."

- Скажи, чтобы поднялась в кабинет к Алфорду.

"Country woman," he says.

- Деревенская, - говорит.

"Send her to the courthouse," I says.

- В суд ее отправь.

"Tell her all the doctors have gone to Memphis to a Barbers' Convention."

Скажи, все доктора уехали в Мемфис на съезд парикмахеров.

"All right," he says, going away.

- Ладно, - он говорит и собирается уходить.

"She looks pretty good for a country girl," he says.

- А для деревенской - довольно симпатичная.

"Wait," I says.

- Постой, - говорю.

He waited and I went and peeped through the crack.

Он стоит, а я пошел и глянул в щелку.

But I couldn't tell nothing except she had a good leg against the light.

Но разглядел немного - только что нога у ней хорошая против света.

"Is she young, you say?" I says.

- Говоришь, молодая?

"She looks like a pretty hot mamma, for a country girl," he says.

- Для деревенской - прямо цветочек.

"Take this," I says, giving him the chocolate.

- Подержи-ка, - я говорю и даю ему шоколад.

I took off my apron and went up there.

Снял фартук, вышел туда.

She looked pretty good.

Очень симпатичная.

One of them black eyed ones that look like she'd as soon put a knife in you as not if you two-timed her.

И черноглазая - из таких, что может и ножом пырнуть, если обманешь.

She looked pretty good.

Очень симпатичная.

There wasn't nobody else in the store; it was dinner time.

Больше никого в зале не было; обеденное время.

"What can I do for you?" I says.

- Чем могу служить? - я спрашиваю.

"Are you the doctor?" she says.

- Вы доктор?

"Sure," I says.

- А кто же, - говорю.

She quit looking at me and was kind of looking around.

Она перестала глядеть на меня и озирается.

"Can we go back yonder?" she says.

Спрашивает: - Можно, мы туда зайдем?

It was just a quarter past twelve, but I went and told Jody to kind of watch out and whistle if the old man come in sight, because he never got back before one.

Было четверть первого, но я пошел и сказал Джоди, чтобы посматривал и свистнул мне, если старик появится, - он раньше часа никогда не приходит.

"You better lay off of that," Jody says.

- Брось ты это, - Джоди говорит.

"He'll fire your stern out of here so quick you cant wink."

- Вышибет он тебя под зад коленкой.

"He dont never get back before one," I says.

- Он до часа не приходит.

"You can see him go into the postoffice.

Увидишь, когда зайдет на почту.

You keep your eye peeled, now, and give me a whistle."

Только смотри не проморгай, свистни мне.

"What you going to do?" he says.

- Что ты затеял? - спрашивает.

"You keep your eye out.

-Ты давай смотри.

I'll tell you later."

Потом расскажу.

"Aint you going to give me no seconds on it?" he says.

- А меня потом не пустишь?

"What the hell do you think this is?"

- Тебе тут что? - говорю.

I says; "a studfarm?

- Питомник, черт возьми?

You watch out for him.

Следи за стариком.

I'm going into conference."

Я удаляюсь на совещание.

So I go on to the back.

И ушел в заднюю комнату.

I stopped at the glass and smoothed my hair, then I went behind the prescription case, where she was waiting.

Остановился у зеркала, пригладил волосы, потом захожу за шкаф с прописями, она там ждет.

She is looking at the medicine cabinet, then she looks at me.

Смотрит на лекарства, потом смотрит на меня.

"Now, madam," I says; "what is your trouble?"

- Так, - говорю, - мадам. Какие у нас затруднения?

"It's the female trouble," she says, watching me.

- Женские, - говорит, - затруднения. - И смотрит на меня.

"I got the money," she says.

- У меня есть деньги.

"Ah," I says.

- Ага, - говорю.

"Have you got female troubles or do you want female troubles?

- У вас есть женские затруднения или вы хотите женских затруднений?

If so, you come to the right doctor."

Если так, вы правильно выбрали доктора.

Them country people.

- Ну, деревенские.

Half the time they dont know what they want, and the balance of the time they cant tell it to you.

Сами не знают, чего им надо, а когда знают, сказать не могут.

The clock said twenty past twelve.

Часы показывали двадцать минут первого.

"No," she says.

- Нет, - говорит.

"No which?" I says.

- Что "нет"?

"I aint had it," she says.

- Этого у меня нет, - говорит.

"That's it."

- Вот в чем дело.

She looked at me.

Смотрит на меня.

"I got the money," she says.

- Деньги у меня есть.

So I knew what she was talking about.

Тогда я понял, про что она толкует.

"Oh," I says.

- Ага, - говорю.

"You got something in your belly you wish you didn't have." She looks at me. "You wish you had a little more or a little less, huh?" "I got the money," she says.

- У вас что-то есть в животе, и вы этому не рады. -- Деньги у меня есть, - говорит.

"He said I could git something at the drugstore for hit,"

- Он сказал, в аптеке продают от этого.

"Who said so?" I says.

- Кто так сказал?

"He did," she says, looking at me.

- Он. - И смотрит на меня.

"You dont want to call no names," I says.

- Не хотите выдавать имя, - говорю.

"The one that put the acorn in your belly?

- Который желудь вам в живот посадил?

He the one that told you?"

Он и сказал?

She dont say nothing.

- Молчит.

"You aint married, are you?" I says.

- Вы ведь не замужем?

I never saw no ring.

Кольца на ней не было.

But Like as not, they aint heard yet out there that they use rings.

Но они там, может, и не слышали про кольца.

"I got the money," she says.

- Деньги у меня есть, - говорит.

She showed it to me, tied up in her handkerchief: a ten spot.

И показала мне - в платок увязаны, десять зеленых.

"I'll swear you have," I says.

- Что есть, то есть, - говорю.

"He give it to you?"

- Он вам дал?

"Yes," she says.

- Да, - отвечает.

"Which one?" I says.

- Который? - спрашиваю.

She looks at me.

Смотрит на меня.

"Which one of them give it to you?"

- Который из них?

"It aint but one," she says.

- Один только есть, - говорит.

She looks at me.

И смотрит на меня.

"Go on," I says.

- Ладно, ладно.

She dont say nothing.

Она молчит.

The trouble about the cellar is, it aint but one way out and that's back up the inside stairs.

В подвале то плохо, что выход только один - и на внутреннюю лестницу.

The clock says twenty-five to one.

На часах двадцать пять первого.

"A pretty girl like you," I says.

- У такой красивой девушки, - говорю.

She looks at me.

Смотрит на меня.

She begins to tie the money back up in the handkerchief.

И деньги начала в платок увязывать.

"Excuse me a minute," I says.

Я говорю: - Извините, я на минуту.

I go around the prescription case.

- Захожу за шкаф.

"Did you hear about that fellow sprained his ear?" I says.

- Ты знаешь, - говорю, - как один ухо вывихнул?

"After that he couldn't even hear a belch."

А теперь рыгнет и сам не слышит.

"You better get her out from back there before the old man comes," Jody says.

- Пока старик не пришел, выведи ты ее из задней комнаты, - Джоди говорит.

"If you'll stay up there in front where he pays you to stay, he wont catch nobody but me," I says.

- Если ты будешь в торговом зале, за что он, кстати, тебе жалованье платит, он, кроме меня, никого не поймает.

He goes on, slow, toward the front

Джоди пошел прочь, нехотя.

"What you doing to her, Skeet?" he says.

- Комар, что ты с ней будешь делать?

"I cant tell you," I says.

- Не могу тебе сказать, - отвечаю.

'It wouldn't be ethical.

- Это неэтично.

You go on up there and watch."

Ты иди туда и следи.

"Say, Skeet," he says.

- Слушай, Комар.

"Ah, go on," I says. "I aint doing nothing but filling a prescription."

- Да ладно, ладно, ничего не будет, только лекарство пропишу.

"He may not do nothing about that woman back there, but if he finds you monkeying with that prescription case, he'll kick your stern clean down them cellar stairs." "My stern has been kicked by bigger bastards than him," I says. "Go back and watch out for him, now."

- За женщину, может, и ничего бы не сделал, но, если узнает, что лазишь в шкаф, под зад коленкой так получишь, что в подвал улетишь.

So I come back.

А сам ушел обратно.

The clock said fifteen to one.

На часах без четверти час.

She is tying the money in the handkerchief.

Она деньги в платок увязывает.

"You aint the doctor," she says.

Говорит: - Вы не доктор.

"Sure I am," I says.

- А кто же? - спрашиваю.

She watches me.

Разглядывает меня.

"Is it because I look too young, or am I too handsome?" I says.

- Что, молодой чересчур или чересчур интересный? - спрашиваю.

"We used to have a bunch of old water-jointed doctors here," I says;

- У нас тут раньше лечили старые доктора-подагрики.

"Jefferson used to be a kind of Old Doctors' Home for them.

Джефферсон был вроде богадельни для старых докторов.

But business started falling off and folks stayed so well until one day they found out that the women wouldn't never get sick at all.

Но дела стали идти все хуже, люди хворали все меньше, и в один прекрасный день до людей дошло, что женщины-то здесь совсем уже не хотят болеть.

So they run all the old doctors out and got us young good-looking ones that the women would like and then the women begun to get sick again and so business picked up.

Тогда всех старых врачей выгнали и позвали нас, молодых, интересных, чтобы нравились женщинам, - тогда женщины опять стали болеть, и врачебные дела пошли веселее.

They're doing that all over the country.

Теперь это делают по всей стране.

Hadn't you heard about it?

Неужели не слыхали?

Maybe it's because you aint never needed a doctor."

Это потому, наверно, что вам доктор никогда не был нужен.

"I need one now," she says.

- Теперь нужен, - говорит.

"And you come to the right one," I says.

- И вы его правильно выбрали.

"I already told you that."

Я вам уже сказал.

"Have you got something for it?" she says.

- У вас что-нибудь есть от этого? - она спрашивает.

"I got the money."

- Деньги у меня есть.

"Well," I says, "of course a doctor has to learn all sorts of things while he's learning to roll calomel; he cant help himself.

- Ну, - говорю, - доктор, конечно, много чего узнает, пока учится каломель развешивать; хочешь не хочешь - узнаешь.

But I dont know about your trouble."

Но я не выяснил, что вас беспокоит.

"He told me I could get something.

- Он сказал, можно что-то купить.

He told me I could get it at the drugstore."

Сказал, я могу купить в аптеке.

"Did he tell you the name of it?" I says.

- А название не сказал? - спрашиваю.

"You better go back and ask him."

- Вы сходите к нему, спросите.

She quit looking at me, kind of turning the handkerchief in her hands.

Она перестала смотреть на меня и вертит свой платок в руках.

"I got to do something," she says.

- Мне надо что-то сделать, - говорит.

"How bad do you want to do something?" I says.

- Что, очень надо?

She looks at me.

- Смотрит на меня.

"Of course, a doctor learns all sorts of things folks dont think he knows. But he aint supposed to tell all he knows.

- Доктор ведь много чему научается, людям даже невдомек, сколько он знает, но он не должен говорить все, что знает.

It's against the law."

Это против закона.

Up front Jody says,

Из зала Джоди зовет:

"Skeet."

- Комар.

"Excuse me a minute," I says.

- Извините, я на минуту.

I went up front.

- Иду туда.

"Do you see him?" I says.

- Его увидел? - спрашиваю.

"Aint you done yet?" he says.

-Ты не кончил еще?

"Maybe you better come up here and watch and let me do that consulting."

Может, ты сюда выйдешь и сам проследишь, а я ее проконсультирую?

"Maybe you'll lay a egg," I says.

- Может, ты яичко снесешь? - говорю я.

I come back.

Возвращаюсь.

She is looking at me.

Она на меня смотрит.

"Of course you realise that I could be put in the penitentiary for doing what you want," I says.

- Вы, конечно, понимаете, что меня могут посадить в тюрьму, если сделаю, о чем просите.

"I would lose my license and then I'd have to go to work.

Потеряю диплом, - говорю, - и придется идти работать.

You realise that?"

Вы понимаете?

"I aint got but ten dollars," she says.

- У меня всего десять долларов.

"I could bring the rest next month, maybe."

Можно, я остальные в будущем месяце принесу?

"Pooh," I says, "ten dollars?

- Всего-то? - я говорю. - Десять долларов?

You see, I cant put no price on my knowledge and skill.

Понимаете, моим знаниям и сноровке цены нет.

Certainly not for no little paltry sawbuck."

А тут какая-то жалкая десятка.

She looks at me.

Смотрит на меня.

She dont even blink.

Даже не моргнула.

"What you want, then?"

- А что вы хотите?

The clock said four to one.

На часах без четырех час.

So I decided I better get her out.

Я решил, что пора ее выпроваживать, говорю:

"You guess three times and then I'll show you," I says.

- Угадайте с трех раз, а нет - сам покажу.

She dont even blink her eyes.

Она даже не моргает.

'I got to do something," she says.

- Мне надо что-то сделать.

She looks behind her and around, then she looks toward the front.

- Оглядывается назад и вокруг, потом смотрит в сторону зала.

"Gimme the medicine first," she says.

- Сперва дайте лекарство, - говорит.

"You mean, you're ready to right now?" I says.

- Ты, что же, прямо сейчас готова?

"Here?"

Здесь?

"Gimme the medicine first," she says.

- Сперва дайте лекарство.

So I took a graduated glass and kind of turned my back to her and picked out a bottle that looked all right, because a man that would keep poison setting around in a unlabelled bottle ought to be in jail, anyway.

Ну, беру мерный стакан, становлюсь к ней спиной и выбираю бутылку безобидную - потому что кто держит яд где попало в бутылке без ярлыка, по нему тюрьма плачет.

It smelled like turpentine.

А пахнет скипидаром.

I poured some into the glass and give it to her.

Отлил ей в стакан и даю.

She smelled it, looking at me across the glass.

Понюхала и смотрит на меня, стакан под носом.

"Hit smells like turpentine," she says.

- Скипидаром пахнет.

"Sure," I says. "That's just the beginning of the treatment.

- А как же, - говорю, - Это начало лечения.

You come back at ten oclock tonight and I'll give you the rest of it and perform the operation."

В десять вечера придешь, дам тебе остальное, и сделаем операцию.

"Operation?" she says.

- Операцию? - она говорит.

"It wont hurt you.

- Больно не будет.

You've had the same operation before.

У тебя уже была такая операция.

Ever hear about the hair of the dog?"

Клин клином вышибают, слыхала?

She looks at me.

Смотрит на меня.

"Will it work?" she says.

- А поможет?

"Sure it'll work.

- Конечно, поможет.

If you come back and get it."

Если придешь.

So she drunk whatever it was without batting a eye, and went out.

Ну, выпила она, что там было, глазом не моргнув, и ушла.

I went up front.

А я в зал.

"Didn't you get it?" Jody says.

- Ну, сумел? - спрашивает Джоди.

"Get what?" I says.

- Что сумел?

"Ah, come on," he says.

- Да ладно тебе, - он говорит.

"I aint going to try to beat your time."

- Я же не собираюсь отбивать.

"Oh, her," I says.

- А-а, с ней, - говорю.

"She just wanted a little medicine.

- Ей просто лекарство понадобилось.

She's got a bad case of dysentery and she's a little ashamed about mentioning it with a stranger there."

У ней сильная дизентерия, стесняется сказать при посторонних.

It was my night, anyway, so I helped the old bastard check up and I got his hat on him and got him out of the store by eight-thirty.

Дежурство в этот вечер все равно было мое, так что я помог старому паразиту все проверить, нахлобучил на него шляпу и в половине девятого выпроводил из лавочки.

I went as far as the corner with him and watched him until he passed under two street lamps and went on out of sight.

Дошел с ним до угла и потом еще смотрел, пока он не миновал два фонаря и не скрылся из виду.

Then I come back to the store and waited until nine-thirty and turned out the front lights and locked the door and left just one light burning at the back, and I went back and put some talcum powder into six capsules and land of cleared up the cellar and then I was all ready.

Тогда я вернулся, подождал до половины десятого, выключил весь свет спереди, только сзади оставил лампочку, запер дверь, потом насыпал шесть капсул тальком, немного прибрался в подвале и сижу, жду.

She come in just at ten, before the clock had done striking.

Пришла ровно в десять, часы еще не начали бить.

I let her in and she come in, walking fast.

Открываю, входит быстрым шагом.

I looked out the door, but there wasn't nobody but a boy in overalls sitting on the curb.

Я выглянул за дверь - там никого, только мальчишка в комбинезоне сидит на обочине тротуара.

"You want something?" I says.

- Тебе чего? - спрашиваю.

He never said nothing, just looking at me.

Он молчит, только смотрит на меня.

I locked the door and turned off the light and went on back.

Я запер дверь, выключил свет и пошел в заднюю комнату.

She was waiting.

Она стоит и ждет.

She didn't look at me now.

В этот раз на меня не посмотрела.

"Where is it?" she said.

- Где? - спрашивает.

I gave her the box of capsules.

Я дал ей коробку с капсулами.

She held the box in her hand, looking at the capsules.

Держит в руке, смотрит на капсулы.

"Are you sure it'll work?" she says.

- А это правда поможет?

"Sure," I says.

- Правда, - говорю.

"When you take the rest of the treatment."

- Когда проделаешь остальное лечение.

"Where do I take it?" she says.

-Где его делать?

"Down in the cellar," I says.

- В подвале.

Vardaman.

ВАРДАМАН

Now it is wider and lighter, but the stores are dark because they have all gone home.

Теперь она шире и светлее, но магазины темные, потому что все ушли домой.

The stores are dark, but the lights pass on the windows when we pass.

Магазины темные, но огни проходят по стеклам, когда мы проходим.

The lights are in the trees around the courthouse.

Вокруг суда огни в деревьях.

They roost in the trees, but the courthouse is dark.

Они уселись на деревьях, а суд темный.

The clock on it looks four ways, because it is not dark.

Часы на нем смотрят на все четыре стороны, потому что они не темные.

The moon is not dark too.

Луна тоже не темная.

Not very dark.

Не очень темная.

Darl he went to Jackson is my brother Darl is my brother Only it was over that way, shining on the track.

Дарл он уехал в Джексон мой брат Дарл мой брат. А он был в той стороне, блестел на рельсах.

"Let's go that way, Dewey Dell," I say.

- Дюи Дэлл, пошли в ту сторону, - говорю я.

"What for?" Dewey Dell says.

- Зачем? - говорит Дюи Дэлл.

The track went shining around the window, it red on the track.

Рельсы блестели за стеклом, он красный на рельсах.

But she said he would not sell it to the town boys.

Но она сказала, его не продадут городским ребятам.

"But it will be there Christmas," Dewey Dell says.

- Нет, он на Рождество там будет, - говорит Дюи Дэлл.

"You'll have to wait till then, when he brings it back."

- Придется тебе подождать, когда его снова выставят.

Darl went to Jackson.

Дарл уехал в Джексон.

Lots of people didn't go to Jackson. Darl is my brother.

Много людей не уехало в Джексон Дарл мой брат Мой брат едет в Джексон.

My brother is going to Jackson While we walk the lights go around, roosting in the trees.

Мы идем, а огни поворачиваются вокруг, уселись на деревьях.

On all sides it is the same.

Со всех сторон одинаково.

They go around the courthouse and then you cannot see them.

Они идут вокруг суда, а потом их не видать.

But you can see them in the black windows beyond.

Зато видать в черных окнах.

They have all gone home to bed except me and Dewey Dell.

Все ушли домой спать, кроме меня и Дюи Дэлл.

Going on the train to Jackson.

На поезде едет в Джексон.

My brother.

Мой брат.

There is a light in the store, far back.

В этом магазине свет горит, в глубине.

In the window are two big glasses of soda water, red and green.

За стеклом два больших стакана с газировкой, красной и зеленой.

Two men could not drink them.

Двум людям их не выпить.

Two mules could not.

Двум мулам не выпить.

Two cows could not.

Двум коровам не выпить.

Darl

Дарл.

A man comes to the door.

К двери подходит человек.

He looks at Dewey Dell.

Он смотрит на Дюи Дэлл.

"You wait out here," Dewey Dell says.

- Здесь подожди, - говорит Дюи Дэлл.

"Why cant I come in?" I say.

- Почему нельзя зайти?

"I want to come in, too."

Я тоже хочу зайти.

"You wait out here," she says.

- Здесь подожди.

"All right," I say.

- Ладно.

Dewey Dell goes in.

Дюи Дэлл входит.

Darl is my brother.

Дарл мой брат.

Darl went crazy.

Дарл сошел с ума.

The walk is harder than sitting on the ground.

На тротуаре жестче сидеть, чем на земле.

He is in the open door.

Он в открытой двери.

He looks at me.

Смотрит на меня.

"You want something?" he says.

Спрашивает: "Тебе чего?"

His head is slick.

Голова прилизанная.

Jewel's head is slick sometimes.

У Джула иногда прилизанная.

Cash's head is not slick.

У Кеша голова не прилизанная.

Darl he went to Jackson my brother Darl In the street he ate a banana.

Дарл поехал в Джексон мой брат Дарл На улице он съел банан.

Wouldn't you rather have bananas? Dewey Dell said.

Может, лучше бананов хочешь? сказала Дюи Дэлл.

You wait till Christmas.

Подожди до Рождества.

It'll be there then.

Тогда его выставят.

Then you can see it.

Тогда его увидишь.

So we are going to have some bananas.

Теперь мы купим бананов.

We are going to have a bag full, me and Dewey Dell.

Купим полный пакет, я и Дюи Дэлл.

He locks the door.

Он запирает дверь.

Dewey Dell is inside.

Дюи Дэлл там.

Then the light winks out.

Свет погас.

He went to Jackson.

Он уехал в Джексон.

He went crazy and went to Jackson both.

С ума сошел, а в Джексон уехал.

Lots of people didn't go crazy.

Много людей не сошли с ума.

Pa and Cash and Jewel and Dewey Dell and me didn't go crazy.

Папа, Кеш, Джул, Дюи Дэлл и я, мы не сошли с ума.

We never did go crazy.

Мы с ума никогда не сходили.

We didn't go to Jackson either.

И в Джексон не поехали.

Darl.

Дарл.

I hear the cow a long time, clopping on the street.

Давно слышу корову, стучит копытами по улице.

Then she comes into the square.

Потом выходит на площадь.

She goes across the square, her head down clopping .

Идет через площадь, голову опустила, стучит копытами.

She lows.

Мычит.

There was nothing in the square before she lowed, but it wasn't empty.

До того как замычала, на площади ничего не было, но площадь была не пустая.

Now it is empty after she lowed.

Теперь замычала, и площадь стала пустая.

She goes on, clopping .

А она идет дальше, понурилась, стучит копытами.

She lows.

Она мычит.

My brother is Darl.

Мой брат - Дарл.

He went to Jackson on the train.

Он поехал в Джексон на поезде.

He didn't go on the train to go crazy.

Поехал на поезде не для того, чтобы сойти с ума.

He went crazy in our wagon.

Он сошел с ума у нас в повозке.

Darl She has been in there a long time.

Дарл. Она там долго пробыла.

And the cow is gone too.

И корова ушла уже.

A long time.

Долго.

She has been in there longer than the cow was.

Она была там дольше, чем корова.

But not as long as empty.

Но не дольше, чем пустая.

Darl is my brother.

Дарл мой брат.

My brother Darl.

Мой брат Дарл.

Dewey Dell comes out.

Дюи Дэлл выходит.

She looks at me.

Смотрит на меня.

"Let's go around that way now," I say.

- Пойдем теперь в ту сторону, - говорю я.

She looks at me.

Она смотрит на меня.

"It aint going to work," she says.

- Не поможет, - говорит она.

"That son of a bitch."

- Вот подлец.

"What aint going to work, Dewey Dell?"

- Дюи Дэлл, что не поможет?

"I just know it wont," she says.

- Знаю, что не поможет, - говорит она.

She is not looking at anything.

Она ни на что не смотрит.

"I just know it."

- Знаю.

"Let's go that way," I say.

- Пошли в ту сторону, - говорю я.

"We got to go back to the hotel.

- Нам надо обратно в гостиницу.

It's late.

Поздно.

We got to slip back in."

Надо потихоньку пробраться.

"Cant we go by and see, anyway?"

- Все равно, давай пойдем туда, посмотрим?

"Hadn't you rather have bananas?

-Ты же лучше хотел бананов.

Hadn't you rather?"

Хотел бананов?

"All right."

- Ладно.

My brother he went crazy and he went to Jackson too.

Мой брат сошел с ума, и он уехал в Джексон.

Jackson is further away than crazy

Джексон дальше ума.

"It wont work," Dewey Dell says.

- Не поможет, - говорит Дюи Дэлл.

"I just know it wont."

- Знаю, что не поможет.

"What wont work?" I say.

- Что не поможет?

He had to get on the train to go to Jackson.

Чтобы ехать в Джексон, он сел в поезд.

I have not been on the train, but Darl has been on the train.

Я не ездил в поезде, а Дарл ездил в поезде.

Darl.

Дарл.

Darl is my brother.

Дарл мой брат.

Darl.

Дарл.

Darl.

Дарл.

Darl.

ДАРЛ

Darl has gone to Jackson.

Дарл поехал в Джексон.

They put him on the train, laughing, down the long car laughing, the heads turning like the heads of owls when he passed.

Его посадили в поезд, со смехом, по длинному вагону со смехом, головы поворачивали по-совиному, когда он проходил.

"What are you laughing at?" I said.

"Над чем смеешься?" - спросил я.

"Yes yes yes yes yes."

"Да да да да".

Two men put him on the train.

Двое привели его на поезд.

They wore mismatched coats, bulging behind over their right hip pockets.

В разномастных пиджаках, оттопырившихся над правыми задними карманами.

Their necks were shaved to a hairline, as though the recent and simultaneous barbers had had a chalk-line like Cash's.

Затылки у обоих только что выбриты скобкой, словно два парикмахера разом брили по шнуру, такому, как у Кеша.

"Is it the pistols you're laughing at?" I said.

"Ты над пистолетами смеешься?" - спросил я.

"Why do you laugh?" I said.

"Почему смеешься?" - спросил я.

"Is it because you hate the sound of laughing?"

"Потому что слышать не можешь смеха?"

They pulled two seats together so Darl could sit by the window to laugh.

Они опустили два сиденья, чтобы Дарл мог сидеть у окна и смеяться.

One of them sat beside him, the other sat on the seat facing him, riding backward.

Один сел с ним рядом, другой сел напротив, ехал задом.

One of them had to ride backward because the state's money has a face to each backside and a backside to each face, and they are riding on the state's money which is incest.

Одному пришлось ехать задом, потому что у казенных денег на каждое лицо есть задняя сторона, на каждый зад есть лицо, а едут они на казенные деньги, а там - кровосмешение.

A nickel has a woman on one side and a buffalo on the other; two faces and no back.

У пяти центов с одной стороны женщина, а с другой - бизон; два лица, а зада нет.

I dont know what that is.

Я не знаю, что это такое.

Darl had a little spy-glass he got in France at the war.

У Дарла был биноклик из Франции, с войны.

In it it had a woman and a pig with two backs and no face.

А в нем женщина и свинья, два зада без лица.

I know what that is.

Я знаю, что это такое.

"Is that why you are laughing, Darl?"

"Ты поэтому смеешься, Дарл?"

"Yes yes yes yes yes yes."

"Да да да да да да".

The wagon stands on the square, hitched, the mules motionless, the reins wrapped about the seat-spring, the back of the wagon toward the courthouse.

Повозка стоит на площади, мулы не шевелятся, вожжи захлестнуты за пружину сиденья, повозка задком к суду.

It looks no different from a hundred other wagons there; Jewel standing beside it and looking up the street like any other man in town that day, yet there is something different, distinctive.

Ничем не выделяется из сотни других повозок; возле нее стоит Джул и смотрит на улицу, как любой другой человек в этот день, и все же чем-то они выделяются, отличаются.

There is about it that un-mistakable air of definite and imminent departure that trains have, perhaps due to the fact that Dewey Dell and Vardaman on the seat and Cash on a pallet in the wagon bed are eating bananas from a paper bag.

Атмосферой предрешенного и скорого отъезда, какая окружает поезда, - может быть, впечатление создается тем, что Дюи Дэлл и Вардаман на сиденье и Кеш на тюфяке в повозке едят бананы из пакета.

"Is that why you are laughing, Darl?"

"Ты поэтому смеешься, Дарл?"

Darl. Is our brother, our brother Darl.

Дарл - наш брат, наш брат Дарл.

Our brother Darl in a cage in Jackson where, his grimed hands lying light in the quiet interstices, looking out he foams.

Наш брат Дарл в клетке в Джексоне, его чумазые руки легко лежат в тихих просветах между прутьями, он глядит оттуда с пеной на губах.

"Yes yes yes yes yes yes yes yes."

"Да да да да да да да да".

Dewey Dell.

ДЮИ ДЭЛЛ

When he saw the money I said,

Когда он увидел деньги, я сказала:

"It's not my money, it doesn't belong to me."

- Это не мои деньги, я им не хозяйка.

"Whose is it, then?"

- Чьи же?

"It's Cora Tull's money.

- Это деньги Коры Талл.

It's Mrs Tull's.

Миссис Талл.

I sold the cakes for it."

Я продала ее пироги.

"Ten dollars for two cakes?"

- Десять долларов за два пирога?

"Dont you touch it.

- Не тронь.

It's not mine."

Они не мои.

"You never had them cakes.

- Не было у тебя никаких пирогов.

It's a lie.

Врешь.

It was them Sunday clothes you had in that package."

В свертке у тебя было воскресное платье.

"Dont you touch it!

- Не тронь!

If you take it you are a thief."

Возьмешь, вором будешь.

"My own daughter accuses me of being a thief.

- Родная дочь называет меня вором.

My own daughter."

Родная дочь.

"Pa.

- Папа.

Pa."

Папа.

"I have fed you and sheltered you.

- Я кормил тебя и дал тебе кров.

I give you love and care, yet my own daughter, the daughter of nay dead wife, calls me a thief over her mother's grave."

Любил и заботился, а теперь моя родная дочь, дочь моей покойной жены, над материной могилой называет меня вором.

"It's not mine, I tell you.

- Говорю тебе, не мои.

If it was, God knows you could have it."

Мои, ей-богу, отдала бы.

"Where did you get ten dollars?"

-Где ты взяла десять долларов?

"Pa.

- Папа.

Pa."

Папа.

"You wont tell me.

- Не хочешь говорить.

Did you come by it so shameful you dare not?"

Или через такой позор добыла, что боишься говорить?

"It's not mine, I tell you.

- Говорю тебе, не мои.

Cant you understand it's not mine?"

Ты понимаешь или нет, что не мои?

"It's not like I wouldn't pay it back.

- Да разве ж я не отдал бы обратно?

But she calls her own father a thief."

А она родного отца называет вором.

"I cant, I tell you.

- Говорю тебе, не могу.

I tell you it's not my money.

Говорю, не мои деньги.

God knows you could have it."

Ей-богу, отдала бы.

"I wouldn't take it.

- И брать не стал бы.

My own born daughter that has et my food for seventeen years, begrudges me the loan of ten dollars."

Моя родная дочь, которую я семнадцать лет кормил, пожалела мне в долг десять долларов.

"It's not mine.

- Они не мои.

I cant."

Не могу.

"Whose is it, then?"

-Так чьи же?

"It was give to me.

- Мне их дали.

To buy something with."

Купить одну вещь.

"To buy what with?"

- Что купить?

"Pa.

- Папа.

Pa."

Папа.

"It's just a loan.

- В долг ведь.

God knows, I hate for my blooden children to reproach me.

Видит Бог, тошно мне, что родные дети меня попрекают.

But I give them what was mine without stint.

А я им свое отдавал, не скупясь.

Cheerful I give them, without stint.

С радостью отдавал, не скупясь.

And now they deny me.

И теперь они мне отказывают.

Addie.

Адди.

It was lucky for you you died, Addie."

Твое счастье, Адди, что ты умерла.

"Pa.

- Папа.

Pa."

Папа.

"God knows it is."

- Правду говорю, ей-богу.

He took the money and went out.

Он взял деньги и ушел.

Cash.

КЕШ

So when we stopped there to borrow the shovels we heard the graphophone playing in the house, and so when we got done with the shovels pa says,

Когда мы остановились, чтобы одолжить лопаты, в доме играл граммофон, а когда лопаты стали не нужны, папа сказал:

"I reckon I better take them back."

- Надо бы их вернуть, я думаю.

So we went back to the house.

И мы опять поехали к тому дому.

"We better take Cash on to Peabody's," Jewel said.

- Надо Кеша к Пибоди отвезти, - сказал Джул.

"It wont take but a minute," pa said.

- Да тут делов-то на минуту, - сказал папа.

He got down from the wagon.

Он вылез из повозки.

The music was not playing now.

В этот раз музыка не играла.

"Let Vardaman do it," Jewel said.

- Пускай Вардаман отнесет, - сказал Джул.

"He can do it in half the time you can.

- Он вдвое быстрей обернется.

Or here, you let me-"

Или давай, я...

"I reckon I better do it," pa says.

- Нет, лучше я сам, - говорит папа.

"Long as it was me that borrowed them."

- Я ведь одалживал.

So we set in the wagon, but the music wasn't playing now.

И вот мы ждали в повозке, но в этот раз музыка не играла.

I reckon it's a good thing we aint got ere a one of them.

Я думаю, хорошо, что у нас нет такой штуки.

I reckon I wouldn't never get no work done a-tall for listening to it.

Думаю, я бы совсем не работал, только слушал.

I dont know if a little music aint about the nicest thing a fellow can have.

Не знаю, может, музыку послушать - самое лучшее, что бывает у человека.

Seems like when he comes in tired of a night, it aint nothing could rest him like having a little music played and him resting.

Придет, к примеру, вечером усталый, а тут ему музыка играет - и отдыхает человек, лучше-то как еще отдохнуть?

I have see them that shuts up like a hand-grip, with a handle and all, so a fellow can carry it with him wherever he wants.

Я видел такие, которые закрываются, как чемоданчик, с ручкой - носи его с собой куда хочешь.

"What you reckon he's doing?" Jewel says.

- Что он делает, по-твоему? - спрашивает Джул.

"I could a toted them shovels back and forth ten times by now."

- Я бы за это время десять раз отнес лопаты.

"Let him take his time," I said.

- Пускай его.

"He aint as spry as you, remember."

Не забывай, он ведь не такой, как ты, проворный.

"Why didn't he let me take them back, then?

- Чего же ты мне не дал отнести?

We got to get your leg fixed up so we can start home tomorrow."

Нам еще ногу твою лечить, а то завтра домой не уедем.

"We got plenty of time," I said.

- Да успеется.

"I wonder what them machines costs on the installment."

Интересно, сколько такая машина стоит в рассрочку?

"Installment of what?" Jewel said.

- Рассрочивать-то что? - сказал Джул.

"What you got to buy it with?"

- Из каких денег ее купишь?

"A fellow cant tell," I said.

- Мало ли как бывает, - я сказал.

"I could a bought that one from Suratt for five dollars, I believe."

- Думаю, у Сюратта я бы мог купить такой за пять долларов.

And so pa come back and we went to Peabody's.

Вернулся папа, и поехали к Пибоди.

While we was there pa said he was going to the barbershop and get a shave.

Пока мы у него были, папа сказал, что сходит в парикмахерскую, побреется.

And so that night he said he had some business to tend to, kind of looking away from us while he said it, with his hair combed wet and slick and smelling sweet with perfume, but I said leave him be; I wouldn't mind hearing a little more of that music myself.

Ну, а вечером сказал, что у него есть дело, -говорит, а сам в сторону смотрит, волосы влажные, прилизаны, и пахнет от него одеколоном, - но я сказал, пускай его, я бы и сам не прочь послушать еще этой музыки.

And so next morning he was gone again, then he come back and told us to get hitched up and ready to take out and he would meet us and when they was gone he said,

Утром он опять ушел, потом вернулся, велел запрягать и собираться, а он нас встретит - и, когда они ушли, говорит:

"I dont reckon you got no more money."

- У тебя, верно, нет больше денег.

"Peabody just give me enough to pay the hotel with," I said.

- Пибоди дал мне только за гостиницу расплатиться, - я сказал.

"We dont need nothing else, do we?"

- Нам ведь больше ничего и не надо?

"No," pa said; "no.

- Да, - сказал папа, - да.

We dont need nothing."

Нам ничего не надо.

He stood there, not looking at me.

- А сам стоит и не смотрит на меня.

"If it is something we got to have, I reckon maybe Peabody," I said.

-Если что-то надо, я думаю, Пибоди нам... -сказал я.

"No," he said; "it aint nothing else.

- Нет, - сказал он. - Больше ничего.

You all wait for me at the corner."

Вы подождите меня на углу.

So Jewel got the team and come for me and they fixed me a pallet in the wagon and we drove across the square to the corner where pa said, and we was waiting there in the wagon, with Dewey Dell and Vardaman eating bananas, when we see them coming up the street.

Ну, вывел Джул упряжку, пришел за мной, уложили меня в повозке на тюфяк и поехали через площадь к углу, где папа велел ждать, - ждем в повозке, Дюи Дэлл с Вардаманом бананы едят, потом видим, они идут по улице.

Pa was coming along with that kind of daresome and hangdog look all at once like when he has been up to something he knows ma aint going to like, carrying a grip in his hand, and Jewel says,

У папы вид виноватый, но как бы задиристый, словно что-то натворил и знает, что маме это не понравится - а в руке чемоданчик, и Джул спрашивает:

"Who's that?"

- Кто это?

Then we see it wasn't the grip that made him look different; it was his face, and Jewel says,

Тут мы видим, что изменил его не чемоданчик вовсе - лицо изменилось, и Джул говорит:

"He got them teeth."

- Зубы вставил.

It was a fact.

И точно.

It made him look a foot taller, kind of holding his head up, hangdog and proud too, and then we see her behind him, carrying the other grip-a kind of duck-shaped woman all dressed up, with them kind of hard-looking pop eyes like she was daring ere a man to say nothing.

Кажется, на фут вырос, голову держит высоко, сам виноватый, но гордый, - а потом увидели за ним ее, тоже с чемоданчиком, - женщина с утиной фигурой, вся наряженная, глаза выпуклые и смотрят твердо: мол, попробуй что скажи.

And there we set watching them, with Dewey Dell's and Vardaman's mouth half open and half-et bananas in their hands and her coming around from behind pa, looking at us like she dared ere a man.

Мы сидим и глядим на них, - Дюн Дэлл и Вардаман с раскрытыми ртами и недоеденными бананами в руках, - а она выходит из-за папы и смотрит на нас с этаким вызовом.

And then I see that the grip she was carrying was one of them little graphophones.

И тут я вижу, что чемоданчик у ней в руке - как раз такой маленький граммофон.

It was for a fact, all shut up as pretty as a picture, and every-time a new record would come from the mail order and us setting in the house in the winter, listening to it, I would think what a shame Dari couldn't be to enjoy it too.

И точно, оказался граммофон, запертый и аккуратненький, как на картинке, и каждый раз, когда придет по почте новая пластинка, а мы сидим зимой дома и слушаем ее, я думаю: как нехорошо, что Дарл не может с нами порадоваться.

But it is better so for him.

Но для него же так лучше.

This world is not his world; this life his life.

Этот мир - не его мир; эта жизнь - не его жизнь.

"It's Cash and Jewel and Vardaman and Dewey Dell," pa says, kind of hangdog and proud too, with his teeth and all, even if he wouldn't look at us.

- Тут, значит, Кеш, Джул, Вардаман и Дюи Дэлл, -говорит папа, виноватый, но гордый, с новыми зубами и прочим, хотя на нас не смотрит.

"Meet Mrs Bundren," he says.

- Познакомьтесь с миссис Бандрен.

Content

Фолкнер Уильям Когда я умирала - английский и русский параллельные тексты