Маргарита Блинова

ЗАБАВНО БЫТЬ СТУДЕНТОМ

ПРОЛОГ

«Как-то я не так себе представлял выходные, — проворчал пессимизм. — А у меня на редкость мрачное восприятие мира».

Так как именно в этот момент я осторожно ползла по узкому карнизу, огибающему здание на четвертом этаже, то спорить не стала. Просто молча стиснула зубы, в которых удерживала кольцо с отмычками.

«Надо было остаться дома», — задумчиво покачал головой салатовый дракон, с опаской посматривая вниз.

А внизу все как надо для встречи с быстрой, безболезненной смертью — метров пятьдесят свободного падения, острые камни скал, ров с непонятной живностью…

«Ну почему мы ее не отговорили?» — истерично завопил здравый смысл.

«Потому что кое-кто дрых!» — не преминул напомнить желчный пузырь.

«А что я-то опять? — возмутилась логика. — Между прочим, если верить некоторым ученым, я вообще у женщин атрофирована!»

В который раз помянув Скол и весь Совет Тринадцати, забравшийся так высоко, я наконец доползла до нужного мне окошка и столкнулась со следующей проблемой — ржавой, но все еще очень даже крепкой решеткой.

«Ну и чья это была светлая идея лезть по карнизу?» — фыркнул дракончик.

— Заткнулись все! — негромко призвала я к порядку взбудораженные органы, выплюнула кольцо с отмычками и, ухватившись поудобнее за поросший мхом подоконник, принялась читать заклинание растворения.

Бах!

«Жопорукая, когда ты уже научишься адекватно колдовать?» — закатил глаза дракончик, перенимая манеру общения Быка.

— Слышь, исчезнувший вид, — зло глянула я на подарочек горцев, переползший с запястья на ладонь, — повежливее!

Протиснувшись в темный кабинет какого-то мелкого клерка, я торопливо растерла потрудившиеся на славу пальцы и чуть ли не вприпрыжку понеслась к дверям. Воспользовавшись отмычками, незаметно вышла в коридор и закрутила головой, пытаясь сориентироваться.

Так, теперь надо убежать отсюда как можно дальше, а то еще за испорченное окошко спихнут на меня капитальный ремонт всего здания.

Спустившись на этаж ниже, гордо расправила плечи, пятерней причесывая растрепанные волосы, сменившие ярко-алый оттенок на какой-то невнятно-серый из-за налипшей сверху грязи.

— Красавица! — одобрительно прошептала сама себе и потопала по коридору с таким самоуверенным видом, что даже шкафообразные охранники у входа в зал советов не решились мне что-то сказать.

Прально, парни! Лучше не стоять на пути злого «ангела»!

Ноги активно просятся открыть тяжелые двойные створки, но я вежливо перепоручаю данную честь рукам и без стука распахиваю массивные двери, ведущие в зал советов.

— Драсти! — громко поздоровалась с немного растерянными мужчинами, сидящими за круглым столом в центре.

Думаю, если б в зал ворвался северный олень с колокольчиками на ветвистых рогах и предложил всем желающим ведерко морковки, мужчины удивились бы гораздо меньше, чем при виде меня.

— Ангел! — вскочил со своего стула обеспокоенный Доставала. — Где ты была?!

«Ах, ты еще и беспокоишься, гад?» — заворчала обида и показала неприличный жест.

Проигнорировав бывшего парня, нарочно повернулась к его стулу спиной и приветливо махнула знакомому оборотню.

— Привет, красавчик!

Глава Совета довольно улыбнулся в ответ на приветствие и тут же словил на себе растерянные взгляды от других участников застолья… в смысле, собранья.

— Ангелина. — Игнорируя ревнивое сопение Доставалы, Первый с интересом осмотрел меня с ног до головы. — Ты по делу или семейные разборки чинить пришла?

Оглянувшись на приближающегося очень-очень злого и обеспокоенного мужчину, встречаюсь взглядом с темно-серыми, словно предгрозовое небо, глазами и нервно сглатываю.

«Сейчас у нас будут большие проблемы», — предупредительно шепчет попа.

Но несмотря на воинственный вид Доставалы, я собираю остатки мужества и не без гордости заявляю:

— Я победила Девяносто восьмую Тень в честном поединке. Так себе заслуга, конечно, но теперь по закону Темных земель его права переходят ко мне…

Представители Совета ошарашенно молчат, Доставала сбивается с шага и застывает на месте, потрясенно глядя в мою сторону.

Что, Темный, съел? Думал, только ты кулаками махать можешь?

Но вместо хвалебных од и рукоплесканий в адрес моей прекрасной персоны остальные одиннадцать представителей совета издают коллективный хохот.

Не смеется только Первый…

— Женщина не может быть Тенью, — поясняет он, сверкая желтоватыми глазами.

«Надо же, какие все здесь собрались сплошь предвзятые», — бесится салатовый дракончик, наматывая круги на моем запястье.

— Да не больно-то и хотелось в вашу банду! — искренне фыркаю я и под взглядом двенадцати пар насмешливых глаз элегантным движением руки кидаю на стол черную перчатку. — Я пришла лишь за тем, чтобы воспользоваться данным мне правом и бросить вызов одному из Тринадцати.

На секунду в зале повисает плотная завеса тишины.

Тринадцать мужчин смотрят на меня, как… Да что там! Как на полоумную они на меня смотрят! Не удивлюсь, если уже мысленно во весь голос санитаров зовут.

— Ангел, ну зачем? — расстроенно качает головой сгорбившийся Доставала, как-то разом становясь меньше.

— Лина, ты хочешь биться с одним из нас? Насмерть? — на всякий случай уточняет Первый, видимо, в надежде, что я крикну «Шутка!» и громко рассмеюсь.

— Ах-ам-с! — улыбаюсь, нетерпеливо переступая грязными сапогами по чистому ковру.

Я так старательно лезла по карнизу, ползла по колено в грязи и рушила стены не для того, чтобы шутить. Я пришла, чтобы отомстить тому, кого ненавижу всем сердцем, и включать задний ход не собиралась.

Сегодня эта долгая борьба между нами закончится победой кого-то одного. Кого конкретно — неважно. Главное, мы наконец поставим точку в затянувшемся противостоянии.

Хотя надо заметить, что все началось не здесь и не сейчас…

Глава 1

ХОРОШИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК ВСЕГДА ЗНАЕТ, КУДА СТОИТ ВОЗВРАЩАТЬСЯ

— Как думаешь, чем все у Натки с тем Темненьким кончится? — требовательным шепотом терроризировала Машка.

— Если пойдут по стандартной схеме — свадьбой и карапузами, — самозабвенно сплетничала я, стараясь, чтобы накрывавшая меня с головой простыня не двигалась. — Если же Темные упрутся и встанут в позу, то даже всей моей неуемной фантазии не хватит, чтобы вообразить, что отчебучит Натка.

Машка приглушенно засмеялась, но в тишине комнаты звук ее голоса отразился от голых холодных стен и разнесся по всей комнате.

— Девочки, имейте совесть! — прикрикнул на нас Ветер. — Это все-таки морг, а не кофейня.

Мы с подругой преисполнились важностью момента и заткнулись. Правда, надолго нас не хватило. Уже через секунду Машка не выдержала снова.

— А как насчет тебя и того громилы?

Но, к счастью, отвечать на этот провокационный вопрос не пришлось. Выругавшись громким шепотом, Ветер слез со своей каталки и неслышным шагом двинулся в нашу сторону.

— Вставай и топай на мое место, — скомандовал наемник, откидывая укрывающую меня простыню.

Я послушно встала, стараясь не вслушиваться в Машкин ехидный смех, больше напоминавший сдавленное хрюканье молодого поросенка, и торопливо поменялась с разозленным мужчиной местами.

— Вас даже в морге рядом положить нельзя! — покачал головой Ветер, торопливо укладываясь на каталку.

Поправив на большом пальце правой ноги веревочку с белой биркой, я легла, накрылась простыней и принялась изображать труп.

Хотя после досрочно сданной сессии и четырех недель ежегодных зимних сборов в клане еще чуть-чуть — и изображать труп не потребуется. Единственное, что не давало мне скоропостижно двинуть на тот свет в самом расцвете сил — это любопытство.

Ну вот не хотела я умирать, не разобравшись в ситуации, а загадки вокруг плодились со скоростью бактерий.

А ведь еще не так давно я была самой обыкновенной студенткой Университета Магии и Ворожбы. Самой заурядной зубрилкой, Пустышкой, не обладающей возможностями, чтобы использовать собственный неограниченный магический резерв.

А что теперь?

Решив разбавить серые будни студентки, директор Рохан повесил мне на шею толпу тестостероновых Темных амбалов и двух хрупких девушек — Эмилию и Роззи. Дескать, на! развлекись. Глядишь, еще и многовековой конфликт Светлых с Темными разрулишь, а нет — так тоже не страшно. Лишь бы все живы остались!

И все бы не так печально, если б сидели мои подопечные ниже травы тише воды, но нет! Темные словно магнитом притягивали к себе неприятности. Дитмар Хорст имел глупость влюбиться в одну хорошенькую, но чертовски капризную красавицу — да-да, это я про себя! — и передать ей часть своей Светимости. Кебил, Гафс и Шарги, поддавшись на уговоры предприимчивой Наточки, вступили в сборную команду Темных и Светлых по бакетболу, а Эмилия стала навязчивой идеей монструозного маньяка, которым оказался сынок руководителя нашего дотрема.

Кстати, о том деле…

Так и осталось загадкой — куда же делся Эрик? Отследить путь портала удалось только частично. Шеф, конечно же, предложил собрать с десяток крепких парней и, восстановив путь портала, двинуться за ним по горячим следам, но новое руководство управления даже слушать не захотело. Мол, вы где сейчас? В отставке! Вот и сидите дома да помалкивайте.

Но меня больше волновали другие вопросы — на кой черт Эрику вздумалось возрождать никому не нужных богов? Зачем привлекать к этому делу так много высокопоставленных людей? И вообще… При чем тут я?

Осторожно повернувшись, я прикрыла глаза и опасливо потянулась к подаренной Темным Светимости.

Так… На всякий случай, чтобы удостовериться. А то вдруг кое-кто за четыре недели охладел и подзабыл свою неугомонную зазнайку. Или и того хуже, Хорст очухался и нашел себе нормальную рефаимку!

В груди возникло мягкое, чуть покалывающее чувство приятной теплоты, разлилось по всему телу восхитительной негой, и тут же полумрак комнаты заполонили сотни крохотных частичек души Доставалы.

— Линка! — недовольно рыкнул Ветер, судя по шуршанию ткани, высовываясь из-под простыни. — Заканчивай это файер-шоу: охрана с минуты на минуту появится.

Я поспешно призвала Светимость обратно и, пользуясь тем, что под простыней меня никто не увидит, коварно улыбнулась.

Не-а, никого лучше меня Доставала не найдет.

«Поражаюсь твоему самомнению», — закатил глаза дракончик.

«Последний раз по-хорошему прошу — заткнись и помалкивай!» — нахохлилось вышеупомянутое.

«Еще чего!» — тут же фыркнул подарок горцев.

«Ребят, кто в курсе, когда он уже от нас съедет?» — поднял голову пессимизм.

Я тихонько вздохнула и мысленно покачала головой. У всех приличных людей богатый внутренний мир, а у меня — Скол знает что творится!

Внутри шевельнулся крохотный огненный светлячок, осторожно интересуясь: «Все еще сердишься?».

Сержусь — это мягко сказано! Я была так зла на Темного, что при расставании чуть самолично не придушила. Жаль, Кебил успел оттащить, а Гафс вовремя перехватил руку с уже занесенным кинжалом.

«Я по-прежнему храню девяносто три способа убийства этого гада», — вновь очнулась память.

«Ты бы лучше так тщательно план морга хранила», — не преминул поддеть ее дракончик.

Мысленно абстрагировавшись и оставив внутренний мир ругаться в одиночестве, я прислушалась к фантастической тишине, царившей в морге.

Ветер прав — охрана должна прийти с минуты на минуту, значит, надо быть готовой к действиям, а не отвлекаться на несмолкаемую перепалку внутренних голосов.

После событий пятинедельной давности представители всех дотремов резко заинтересовались невероятной магической активностью на наших землях. Естественно, лишнего внимания к своим персонам власть имущие не захотели, поэтому поспешно начали прятать концы в воду и искать крайних.

Угадайте, кто оказался в этой истории левым?

Нет, не руководитель дотрема. Нет, не его сынок, которого нам пришлось все-таки отпустить. И, конечно же, не сам Эрик, слинявший в неизвестном направлении!

Нет, нет и еще разочек нет!

Виноватыми оказались… наемники.

Именно так Крестному и сказал брызгающий слюной от злости руководитель дотрема:

— Во всем виноват ваш долбаный клан.

Правда, конкретизировать, в чем именно мы виноваты, не стал, но нас, естественно, задело за живое определение «долбаный» и нелепые обвинения в свой адрес.

К тому же любой здравомыслящий человек должен понимать, что ссориться с целым кланом профессиональных убийц — не самая светлая мысль.

Короче, он сам нарвался!

Неожиданно громкий и противный лязг ключей в дверной скважине заставил трех прикидывающихся покойниками наемников дружно замереть под простынями и на всякий случай задержать дыхание.

Скрипнув несмазанными петлями, дверь в морг отворилась, и внутрь вошли двое.

— Видел последнюю игру по бакетболу? — поинтересовался один из них.

— Ты про «Стрела против Гончих псов»? — с охотой отвлекается второй, и, хотя голос охранника наполнен бравадой, я явственно слышу легкую дрожь, выдающую его неясный страх.

Батюшки! А кое-кто боится оживших мертвецов.

— Это была не игра, а один большой слив. Гончие мельтешили по полю, как муравьи под увеличительным стеклом. Туда-сюда, да только все без толку. Кольца пол-игры были без защиты — забивай не хочу!

Шум шагов охранников становится все громче и отчетливее.

— Да вообще позор! Я в универе и то лучше играл.

«Да уж, да уж! — язвительно процедил дракончик. — Что ж тогда торчишь на низкооплачиваемой работе охранника?»

— Опа! А это че за жмурики? — удивляется несостоявшаяся звезда бакетбола, и, словно по команде, мы с Ветром вскакиваем со своих мест.

Точный удар правой ногой в кадык — и тот, что стоял ближе ко мне, хватается двумя руками за горло и, хрипя, оседает на пол. Второй получает от вскочившего с каталки наемника прямой в голову и присоединяется к своему напарнику.

— Погнали? — деловито поинтересовалась Машка, соскакивая на пол и осторожно переступая через два тела в форме.

Спрятав «бирку покойника» в карман подвернутых до колена штанов, так сказать, на память, я первой покидаю морг и стремительно бегу по неосвещенным коридорам наверх. Как вдруг…

Шерк-шерк!

Притормозив, трясу головой в надежде, что это не слуховые галлюцинации, вызванные трехдневным недосыпом.

Шерк… Шерк-шерк!

Но стоит обернуться назад и мельком глянуть на подругу, как становится ясным: умом тронулась явно не я.

— Тапочки? — злым шепотом интересуюсь у девушки.

Машка опускает голову вниз, внимательным взглядом окидывает белые мужские сланцы, в которые по традиции обували трупы перед укладкой в гроб, и пожимает плечами.

— А че такого-то? — искренне недоумевает она. — Босиком бежать же холодно!

Обмениваюсь с наемником красноречивым взглядом и, мысленно махнув рукой на портящую конспирацию Машку, торопливо веду всех дальше.

Три поворота, две развилки, еще четверо оглушенных охранников, и мы благополучно добираемся до лестничной площадки.

— Ветер, вам с Машкой на два этажа выше, — притормозив, сообщаю я, спускаясь вниз.

— Удачи! — кричит вслед подруга, торопливо семеня по ступенькам в указанном направлении.

Я сбегаю вниз, без труда взламываю каморку, где обычно уборщица хранит запасы тряпок и моющих средств, и замираю.

Теперь осталось подождать, пока Машка и Ветер создадут немного шума наверху, и я смогу вволю покопаться в архивах управления, прихватив нужное мне личное дело.

Подруга и наемник не подводят.

— Быстрее! — спустя пару минут кричит кто-то, а следом по коридору мимо дверей моего укрытия проносятся пятеро охранников.

Выждав еще пару секунд, я незаметной тенью просачиваюсь в коридор и несусь со всех ног к стеллажам архивов.

«Третий ряд, контейнер 7», — подсказывает память, в то время как руки уже развязывают небольшой мешочек с крохотными черными камнями.

Не тратя время на взлом, прикрепляю камушек портала к нужному ящику с помощью широкой клейкой ленты и бегу дальше.

«Ух ты! — пребывала в полном восторге моя законопослушная составляющая. — Никогда бы не подумала, что мы будем грабить управление правопорядка!»

«И почему никто не говорил, что воровать весело?» — поддержала ее жажда приключений.

Внезапно голые пятки на мгновение обжигает холодом, а пол подо мной покрывает тонкая корочка льда.

— Что за… — едва успеваю выругаться, неловко скользя по поверхности.

— Попалась! — радостно кричит кто-то за моей спиной. — Она здесь! Все сюда!

«Вот поэтому никто и не говорил, что это весело», — подытожил пессимизм.

В морг мы проникали, прикинувшись тремя трупами, поэтому все оружие пришлось оставить в клане, но с дайсе, подаренными Доставалой, оружие всегда было при мне.

Материализовав в руках короткие катаны, я вонзила их в корочку льда, замедляя тем самым свое скольжение. Крестный за такое варварское отношение к оружию по головке не погладит, но в условиях внезапно обрушившейся на меня облавы выбирать особо не приходится.

По-хорошему, надо бы активизировать порталы и свалить, пока меня тут не взгрели, но я еще не успела прикрепить камни ко всем нужным ящикам.

— Сдавайся, тебе некуда бежать! — советует незнакомый оперативник, но я только снисходительно улыбаюсь.

Это, может, мелкому воришке, запертому в титановом сейфе банка, бежать некуда, а у меня куча возможностей.

Спрятав оружие в пространственный карман, запрыгиваю на боковой стеллаж и сноровисто поднимаюсь на самый верх, используя в качестве опоры для рук и ног выступы и ручки на ящиках с вещдоками.

Мимо проносятся заклинания, но после четырех недель жестких тренировок во время зимних сборов увернуться от потока заклинаний так же естественно, как…

По закону подлости я пропускаю одну из атак, которая, как назло, содержит в себе парализующую составляющую, и кубарем скатываюсь на покрытый льдом пол.

«А не надо было хвастаться!» — назидательным тоном заявил дракон.

«Слышь, салатовый, — нахохлилась воинственность. — А тебе кто-нибудь когда-нибудь морду бил?»

«Не говори чепухи! Конечно же, нет!»

«Оно и видно», — тихонько вздохнул пессимизм, откупоривая пузырек с валерьянкой.

Кувырнувшись, чтобы смягчить силу удара, осторожно поднимаюсь на ноги и только тут вспоминаю о собственной силе.

Гребаный Скол, я же теперь офигенный маг, почему же я все время забываю об этом приятном пустячке?

— Прекратить атаку! — разносится чей-то властный голос, и среди заполонивших узкий проход между стеллажами оперативников появляется высокий и тонкий, словно жердь, мужчина в черном костюме.

— Так-так-так! — насмешливо смотрит он на меня. — Ангелина Де ла Варга… Признаться, я ожидал от вас чего-то более… грандиозного, чем проникновение с целью мелкого воровства.

Стремительно выставив вокруг себя сферический щит, я немного неловко откатываюсь назад по тонкой корочке льда на полу и переступаю замерзшими ногами.

М-да, тапки бы сейчас не помешали…

— Адам Роял, — тоже хвастаюсь эрудицией я. — Признаться, когда мне сказали, что у управления появился новый шеф, я представляла вас более… значительным.

На худом остром лице мужчины пробегает тень улыбки.

— Полагаю, нам следует поговорить, — сухо произносит он, наклоняя голову набок.

— Полагаю, это случится не сегодня, — фыркнула я, сжимая в кулаке черный камушек возврата в клан.

Вспышка, обозначающая переход, на миг подергивается неясным светом и тут же опадает к моим ногам.

Ну что еще за гадство?

— Думаешь, я не догадался, что ты одна из наемников? — слышится хриплый смех нового шефа управления.

— Вы заблокировали наши порталы, — понимающе киваю головой. — Что ж, хороший ход, — вынужденно соглашаюсь я и тут же ехидно улыбаюсь. — Хороший и невероятно предсказуемый… Машка!

Знаете, чем хороши наши порталы? Тем, что черные камушки не только переносят из точки в точку, но и автоматически сообщают ближайшим наемникам о блокировке одного из собратьев.

— И-и-им-х-о-о! — заорала подруга, активируя божественную силу.

Ослепленные золотистыми искрами и оглушенные невероятно звонкими децибелами Светлой Богини охранники, все как один, прикрывают лица ладонями.

— Поберегись! — послышалось предупреждение наемника, и тут же рядом со мной встал спрыгнувший с верха стеллажа Ветер. — Сколько?

— Еще четыре контейнера, — перебрасываю парню два камушка и кусок ленты. — Мои в пятой секции, твои в одиннадцатой.

Кивнув, наемник быстро откатывается в сторону и сноровисто поднимается по стеллажу, предпочитая двигаться поверху, я же торопливо пробегаю по обжигающе-холодному льду до конца, заворачиваю и проскальзываю в пятую секцию, чтобы застыть столбом…

— Какого… — возмущенно топаю ногой, оглядывая абсолютно пустые секции, а ведь именно в пятом секторе хранились служебные дела всех сотрудников управления, в том числе и личное дело Эрика.

Порыв вернуться назад и, отловив в толпе ослепленной охраны Адама Рояла, стребовать папку с делом Эрика я подавила с трудом, а вот навязчивое желание навалять кому-нибудь, некстати подвернувшемуся под руку, — нет.

Пригибаясь, пробегаю через параллельную секцию назад и, выловив одного из охранников, приставляю к горлу несчастного лезвие катаны.

— Где все личные дела? — мягко, можно даже сказать, дружелюбно интересуюсь я.

Молодой мужчина в темно-синей форме управления судорожно сглатывает и зажмуривается.

— Повторяю вопрос, — легонько надавливаю лезвием на кожу, так, чтобы лишь слегка промотивировать собеседника. — Где личные дела сотрудников?

Мужчина лишь шевелит пальцами и неожиданно атакует меня силовой сетью. Я едва успеваю убрать дернувшуюся от неожиданности руку, чтобы ненароком не перерезать отчаянному смельчаку глотку, и тут же оказываюсь скованной в силках заклинания.

Ну не мой сегодня день!

— Попалась! — еще сам не веря в свою победу, улыбается оперативник, но я только фыркаю и лишь слегка улыбаюсь краешком губ.

— Ты всерьез полагаешь, что это меня остановит?

Видимо, парень действительно на это и рассчитывал, потому что в миг, когда я играючи разрушила заклинание, банально разорвав его изнутри распирающим меня резервом, мужчина удивился настолько, что чуть челюсть не потерял.

Но, к сожалению, продолжить увлекательный допрос не удается: ладонь обжигает черный камушек возврата, сообщая таким нехитрым способом, что Ветер со своей частью задания справился.

«Уходим!» — паникует осторожность, и в кои-то веки я с ней согласна.

— Приятно было поболтать! — вежливо прощаюсь с собеседником и снова сжимаю в ладони камушек возврата. — Машка!

Чем хороша Светлая Богиня в качестве лучшей подруги? Ну, хотя бы тем, что ее порталы никому не под силу заблокировать.

Краткий миг — и золотистые искры уносят нас троих, а также еще около десятка ящиков с вещдоками, оставляя новоиспеченного шефа управления ни с чем.

И пусть теперь попробует доказать, что это наемники уворовали ценный сувенир, а не волшебное появление Светлой Богини.

* * *

— Собрались, одноклеточные! Ночь только началась!

Под подбадривающие крики и пинки Быка моя группа, состоящая из парочки неудачников, подходит к финишной черте и, спотыкаясь, завершает получасовой забег по полосе препятствий.

«А разве нам не положен хоть небольшой перерыв? — возмущенно переползает с запястья на внешнюю сторону руки салатовый дракончик. — Все-таки мы вещдок уворовывали».

Но у Быка, который по просьбе Крестного занимался нашей подготовкой на сборах, аргумент типа «я только что с задания» не прокатил.

Я, усталая и злая, приползаю к финишу одной из последних, чему, судя по хищной улыбочке Быка, он явно рад.

— Слушаем сюда, хордовые, — орет наемник, скрещивая руки на груди. — Вы самая уязвимая часть клана. Глупые, пузатые малыши! В дотреме война. Война против наемников!

Сверкнув глазами, Бык с явным удовольствием начинает тотальное уничтожение остатков веры в его человечность и закатывает ликбез на тему «испражнение бегемота может больше, чем вы!».

На дворе ночь, холодный ветер и минус двадцать четыре, а мы вынуждены стоять на снегу в тренировочных костюмах и выслушивать невероятно проницательные наблюдения наемника.

— Люди как пирожки, — делится жизненными наблюдениями мужчина, игнорируя наши жалобные взгляды. — Надломи, и увидишь начинку. Ваша начинка — тупость, никчемность и щепотка соли.

Я тихонько вздыхаю и закатываю глаза.

За эти четыре недели Бык старательно открывал в нас новые возможности, но, если честно, я уже дошла до того состояния, когда жареной картошечки хочется больше, чем прокачки собственных ресурсов. И кажется, остальные ребята из моей группы, условно названной Быком «никчемыши», думали приблизительно в том же направлении.

Вволю наоравшись и еще раз сверкнув глазами, Бык распускает нас по казармам, но…

Видимо, это все-таки не мой день.

— Куда намылилась, жопорукая? — ловит меня за локоть мужчина. — Для тебя еще один эксклюзивный круг по полосе препятствий!

Я оборачиваюсь на мерно раскачивающиеся топоры, бревно, усеянное лезвиями кинжалов, и небольшой пруд с ядовитыми змеями.

— А у меня завтра учеба начинается, — робко напоминаю, вжимая голову в плечи.

— Вот с завтрашнего дня и будешь отдыхать, а сейчас — шевелись!

Словом, спать Бык меня так и не отпустил, поэтому через проходную любимого Университета Магии и Ворожбы я входила в самом мрачном расположении духа.

Первым мое приближение почуял Рокки. Щенок с радостным лаем отделился от группы студентов с плакатом «Любимый куратор», подбежал ко мне и начал вертеться вокруг, старательно подпрыгивая, чтобы лизнуть крохотным розовым язычком мою ладонь.

«Ого! Как они умудрились сделать из малюсенького щеночка такого кабана?» — неодобрительно покачал головой дракончик.

— Рокки! — через силу улыбнулась я, хотя больше всего хотелось сесть прямо на землю и часочек подремать.

— Линка! — заорала рыжеволосая девушка, подлетая следом за щенком и тут же заключая меня в крепкие женские объятья.

— Ната, — взвыла я от боли. — Осторожнее, у меня ребро сломано…

Ведьмочка сурово зыркнула на меня из-под бровей.

— А ну-ка, цыц! — строго приказала она. — Скулеж, бубнеж и жалобы откладываются до обеда.

«А она, случаем, Быку не родственница?» — подозрительно косится в сторону девушки пессимизм.

«Ы-ы-ы!» — вздыхают ребра, которые подруга так и не отпустила, продолжая мучить меня дружескими объятьями.

— Линка! — радостно крикнул мне на ухо Шарги, и теперь к процессу обнимания присоединился еще и Темный.

— Ребра, — мучительно скривившись от боли, зашипела я.

— Ангел! — прозвучал мелодичный голосок, и количество рук, желающих ненароком придушить меня от переполняющей радости, увеличилось аж до шести.

Сдавленно крякнув, я ужом выскальзываю из дружеских обнимашек и тут же попадаю в медвежьи объятья Гафса.

— Ты чего такая худущая? — качает головой он. — Смотреть страшно — кожа да кости.

«Сомнительный комплимент», — фыркает дракончик.

— Ты мне клинки привезла? — влезает Кебил.

Я старательно улыбаюсь своим друзьям, радостно гомонящим вокруг, и тихо млею от счастья.

Ладно Рокки и Натка, но никогда бы не подумала, что Темные станут по мне скучать. Я же, по сути, никто для них, простой куратор, а они вон как искренне радуются моему возвращению…

Даже плакат нарисовали.

А потом среди сияющих лиц я замечаю его открытую, теплую улыбку, и Светимость восторженно отзывается в груди. Доставала, который все это время держался поодаль, поймав мой взгляд, уверенно подходит и берет за руку.

— Ангел, — с улыбкой выдыхает он, глядя с высоты своего роста.

Я решительно высвобождаю ладонь и, запрокинув голову назад, посылаю Темному тяжелый взгляд.

— Доставала, немедленно сотри с лица эту блаженную улыбочку деревенского олуха! Ты нам всю конспирацию портишь!

Улыбка исчезает с лица Доставалы так же быстро, как конфеты из коробки, уступая место более привычному выражению всегдашнего сосредоточенного недовольства.

Вот так-то лучше! А то разулыбался тут, понимаешь ли!

— Ой, что я тебе расскажу… — вклинивается между нами Натка, уверенно оттаскивая меня в сторону столовой.

«А поспать?» — расстроенно пищит организм, но против взбудораженной ведьмочки есть только один прием самообороны — неукоснительное подчинение.

* * *

— Таким образом, потоковая область перемещается… — профессор Карода тоскливо вздохнул и посмотрел в сторону окна. — Так, на чем я остановился? — задумчиво чешет он высокий лоб указательным пальцем.

— Потоковая область куда-то там перемещалась! — услужливо подсказала Натка, в кои-то веки севшая со мной за первую парту.

— М-да… — еще один несчастный вздох, и профессор возвращается к лекции.

Когда Натка сообщила мне невероятную новость о том, что профессор Карода безответно влюбился в новую лаборантку, я скорчила недовольную моську и чуть ли не у виска покрутила, но, понаблюдав за мужчиной пятнадцать минут, поняла, что подруга не прикалывается.

«Подумать только, профессор Карода такой же человек, как и все», — умилялась селезенка.

«Любовная лихорадка косит стройные ряды адекватных людей», — вздыхал здравый смысл.

«Весна близко», — замогильным голосом прошептал пессимизм.

Профессор в очередной раз сбился, вздохнул и посмотрел в окно, а потом, махнув на все рукой, отпустил нас с первой пары на полчаса пораньше.

Оставив профессора Карода выслеживать в окошке зазнобу, разбившую ему сердце безответным чувством, я в компании Натки и Роззи неторопливо добираюсь до полигона, где проходят «Темные основы».

Большая часть группы теоретиков и травников предпочла поступить так же, поэтому огромная аудитория медленно, но верно наполнялась студентами.

Соскучившиеся друг по другу ребята активно делились информацией о проведенных каникулах, и только я молчала, старательно следя, чтобы количество зевков в минуту не превышало числа четыре.

И вот что самое странное: все были погружены в общение настолько, что, если бы варанг неожиданно проломил хвостом стену и завалился в аудиторию, его бы просто элементарно проигнорировали — но стоило в проходе кабинета показаться рослой фигуре Доставалы, как все разговоры разом оборвались.

«Удивительный талант», — счел нужным высказаться салатовый дракон, как и большинство студентов в аудитории, с любопытством оглядывая Темного.

Отыскав нас глазами, Доставала целенаправленно двинулся к парте, которую делили Роззи, Натка и я.

— Чудесно выглядишь, — с легким придыханием в голосе сделал комплимент Доставала.

Роззи, которой предназначалась фраза, зарделась и опустила глаза. Натка, знавшая о наших отношениях с Темным, выразительно фыркнула, я же предпочла сделать вид, что сплю.

Не вышло…

— Куратор, — обратились ко мне с таким лицом, словно съели дольку лимона, — можно вас на секунду?

— Нельзя, — рыкнула я. — У меня неприемное время.

Доставала поиграл желваками и склонился к моему лицу.

— Не пойдешь сама — закину на плечо и вынесу силой.

Окинув самоуверенного громилу снисходительным взглядом, с неохотой встаю со стула. Потому что этот Темный малость неадекватен и действительно может воплотить в жизнь свою угрозу, а мне лишнее внимание в первый же день учебы на фиг не сдалось.

— Только не поубивайте друг друга! — оптимистично кричит нам вслед Натка.

Покинув аудиторию и оказавшись в узком пустом коридоре полигона, я целеустремленно иду в сторону небольшого окна и залезаю на подоконник.

«Ы-ы» — болью откликается сломанное Быком ребро.

Дождавшись, пока хмурый, словно предгрозовое небо, парень подойдет и встанет напротив, невероятно вежливо интересуюсь:

— Ну?

— Неужели все еще злишься? — Темный слегка прищуривает серые глаза, а я на секунду задыхаюсь от возмущения.

Ровно месяц назад, когда я махала всем на прощанье белым платочком, готовая отбыть в клан на четырехнедельные сборы, Доставала, никого не смущаясь, сгреб меня в охапку и начал жадно целовать.

Нет, не то чтобы я была против его поцелуев, но не на глазах же у всех!

И уж тем более не на глазах у Руслана, все еще живущего надеждой стать для меня кем-то большим, чем просто друг.

Светлая Богиня, никогда не забуду, с какой болью Ру посмотрел на меня. Но хуже всего, что приятель так и не захотел попрощаться, а потом игнорировал все попытки связаться с ним.

И после этого Темный полагает, что я банально злюсь? Да я в бешенстве!

— Поражаюсь твоей проницательности! — язвительно процедила сквозь плотно сжатые зубы и, не сдержавшись, обвинительно тыкнула пальцем в широкую грудь парня. — Ты обидел Руслана и думаешь…

Он с легкостью перехватил мою руку и крепко сжал.

— Нет, это ты обидела Руслана, — оборвал заготовленную специально для этого случая тираду Темный. — Надо было сразу рассказать ему о своих чувствах ко мне.

Вырвав ладонь, я скрестила руки на груди и, откинувшись назад, облокотилась на мутное стекло.

Значит, я еще и виновата?

«А парень прав», — неожиданно поддержал Темного салатовый дракончик.

— Как же ты меня бесишь… — тихо выдохнула я, прикрывая глаза.

«Я или он?» — уточнил дотошливый дракончик.

— Оба!

А действительно, в чем виноват Хорст? О наших чувствах остальные ребята знали, мы не делали тайны из подаренной мне Светимости, так почему Доставала должен был сдерживаться в присутствии Руслана? Ведь не было же такого уговора — мы вместе для всех, кроме Ру.

Да если и быть совершенно откровенной, то в тот момент, когда ненаглядный громила сгреб меня в объятья и начал целовать, я не была против. И увидев, как отреагировал на это публичное проявление чувств друг детства, тоже не особо расстроилась. Точнее, мне стало стыдно и чуток неловко, но винить в случившемся Темного я начала позднее. Где-то через неделю, когда поняла, что дико скучаю по его сильным рукам и нежному: «Ангел».

Что же это получается, я просто не умею быть счастливой? Мне нужен постоянный повод для ссоры, лишь бы не признавать очевидного?

Доставала подходит ближе и по-хозяйски обнимает меня одной рукой за талию.

— Что с ребром?

Я с неохотой открываю веки, секунду смотрю в обеспокоенные серые глаза.

«Не поддаваться на провокацию, — подсказывает женская сущность. — Терпеть и мариновать его до последнего!»

«Правильно, — поддакивает обиженное самолюбие, — пусть просит прощения и извиняется».

«Но ты же сама виновата», — напоминает подарок горцев.

«Тем более!»

Несмотря на все внутренние установки, я наклоняюсь вперед и утыкаюсь лбом в горячую мужскую грудь.

Не хочу на него злиться и мариновать — хочу прижаться и поспать!

Почувствовав момент вседозволенности, Темный притягивает меня к себе и заключает в кольцо сильных рук.

— Бык сломал, — ябедничаю я, чуть ли не мурлыча от удовольствия. — И лечить запретил до вечера. Сказал, что это все во имя педагогического процесса.

На мгновение меня обжигает волной жара, исходящего от тела Темного, но Доставала очень быстро берет себя в руки.

— А давай я ему тоже что-нибудь сломаю? Во имя все того же педагогического процесса, — предлагает он, хотя в голосе отчетливо слышится просьба.

— Не вздумай! — возмущенно толкаю Темного в мускулистую грудь. — Я тебя знаю, ты на одном ребре не остановишься, а у наемников и так сейчас непростые времена.

— Туше, — с наигранной печалью в голосе вздыхает Доставала и наклоняется к моему лицу. — Я соскучился…

«Я тоже», — взволнованно шепчет либидо.

— А я вот ни капельки!

— Врунишка. — Темный аккуратно кусает меня за нос. — А еще считаешь себя Светлой. Та-а-ак… — мужчина неожиданно напрягся. — А это еще что?

Повернув голову, замечаю, как Доставала с задумчивым видом крутит белый прямоугольник между пальцев.

— Сувенир на память, — улыбаюсь и, отстранившись, забираю у Темного бирку. — Крестный велел поворошить осиное гнездо, поэтому я, Ветер и Машка сегодня ходили грабить управление. Войти на своих двоих возможности не было, поэтому мы притворились тремя трупами не первой свежести…

Доставала внезапно побледнел, хрипло втянул воздух и крепко стиснул меня в своих руках.

— Эй, громила, ты чего расчувствовался? — потрясенно прошептала я.

Пару секунд Доставала напряженно молчал, уткнувшись носом мне в макушку, и только потом тихо ответил:

— Внезапно осознал, что могу потерять тебя в любую секунду.

Хорошо, что никто не видел моей отвисшей челюсти и вытаращенных от удивления глаз. Ради веселья каждый из нас троих написал даты своей смерти, и я, естественно, нацарапала черной ручкой день, когда едва не умерла. День, когда Машка открыла Скол и Тринадцатая Тень весьма гостеприимно сломал мне позвоночник.

— Не переживай, — попыталась отшутиться, — пока Тринадцатого не мочкану, тот свет меня не заграбастает.

Но Доставала шутку не оценил. Сжав еще крепче, он осторожно погладил мою спину и уточнил:

— Не болит?

Вместо ответа мотаю головой и закрываю глаза.

Спину вылечили под четким руководством Юлика еще в первый день, когда я получила от Хорста Светимость. Едва поулеглись страсти, Доставала практически силой заставил меня восстановить пострадавшие отделы позвоночника, а затем еще несколько дней подряд дергал, надоедая расспросами.

Постояв под защитой крепких рук Темного еще какое-то время, я решительно оборвала коридорно-романтичное безобразие и отстранилась.

— С тобой, конечно, хорошо, но я потопала на пару, пока Натка не высунула свой любопытный нос и не застукала нас.

Но попытка свалить успехом не увенчалась. Темный с противоестественной быстротой поймал меня и прижал к своему горячему телу.

— Сегодня ночуешь у меня, — сообщил он и, как-то чересчур подозрительно улыбнувшись, добавил:

— Я приготовил подарок.

Картинно приподнимаю правую бровь.

— Неужели нарисовал еще один плакат?

Всего на мгновение на некрасивом лице блондинчика мелькает неясный отголосок удивления.

— Плакат? — мне дарят снисходительный взгляд сверху вниз. — Зазнайка, полагаешь, что, пока тебя не было, я вступил в кружок любителей всяких глупостей?

— А кто тебя знает, — фыркаю я и снова отстраняюсь. — Все, отпускай, а то я поспать не успею.

Темный наклоняется, немного грубовато стискивает огромными лапищами и целует. И это совершенно непередаваемый контраст: нежные, но настойчивые движения губ и невероятная мощь удерживающих меня рук.

«А может, не будем ждать вечера и пойдем смотреть сюрприз сейчас?» — молитвенно складывает ручки неудовлетворенное либидо.

«А че ходить? — оживляется желание. — Вон какой удобный подоконник».

«Фу-фу-фу! — кривится дракончик. — Только через мой труп».

«Ну, это можно легко устроить», — как бы невзначай роняет пессимизм.

И пока я пребывала в разладе между телом и духом, Темный резко отстранился, шепнул напоследок «жду тебя вечером», развернулся и стремительно пошел прочь по коридору.

Из-за поворота послышался шум открывающихся дверей и разноголосый гвалт нагрянувших в полигон боевиков.

— Линка! — заметил немного потерянную меня Конни и, прихватив своего старого приятеля Ролли, быстрым шагом направился ко мне. — А мы как раз о тебе вспоминали…

Мысленно застонав, я отчаянно помахала головой. Только бы снова не пришлось помогать им с вызовом Цербера!

Глава 2

ЛЮБОВЬ — ЭТО БЕЗУМИЕ, КОТОРОЕ ЧАЩЕ ВСЕГО ОКАНЧИВАЕТСЯ СВАДЬБОЙ…

— Ты только подумай, — продолжал сманивать меня на сторону безрассудного безумства Конни. — Если все получится, мы станем известны на все Светлые земли.

— Если все получится, мы станем знамениты посмертно, — сердито шепчу в ответ.

Профессор на мгновение замолкает, кидает укоризненный взгляд на нашу тройку, спрятавшуюся на последней парте, и вновь возвращается к лекции.

Пару секунд боевики, сидящие по обе стороны от меня, делают вид, что внимательно слушают рассказ профессора Дарона об основоположниках кардинально нового использования магии на Темных землях, а затем возвращаются к своей агитационной кампании.

— Мы уже даже прикинули, как переделать формулу, чтобы вместо Цербера вызвать в наш мир лаэрда, — возбужденно шепчет Конни. — Все, что требуется от тебя, это проверить формулы. Сама видишь, риски минимальны!

Я качаю головой, всерьез обдумывая, как потактичнее высказать мысль «парни, проверьте головы». Ну кто в здравом уме будет так рисковать и вызывать из нижних миров лаэрда?

— Ребят, я еще не до конца смирилась с неожиданным подарочком по кличке Рокки, а вы хотите подсунуть мне на домашнее содержание еще и кровожадного демона?

— Но ты ведь читала дневники, — влезает сидящий слева Ролли. — Лаэрды закрыли нижние миры только ради безопасности всех остальных. Если бы они хотели кровавой жатвы, то…

— «Кровавой жатвы», — ехидно передразниваю боевика. — Ты исторических романов перечитал, что ли?

Громкое и насмешливое «кхе-кхе» заставляет нас троих разом заткнуться, поднять головы и изобразить на лицах студенческое рвение.

— Простите, профессор, — виновато просит Конни, отводя глаза в сторону.

— Да ничего страшного, — великодушно улыбается Темный. — Но впредь лучше пользуйтесь эпистолярным средством общения.

— Эпи… чем? — толкает меня в бок Ролли.

— Он советует нам вести переписку, — кратко поясняю я.

— А-а-а… — понимающе тянут разом оба парня, после чего Конни безжалостно вырывает листок из новой тетрадки.

Пару секунд он быстро и размашисто пишет что-то на листке, затем энергично зачеркивает весь абзац и с задумчивым видом кусает карандаш. Краем глаза замечаю, что Ролли тоже вырывает листок из тетрадки и начинает что-то писать.

М-да… По всей видимости, это надолго. Возможно даже, до конца пары.

Послав профессору Дарону взгляд, полный искренней благодарности, я расслабленно откидываюсь на спинку стула, готовая внимать краткому экскурсу в историю Темных земель, но, как оказалось, зря.

Громкий нетерпеливый стук в дверь рушит идиллию лекции.

— Простите, что прерываю, профессор Дарон. — Секретарша директора лучезарно улыбается и разводит руками. — Директор Рохан срочно хочет видеть студентку Ангелину Де ла Варга.

Натка, сидящая впереди, резко поворачивается.

«Во что вляпалась на этот раз?» — спрашивает она одними глазами, но я только рассеянно пожимаю плечами и встаю со своего места.

— Идите, Де ла Варга, — с явным облегчением отпускает меня профессор Дарон. — Но к следующему занятию жду от вас доклад по сегодняшней теме. Десять-пятнадцать листов рукописного текста.

Тяжело вздохнув, покидаю аудиторию и тут же налетаю с вопросами на секретаршу Великого и Ужасного Директора.

Мне требуется всего пятнадцать наводящих вопросов, чтобы выяснить главное — по мою душу пожаловали трое оперативников управления правопорядка. И несложно догадаться, что один из них Адам Роял.

— Знаешь, что им от тебя надо? — любопытствует секретарша, толкая двери в административную часть.

Пользуясь тем, что мы почти пришли и можно сворачивать беседу, я делаю крайне обеспокоенную моську и качаю головой.

— Ох, Ангелина, Ангелина… — сочувственно вздыхает женщина, первой заходя в просторную приемную.

Дабы не нарушать образа простой студентки, пару секунд в нерешительности стою около дверей в кабинет директора и, только поймав подбадривающую улыбку секретарши, робко стучу в дверь.

— Да заходи уже! — кричит ВУД в нетерпении.

Нацепив на лицо испуганное выражение, осторожно толкаю массивную дверь и всовываю голову в образовавшуюся щель.

— Вы хотели меня видеть, директор Рохан? — испуганным мышонком пищу я и натыкаюсь взглядом на нового начальника управления.

А кто это у нас такой вымотанный и бледный? А у кого это синячки под глазами?

— Доброе утро, Ангелина, — сухо и официально здоровается со мной мужчина. — Как спалось?

Я быстро осматриваю двух спутников Адама Рояла.

Первый — грузный мужчина с легкой сединой в темных волосах, а вот во втором я, к собственному удивлению, узнаю своего вчерашнего «ловца».

Надо же! А я-то наивно полагала, что выхватила из толпы оперативников мелкую сошку, а оказывается, паренек приближен к начальству.

— Прекрасно спалось, — фыркаю я, возвращаясь взглядом к начальнику управления. — А с чего вдруг такая забота?

— Просто наивно полагал, что вас будет мучить совесть, — с легкой улыбкой откликается мужчина и кивает на стул. — Садитесь.

Я бросаю быстрый взгляд на директора Рохана и, заметив, как он спокоен, послушно опускаюсь на стул. Это хорошо, что ВУД здесь, значит, эти двое уже успели пообщаться и мне ничего не грозит.

Ну, за исключением не слишком приятного разговора с Адамом Роялом.

— К несчастью, наше знакомство прошло немного не так, как мне хотелось бы… — с задумчивым видом начинает мужчина.

Говорите за себя, Адам! Я проникновение в управление и нашу с вами встречу готовила почти неделю и результатом довольна.

— Так вот, Ангелина. — Мужчина переплетает свои длинные пальцы, больше похожие на лапки паучка. — Я прекрасно осведомлен о ваших теплых отношениях с прежним начальником управления и в особенности о связи между вами и его сыном, поэтому не жду, что мне вы обрадуетесь.

Мужчина делает небольшую паузу, а я лихорадочно обдумываю, зачем он пришел.

Помимо вещдока и прослушки, которую установил Ветер под прикрытием Машки, пока я вовсю отвлекала большую часть оперативников управления, целью столь наглого налета было желание спровоцировать управление и дотрем к действиям.

Прошлые четыре недели наемников прессовали власти, городская общественность, но управление и его новый босс хранили хладнокровное молчание.

И теперь мне было дико любопытно, что же скажет Адам Роял. Собственно, только ради этого разговора я и вернулась обратно в Университет Магии и Ворожбы вместо того, чтобы защищать стены клана.

— Ангелина, чтобы мы оба не тратили время даром, я предлагаю поговорить начистоту, — неожиданно заявляет он. — Я симпатизирую наемникам…

Легкая улыбка едва касается моих губ.

Тут даже мои способности не нужны, чтобы понять, мужчина врет и не краснеет.

— Я племянник руководителя седьмого дотрема…

Улыбка с моего лица пропадает.

— Я хочу женить на вас сына своего друга…

Та-а-ак!

— Я болен неизлечимой болезнью… — мужчина делает небольшую паузу и добавляет: — Я хочу разобраться в этом деле.

Хм… А новый шеф прекрасный врун, я бы даже сказала, искусный.

— Хотите проверить, не так ли? — уточняю я, мельком разглядывая подозрительных спутников мужчины. — Прочитали мое личное дело и решили удостовериться в способностях консультанта?

Миг, всего лишь краткий миг, в течение которого уголки губ мужчины резко дергаются вверх, а веки становятся чуть уже. Адам Роял выжидательно смотрит на меня, двое его спутников хранят почтительное молчание. Если новый шеф управления меня проверяет, значит, всерьез думает о том, чтобы взять к себе в качестве консультанта.

И это после нашего ночного погрома хранилища вешдоков!

Одно из двух: либо в управлении небывалая напряженка с кадрами, либо Адам решил держать одного из своих врагов поближе.

Резкий хлопок в ладоши, и мужчина встает на длинные худые ноги.

— Вы не подходите, — вопреки всем моим ожиданиям заявляет новый шеф управления безопасности.

«Он сдурел? — возмущенно вопит задетое за живое самолюбие. — Что значит, мы не подходим!»

«Мы же еще даже ничего не сказали», — обиженно ворчит язык.

«Накостылять этому напыщенному скелетону», — встревает боевой дух.

Я во все глаза смотрю, как Адам Роял обменивается с ВУДом прощальными кивками и идет на выход.

Его спутники, так и не проронившие за всю встречу ни слова, выходят следом за ним и оставляют меня наедине с крайней степенью растерянности и директором.

Так! И чего это сейчас было?

— Директор Рохан, вас эта троица тоже смутила своей нелогичностью?

ВУД с философским видом пожимает плечами и подвигает к себе стопку бумаг, таким нехитрым способом демонстрируя свою невероятную занятость.

Торопливо попрощавшись, я покинула кабинет и побрела в сторону общежития. Надо хорошенько обдумать то, что сейчас произошло.

* * *

— Пасуй, кому я говорю, пасуй! — орет как ненормальная ведьмочка несущемуся к кольцу Ролли.

Охваченный азартом парень проносится мимо открытого игрока, перескакивает на платформу, чтобы сделать бросок в корзину, но слаженный дуэт защитников с легкостью рубит атаку боевика на корню.

— Дубина! — подводит неутешительный итог ведьмочка.

Я вгрызаюсь зубами в сочную мякоть яблока и поудобнее разваливаюсь на скинутых в кучу матах.

Разговор в кабинете директора Рохана надолго выбил меня из колеи. Адам Роял был не просто темной лошадкой. Нет! Он был вороным конем одного из всадников Апокалипсиса. Откровенно говоря, его действия и слова сбили меня с толку.

За размышлениями и сомнениями по поводу странного визита нового главы управления незаметно пролетели все четыре пары, обед в компании Натки и Темных в полном составе, а также пара часов, что мне удалось подремать перед назначенной тренировкой по бакетболу.

Открытие сезона соревнований состоится через три дня, и тогда же пройдет первая игра между двумя самыми сильными командами Университета Магии и Ворожбы — факультетов боевой магии и предсказательных наук.

Да-да! Как бы странно это ни звучало, но предсказатели давали жару уже три года подряд, становясь в таблице по итогам сезона первыми. Жаль, что банальное предсказание погоды у этих самых представителей предсказательных наук получалось куда хуже.

Наша первая командная игра должна была состояться на следующей неделе, и, судя по моим наблюдениям, ребята еще не были готовы биться на уровне университета. Тем более что соперником в первой игре был факультет магических проекций. Мягко говоря, не самая слабая команда.

— Бестолочь! — в отчаянии схватилась за рыжую кудрявую голову Натка. — Конни, ты должен был остаться на позиции. Талик, прекрати постоянно коситься на Эльку. Она, в отличие от Шарги, с платформы не упадет.

— Эй! Всего-то раз и было! — возмущенно вставляет Темный.

Но Натка мужественно игнорирует его комментарий, стоически не ввязываясь в перепалку.

— Ролли — ты… Ты… — девушка качает головой, стараясь не срываться еще больше. — Ролли, ты баран! — весьма деликатно орет она на парня. — В восьмой раз прошу тебя — пасуй! Это командная игра, здесь важны слаженность, общая работа, а ты что творишь?

За время моего отсутствия ребята неплохо поработали, значительно усовершенствовав свои навыки в игре. Хотя, как по мне, бакетбол никогда и не был сложной игрой. Две команды, охраняющие каждая свое кольцо от посягательств соперника, один игровой мяч желтого цвета, небольшие мячи красного цвета в руках защитников. Красоту и азарт игре придавали движущиеся по независимой траектории квадратные платформы.

Ну что тут сложного?

Однако ребята умудрялись падать, сбитые красными мечами, терять равновесие на неожиданно поменявших траекторию платформах и мазать мимо кольца с такой регулярностью, что становилось жалко бедных несчастных недотеп.

Перевернувшись на бок, я положила голову на согнутый локоть правой руки и довольно улыбнулась.

Как же иногда приятно похалтурить!

Лежала бы себе так и лежала, но… темная длинная тень закрывает свет магических светильников, расположенных под потолком, и перед моими глазами появляется перекошенное лицо Наточки.

— Ты видела это? — чуть ли не рычит от злости подруга, тыкая пальцем себе за спину.

Я выглядываю из-за ее фигуры, пристально смотрю туда, где вот уже час команда из Светлых и Темных пытается отработать одну из базовых атак бакетбола, и вновь перевожу взгляд на Натку.

— Расслабься, — лениво работая челюстями, тяну я. — Большая часть из них безнадежна, и с этим надо просто смириться.

— Линка, они не выиграют, если я расслаблюсь, так что подключайся!

Нормально, да? Это что еще за новое правило такое: не получается у самой — подключи к процессу Линку.

— Нат, у нас нет шансов. Их не было ни в первый день тренировок, ни во второй, ни спустя месяц, — напоминаю я, лениво потягиваясь на матах. — Глупо рассчитывать, что они появятся сегодня.

Натка скрещивает руки на груди и сверкает глазами.

— Ты только послушай себя! — пытается пристыдить меня соседка. — Сегодня ты говоришь, что у команды нет шансов. Завтра, чего доброго, скажешь, что синие ботильоны — это модно, а что ожидать от тебя послезавтра? Заявления, что математическая сингулярность равна четырем?

От такого неслыханного заявления я приободряюсь и даже сажусь.

— Четырем? — максимально язвительно фыркаю я. — Натка, ты серьезно?

Подруга вновь сверкает ярко-зелеными очами и тычет в мою грудь пальцем.

— Имей совесть! — шипит она. — Я ради тебя даже выучила эту чертову шутку про сингулярность, а ты не можешь оторвать свою тушку от пола и помочь команде!

Краем глаза замечаю на ладони подруги шпаргалку со сложным словом и улыбаюсь. Ну-ну! Выучила она. Как же! Студенты вообще, по-моему, ничего лишнего не запоминают.

Я бросаю взгляд на товарищей по несчастью… в смысле, по команде. Мокрые от пота, вымотанные и злые от скопившихся за последнее время неудач, сейчас они смотрят на меня со странной смесью надежды, веры и… неудовлетворенного голода.

Украдкой демонстрирую Доставале кулак и, состроив печальную моську, жалобно смотрю на нависшую надо мной беду.

— Ната, а у меня ребрышко болит…

Но рыжеволосая «беда», как и все порядочные ведьмы, оказалась на редкость упрямой.

— Живо! — рявкнула она и в сердцах топнула ногой.

Пришлось с неохотой подчиниться и все-таки отрывать тушку от пола.

Но если подруга ждала, что вертикальное положение моего тела поспособствует выработке идей, то крупно просчиталась. Вяло оглядев собравшуюся команду, я почесала затылок и развела руками.

— Мы проиграем, — честно высказала я свое мнение, за что получила полный неодобрения взгляд товарищей и подзатыльник от соседки.

— Ай! — обиженно потираю пострадавший участок.

— Еще одно такое нелепое предположение, и я выкину все твое оружие из комнаты, — зашипела разозленная подруга.

Оглядев покрасневшую от злости подругу и взвесив свои шансы против ведьмы, я уже совершенно с другой интонацией повторяю:

— Мы проиграем, если будем предаваться упадническим настроениям! — мерцая притворным оптимизмом, как булыжник фосфора в темноте, заявила я.

Меня одаривают скептическим взглядом.

— А по теме что-нибудь скажешь? — интересуется Конни, утирая краем футболки пот со лба.

— Да, Линка, — подключается Талик. — Блесни своими знаниями. Ты-то играешь даже лучше профессиональных игроков. Может, подскажешь чего дельного?

Я вновь чешу затылок и окидываю ребят задумчивым взглядом. Мы не успеем сыграться — это и варангу ясно. Мы не успеем отработать даже базовые атаки и выработать основную стратегию игры. Да, у нас есть очень сильные игроки, такие как Элька, Натка и Талик. Опять же, не будем скидывать со счетов Темных. Одного вида Кебила, Гафса и Доставалы хватит, чтобы посеять панику в рядах соперников, но что толку от отдельных игроков, если нет команды?

— Ребят, я честно не знаю, чем помочь…

Тоскливый печальный выдох становится коллективным. Приунывшие друзья, понуро опустив головы, бредут в сторону раздевалок с душевыми.

Знаю, не такого ответа они от меня ожидали, но сила даже моих серых клеточек не безгранична.

— Линка, еще один такой ответ, и я начну барагозить, — предупреждает подруга, в числе последних покидая спортивный зал.

Не, ну чего она, в самом деле!

Глава 3

НЕВОЗМОЖНО ДОЛГО ЗЛИТЬСЯ НА ТОГО, КТО ЗАСТАВЛЯЕТ СМЕЯТЬСЯ

Тяжелое ощущение, что я невольно подвожу друзей, не покидало меня весь остаток вечера. Из-за этого гадкого чувства я с трудом концентрировалась на несложной домашке по аналитической магии, постоянно возвращаясь мыслями к бакетболу.

Что же делать? Что же делать? Что же де…

«От того, что ты тысячу раз спросишь себя об этом, ситуация не изменится», — язвительно фыркает салатовый дракончик, оплетающий мое запястье.

Подарив нарисованной рептилии уничтожающий взгляд, я тыкаю ему в морду кончиком карандаша.

«Эй! — в последнюю секунду уклоняется тот. — Полегче!»

— Что же делать… — уже вслух повторяю я.

— Гауф! — предлагает Рокки, встав на задние лапки, а передние уперев в меня.

Я согласно киваю, решительно захлопываю тетрадь с недоделанным заданием на завтра и поднимаюсь со стула.

— Ну, гулять так гулять!

Морозный зимний воздух немного остужает перегруженную мыслями голову, но, несмотря на мои тайные надежды, озарение меня игнорирует. Причем весьма качественно!

В итоге, плюнув на все, я заканчиваю вечерний променад со счастливо носящимся по сугробам Рокки и возвращаюсь в общагу.

Толкнув дверь с позитивной табличкой 666, делаю шаг и тут же оказываюсь в крепких мужских объятьях.

— Гребаный Скол! — обиженно бью Доставалу кулаком по плечу. — Когда ты прекратишь взламывать мою дверь?

— Когда ты начнешь соглашаться со мной? — в тон отвечает мужчина и тянется ко мне губами.

После стольких недель порознь я дико соскучилась по его грубоватым поцелуям и чересчур наглым рукам, но это ведь не повод сразу сдавать все фронта.

— Отстань! — недовольно буркаю я из вредности, уворачиваясь от настойчивых губ Темного.

Но Доставала — он же такой доставала!

— Не отвертишься, — самоуверенно заявляет он и…

Ну да, действительно не отвертелась! Просто весьма проблематично вертеть головой, когда чья-то ладонь крепко сжимает твои волосы на затылке.

Захватнический поцелуй постепенно обретает оттенок обоюдного согласия, и теперь в процесс включаются не только губы и язык, но и наглющие ручищи Темного.

Доставала легко отрывает меня от пола и несет в сторону кровати.

— Раз не захотела прийти ко мне, то сегодня будем ночевать у тебя, — заявляет этот самоуверенный экземплярчик с Темных земель, опрокидывая меня на постель и нависая сверху.

«А-а-а! — панически орет дракончик, наматывая круги вокруг запястья. — Я не хочу быть свидетелем этого! Хочу домой!»

Игнорируя жалобные завывания рептилии и дружный одобрительный галдеж внутренних голосов, я продолжаю взахлеб целоваться с Темным. Мои руки как раз нащупали ремень на чужих штанах, и тут на пороге комнаты появилась ведьмочка.

Гребаный Скол! Неужели хвалебная ведьминская чуйка дала на этот раз осечку? Вовремя, блин!

— Кхе-кхе! — громогласно покашливает Наточка, понимает, что ее появление в комнате настойчиво пытаются игнорировать, и повышает голос: — Я сказала — КХЕ-КХЕ!

Мы с Темным прерываемся, кидаем в сторону ведьмы недовольные взгляды и все так же синхронно поворачиваемся друг к другу.

— Может, притворимся, что не заметили ее? — шепотом предлагает Доставала, но я слишком хорошо знаю подругу, чтобы уповать на ее тактичность.

— Она все равно останется стоять над душой, — с горечью вздыхаю я. — И поверь, делать что-то молча у Натки не выходит…

Мужчина на секунду замирает, видимо, взвешивая все за и против, и наклоняется ко мне. Быстрый, какой-то целомудренный поцелуй, горячий шепот: «Встретимся у меня через полчаса», и Доставала как ни в чем не бывало поднимается с постели.

Натка гостеприимно распахивает двери и, едва Темный успевает переступить порог, громко и очень зло хлопает створкой.

Шмяк! — расстроенно отзывается та, встретившись с косяком, но подругу порча казенного имущества нисколько не смущает.

— Та-а-а-к… — тянет ведьмочка, недовольно скрещивая руки на груди. — Ангелина, мне надо с тобой серьезно поговорить.

Я сажусь на кровати и имитирую испуг.

— О нет! — прижимаю руки к груди. — Только не говори, что нам надо расстаться!

Ведьмочка ехидно фыркает, но все еще продолжает всем своим видом демонстрировать паршивое настроение, поэтому я продолжаю:

— Если тебе не жалко меня, то подумай хотя бы о Рокки! Для малыша наше расставание будет психологической травмой на всю жизнь!

Щенок, услышав собственное имя, поднимает голову и неуверенно стучит хвостом.

— Малыша? — переспрашивает подруга. — Малышом этот кабанчик был месяц назад, а сейчас его смело можно в сани запрягать!

— Гауф! — крайне возмущенно заявляет песик, протестуя против то ли судьбы ездовой собаки, то ли обвинений в чрезмерной прибавке в весе.

Не замечая явного негодования нашего четвероногого питомца, подруга с шумом заваливается на кровать рядом и, подозрительно прищурившись, смотрит на мое лицо.

— Я тут подумала, — многообещающе начинает она. — Линк, а ты хоть раз влюблялась?

Сердце в груди выстукивает азбукой Морзе нечто типа «спалили», а интуиция настойчиво советует притвориться глухонемой.

— А что? — осторожно уточняю я.

— А то, дорогая моя, — вздыхает подруга, — что у нас налицо крайняя степень твоего тупоумия, и я теряюсь в догадках, что могло уничтожить такой выдающийся мозг.

Я ошарашенно открываю рот, до глубины души пораженная услышанным, пару раз удивленно хлопаю ресницами и возвращаю челюсть на место.

— Аха! А вот и первое доказательство! — радостно подпрыгивает на кровати ведьмочка. — Раньше ты бы с легкостью поставила меня на место!

Фыркнув в ответ, я закатываю глаза и встаю на ноги. Надо доверять интуиции и валить, пока меня еще в чем-нибудь не обвинили.

— По голове тебя били и до этого, значит, сборы в клане можно смело вычеркивать из списка, — «ненавязчиво» озвучивает свои мысли подруга. — Тяжелыми инфекциями и паразитическими червями ты вроде как тоже не страдала, поэтому остается только одно…

— Натусь, ну чего ты, — морщусь я. — В кого мне быть влюбленной? — и максимально саркастично: — В Темного, что ли?

Подруга злорадно улыбается, беззаботно накручивая на указательный палец рыжий локон.

— О-о-о! Ну, теперь паразитов и инфекции точно исключаем, — с видом знатока радостно заявляет она, подскакивая с кровати и хватая мою руку.

— Поздравляю, милочка, ты на стадии отрицания! — Натка принимается загибать пальцы. — Впереди гнев, торг, депрессия и мое любимое — принятие.

Строю скептическую моську и направляюсь к дверям.

— Я к Темным. Буду утром! — информирую девушку, но, сообразив, как это двусмысленно могло прозвучать, притормаживаю и оглядываюсь на ехидно ухмыляющуюся подругу. — И я не влюблена!

— Как скажешь! — примирительно поднимает руки вверх Наточка.

Еще раз фыркнув скорее для проформы, чем для реальной демонстрации собственных негативных чувств, торопливо выхожу в коридор, но, пройдя пару шагов, сбавляю темп.

Память услужливо подсовывает один из наших с Темным разговоров, случившийся аккурат после передачи Светимости.

— Что не так? — смотрит исподлобья мужчина.

Я с трудом выбираюсь из его объятий и поднимаю голову.

— Как тебя зовут?

— Дитмар Хорст, — ни секунды не задумываясь, отвечает он.

— Издеваешься? — с максимальным возмущением спрашиваю я. — Как твое настоящее имя?

— Ангел, я все расскажу тебе, но не сейчас…

Он сказал «не сейчас», но прозвучало это как «никогда». Нет, я не люблю Доставалу. Как вообще можно любить человека, о котором ничего не знаешь?

«А фигли тогда к нему идешь?» — тут же встревает салатовая рептилия.

Проигнорировав наглого дракона, вхожу на преподавательский этаж и неожиданно сталкиваюсь с профессором Дейманом.

— Ангелина, можно тебя на минутку? — сухо интересуется он, затем задумчиво кусает нижнюю губу. — Возможно, на семь…

Несмотря на немного экстремальный способ передачи знаний, профессор был замечательным педагогом и просто нравился мне как человек.

И потом, семь минут — это немного, Доставала даже соскучиться не успеет.

— Можно, — соглашаюсь я, совершив тем самым глобальную ошибку того вечера.

— Тогда пошли, — бесцеремонно хватает меня за локоть профессор и тянет дальше по коридору.

Едва успевая за торопливо идущим мужчиной, открываю рот, чтобы спросить, куда меня, собственно, тащат и почему для общения не подходит просторная гостиная Темных, как впереди мелькает знакомая дверь в комнату профессора зельеварения, и все встает на свои места.

— Поглядите, кого я нашел! — с ноткой хвастовства объявляет мужчина, распахивая двери настежь.

— О! — радостно машет мне рукой единственный представитель эльфов на территории университета.

— М! — с не меньшей радостью восклицает профессор Дарон, делая попытку вернуть стакан на столик.

— Ы? — удивленно выдавливаю я, оглядывая небольшую комнату Юлика.

Почти все пространство заставлено пустыми бутылками из-под гномьего самогона и эксклюзивных настоечек, которыми промышлял сам профессор Ратан. Что творят эти самые настоечки со здравым смыслом, можно было оценить, глянув на двух обнимающихся профессоров.

Сами мужчины сидели за столом со счастливо-пьяненькими выражениями на лицах и… квасили! Причем, судя по всему, долго и качественно.

— И как давно началось братание эльфов и Темных? — осторожно спрашиваю у стоящего рядом профессора Деймана.

— Почти шесть часов назад, — тихо говорит он, — с той самой минуты, как Рене пришло письмо от Совета Двенадцати.

— Ли-и-нка! — с трудом владея собственным языком, зовет Юлик. — Айда с нами! Тут тако-о-о-й повод… — Эльф громко икает и толкает в плечо пьяного товарища. — Скажи ей!

Опасно покачнувшись, Рене хватает со стола стакан с недопитой бурдой и кричит:

— Я же-е-енюсь!

Недоверчиво покачав головой, поворачиваюсь к лицезрящему картину братания профессору Дейману.

— Совет признал помолвку, — со странной ноткой спокойствия поясняет тот.

«Так это они на радостях так упились?» — удивленно ахает пессимизм.

Тем временем профессор Ратан и профессор Дарон звонко чокаются стаканами и выпивают.

— Все пропало… — хватается за голову Темный свободной рукой.

— Лина, ты должна помочь ему! — тут же заявляет эльф.

«А-а… — понимающе тянет пессимизм. — Вот теперь все встает на свои места».

Вновь поворачиваюсь к профессору Дейману, и в этот раз хватает одного только вопросительного взгляда, чтобы мужчина начал пояснять.

— Совет разрешил брак, но требует, чтобы Рене представил всем официальным лицам свою будущую жену, — негромко говорит он и добавляет: — Твоя подруга поставила ультиматум, что без тебя даже с места не сдвинется, и угадай, что ответил твой парень?

— Он мне не парень! — возмущенно сжимаю кулаки и разворачиваюсь с единственным желанием ворваться в спальню Доставалы и учинить разборку.

— Как скажешь, — соглашается Темный, пропуская меня на выход.

Да что он там себе возомнил?! Я ему кто? Никто! Так какого лысого ежа он тут решает за меня? Я, может, всю жизнь мечтала на Темные земли хоть одним глазком посмотреть, а тут…

— Линка! — радостно улыбается открывший мне двери в секцию Темных Кебил. — А ты клинки мои прине…

Но я не настроена на разговоры, я настроена на скандал с поножовщиной! Кстати, про клинки…

Активизирую браслеты дайсе, в руках появляются два клинка, делая меня не только не на шутку злой, но и грозной.

— Куратор? — удивленно поднимает тонкие брови Роззи, поднимаясь с кресла.

— Мы просто поговорим, — нагло вру я, мощным пинком распахивая двери в комнату Доставалы.

Ворвавшись в темную комнату, я хлопаю дверью, одновременно накладывая на стены и дверь комнаты противоударное и шумопоглощающее заклятия.

— Выходи, подлый трус! — воинственно перехватывая мечи, кричу я в темноту, и он действительно выходит. Из ванной, в одном только кое-как повязанном на бедрах полотенце.

И пока я гипнотизирую капельки воды, медленно стекающие по накачанному торсу мужчины, он шумно вздыхает и устало интересуется.

— Что не так я сделал на этот раз?

— А? — потерянно переспрашиваю я.

Крупная капля скользит по кубикам пресса, минует неглубокую ямку пупка и медленно движется вниз, приближаясь к краю повязанного полотенца.

Резко зажмурившись, энергично трясу глупой головой в надежде избавиться от неожиданно заглянувшей в гости к мозгу дури.

Открываю глаза, вижу все то же идеальное, притягательно голое тело и начинаю злиться с утроенной силой.

— Сейчас узнаешь! — дарю многообещающую улыбку.

После месяца и бесконечных тренировок под бодренький ор Быка мои навыки наемника значительно улучшились. Я стала чуть быстрее, чуть наглее и… научилась пользоваться магией!

Мысленно представив веер тонких лезвий изо льда…

«Лезвия изо льда? — скептически передразнивает дракончик. — Пф-ф! Банальные сосульки!»

Игнорирую.

Лучше сосредоточиться на магии, чем на мысленных спорах со всякими чешуйчатыми.

«Что значит всякими?» — обиженно бьет хвостом нарисованный на запястье дракончик.

Игнорирую!

Материализовав перед собой лезвия, посылаю их в сторону Темного и резво бегу следом. Как и следовало ожидать, Доставала с легкостью отмахивается от моей атаки, испаряя летящие в его сторону снаряды.

Охваченная боевым азартом, издаю боевой клич и, оттолкнувшись ногой от тумбочки, прыгаю, чтобы обрушить атаку на Темного, но тот с легкостью перехватил мои руки с занесенными для удара мечами.

— Чтоб тебя! — уязвленно ругаюсь я, оказываясь в жестком захвате сильных рук.

Времени создавать адское заклинание по уничтожению всех и вся — нет, поэтому бью чистой энергией и напрягаю тело, готовая отскочить и откатиться, как только захват немного ослабнет. Послушная моей воле часть силы отделяется от резерва, пролетает небольшое расстояние, разделяющее нас, и… проходит сквозь тело мужчины.

Темный остается стоять как стоял.

Хотя нет! Его губы дернулись и изобразили нечто похожее на раздражающе-довольную улыбочку.

— Не поняла! — возмущенно брыкаюсь в сильных руках. — Это как такое возможно?

— А вот! — хитро улыбается Доставала. — У нас с тобой одна Светимость, не забывай, — сообщает «великую новость» Темный и атакует сам.

Дайсе, слетевшие с моих предплечий, с тихим грустным звоном падают на пол, туда же отправляется не удержавшееся на мужских бедрах полотенце, а следом я оказываюсь прижатой спиной к постели.

— Повоюем еще или… — Темный наклоняется и провокационно застывает в каком-то миллиметре от моих губ.

«Не, ну как так можно! — возмущенно вопит боевой дух. — Это же бесчестно и с нарушением всех правил!»

«Или»! Выбери «или», — волнуется либидо.

Но вместо ответа я дергаюсь и рассерженно шиплю, словно маленький клубок ядовитых змей.

— Я все знаю! — огорошиваю мужчину, из чистого упрямства продолжая безрезультативные попытки выбраться из-под тяжелого тела. — И ты за это ответишь.

Вздрогнув всем немаленьким телом, Доставала закрывает глаза, и по некрасивому лицу блондинчика проходит судорога, разом меняя черты и цвет волос.

— А теперь по порядку, — наваливаясь чуть сильнее и прижимая мои руки к кровати, тихо говорит он. — Что конкретно ты знаешь?

Вот те раз!

В университете Доставала пользовался не только именем Дитмара Хорста, но и его внешностью, ежедневно раздражая меня светлыми волосами и сходством с маленьким гадким крысенышем. Качественно наложенная и поддерживаемая хозяином иллюзия слетала только в моменты, когда Темный переживал сильнейшие эмоции.

Так было, когда они с Кебилом и Гафсом бросились спасать меня в катакомбах, так было, когда однажды утром мы проснулись в одной постели…

Что же взволновало его на сей раз?

Я с улыбкой смотрю в безупречное лицо мужчины, которое он так тщательно скрывает от всех на Светлых землях, пугаюсь собственной реакции и, мысленно обругав себя нехорошими словами, строго смотрю в серые напряженные глаза.

— Почему ты против того, чтобы я ехала вместе с Наткой?

Он секунду смотрит на меня не мигая, а затем резко переворачивает нас обоих так, чтобы я оказалась лежащей у него на груди.

— Темные земли не для Светлых красавиц, — говорит он пару секунд спустя.

— Я наемница! — обиженно бью его кулаком в грудь, но ему хоть бы хны. Ни стыда, ни совести!

— Ангел, я просто не хочу, чтобы кто-нибудь видел, что я передал тебе Светимость, — в кои-то веки откровенничает со мной мужчина. — Если кто-то из рефаимов узнает, что чужая стала носительницей, тем более чужая Светлая, будет жарко.

Я провожу рукой по обжигающе-горячей коже мужчины и снисходительно улыбаюсь.

— Жарко? Да ладно! — позволяю себе капельку бахвальства. — У меня бывали переделки и пострашнее.

— Ангел, у себя в долине я невероятно завидная партия, — с легким смешком говорит мужчина, ласково поглаживая меня по спине. — Многие уверены, что во мне воплощен изначальный огонь рефаимов. К тому же я невероятный душка и обаяшка, — шутливо кусает меня за нижнюю губу Темный.

Да уж, да уж!

— И это все твои аргументы? — хмурюсь я, попутно отстраняясь от настойчиво тянущихся ко мне губ. — Боишься, что толпа девушек, желающих заполучить тебя в качестве пары, затопчет меня модельными туфельками?

Я громко и насмешливо фыркаю и скатываюсь с груди мужчины.

— А теперь послушай меня, — глядя исключительно в серые глаза, жестко говорю я. — Первое: ты ничего не решаешь за меня. Второе: я еду на Темные земли, нравится тебе это или нет! Третье… — взгляд опускается чуть ниже, привлеченный соблазнительно приоткрытыми губами мужчины. — Третье я еще не придумала, — поспешно отвожу взгляд и иду к дверям.

Иду… Сбавляю шаг, чтобы меня легче было ловить, и не дождавшись жестких объятий, оборачиваюсь. Вопросительно поднимаю брови и с капелькой укора смотрю на Темного.

Но мужчина остался лежать как лежал, всем своим видом демонстрируя явную лень и нежелание вставать, чтобы ловить одну не в меру эмоциональную Светлую.

— Спокойной ночи, — великосветским тоном заявляет абсолютно голый Доставала.

Ну вот как после этого на него не сердиться?

Открыв дверь, выглядываю в гостиную, где в беспокойном ожидании уже собралась большая часть ребят.

— Все в порядке. Медицинская помощь не требуется, некроманты тоже! — громко заявляю я и, заметив явное облегчение на лицах подопечных, поскорее ныряю обратно в комнату Доставалы.

Повернувшись к невероятно сексуальному мужчине лицом, игривой походкой двигаюсь в сторону кровати и многообещающе улыбаюсь.

— Спокойной эту ночь мы точно не назовем…

Глава 4

КТО ТЫ — ПОБЕДИТЕЛЬ ИЛИ НЕУДАЧНИК?

Это было самое противоречивое утро в моей жизни.

Я проснулась от того, что гадкий Темный умудрился достать даже во сне. Он так крепко прижимал меня к своему телу, что в итоге я проснулась от нестерпимого жара и скованности во всем теле.

«Обнаглел!» — возмущенно пискнул салатовый дракончик, переползший почему-то с кисти на плечо.

Легонько пнув мирно сопящего мужчину пяткой, я решительно отодвинулась, отвоевав таким нехитрым способом хоть немного личного пространства. Правда, ненадолго — сильная мужская рука моментально нащупала отползшую пропажу, обхватила за талию и придвинула обратно. И пока я возмущенно пыхтела, пытаясь ужом вывернуться из захвата, мужчина что-то сонно пробормотал и вдобавок ко всему закинул на меня еще и ногу.

Я дернулась, чтобы посильнее ударить Доставалу локтем в бок, и неожиданно наткнулась взглядом на умиротворенное лицо мужчины.

Без маскировки он мне нравился во сто крат больше. Стыдно признаться, но, глядя в аристократическое лицо с правильными чертами, я была готова простить мужчине и лидерские замашки, и насмешливо язвительные подколки, и неумение проигрывать, и… Да что там! Я была готова простить ему даже тот факт, что он Темный! А это уже говорило о многом.

Раздираемая сразу двумя желаниями — больно пнуть Доставалу, чтобы отпустил, и прижаться к нему посильнее, — я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

Нерешенная проблема, с которой я накануне засыпала после долгих страстных поцелуев с Темным, никуда не пропала. Сроки поджимали все сильнее, а команда все так же не была готова к предстоящему матчу по бакетболу.

Вообще мы с Крестным договаривались, что я проведу в Университете Магии и Ворожбы ровно столько времени, сколько понадобится, чтобы спровоцировать Адама Рояла на действия, а затем вернусь в клан. Так сказать, на передовую. Но после моего подробного доклада о визите нового начальника управления правопорядка глава клана почему-то велел остаться в университете.

На мой вопрос — как помочь команде в предстоящем матче, Крестный, как всегда витиевато, ответил:

«Выиграть — еще не означает, что кто-то обязательно должен остаться в проигрыше».

И теперь, лежа в обнимку с Темным, я пыталась понять, что же наемник имел в виду.

Надо сказать, что после поступления в магическую школу я столкнулась с тем, что Крестный и школьные учителя учили меня разным вещам. Порой даже противоречащим друг другу.

Если у меня что-то не получалось в школе, учителя успокаивающе поглаживали по головке, советовали не расстраиваться и обещали, что в следующий раз все обязательно выйдет так, как должно.

Наемники воспитывали по-другому. «Расстраивайся! — спокойно говорил Крестный, наблюдая, как я реву. — Плачь, кричи и топай ногами — это значит, что ты не смирилась со своим поражением. А если не смирилась — значит, не проиграла».

Стоило сказать учителю: «Я не понимаю», как он тут же с охотой садился рядом и терпеливо объяснял параграф. Крестный редко что объяснял словами. Его любимый способ обучения был в действии. И даже если он давал советы и наставления, то только для того, чтобы я сама догадалась, как применить их в жизни.

«У меня не получится это сделать», — думала моя более слабая половина, воспитанная социумом.

«Как мне это сделать?» — искала выход вторая.

Еще раз тяжело вздохнув, я все-таки пнула спящего рядом Доставалу и, воспользовавшись моментом, не только отодвинулась, но и села.

— Ты куда? — резко дернулся мужчина, приподнимаясь следом.

— В комнату, — поспешно вставая и отступая на шаг от кровати, заявила я. — Не хочу с утра пораньше столкнуться с твоими земляками и их шуточками относительно этой ночи.

— Брось, Ангел, — сонно хлопая ресницами, просит Темный. — Все давно уже все поняли.

Это меня ничуть не успокоило, скорее наоборот — желание поскорее покинуть секцию Темных возросло в геометрической прогрессии.

Поспешно натянув на себя штаны и свитер, валяющийся у дверей, я оборачиваюсь и машу рукой:

— Чао-какао!

Вот только отпускать меня никто не собирался.

— А прощальный поцелуй? — жарко шепчет Доставала, вырастая за моей спиной.

— Какой такой поцелуй? Мы ж даже зубы не почистили! — возмущенно шиплю я, старательно уворачиваясь от губ Темного, и дергаю дверь на себя. — Встретимся за завтраком! — обещаю напоследок и, ловко поднырнув под его руку, выскальзываю в гостиную. Торопливо пересекаю комнату, миную двери в секцию и оказываюсь в коридоре преподавательского крыла.

Фу-у-ух! Порой его влюбленность душит и напрягает.

Выскочив на улицу, я торопливо добегаю до своей комнаты. Стараясь не будить Натку, умываюсь, собираю сумку и, прихватив с собой Рокки, отправляюсь на раннюю прогулку.

Черный щенок носится вокруг, гоняя птиц и мелких грызунов. Я задумчиво иду по дорожке рядом, вдыхаю морозный воздух и неожиданно натыкаюсь взглядом на группу из трех студентов, бредущую от учебного корпуса. Наметанный глаз тут же цепляется за макушки красного цвета и признает в утренней троице своих. Теоретики выглядят усталыми, но тем не менее что-то активно обсуждают между собой.

«Небось опять всю ночь просидели в закрытом секторе библиотеки», — одобрительно улыбается жажда знаний.

«Психи!» — фыркает дракончик, снова переползая на кисть.

Приветливо махнув ребятам, я продолжаю свое бесцельное блуждание, но пройдя несколько шагов, резко замираю.

Ну конечно! И почему я сразу об этом не подумала!

* * *

— Кидай, я поймаю! — кричит Натка Ролли.

Игрок делает неаккуратный пас, и, чтобы поймать мяч, подруге приходится высоко подпрыгнуть и сместиться в сторону.

Поймать-то она, как и обещала, поймала, но в результате прыжка неудачно оступилась и свалилась вниз.

— Скол! — шипит ведьмочка, оказавшись на матах под площадкой, и грозит Ролли кулаком.

Посчитав, что успела как раз вовремя, я захожу в зал.

— Натусь, тебе знаком термин — гравитация?

— Гравитация? — фыркает подруга, потирая ушибленный локоть. — Да я смеюсь над этим словом!

— Ну как хочешь, — пожимаю плечами. — Но будь, пожалуйста, осторожна и учти — на твои похороны я приду, только если там будет бисквитный торт.

— О-о-о… — умиленно протянула Наточка, поднимаясь с пола. — Линка, да ты за меня волнуешься!

— Нет, — отрицательно машу головой, — просто хочу оказаться рядом, чтобы успеть сказать: «Ну я же тебя предупреждала!».

Подруга закатывает глаза, дескать, ну а чего еще, кроме гадостей, можно ожидать от Линки, и тут же становится серьезной.

— Так! И где ты гуляла весь день? — уязвленно шипит она. — Ни записки, ни обезьянки, ни словечка!

К нам потихоньку стекаются остальные игроки.

— Да, Ангел, — недовольно сверкает глазами угрюмый Доставала. — Где ты была?

«Мы попали», — осторожно шепчет мягкое место, ежась под грозным взглядом серых глаз.

Для пущего эффекта выдержав драматическую паузу, радостно улыбаюсь ошарашенным игрокам команды.

— Есть способ выиграть! — заявляю и поворачиваюсь в сторону открытых в зал дверей: — Ребята, заходите!

Первыми в помещение зашли пятеро подростков, а следом — моя любимая группа теоретиков. В тренировочном зале повисла недоуменная тишина.

— Кому еще, кроме меня, нужны пояснения? — ехидно фыркнула ведьмочка, поднимая руку.

В кои-то веки проявив командный дух, игроки в едином порыве подняли руки вверх и уставились на меня с невысказанным вопросом в глазах.

— Секунду, только ребят размещу, — успокаивающе улыбаюсь я. — Теоретики садятся вон туда, — указываю рукой в сторону верхних рядов. — Детишечки! Вы — в раздевалку!

Молодые наемники синхронно кривят детские рожицы и кидают многообещающие взгляды. А мне-то что! Я с разозленными подростками играть не собиралась.

Повернувшись к своей команде и натолкнувшись на невидимую стену общего недоверия, показательно откашливаюсь и начинаю:

— Сегодня утром ко мне пришло озарение…

— А-а-а… Так это нам Хорста благодарить, что ли, нужно? — встряла ведьмочка.

Я цыкнула на нее и попробовала начать заново.

— Так вот, про озарение… Мы с вами абсолютно разные и, значит, смотрим на бакетбол, но видим свое. Так, например, Натка видит в бакетболе естественный способ реализации своей ведьминской интуиции. Для Конни и Ролли — это забава, Темные используют этот матч как замечательный способ…

— Слыш, ты, чертова примадонна! — не выдерживает моего долгого вступления подруга. — Можно сразу к сути?

— Да, Линка! — поддержал ее Конни. — Пока кое-кто гулял неизвестно где, мы целый день учились.

«Отвратительная публика», — вынес свой приговор оратор внутри меня и, махнув на все рукой, скрылся в глубинах души.

— Ладно, — примирительно поднимаю я руки. — Хотите попроще, тогда ответьте на вопрос — что студенты умеют делать лучше всего?

— Зевать с закрытым ртом, изображая интерес к лекции! — тут же выпалила Натка.

— Списывать! — внес свою версию Конни.

— Засыпать в любых местах! — дополнил приятеля Ролли.

Остальные улыбнулись. Все, за исключением Доставалы. Темный стоял в задних рядах, скрестив руки на груди, и обиженно взирал на меня сверху вниз.

«Кажется, мы очень крупно попали», — нервно шепчет мягкое место, чуя неприятности.

Оглядев товарищей по команде и старательно игнорируя Темного, я обобщаю прозвучавшие высказывания:

— Мы умеем выкручиваться, — наставительно поднимаю указательный палец вверх, тут же делаю пару шагов в сторону и скороговоркой заканчиваю: — Помните об этом, когда начнете играть с моими детками.

«Детки», уже переодевшиеся и почтительно выжидающие у края платформ, внимательными взглядами оценивают соперников.

— Играем пять на пять! — кричу я, отбегая в сторону, чтобы присоединиться к кучке теоретиков.

— С ними? — слышу за спиной возмущенный вопль Шарги. — Но они же дети!

— За ребенка ответишь! — звонко кричит кто-то из моих подопечных, а я гаденько улыбаюсь.

— Ну что, ребята! — заговорщически подмигиваю кучке таких же ботанов, как я. — Готовы к взлому века?

Одногруппники кивают красными макушками и погружаются в расчеты. Подхватив свой блокнот, я прикусываю кончик карандаша и готовлюсь наблюдать за тренировкой.

Хотя уже в тот момент я крупно просчиталась — это была не тренировка, а самое настоящее шоу!

«В следующий раз будем продавать билеты», — загомонило чувство наживы.

«Тогда нас точно прикончат!» — встрял пессимизм.

«Мочи гада!» — во всю силу легких орала воинственность.

В этот момент трое моих подопечных окружили Доставалу и активно пытались сбить его мячами, но тот, демонстрируя фирменную быстроту, летал по площадке и умело уворачивался.

Не в силах спокойно наблюдать за избиением Темного, я вскочила со своего места и начала пританцовывать.

— Ну же, ребята! Не подведите! — громко подбадривала я своих воспитанников. — Мочи Темных эмигрантов!

Мужчина кинул в мою сторону обиженный взгляд, чем тут же воспользовались молодые наемники и обрушили на него целый град атак. И если бы Доставала воевал с ними на обычной поверхности, то у ребят не было бы ни единого шанса задеть его, но «бой» проходил на платформах для бакетбола, которые постоянно меняли свою манеру движения.

Мастерски уклоняясь сразу от трех летящих в него мячей, Доставала перепрыгивает на нижнюю платформу и оказывается сбитым Тимьяном.

— Да! — радостно кричит выжидавший все это время подросток и оборачивается ко мне: — Линка, я молодец?

— Ты мое солнышко, Тимьян! — радостно улыбаюсь я мальчику и опускаю взгляд вниз, на маты, где находится первая пятерка. — Ну и чего мы разлеглись? Это тренировка, а не воскресный пикник!

На меня зло посмотрели все пятеро поверженных участников первого раунда.

— И зачем мы только взяли ее в команду… — раздраженно и довольно-таки громко буркнула Натка, поднимаясь на ноги.

— Напомнить, чья это была идея? — тут же язвительно уточнила я и, не дождавшись ответа, повернулась к своим: — Есть мысли?

— Мало времени… — озвучил общую мысль Жош — староста нашей группы.

Кивнув, снова поворачиваюсь к участникам своей команды и громко кричу:

— Следующая пятерка!

Со своих мест с величайшей неохотой поднимаются Конни, Ролли, Элька и Талик.

— Так их же четверо! — подмечает Тимьян.

Я недовольно хмурюсь и предлагаю:

— Пусть Доставала сыграет вместо меня.

Не говоря ни слова, мужчина встает и, подарив мне тяжелый взгляд, гарантирующий кучу неприятностей, возвращается к платформам.

«Может, надо быть с ним немного помягче?» — робко предложила женская сущность, с удовольствием вспоминая проведенную в объятьях Темного ночь.

«Еще чего! — возмутился здравый смысл. — Такому только дай поблажку».

«Вот-вот! — поддержал его пессимизм. — Опомниться не успеем, как нас окольцуют брачными браслетами, запрут в четырех стенах и заставят размножаться без перерыва на сон и еду».

Передернув плечами от такой жуткой перспективы, я складываю руки рупором и кричу деткам:

— Размажьте их, как макаронину по тарелке!

Молодые наемники радостно гомонят. Команда кидает на меня убийственные взгляды. Натка в открытую грозит кулаком, а Доставала многообещающе улыбается.

«Кажется, кое-кого сегодня вычеркнут из списка друзей», — подмечает салатовый дракончик, сползая к пальцам на моей руке, чтобы лучше видеть происходящее.

Я, наконец, заняла свое место на скамейке и тоже принялась за дело.

При всей своей кажущейся простоте бакетбол был самым высококоординационным видом спорта на территории дотремов. Постоянно меняющие траекторию движения платформы в качестве средств передвижения никогда не давали стопроцентной уверенности, куда тебя понесет в следующую секунду, а небольшие мячи красного цвета, которыми защитники выбивали нападающих на кольцо, придавали игре дополнительный адреналин.

По заверениям создателя игры — Бакета Зигла, — система движений платформ задается таким образом, чтобы создать игрокам максимально нестандартные ситуации. К тому же Бакет утверждает, что никто на Светлых землях никогда не сможет взломать систему.

Наивный…

Просто никто еще не предлагал сделать это группе теоретиков, максимально далеких от спортивных игр.

Точнее — никто до сегодняшнего дня!

— Народ! — зовет всех Тай. — Я заметил, что платформы немного меняют скорость, когда на них встает игрок.

Одногруппники подняли красные макушки от блокнотов, одобрительно покивали и принялись за расчеты.

Улыбнувшись, я тоже принялась следить за игрой.

Пятерки вновь поменялись, но теперь общим решением пятерых наемников разделили по двум командам, чтобы придать игре хоть какой-то интерес.

Наблюдая за перемещением игроков по полю, я все чаще концентрировалась на действиях ведьмочки.

Вот подруга высоко подпрыгивает и забивает. Приземлившись, суеверно касается двумя пальцами края летающей платформы и бежит обратно. Она-то, может, и бежит, а я замираю, сконцентрировав взгляд на только что отмеченной ведьмочкой платформе.

Я так привыкла к ее фантастической чуйке, что на многие детали уже давно прекратила обращать внимание. Конечно же, среди игроков по бакетболу, начиная от простых университетских команд и заканчивая Лигой, были всякие ритуалы, но никто никогда не касался платформ, с которых забил.

А ведь, если так посудить, этим нехитрым движением Наточка бессознательно отмечала для тела «удачно» двигающуюся платформу, с которой легко было попасть в кольцо.

Вскочив с места, я быстро сбежала по ступенькам вниз и кинулась в сторону подсобных помещений. Найдя тюбик с краской, которой подводили линии на щитах и стартовых площадках, я помчалась обратно в зал.

— Наточка, прелесть моя! — едва не подпрыгивая от охватившего меня азарта, прокричала я.

Подруга смерила меня недовольным взглядом, уклонилась от запущенного в нее мяча и дернула подбородком, как бы говоря — «Чо надо?».

— Спустись на минутку! — попросила я.

Ох, зря Бакет Зигл так кичится своей антивзломной системой движения платформ. Он просто не учел, что в бакетбол будут играть ведьма и теоретик!

* * *

Утро перед матчем с предсказателями среди вереницы похожих дней ничем особо не выделялось. Если, конечно, не считать нервно грызущей ногти Натки и ее неожиданного предложения вывести нашего маленького питомца на прогулку.

— С чего вдруг такая забота о братьях наших меньших? — подозрительно нахмурилась я, наблюдая, как почуявший надвигающиеся неприятности Рокки резво двинулся прятаться под кровать.

— Это не забота, — отрицательно качнула головой ведьма, — это нервы! Клянусь Светлой Богиней, что если не найду себе занятия в ближайший час, то… то…

— То начнешь терроризировать округу, — закончила я за девушку.

Натка кивнула и, подхватив с вешалки куртку, начала выманивать щенка.

— Вылезай, беспредельщик! — громко крикнула она и улыбнулась. Нехорошо так улыбнулась! — Вылезай, кому говорю! Сейчас пойдем твой детский жирок растрясать.

Рокки осторожно высунул мордочку из-под кровати, глянул на меня и жалобно заскулил.

— Смирись, дружище, — посоветовала я черному песику. — По-другому рядом с ведьмой не выжить.

Горестно вздохнув, щенок нехотя выполз из своего укрытия и потрусил к выжидательно замершей на пороге рыжей подруге.

— Мы не скоро! — предупредила она, напоследок громко хлопнув дверьми.

Потянувшись в кроватке и окончательно прогнав остатки сна, я решительно дернула с себя одеяло и встала. Натянув черные штаны, плотно облегающие худые ноги, и длинную серую майку, я принялась творить себе вкусный завтрак.

«Какой сегодня чудесный день», — радостно гомонил оптимизм.

«Да уж», — весьма недовольно фыркнул пессимизм.

«А, кстати, вчера тоже был хороший день», — подметил мозг.

«И позавчера было тоже неплохо», — задумчиво пробормотала память, а я нахмурилась, отложила недонамазанный сливочным сыром бутерброд в сторону, резко села на ближайший стул и привычно задумалась.

Три позитивных дня подряд без всяких гадостей со стороны Темного и покушений на мою жизнь… Ох, не к добру все это!

И словно в ответ на мои мысли в окошко поскреблась Партизанка. Впустив летающую обезьянку, выполняющую на территории дотрема функцию почтальона, я приняла из ее маленьких лапок сложенный конвертик и торопливо развернула послание.

«Как насчет рыбалки?

Восточный берег, третий пирс.

Гамбит».

С сомнением глянув на ровные буквы, выведенные помощником бывшего шефа управления, я положила записку в карман штанов и пошла собираться.

Спустя каких-то полчаса я уже стояла на продуваемом со всех сторон холодным ветром пирсе и переминалась с ноги на ногу, чтобы хоть немного согреться. Тихонько проклиная задерживающегося мужчину; я тем не менее чувствовала невероятный душевный подъем.

«Кое-кто соскучился по преступлениям!» — очень точно подметил здравый смысл.

«Кое-кто мог хотя бы позавтракать!» — обиженно булькнул все еще голодный желудок.

— Ну что же он так долго? — сгорала от нетерпения я.

Темную фигуру, идущую от дороги по узкой тропинке к пирсу, я заметила еще издали, а вот осознала, что явно не Гамбит спешит ко мне навстречу, только когда высокий мужчина, одетый в черное пальто, ступил на деревянные доски пирса.

— Вот те на… — язвительно протянула я. — Неужели Адаму Роялу тоже приспичило порыбачить?

Новый глава управления подошел чуть ближе, остановился в полуметре и молча протянул руку с зажатой в ней папкой.

Настороженно глянув на мужчину, я все же осторожно приблизилась и взяла светло-коричневую папку. Внутри лежала старая фотография. На которой радостно улыбались пятеро растрепанных студентов. И черты лица двоих из них мне были очень хорошо знакомы.

— Мы вместе учились с Гордеем, — пояснил Адам.

Едва не ляпнув: «Кто такой Гордей?», я быстро припомнила, что это настоящее имя шефа, и с большим вниманием начала вслушиваться в слова Адама Рояла.

Заметив мою реакцию, мужчина хмуро улыбается.

— Не сказать чтобы мы были хорошими друзьями. Скорее — соперниками, уважительно относящимися друг к другу, — честно признается он. — Поэтому я тут же откликнулся на его просьбу приехать.

— Вы общались с шефом? Где он? Что с ним? — налетаю я с вопросами с такой же стремительностью, как и холодный ветер на полы моего пальто.

Мужчина, которого я не так давно внесла в список недругов под кодовым названием «Вражина № 1», оглядывается по сторонам и указывает в сторону небольшого домика на берегу.

— Я все расскажу, только давай сначала переместимся в более теплое местечко, — предлагает он.

Громко хмыкнув, складываю руки на груди и окидываю мужчину тяжелым взглядом. Да за кого он меня принимает? За доверчивую идиотку с полным отсутствием инстинкта самосохранения?

«А ты разве не такая?» — гадко смеется дракончик.

«Ребят, а можно, я этому салатовому гаду хвост узлом завяжу?» — неожиданно просит воинственный дух.

«Еще чего! — возмущенно фыркает рептилия. — Я же не корова, чтобы мне хвосты крутить!»

Старательно игнорируя голоса внутри себя, я мысленно ставлю зарубку-напоминание поскорее вернуть Сайки его назойливый подарочек, и переключаюсь на Адама Рояла.

— У меня мало времени и мало доверия лично к вам, поэтому предпочту немного проветриться, — уверенно заявляю я и скрещиваю руки на груди.

— Мне нужна твоя помощь на допросе…

— Ха! — победно восклицаю я и язвительно напоминаю: — Помнится, не так давно в кабинете директора вы четко дали понять, что я вам не подхожу в качестве консультанта.

— Этого требовали обстоятельства, — спокойно поясняет собеседник. — Никто не должен знать, что ты нам помогаешь. Так просил Гордей.

— Допустим, — уступаю я. — Так все-таки… Где шеф сейчас?

— Насколько мне известно — на Темных землях…

В наступившей тишине плеск бьющейся о сваи пирса воды и шум деревьев подобны раскатам грома.

— Что?! — удивленно восклицаю я, едва шок отступает, а к языку возвращается способность говорить. — Вы шутите? Большая часть порталов закрыта, а те немногие, что осуществляют переброску, находятся под постоянным контролем руководителей дотремов.

— Так он и не использовал стационарные порталы… — В отличие от меня, Адам выглядит невероятно спокойным, словно речь идет об отпуске на Вольном побережье.

— Тогда как он оказался на Темных землях? — подозрительно смотрю на болезненно худого мужчину.

— Гордей взял кое-кого из ребят, кому мог безоговорочно верить, и воссоздал портал, которым ушел Эрик.

Я хмурю брови и внимательно вглядываюсь в черты лица мужчины. Нет, не врет! Но какого лысого ежика шефу понадобилось валить за океан? Или у него просто такое своеобразное представление об отдыхе?

— Ладно, допустим, я верю в то, что шефа одолело внезапное безрассудство и он сунулся на земли Темных, но как вы об этом узнали, Адам? Вы же сами не так давно приехали в наш дотрем!

Мужчина едва уловимо улыбается краешками губ, словно уже давно ждал этого вопроса и вот наконец-то чудо случилось.

— Меньше недели назад со мной встретился Гамбит, — с готовностью рассказывает он, — попросил найти тебя и передать эту папку. Сказал, что ее содержимое поможет тебе все понять.

Я с большим вниманием покосилась на худенькую папочку, которую все это время продолжала сжимать в озябших пальцах, и внутри вновь вспыхнуло жгучее любопытство.

Интересно, что там помимо снимка?

— Ладно, — произнесла, чувствуя, как с каждой секундой промедления все больше и больше растет желание сунуть нос в папку. — Какая вам нужна помощь, Адам?

Мужчина довольно усмехнулся, но тут же взял себя в руки и посерьезнел:

— Мы допрашиваем одного человека, и нам не помешал бы твой талант видеть ложь.

Ну что же, настал мой черед ехидно улыбаться.

— Я подумаю, — величественно глянула я на Адама Рояла и с достоинством сделала пару шагов по пристани в сторону тропинки: — Кстати, Адам, — поравнявшись с мужчиной, дарю ему тяжелый взгляд, — я вам по-прежнему не доверяю.

Сказав «о самом главном» человеку, которого все так же продолжала считать «Вражиной», я торопливо покинула продуваемый всеми ветрами пирс и шустро засеменила по тропинке.

Любопытство настойчиво донимало меня предложением скорее узнать, о чем таком важном шеф хотел, чтобы я узнала.

В конечном итоге я поддалась на уговоры и, плюнув на все, торопливо открыла папку и принялась изучать прямо на ходу.

Отложив фотографию в сторону, я перевернула первую страничку с непонятным сочетанием цифр и букв и зацепила взглядом заглавие — «Никлаус Вирт, Тринадцатая Тень».

У меня задрожали руки от предвкушения…

Все это долгое время я старательно рыла носом землю, чтобы собрать как можно больше информации о своем враге. К несчастью, доступа в архивы Темных у меня не было, а Светлые не располагали вообще никакими сведениями насчет этой мрази. И вот сейчас в моих руках находится то, что поможет мне отомстить за всю ту боль, что этот темный гад причинил мне в прошлом, и вернуть себе надежду на позитивное утро.

Нет! Такую информацию на ходу изучать не следует. Оглянувшись по сторонам, я заприметила вверх по улице небольшую вывеску кафешки и решительным шагом направилась туда.

Глава 5

А СПОНСОР ДАННОЙ ГЛАВЫ — РАЗБИТЫЙ НОС. РАЗБИТЫЙ НОС — ВРЕЖЬ СКОРЕЕ ХОРСТУ

У широкого входа в спортивный комплекс, где сегодня проходил матч по бакетболу, собралась целая толпа. На игру пришли поглазеть не только студенты со всех курсов Университета Магии и Ворожбы, но и воспитанники двух школ, что располагались на территории УГМ-ки.

Еще бы! Ведь не каждый день можно увидеть, как Светлые в пух и прах разгромят Темных. Тот факт, что команда Темных на самом деле состояла из смешанного состава, никого особенно не волновал. Тех, кто посмел играть с выходцами с другого материка, автоматически причислили к приспешникам Тьмы.

Меня это не слишком волновало, Натку тоже. Двое боевиков считали это даже забавным, а Талик и Элька просто хотели играть, но их не брали в другие команды. Поэтому, как ни странно, больше всего ходящие по университету слухи задевали самих Темных.

— Да не звали мы никого на свою сторону! — возмущенно объяснял Корк какой-то студентке, полюбопытствовавшей, как ей перейти на сторону зла. — Сидите на своих Светлых землях! У нас и так перенаселение!

Язвительно хмыкнув, я оттеснила в сторону неудавшуюся эмигрантку и вцепилась в локоть парня.

— Где он?

К счастью, пояснять, кто «он», не пришлось, Корк и так все понял. Оценивающе глянул в мое красное от злости и быстрого бега лицо и нахмурился.

— В смысле — где? В раздевалке вместе с остальными…

Я кивнула некроманту, а также лекарю на полставки, и попыталась протиснуться сквозь гомонящую толпу.

— Погоди-ка! — очень ловко ухватил меня за рукав пальто он. — И почему у меня смутное предчувствие крупных неприятностей?

— Без понятия! — невинно улыбнулась я и пожала плечами, мысленно перебирая все известные мне способы убийства.

По всей видимости, думала я слишком громко, потому как Корк, подозрительно глянув в мои честные-пречестные глаза и буркнув: «А пойдем-ка вместе», стал пробираться сквозь толпу. И так как в процессе он крепко держал меня за локоть, то шанс «потеряться» в этой самой толпе таял, как кусочек льда, брошенный в горячую воду.

С трудом протолкнувшись через плотную массу жаждущих поглазеть на матч по бакетболу, мы с Корком обогнули длинную очередь в зал и свернули в сторону раздевалок.

— Линка? — удивился Кебил, увидев нас на пороге. — Ты где весь день пропадала? Натка уже собралась заявлять судьям и ВУДу о твоем похищении!

Проигнорировав парня, уже переодетого в черно-белую форму команды, я уверенным шагом прошла в глубь мужской раздевалки и остановилась напротив сидящего на скамейке Доставалы.

— Руку дай! — приказала я.

Серые глаза глянули настороженно, с опаской.

— Зачем? — хрипло уточнил он.

Маленький крохотный комочек Светимости, что соединяет нас двоих, мягко бьется где-то под сердцем, но я не намерена больше обманываться.

— Что?! — слышу я возмущенный крик ведьмочки, доносящийся откуда-то из коридора. — У нас матч через десять минут, а она полуголыми парнями решила полюбоваться! Лин-ка!!

Отбросив все сомнения, я наклоняюсь, цепко хватаю Доставалу за руку и принимаюсь торопливо раскручивать эластичный бинт, закрепленный на запястье, пока злая ведьмочка, презрев правила приличия, не ворвалась в мужскую раздевалку и пинками не погнала меня переодеваться.

На последнем витке белого бинта я на секунду замираю в нерешительности и смотрю в серые напряженные глаза. Отдаленно это напоминает ощущение, когда тянешь пластырь с еще не зажившей раны — знаешь, что будет больно, но в то же время понимаешь необходимость такого шага.

— Линка! Я тебя прокляну! — кричит ворвавшаяся в раздевалку подруга, и это становится толчком к действию.

Убрав бинт, я смотрю на изящную татуировку — изображение птицы, заключенное в круг, и чувствую, как нечто неподъемное падает мне на плечи. По ощущениям — целый мир!

Нет, в папке не было фотографии или описания Тринадцатого. Зато в сведениях, переданных шефом с Темных земель, была очень подробно описана эта татуировка — отличительный знак того, что в человеке воплощен изначальный огонь рефаимов.

Медленно подняв голову, я встречаюсь взглядом с Темным и недобро улыбаюсь.

— Ну здравствуй, Никлаус! — со злостью выплевываю ему прямо в лицо.

Я так долго искала хоть какой-то клочок информации о Тринадцатом, а он все это время был здесь. Грел меня своими огромными ручищами, страстно целовал и грубо прижимал к себе.

По лицу мужчины проходит судорога, и под действием эмоций маскировка покидает его лицо и тело. Доставала притягивает меня к себе, словно боится, что я в страхе сбегу, но я даже не хочу шевелиться. Точнее, не могу, потому что надежда на то, что я ошиблась, что месть предназначается не Доставале, а кому-то другому, внезапно покидает меня, и я словно теряю опору под ногами.

— Так, голубки! — еще не понимая, что случилось, кричит на нас подскочившая Натка. — Заканчиваем сюси-муси, нам побеждать пора!

— Ангел… — зовет меня мужчина, игнорируя попытки ведьмочки разжать его объятья. — Только не делай глупостей.

Как он сказал? Глупости?

Ха! Да «делать глупости» — это мое второе имя!

И, словно в подтверждении данной мысли, я закрываю глаза, откидываю голову назад, соблазнительно облизываю губы и шепчу:

— Поцелуй меня…

Он послушно наклоняется и осторожно касается моих губ, словно ждет какого-то подвоха, но я реагирую одобрительной улыбкой и нетерпеливо хватаю его за крепкие ягодицы.

— Ребята, ну что вы застыли? — возмущается Натка, обращаясь к притихшим Темным. — Такими темпами матч начнется без этой сладкой парочки! Кебил, тащи ведерко с холодной водой. Гафс, ты тянешь Темного, я — Линку…

Протестующе рыкнув, Никлаус посильнее прижимает меня к себе и с жадностью впивается в губы. Я чувствую, как постепенно мужчину покидает напряжение, а увитое мускулами тело расслабляется. Чувствую невероятное облегчение, которое он сейчас испытывает, и именно в этот момент расслабленности и абсолютного доверия со стороны партнера я призываю клинки дайсе.

Темный глухо стонет от боли, отстраняется и недоверчиво смотрит мне в глаза.

— А ты думал! — зло усмехаюсь я и поворочаю лезвие ножа, вонзенное в его левое бедро.

— Гребаный Скол! — в панике кричит ведьмочка. — Линка, хорош мне игроков портить!

И, словно по команде, оживают все остальные участники. Две сильные пары рук, принадлежащие Кебилу и Шарги, с трудом оттаскивают меня от ошарашенного мужчины. Гафс насильно усаживает Никлауса на скамейку и фиксирует его, опустив руки на плечи Темного.

— Вот как знал, что этим кончится… — бубнит себе под нос Корк, опускаясь рядом с раненым Доставалой на скамейку.

Ко мне подлетает подруга, загораживает своей спортивной фигурой Темного и принимается громко отчитывать:

— Линка, тебя страдающий бешенством ежик покусал? Нет?! Так какого…

Но договорить ведьмочке не дал крик Конни:

— Ребята, матч начнется через три минуты! Вы где?

Вбежавший в раздевалку боевик останавливается, удивленно оглядывается на раненого Доставалу, затем замечает меня, все еще пытающуюся вырваться из захвата Кебила и Шарги.

— Я не понял… Матч отменяется, что ли?

— Еще чего! — недовольно зыркает на него Натка и поворачивается к пострадавшему игроку. — Корк, что там?

Некромант отбрасывает на пол мой окровавленный кинжал, тянется к полотенцу и вытирает руки.

— Рана глубокая, но артерии я прижег сразу, так что кровоточить не должна, — спокойно сообщает он, словно речь идет о меню в столовке. — Ему бы пару часиков отдохнуть, чтобы края сошлись…

— После матча отдохнет! — припечатала подруга и, ухватив меня за локоть, дернула на себя: — А ну-ка, мясник, пошли переодеваться!

* * *

— Все хорошо. Я в порядке, — успокоительно улыбаюсь я скептически смотрящей на меня подруге, затем ощущаю спиной тяжелый прожигающий взгляд Доставалы и кривлюсь.

Скол! Да кого я обманываю?

— А знаешь… Нет, Натка. Я не в порядке. Не в порядке настолько, что готова устроить прилюдную драку.

Ведьмочка кидает не менее тяжелый взгляд в сторону двухметровой фигуры Темного. Ее я успела проинформировать, кто есть кто, еще в раздевалке, когда впопыхах натягивала на себя форму, поэтому ничего доброго во взгляде зеленых глаз не отражалось.

— Ну, он всегда может загнуться во цвете лет, элементарно свернув себе шею при неудачном падении с платформы…

Я громко фыркаю. Свернет шею при падании?

Да щас! Жди от Темного такого подарка!

Собравшиеся в зале зрители вежливо хлопают, приветствуя вышедших игроков. В толпе виднеются красочные плакаты с жизнеутверждающими надписями: «Надерите Темным жо…», «Наклоните Темных» и «Сущность Тьмы — ползать на коленях перед Светом».

Оглядев недоброжелательно настроенную массу, я осторожно тяну подругу за руку.

— А давай так — я отыгрываю первые пять минут и позволяю себя сбить, — предлагаю ведьмочке, которая по праву считалась у нас в команде капитаном. — Идет?

Подруга поправляет высокий хвостик, в который убрала свои рыжие кудри, и демонстрирует перед моим носом незамысловатую комбинацию с участием большого пальца.

— Фигушки! Сначала твой коронный пятиочковый, а уж потом на скамейку выбывших!

— Ладно, командирша, — нехотя соглашаюсь я и вновь неприязненно передергиваю плечами, ощутив настойчивый взгляд Темного.

Натку подзывает главный судья матча для ритуального обмена приветствиями между капитанами команд, а я оглядываюсь, стараясь запомнить новую дислокацию игроков.

Изначально мы трое — Натка, я и Доставала — должны были играть в активной атаке. Нашей с ведьмочкой задачей стала необходимость найти и отметить «нужные» платформы, задача Темного… Ну, он должен был делать то, что у него получалось лучше всего, — доставать соперников, чтобы оттянуть часть внимания на себя. Талик и Элька страховали нашу троицу. Шарги, Кебил и Гафс — образовывали мощную защиту. Конни и Ролли просто творили хаос и беспредел…

Но теперь Натке пришлось немного перетасовать игроков и поменять Доставалу и Кебила местами. Это ставило команду в немного непривычное «несыгранное» положение, но я нисколько не раскаивалась в том, что сделала. Скорее наоборот, кляла себя распоследними словами, что не воспользовалась внезапностью и не вонзила кинжал дайсе в его черное лживое сердце.

Светимость Никлауса едва ощутимо дрогнула, распространяя знакомое чувство тепла, но тут же смущенно затихла.

«Прально! — одобрил пессимизм. — Тебе сейчас лучше не высовываться!»

Жаль, что Доставала в отличие от своей Светимости благоразумием не обзавелся. Он продолжал настойчиво буравить взглядом мою спину, чем нервировал и повышал градус неприязни все больше.

— Линка! — окрикнула ведьмочка. — Ты начинаешь.

Мысленно отправив Темного в глубины Скола, я поспешила занять место на единственной платформе в середине поля, которая всю игру оставалась статично висящей в воздухе. Это было специальное место для розыгрыша мяча и штрафных.

Напротив меня встает крепкий предсказатель с густыми темными волосами.

— Пощады не будет, — зло улыбнулся соперник узкими губами и шепотом добавил: — Темная…

Я чуть челюсть не потеряла от такого заявления.

Это я-то Темная?!

Но возмутиться, ударить себя в грудь и клятвенно заверить соперника в своей Светлости не дал свисток судьи.

— Мяч в игре! — крикнул он, подкидывая над нашими головами мяч ярко-красного цвета.

Опираясь на Наточкин опыт, мы с одногруппниками прогнали все возможные стратегические варианты игры соперников и сошлись на единогласной мысли — с нами не станут играть, нас будут тупо прессовать.

Так как запасных в команде не было, то все, что требовалось предсказателям для победы, — это потихоньку выбить большую часть игроков с поля на скамейку. Остатки защиты будут не в состоянии играть против целой команды и благополучно сольются.

В такой ситуации единственный способ борьбы — это быстрые красивые атаки из середины поля, т. е. трех- и пятиочковые броски.

Прыгнув вверх чуть раньше предсказателя, я легко перехватываю мяч, перекидываю его Натке и стремительно бегу в бок.

Сзади раздается язвительный смех предсказателя. Смейся, голубчик! Все равно громче всех смеется только тот, кто взломал алгоритм движения платформ бакетбола!

— Линка! — кричит Натка, но этого и не требуется — я и так прекрасно вижу, что ее заблокировали четверо и не дают пройти.

Громко хлопнув в ладони для привлечения внимания, я принимаю превосходную передачу от девушки, перепрыгиваю на нужную платформу и, не целясь, отправляю мяч в кольцо.

— Да! — радостно кричит Натка. — Три очка!

Свисток судьи смешивается с негромкими аплодисментами зрителей. Я победно поднимаю сжатый кулак в воздух, а затем опускаюсь на колено и касаюсь ладонью платформы, оставляя едва видимый для остальных след магической краски.

— Радуйся, подстилка! — язвительно роняет мой соперник. — Тебе недолго осталось.

Я обиженно наступаю на парня.

— Как ты меня назвал?

Предсказатель растягивает тонкие губы в кривой усмешке и повторяет чуть громче:

— Подстилка для Темных!

Что делать в таких ситуациях? Подойти к судье и сообщить о «наезде»? Но тот только рассмеется в лицо и посоветует играть дальше.

Проигнорировать неловкие попытки задеть меня? Разбежалась!

И вот честно-честно, я не хотела наступать ему на ногу, а уж как мой кулак впечатался в его скулу, так вообще понятия не имею!

А почему игрок чужой команды упал?

Так, может, он и не упал вовсе, а прилег отдохнуть!

Все это я и попыталась доходчиво разъяснить подбежавшему судье, но тот только сурово сдвинул брови. Противный звук свистка, и у меня на запястье появляется широкий браслет — черная метка.

— Неспортивное поведение! — на весь стадион объявляет судья.

Получив свое первое предупреждение, я независимо пожимаю плечами. Ну а кто я, собственно, такая, чтобы еще и судью критиковать? Нет, при желании, конечно, можно было бы поспорить, но в споре с судьей истина не рождается. В споре с судьей возрастают шансы получить еще две метки и отправиться на скамейку, так и не поиграв. А мне сейчас просто необходимо спустить пар!

— Истеричка… — сквозь зубы цедит предсказатель, едва судья отходит.

Я всматриваюсь в лицо языкастого парня.

«А не тот ли это прыщавый паренек, что не так давно попытался облапать нас в клубе?» — подозрительно уточнило мягкое место.

«Да, точно! — подтверждает память. — Помнится, мы ему еще тогда палец сломали».

«Прыщи-то он вывел, а вот паршивый характер — нет!» — фыркает дракончик, тоже почему-то обиженный на предсказателя.

Старательно маскируя улыбку, я оборачиваюсь, нахожу рыжую подругу глазами и торопливо иду к ней.

Ведьмочка любила повторять: «Выходя на площадку, ты забываешь про ссоры и обиды, про несделанную домашку, про зрителей в зале… Есть только ты, твоя команда и острое желание победы».

Чего греха таить — вот как раз-таки желания победить у меня не было с самого начала этой авантюры. Оно и сейчас не появилось, но зато в душе зажглась не менее острая жажда поставить самоуверенных предсказателей на место.

— Капитан, как насчет того, чтобы преподать предсказателям хороший урок?

— Аллилуйя, детка! — восторженно пищит ведьмочка.

* * *

К слову, это была самая короткая и самая разгромная игра по бакетболу за всю историю университетских чемпионатов. Самоуверенные предсказатели пропустили еще один трехочковый от Натки, после чего наконец взялись за ум и провели семь атак, две из которых окончились удачно.

Но и мы в это время не зевали и продолжали методично отыскивать нужные для бросков платформы.

Итогом стараний стал удачный бросок Талика, принесший в копилку команды еще два победных очка, и пятиочковый от Кебила.

— Тринадцать — четыре, — как-то очень удивленно объявил судья.

В охватившем всех массовом удивлении Конни и Ролли каким-то непонятным чудом умудрились проскочить мимо защиты предсказателей и, повиснув на кольце с двух сторон, буквально впихнуть в него красный мяч.

— Пятнадцать — четыре…

— Ребята, вперед! — звонко выкрикнула со своего места Эмилия.

Посылаю в сторону блондинки обеспокоенный взгляд.

В сложившейся ситуации за Сборную болели только Темные, остальные зрители на трибунах тихонько отходили от шока. Любой другой на месте Эми поостерегся бы вообще афишировать свое присутствие в зале, а уж в открытую размахивать большим плакатом «Сборная круче всех»…

Ну никакого инстинкта самосохранения!

Хорошо хоть, что остальные Темные, в отличие от возбужденной игрой Эми, бдительно поглядывали по сторонам. Правильно, от Светлых сейчас можно ожидать чего угодно — от восхищенного «Вот это да… Вы такие молодцы!» до «А почему мы этим козлам еще не накостыляли?»

— Линка! Хватит мечтать, — дернула меня за майку Наточка. — Последний мяч…

Я кивнула, соглашаясь с ее решением, и внимательно оглядела движущиеся платформы.

Благодаря выдающемуся занудству теоретиков и их глубоким познаниям в вычислительных техниках нам с ведьмочкой удалось отметить краской все платформы, двигающиеся с одинаковым алгоритмом. По сути, это были единственные места, откуда даже при наличии никудышного глазомера можно было стопроцентно попасть в кольцо.

Другое дело — пятиочковые.

Возможно, и их нам тоже удалось бы вычислить, но двух дней перед игрой банально не хватило даже для такой слаженной команды, как группа теоретиков старшего курса.

— Мяч в игре! — объявил судья.

На этот раз в розыгрыше участвовали Элька и длинный, словно жердь, парень со смешным хвостиком на затылке. Предсказателю не составило особо труда обыграть миниатюрную брюнетку и дать красивый пас через полполя открытому игроку нападения.

Устремившийся на прорыв игрок легко обошел первую систему защиты в виде Конни и Ролли и наглухо встал перед радостно улыбнувшимся Доставалой.

— Бу! — совершенно беззлобно сообщил мужчина, чем подорвал боевой дух предсказателя настолько, что тот оступился и, выронив мяч из рук, полетел вниз на мягкие маты.

«Вот это, я понимаю, мужик!» — неожиданно заявил салатовый дракончик и тут же был атакован немного перебравшим валерьяночки пессимизмом.

«Давно пора!» — закричал боевой дух и присоединился к побоищу.

Мысленно махнув рукой на внутренние разборки, я глянула по сторонам и перепрыгнула на платформу, стремительно вознесшую меня вверх.

Заметив маневр, Натка подняла руки, сигнализируя, что готова принять передачу от Доставалы, но… Соперник не дремал!

Сразу трое предсказателей кидают в нее синие мячи, предназначенные для выбивания игроков с поля. Испуганно взвизгнув, прозевавшая атаку ведьмочка теряет равновесие и падает с платформы вниз.

Шепотом ругнувшись, я сжимаю зубы и поворачиваюсь к Доставале, так и не успевшему сделать передачу. Мой взгляд встречается с серыми глазами мужчины, и все внутри меня замирает и ухает вниз.

Ан нет! Это всего лишь платформа.

Достигнув верхней точки, она начинает неминуемое движение вниз, все дальше уходя от нужной для броска позиции.

— Доставала! — уклонившись от синего мяча, кричу я, нетерпеливо поднимая руки вверх.

На секунду на некрасивом лице с длинным, словно у крысеныша, носом мелькает нечто похожее на облегчение, а затем Темный дает четкий пас. Я ловлю передачу, прыгаю, пытаясь вернуть себе упущенную для броска высоту, и кидаю.

«Никогда не сомневайся. Сомнения обнуляют любой результат», — любил повторять Крестный.

Нет, я не сомневалась в том, что попаду. Я сомневалась в том, что смогу приземлиться…

Перевернувшись в воздухе, пытаюсь ухватиться за край ближайшей платформы, но вспотевшие ладони проскальзывают по гладкой поверхности, не давая возможности остановиться, и я снова лечу.

И словно в подтверждение моей великой неудачливости, в меня врезается летящая снизу платформа. Бедро обжигает болью, рот наполняется металлическим привкусом крови, а голова взрывается от звона.

— Ангел! — слышу я чей-то испуганный крик где-то рядом и теряю сознание.

* * *

— Линка! — орет кто-то прямо над ухом, а затем энергично трясет за плечо.

Я мысленно закатываю глаза, но продолжаю лежать неподвижно, старательно маскируя все признаки вернувшегося сознания.

— Открой глаза, я тебе говорю! — с надрывом в голосе просит Натка.

— Ты аккуратнее, — негромко предостерегает кто-то другой. — У нее сотрясение все-таки…

— А ты вообще не лезь! — недовольно шипит ведьмочка. — Если потребуется, я из нее всю душу вытрясу, но глаза она откроет! Слышала?

Ужаснувшись от перспектив, я тем не менее продолжаю изображать бессознательный полутруп. Судя по всхлипам раненого бедра, легкому головокружению и настойчивому звону в ушах, приземлилась я неплохо. Можно даже с натяжкой сказать, удачно. Проведя перекличку с внутренними голосами, прихожу к радостному выводу, что жизненно важные органы не пострадали, и даже сотрясение не такое уж и сильное. Всего-то на троечку из десяти.

Единственный, кто подозрительно промолчал, — салатовый дракончик, но палиться и открывать глаза только ради того, чтобы проверить, осталась ли на моем запястье магическая татуировка горца, я не собираюсь.

Лучше полежать еще немного…

— Это я виноват, — вздыхает Гафс. — Видел же, что ее атакуют…

— И что бы ты, интересно, сделал? — немного зло смеется Конни.

— Я бы сбил второй мяч, как сделал это Хорст…

— Да при чем тут мячи? — вклинивается в дискуссию Кебил. — Она в любом случае не успела бы приземлиться на платформу!

Старательно контролируя собственное дыхание, я краем уха вслушиваюсь в перебранку приятелей и неожиданно чувствую обжигающее прикосновение его руки у себя на щеке.

— Не притворяйся. Я знаю, что ты в сознании… — шепчет до боли знакомый голос рядом с моим лицом.

Помимо воли дернувшись в сторону, открываю глаза и пытаюсь сесть.

— Куда! — возмущенно кричит ведьмочка, заботливо возвращая меня на подушки. — Врач сказал, что тебе часов восемь двигаться нельзя.

— Чтобы перерезать горло, особо много движений и не требуется, — хрипло информирую я, испепеляя сидящего на краешке моей постели Крысеныша злобным взглядом.

В палате повисает напряженная тишина. Натка делает вид, что внешний вид ногтей ее интересует больше, чем все происходящее. Кебил и Гафс отводят глаза, Шарги пытается снять с футболки невидимую ниточку, а двое боевиков заинтересованно наблюдают за поединком взглядов между мной и Темным.

— Пожалуй, я пойду, — неожиданно капитулирует Никлаус, поднимается и выходит из палаты.

«Жаль…» — разочарованно вздыхает жажда мщения, пряча за спиной свежезаточенный топор войны.

Едва за Темным закрывается дверь, Натка переползает со стула на мою постель и цепко хватает меня за руку.

— Как ты себя чувствуешь? — проявляет несвойственную для нее заботу ведьмочка. — Может, сходить и купить тебе свежих фруктов?

Я едва заметно улыбаюсь и отрицательно машу головой, поудобнее устраиваясь на жестком больничном матрасе.

— А хочешь, мы принесем тебе книг из библиотеки? — великодушно предлагает Конни.

— Единственное, о чем я сейчас мечтаю, — это от души попинать труп Доставалы, — честно признаюсь я, кидая взгляд на дверь.

Светимость подсказывает, что Николаус не ушел далеко от палаты.

— Ангел, а ты точно Светлая? — крайне неожиданно спрашивает Шарги.

Да что ж за день-то такой! Вот уже второй раз не пойми в чем обвиняют…

— Я Светлая! — возмущенно провозгласила я, потом секунду подумала и добавила: — В злую крапинку…

Ребята переглядываются, явно не зная, что сказать.

Интересно, а кто из присутствующих мог знать об истинной личности Доставалы?

Профессор Дарон как руководитель группы обязан был иметь полную информацию обо всех ее участниках. Помнится, не так давно именно он рассказывал мне о сути Светимости и Рефаимской долине. Эмилия — та сто процентов знала, все-таки Никлаус Вирт, как-никак, ее дядя, а значит, и Шарги был в курсе, и Кебил с Гафсом наверняка тоже. А сколько из них знали о нашей с Тринадцатым первой встрече?

Я смотрю на Кебила и Гафса и непроизвольно сжимаю кулаки. Почему они сразу не поправили меня во время «хряпнули-крякнули-кинули в мишень»? Я ведь доверилась им, открыла душу.

Закрыв глаза, я отворачиваюсь и с трудом сглатываю неприятный комок.

Противно! Светлая Богиня, как же мне сейчас противно!

«А что с них взять? — просыпается цинизм. — Они же Темные».

— Ребят, я устала…

Наташка легонько хлопает меня по сжатому кулаку и поднимается на ноги.

— Вы слышали пожелания больной? Тогда чего замерли! Очищаем помещение и не нарушаем циркуляцию свежего воздуха.

Развив бурную имитацию деятельности, ведьмочка с легкостью выпроваживает посетителей, плотно прикрывает двери, затем, поразмыслив, блокирует ручку спинкой стула и с разбегу плюхается на кровать со мной рядом.

— Посплетничаем? — невинно хлопает ресничками девушка и, не дожидаясь согласия, начинает: — А ты в курсе, что Элька запала на Шарги?

Я закатываю глаза и расслабленно улыбаюсь.

— Хотя о чем это я! — хлопает себя по лбу Натка. — Естественно, ты знала! Но ты явно не в курсе, что Элька донимала Шарги любовными записочками, а сегодня перед матчем зажала его в уголке и поцеловала!

— Что?!

Вопреки предписаниям врача, я сажусь на постели и с удивлением поворачиваюсь к ведьмочке.

— Представь себе! — коварно улыбается подруга. — Она накинулась на бедолагу, как торнадо на махонькую деревеньку.

— Зашибись новость! — потрясенно выдыхаю я. — А Эми в курсе?

Ведьмочка улыбается. И как-то эта самая улыбочка не сулит ничего хорошего.

— Ната, что ты натворила?

— Я?! — картинно возмущается подруга. — А почему сразу натворила?

Громко застонав, я хватаюсь за и так не совсем здоровую голову обеими руками и начинаю массировать виски пальцами. Вот только этого мне и не хватало…

* * *

Уснуть в ту ночь было проблематично.

Под вечер разболелось ушибленное бедро, и, приподняв простыню, чтобы укоризненно глянуть на недовольную конечность, я слегка выпала в осадок. Почти вся поверхность от колена и вверх отсвечивала сине-фиолетовым.

«Таких масштабов повреждения у нас еще не было», — покачал головой счетчик неприятностей.

«Мы умрем», — подытожил пессимизм, после чего я поскорее прикрыла ногу простыней и попыталась отвлечься.

Получилось плохо, так как из-за роя не совсем приятных мыслей начала болеть уже голова. К тому же простыни казались чересчур жесткими, подушка слишком большой, а кровать мегаскрипучей.

Промаявшись до середины ночи, я с превеликим трудом погрузилась в полудрему, чтобы тут же открыть глаза.

— Скол тебя подери! — возмущенно рыкнула я, встретившись взглядом с Никлаусом и почувствовав знакомые обжигающе-горячие руки чуть ниже спины.

Я лежала в незнакомой комнате на широкой кровати. Точнее, это гадкий Доставала лежал на кровати, а я лежала на нем.

— Ты вконец охренел? — рявкнула я, а в следующую секунду осознала, что мы оба раздеты до максимума, и не сдержалась.

Колено, дернувшееся для удара по самому ценному, мужчине пришлось блокировать рукой, оставляя остальные части тела открытыми для прямого удара, чем я, естественно, и воспользовалась. Мои сжатые в кулак пальцы прицельно ударили Темного в лицо. Послышался хруст, после чего я с чувством выполненного долга радостно улыбнулась.

— Ангел! — укоризненно глянул на меня серыми глазами темноволосый мужчина, прижимая ладонь к пострадавшему месту.

— Сам дурак! — заявила я, откатываясь в сторону. — Куда ты меня затащил, Темный?

Убрав руку от лица, Никлаус продемонстрировал целую носовую перегородку и мягко улыбнулся.

— Это сон, — тихо произнес мужчина. — Ты спишь, Ангел.

— Ни фига себе кошмар!

Я закрываю глаза и концентрируюсь на чувствах.

Нет, я уже очень хорошо научилась отличать сон от реальности. Это не сон и в то же время и не реально существующая комната. К тому же меня терзает смутное чувство, что что-то похожее между нами уже было.

Ах да! Что-то похожее было в ту ночь, когда Эрик принес меня в секцию к Темным, и Кимми принялся меня лечить.

— Это сон, — еще раз повторяет Темный, придвигаясь ближе. — Когда рефаим по каким-то причинам не может быть со своей половинкой, им начинают сниться общие сны.

Ловко увернувшись от его огромной руки, попытавшейся обнять меня, я натягиваю простыню повыше и категорично качаю головой.

— Мы больше не пара…

— Не говори глупостей, — упрямо сжимает губы Никлаус и касается пальцами моего пострадавшего бедра. — Нам просто надо поговорить и все выяснить.

Тепло его тела обжигает даже сквозь ткань, поэтому я вздрагиваю. Пользуясь своей безнаказанностью, мужчина указательным пальцем рисует на моей ноге незнакомую закорючку и тут же убирает руку.

— Мои чувства к тебе не изменились, — горячо шепчет Никлаус.

И, словно подтверждая его слова, Светимость в моей груди разливается приятным чувством тепла и любви. Крепко зажмурившись, я стискиваю пальцами простыню и отрицательно машу головой.

— Я не хочу разговаривать, — едва ли не кричу я в пустоту перед собой, просыпаюсь и резко сажусь.

Оглянувшись по сторонам, узнаю знакомые очертания больничной палаты, с облегчением выдыхаю и тянусь к ночнику.

Да нафиг нужен такой сон!

Взяв с тумбочки первую попавшуюся книжку из стопки, которую мне все-таки притащили Конни и Ролли, поправляю подушку и погружаюсь в чтение.

Глава 6

УДАЛЕННАЯ РАБОТА — ЭТО НЕ ТОЛЬКО ПРИЯТНО, НО И КРУГЛОСУТОЧНО

Я проснулась от шума голосов где-то в глубине коридора и подняла голову. Рядом на постели валялась наполовину прочитанная книга о магических животных, написанная братом профессора Дурай. Но не загнутый край странички меня сейчас беспокоил, а примятая с краю постель и огромная ваза ярко-красных гербер на тумбочке у кровати.

Смерив цветы хмурым взглядом, я внимательно оглядела букет и нашла карточку с нарисованным на ней котенком. На усатой морде комично-виноватое выражение лица, а в лапках табличка «Ну прости засранца!».

Да щас тебе! Прям бегу и падаю.

— Доктор, поспешите! — крикнул кто-то рядом с дверью, ведущей в мою палату, а следом по коридору зазвучали быстрые шаги.

Заинтересованно приподняв брови, я спрятала карточку между страниц книги и осторожно встала с постели. Прихватив со спинки кровати халат, шустро оделась и прямо как была — в теплых носках — сделала пару шагов по направлению к выходу.

Однако дверь, опережая мое любопытство, открылась сама, и в палату, пригибаясь, проскользнули Натка, а вместе с ней какой-то незнакомый парень в черной куртке.

— Вот она, — шепотом сообщила ведьмочка, не слишком тактично указывая на меня пальцем.

Мы с незнакомцем окинули друг друга одинаково подозрительными взглядами и нахмурились.

— Ну я пошла! — сказала ведьмочка и, махнув на прощание ручкой с длинными пальчиками, выскочила за дверь.

Невысокий крепкий парень сделал несколько шагов ко мне и отвернул полу куртки, демонстрируя на груди до боли знакомую нашивку управления правопорядка.

— Я из управления, — негромко сообщил он. — Адам попросил привести тебя.

«Наглости мужику не занимать!» — восхитился молчавший все это время дракончик.

«Глядите-ка, кто очухался!» — возликовал оптимизм.

Последовав его рекомендациям, я заинтересованно глянула на свою татуировку. Свернувшись клубочком, салатовая рептилия радовала взгляд крупным фингалом под правым глазом и забинтованным почти до середины хвостом, но, вопреки жизненным урокам, ехидная улыбка с губ дракончика не пропала.

«Меня так просто не выживешь!» — храбро шепнул подарочек горца и подмигнул.

Мысленно поаплодировав салатовому нахалу, поднимаю голову и развожу руками.

— А я тут как бы на больничном, — невинно хлопаю ресничками. — Так Адаму и передайте…

На лице парня мелькает тень улыбки, но он тут же возвращает себе невозмутимую мину.

— Адам знал, что вы сначала откажетесь, поэтому просил передать… — Парень откашлялся. — Цитирую: «Хочешь допросить Эрика?»

Внешне я ничем не выдала своего восторга, все так же хмуро и без интереса продолжая взирать на незнакомца, но внутренне… Внутренне успела исполнить победный танец и пару раз крикнуть «Ю-ху!».

— Допросить Эрика… — делаю вид, что раздумываю, затем перевожу взгляд на махровые носочки и больничный халат. — Даже и не знаю…

Усмехнувшись, парень кидает передо мной на пол сумку.

— Через пятнадцать минут тревога отключится, — предупреждает он. — Думай быстрее.

Поймав мой взгляд, снова усмехается и поворачивается спиной, давая возможность переодеться, никого не смущаясь.

* * *

Едва я успела натянуть слегка большеватую для моего роста черную форму управления, как парень без предупреждений обернулся. На шорох он, что ли, среагировал?

Окинув меня оценивающе-цепким взглядом, он протянул руку и наконец представился:

— Дин Гарин. Специалист по сбору экспертных групп.

Мы обменялись рукопожатиями, после чего парень рванул мою руку на себя и потащил в сторону выхода.

— Быстрее идти можешь? — на ходу оглянулся он, явно недовольный тем, с какой скоростью я прихрамываю следом.

Согласно кивнув, я дождалась, пока парень отвернется, и скривилась. Ну вот не люблю, когда мной помыкают! Аж воротит всю.

«А кто любит?» — заметил дракончик.

Все так же держа меня на буксире, Дин Гарин уверенным шагом пересек коридор, спустился вниз по широкой лесенке и притормозил, только когда мы пересекли больничный холл и оказались на улице.

Морозный воздух тут же куснул за щеки, а в носу как-то подозрительно захлюпало.

— Дин, — стараясь приноровиться к широкому шагу парня, начала я беседу. — А ты не слишком молод для специалиста по сбору экспертных групп?

— Слишком, — тут же ответил тот. — Но чрезмерно талантлив, и это определяющий фактор.

Откровенность, а главное, скромность парня поразили меня настолько, что я поостереглась задавать каверзные вопросы.

— Натяни капюшон, — тихо попросил Дин, едва на горизонте замаячила группа третьекурсников, спешащих на занятия в сторону второго полигона.

Послушной меня не назовешь, поэтому я тут же уточнила:

— Зачем?

— Адам просил, чтобы о твоем участии в допросе знало как можно меньше людей, — пояснил специалист управления и повторил: — Капюшон!

Буркнув что-то про замашки диктатора, я неохотно подчинилась и натянула капюшон, прикрывая ярко-красную макушку.

Обогнув угол спортивного комплекса, где вчера проходил матч, мы торопливо вошли в общежитие, где на первом этаже располагалась комната с платформами перемещений.

Самая дальняя уже знакомо потрескивала от скопившейся для перемещения магии и тускло мерцала. Портал перенес нас на первый этаж управления, где на небольшой проходной мне впервые выдали небольшую наклейку с надписью «Гость» и шелестящий комочек.

— Это че такое? — удивленно верчу в руках непонятную вещь.

— Бахилы, — снисходительным тоном просветил Дин.

Я открыла было рот, чтобы высказать пару мыслей относительно нововведений нового начальства, но решила приберечь желчь для личного общения с Адамом Роялом.

Подождав, пока я натяну на сапоги полупрозрачные пакеты на резиночках, Дин вновь взял меня за руку и повел по коридорам.

«Он обращается с нами, как с трехлетним карапузом», — нахохлилась моя взрослая составляющая.

«А сам-то без бахил!» — заметило ехидство.

Не выдержав, я все-таки вырвала свою руку и поравнялась с немного удивленным парнем.

— Не переживай, я здесь не впервые. — Язвительная улыбочка затанцевала на моих губах. — Потеряться при всем желании не получится.

— Я просто подумал, что так тебе будет легче идти, — пожал плечами Дин.

Громко и очень язвительно фыркнув, я закатила глаза и пошла вперед.

Нет, вы его слышали? Да любой наемник скажет, что двигаться, держась за руку, в два раза сложнее. Ну посудите сами: один тянет, другой сопротивляется. В результате оба тратят много энергии, которую могли бы с успехом потратить на что-то более существенное.

— Нам сюда, — предупреждает Дин, останавливаясь и открывая дверь в один из кабинетов. — Доброе утро, — здоровается он с людьми в комнате. — Рад, что все в сборе.

Я незаметной тенью проскальзываю следом и оцениваю обстановку.

Люди еще издревле стремились понять, врет другой или нет. В королевствах виновность или невиновность человека решал Королевский суд. Племена кахар обращались за советом к так называемым бабкам-ведуньям.

По заверениям Юлика, эльфы поступали куда проще. Обвиняемый во время ответа на вопросы должен каждый раз бить молоточком по специальному кругу. Если звук удара становился громче, значит, эльф лжет.

В дотремах опирались на техно-магический прогресс, изобретая все новые и совершенные машины, позволяющие с большей долей уверенности судить, обманывает власти человек или нет.

Поэтому в данный момент я смотрю на целую команду из шести специалистов, собранных, вероятно, со всех магических дотремов.

Пользуясь возникшим молчанием, Дин кратко представляет нас друг другу. Мужчины сухо пожимают руки, но переглядываются и выглядят так, словно готовятся к соревнованию на самый лучший способ определения лжи.

— Готов поспорить, что мой лайдетектор будет более точен, чем ваши полиграфы…

— Мой гидросфигмограф даст сто очков твоей коробке с проводами!

В комнате становится шумно от громких голосов и выкриков.

— А позвольте полюбопытствовать, — неожиданно оживает мой сосед справа, — каким прибором пользуется такая юная и очаровательная девушка?

Споры тут же умолкают, и все с интересом смотрят на меня.

— Прибором? — хмурюсь я и указываю на свои глаза. — Видите эти гляделки? Вот ими и пользуюсь!

— Пф-ф! — разочарованно фыркает один из специалистов. — Тоже мне… верификатор.

Остальные мужчины поддерживают его одобрительным смехом, ну а я просто пожимаю плечами и нетерпеливо топчусь на месте. Какое мне дело до того, что думают другие? Их споры, их мнение, их насмешливые взгляды — ничто по сравнению с тем, что может рассказать на допросе Эрик.

Прерывая оживленный спор, в комнату входит новый начальник управления.

— Итак, господа… — Его взгляд падает на меня, и на губах мелькает улыбка. — Ангелина, — немного наклоняет голову в приветственном жесте мужчина. — Учтя все особенности действий ваших полиграфов, мы разбили вас на четыре рабочие группы таким образом, чтобы каждый из вас мог получить достоверные данные без искажения.

Дин достает небольшой список и вешает его на доску.

— Здесь указано, кто с кем работает и в каком порядке, — объявляет он. — Прошу первую группу пройти со мной и приступить к подготовке.

Вытянув шею, я выглядываю из-за плеча соседа, нахожу свое имя в списках второй группы и, пожав плечами, отхожу в сторону. Мне предстоит работать в паре с неким Луи Дамаска и Гарри Нобилем. О первом я ничегошеньки не знала, а вот о машине второго была наслышана. Поговаривали, что весь первый дотрем уже давно пользуется его изобретением, так называемым «аппаратом лжи».

Ну что ж, будет любопытно глянуть, что ж там за чудо-машина такая!

Спустя пятнадцать минут ожидания молодая женщина в форме управления принесла нам поднос с фруктами, а чуть позже вкатила тележку с разными вкусностями и кофе-чаем на выбор.

Не став отказывать себе в халявной еде, я подошла к тележке в числе первых и приступила, собственно говоря, к завтраку.

— Де ла Варга… — задумчиво произнес кто-то за моей спиной. Я по привычке резко повернулась и смерила угрюмым взглядом немолодого мужчину с короткими седыми волосами и удивительно круглым лицом.

— Ох, извините, — улыбнулся мужчина, от чего его глаза превратились в две узкие щелки. — Луи Дамаска, — представился он, — работаю с вами в одной группе.

— А-а-а… — многословно поприветствовала я мужчину, который в числе других смеялся над моими способностями, и повернулась к блюду с булочками.

Но Луи, по всей видимости, не собирался так быстро терять ко мне интерес, как я к нему.

— Де ла Варга, — еще раз повторил он вслух и признался: — Я вот уже девять лет изучаю редкие и малоизвестные широкой общественности семьи, но никогда не слышал подобной вам фамилии. Вы из Королевского союза?

— Да нет, — активно работая челюстями, отзываюсь я. — Местная.

— Де ла Варга… — весьма музыкально пропел Луи Дамаска и подвел итог: — Помню, были Варгалы, Варглы, Делавы, но Де ла Варга не встречал. Очень странное сочетание.

Я хмуро глянула в сторону удаляющего с чашкой чая мужчины и отложила булочку.

Хм… А старичок прав! Я так привыкла к звучанию своего имени, что давно перестала обращать внимание на сложное произношение.

«Эй, ископаемое!» — неожиданно активизировалось любопытство.

«Че надо?» — вальяжно помахивая перебинтованным хвостом, откликнулся дракончик.

«Ты когда-нибудь слышал упоминание о Варгах?»

Дракончик лениво потянулся и развернул мордочку так, чтобы не было видно синяка под глазом, и охотно ответил:

«На Светлых землях точно — нет».

«А на Темных?» — неожиданно подключился к диалогу пессимизм.

«А с тобой я не разговариваю», — недовольно осклабился дракончик.

— Вторая группа может приступить к подготовке, — громким голосом сообщил появившийся в комнате Дин.

Поспешно поставив чашку кофе на ближайший столик, я торопливо пошла к выходу.

Вслед за Дином Гарином мы поднимаемся на этаж выше, куда после прогремевшего взрыва перебазировали заново набранный отдел Видящих и несколько допросных.

Притормозив около входа, Дин протягивает каждому из нас по браслету.

— Зачем это? — всего на долю секунды опережает меня Гарри Нобель.

— Положено, — казенным тоном отзывается Дин. — Чтобы исключить дистанционное магическое воздействие на допрашиваемого или на результаты работы машин.

Я принимаю из его рук браслет и с непонятным сомнением кручу холодный металл в руках.

Так странно… Я ведь почти не пользуюсь полученным благодаря светимости Доставалы доступом к своим магическим ресурсам, предпочитая по старинке рассчитывать только на собственные возможности, но тот факт, что придется надеть подавляющий браслет, почему-то заставляет меня нервничать.

«А уж не ловушка ли это?» — просыпается паранойя.

Заметив мою задумчивую нерешительность, Дин встает чуть ближе.

— Что-то не так?

Я поднимаю голову и встречаюсь с парнем взглядом.

— А как вам удалось задержать Эрика? — задаю я главный вопрос, который мучил меня на протяжении всего этого времени.

Парень пожимает плечами и нетерпеливо оглядывается назад. Весь его вид говорит «хорош фигней страдать, пошли работать», но тем не менее он поясняет:

— Пару часов назад патрульные нашли его в катакомбах под старой частью парка.

— И что он там делал?

— Выясняем, — отзывается специалист по подбору групп, суда по всему, уже сомневаясь в своем выборе относительно моей кандидатуры. — При нем нашли смятый конверт без адреса, какой-то непонятный порошок в колбе и…

Перед глазами всплывает услужливо подброшенная памятью картинка взорванного управления, запах гари, больничная палата с целым отделом пострадавших Видящих и мое опрометчивое обещание:

«Карет… Все будет хорошо…»

Словно наяву я вижу, как внезапно постаревшая женщина с выкачанным резервом устало улыбается выцветшими губами и хватает меня за руда.

«Монстр владеет камнем и монстров ночи призывает…»

Отбросив блокирующий магию браслет, я резво огибаю замешкавшегося Дина, отталкиваю в сторону оказавшегося на пути Луи Дамаска и врываюсь в допросную.

— Все на пол! — предостерегающе кричу я, с легкостью отбиваюсь от подскочившего ко мне охранника и бегу в сторону прикованного к столу бывшего стажера управления.

Высоко подпрыгнув и потеряв в воздухе одну из бахил, надетых на сапоги, перелетаю через стол, хватаю Эрика за полы черной рубашки и дергаю вверх. На миг наши взгляды встречаются, и я вижу мелькнувшее на его лице облегчение.

Это что еще за дела?

А потом парень наклоняется и тихо выдыхает:

— Я знал, что ты успеешь…

И вот в этот момент я окончательно перестала втыкать в ситуацию и едва не заорала от ужаса, почувствовав, как магическая бомба начинает поглощать мой собственный резерв.

«А-а-а-а!» — заверещал от страха салатовый дракончик, крепко вцепившись лапками в панику и пессимизм.

К счастью, разум примеру рептилии следовать отказался и подбросил простую идейку, как не подорваться на бывшем друге.

Усилием мысли создав вокруг Эрика полупрозрачную сферу, поглощающую энергию, поскорее отскакиваю в сторону. Два заклинания, приблизительно одинаковых по принципу действия, идут внахлест, замыкая цепь. Бомба качает резерв из сферы, а та, в свою очередь, вновь возвращает себе отобранную энергию, поглощая магию из бомбы. Сам Эрик при этом остается в относительной безопасности.

— Фу-у-ух! — Облегченно выдохнув, утираю рукавом проступившие на лбу капельки пота и чувствую на себе тяжелые взгляды окружающих.

Я уже давно заметила, что на лицах людей отражаются не только внутренние эмоции и то, как они видят нас, но и то, насколько хорошо, по их мнению, мы делаем то или иное действие. В данной ситуации даже моего природного таланта не потребовалось, чтобы уловить на лицах присутствующих один и тот же невысказанный вопрос: «А что творит эта идиотка?»

— Та-а-ак… — первым нарушает наступившее молчание Адам, стоящий в нескольких шагах от стола. — Пояснишь?

— В управлении бомба…

Новый начальник управления безопасности кидает в мою сторону скептический взгляд и скрещивает руки на груди.

— Этого не может быть, — уверенным тоном заявляет он. — На здании специальная система оповещения. При возникновении любой угрозы для жизни сотрудников немедленно включится сирена и активируются эвакуационные порталы…

— Может, — перебиваю я мужчину и тыкаю в сторону лежащего на полу Эрика. — Он — бомба.

И вот что странно, раньше краткость никогда не значилась в списке моих талантов, а тут прямо прорвало. Никак магнитные бури!

— Бессмыслица какая-то! — возмущается один из трех оперативников, что присутствовали в допросной.

— Да она больная! — ставит диагноз второй.

Оторвав от Эрика сосредоточенный взгляд, угрюмо смотрю на мужчин и качаю головой.

«Беру свои слова обратно, — оживает задетый за живое внутренний оратор. — Вот они — это действительно отвратительная публика!»

— Та-а-ак… — еще раз произносит Адам Роял. — Ангелина, еще раз, пожалуйста. Где бомба?

— Он — бомба, — показываю на валяющегося без сознания Эрика пальцем.

Да-да! Это определенно магнитные бури!

Ситуация начинает ощутимо попахивать бредом с перспективой перерасти в самый настоящий театр абсурда, поэтому я беру все под свой контроль.

— Адам, посудите сами. Эрик прекрасно осведомлен о том, что в седьмом дотреме его ждут с кандалами и самой убогой камерой наготове. Но вместо того, чтобы затаиться где-нибудь подальше, он удивительным образом оказывается рядом с катакомбами, которые по-прежнему охраняют. Там его, естественно, задержат и доставят в управление. Вы же помните, что прислали в конверте при прошлом подрыве бомбы?

Невероятно высокий и худой мужчина недовольно поджимает губы и отводит глаза.

— Вы не читали материалы дела… — осеняет меня.

«Светлая Богиня! — поражается любопытство. — Да о чем с ним вообще разговаривать?»

Закусив нижнюю губу, я мысленно аплодирую тем, кто все это спланировал. Ну конечно же! У нового начальства и так было дел выше крыши, поэтому ничего нет удивительного в том, что он банально не успел погрузиться в материалы дела.

— Ладно, — тяжело вздыхаю я и пускаюсь в объяснения: — Бывший профессор Барадос разработал бомбу, которую невозможно засечь. С виду это обычный порошок, но при активации он начинает выкачивать из пространства магию, после чего происходит силовой выброс!

— Кхм-м… — издал кто-то из присутствующих.

Нормально, да?! Я им только что очередной «Бабах!» управления предотвратила, а на меня смотрят как на обожравшуюся гномьего самогона крыску, пританцовывающей походкой пробегающую поперек десертного стола.

К счастью, в этом недоверчивом обществе нашелся хоть кто-то, обладающий зачатками здравомыслия. Игнорируя растерянное молчание, Дин пересек допросную и опустился на корточки рядом с Эриком.

— Куда его лучше отправить: в камеру или больничку? — спросил парень и… посмотрел на меня.

Пустячок, а приятно!

— Лучше в больничку с утроенной охраной проверенных людей, — охотно отозвалась я. — Как только он откроет глаза, то начнет сдавать своих подельников, поэтому советую запастись магическими кандалами.

— С чего ты решила, что Эрик захочет сотрудничать? — поинтересовалось новое начальство.

— Парня хотели замочить свои же, — хитро улыбнулась я. — А в таких ситуациях, как правило, всегда остается неприятный осадочек.

* * *

«Разминировать» Эрика оказалось проще простого. Как я и подозревала, неизвестные использовали тот же порошок, что и Барадос, поэтому все, что требовалось, — это, грубо говоря, помыть «бомбу» теплой водичкой.

Адам Роял, который лично контролировал процесс обтирания Эрика мокрой губкой, сообщил, что, по прогнозам врачей, парню необходимо еще не меньше суток, чтобы восстановить часть резерва и вернуться в сознание.

Обсудив со мной все прошлые дела, новый шеф с угрюмым выражением на лице ушел в свой кабинет читать отчеты.

— Пошли, я верну тебя в универ, — не то предложил, не то приказал Дин.

Я смерила «командора» грозным взглядом и заверила, что справлюсь без сопровождающего. Судя по яркой мимике специалиста по подбору групп, мой отказ его покоробил, но спорить парень благоразумно не стал, отпустив меня восвояси.

Поэтому теперь я прятала лицо в воротник куртки, спасаясь от холодного ветра, и в гордом одиночестве медленно брела по тропинке в сторону УГМ-ки.

Можно, конечно, было воспользоваться порталом управления и вернуться в больничную палату, но мне хотелось проветриться и немного пошевелить мозгами.

К тому же лежать, тупо уставившись в потолок, было банально скучно!

Стараясь поменьше нагружать больную ногу, я отсутствующим взглядом смотрела на дорожку и размышляла.

Если восстанавливать события в хронологическом порядке, то получаем следующее.

Барадос и Ариган находят золотой круг в катакомбах с наскальной живописью предков, похищают меня и накачивают несколько камней агатина магией. Далее сынок руководителя дотрема прореживает ряды блондинок с целью добраться до Эмилии. После чего Эрик, воспользовавшись военными действиями, в которые вовлечены все, кому не лень, химичит чего-то в катакомбах, а при моем появлении ведет себя и того непонятнее — просто сваливает через портал.

И вот теперь, спустя почти шесть недель тишины и спокойствия, кто-то безжалостно использует Эрика, чтобы подорвать управление.

«Управление или одну конкретную любопытную идиотку?» — влезает в ход моих рассуждений салатовый дракончик.

Я спотыкаюсь и морщусь от резкой боли в бедре.

Покушение?

Сомневаюсь! Есть тысяча забавных, простых и изящных способов, чтобы вывести меня из игры. Кто бы ни стоял во главе этой многоходовой операции по возврату богов, он определенно рассчитывал на грандиозные масштабы разрушений и массовые смерти…

Я снова оступаюсь, но теперь даже не обращаю внимания на мелькнувшую боль.

Видящие!

В первом случае мы все посчитали, что взрыв имел отвлекающую цель ради того, чтобы Барадос и Ариган успели забрать мантикор, камни и круг из хранилища… Но что, если это не так? Точнее, не совсем так!

Что, если кто-то хотел, чтобы отдела Видящих в управлении больше не было?!

Мысль кажется мне до того интересной, что, наплевав на все, я активирую портал и за один шаг оказываюсь на крыльце университета.

Забежав в главный корпус, притормозила у стенда с фотографиями преподавателей и лихорадочно начала искать того, кто бы смог мне помочь.

Природную силу Источников условно делили на две категории: собственно магию и ворожбу. Первой занимались как наукой, вторая была больше в спектре экстрасенсорных способностей.

При должном старании научным основам магии можно было научить кого угодно — этот факт подтверждали многочисленные группы теоретиков, к коим относилась и я сама.

С ворожбой все было куда сложнее. Чтобы попасть на этот факультет, нужно было иметь особенный дар. Проблема состояла в том, что научиться использовать этот дар было практически невозможно ни одним из имеющихся в арсенале магов методом.

На отделении ворожбы было четыре факультета: видящие, предсказатели, ведьмы и колдуны.

Изначально Натка должна была учиться среди таких же взбалмошных, эмоциональных ведьмочек, но подруга уперлась всеми конечностями в дверной косяк приемного отделения и с гордым видом заявила родителям, что не видит необходимости обучаться тому, что ей дано от рождения. Самостоятельно сдав вступительные экзамены на факультет травников, она помахала ручкой немногочисленной кучке зачисленных ведьмочек и принялась с переменным успехом постигать новую науку.

Отчасти я была согласна с ней. Видящих, предсказателей, ведьм и колдунов учили только одному — умению держать свою силу под контролем.

И не то чтобы это было неважно, но… Но не пять же лет одного и того же!

Просмотрев фотографии всех педагогов по несколько раз, я сердито сжала кулаки, понимая, что самостоятельно в этой ситуации не справлюсь.

Кидаю взгляд на круглый циферблат часов. Время завтрака, а значит, большая часть студентов поглощает бутерброды и активно сплетничает о вчерашнем поражении предсказателей.

Точно… Сплетничает!

Радостно улыбнувшись, я похромала в сторону столовки.

— Линка?! — возмущенно стрельнула в мою сторону зелеными глазами ведьмочка, едва я приблизилась к любимому столику.

— А мы думали, тебя из больницы не выпустят до вечера, — растерянно прошептала Эми.

— Завтракать будешь? — уточнил Шарги, двигая ко мне тарелку с тремя бутербродами.

Я глянула на стол голодным взглядом и подумала было согласиться на легкий перекус, но тут же заметила противную морду Крысеныша и потеряла всякий аппетит.

— Я по делу! — буркнула я и завертела головой. — Веронику кто-нибудь видел?

— Так вот же она, — ткнула Натка в соседний столик, где, сдвинув макушки, шушукалась компания девчонок. — А тебе зачем?

— За надом… — все так же без настроения фыркнула я и, не прощаясь, отошла.

Теоретиков с первого дня учат добывать информацию из любого источника знаний. В данном случае ценными сведениями я собиралась обзавестись у главной сплетницы универа.

Отозвав девушку в сторонку, я быстренько выпытала у нее, кто из видящих подрабатывал на стороне, и, уточнив адреса лавочек, поспешила прочь.

Вернее, попыталась, но у выхода из столовки была перехвачена загребущими лапищами Темного.

— Руки убрал, пока я тебя не прирезала, — агрессивно рыкнула я, пресекая попытку Никлауса коснуться меня.

Темный руку убрал, но посмотрел с такой обидой, словно я безжалостно растоптала его надежды на светлое будущее.

— Ангел, ну когда ты уже прекратишь плеваться в меня ядом?

— Как только станцую на твоей могилке! — рявкнула я в ответ. — И то не факт, что мне этого будет достаточно…

— Хватит! — повысил голос Никлаус. — Прекрати вести себя как неуравновешенная идиотка!

«Идиотка?» — возмутились во мне все голоса разом.

Сжав кулаки покрепче, я двинулась на Темного.

— Ты хотел уничтожить моих друзей…

— Это был приказ.

— Ты покалечил меня…

— Но не убил же!

— …а потом несколько месяцев притворялся другом!

— Да не притворялся я! — крикнул взбешенный мужчина и тут же осекся, потому что к нашему разговору на повышенных тонах жадно прислушивалась не только навострившая локаторы Натка, но и все остальные студенты, находящиеся в столовой.

Смерив любопытных грозным взглядом серых глаз, Никлаус склонился к моему лицу.

— Мне надоело бегать за тобой, — процедил он сквозь крепко сжатые зубы. — Когда закончишь корчить из себя обиженного ребенка, приходи, и мы поговорим как взрослые адекватные люди.

— Да пошел ты! — в сердцах крикнула я, и… о чудо! Доставала действительно развернулся и пошел!

«Он что, обиделся?» — удивленно махнул перебинтованным хвостом дракончик.

«По ходу, да», — подтвердил пессимизм.

«Он?! На нас?!!» — задохнулось от возмущения чувство справедливости.

Молча проследив, как Никлаус раздраженно пнул ногой дверь и вышел из столовой, я постояла пару секунд в полнейшей растерянности, а затем возмущенно набрала в легкие побольше воздуха и рванула следом.

— А ну-ка стой, иммигрант проклятый! Я на тебя еще не наоралась!

Очутившись на улице, я завертела головой, высматривая рослую фигуру белобрысого качка, и заприметила ее далеко впереди на тропинке, ведущей в небольшой парк.

«Поплавать захотел», — тут же догадался мозг.

«Скорее остыть вздумал», — уточнил дракончик.

«Утопить гада!» — заорало чувство справедливости.

Помянув Скол и всех родственников рода Виртов, я, прихрамывая, побежала следом за Никлаусом, но тот, несмотря на раненую ногу, оказался куда проворнее и быстрее.

Плюнув на бессмысленные догонялки, я остановилась и облокотилась рукой на ближайшее дерево.

Сейчас ты у меня получишь! Вот только дух немного переведу и пойду мстить.

«И я буду ужасной?» — с предвкушением потирая ручками, уточнила мстя.

— …уверен, что это просто какое-то недоразумение… — послышался голос директора.

Испуганно вжав голову в плечи, я не придумала ничего более умного, как вломиться в опавший кустарник и спрятаться за стволом дерева. Успела как раз вовремя. Спустя всего секунду прямо перед моим носом по дорожке прошли двое мужчин.

— Мне кажется, ваши специалисты просто преувеличивают степень…

Мужчина в деловом костюме, шагающий рядом с великим и ужасным директором Роханом, резко тормозит.

— Ваши студенты взломали мою игру, — громким шепотом высказывает мужчина, обвинительно тыча пальцем в грудь собеседника.

Пользуясь моментом, я аккуратно выглядываю из-за дерева и, к своему ужасу, узнаю в говорившем Бакета Зигла. Это достаточно просто с учетом того, что изящная фигура мужчины в очках с аккуратной черной бородкой изображена практически на всех плакатах и постерах по бакетболу.

Нырнув обратно под защиту дерева, я вся сжимаюсь в маленький комок трясущихся поджилок и испуганных нервов и мысленно прошу Светлую Богиню сделать меня маленькой, незаметной, а еще лучше вообще невидимой.

«Ну все! — довольно-таки бодро заявляет пессимизм, откупоривая очередной пузырек валерьянки. — Теперь нам точно крышка!»

— Не волнуйтесь, Бакет, — успокаивает создателя бакетбола директор Рохан. — Мы во всем разберемся.

— Надеюсь! — отрывисто произносит мужчина и возобновляет шаг. — Так где она?

— В больничном крыле… Но я могу поручиться за каждого из своих студентов…

Дождавшись, пока мужчины удалятся как можно дальше, я торопливо вылезаю из своего укрытия и быстро бегу в сторону ворот.

«Ходу! Ходу!» — как ненормальная, орет попа, почуявшая как минимум порку.

«Ы-ы-ы», — болезненно морщится бедро.

Глава 7

КАК МНОГО УМЕЮЩИХ ВИДЕТЬ И ТАК МАЛО УМЕЮЩИХ ПРЕДУПРЕДИТЬ

Притормозив около небольшого палисадника, я с сомнением покосилась на ухоженный светлый домик. Сверилась с пятым и последним адресом, записанным на листочке под диктовку Вероники.

Странное место. Дело в том, что четыре предыдущих Видящих предпочитали работать в темных лавках с потусторонним светом и аляпистой магической атрибутикой типа магических шаров, гадальных карт…

— Ты что-то потеряла, милая?

Рядом со мной встала дряхлая старуха с крючковатым носом и сгорбленной спиной.

— Мне нужна была лавка видящей, но, видимо, я адрес неправильно написала…

— Отчего же неправильно? — проскрипела, словно несмазанные петли, старуха. — Именно здесь я и работаю.

Теперь настало время с сомнением коситься в сторону пенсионерки.

— Вы видящая?! — вырвалось у меня.

Старушка улыбнулась щербатым ртом с отсутствующими двумя нижними зубами, чем вызвала у меня внезапный приступ отвращения.

— Видящая, видящая! — закивала она головой и, ухватив меня за локоть крючковатыми пальцами, буквально потащила по дорожке к дому.

Поразительно! И откуда в таком старом, разваливающемся теле такая прыть!

— Идем, доченька! — тихо бубнила себе под нос старушка. — Сейчас я тебя теплым чайком напою и отвечу на все вопросы.

«Чую неприятности!» — зазвонила в «тревожный колокол» интуиция.

— Хошь про мужа твоего будущего, хошь про робятишек, хошь про…

Спохватившись, что непонятная бабка умудрилась тихой сапой дотянуть меня почти до крыльца, я уперлась каблуками сапог и упрямо покачала головой.

— Да нет, бабушка. Пойду я, пожалуй!

Ну не люблю, когда кто-то незнакомый так настойчиво пытается втащить меня в неприятности. Вот со знакомыми совсем другое дело, а чужие люди кажутся уж больно подозрительными.

— Хошь про конец света… — чуть тише предложила бабка и вновь улыбнулась щербатым ртом.

Я еще раз глянула в морщинистое лицо старушки, на тонкие светлые патлы, выбившиеся из-под серого платка.

Какая-то сомнительная старушка…

— Ну же, Линка! — прошамкала щербатым ртом бабуля. — Не тупи!

Дама как-то очень знакомо подмигнула, и на меня словно сошло озарение.

— Машка?! — ахнула я. — А ты зачем…

— Да заходи уже! — раздраженно подтолкнуты меня к дверям «карга».

По совету подруги я послушно переступила высокий порожек и оказалась в просторной комнатке. Едва успев увернуться от брошенного в меня тяжелого предмета, я активировала мечи дайсе и встала в стойку.

— Ух какая грозная! — засмеялась входящая следом Машка. — Убери ты эти зубочистки. Это всего лишь мышка.

Натянув на лицо самое независимое выражение, спрятала клинки обратно и обернулась.

Стянув с себя черное пальто, старуха трясущимися руками расстегивает ворот шерстяной кофты и вытаскивает хорошо знакомый мне синий камушек агатина.

Всего пара мгновений, и вместо скрюченной старой карги передо мной стоит русая девушка с задорной улыбкой и таким оптимистичным блеском в глазах, что хочется крикнуть: «Крестный!» и поскорее скрыться под защиту высоких стен клана.

— Риска! — громко кричит тем временем Машка и, услышав невнятный шум откуда-то со стороны темного коридора, хватает меня за руку. — Пошли на кухню.

Немного сбитая с толку и заинтригованная до крайности, я торопливо похромала за подругой, гадая, что в очередной раз она замыслила.

«В прошлый раз ничего хорошего из этого не вышло…»

«Память! Ну че вот ты опять начинаешь?!» — возмутился оптимизм.

«Да! — под держала неугомонная жажда приключений. — Все же уже почти забыли».

«Ну вот такой у меня гадкий функционал!» — развела руками задетая за живое память.

«Так я это… могу поспособствовать», — ожил склероз.

— Риска, смотри! Она действительно пришла, как ты и говорила!

Молодая женщина, одетая в простое домашнее платье, водрузила посреди круглого кухонного стола кастрюлю исполинских размеров и откинула в сторону уже ненужные прихватки.

— Ангелина? — уточнила она, протягивая руку. — Профессор Ревай.

— Рада знакомству, профессор. На кафедре вас считают одной из самых сильных Видящих. Разрешите узнать, а это вы написали статью про подпространство текущих событий?

Профессор зарделась и скромно потупилась.

— Вообще-то это было совместное исследование с профессором Глогией Рошильд.

— Ой, а может, отложим все эти расшаркивания и сразу к делу? — встряла Машка.

Молодая Видящая закатила глаза к потолку, шепотом призвала в свидетели Светлую Богиню, но тут же осеклась на полуслове.

Плюнув на манеры, я уселась на ближайший стул, устроив ногу так, чтобы меньше болела, и принюхалась. От кастрюльки несло, словно от Наткиных экспериментальных котлов, — смесью трав, жаром и чем-то еще.

— А что там? — полюбопытствовала я у профессора, но вместо нее ответила Мари:

— А там, дорогая моя подруга, ответ на вопрос, когда Светлым землям придет Армагеддец!

Я пристально посмотрела на подругу.

О том, что кто-то не совсем адекватный на голову решил вернуть в наш мир давно позабытых богов, я, естественно, Машке наябедничала. Как-никак, а она являлась носителем божественной силы одного из низвергнутых богов, поэтому ее «возвращение» касалось напрямую.

Узнав о возможном раскладе, Мари принялась за дело с только ей одной свойственной энергией, оптимизмом и капелькой иномирного сумасбродства.

Поэтому сейчас мне стало самую малость страшно — фиг знает, что на этот раз решила отчебучить Светлая Богиня.

— Пока не узнаю, в чем дело, даже пальцем не пошевелю, — непреклонным тоном предупредила я двух девушек.

Машка фыркнула.

— Линка, ты такая перестраховщица!

— Чего и тебе советую, — возвращаю шпильку. — Ну так? — серьезным взглядом обвожу обеих. — Кто будет меня посвящать в детали?

Тяжело вздохнув, профессор Ревай села рядом со мной за стол и принялась кратко рассказывать.

Пять месяцев назад Видящей приснился странный сон. Она увидела, как горит ее лавка, как сбегаются на шум соседи, как мчит на помощь бригада магов, а еще она увидела себя, задохнувшуюся от дыма на полу гостиной.

Перепуганная женщина на следующий же день прикрыла лавку, обрубая левый доход, и полностью посвятила себя преподавательской деятельности, пытаясь избежать собственного пророчества.

Но пять недель назад ей вновь приснился сон. Профессор Ревай увидела, как ранним утром к ней придет Светлая Богиня в обличье старухи и попросит глянуть будущее, но Видящая откажет, и тогда Светлые земли исчезнут.

— Утром я решила, что вернусь в этот дом и не откажу ни одной из старух, постучавших в двери…

И почти в ту же ночь после принятого решения сон немного изменился. Теперь в нем фигурировала еще одна девушка — теоретик по имени Ангелина.

— Ты, кстати, серьезно опоздала, — вклинилась в разговор Мари. — Мы тебя с утра ждем! Хорошо еще, что я решила немного прогуляться от скуки, а то ведь ты могла вообще развернуться и свалить!

— Та-а-а-к… — не слишком оптимистично улыбнулась я. — И что там дальше в вашем видении, профессор?

Женщина указала взглядом на кастрюльку.

— А дальше я должна ввести вас в транс и показать будущее…

«Я в этом не участвую, — демонстративно отвернулся пессимизм. — Там по-любому нет ничего хорошего».

«А я всеми руками за», — чуть ли не пищит от восторга любопытство.

«А я просто кушать хочу», — булькает желудок.

Тяжело вздохнув, я выдержала небольшую паузу, положенную такому значительному моменту, и обреченно кивнула.

* * *

— Что-то твое варево не пашет! — заявила я профессору Ревай через пару минут.

— Согласна! — глупо подхихикнула Машка, делая еще один крупный глоток из кружки.

Я тоже пригубила из кружки варево и улыбнулась, потому что действительно очень смешно.

«Ух ты, как круто!» — восторженно завопил временно выведенный из строя метаболизм.

«Да ну нафиг эту валерьянку», — объявил пессимизм, чем окончательно поставил всех в тупик.

Профессор Ревай наклонилась чуть ниже, пристально всмотрелась в лицо Машки, довольно улыбнулась и развернулась ко мне.

— Оп, оп, оп! — Я резко дергаюсь в сторону, ныряю под стол и уже оттуда весело кричу:

— Не поймаешь, не поймаешь!

Машка громко хохочет, точнее даже — ржет в голос, а я гаденько улыбаюсь, притаившись под столом. Все, я в домике!

Идиллию нарушает только профессор Ревай, которая настойчиво требует, чтобы я немедленно вылезла из-под стола и вернулась обратно на стул.

В следующую секунду Мари отклоняется назад, теряет равновесие и испуганно вскрикивает. Я кидаюсь подруге на помощь, но из-за нарушенной координации под действием травушки-муравушки, приготовленной для нас Видящей, больно бьюсь затылком об стол.

Перед глазами пробежали разноцветные звездочки, а потом все провалилось во тьму.

— Линка! — тряс кто-то меня за плечо. — Поднимайся, а то пропустишь все самое интересное!

«Где? Кто? Что?» — сразу активизировалось любопытство, а вместе с ним и я сама.

Подняв голову, обнаружила, что лежу на небольшом выступе скалы. Безбоязненно свесив ноги вниз, рядом сидели Мари и профессор Ревай.

— Да ты не на меня смотри, а туда! — показала Машка пальцем в сторону обрыва.

Перевернувшись, я устраиваюсь между девушками и бросаю взгляд вниз.

Пропасть под нашими ногами заполнена каким-то странным темно-фиолетовым туманом. Туман постоянно движется, перемешивая тяжелые пары и рождая причудливые узоры, в которых при очень хорошем воображении можно воссоздать силуэты животных, предметов или даже людей.

— Это пространство возможных вариантов будущего, — благоговейным шепотом сообщила профессор Ревай, а я скептически посмотрела в колышущееся нечто.

— Будущего? Да здесь же только…

Договорить мысль я просто не успела. Фиолетовый туман под нашими ногами вздрогнул и едва заметно изменился. Очертания приобрели четкость, и я увидела картинку большой гостиной, заполненной народом. Чуть в стороне играли в кубики двое темноволосых мальчиков, с криком пробежала рыжая девчонка в погоне за огромной черной псиной, в которой я с трудом узнала Рокки.

«А я говорил, что кое-кому пора бы сесть на диету», — заворчал дракончик.

Картинка едва заметно смещается, охотно демонстрируя Натку, весело болтающую с Эмилией. Поодаль, склонившись над каким-то документом, горячо о чем-то спорят Рене и Шарги, а затем двери в комнату открываются, и Никлаус торжественно вносит в гостиную меня. Я по понятным причинам отбиваюсь, всячески демонстрируя тягу к самостоятельному передвижению, но стоит нам заметить играющих детей, как мы тут же меняемся в лицах.

Поцеловав в макушку, Никлаус все-таки опускает меня на пол и прижимает к себе. И до того наши лица отвратительно-счастливые, что я невольно хмурюсь и дергаю ногой:

— Так вот о каком конце света вы говорили!

— Это еще что! — хлопнула меня по плечу Машка. — Мне так вообще грозит брак и придворная жизнь!

Мы с подругой обмениваемся скорбными взглядами и печально вздыхаем.

— Кхм… — издает непонятный звук Видящая. — Как бы вам это сказать… — женщина защелкала пальцами, видимо, подбирая слова. — Это не совсем будущее. Точнее, это желаемое вами будущее.

Я открыла рот и вытаращилась на профессора. И пусть я была отчасти согласна с тем, что лучше Макса для Машки мужчины просто не найти, но делить свой генофонд с рефаимом…

Бр-р-р! Да на фиг нужно такое будущее!

«Она всерьез считает, что мы захотим детей от Темного?» — фыркнул дракончик, переползая на внешнюю часть руки, чтобы красноречиво глянуть на женщину.

«Напоминаю, что ворожба — это вообще даже не наука!» — сварливо заворчал пессимизм, проигнорировав тот факт, что салатовый подселенец использовал слово «мы».

«А что, если мы просто проверим, насколько Тринадцатый хорош, а потом замочим этого гада?» — предложило либидо, и на него тут же коллективно зашикали остальные.

— Риска, ты что несешь?! — Машка первой вернула способность более-менее связно выразить свое негодование.

Профессор Ревай закатила глаза и посмотрела на нас с таким видом, словно перед ней сидят два узколобых глупца, не желающих признавать очевидные факты.

— Пространство считывает ваши подсознательные желания, подбирает один из вариантов, близкий к вашему, и… — Женщина натыкается на наши красноречивые лица. — Но вы мне, кажется, не верите. — Тяжело вздохнув, она немного привстает и кивает вниз. — Будущее смотреть будем?

После уже увиденного будущее смотреть расхотелось, и даже перспектива узнать про тот самый обещанный Машкой «Армагеддец» картины не меняла. Тем не менее отказываться и включать задний ход мне показалось несолидно, поэтому я кивнула.

Машка, лицо которой тоже не выражало большого желания заглянуть в будущее, неохотно кивнула.

— Вот и славно! — улыбнулась профессор Ревай и… спихнула Машку вниз.

Проследив, как подруга с истошным криком пропала в глубине клубящейся бездны, я глянула на молодую женщину.

— А ваших студентов вы так же обучаете, профессор?

— Да нет! Что ты! — как-то подозрительно широко заулыбалась женщина в ответ. — Ты идешь? — спросила она и, не дожидаясь моего ответа, прыгнула вниз.

Покачав головой и махнув рукой на варварские методы преподавания, я зачем-то глубоко вздохнула, задержала дыхание, словно собиралась прыгнуть в глубокое озеро, а не в массу не пойми чего, и соскользнула вниз.

* * *

— Безобразие! — кричал ВУД, грозно сверкая глазами. — Взлом системы бакетбола! Да как вы только могли докатиться до такого?!

«Ну, как говорится, с кем поведешься, от того и нахватаешься», — прыснул салатовый дракончик.

— Светлая Богиня! — Директор Рохан патетически возвел руки к небу, а затем схватился за голову.

Будь на его голове волосы, изрядный клок уже красовался бы где-то на полу кабинета, но, к счастью, абсолютно лысая макушка мужчины уже давно попрощалась со всеми волосяными фолликулами.

— Подумать только, что во всей этой грязной истории с нечестной игрой замешаны мои лучшие студенты…

«Лучшие студенты» покаянно опустили головы и синхронно вздохнули. При этом Натка усиленно кусала нижнюю губу, чтобы не засмеяться в голос. Талик и Элька сохраняли невозмутимый вид, но и у них дрожали уголки губ. Конни и Ролли так вообще едва заметно пинали друг друга под столом ногами, выясняя, кто продержится дольше.

Слегка повернув голову, я мельком глянула на ряды Темных. Шарги с видом исследователя изучал рисунок на штанах. Кебил и Гафс сидели, скрестив руки на груди, и одобрительно кивали в такт гневным крикам ВУДа, а Крысеныш…

Нет, на него я смотреть не собираюсь!

— Директор Рохан… — жалобно посмотрела на мага Наточка.

— А вам, студентка Флер, я бы вообще советовал держать язык за зубами! — грозно свел брови наш Великий и Ужасный. — Вы же подавали такие надежды в бакетболе! Я столько слышал о вашем выдающемся таланте, а что теперь?

— Что? — удивленно подняла тонкие бровки ведьмочка.

— А все, Наталья! — развел руками пожилой мужчина. — Ушел ваш паровоз!

Подруга опустила голову, закрывая свое лицо водопадом из рыжих кудряшек, и громко хрюкнула, не в силах сдержаться.

— Ну-ну-ну…

Утешающе погладив подругу по плечику, сама я тоже изо всех сил старалась не скатиться до банальной истерики.

Почему нам так весело, когда у ВУДа едва ли молнии из глаз не летят, пока он произносит проникновенные педагогические речи и грозит «выкинуть нас из универа ко всем лаэрдам»?

Просто всего двадцать минут назад нашу команду, в полном составе спешащую к ВУДу «на ковер», перехватил сам Бакет и долго жал руки и восхищенным шепотом признавался, что мы — первые, у кого получилось взломать систему движения платформ.

Итог: Натку, Талика и Эльку позвали на отборочную игру в Лигу. Конни и Ролли получили билеты в первом ряду на ближайший матч. Темным просто вежливо улыбнулись и кивнули головой, что тоже неплохо, ну а мне…

Мне предложили непыльную работенку в офисе по устранению недочетов в перемещении платформ.

Банальщина, конечно, но не наорали, и ладно!

Хотя насчет «не наорали» — это я погорячилась, потому что стоило нам, таким счастливым и окрыленным, дойти до кабинета ВУДа, как нас тут же накрыло волной возмущения и профилактическим бризом директорского негодования.

Со слов директора выходило, что Бакет в бешенстве, независимая комиссия по бакетболу грозит навсегда прикрыть в стенах нашего универа все игры. К тому же по этому случаю возбуждено дело о взломе интеллектуальной собственности, и нас ждут ба-а-а-а-льшие неприятности…

Продолжая похлопывать ведьмочку, пытающуюся замаскировать истерический смех под слезы раскаяния, я отстраненно слушала разбушевавшегося директора и вспоминала увиденное.

Будущее, мягко говоря, не радовало…

Из всех вариантов событий, проносившихся передо мной в зыбком тумане, самым позитивным оказалось видение полностью уничтоженных Светлых земель и ровно половины материка Темных.

Хуже всего, что на основе обрывков видений я никак не могла понять, что, как и когда смогло привести к таким последствиям для нашего мира.

Ни Машка, ни профессор Ревай не смогли дать хоть каких-то зацепок. Поэтому сидела я в кабинете ВУДа и чувствовала себя никчемной. Какой смысл знать, если не можешь повлиять?

— …когда мне сообщили, что приедут лучшие студенты, я и помыслить не мог, что…

— Ап-х-чи! — громко и раскатисто чихнул Крысеныш, прерывая монолог директора Рохана, и громко шмыгнул носом.

— Будьте здоровы, — ошарашенно пожелал немного сбитый с толку ВУД и продолжил: — Так вот…

Но, вопреки пожеланиям, Никлаус глухо закашлялся сухим болезненным кашлем.

Та-а-ак! А это что за диво дивное?

* * *

После воспитательной беседы, которая завершилась нашими коллективными уверениями в глупости и отсутствии инстинкта самосохранения, ребята торопливо разбежались по своим делам. Сославшись на необходимость заглянуть в медблок и показать специалистам больное бедро, я отправила Натку добывать нам ужин, деликатно намекнув, что не откажусь от фирменной печеной картошки, которую готовит Кебил.

Проигнорировав вопрос «И как я его уговорю покормить нас?», развела руками в стороны и неспешно пошла по дорожке парка.

От административного здания до студенческого медблока топать было прилично, поэтому я решила провести время с максимальной пользой для дела.

Активировав камушек для связи, выданный мне новым начальником управления, связалась с дежурным и узнала про состояние дел Эрика.

«Жив, но в сознание так и не пришел», — коротко отчитался немногословный оперативник и тут же отсоединился.

Свернув с дорожки, я сделала дополнительный круг, чтобы немного прогуляться и дать себе время подумать, пока еще не стемнело.

Эх, жаль, что Руслана нет рядом. С ним все как-то проще: и работать, и учиться, да и просто жить. Зря я поверила Крысенышу, зря приняла Светимость, зря! Все зря!

Зарычав от бессилия, я сжала кулаки и, выхватив из рукава кинжал, нанесла пару четких ударов по воздуху, атакуя воображаемую мишень двухметрового роста.

«Вот тебе в печенку! — бушевал боевой дух. — На! Получи по полной».

«Вмажь! Вмажь этой иностранной вражине!» — поддерживало его разбитое сердце.

— Линка?

Застигнутая врасплох, я спрятала кинжал за спину и резко повернулась на звук.

В паре метров за моей спиной стояли двое ошарашенных боевиков. И как я их не услышала? Они же обычно топают, как слоны, и шуршат, как пятеро котят, угодивших в кучу сухой листвы.

— А-а-а… Это вы, ребят! — мило улыбнулась я застывшим в полнейшем ступоре Конни и Ролли.

Боевики переглянулись и, не сговариваясь, сделали шаг назад.

— Линка, а ты чего такая злая? — поинтересовался Конни.

— Да так… — отмахнулась я, незаметно пряча кинжал обратно в крепление под рукавом. — Вы что-то хотели?

Парни кивнули и, перебивая друг друга, торопливо затараторили:

— Тебя Ната искала…

— Велела передать, чтобы ты тащила свою худую филейную часть в комнату…

— Иначе она тебе такое устроит!

Сердце тревожно притихло, взвесило перспективы и запаниковало. Его поддержали все остальные, решив, что до медотсека при желании можно и завтра доползти, а сейчас лучше действительно явиться перед гневные очи рыжей ведьмы, пока та не начала проклинать всех направо и налево. Ушибленное во время матча бедро было не согласно с таким поворотом событий, но мнение большинства его слабый писк просто не стало учитывать.

Попрощавшись с друзьями, я свернула с дорожки и со всей возможной скоростью бросилась к общежитию в надежде, что еще не слишком поздно и ведьмочка не успела придумать очередную пакость. Мне и красного цвета волос с лихвой хватило.

На ходу поприветствовав вахтера, я вскарабкалась по лестнице на шестой этаж, юркнула в нашу секцию и толкнула дверь в комнату.

На пороге меня встретила злая, всклокоченная ведьмочка.

— Этот гад сожрал наш ужин! — возмущенно ткнула она пальцем в сторону Рокки.

Я посмотрела на песика. Тот изобразил удивление.

— Чем докажешь? — бросилась я на защиту любимого питомца.

Вместо слов Натка выразительным движением руки продемонстрировала вылизанную до блеска сковороду, остатки фольги, в которую, по всей видимости, была завернута жареная рыбка, и разорванную в клочья упаковку из-под хлеба.

Но я не собиралась так легко сдаваться:

— Его подставили!

— Гауф! — подтвердил песик.

Ведьмочка скептически посмотрела на нас двоих.

— Рокки порядочный…

— Порядочная свинья твой Рокки! — заявила доведенная до ручки девушка. — И не смотри на меня печальными глазками, — рявкнула она на щенка. — Я — ведьма! Меня милыми мордашками не проведешь.

Мы с Рокки повесили носы и опустили головы, но тут в дверь комнаты постучали.

— Я планирую убийство соседки, приходите позже! — крикнула Натка и уже нам двоим: — Ты хоть представляешь, чего мне стоило добыть этот ужин?

В дверь еще раз настойчиво постучали, а потом створка приоткрылась, и в щели показалась знакомая голова старосты нашего этажа — Беки Роузвел.

— Девочки, я на минутку… — заискивающе улыбнулась она. — Одна из первокурсниц стащила из лаборатории шинчу.

Я тихонько присвистнула. Эти милые на первый взгляд зверьки были одними из самых хитрых хищников в природе. Поговаривали, что стая из семи особей однажды с большим успехом завела группу туристов в чащу леса и раздела до нитки.

— Представляете, эта дуреха протащила его в общежитие, — продолжила делиться новостями староста, — назвала его Пушком и кормила морковкой. Естественно, шинчу сбежал и теперь…

Натка прищурилась и шумно втянула ноздрями воздух.

— Очень интересно, Беки, но, если ты не заметила, я в шаге от двойного убийства.

— А! Ну ладно, — беззаботно кивнула староста. — Если увидите шинчу, скажите, ладно?

С этими словами девушка закрыла за собой дверь, а мы с Рокки красноречиво глянули на подругу. Ведьмочка вернула нам взгляд и приготовилась было продолжить свой обиженный монолог, но тут ее взгляд зацепился за пустую сковороду. Затем ведьмочка наклонилась, подцепила кусочек фольги, повертела в руках и наконец заметила следы от крохотных коготков.

— Беки! — крикнула она, и мы, не сговариваясь, кинулись за старостой.

* * *

Сорвавшись с края бревна, я мысленно ругнулась и полетела вниз. Кувырнувшись, чтобы смягчить удар от падения, вскочила на ноги и побежала. Любой бы на моем месте побежал, когда его преследует стая разъяренных тигров.

— Если не прекратишь халтурить, будешь отжиматься, пока тебя не стошнит, — пригрозил Бык, без интереса наблюдая за педагогическим процессом.

Сегодня он вновь занимался моей тренировкой вместо Крестного. Последний ушел на встречу с главами других кланов, чтобы обсудить сложившееся в нашем дотреме положение, и, если судить по опыту прошлых лет, мирно обсуждать наемники ничего не умеют.

Выхватив из ножен мачете, я на ходу срубила вкопанный в землю столб и понеслась дальше. Будем надеяться, что тигры воспримут упавшую когтеточку за новую игрушку и временно отстанут от меня.

— Рар! — взревел один из преследователей, поджимая ушибленную переднюю лапу, и рванул следом.

Что удивительно, раненый, передвигающийся на трех лапах тигр умудрялся держать приличную скорость, оставаясь по-прежнему у меня на хвосте.

— Гауф! — пискнул мой храбрый защитник Рокки, неожиданно выныривая из пространства сновидения.

— Р-р-р? — насмешливо глянули на него тигры.

«Храбрый защитник» немного подумал и решил присоединиться к забегу вместе с хозяйкой.

Так мы и носились туда-сюда, пока Быку это не надоело до цветных лаэрдов.

— Какая же ты все-таки бестолочь, — подвел итог тренировки наемник, одним движением останавливая тигров. — Ты и твой щенок-переросток!

Мы с Рокки обиженно засопели, всем своим видом демонстрируя наставнику явное несогласие с такой нелестной характеристикой.

— Проваливайте! — рявкнул наемник, и нас с песиком выкинуло из сна.

Первое, что я обнаружила, открыв глаза в полутьме комнаты, так это пустую кровать соседки.

Странно, она же не собиралась на ночную свиданку к своему Темному. Вроде бы даже бойкот объявила из-за того, что профессор Дарон не рассказал ей про Тринадцатого.

Обеспокоенно посмотрев по сторонам, с облегчением обнаруживаю подругу сидящей на подоконнике в обнимку с игрушечным медведем.

Вытянув шею и приподнявшись на локте, попыталась рассмотреть, что так сильно заинтересовало ведьмочку за окном.

— Что показывают?

Девушка пожала плечами.

— Тоску. Меланхолию. Снег.

— Снег? — подпрыгнула я на постели. — Так рано?

Из всех времен года больше всего мне нравилась именно зима, что странно, так как холод я терпеть не могла всей душой. Но зиму все равно любила, потому что выпадал снег и Светлые земли действительно светлели.

Переступив голыми ногами на обжигающе холодном полу, я закинула на подоконник рядом с Наткой свою подушку с одеялом и пошла ставить чайник.

— И мне подлей, — протянула кружку подруга.

Спустя пару минут я уже сидела на подоконнике и созерцала снег за окном, при этом украдкой поглядывая на подругу. Та держала чашку с горячим кофе двумя руками так крепко, словно опасалась, что ее вот-вот кто-нибудь отнимет.

Но самое странное заключалось в том, что Натка молчала!

То есть она хмурилась, кусала нижнюю губу и качала головой в ответ на беспокоящие ее мысли, но… молчала!

Шли минуты, долгие и томительные. Я сгорала от любопытства, но терпеливо ждала, пока Наточка начнет говорить сама.

Сдавшись, ведьмочка глубоко вздохнула и наконец посмотрела на меня:

— Я переживаю…

Глава 8

В ЧЕМ СЕКРЕТ ВЕЛИКИХ НАУЧНЫХ ПРОРЫВОВ? СЕЛ, ПОДПЕР ГОЛОВУ КУЛАКОМ И ЗАДУМАЛСЯ… ГЛАВНОЕ — ЗАДУМАЛСЯ!

— Линка, подъем!

Я заворочалась и сунула голову под одеяло в попытке хоть немного отстрочить начало нового дня.

После того как половина вечера была потрачена на поиски сбежавшей шинчу, мне выдалось лишь пару часов сомнительного отдыха в компании Быка. Оставшееся время мы с ведьмочкой проговорили, сидя на подоконнике, и улеглись только пару часов назад. При этом Натка, судя по бодрому голосу, умудрилась выспаться, а вот я…

— Подъем, я сказала! — грозно сообщила соседка по комнате и легонько треснула меня подушкой по мягкому месту.

Со вздохом скинув с себя одеяло, я села на постели и с укором посмотрела на подругу.

— Натусь, можешь передать куратору, что у меня дико болит бедро и я просто не в состоянии подняться с кровати?

Ведьмочка, уже приводящая свои волосы в порядок около зеркала, отложила расческу в сторону и повернулась.

— Значит, ты предлагаешь мне, между прочим, порядочной ведьме, соврать, глядя в глаза куратору?

— Ну попытаться стоило… — грустно вздохнула я, с неохотой выползая из теплой постельки.

Натянув на себя белую форменную рубашку и черные брюки, секунду подумала и полезла в шкаф за теплым джемпером. Поиски не увенчались успехом, к тому же Натка активно мешала процессу, дергая меня по всяким пустякам. В итоге к тому времени, как надо было выдвигаться на завтрак, я не только не обнаружила теплой одежды, но к тому же не успела даже банально умыться.

Плюнув на тщетные поиски, я побежала в секцию.

— Тебе еще с Рокки гулять, — крикнула вдогонку ведьмочка, чем окончательно испортила настроение.

Как назло, из крана с горячей водой лилась чуть теплая коричневатая жижа, слегка пованивающая канализацией и ржавчиной. Пришлось умываться и чистить зубы холодной. Челюсти сводило, пальцы немели, зато остатки сна как рукой сняло, а тело взбодрилось.

Вернувшись в комнату, я натянула зимнее пальто, сунула ноги в сапоги и, перепоручив ведьмочке собрать за меня сумку с учебниками, побежала выводить Рокки.

Щенок, впервые увидавший снег под лапами, растерялся настолько, что забыл, зачем, собственно, его вывели, и на все мои увещевания типа «Ну давай уже, делай свои дела, мне бежать надо» никак не реагировал.

Наблюдая за тем, как Рокки ловит снежинки вместо того, чтобы метить ближайшие кусты, я окончательно психанула и потащила невыгулянного, упирающего всеми четырьмя лапами щенка обратно в общагу.

— Опаздываем! — сообщила переминающаяся в дверях Натка, протягивая сумку. — О завтраке придется забыть.

Загнав щенка в комнату, я закрыла дверь на ключ и быстрым шагом пошла вслед за подругой.

Первые две пары сегодня были у Юлика, и я искренне надеялась, что добрый друг позволит нам ненадолго отлучиться в перерыве между лекциями.

Но закон подлости словно сговорился со Вселенной!

В это утро профессор Ратан, видимо, не просто встал не с той конечности, а свалился прямо на пол и ушиб макушку.

— Как вы собираетесь сдавать экзамен, если за пять лет обучения не запомнили элементарных вещей? — бушевал Юлий, расхаживая между рядами притихших студентов. — Самый высокий балл за прошлую контрольную — два!

— Какая муха его покусала? — тихо шепнула Натка, на всякий случай виновато опуская голову вниз.

И сказало бы вроде очень тихо, вот только…

— Я прекрасно слышу, студентка Флер! — неожиданно материализовался рядом с нашей партой эльф. — И вместо того чтобы шептаться на парах, лучше бы научились открывать учебник.

— Простите, профессор Ратан, — потупилась ведьмочка.

Профессор хмуро глянул в ее честные зеленые глаза и продолжил прессовать остальных студентов, а я в задумчивости почесала тыковку.

Такое поведение Юлика не вписывалось в общую картинку его личности. Светловолосый, утонченный, с дипломатическим образованием, ушастик очень редко отчитывал кого-то и обычно остывал уже спустя пару минут. А сейчас распекал нас вот уже двадцатую минуту пары, вместо того чтобы с упоением рассказывать о своих любимых растениях и их потрясающих свойствах.

— Достаем чистые листы и пишем контрольную! — наконец подытожил он свою гневную речь.

Следующие сорок минут вся аудитория испытывала к профессору стойкое чувство неприязни. Нам с Наткой повезло больше, я занялась написанием теоретической части, а подруга решала за нас обеих практические задачки. Остальные кидали в нашу сторону завистливые взгляды и пытались втихаря списать ответы с учебника. Юлий при этом кружил по аудитории, как коршун, высматривающий добычу.

— Сдаем! — заявил он, едва прозвенел звонок.

Повинуясь заклинанию, листки с работами полетели к столу профессора и начали укладываться в аккуратную стопочку. Мы с Наткой стремительно встали в надежде перекусить, но облом — штука капитальная…

— А вы двое куда собрались?

— Так перемена…

— В лаборантскую, — с угрозой в голосе сказал всегда такой добрый Юлий. — Живо!

Перекинувшись с подругой удивленными взглядами, мы торопливо пошли в сторону лаборантской. Закрыв за нами деревянную створку, эльф с подозрением посмотрел в мою сторону, секунду подумал и вновь вернулся к двери. Громко и зловеще щелкнул замок, после чего приятель повернулся и скрестил руки на груди.

— А теперь, голубушки, рассказывайте.

— А что рассказывать? — поинтересовалась сбитая с толку ведьмочка.

Юлий грозно нахмурился и пошел на нас. Мы с Наткой синхронно попятились.

— В несознанку решили поиграть? — неожиданно рявкнул светловолосый парень. — Немедленно признавайтесь и возвращайте коробку!

Вот чего-чего, а доведенных до ручки эльфов мне еще встречать не доводилось. В гневе ушастик был страшен. В том смысле, что светлая кожа пошла красными пятнами, огромные голубые глаза лезли из орбит, а ноздри раздувались, словно у быка на арене.

Мысленно смирившись с тем, что опять придется разруливать ситуацию самой, осторожно интересуюсь у неумолимо наступающего профессора:

— Какая коробка, Юлик? О чем вообще речь?

— О чем речь? Я сейчас расскажу, о чем речь! Вы вчера залезли в лаборантскую и украли коробку с препаратами.

Ситуация начала проясняться. Я вчера на воровской рейд не выходила, а значит, под подозрением остается только один человек в лаборантской.

Развернувшись, внимательно смотрю на подругу.

— Ната? Ничего не хочешь нам рассказать?

Подруга недовольно надула губы и встряхнула рыжими кудрями.

— Хочу! — фыркнула она. — Хочу послать двух своих бывших друзей лесом! — принялась она не слишком хорошо разыгрывать «задетую за живое». — Да как вы вообще могли подумать обо мне такое. Это же нелепо!

— Наточка, — строгим голосом перебил девушку Юлик, — не заставляй меня применять грубую силу!

Я чуть было не ляпнула: «А ты можешь?», но вовремя прикусила чересчур болтливый язычок. Эльф и так взбешен, не думаю, что доводить парня до крайности — это хорошая идея.

— Ладно, — сдалась подруга. — Пару раз было…

Профессор Ратан весьма выразительно посмотрел на ведьмочку и удрученно покачал головой.

— Натали, ты же в любой момент могла попросить у меня недостающие ингредиенты для зелья. Зачем?! Зачем нужно было воровать?

— Не хотела терять квалификацию, — легкомысленно улыбнулась ведьмочка.

Это точно…

Когда-то давно, когда мы только познакомились с Натой и я переехала в комнату к взбалмошной, неугомонной ведьмочке, она попыталась объяснить мне свою клептоманскую тягу к воровству лекарственных средств.

«Это все равно что ловить удачу за хвост, — активно жестикулируя, растолковывала соседка. — Чем больше тренируешься, тем больше шансов, что тебе вновь повезет!»

Честно говоря, я верила ее словам с большой натяжкой, полагая, что девушке банально не хватает острых ощущений.

Думаю, эльф мыслил приблизительно в том же ключе.

— Ладно, верни коробку и пообещай больше ничего у меня без спросу не воровать, — смягчился Юлик, даже не пытаясь наставить рыжую ведьмочку на путь истинный.

— Какую коробку? — нахмурила тонкие брови Натка.

— Вот только не начинай заново весь этот цирк! — вновь повысил голос было успокоившийся приятель.

— Наточка, завтрак, — молитвенно сложив ручки перед собой, напомнила я.

Натка переступила с ноги на ногу и раздраженно оглядела наш слаженный дуэт.

— Но я реально понятия не имею ни о какой коробке, — понемногу начала выходить из себя подруга. — Я всего два пузырька вчера стащила: настойку на вырвеглазе и выжимку из оливкового масла. Никакую коробку я и в глаза не видела!

Схватившись за светловолосую голову, эльф жалобно застонал и упал на ближайший стул.

— Все кончено! — принялся завывать приятель, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маятник в старинных часах.

Уже смирившись с тем, что поесть сегодня не выйдет, я мысленно попросила желудок урчать от голода не так громко и принялась выуживать у эльфа подробности.

В результате допроса с пристрастием удалось выяснить много чего полезного. Так, например, стало известно, что директор Рохан уболтал эльфа на профессорскую должность обещанием предоставить тому редкие образцы для скрещивания и выведения новых видов растений.

Юлик занимался селекционированием все свое свободное время и вывел новый вид мха.

— Я назвал его «Джульетта», в честь своей троюродной сестры, в которую был безответно влюблен в детстве, — посвящал нас в ненужные детали своего изобретения эльф.

Выведенный вид имел ряд исключительных свойств: мох светился под действием ультрафиолета, и его можно было использовать в качестве слабительного средства.

— К тому же, — разглагольствовал приятель, — если в помещении падал уровень кислорода, мох издавал вот такой сигнал…

В качестве примера Юлик изобразил нечто среднее между кряканьем совы и мяуканьем собаки.

Мы с Наткой переглянулись, но комментировать не стали, сделав упор на вечере похищения.

— Около восьми вечера я закончил работу, оставил Джульетту в коробке на столе и пошел к себе, а сегодня утром… — голос селекционера со стажем дрогнул. — Я ведь чувствовал, что случится что-то нехорошее, — закончил приятель и закрыл руками лицо.

Натка сделала большие глаза и отвела меня в сторону.

— Ты только глянь, как он расстроен, — зашептала она.

Я глянула на лопоухого приятеля и согласно покачала головой. Юлик и впрямь был очень похож на гигантского расстроенного богомола.

— Мы должны помочь! — горячо и очень убедительно заявила Натка.

— Ты права. Я свистну кому надо в управлении, они заведут дело…

Но подруге такая законопослушность по душе не пришлась.

— Ты серьезно?! — округлила она глаза. — И зачем нам куча законников в универе?

Я на секундочку задумалась, а потом и сама пришла к выводу, что и впрямь оперативники, сующие всюду свои любопытные носы, — не самые желанные гости в этих стенах.

Сыскное дело ребята знают на пять с плюсом, а значит, Натка и все остальные студенты, которые тайком обворовывают кабинет и лаборантскую, будут непременно отловлены. Подставлять ребят не хотелось, к тому же у меня и самой было рыльце в пушку…

— Сделаем все сами, — предложила друзьям. — Ната, ты составляешь список всех, кто мог залезть сюда вчера вечером, а мы пока с Юликом осмотрим лаборантскую.

В этот момент громко и немного издевательски прозвенел звонок, возвещающий о конце перемены и начале новой пары.

— Идея-то хорошая, но кто лекцию вести будет? — поинтересовалась Натка.

— А в чем проблема? — удивился Юлик. — Сейчас все устроим.

Гордо расправив плечи и не забыв поправить сложную прическу, эльф с загадочным выражением на лице вышел в аудиторию.

Мы с ведьмочкой, не сговариваясь, рванули к дверям, чтобы через небольшую узкую щель послушать, чего же такого придумал приятель.

Пару минут на замершего у доски профессора никто не обращал вниманья, продолжая шуметь и переговариваться, но постепенно под суровым взглядом голубых глаз студенты притихли и выжидательно замерли.

— Меня терзают смутные догадки, что кое-кто не относится к моему предмету с должным уважением, — холодно начал свою речь Юлик. — Зря…

На утонченном лице появилась очень нехорошая улыбочка, а затем с потолка на студентов обрушились сотни голубоватых лиан.

— Помогите! — истошно заверещала Вероника, до которой растения добрались в первую очередь.

— Душат… — сдавленно просипел отчаянно вырывающийся Донель.

«Это даже похлеще, чем у Быка на тренировках», — присвистнул салатовый дракончик, и я в кои-то веки была полностью согласна с подарком горцев.

Всего за пару минут лианы, некогда тихо-мирно оплетающие потолок и стены, полностью переключились на паникующих студентов. Связанные взбесившимися растениями по рукам и ногам, ребята активно дергались, пытаясь вырваться, девушки истошно голосили от ужаса.

Относительно спокойными в аудитории оставались только трое: профессор Ратан, который с нескрываемым удовольствием наблюдал за педагогическим процессом, и, как ни странно, Роззи с Эмилией.

Темные предпочитали не сопротивляться цепким лианам, поднявшим их в воздух, и даже в таком незавидном положении умудрялись тихонько переговариваться друг с другом.

Просто потрясающая выдержка!

Я бы уже вовсю махала мечами, шинкуя обезумевшие растения в мелкий салат, а эти две красавицы сплетничают!

— У вас сорок минут, чтобы выбраться, — перекрывая возникший шум и суматоху, возвестил Юлик. — В противном случае вся группа будет сращивать кости в лазарете.

Ната опасливо отступила от дверей и потянула меня за собой.

М-да… Надо бы запомнить, что с Юликом лучше не ссориться.

* * *

Пока остальные страдали от учебного процесса, мы втроем играли в детективов.

— Усе, готово! — воскликнула ведьмочка, протягивая мне список подозреваемых. — Это все, кто подворовывал у Юлика.

Я пробежала глазами список и мысленно присвистнула.

— Да тут же почти все отделение травников! — возмутился эльф, заглядывая мне через плечо.

— А я что сделаю, если твои закрома такие популярные в народе? — пожала плечами подруга.

Юлик воинственно запыхтел и сузил глаза. Опасаясь, что «развлекаловка с лианами» грозит и остальным курсам тоже, я вернула список Натке на доработку и вновь попыталась отвлечь приятеля обыском лаборантской.

Пока ведьмочка, азартно грызя кончик карандаша, вычеркивала из списка тех, кто не взял бы лишнего со стола профессора, мы с эльфом нашли расколотую колбу, просыпавшиеся цветы сушеной настурции и огромную недостачу в шкафчике пузырьков с настойками.

— Но ведь я запираю все на ключ и защитные контуры… — качал головой приятель, в то время как я этот самый контур тестировала на работоспособность.

Про отмычки, которыми мастерски владели около десятка травников, в том числе и Натка, я промолчала, как и о том, что защитный контур перестал полноценно функционировать еще в начале учебного года. Зачем рушить наивную уверенность профессоров в своей безопасности? Еще, чего доброго, спохватятся и придумают защиту получше, а оно нам надо?

Повторно обойдя просторную лаборантскую, стараясь при этом не особо заглядываться на банки с забальзамированными животными и отдельными частями тела, я неожиданно наткнулась на небольшую примятость ковра.

— Юлик, здесь раньше что-то стояло? — указывая пальцем на примятый прямоугольник ворса, уточнила я.

— Тумбочка, — в один голос сказали ведьмочка и эльф, после чего подруга сделала невинный вид и погрузилась в работу, а Юлик продолжил:

— Я постоянно о нее спотыкался, поэтому отдал новенькой лаборантке. Мне это барахло все равно было без надобности, а ей некуда было девать бумаги.

— Погоди, — нахмурилась я. — Новенькая лаборантка?

— Ну да, — кивнул эльф.

Стараясь не спугнуть посетившую меня догадку, я еще раз вернулась к защитному контуру. Взломан — в этом даже не надо было сомневаться, но теоретики, продающие «ключи» к защиткам профессорских кабинетов, никогда не стали бы действовать такими варварскими способами. Мы привыкли обходить защитную систему грациозно и изящно, а тот, кто взламывал лаборантскую вчера, вел себя, как варвар на королевском приеме.

— А это случайно не та самая, в которую профессор Карода влюблен?

— Та… А что?

Вместо ответа я хитро улыбнулась и пошла по направлению к выходу.

* * *

Есть два типа гостей, которым ты не особенно рад, — те, что приперлись без приглашения, и те, что нагрянули рано утром, в момент, когда ты еще не успел продрать глаза.

— Профессор Ратан? — удивилась молоденькая лаборантка, кутаясь в халат и сонно глядя на нас. — Что-то случилось?

Эльф вопросительно покосился на меня. Пользуясь относительно маленькими размерами тела, я уверенно протиснулась мимо застигнутой врасплох женщины в образовавшийся проем и начала осматривать комнату.

— Что… Что это такое! — возмущенно всплеснула руками любовь профессора Карода.

Поверхностный обыск результата не дал, поэтому, круто развернувшись на каблуках зимних сапог, я хмуро глянула на лаборантку.

— Мы все знаем, — делая шаг в ее направлении, угрожающе сказала я. — Где коробка?

— Понятия не имею, о чем вы! — пискнула женщина и непроизвольно кинула быстрый взгляд на стоящий неподалеку письменный стол.

«Да тут и гением сыска быть не надо, чтобы понять», — хмыкнул салатовый дракончик, теряя интерес к происходящему.

«Кто же так откровенно палится?» — поддакнул один из внутренних голосов, и на него тут же недовольно зашикали остальные.

— Уходите! Я буду жаловаться директору Рохану! — С отчаяньем в голосе женщина предприняла неубедительную попытку выпроводить нашу троицу, но я была голодной, невыспавшейся и вообще… наглой врединой!

Проигнорировав пожелания хозяйки, повернулась к столу и принялась за поиски тайника с коробкой. Действительность порадовала и разочаровала одномоментно.

Похитительница нового вида растений то ли вообще была не в курсе термина «сокрытие улик», то ли верила в собственную безнаказанность. Так или иначе, она оставила небольшую плоскую коробку в верхнем ящике стола, где я, естественно, тут же искомое и обнаружила.

— Юлик, глянь, это твой мох?

Демонстрирую находку и вижу, в какой трепетный восторг приходит эльф.

— Джульетта! — крикнул он, сломя голову бросаясь ко мне.

Выхватив потерянную коробку, парень отошел в сторону, тут же заглянул внутрь и что-то тихонько зашептал. До нас долетели лишь обрывки фраз: «бедненькая Джульетта…», «испугалась без папочки», «все злая женщина»…

Мы с Наткой обменялись многозначительными взглядами.

«Псих!» — выдал свою оценку незатыкаемый подарок горцев, после чего я оглянулась на забытую всеми лаборантку.

— Я не хотела… — неожиданно всхлипнула та. — Если бы не обстоятельства… У меня просто закончилось, а замены не было… мне еще повезло, что они идентичны… Я не хотела, честно!

После этого путаного оправдательного монолога по ее щекам потекли две крупные слезинки. Спрятав лицо в ладонях, девушка душераздирающе всхлипнула и зарыдала в голос.

«Дурдом какой-то, — возмутилась адекватность. — Эльф трясется над мхом, как над собственным первенцем. Воровка даже не пытается отнекиваться!»

«Хотим нормальных серьезных преступников», — поддержал пессимизм.

— Тебя как звать-то хоть? — тем временем «вежливо» поинтересовалась Наточка, подходя и вставая плечом к плечу со мной.

— Мари-а-ан-на, — с трудом разобрали мы сквозь всхлипы и хлюпанье.

Подхватив за спинку ближайший стул, я двигаю его ближе к месту событий, устраиваюсь и закидываю ногу на ногу.

— Скажу тебе честно, Марианна, — невольно подражаю нравоучительно-обличительным интонациям ВУДа, — на злостную преступницу ты не тянешь.

— Скорее на женщину, по глупости угодившую в сложное положение, — присоединилась ко мне ведьмочка, устраиваясь рядом.

Лаборантка рукавом халата вытирает нос и с удивлением смотрит в нашу сторону.

— Предлагаю поступить следующим образом, — выношу свою мысль на общее обсуждение. — Ты расскажешь, зачем и почему стащила у Юлика мох…

— Джульетту! — возмущенно поправил эльф.

— …а после мы решим, стоит ли рассказывать об этом директору Рохану или ограничиться простыми извинениями и твоим обещанием ничего больше не подворовывать.

Мое предложение так сильно поразило Марианну, что она несколько минут просто удивленно смотрела на нас троих и молчала.

В томительном ожидании шли секунды. Пользуясь тишиной, желудок жалобно вздыхал, рассказывая о творящейся в нем недопустимой пустоте, сетовал на отсутствие у хозяйки интеллекта. Совесть тоже решила ненадолго проснуться и напомнить, что в аудитории под «присмотром» обезумевших лиан остались студенты. Но несмотря ни на что, я давала шанс молодой лаборантке сделать выбор самостоятельно, без оказанного извне давления.

Правда, не все думали так же.

— Так ты расколешься или нам топать к ВУДу? — первой потеряла терпение Наточка, ерзая на стуле от сжигающего ее любопытства.

— Да! — воскликнула похитительница мха и неожиданно робко улыбнулась. — Все так глупо вышло…

Следующие полчаса мы сидели с открытыми ртами и жадно слушали исповедь лаборантки.

Откуда такой интерес со стороны нашей троицы? Просто не всякая история начинается со слов: «Я приготовила раствор, чтобы влюбить в себя профессора Карода…»

Натка чуяла конкуренцию на рынке любовных снадобий, Юлик видел в этом прорыв, ну а я откровенно недоумевала, кому на фиг сдалась любовь противного профессора. Карода — это же один из самых пренеприятнейших людей на Светлых землях!

Оказалось, что три года назад Марианна была на ежегодной сходке профессоров университетов и ввязалась в словесную стычку с профессором Карода. Девушка даже не помнила, на почве чего они схлестнулись, но подленький мужчина, естественно, затаил на бедняжку зуб.

Отмщение должно было прийти этой осенью, когда Марианна подала документы в наш университет, профессор Барадос собирался одобрить ее кандидатуру, но по известным обстоятельствам его уволили и сослали облагораживать Мертвые земли.

Пока должность преподавателя по зельям была вакантна, отбор кандидаток на место лаборантки перепоручили профессору Карода.

Зная о неприязни с его стороны, спасти Марианну могло только божественное вмешательство.

— По правде говоря, я не слишком верующая, но сами понимаете, тут такая ситуация… — смущенно улыбнулась молодая и, надо отметить, симпатичная женщина.

Придя в центральный храм, Марианна просидела около получаса на жесткой скамье. Как правильно молиться, девушка не имела ни малейшего представления, поэтому принялась просто рассматривать интерьер храма.

— А потом я увидела кое-что забавное… Все же помнят историю о том, как бог Арх влюбился в смертную девушку?

— А как же! — важно кивнула Наточка, считающая себя знатоком всех любовных историй на свете. — Девушка была до того прекрасна, что демиург не устоял и тайком проник в ее покои. Подробностями делиться не буду, скажу лишь, что на утро женишок оставил белую лилию на подушке в качестве прощального подарка и был, подлец, таков.

— Вот что значит бог Темных, — согласно закивал головой Юлик.

Я предпочла отмолчаться, так как, в отличие от ведьмочки и эльфа, помнила всю историю целиком.

— «Аромат цветка сразил сердце юное…» — процитировала строчку из старинной баллады Марианна. — Вот это-то меня и удивило. На одном из витражных окон храма я увидела историю Арха и той девушки. Вот только это смертная очаровывала бога, и в руках у нее была явно не лилия, а… мох!

Марианна сделала паузу и глянула на нас восторженными глазами.

— Что-то я не догоняю, — откровенно призналась Натка и посмотрела на меня. — Мысли есть?

Я сосредоточенно нахмурилась и начала покусывать нижнюю губу. Мозг активно прокручивал варианты, пока, наконец, не выбрал самый нелепый.

— Только не говори, что тебе удалось выделить из мха вещество, влияющее на выработку окситоцина.

О такой возможности говорили, но после огромного ряда исследований в этой области мысль признали фантастичной и не стали больше копать.

Марианна же стояла с гордо поднятой головой и лучилась, словно радиоактивный изотоп.

— Лучше! — победно заулыбалась она. — Я выделила чистый окситоцин, который можно использовать в виде спрея.

— Чистый? — севшим голосом прошептал Юлик. — Но ведь это же… Это прорыв!

— Наро-о-од! — протянула ведьмочка. — Я все еще теряюсь в непонятках!

Повернувшись к недовольно хмурящейся подруге, я спросила:

— Наточка, что произойдет, если человека опоить любовным зельем или воздействовать на него магией схожего рода?

— Пострадавший станет влюбленным ослом, одержимым объектом приворота, — уверенно сказала спец по любовным зельям.

— Аха, — кивнула я. — А что будет после окончания воздействия?

Подруга пожала плечами.

— По-разному… — коварно усмехнулась она. — Спектр эмоций колеблется от стыда до реальной любви. Смотря что объект любовного приворота успел натворить за это время.

— А теперь представь, что есть возможность спровоцировать любовь и стойкое чувство привязанности без магии и зелий, — с горящими от восторга глазами воскликнул эльф.

Ведьмочка громко хмыкнула, скрестила руки на груди и скорчила выразительную рожицу «бред-сивой-кобылы».

— Это действительно возможно, — еще сама до конца не осознавая, с чем соглашаюсь, сказала я и посмотрела на Марианну.

— Окситоцин — «гормон матерей» — отвечает за сексуальную возбудимость человека, снижает уровень страха, депрессии и отвечает за формирование устойчивой связи с партнером, — подхватывает лаборантка.

Но даже после всех наших объяснений ведьмочка продолжала выступать в роли скептика.

— И что с того? — упрямо продолжала гнуть свою линию подруга. — Я тебе сотню таких зелий наварю и без всяких гормонов.

— В том-то и дело, Натусь. Любое твое варево или магическое воздействие можно зафиксировать в организме или ауре, так как они чужие для тела, но не окситоцин — естественный человеческий гормон, отвечающий за привязанность.

— И им очень легко пользоваться, — поддержала Марианна. — Я просто обработала спреем личное дело и пару своих фотографий, и этого хватило, чтобы профессор Карода буквально помешался на мне.

Рыжая ведьмочка на пару минут подвисла, уставившись пустым взглядом куда-то в пространство, а затем с шумом выдохнула и вскочила на ноги.

— Это… это… Да это же оружие массового поражения! — неожиданно заорала она и накинулась на бедную лаборантку: — Ты должна уничтожить эту любовную бомбу до того, как она сдетонирует. Слышишь меня, амур недоделанный?

Честно говоря, реакция подруги была настолько неожиданной и бурной, что я даже не сразу сообразила, что происходит.

Схватив за грудки лаборантку, испуганную внезапной вспышкой ведьмочки, Наточка принялась активно трясти несопротивляющуюся жертву.

— Ты сейчас же уничтожишь все формулы! Все записи! Все-все-все, что даст хоть какой-то намек на то, как сделать этот спрей!

Вскочив со своего места, Юлик попытался вызволить Марианну из рук озверевшей ведьмочки, но злая женщина по силе не уступает мужчине, тем более такому хлипкому, как наш эльф.

— Линка, может, поможешь? — пыхтя от натуги, укоризненно глянул на меня приятель, но я, словно в ступоре, оставалась сидеть на своем месте.

Что будет, если спрей окситоцина поступит в массовое производство? Какая-нибудь чахнущая от неразделенной любви дурочка купит пузырек и уведет из чужой семьи верного мужа. Ушлый престарелый барон, задавшийся целью занять престол, влюбит в себя молодую дочку короля, и, считай, полпути к власти уже пройдено. К тому же наше любимое Светлое правительство сможет косвенно «подчинить» себе Темных.

«Рабство влюбленных…» — еле слышно сказал пораженный не меньше моего дракончик.

— Наточка, — тем временем увещевал подругу эльф. — Это величайшее в истории открытие, мы не можем его похоронить. Лина, ну хоть ты ей это скажи!

— Можем! — наконец обрела я способность говорить и встала со своего места. — И мы обязаны это сделать.

— Но… — в один голос начали Юлик с Марианной.

— Никаких «но»! — зло рявкнула подруга, пихнула профессора Ратана локтем в бок и хорошенько встряхнула лаборантку. — Все чертежи, заготовки, мхи, все в топку!

Марианна и Юлик взвыли от постигшей их несправедливости, но на нашей стороне были здравый смысл и… грубая сила.

Глава 9

КАЖДЫЙ РАЗ, ВСТУПАЯ В СРАЖЕНИЕ, МЫ ДОЛЖНЫ ПОМНИТЬ, ЧТО ЕСТЬ ТОЛЬКО ДВА ТИПА БИТВ. БИТВЫ ВО ИМЯ ЗАЩИТЫ ЖИЗНИ И БИТВЫ ВО ИМЯ ЗАЩИТЫ ЧЕСТИ, ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ — ДЕРЕВЕНСКАЯ ПОТАСОВКА

— Фу-у-ух, че-то я умаялась…

Натка, валяющаяся без сил на своей кровати, только вяло махнула рукой. Дескать, отвянь, мне еще хуже!

А кто мог предположить, что два гения-растениелюба окажут столь бурное сопротивление?

Сначала мы долго воевали с Марианной, которая молчала, аки рыба, и не желала отдавать свое изобретение и наработки беспощадному пламени.

Но, как выяснилось чуть позже, упорство лаборантки — ничто по сравнению с Юликовым, защищающим свою любимую Джульетту. Чего только мы не выслушали в свой адрес. К тому же хлипкий на первый взгляд парень умудрился зазвездить Натуське локтем в глаз.

Когда все следы открытия были уничтожены, а лаборантка дала магическую клятву больше никогда не воспроизводить спрей, мы вспомнили о бедных, несчастных студентах, оставшихся под присмотром лиан.

Мелодично выругавшись на эльфийском, Юлий прекратил лить слезы над останками Джульетты и рванул в коридор. Мы с Наткой бросились следом, но к аудитории пришли последними.

Около двери уже дежурила изрядная толпа студентов с других курсов, привлеченных отчаянными криками и мольбами о помощи, доносящимися из кабинета.

— Расступились! — зло рявкнул Юлик, все еще переживающий потерю «любимой», и зеваки тотчас отошли на пару метров назад.

Оставшееся время Ната активно дулась на эльфа и каждые десять минут поглядывала в зеркало, проверяя, не увеличился ли в размерах синяк на скуле. Я же бегала вместе с Юликом по кабинету и осматривала пострадавших.

Дело обошлось «малой кровью»: два сломанных носа, несколько сотен синяков и одна сломанная кость. Пустяки, с учетом того, как порой зверствовали другие преподы.

Смысла топать на оставшиеся полпары по магическим расчетам мы с Наткой так и не увидели, поэтому вернулись к себе в комнату, чтобы перекусить и зализать раны. Точнее, обложившись пудрой, тенями и кисточками, над ранами химичила Натка. Я же, соорудив бутерброд из половинки батона, громко со смаком чавкала на всю комнату и постепенно приходила к мысли, что жизнь налаживается!

— Ты бы так не налегала на углеводы, — строго глянула соседка, на секунду отвлекаясь от зеркала. — Скоро обед.

Я на миг призадумалась над ее словами…

«Раздумьями сыт не будешь», — заворчал желудок.

«Да тут не думать, тут хомячить надо!» — поддержал его здравый смысл.

«С нашим-то темпом жизни не факт, что обед вообще сегодня будет», — мрачно предрек пессимизм.

Согласившись с разумными доводами внутренних голосов, я впилась зубами в бутер и заработала челюстями с удвоенной скоростью. Действительно, а фиг его знает, когда в следующий раз удастся набить пузо.

«Вот это пра-а-ально», — довольно буркнуло упомянутое и принялось переваривать.

— Видно? — с тревогой спросила Натка, заканчивая свои манипуляции.

Окинув зорким взглядом хорошенькое личико подружки, я облизнула перемазанные соусом губы и нахмурилась.

— Мне кажется, или синяк стал больше?

— Естественно! — хмыкнула Натка. — Или ты, балдося, всерьез считаешь, что я упущу такой замечательный шанс? Ну уж нет, красавица! Сегодня Рене будет прыгать, как цирковой пони, и жалеть свою маленькую капризную ведьмочку. Если повезет, может, даже смогу уговорить его не тащить меня на Темные земли, — мечтательно заулыбалась девушка.

— Порой я забываю, какая ты коварная женщина, — с притворной печалью вздохнула.

— Гауф! — вклинился в беседу щенок и начал крутиться на месте, напоминая о незавершенном утреннем деле.

Оставив Натуську репетировать у зеркала «сказ о злом и подлом эльфе, учинившем расправу над самой распрекрасной ведьмочкой на свете», я подхватила с тумбочки поводок, напялила пальто, шапку, намотала шарф повыше на лицо и выбежала из комнаты на прогулку.

Отойдя с заснеженных дорожек в глубь парка, прислонилась к стволу невысокой березки и, отстранение наблюдая за прыгающим по сугробам малышом, предалась раздумьям.

Я не сомневалась в том, что мы были правы, уничтожая изобретение Марианны и Юлика, и в то же время было дико жаль проделанной ими работы.

Ну почему? Почему любой прорыв в магии или науке, любое открытие человек старается использовать в первую очередь как оружие? Виновата ли в этом первая обезьяна, взявшая в руки палку, чтобы напасть на соплеменника, или это изначально заложено в человеческой природе?

«Это тебя снег так на философию пробил или обжимашки с березкой?» — ехидно засмеялся дракончик.

«Эй, пресмыкающееся! А ты, случаем, в спячку не впадаешь?» — с надеждой в голосе полюбопытствовал пессимизм.

«И не надейся», — фыркнула рептилия, переползая повыше.

Стараясь не вслушиваться в ставшую уже традиционной перепалку внутренних голосов, я позвала Рокки и неспешным шагом двинулась в сторону общежития. Со стороны столовой доносился божественный запах еды и забористая ругань вернувшегося от тещи шеф-повара.

Уже предвкушая первое, второе, третье и компот, я чуть ли не вприпрыжку понеслась в комнату за Наткой, а спустя каких-то пятнадцать минут мы уже входили в просторный зал столовой.

— Шикарно! — простонала я, завидев переполненные по случаю возвращения шеф-повара лотки с едой, и понеслась занимать очередь.

Набрав на поднос кучу всяких вкусностей, мы с ведьмочкой по привычке пошли было к своему любимому столику, но, увидев за нашим местом мерзкую рожу Крысеныша, я встала как вкопанная.

Делить столь восхитительную трапезу с врагом — просто преступление. К тому же я что-то сомневаюсь, что в такой компании кусок в горло полезет.

Быстро сориентировавшись в ситуации, Натка приветливо махнула рукой Роззи, Эми и Шарги, а затем, ухватив мой локоть, потащила в противоположную сторону.

Ловко маневрируя между столиками с голодными студентами, она держала четкий курс к Ролли, Конни и Чифу. Боевики что-то горячо обсуждали и выглядели до того возбужденными, что даже мне на секунду стало любопытно.

— Чего обсуждаем? — поинтересовалась Натка, внаглую устраиваясь рядом с Конни и отодвигая его поднос в сторону.

Обернувшийся Ролли галантно уступил мне место, а сам пошел на поиски еще одного стула, вынуждая меня сесть подле Чифа. Перспектива провести обед бок о бок не радовала нас обоих, но мы предпочли притвориться, что все норм.

— Так о чем сплетничают мужчины? — допытывалась ведьмочка. — Дайте угадаю — бакетбол, девушки, вечеринки?

— Какое-то у тебя чересчур узкое представление о мужских разговорах, — усмехнулся Конни. — Ну да ладно… Помните Деррика?

Мой мозг активно саботировал процесс вспоминания, предпочтя сосредоточить внимание на аппетитном салатике, поэтому я просто пожала плечами и приступила к еде.

— Деррик… Деррик… — включилась в беседу подруга. — А! Ты про Деррика Кейна? Боевика, что выпустился три года назад?

— Про него, — подтвердил вернувшийся со стулом Ролли. — Кейн был звездой своего выпуска. Правда, Линка?

Не прекращая наиприятнейший процесс поглощения пищи, машинально киваю. Руслан неплохо общался с парнем, когда они учились в университете, поэтому Кейна я помнила хорошо.

Помимо восхитительного чувства юмора природа наградила Деррика талантом и внушительным магическим резервом, и когда боевика пригласили в элитное подразделение безопасности глав дотрема, ни для кого эта новость не стала сюрпризом.

— М-м-м… — протянула Наточка, тоже, видимо, вспоминая улыбчивого паренька. — Я была влюблена в этого кареглазого прохвоста, и мы даже встречались целую осень.

Едва не подавившись, смотрю на подругу большими глазами:

— С Кейном? — Удивлению нет конца и предела. — А я почему не в курсе?

— Успокойся, ревнивица. Мы с тобой тогда еще не познакомились, — отмахнулась подруга и горящими от любопытства глазами начала прожигать парней. — Так что там с ним стряслось?

— В святоши парень подался, — впервые за все это время открыл рот Чиф.

Синхронно выронив вилки, мы с ведьмочкой уставились на боевика.

— Вот и мы в шоке, — с хладнокровным спокойствием ответил парень. — Никогда за ним не замечал тяги к философии и уж тем более к религии. Нормальный вроде парень, и вдруг в служители ушел.

М-да… действительно нонсенс. Боевиков с первого курса учат совершенно по-другому, нежели всех остальных. Им внушают, что нужно уметь подвергать критике мнение других и ничего не принимать на веру. К тому же боевики — это боевая элита магического мира, и каждый выпускник факультета безмерно гордится этим статусом.

— Странно все это как-то, — задумчиво произнесла ведьмочка, и я невольно кивнула в знак согласия.

Уж больно много новостей о божественном вмешательстве за это утро. Сначала Марианна с ее любовным спреем, теперь боевик, надевший рясу. Надо бы у Дизона узнать, почему Светлая Богиня так сильно распоясалась.

Почуяв что-то неладное, резко оборачиваюсь и натыкаюсь на взгляд Хорста. Крысеныш, вопреки уже приобретенной привычке, не прожигает во мне дыры ненависти и угрозы, а просто задумчиво смотрит.

«Поугас пыл», — тихонько подхихикнул внутренний голосок.

Послав Крысенышу злобную ухмылку, отвернулась и назло, словно бы случайно, прижалась к плечу Чифа.

— Передай соль, — максимально нейтрально попросила удивленного парня, все так же прижимаясь к его руке.

Светимость внутри меня возмущенно пульсирует, но я только довольно улыбаюсь. Злить и доводить Крысеныша мне безумно нравится.

«Пусть мучится», — поддерживает жажда отмщения.

«Детский сад какой-то», — покачал головой подарок горцев.

Остаток часа каждый занимался своими делами.

Ребята обсуждали неожиданный уход боевика в служение Светлой Богини. Я задумчиво жевала, изредка под тем или иным предлогом прижимаясь к сидящему рядом Чифу. Крысеныш злился…

Короче, идиллия!

После обеда мы все той же компанией отправились на лекцию к профессору Дарону, который, увидав свое пострадавшее от рук эльфа сокровище, скорчил такую страшную рожу, что мне стало искренне жаль Юлика.

— Кажись, переусердствовала, — тихонько шепнула Наточка, наблюдая, как у взбешенного мужчины ходят ходуном желваки.

На каком-то интуитивном уровне уловив, что у препода мерзкое настроение, теоретики и боевики вели себя максимально прилежно. Желающих ответить на тот или иной вопрос было хоть отбавляй, и каждый четвертый зачем-то рвался идти отвечать к доске.

Едва прозвенел звонок с урока, я оставила Натку успокаивать свою сердитую половинку и чуть ли не вприпрыжку побежала на занятие к профессору Дейману. В отличие от всех остальных студентов, мне даже было любопытно, что придумают для нас Темные.

Но оказалось, что плохое настроение способно передаваться воздушно-капельным путем, минуя на пути стены, двери и другие препятствия. Иначе почему профессор Дейман был еще более мрачным и раздраженным, чем Рене.

Сухо поприветствовав, Темный разбил нас на пары и приказал:

— Практикуем.

Все начали растерянно переглядываться и пожимать плечами, ища самого смелого. Смелых не оказалось, зато один чересчур наглый экземплярчик присутствовал.

— Простите, профессор, а что конкретно практикуем? — уточнила я у мужчины.

Темный смерил меня тяжелым, недовольным взглядом и насмешливо улыбнулся:

— Практикуем навыки выживания.

«Какие-то до боли знакомые методы», — фыркнул дракончик.

Я встала напротив Кебила, с которым обычно была в паре на всех занятиях у профессора Деймана, но тут неожиданно на арену полигона вышел Крысеныш.

— Уступишь даму? — глядя исключительно мне в глаза, спросил он у Кебила.

— А вот и болезный пожаловал, — ехидно заулыбалась я, уже предвкушая хорошую драку.

Кебил посмотрел на нас обоих и, пожав плечами, отошел на несколько шагов назад.

Подойдя к противнику, я деловито подбоченилась, задрала подбородок и посмотрела в серые глаза.

— Какие правила?

— Никаких.

Ответ мне понравился настолько, что я даже заулыбалась и, наклонившись вперед, язвительно посоветовала:

— Только, когда я надеру тебе зад, не хнычь, как девчонка.

Крысеныш скривил губы в подобии улыбки, скинул с себя черный пиджак и начал расстегивать пуговицы форменной рубашки. Мелькнуло накачанное тело, знакомое и изученное мной за те немногочисленные совместные ночевки, что у нас были.

Посчитав, что прилюдное раздевание Темного мне не по вкусу, я отвернулась и отошла в сторонку.

Да ну его! Физиология — штука крайне непредсказуемая. Не приведи Светлая Богиня, еще сорвусь и ка-а-ак накинусь! А у меня еще галочка в графе «месть» не проставлена.

Наблюдая, как прочие двойки полушутя отрабатывают приемы и вяло практикуют щиты, я погрузилась в обдумывание предстоящего боя.

Крысеныш очень силен, бесконечно опытен и сверхъестественно быстр. К тому же он — гадкий Темный, следовательно, запросто может выкинуть какой-нибудь неприятный сюрприз.

С другой стороны, непонятная простуда и нанесенная мной в раздевалке рана должны немного ослабить эту груду самоуверенного тестостерона. Еще один положительный момент в том, что Крысеныш не воспринимает это сражение как настоящий бой, чего нельзя сказать обо мне…

Первой отреагировала Светимость, запустив волну радости и трепетных мурашек, затем тело почувствовало тепло, исходящее от стоящего сзади мужчины, и только потом я услышала его голос:

— Готова, малышка?

Теплое дыхание защекотало шею, и я едва не задохнулась от внезапно вспыхнувшего внизу живота желания.

«Либидо, ты хоть представляешь, как это сейчас не вовремя!»

«А нечего меня таким неудовлетворенным держать», — услышала в ответ.

Мысленно дав себе зарок сегодня же нагрянуть в клан и уговорить кого-нибудь из наемников на быструю разрядку, я кувырнулась вперед. Мягко прокатившись по золотому песку арены, встала на ноги, мельком отметила, что рубашку Доставала так и не снял, предпочтя закатать рукава и расстегнуть пару верхних пуговиц, подавила внезапное разочарование и, окончательно разозлившись, послала в Темного атакующее заклинание.

Ярко-зеленый вихрь столкнулся с круговым щитом и истаял. Одновременно с этим в меня полетела какая-то гадость черного цвета.

Выставив перед собой простенький одноуровневый магический щит, я лихорадочно всматривалась в структуру заклинания, пытаясь понять, что это вообще за комок такой непонятный.

Теоретик внутри меня вопил, что такого просто быть не может. Субстанция имела не только магическую, но и физическую, осязаемую форму, что с точки зрения магии было просто невозможно! Но глаза уверяли меня в обратном — штука, летящая в мою сторону, имела форму, размер и магическую начинку.

И пока я терялась в догадках, черное нечто с легкостью прошло через выставленный щит и врезалось в беззащитную студентку. Испуганно вскрикнув от неожиданности, я почувствовала, как субстанция обвивается вокруг, крепко фиксируя мои руки к туловищу.

Дернувшись, попыталась спалить силки — не вышло. Зашипев от боли, выгнула запястье и попробовала процарапать путы, но ногти словно по мягкой ткани скользнули, не оставив никакого отпечатка. Окончательно растерявшись, ударила чистой магией из собственного резерва — результат нулевой.

Что за фигня?

— Может, теперь мы, наконец, поговорим? — спросил Темный, приближаясь ко мне.

Чувствуя себя мухой, угодившей в паутину, я дернулась еще несколько раз и поняла, что неведомые путы поднимают мое тело вверх. Оказавшись на одном уровне с некрасивым лицом мерзкого Крысеныша, я гадко улыбнулась и пнула его ногой.

— Ай-яй-яй! — легко перехватив ногу, язвительно улыбнулся мужчина. — Какая нехорошая девочка!

И после этих слов Темный звонко шлепнул меня по попе.

— Ты! — задохнулась я от возмущения.

Дернувшись всем телом, попыталась пнуть его свободной ногой, но, когда до заветной цели оставалось каких-то пара сантиметров, Крысеныш подставил руку и отвел удар.

— Ангел, ты становишься чересчур предсказуемой, — улыбнулся гадкий Темный.

Взмахнув рукой, он пошевелил пальцами в воздухе, и от черной жижи отделился комок. Плавно соскользнув вниз, комок вытянулся в широкий жгут и зафиксировал мои ноги. Теперь я висела в нескольких десятках сантиметров от земли, скованная по рукам и ногам, и с тихой ненавистью смотрела на мерзкую физиономию блондинчика.

Усмехнувшись в ответ, Доставала приблизился и кончиками пальцев погладил меня по щеке.

— И что же мне с тобой делать, малышка? — провокационно облизнув губы, спросил он.

— Отпустить и сдохнуть? — с надеждой предложила я.

И вновь на губах Темного заиграла кривая усмешка, а в глазах появился какой-то очень нехороший огонек.

— А может, лучше кинуть тебя в портал и продолжить разговор в кровати? — слегка прищурив глаза, предложил Темный собственный вариант развития событий.

— Студент Дитмар Хорст! — неожиданно громко прозвучал голос профессора Деймана откуда-то сбоку.

Я резко повернула голову в сторону и с каким-то внутренним облегчением увидела стоящего рядом профессора. Встретившись со мной взглядом, мужчина щелкнул пальцами, уничтожая черную субстанцию, удерживающую меня. Мягко спружинив ногами, я спрыгнула на песок и с интересом уставилась на прожигающих друг друга глазами мужчин.

— Внимательно слушаю вас, профессор, — с нескрываемой насмешкой и толикой превосходства сказал Крысеныш.

— Напоминаю, что вы на занятии, студент, — сухо осадил его профессор. — Либо деритесь как полагается, либо уступите свое место Кебилу.

Тринадцатого перекосило. Он враждебно посмотрел на профессора Деймана и сквозь зубы процедил:

— Хорошо…

Мужчины обменялись долгим выразительным взглядом, после чего профессор усмехнулся и повернулся к стоящей рядом паре Жош — Конни.

— А вы чего замерли? — раздраженно прикрикнул он. — Работаем!

Конни и Жош аж подскочили на месте и с невероятным усердием принялись за дело: боевик возобновил атаку, а староста группы теоретиков попытался отразить потоки заклинаний.

Со стороны это, откровенно говоря, выглядело очень жалко. Не знаю, почему профессор верил в теоретиков и их способности, ставя нас против боевой элиты университета. Возможно, у них на Темных землях были какие-то иные формы обучения теоретическим знаниям обделенных магией, помимо пыльных учебников и зубрежки формул.

Стряхнув с себя мерзкое ощущение все еще сковывающих меня пут, я отошла на несколько шагов и сконцентрировалась на своем сопернике.

Тринадцатый, как же мне тебя победить, засранец ты этакий?

Спокойный, уверенный в своих силах Темный стоял, скрестив руки на груди, широко расставив ноги, и напоминал мраморного колосса на въезде в Гавань.

«Поддерживаю, — встрял салатовый дракончик. — Морда у Темного и вправду точно кирпичом сделана».

Фыркнув от смеха, я встала в боевую стойку.

У нас одна Светимость на двоих, а значит, любая магическая атака пройдет сквозь него, не причинив вреда. Точнее, это Крысеныш так объяснил, нарочно пропустив удар тогда в спальне, но если он может кидаться черными комками неясной структуры, то, значит, и часть моих заклинаний вполне может его задеть.

Например, можно попробовать…

— Осторожно! — неожиданно крикнул побледневший Хорст, но я и сама уже почувствовала опасность.

Повинуясь истошному визгу интуиции, тело ушло с линии атаки, пропуская срикошетившее заклинание, и повернулось лицом к опасности.

Опасность представляла переусердствовавшая после замечания профессора Деймана пара Конни и Жоша. Увлекшийся боевик атаковал моего одногруппника двойным заклинанием «Парные вершины».

Фишка этой убойной штуковины заключалась в том, чтобы дезориентировать соперника первой атакой и следом ударить вторым, более мощным, заклятьем. Беда была только в том, что, срикошетив в первый раз, дублирующее заклинание посчитало, что мишень — это я, а не Жош.

Я видела, как неслось в мою сторону заклинание, и даже немного порадовалась за друга, так как структура была идеально выверенной, и даже восьмой угол, который большая часть боевиков не доделывала, был идеально замкнут. С безошибочностью определила, что Конни выпустил «огненное лассо», и даже знала, что идеальной защитой будет «щит Мюррея».

Будь на моем месте боевик, то отреагировал бы моментально, выставив защиту, или погасил бы «лассо» направленным потоком воды и кристалликов льда.

Беда заключалась лишь в том, что Ангелина Де ла Варга была теоретиком слишком долго!

Прожив без магии всю жизнь, я стояла и анализировала формулы Конни, теряя необходимые для построения щита секунды.

«Нам хана!» — заорал пессимизм, и его тут же поддержало нестройное многоголосье внутренних голосов.

Позорно зажмурившись в ожидании удара, я вдруг почувствовала, как неведомая сила хватает меня поперек туловища, с легкостью отрывает от земли и крепко сжимает. Шум, вспышка света, видимая даже сквозь плотно прикрытые веки, и я понимаю, что вне опасности, но вместо облегчения чувствую разливающуюся внутри злость. Ведь даже не надо открывать глаза, чтобы понять, кто так вовремя подсуетился и убрал глупого теоретика с линии атаки.

— Ты в порядке? — Обеспокоенный голос Темного окончательно выводит меня из себя.

Резко распахнув глаза, я вместо «спасибо» с благодарностью врезала ничего не подозревающему парню под дых. Сдавленно охнув, Крысеныш немного разжал руки. Этого было достаточно, чтобы выскользнуть из его медвежьих объятий и легко соскользнуть на песок.

— Линка! — бросился ко мне Конни. — Я не хотел… — попытался было извиниться косой боевик, но я только зло рявкнула: «Отвали!» и оттолкнула его.

Еще никогда в жизни я не была так зла!

Я злилась на Темного, которому все еще не до фонаря, что меня пришибет. Злилась на Конни и Жоша за то, что они так близко встали к нашей двойке. Злилась, что, даже обладая невероятным могуществом и силой, я все та же неумеха!

Зла на всех не хватало, поэтому я сосредоточилась на одном конкретном человеке.

— Доставала! — рыкнула так громко, что все присутствующие на полигоне обернулись и вопросительно уставились в нашу сторону.

Пожалуй, лучше обойдемся без публики!

Сконцентрировавшись, я мысленно представила, как вокруг нас с Темным возникает монолитная стена, подумала еще немного и добавила сверху колючую проволоку. Так… на всякий случай! Медленно выдохнула, одновременно проговаривая формулу, и сделала круговое движение кистями, отдавая энергию.

Результат поразил не только Крысеныша, но и, честно говоря, меня тоже. Просто не планировала строить пятиметровую стену — это само как-то вышло.

«Корявая», — подлил масло в огонь подарочек горцев.

— Ангел, — внимательно разглядывая мое хмурое личико, позвал Темный. Его низкий голос эхом отразился от стен и почему-то заставил мое сердце сжаться.

Все. С меня хватит.

Сорвавшись с моих пальцев, заклинание уже в воздухе изменило структуру, и в Темного полетела угрожающих размеров глыба льда. Крысеныш усмехнулся и лишь вяло пошевелил пальцами, а затем все огороженное стеной пространство заполнили клубы пара.

Я коварно улыбнулась.

Ну, раз магией этого гада не возьмешь, соответственно, придется, как в старые добрые времена, рассчитывать только на острую сталь и собственную смекалку. Пользуясь временно снизившейся видимостью, активировала клинки подаренного Темным дайсе и кинулась вперед.

Порежу этого гада на мелкие кусочки и буду прыгать по ним, пока не натру мозоли!

Но одного пара мне показалось мало для достойной атаки, поэтому в воздух поднялись золотистые крупинки песка и принялись кружить вокруг громадной фигуры Темного. Предвидя, что тренированный Крысеныш с легкостью сможет почувствовать опасность на интуитивном уровне и перехватит руку с занесенным клинком, как он делал сотни раз до этого, я кинула в макушку парня один из мечей и резко упала на колени.

Отвлекшись на то, чтобы отмахнуться от клинка, Темный попытался сцапать меня свободной рукой, но сила инерции оказалась быстрее. Мое тело пронеслось между широко расставленных ног парня. Как только я оказалась за его спиной, то резко прыгнула вверх, цепляясь одной рукой за сильную шею Крысеныша.

Повиснув, развернулась, сжала коленями таз парня и одновременно нанесла удар вперед, целя в накачанную грудь, чуть ниже плеча.

Противник вздрогнул от боли, попытался ухватить меня за шиворот, чтобы перебросить через плечо и… Не знаю, что он там планировал сделать со мной дальше. Уверена лишь в одном — ничем хорошим это для меня окончиться не могло.

Посильнее толкнувшись ногами о широкую спину, я перевернулась в воздухе и приземлилась в нескольких метрах от крутанувшегося на месте Темного.

Подняв голову, с чувством собственного превосходства улыбнулась, глядя в серые невыразительные глазки Крысеныша. Парень прижимал к груди левую ладонь, а между пальцев, заливая форменную рубашку, бежали крупные капельки крови.

«Победа!» — ликовали внутренние голоса, но, как оказалось, зря.

Всего секунда понадобилась Тринадцатому, чтобы сократить выигранное расстояние и оказаться нос носом со мной.

— Кое-кому придется всю ночь извиняться за эту царапину, — хрипло выдохнул Никлаус.

«Царапина? — удивилась жалость и тихонько всхлипнула: — Темненький, да у тебя артерия рассечена».

Уклонившись от попытавшего сцапать меня Темного, я откинула назад волосы и, сплюнув крупицы песка, попавшие в рот, призадумалась.

Такими темпами Никлаус, чего доброго, и впрямь истечет кровью, поэтому надо скорее сворачивать бой и отправлять самоуверенного засранца в больничку.

Удар в живот прошел по касательной, оставив на руке Крысеныша только легкий порез. Повторная атака с ложным выпадом в сторону была встречена со снисходительной улыбкой и мастерски перехвачена опытным бойцом. Сделав обманный замах двумя клинками, я кувырнулась через голову, изо всех сил стараясь удержать противника на расстоянии.

Будь на месте Темного кто-то другой, лучшей тактикой стало бы измотать соперника быстрыми многочисленными атаками и уже потом нанести последний сокрушающий удар. В данном случае это не работало, так как вопреки своему росту, груде перекачанных мышц и полученной ране, Крысеныш все еще двигался быстрее, чем я.

Оставалось только одно — мухлевать!

Спрятав клинки обратно в пространственный карман, я пару раз глубоко выдохнула, стараясь привести дыхание в норму, и зашевелила губами, бубня под нос детский стишок.

— Ангел! — предупреждающе крикнул Темный, когда стены вокруг нас внезапно пошли трещинами и начали с диким грохотом осыпаться.

Полностью уверенный в том, что я настолько погрузилась в чтение какого-то убойного заклинания, что банально не осознаю, что происходит вокруг, Никлаус рванул ко мне на помощь.

Подхватив и прижав к себе, «тот еще спасатель» выставил вокруг нас щит и пораженно замер, глядя, как два лезвия дайсе медленно входят в его грудь и погружаются почти на треть.

«Кто бы мог подумать, что легендарного Тринадцатого подловят на банальном приступе благородства», — ехидно засмеялась жажда мести.

«Ну ты и…» — ошарашенно покачал головой подарок горцев и выложил столько нелицеприятных эпитетов в мой адрес, что даже прожженный жизнью пессимизм немного смутился.

Камни сыпались сверху, с диким грохотом разбивались о поставленный щит, а я тупо смотрела в перекошенное от боли лицо Никлауса.

«Можно провернуть лезвия, тогда ему станет еще хуже», — громко, со знанием дела посоветовала живущая во мне садистка.

И почему-то это совершенно неуместное предложение отрезвило. Осторожно вытащив клинки из груди Никлауса, я остановила устроенный камнепад и даже поддержала Темного за плечи, пока он обессиленно заваливался набок.

— Ангел, — прохрипел Доставала, коснувшись щекой песка арены, закрыл глаза и судорожно закашлялся.

— Де ла Варга, ты что натворила! — рявкнул подскочивший к нам профессор Дейман.

Медленно поднявшись на ноги, я окинула поверженного Тринадцатого ошарашенным взглядом и заплетающимся языком вымолвила:

— Мы практиковали… навыки выживания…

В какой-то момент появились Кебил с Гафсом и с трудом перевернули тело Никлауса, чтобы профессору было удобно заняться ранами.

При взгляде на залитую ярко-алой кровью рубашку у меня внезапно закружилась голова, а во рту появился привкус чего-то до отвращения противного и горького.

Развернувшись и смотря четко перед собой невидящим взглядом, я твердым, уверенным шагом направилась к выходу.

Все внутри рвалось зуда, где, стоя на коленях, Темные пытались спасти жизнь Никлаусу. Хотелось положить тяжелую голову Тринадцатого к себе на колени и, успокаивающе поглаживая светлые волосы, тихонько шептать обещания, что все будет хорошо.

Но вместо этого я концентрировалась на табличке с крупной надпись «ВЫХОД» и механически переставляла ноги.

* * *

Раньше мне казалось, что нет на свете ничего хуже, чем тренировки у Быка, тянущиеся целую вечность лекции профессора Карода и сладкий кофе с перцем. Оказалось, что хуже — это когда внезапно очнувшаяся от комы совесть начинает капать тебе на мозг.

«О чем ты думала? — бубнила вышеупомянутая. — Ну и что с того, что он Тринадцатый! Вспомни, как он заботился о тебе, как переживал и защищал. Ты же ведь магией можешь пользоваться только благодаря его Светимости».

«Действительно, о чем ты думала в тот момент, когда наносила ему две последние раны?» — ворчал с ней на пару салатовый дракончик.

О чем думала? О том, что дерусь с Тринадцатым!

В сознании засела навязчивая мысль, что Доставала непобедим, неуязвим и способен отразить любую мою атаку. Да я сама не ожидала, что так выйдет!

«Девочка, к чему эти отмазки? Ты же Светлая! — бушевала совесть. — Ты не дырки в нем протыкать должна была, а решить все мирным путем…»

«Еще чего!» — возмутился боевой дух.

«А ты лучше помалкивай! — окончательно вызверилась совесть. — Тебя у порядочной девушки вообще быть не должно».

«Что?! Да я тебе сейчас за такие слова…»

— А ну-ка все заткнулись! — зло рявкнула я, крепко сжимая кулаки.

Прозвучало до того значительно, что парочку первокурсников испуганно прижало к стенке, а боевик с третьего курса машинально призвал одну из защиток.

К счастью, испугались не только окружающие люди. Внутренние голоса решили, что будет лучше взять паузу и коллективно помолчать. Но от царящего внутри безмолвия стало еще хуже.

Плюнув на оставшиеся пары, я убежала к себе в комнату, схватила Рокки в охапку и целый час наматывала круги вокруг парка, изредка поглядывая в сторону медблока — не понесут ли раненого Тринадцатого.

— У-у-у… — обессиленно пропищал щенок, падая брюхом на землю и жадно хватая холодный воздух широко открытой пастью.

— Устал? — недоверчиво глянула на песика.

— Гауф! — звонко подтвердил Рокки и вяло забил хвостом.

— Давай, мальчик! Вставай! Еще пару кружков и домой, — бодрым тоном позвала я щенка, похлопывая себя по коленкам.

Рокки грустно посмотрел на меня, еле-еле поднялся на дрожащих лапах и… обессиленно рухнул в ближайший сугроб!

— Я тебя на ручках домой не потащу! — крикнула маленькому кабанчику и медленно потрусила к общежитию.

Сделав шагов восемь по запорошенной свежим снежком дорожке, услышала за спиной душераздирающий писк: «и-и-и!» и обернулась:

— И не мечтай, лентяй!

Сделав еще десять шагов, я все-таки не выдержала и украдкой обернулась назад. Рокки, с понуро опущенной головой, плелся в паре метрах и, судя по угрюмой мордочке, молча проклинал злую, бесчувственную хозяйку.

Перед глазами тут же промелькнула картинка раненого Никлауса, залитая кровью грудь и суетящиеся вокруг Темные. Резко махнув головой, чтобы отогнать непрошеное воспоминание, я прибавила шаг и уже через пять минут вернулась к себе в комнату. Едва переступив порог, Рокки бросился к миске с водой и принялся жадно лакать, а я вдруг поняла, что если срочно не займусь делом, то сойду с ума от беспокойства.

За сорок минут я умудрилась сделать в комнате генеральную уборку и принялась за ужин. Соседки, впервые увидавшие меня на кухне, разрешили одолжить у них кастрюлю, но, судя по сомнению, мелькнувшему во взгляде, в успех операции никто не верил.

Вопреки общественному мнению о моих кулинарных способностях, я приготовила самую лучшую пасту в своей жизни и принялась за блинчики.

— М-м-м… Как вкусно пахнет! — Привлеченная запахом, на кухне появилась Наточка. — Знаешь, если бы я заранее знала, что для стимуляции твоего кулинарного рвения надо ранить Хорста, то тыкала бы в него ножом каждый вечер.

Я криво улыбнулась подруге и выжидательно посмотрела в ее зеленые глазища.

— И не смотри, как побитая метелью почтовая обезьянка, — нахмурилась ведьмочка, уворовывая пару обжигающе-горячих блинов прямо с тарелки. — Не знаю я, как дела у Темного — меня в секцию не пустили, но уверена, что такие упрямые бараны, как Хорст, от легких ран не помирают. Да я тебе больше скажу! Они вообще на редкость живучие гады и, даже порубленные в капусту, продолжают язвительно улыбаться и цепляться за жизнь. Так что не хандри, детка!

Немного приободрившись, я закончила с ужином и засела за домашнее задание, с которым провозилась почти до самой ночи.

Далеко за полночь я, широко зевая, наконец, выключила настольную лампу, переоделась и легла спать. Но стоило закрыть глаза и немного расслабиться, как тело моментально погрузилось в странное состояние между сном и реальностью. Тут же почувствовала приятный холодок шелковых простыней и обжигающе-горячее присутствие лежащего рядом мужчины.

Какой восхитительный контраст прохлады и тепла!

Едва заметно улыбнувшись, я взяла себя в руки и открыла глаза. Доставала лежал на спине, соблюдая между нами дистанцию, и с отсутствующим выражением на лице пялился в потолок.

«Живой», — с облегчением вздохнула совесть.

«Скорее живучий», — с непонятной гордостью поправил дракончик.

Перевернувшись на бок, я поправила съехавшее покрывало, а затем грозно сдвинула брови и приготовилась сказать Крысенышу гадость, но Темный меня опередил.

— Это даже забавно, — хрипло прошептал он. — Я так сильно хотел увидеть тебя здесь, поговорить, прижать к себе. Столько раз намеренно засыпал с мыслями об этом месте, а сегодня…

Он поворачивает голову и смотрит мне в глаза.

— Сегодня единственная ночь, когда я не хочу тебя видеть.

Его слова больно бьют в самое сердце.

Собственно, а чего я ожидала после трех нанесенных мной ран? Глупо было бы рассчитывать на ставшие традиционными букет красных гербер и открытку с нарисованным котенком…

Пока я кусаю губы и прячу глаза, огромная рука Темного нарушает разделяющую нас границу, осторожно и даже как-то несмело касается моих пальцев. Я чувствую жар от его прикосновения и непонятную растерянность.

Что за фигня здесь творится?

Никогда еще не видела Доставалу таким… таким!

— Ты презираешь во мне Темного, ненавидишь как Тринадцатого, — с несвойственной ему тоской во взгляде прошептал мужчина. — Я понимаю.

Глубокий медленный вдох и шумный выдох нарушают тишину комнаты. Его пальцы медленно гладят мою ладошку и осторожно сжимают.

— Я очень хорошо тебя понимаю, — тихо говорит он, со вздохом убирая руку. — А теперь постарайся и ты понять. Каково человеку знать, что его половинка, самая светлая часть души, ненавидит и жаждет с ним поквитаться? Ты хоть представляешь, каково это — видеть в любимых глазах только презрение и злость?

Он качает головой и хрипло с болью шепчет:

— Это невыносимо, Лина…

Я внутренне вздрагиваю. Он сказал: «Лина». Доставала уже кучу времени не звал меня по имени, предпочитая сокращенную форму — Ангел. И не знаю почему, но мне стало дико обидно и… жаль! А еще я вдруг испугалась, что больше никогда не услышу, как он произносит «Ангел». С легким придыханием, улыбкой и непонятной теплотой во взгляде.

Так! Что за фигня теперь творится со мной?!

Доставала отворачивается, почему-то предпочитая буравить взглядом потолок, чем смотреть в мою сторону. Пару секунд мы оба молчим — Темный, видимо, собирается с мыслями, а я растерялась настолько, что не знаю, что и сказать.

К счастью, у Тринадцатого сегодня возникла необходимость выговориться, поэтому он вновь нарушает затянувшееся молчание.

— Сейчас ты зла и жаждешь поквитаться, но со временем это пройдет. Светлая часть твоей души возьмет вверх, и, возможно, ты даже найдешь в себе силы простить меня. — Мужчина улыбается, а затем звучит короткий смешок. — Конечно, простишь, по-другому у тебя просто не получится. Но… — он вновь касается моей руки и, не глядя, крепко сжимает. — Лина, я сам никогда не прощу себя.

В его голосе столько боли, а в глазах какая-то пугающая меня тоска. Я тихонько лежу, боясь шелохнуться, кусаю губы и теряюсь в догадках — для чего он все это говорит? И почему именно сейчас?

— Каждый раз, когда я смотрю на тебя, я не могу перестать винить себя за то, что сделал тогда. Каждый раз, когда я касаюсь тебя, то содрогаюсь от мысли, что вновь могу покалечить.

Неосознанно вздрогнув, я почему-то двигаюсь к нему чуть ближе. Пусть это просто сон, но безумно хочется удостовериться, что он жив и с ним все в порядке. Прижавшись к боку мужчины, я чувствую своим голым телом его обжигающее тепло и словно губка впитываю.

Возникает безумное желание уткнуться ему в плечо, закрыть глаза и полежать так какое-то время, но Никлаус поворачивается и вновь начинает говорить:

— Знаешь, у себя на Темных землях у меня репутация одного из лучших воинов долины, умного политика, воплощенного огня рефаимов, — мужчина криво улыбается. — Но, по всей видимости, моя репутация была задержана при попытке пересечь Светлую границу.

Несмело улыбнувшись шутке, я сдвигаюсь к нему еще ближе, всего на миллиметр, хотя на самом деле уже давно хочу прижаться к широкой груди.

— Я постоянно ошибаюсь, — качает головой Тринадцатый, делая вид, что не замечает моих телодвижений. — Я не могу защитить тебя, я не могу показать, насколько предан и как сильно люблю. Я все делаю не так, тем самым отталкивая любимую женщину… Все влюбленные рефаимки ведут себя одинаково. Они ревнуют своих мужчин и делают все, что быть ближе. Но не ты… Ты меня не любишь.

Это звучит как откровение. Как признание очевидного факта. Это звучит, как неизбежный конец.

— Я не знаю, насколько меня хватит, Лина, — тихо шепчет Темный и закрывает глаза.

В наступившей тяжелой, давящей тишине я слышу печальный стук собственного сердца и хриплое, тяжелое дыхание лежащего рядом мужчины.

Пауза затягивается, и, чтобы хоть немного развеять эту навалившуюся атмосферу тяжести, я сажусь на постели.

— Спасибо, конечно, за столь ценные откровенья…

Мой голос почему-то хрипит. Я поспешно кашляю в кулак, восстанавливая связки, и взвинченно продолжаю:

— Просто хотелось бы внести капельку ясности. Твои слова означают, что ты больше не претендуешь на меня как на девушку?

Темный молчит, продолжая лежать с закрытыми глазами и все так же хрипло и прерывисто дышать.

— Ты уснул, что ли? — с возмущением произношу я и толкаю его.

Доставала вздрагивает, тихо стонет сквозь плотно сжатые зубы, и на его лице застывает гримаса боли.

— Эй, ты в порядке? — встревоженно спрашиваю, осторожно касаюсь его щеки, чувствую невероятный даже для Доставалы жар, а в следующий миг его голова безвольно отклоняется в сторону.

Вот это уже более чем ненормально!

— Эй! — в панике трясу его за плечо. — Темный, очнись!

В то же мгновение мои пальцы проходят сквозь пустоту, тело мужчины начинает истончаться и пропадать прямо на глазах.

— Нет! — в панике кричу я, зачем-то шаря по простыням, где еще секунду назад лежал Доставала.

Захлестнувшая паника заставляет вскочить с кровати, а отчаянье побуждает вынырнуть из этого странного сна. Открываю глаза уже у себя в комнате. Понимаю, что стою голыми ногами на холодном полу рядом с кроватью и дышу так тяжело, словно только что закончилась многочасовая тренировка в клане.

Растерянно оглядываюсь на мирно сопящую соседку, затем замечаю проснувшегося Рокки, сидящего около моих ног. Что делать?

«Ну, чего застыла? — неожиданно зло рявкает подарок горцев. — Беги к нему, бестолочь!»

После этих слов я, наконец, стряхиваю с себя противную растерянность и бегу к двери. Хорошо, что из-за морозов я надела на ночь пижаму. Не самая, конечно, лучшая одежда для выхода, но для того, чтобы добежать до преподавательского крыла, сойдет.

Впрыгнув в сапоги, хватаю с вешалки зимнее пальто и выбегаю в коридор. Одеваюсь на бегу, потому что внутри живет какое-то странное предчувствие — могу не успеть.

Испугав сонного вахтера, выбегаю на улицу.

Усилившийся мороз накидывается на лицо, обжигает голые руки, нос и уши, но я не обращаю на это внимания. Пока бегу, слышу скрип и шуршание снега под ногами, печальное завывание ветра и далекий шум города, но, как только вхожу в преподавательское крыло, меня обволакивает тишина. Печальная, путающая, не предвещающая ничего хорошего, и мне становится жутко!

Перепрыгивая через несколько ступенек подряд, поднимаюсь на нужный этаж, торможу у дверей в секцию Темных и отчаянно колочу кулаками.

Дура! Ну какая же я дура! Нашла время для мести! Он ведь был болен, организм ослаб и не может регенерировать. И магия не поможет, потому что Кимми и Корк не лекари, а мучители!

Он умрет…

От этой неожиданной мысли я едва не задыхаюсь и еще сильнее начинаю бить кулаками в дверь. Мне открывает Кебил и молча отходит в сторону, давая возможность беспрепятственно войти.

Они все здесь — все двенадцать человек, приехавших к нам на Светлые земли. Не спят и с мрачным выражением на лицах чего-то ждут. Кто в гостиной, кто около дверей в комнату Тринадцатого, а кто тихонько шепчется на кухне.

Чуть ли не бегом пересекаю гостиную и захожу к нему в комнату, чтобы сразу же увидеть тихо стонущего Никлауса и замереть. Его большое мускулистое тело занимает больше половины кровати, и кажется, что мужчина просто прилег после тяжелого дня отдохнуть, но стоит посмотреть на голую грудь, как сразу становятся видны три глубокие раны с идеально прямыми краями.

Вокруг постели больного суетятся Кимми, Корк и профессор Дейман. Чуть в стороне с полотенцами и бинтами в руках замерла Эми, рядом Шарги с тазом, наполненным водой.

— Добить пришла или позлорадствовать? — неожиданно зло бросает Кимми, первым заметив меня в дверях спальни.

Я вздрагиваю, словно получив увесистую пощечину, и, стараясь не замечать напряженного взгляда присутствующих, медленно иду к Никлаусу.

У него сильный жар, но никто не стремится сбивать температуру. Все заняты ранами на его груди. Три кровоточащие раны, которые невозможно закрыть и залечить, пока не выйдет наружу останавливающий заживление яд. Я вспоминаю, с какой тщательностью пропитывала клинки дайсе желто-зеленой ядовитой пастой, как просила Крестного подточить лезвие…

Светлая Богиня! Что же я натворила.

— Ну что? Оно того стоило? — зло смотрит на меня Кимми, держа свою руку на лбу Никлауса.

— Отстань от нее, — холодно кидает Корк, — лучше следи за болевым порогом и сердечным ритмом.

Подарив мне еще один тяжелый взгляд, Кимми прикрывает глаза, полностью погружаясь в состояние пациента.

Осторожно присев на краешек кровати, я сжимаю руками болезненно-горячую ладонь Темного и старательно подавляю рвущийся наружу всхлип.

— Работаем, — тихо приказывает профессор Дейман.

Комнату вновь наполняют редкие команды и шум возни трех мужчин.

Видимо, из-за сильной боли маскировка, делающая из красивого аристократа некрасивого Крысеныша, спала. Теперь, раскинув руки в стороны, на покрывале тихо стонет Никлаус, а не Хорст.

Мне всего трижды удавалось побыть с ним настоящим, поэтому сейчас я жадно рассматривала и запоминала каждый сантиметр его кожи, каждый изгиб, каждую морщинку и шрамик. Да-а… теперь на его идеальном теле шрамов будет гораздо больше.

Сзади подошла Эмилия и обняла за плечи.

— Не переживай, — ободряюще прошептала она. — Я вытащу его, если понадобится.

Не зная, что сказать, просто молча киваю, хотя по-хорошему сейчас бы с таким удовольствием заревела.

Почему к нам прислали таких неправильных Темных? Почему я демонстративно обиделась и перестала общаться с Эми, когда выяснила, что она знала и не говорила, что ее дядя и есть тот самый Тринадцатый? А она — не перестала? Ведь тут не просто недомолвки и скрытая ради безопасности правда, а серьезные повреждения!

Почему вместо того, чтобы тихонько мочкануть куратора в качестве профилактических работ или донести ВУДу, что я едва не укокошила одного из компании нахлынувших эмигрантов, Темные позволяют мне быть здесь?

Как вообще можно называть меня Светлой в сравнении с этими людьми?

Корк окунает полотенце в какой-то остро пахнущий лекарствами раствор и осторожно кладет на одну из ран.

— М-м-м… — тут же срывается тихий стон с пересохших губ Никлауса, а у меня вновь предательски сжимается сердце и обмирает все внутри.

— Стойте! — слышится громкий голос Наткиного возлюбленного, а спустя минуту в комнату Никлауса широким уверенным шагом входит и сам мужчина.

— Нашел что-то? — вопросительно поднимает темные аристократичные брови профессор Дейман, не отнимая рук от груди пациента.

Рене кивает, затем его взгляд замирает на мне, после чего мужчина едва заметно улыбается, и на его лице появляется что-то отдаленно напоминающее надежду.

— Это очень хорошо, что ты пришла, — признается он, хватает ближайший стул и подтаскивает его ближе к кровати.

Усевшись, Темный долго смотрит на тихо стонущего Никлауса и только потом поворачивается ко всем остальным.

— Сначала я думал, что он в таком состоянии из-за нанесенных ран… — Я стыдливо опускаю голову, покрепче сжимая ладонь Никлауса. — Но потом заметил, что, несмотря на лечение, ему не становится лучше, — продолжил тем временем Темный, на миг прикрыл глаза и выдохнул: — И не станет.

— Что значит, не станет? — с возмущением посмотрел на него Кимми, все еще удерживающий Никлауса от болевого шока.

— Рене, ты думаешь, что у него «Рефаимская лихорадка»? — неожиданно спросил Шарги.

Вместо ответа профессор просто кивнул, но, поймав мой требовательно-вопросительный взгляд, пояснил:

— В долине происходило мало подобных случаев, еще меньше были задокументированы, поэтому информации очень и очень немного, — развел руками Рене. — Известно, что по какой-то загадочной причине Светимость рефаима вдруг начинает угасать. На первом этапе болезнь проявляется как банальная простуда, но постепенно день за днем состояние пациента ухудшается все больше и больше, пока Светимость окончательно не гаснет.

— Мы можем ему помочь? — интересуется Корк.

— Мы — нет, а вот она… — небрежно кивает мужчина в мою сторону. — Откровенно говоря, не знаю…

— И как это понимать?

Я смотрю на Темного с такой неприкрытой угрозой и злостью, словно это он заразил Никлауса, а теперь зажимает волшебный пузырек с антибиотиками.

— Лина. — Рене задумчиво ерошит волосы на затылке и хмурит брови, — у вас с Никлаусом одна Светимость на двоих. Вы способны чувствовать друг друга на расстоянии, и если плохо ему, то и тебе должно быть не лучше. В идеале, ты должна была заболеть вместе с ним пару дней назад, а сейчас лежать на соседней койке, мучаясь от жара… Но этого почему-то не происходит.

— И почему? — тихо интересуется Эми, зачем-то сжимая мое плечо своей крохотной ладошкой.

Профессор Дарон пожимает плечами и печально улыбается.

— Понятия не имею.

Посмотрев на бледного, измученного ранами и болезнью Никлауса, я неожиданно спрашиваю:

— Можно мне побыть с ним наедине какое-то время?

Кимми косится в сторону Корка, тот пожимает плечами и поворачивается к профессору Дейману, который переводит взгляд почему-то на Эмилию. По щечкам маленькой блондиночки бегут слезы, а в голубых глазах плещется отчаянье.

— Ты же поможешь ему? — с надеждой спрашивает она, сжимая мое плечо.

Мне не хочется давать ложных обещаний, которые вряд ли смогу выполнить. Не хочется потом видеть в ее добрых глазах укор, поэтому я говорю правду:

— Я попробую, Эми.

Помазанница Смерти кивает и, всхлипывая через каждый шаг, идет к дверям. Девушку нагоняет ее верный рыцарь — Шарги, а потом и все остальные Темные тянутся к выходу.

Едва мы остаемся одни, я наклоняюсь, осторожно целую сжатые в тонкую линию губы Никлауса.

— Светимость…

Как и раньше, чуждая мне сила повинуется моментально. Рой магических частичек света отделяется от бессознательного тела мужчины и поднимается вверх.

— Иди ко мне, — почему-то тихо прошу я, и этот маленький рой света послушно летит и прижимается к моей груди.

Словно надеется, что я смогу его согреть, словно могу заново вдохнуть потерянный свет. И неожиданно из глубин приходит понимание — а ведь действительно могу.

Прикрыв глаза, я тянусь к той части света, что подарил мне Доставала, черпаю ее со дна души и с благодарностью возвращаю обратно, и вместе с каждым покинутым светлячком, капля за каплей пропадает моя способность пользоваться магией…

И когда ко мне вновь возвращается такое знакомое, невольно уже подзабытое чувство пустоты, я открываю глаза.

Пускай мне опять перекрыт доступ к собственным возможностям, зато я вижу, как более тусклые огонечки Никлауса тянутся к моим все еще ярким светлячкам и постепенно окружают.

— Хочу, чтобы Темный жил, — хрипло шепчу я Светимости. — Возвращайся обратно и согрей его.

Мне до сих пор так и не стала понятна природа силы рефаимов. Как говорится, чужая душа — потемки. Но почему-то сейчас, наблюдая за тем, как постепенно в тело Никлауса возвращается отданная мне часть души, я точно знаю, что спасла его.

— Теперь все будет хорошо, — тихо шепчу, уже не сомневаясь в только что сказанном, а затем наклоняюсь и быстро целую Никлауса на прощанье в мокрый от испарины лоб.

— Люблю тебя…

Так и не приходя в сознание, Доставала едва заметно улыбается краешком губ, его дыхание становится ровным, а тело расслабляется.

Погладив по темным волосам, провожу пальцами по щеке и, словно смутившись своих действий, поспешно отдергиваю руку.

С трудом встав, заставляю себя выйти к ожидающим в гостиной Темным.

— Все будет хорошо, — опережая тысячи вопросов, говорю я, — но Никлауса надо срочно отправить в долину. Чем быстрее, тем лучше. Профессор, вы сможете среди ночи открыть портал на Темные земли?

Рене кивает и отходит в сторону, чтобы переговорить о чем-то с Кебилом и Гафсом, а Корк и Кимми идут проверить состояние Никлауса.

«Идут проверить, не добила ли ты нашего болезного», — устало смеется дракончик.

Грустно улыбнувшись, я, так ни с кем и не попрощавшись, покидаю секцию Темных и выхожу на улицу.

Глава 10

НАМ НЕ НУЖЕН ПЛАН. МЫ СТРАШНЫ СВОЕЙ ИМПРОВИЗАЦИЕЙ!

Нелепая надежда, с которой я засыпала, что утром станет гораздо легче, разлетелась вдребезги, поверженная кулаком суровой реальности. Стоило отодрать себя от кровати и прийти на завтрак, как пошло-поехало…

Первым меня перехватил сердитый Юлик.

— Лина, в следующий раз думай полушариями, а не полупопиями, — накинулся приятель.

— И тебе доброго утра, — обиженно буркнула себе под нос, пристраиваясь в конец голодной очереди за едой.

— Учти, это я тебе кратко пересказал итог утреннего педагогического совета, где обсуждалась твоя вчерашняя выходка, — кипел от злости эльф.

И так как «кипел» он достаточно громко, то стоящие в очереди студенты навострили уши.

— Ты же едва его не убила! — громким шепотом продолжил наезжать на меня профессор Ратан. — Хорошо еще, что Темные не захотели предать это дело огласке, иначе… Боюсь даже представить, каким был бы резонанс в обществе.

Скептически оглянувшись по сторонам, я обреченно вздохнула. Будучи дипломатом города-королевства Гиз, Юлий серьезно ошибся, выбрав для разговора общественное место, полное любопытных студентов, имеющих хороший слух, бурную фантазию и неуемное желание поболтать.

Уже к концу второй пары все в Университете Магии и Ворожбы обсуждали главную сплетню дня: «Ангелина угрохала Темного».

Да-да! Не ранила, не избила, а именно убила.

И хотя я пыталась смыть со своих рук убийство, рассказывая, что ничего плохого с Хорстом не случилось, общественность категорически отказывалась верить. Для всех существовал неоспоримый факт: еще вчера Хорст своей двухметровой тушей мышц и кривой усмешкой внушал ужас студентам всех курсов и отделений, а сегодня его в универе нет. Кто последним видел Темного? Ангелина! Она на нем практиковалась.

Со всех сторон только и слышалось:

— А вы не в курсе, как проходят похороны на Темных землях?

— Ангелина? Та, которая с пятого курса? Это как же надо было довести ботаника, чтобы он всадил в тебя нож и перерезал глотку!

— Кто-нибудь видел, какого цвета кровь у Темных?

— Поговаривают, что теперь Темные разорвут дипломатические отношения и объявят войну…

Как ни странно, мои подопечные оказались словно в информационном вакууме — к Темным никто с расспросами не лез, зато меня не оставляли в покое ни на минуту.

В перерывах между занятиями вокруг ботаника, проклинающего чересчур громкий шепот Юлика, собирались любопытные сборища студентов, атакующих меня нелепыми вопросами типа «он что-нибудь прохрипел перед смертью?».

Окончательно добил Чиф.

Боевик разогнал своим авторитетом любознательную толпу вокруг меня, сел рядом и приобнял за плечи.

— Лина, — начал беседу звезда своего курса, — я, конечно, все понимаю, Хорст — он Темный, и в принципе так ему и надо было… Но ты сама подумай, где еще ты такого парня себе найдешь?

«Вот-вот!» — неожиданно поддержало боевика либидо.

— Он же любил тебя, — открыл мне Чиф глаза на очевидное и, подняв указательный палец вверх, подчеркнул: — Пойми, Лина, это не какая-то там сопливая влюбленность, которая проходит после парочки свиданий, у него к тебе все было по-настоящему. Короче, по-крупному он к тебе прикипел. Можно даже сказать, всей душой, а ты его прирезала…

Открыв рот от удивления, я медленно развернулась на стуле и внимательно посмотрела в глаза парня. Да нет, вроде не прикалывается. Вон какую серьезную моську сделал.

— Жаль, что у вас ничего не вышло, — искренне сказал Чиф. — Ну, удачи! — похлопав меня по плечу, так, что я едва не грохнулась со стула, боевик встал и ушел на свое место.

Оставшись одна, я даже не знала, плакать или смеяться. Хорошо, что рядом на освободившиеся места плюхнулись Натка и неразлучные Конни с Ролли.

— Ты как? — задабривая меня свежей булочкой с корицей, уточнила ведьмочка.

Схватив мягкую сдобу, я сжала ее пальцами и пообещала:

— Клянусь, что, если хоть кто-то при мне поднимет эту нелепую тему про смерть Крысеныша, я сорвусь, и вот тогда точно пойдут убийства. Массовые!

Друзья переглянулись.

— Лин, ты какая-то чересчур агрессивная, — пытаясь вызволить из моих пальцев булочку, заметил Конни.

— Согласен, — поддержал его лучший друг и предложил: — Может, тебе заняться йогой?

Язвительно фыркнув, я все-таки выпустила ни в чем не повинную выпечку и принялась салфеткой вытирать липкие от сиропа пальцы.

— Сомневаюсь, что стояние на голове под заунывные звуки флейты избавит меня от проблем.

«Конечно, лучше бегать от доберманов Крестного», — обиделась лень.

Но вопреки своей же клятве, убивать никого я не стала, хотя руки так и чесались. Посчитав, что это своеобразное искупление вины перед Никлаусом, я мужественно терпела любопытную общественность и молила светлую Богиню, чтобы случилось что-то более захватывающее и все, наконец, отстали от меня.

Увы, несмотря на возносимые молитвы, ситуация не менялась еще несколько дней по той простой причине, что новость о «гибели» Темного от рук теоретика-ботаника мало что могло переплюнуть.

В итоге на третий день пристального внимания я не выдержала и, свалив после первой пары, ушла гулять по городу.

Я бесцельно слонялась по дорожкам, запорошенным снегом, прятала озябшие руки в карманах пальто и с сожалением вспоминала, что не надела шарф с шапкой.

Тренированные с детства наемники с легкостью могли переносить любые погодные катаклизмы. Им не был страшен собачий холод, от которого немеют пальцы и отваливаются уши, безумная жара или проливной дождь. Любой член клана, вне зависимости от возраста или пола, мог часами выслеживать свой заказ, притаившись на крыше, дереве или в канализационном стоке.

Меня тренировали так же, как и всех в клане, не делая поблажек или исключений из-за влияния Крестного, но то ли неправильный из меня вышел наемник, то ли организм оказался совершенно нечувствителен к закаливаниям, но холод я ненавидела всем сердцем.

«С Никлаусом всегда было тепло», — подлил масло в огонь иммунитет.

«Даже жарко», — томно выдохнуло либидо.

«А что, если он все-таки умер?» — всполошился пессимизм.

«Если бы умер, то Эмилия б вернула», — напомнил здравый смысл.

«Так это если умирают естественно, а у него какая-то там лихорадка, из-за которой гаснет Светимость», — не унимался пессимизм.

Сердце в груди болезненно сжалось, и я даже охнула от неожиданности и остановилась. Чтобы хоть как-то восстановить нормальную работу сердечной мышцы, я облокотилась рукой о стену ближайшей кафешки и сделала пару успокоительных выдохов.

Может, Ролли был прав, мне действительно уже самое время заняться йогой и расслабляющей медитацией на прорезиненном коврике?

Немного придя в себя, подняла голову и через большое витринное окно кафе увидела знакомую фигуру. Еще не до конца веря своим глазам, я дернула тяжелую входную дверь и зашла внутрь. Тихонько проскользнув между столиков, подкралась сзади и накрыла руками глаза сидящего мужчины.

— Угадай, кто!

— Ангел! — ощупывая мои ладони, воскликнул шеф и повернулся. — Как же я рад тебя видеть, дочка.

Мужчина встал из-за стола и крепко обнял. Уткнувшись носом в горчичного цвета джемпер, пахнущий дорогим парфюмом, я улыбнулась и почувствовала такое редкое ощущение семейного тепла, какое появлялось только рядом с Гордеем или Русланом.

— И я тоже очень рада, — вырвалось помимо воли, а затем стало почему-то неловко перед Крестным, самую капельку, но все-таки неловко.

Разжав объятья, бывший шеф управления правопорядка отодвинул пустой стул и хлопнул рукой по мягкой сидушке.

— Садись, — непреклонным тоном сказал он и добавил: — Завтракать будешь?

Не говоря ни слова, просто киваю, во все глаза разглядывая такого близкого для себя человека.

За то время, пока мы не виделись, бывший шеф управления сильно изменился. Волосы, всегда на солдатский манер коротко стриженные, немного отросли и теперь были зачесаны назад и блестели лаком. На хмуром, сосредоточенном лице появился здоровый румянец, проступающий даже через бронзовый загар.

«Кое-кому увольнение явно пошло на пользу», — не без зависти заметила работоспособность.

«Особенно внешнему виду», — очнулся во мне модный критик, и я была вынуждена с ним согласиться.

Просто на моей памяти шеф всегда ходил в форме или черной строгой одежде, и даже дома самой яркой деталью в его гардеробе были серые домашние туфли.

Зато теперь — яркий джемпер, светло-коричневые штаны, шелковый шарф… Но изменился не только внешний вид прежнего начальника, но и внутренняя начинка. Во взгляде появились озорные смешинки, а движения наполнились энергий и силой. Гордей словно скинул лет десять.

«Может, заклинание какое?» — тут же заерзало внутри меня любопытство.

«Угу, — язвительно усмехнулся дракончик. — Баба называется!»

«Фу, как грубо!» — не преминуло заметить чувство женской солидарности, но, честно говоря, я и сама была согласна с подарком горцев — у Гордея действительно появилась женщина.

Об этом кричало что-то внутри него самого, какие-то непонятные флюиды, что источают клетки или душа, по которым любой может угадать даже в незнакомце счастливого и безумно влюбленного человека.

Пока мужчина заказывал для нас выпечку и кофе, я сняла пальто, повесила на стоящую в углу вешалку и села за столик.

— Лина, это такое удачное совпадение, что ты оказалась рядом, — широко улыбаясь, с искренним интересом посмотрел на меня бывший шеф. — Ну, рассказывай, как дела?

— С переменным успехом, — уклончиво отвечаю на вопрос и поспешно перевожу тему: — Где вы были? Я не могла связаться ни с вами, ни с Русланом.

Оглядевшись по сторонам, мужчина наклонился чуть вперед и, понизив голос до вкрадчивого шепота, признался:

— На Темных землях.

Нет, шоком для меня это не стало. Во-первых, потому что такая мысль на ум уже приходила, и не раз, к тому же Адам Роял открытым текстом сказал об этом. Во-вторых, где, как не в колыбели порока и зла, двум боевикам искать виновников случившихся в дотреме неприятностей.

Необычайно заинтригованная, я подалась вперед и тоже снизила голос до шепота:

— Есть зацепки?

Но вместо ответа мужчина посмотрел куда-то поверх моего плеча. На миг на его радостном лице отразилось внутреннее напряжение, но, разглядев кого-то, находящегося за моей спиной, он тут же облегченно выдохнул.

Заинтересованная необычной реакцией, я быстро повернулась и разглядела знакомую чрезвычайно высокую и худую фигуру мужчины, идущего со стороны служебных помещений кафе. Следом за размашистым шагом начальника едва поспевал молодой парень, которого я чуть не прирезала во время взлома хранилища.

— Адам, — поприветствовал нового шефа управления Гордей, встал и первым протянул руку для рукопожатия.

Мужчины обменялись дружелюбными взглядами, а вот помощник Адама посмотрел в мою сторону с каким-то непонятным замешательством, смущенно улыбнулся и отвел глаза. Роял так вообще ограничился приветливым кивком, словно мы виделись не далее как час назад в его кабинете за чашкой чая, пончиком и очередным расследованием.

— Вы долго, — заметил тем временем Гордей, садясь обратно за стол. — Я даже начал сомневаться, что до тебя дошла моя записка.

— Скидывали хвост, — кратко объяснил новый шеф управления, бросая свой форменный плащ на спинку стула и устраиваясь на свободное место. — Так о чем столь важном и безотлагательном ты хотел со мной поговорить?

Его молчаливый помощник пристроился рядом со мной, поэтому пришлось немного подвинуться, и так как места за столом оказалось не так чтобы много, мы вдвоем были вынуждены сидеть локоть к локтю. Меня это обстоятельство ничуть не смущало, а вот замершего, словно на иголках, парня — очень.

Кинув в его сторону парочку подозрительных взглядов, я решила отложить сей забавный факт в ящичек «напотомства» и навострила ушки.

Как оказалось, весьма кстати.

— У меня просьба к тебе, Адам, — начал Гордей, посмотрел в мою сторону и улыбнулся. — Точнее, уже к вам. Мне нужен Эрик.

Выслушав просьбу, Роял в задумчивости побарабанил своими длинными худыми пальцами по лаковой крышке столика и медленно кивнул.

— Хорошо. Как только парень откроет глаза, ты сможешь первым его допросить…

— Нет, ты не понял, — делая глоток кофе и возвращая чашку на блюдце, покачал головой помолодевший после увольнения боевик. — Крайне важно, чтобы ты позволил мне увести Эрика до того, как его начнут допрашивать. Нужно, чтобы ты его освободил и передал мне.

От неожиданности я дернула ногой под столом и нечаянно задела своего соседа, а также ножку столика. Жалобно скрипнуло дерево, звякнула посуда, выплескивая в качестве отмщения часть кофе на блюдца, и молча скривился от боли помощник Адама, но мне было не до извинений.

— Так, минуточку! Для ясности напомню — Эрик догадывался или четко знал о замысле Барадоса и Аригана принести меня в жертву. Именно он покрывал сынка руководителя дотрема, когда тому приспичило потренироваться перед охотой на Помазанницу Смерти. Я уж молчу про то, что он пытался угрохать меня, такую восхитительную и неповторимую! И после всего перечисленного вы хотите спасти этого мелкого гаденыша от правосудия и умыкнуть на Темные земли?

На Гордея выжидательно посмотрели все участники тайной беседы, но на лице бывшего шефа не дрогнул ни один мускул.

— Все верно, — спокойным тоном подтвердил он.

— Да щас вам! — излишне громко выкрикнула я, привлекая к нам ненужное внимание.

Мое нынешнее состояние чем-то напоминало поведение вожака доберманов Крестного, вцепившегося зубами в убегающую цель. В том смысле, что инстинкт требовал рвать на куски, но никак не отпускать жертву восвояси.

О чем только Гордей думает? Да я костьми лягу, но без парочки оторванных конечностей и допроса с пристрастием Эрик от меня не уползет. Если понадобится, весь клан на уши подниму, подключу Машку, нажалуюсь ВУДу, призову Никлауса… Так, притормозила. Тринадцатый пусть подлечится для начала.

Память уже мысленно составляла список друзей и должников, которых можно было привлечь для дела, как вдруг шеф накрыл своей рукой мои сжатые в кулаки пальцы и успокаивающе погладил.

— Лина, поверь, Эрик не плохой…

Это что еще за аргумент?

— Ау! — язвительно фыркаю, вырывая свои руки. — Я же пять минут назад перечислила грешки этого мелкого засранца. И это только известная нам верхушка айсберга!

— Вынужден согласится с девушкой, — неожиданно принял мою сторону Адам. — Эрик преступник, заговорщик и соучастник многих крупных дел, где замешаны высокопоставленные лица Светлых земель. Ты хоть представляешь, скольких можно засадить, если этот парень расколется? Так какого Скола мы должны отпускать его?

Гордей энергично почесал затылок, от чего идеальная укладка немного растрепалась, и поднял руки вверх, демонстрируя свою полную капитуляцию.

— Ладно, я кое-что расскажу. Нечто конфиденциальное. — Гордей опирается локтями на столик и подается ближе к нам. — Начнем с того, что на Темных землях существует аналог нашего управления, так называемый НЗТ — надзор за Темными, или просто Надзор. Крутые ребятки, я вам скажу, — неожиданно признается боевик. — Так вот, Эрик один из них.

— Хотите сказать, что Эрик Темный? — хриплым голосом уточнил молодой помощник Рояла.

— Именно…

Я задумчиво отрываю от мягкой булочки кусочек и отправляю в рот. Такую новость надо как минимум заесть, а еще лучше и запить, пока кофе окончательно не остыл.

Темный… Поверить не могу! А ведь казался нормальным парнем, в городе ориентировался, защищал обвиненного по ошибке Латира и, помнится, даже искусно врал, что жил с ним в одном доме.

Что же получается, чисто внешне Темных и Светлых невозможно отличить друг от друга?

— …Восстановив портал, которым Эрик скрылся из катакомб, мы с парочкой ребят оказались на Темных землях в полуразрушенном храме какого-то местного божества с кучей фресок животных на стенах. Осознав, куда попали, мы, естественно, решили затаиться и начать тихонько разнюхивать, что да как. Вот только ребята из Надзора оказались быстрее.

На губах бывшего шефа расцветает широкая улыбка, словно бы он вспомнил о ком-то очень дорогом и близком ему.

«Говорю же, бабу он там себе нашел», — ухмыльнулся салатовый дракончик, осторожно высовывая любопытную моську из-под рукава рубашки.

— Так вот. — Гордей смущенно кашляет и продолжает: — Не буду рассказывать вам всего, а сразу перейду к сути. Оказалось, кто-то из Темных уже очень давно пытается возродить уничтоженных богов. Сначала эта была кучка единомышленников, которая постепенно разрослась и стала чем-то наподобие секты. Никто не принимал их всерьез, но…

— …но мы открыли Скол, и Темным стали доступны Светлые земли, — закончил за него Адам.

— Верно, — не стал спорить Гордей. — Сначала в НЗТ считали, что секта фанатиков не опасна, но затем осознали ее истинный размах. Насколько мне известно, Эрика тайно внедрили в организацию по восстановлению прав богов, и все это время парень делал все от него зависящее, чтобы подобраться к главарям банды.

Идея восстановления богов на их законных тронах оказалась заразительной, и очень многие из Светлых поддались на провокацию и вступили в увеличивающиеся ряды сектантов. Как только количество Светлых в рядах фанатиков достигло нужного уровня, Эрика послали в качестве связного, чтобы он страховал подкупленных главарями сообщников, а когда Ариган и Барадос не справились, ему поручили закончить начатое.

— Что ему было приказано сделать в катакомбах?

— Не могу сказать, — покачал головой мужчина.

— Почему нам нельзя допрашивать Эрика? — спросил Адам.

— НЗТ поставили на парня страховку, — признался Гордей. — Если он начнет говорить правду, то умрет.

— А если не начнет, то его укокошим мы, посчитав виновником всего случившегося, — закончила мысль я.

За столиком повисла задумчивая тишина. Каждый думал о сложившейся ситуации и полученных сведениях, кроме меня. Ощущая небывалую тишину среди внутренних голосов, я отрывала от булочки маленькие кусочки и медленно жевала.

Тихую мирную атмосферу позднего завтрака нарушил застенчивый паренек.

— Отдать Эрика в открытую управление не может; поэтому придется инсценировать похищение.

«А мне нравится этот парень», — одобрила идею жажда приключений.

— Лучше всего, если будут подозревать наемников, — посмотрев в мою сторону, продолжил помощник Адама. — Дескать, вы решили устроить самосуд.

«Как-то я погорячилась», — с сожалением вздохнула все еще жаждущая приключений часть меня.

Я не стала возмущаться, бить нахала головой об столик, нет, я вообще ничего не сказала, просто повернулась и посмотрела на соседа. Ну о-о-очень красноречиво посмотрела!

Но тот не только с легкостью выдержал мой кровожадный взгляд, но и набрался смелости продолжить.

— У тебя же наверняка остались все ваши клановские штучки типа камней возврата? Переоденемся, навесим на себя кучу оружия, маски на лицо натянем — и вперед, на штурм!

Одежда, тележка с оружием, маски и наглость — мысленно принялась загибать пальцы я и так же мысленно покрутила пальцем у виска. Если он всерьез полагает, что этого будет достаточно, чтобы выдать нас за наемников, то я боюсь даже предположить, каким будет его гениальный план похищения!

И, к моему великому разочарованию, парень не подвел.

— Предлагаю, — азартно жестикулируя руками, начал помощник Адама, — как и в прошлый раз, пробраться через подсобные помещения. К сожалению, в морге после вашего недавнего взлома теперь охранок больше, чем в резиденции руководителя дотрема, но некоторые вентиляционные шахты на третьем уровне еще уязвимы для взлома.

По-хорошему, мне бы стоило тихонько вырубить кретина, предложившего вновь подставить клан наемников, но проснувшуюся жажду приключений вкупе с природным ехидством уже невозможно было обуздать.

— Третий уровень? — передразнила я. — А Эрика, небось, поместили на минус третьем, в палате с дюжиной живой охраны и таким количеством оповещалок, что подумать страшно.

— Вообще-то на минус пятом, — уточнил Адам.

— Вот! — невесть чему обрадовалась я.

Молодой помощник на секунду задумался, а затем с лукавым прищуром посмотрел на Гордея.

— Если не ошибаюсь, из вашего кабинета есть тайный ход в бункеры.

Мужчина открыл рот, чтобы что-то сказать, но я была слишком возбуждена и возмущена, чтобы продолжать развивать этот бредовый план.

— От бункера до минус пятого этажа не пройти…

Соседушка одарил меня снисходительной улыбкой и разложил на столе салфетку.

— Если обойдем заклинания в коридоре, — двигая сахарницы, чашки и блюдца, чтобы схематически изобразить многочисленные подуровни управления, горячо возразил парень, — то вот здесь можно проскочить на четвертый уровень и по шахте лифта спуститься до минус пятого, а там…

— А там тебя встретит поднятая по тревоге охрана и нашпигует заклинаниями!

— Хм… Но ведь шахта не охраняется.

— Шахта — нет, но стоит тебе коснуться дверей и… да здравствует вой сирены!

Парень задумчиво почесал затылок и предложил:

— А что, если часть охраны отзовет Адам, а вторую отвлечем мы? Тогда путь до палаты будет свободен.

— А как насчет оповещалки на самой палате, медперсонала и форс-мажора? И как ты планируешь выбираться с Эриком на руках и толпой охраны на хвосте?

Помощник Адама Рояла приуныл, но еще был полон энтузиазма. Бывший и настоящий шефы управления молча наблюдали за перепалкой, переводя взгляд с меня на паренька и обратно, словно следили за мячом в партии пинг-понга.

И так как последнее слово и общее внимание осталось за мной, то я продолжила.

— Не старайся, не напрягай понапрасну извилины. Пытаться выкрасть Эрика и уж тем более подставить наемников — это самоубийство, а не план! — фыркнула я.

Шумно вздохнув, чем невольно привлек к себе внимание, Роял неожиданно подобрался, сел ровнее и прикрыл глаза, вслушиваясь в донесение. Пару секунд ничего не происходило, а затем мужчина недовольно скривился и посмотрел на нас.

— Мне только что сообщили, что Эрик пришел в себя.

— Скол! — удивительно синхронно выручались мы с молодым парнем, а затем я резко подскочила.

— Забыли все, о чем я только что разглагольствовала, у нас новый план…

— Какой?

— Полнейшая импровизация!

* * *

Операция под кодовым названием «Неистовый еж» — не спрашивайте, это Машкина идея! — проходила как по нотам — фальшивым, дисгармоничным, с кучей триолей и нестыковок.

Прямо из подсобки кафе я, Гордей и помощник Адама воспользовались моим камнем возврата, решив заскочить в клан, чтобы приодеться. И пока мужчины с радостными улыбками на лицах и алчным блеском в глазах потрошили пыльные закрома, куда наемники скидывали тренировочное оружие и костюмы, я отправилась каяться главе клана.

Крестный был у себя. Он сидел посреди небольшой квадратной площадки, окруженной вытянутыми гладкими камнями силы, и медитировал с открытыми глазами. В такие моменты, если, конечно, не хочешь получить педагогический подзатыльник, его трогать не рекомендовалось, но жажда приключений скооперировалась с наглостью и подавила инстинкт самосохранения.

Деликатно кашлянув, я прошла и села напротив наставника, поджав под себя ноги.

— Опять идешь портить нашу репутацию? — уточнил мужчина, даже не дав мне рта раскрыть.

— В свое оправдание хочу заметить, что они меня заставили, — выпалила я.

— Сделаю вид, что поверил, — сказал Крестный и безмятежным тоном добавил: — Постарайтесь разнести только половину управления.

В мои планы превращать в руины старинное здание, расположенное в самом центре города, не входило, но да, кто знает, чем может окончиться наша коллективная импровизация.

Кивнув на всякий случай, я побежала к себе в комнату, быстро переоделась и, прихватив из подсобки счастливых до поросячьего визга пособников, вновь воспользовалась порталом.

Следующим пунктом нашей остановки стал домик Видящей. На управлении все еще стояла охранная система, блокирующая порталы наемников, поэтому, чтобы выкрасть Эрика и вовремя слинять, нам позарез нужна была Машка.

Конечно, можно было воспользоваться плоским камушком для связи, но Мари питала к телепатическому способу общения стойкую неприязнь, поэтому редко носила с собой магический артефакт. Так что пришлось положиться на удачу и понадеяться, что непоседливая подруга опять куда-то не свалила.

Нам крупно повезло — Богиня оказалась не только на месте, но и была до краев полна энтузиазмом и желанием устроить беспредел.

— Вы вовремя, — обрадовалась девушка. — Я как раз мечтала об одной неприличной ночке страстных танцев на стойке бара с бесшабашными подругами, но взлом и проникновение тоже вариант…

Мари потребовалось четыре минуты, чтобы переодеться в точно такой же, как у меня, черный костюм, повязать на пояс связку метательных ножей и накинуть сверху плащ.

Окинув себя взглядом в небольшом овальном зеркале перед входом, девушка обернулась на нашу троицу и подмигнула:

— Вперед! Устроим кипеш!

Связавшись с Адамом Роялом, который уже успел к этому времени вернуться в управление и ждал дальнейших инструкций, мы разделились на две группы. Гордей с Машкой полезли через тот самый проход на третьем этаже, о котором говорил молодой помощник нового шефа, а мы вдвоем засели на крыше.

— Напомни, зачем нам взрывать кровлю?

— Сплюнь, парниша! — суеверно скрещиваю пальцы. — Мне для душевного спокойствия только обрушить крышу управления и не хватало.

«Свою крышу ты взорвала еще в младенчестве», — уколол салатовый подселенец. Дракону афера «Неистовый еж» явно не пришлась по вкусу.

Закончив возиться с зарядом, я мельком глянула на своего подельника, весьма умело прикрепляющего на соседнюю опорную балку черную коробку овальной формы с кучей коротких проводков, торчащих во все стороны.

«Паучки», как называли наемники такие заряды, использовались редко. Во-первых, очень шумные; во-вторых, оставляют после себя много копоти и дыма; в-третьих, никогда заранее нельзя просчитать мощность взрыва, но раз у нас сплошная импровизация, то я решила — а почему бы, собственно, и нет? Все равно ведь просто так валяются без дела.

Но, если честно, больше всего я переживала не за подрывную деятельность, а за подругу с бывшим шефом.

— Ты уверен, что в шахте лифта нет охранок? — еще раз зачем-то спросила я.

На меня посмотрели пристальным взглядом.

— Четвертый раз повторяю — там все чисто.

— Да, но с чего вдруг такая уверенность? Ты же не можешь знать наверняка, а вдруг там поменяли систему безопасности?

— Не поменяли, — уверенно качнул головой собеседник, закрепляя часть проволоки в специальный стык. — Я занимался системой охраны.

На долю секунды мне померещилось, что он надо мной тонко подшучивает, но на сосредоточенном лице возящегося с «паучком» парня не мелькнуло ни одного признака обмана, ни тени насмешки.

— Слушай, а за какие заслуги тебя Адам выделил? Ты проплатил или чей-то родственник? — проснулось во мне любопытство. — Нет, ты не подумай ничего такого, просто в нашем возрасте такой стремительный скачок по карьерной лестнице весьма и весьма подозрителен.

— Понятия не имею, с чего такая честь, — пожал плечами помощник Адама, который по совместительству еще и начальник охраны, — может, из-за того, что я ему сына напоминаю, может, из-за того, что я действительно хорош в этом деле, а может, это все из-за моего прошлого… Вариантов много.

— А что там у тебя с прошлым?

— Так я профессиональный взломщик и вор!

«Отдела кадров на них нету!» — возмущенно щелкнул хвостом салатовый подарочек горцев.

Закончив со своей частью, молодой парень соскочил с небольшого выступа и отряхнул руки.

— И все-таки, Лина. На фига все это? — кивком головы показывая на три опорных столба, окутанных «паучками», повторил он свой вопрос.

Проверив качество сделанной нами работы, я повернулась и пошла в сторону виднеющегося неподалеку желоба вытяжки. Парень поплелся следом.

— Пораскинь мозгами, — на ходу начала разглагольствовать я, — Эрика ведь не просто так вернули на Светлые земли. Причем не куда-нибудь, где можно затаиться и спрятаться, а именно в катакомбы, которые после всего случившегося инспектировались по три раза на дню.

Галантно пропустив даму вперед, помощник Адама помог мне спуститься вниз и съехал следом.

— Возможно, он где-то прокололся, — ползя на четвереньках по узкому ходу вытяжки, продолжила я, — возможно, главари посчитали его пригодной для размена пешкой, поэтому сделали из парня живую бомбу. Все может быть. В любом случае Эрика не хотели видеть среди живых. Ну а теперь представь, что будет, если эти гребаные Темные фанатики узнают, что Эрика деактивировали?

— Его постараются устранить до того, как он начнет говорить, — ползя следом и стараясь не отставать на поворотах, прошептал собеседник.

— Все верно, — подсвечивая дорогу налобным фонариком, согласилась я. — Целью неизвестных, как и в прошлый раз, был отдел Видящих, значит, чтобы те, кто прислал нам бомбу, с облегчением выдохнули и малость расслабили ягодицы, нам позарез нужен взрыв и покушение на Видящих…

Дальше пришлось на время замолчать, так как впереди показалась развилка и крутой спуск вниз. Раскорячившись и уперевшись всеми конечностями в холодные стенки вытяжки, я осторожно начала спускаться вниз.

— На нас, как я понял, взрыв и массовая паника, — дожидаясь, пока я спущусь на нужный этаж, крикнул подельник. — Задача Адама отозвать охрану и медперсонал с нижних уровней, чтобы помочь при липовой эвакуации сотрудников, тем временем Гордей и твоя подруга проберутся и выкрадут Эрика. Так?

— Сечешь!

Довольно быстро спустившись, я замерла в ожидании спускающегося парня. Помощник-вор-охранник, громко сопя и кряхтя, словно старая бабка, начал свой спуск вниз, но на середине пути неожиданно замер и воскликнул:

— Лина, ты хочешь не просто помочь Гордею выкрасть Эрика… У-о-у!

Договорить он не успел. Я отчетливо увидела, как проскользила вниз по металлической стенке его правая нога, а затем потерявший равновесие бывший вор пролетел полтора метра в вентиляционной трубе и рухнул прямо у моих ног.

— Цел? — шаря по распластанному телу узким лучом фонарика, уточнила я.

— …ты хочешь защитить этого парня от Темных! — выпалил счастливый от собственной догадки парень, осторожно переворачиваясь на бок.

— Эрик, конечно, та еще сволочь и скотина, но он пару раз мог меня прибить и не сделал этого, а я, знаешь ли, не люблю ходить в должниках.

Помощник Адама посмотрел мне в глаза, неожиданно широко улыбнулся и смущенно представился:

— Я, кстати, Патрик, но друзья зовут меня — Трик.

«Красная шапочка, прием! — ворвался в мой мозг чересчур громкий телепатический голос Машки. — Мы на месте. Можно начинать операцию!»

Убрав подальше в карман камушек связи, я беззвучно открутила, а затем и отодвинула в сторону сетчатую решетку и подмигнула замершему рядом подельнику.

— Как насчет небольшого переполоха, Трик?

Вместо ответа парень вновь широко улыбнулся.

Глава 11

ПОКОЛЕНИЯ СМЕНЯЮТСЯ, ПРЕДРАССУДКИ ОСТАЮТСЯ

До комнаты в общаге я доплелась только поздним вечером, испугав вахтера своей помятой физиономией, алой царапиной на щеке и запахом гари, кружащим вокруг моей насквозь пропахшей одежды. С трудом доковыляв до шестого этажа, подошла к дверям, но стоило протянуть руку, как деревянная створка резко открылась, и на пороге неосвещенной комнаты показался знакомый силуэт высокого, крупного парня.

— К-к-какими судьбами? — искренне удивилась я, во все глаза рассматривая неожиданного гостя.

Темный укоризненно глянул на меня с высоты своего роста и угрожающе остался стоять на месте.

— Гафс, это Линка? — раздалось откуда-то из глубин.

«Не комната, а проходной двор, чесслово!» — буркнул пессимизм.

И пока Гафс испепелял меня гневным взглядом и играл желваками на лице, послышались торопливые шаги, и на пороге возник Кебил.

— Ну наконец-то, — с не меньшим негодованием воскликнул он. — Мы ее весь день ищем, а она шляется не пойми где до глубокой ночи.

— Гауф! — пролезая между ногами двух Темных, недовольно заявил Рокки.

— Вот! Даже щенок считает тебя безалаберной девчонкой, — заявил Кебил.

Делаю решительный шаг вперед, намереваясь зайти к себе в комнату. В конце концов, кто здесь хозяйка — я или эта парочка с хвостатым перебежчиком?

Посторонившись в проеме, Темные пропускают меня внутрь, но по непонятной причине все еще продолжают укоризненно смотреть и дуться. Включив свет и скинув с себя уличную обувь и куртку, пропахшую гарью, ставлю чайник на одну из горелок соседки и оборачиваюсь к парням.

— Ребят, вы чего-то хотели?

— Мы бы хотели, чтобы ты не пропадала, — глухо произнес Гафс, по-прежнему сверля меня недовольным взглядом.

— Где ты была? — накинулся Кебил и принюхался. — И почему от тебя за километр несет разрушениями?

Пока я с удивлением поглядывала на необычно ведущих себя Темных, пронзительно засвистел свисток на носике чайника, напоминая о правилах гостеприимства.

— Чай пить будете, гости дорогие? — не без издевки уточнила я, припоминая, на какой из полок Натка хранит капли для похудения.

Кебил нахмурился, махнул головой и сделал шаг ко мне.

— Лина, пойми, пока Никлауса нет, мы за тебя отвечаем, и если с тобой что-то произойдет, он не станет разбираться, почему и как все это случилось…

— Он просто открутит всем головы, — вставил Гафс.

Чашка с только что налитым свежим черным кофе едва не выскользнула у меня из рук. Отвернувшись, якобы для того, чтобы поискать чего-нибудь вкусненького на полке, я зажмурилась и уточнила:

— Тринадцатый приставил вас следить за мной?

Почему-то стало сразу же обидно. Ну в конце концов, я же не грудной ребенок, чтобы так обо мне печься.

И пока я мысленно негодовала, на плечо легла тяжелая рука и одним четким движением развернула меня обратно.

— Линка, вот ты такая умная, но в жизни ни фига не понимаешь, — беззлобно засмеялся Кебил. — Никлаус нас ни о чем не просил, мы сами…

К диалогу подключился Гафс.

— Лина, даже в бессознательном состоянии, находясь одной ногой в могиле, он шептал твое имя, а ты?

— А я?

— А ты — безалаберная разгильдяйка, которая не умеет жить спокойно, — подвел итог двухметровый бугай с удивительно чутким сердцем.

Приехали! Только от Темного избавилась и уже понадеялась, что вздохну с облегчением, как тут же на мою голову рухнули две няньки-шпионки.

Ну никакой жизни вообще.

— Так, парни, — решительно сворачиваю поднадоевшую беседу. — Вы как хотите, но я устала, от меня за километр несет пепелищем, к тому же меня морально не хватит на то, чтобы выслушивать нравоучения и лекции по технике безопасности. Поэтому я сейчас сваливаю в душ, а после завалюсь в кровать дрыхнуть и набираться сил для новых подвигов, а вы, если хотите, можете дуться и обвинять меня во всех грехах на свете хоть до утра… Желательно делать это не в моей комнате.

Выпалив все это на одном дыхании, я с громким стуком поставила на стол чашку с недопитым кофе, вытащила с полки косметичку с мыльно-рыльными принадлежностями, закинула на плечо банное полотенце и потопала к дверям.

* * *

— Народ! Хорошо, что вы сидите, я вам сейчас такое расскажу…

Дело происходило с утра пораньше за завтраком.

Я, Эми и Шарги мирно попивали кофе с булочками, вяло перебрасываясь ничего не значащими фразами, когда к столику подлетела сияющая от счастья Натка.

— Точнее, не расскажу, а громко зачитаю, — заявила девушка, плюхаясь на свободный стул, и с видом фокусника извлекла из сумки свежую газету, — последние новости из жизни Линки…

Я без особого интереса глянула на «Вестник дотрема», украдкой зевнула и вновь принялась за завтрак.

С самого пробуждения внутри меня царил разлад: попа просила продолжить приключения, складочка на животе нудила про пироженку, душа хотела покоя, а либидо — хоть капельку разврата. Я в категорической форме отказывала всем, из-за чего внутренние голоса сидели злыми и шепотом планировали отмщение, поэтому банально пропустила предупреждение интуиции о крупных неприятностях.

— Приступим! — Прочистив горло, ведьмочка откинула рыжие кудри назад и принялась с выражением зачитывать:

— «Вчера в районе обеда по управлению безопасности дотрема был нанесен повторный удар. Согласно официальной версии, предоставленной управлением, террористическая банда, состоящая как минимум из десяти неизвестных…» — Натка оторвалась от газеты и с улыбкой глянула на меня: — Нет, твоей неуемной энергии хватит на троих, но десять — уже перебор. Это товарищи редакторы определенно привирают.

Едва не подавившись кофе, расширившимися от удивления глазами смотрю на подругу.

— Нат, ты кукушечку повредила? Я-то тут каким боком замешана?!

— Ты, милая моя, не только боком, ты по горло в этом деле! — с уверенностью сказала соседка.

— С чего вдруг? — изобразила я возмущение.

Моему гениальному актерскому таланту можно было рукоплескать стоя, возлагать букеты к ногам и напропалую стучать в двери гримерной, предлагая роли в постановках, но ведьминская чуйка, видимо, настойчиво шептала подруге о моей виновности, поэтому великолепно отыгранная сценка «да как ты могла обо мне такое подумать» безбожно провалилась.

Натуська тряхнула газетой и язвительно хмыкнула.

— А с того, красноволосый ты мой ботаник, что только у Ангелины Де ла Варга хватит ума и наглости, чтобы разнести на камушки два этажа управления безопасности и успеть слинять до того, как тебя прижучат. — Девушка на миг замолчала и снисходительно улыбнулась. — К тому же у тебя вся одежда воняет гарью…

«Да как так! — возмутилась конспирация. — Мы же уничтожили все следы, а одежду кинули в стирку».

«Талант!» — сделал круг почета вокруг запястья восхищенный ведьмочкой дракончик.

«Это не талант! Это чересчур длинный любопытный нос, который вечно суется не туда, куда следует», — недовольно запыхтел пессимизм.

«Говорю же — талант!» — улыбнулся подарок горцев, влюбленными глазами поглядывая в сторону рыжеволосой соседки.

— Наточка! — умоляюще смотрю на подругу и затравленно оглядываюсь по сторонам.

Мне за глаза и за уши хватило неосторожно брошенной фразы Юлика. Не хватало только, чтобы к сплетне про Хорста прибавилась еще одна!

Рыжая ведьма, естественно, поняла просьбу заткнуться, но даже и не думала входить в положение подруги.

— Чего, моя прелесть? — мило улыбнулась она. — Булочка черствая попалась?

Раздраженно смяв в руках ни в чем не повинную бумажную салфетку, корчу устрашающую рожицу, но рыжую нахалку моя выразительная мимика не пугает, а скорее смешит.

— Кофе горчит? — наивно хлопая ресничками, спросила она.

— Изжога? — подключилась к игре радостная Эмилия.

— А может, женские дела? — поддакнул Шарги.

Натка тяжело вздохнула и закатила глаза.

— Что? — искренне удивился парень, поймав тяжелый взгляд ведьмочки.

Подруга покачала головой, мысленно проговаривая фразу «Светлая Богиня, как же хорошо, что мой Прунц не такой идиот, как у Эми», а затем ехидно уточнила:

— Темный, тебя разве мама не учила не влезать в женские разговоры с нелепыми комментариями?

— Чего это они нелепые! — кажется, всерьез обиделся парень.

— Уж поверь специалисту в язвительных подколках, твой комментарий был не к месту, — припечатала Натка и вновь взяла газету в руки. — На чем я тут остановилась… Паника… ущерб… так-так-так… Ага! — возликовала она, пальцем отмечая нужный абзац.

— «Как сообщают очевидцы событий, в разгар рабочего дня сотрудники управления неожиданно начали эвакуироваться на улицу. В течение последующих десяти минут к зданию приехали четыре машины ближайших пожарных частей, а следом через порталы на место событий подтянулись лекари и санитары…»

Да, Адам Роял, не посвященный в детали плана, решил «немного» подстраховаться. «Немного» в его понимании оказалось всего лишь поднять по тревоге почти всех и вся. Жаль, что этот самый очевидец не разглядел, как над управлением курсировали три небольших магических шара, транслируя в штаб, разбитый на соседней крыше, печальные события разрушения здания.

— «Мы пока не располагаем точными сведениями о количестве жертв, но, судя по количеству сработавших порталов медиков, в ближайшую больницу было доставлено около сотни пострадавших». — Натка запнулась и грозно посмотрела в мою сторону.

— У меня назрел вопрос, — звонким, мелодичным, словно переливы колокольчиков, голоском начала Эми и неожиданно рявкнула: — Линка, ты с дуба рухнула?

Ее реакция была до того неожиданной, что мы с Наткой выпали в осадок и застыли, сидя с открытыми ртами и пялясь на скромняшку Эмилию, а вот на Шарги неожиданная вспышка любимой девушки впечатления не произвела.

Он нежно обнял блондиночку за плечи и осуждающе посмотрел в мою сторону.

— Серьезно, Лин, ты бы завязывала с нелогичной жестокостью… А то сначала едва Хорста не прирезала, а теперь невинный народ направо и налево калечишь. Боюсь даже представить, что будет дальше!

И меня их подозрения задели за живое.

— Никого мы не калечили! Всего-то кинули пару рвотных бомбочек, — возмутилась я и осеклась, поняв, что спалилась.

— Аха! — тут же победоносно вскричала Натка и отшвырнула газету в сторону. — Мне не терпится узнать подробности. Вопрос первый — на кой ты туда полезла и зачем разнесла два этажа? Давай, пой, птичка, не стыдись!

— Ната! — зашипела я, затравленно оглядываясь по сторонам. — Тебе мало было сплетен про Хорста? Хочешь, чтобы весь универ вновь обо мне шептался?

— Пф-ф! — насмешливо фыркнула девушка. — Да кто, кроме нас, в такое поверит-то? Сама посмотри…

Ведьмочка развернулась и, к моему нескрываемому ужасу, позвала сидящую за соседним столом девушку.

— Вероника, а ты в курсе, что это Линка напала на управление правопорядка?

Главная сплетница этих стен пару раз хлопнула длинными ресничками, наморщила невысокий лобик в попытке обработать полученную информацию и неожиданно громко засмеялась.

— Хорошая шутка, — в итоге выдала она и, повернувшись обратно, принялась с жаром обсуждать с подругами бурный роман, разгорающийся между первокурсницей и куратором выпускного курса травников.

Натка тоже повернулась и хитро улыбнулась с видом «ну а что я тебе говорила».

«Дожили! В нас как в боевую мощь никто не верит», — опечалил всех пессимизм.

Это что же получается, в явный бред о том, что я якобы укокошила Темного, все поверили, а в наличие у меня сил, энергии и возможностей взорвать управление — нет? Все, я отказываюсь понимать логику формирования общественного мнения.

— Лина, не томи, — едва не подскакивая на стуле от любопытства, заныла ведьмочка.

А что, собственно, я могла им рассказать?

Что Гордей перешел работать в некий Надзор и попросил меня и Рояла вытащить из застенков управления Темного шпиона Эрика, оказавшегося двойным агентом? Что для успеха операции пришлось привлечь Светлую Богиню и бывшего взломщика, а также подставить под раздачу родной, горячо любимый клан? Что в тот момент, когда мы с Патриком давали жару на верхних этажах, Машка и Гордей совершенно случайно набрели на защитную систему и семь минут спасались бегством от кровожадно настроенных фантомов? Что мне пришлось использовать рвотные, слезоточивые и кхм… скажем так, недержательные бомбочки, в то время как Патрик спасал парочку перепуганных неудачников от собственной системы защиты? Что в конечном итоге, когда Адам Роял уже успел эвакуировать из здания всех сотрудников, сработали установленные нами «паучки», и то ли мы с Триком такие рукастые, то ли срок годности зарядов давно истек, но фейерверк сработал, как самая настоящая бомба, снеся ко всем лаэрдам несколько верхних этажей здания?

И как посмотрят на меня друзья после таких-то откровений?!

Виновато улыбнувшись, я отвела глаза в сторону и наткнулась на двух Темных, замерших за противоположным от прохода столом. И все бы ничего, но как-то уж очень странно парочка нянек вела себя за завтраком. Парни напрочь игнорировали заставленный тарелками столик и вместо того, чтобы сесть напротив друг друга, чтобы было удобно поддерживать беседу, Темные предпочли усесться бок о бок, лицом ко мне.

Хм… а Кебил и Гафс, случаем, не обзавелись пагубным пристрастием Доставалы читать по губам?

Желая просто проверить неожиданную догадку, неслышно шепчу: «спасайте» и с кислой физиономией наблюдаю, как резко подрываются парни со своих мест и идут к нашему столику.

— Куратор, можно вас на секунду для важного разговора?

— Куратор? — переспрашивает Шарги. — А с каких это пор у нас соблюдаются официальные любезности?

На него выразительно посмотрели. До-о-о-олго так, при-и-и-истально, с намеком на продолжительную вечернюю тренировку…

Шарги, не занимавшийся в отсутствие Доставалы, судорожно сглотнул и заметно приуныл, а вот Натка, почуявшая, что история о моих похождениях уплывает прямо у нее из-под носа, возмущенно стукнула открытой ладошкой по столу.

— Куда?! Зачем?! — коршуном набросилась девушка на Темных.

— Это конфиденциально, — сухо проронил Гафс, в то время как Кебил уже наклонился, чтобы поднять мою сумку с вещами.

Осознав, что делиться подробностями не придется, я поспешно встала и вслед за Темными направилась к выходу, но стоило сделать пару шагов, как взгляд зацепился за хорошенькую Помазанницу Смерти.

— Объясни хотя бы взрыв! — молитвенно сложила перед собой тоненькие ручки Эмилия.

Важно оглядев готовых внимать каждому моему слову друзей, я покровительственно улыбнулась и заявила:

— На то была воля Богини…

И ведь почти не вру. Машка, наблюдавшая «фейерверк» с соседней крыши, действительно одобрительно кричала: «Жахни, Линка! Жахни! И еще разок…»

И пока Богиня радостно визжала от восторга и хлопала в ладоши, мы с Триком, кусая губы, следили за делом собственных рук.

«Неплохо вы следы замели…» — рассеянно отметил стоящий рядом Гордей, наблюдая, как медленно оседает облако гари и пыли, поднятое в небо после взрыва.

В лицо бросилась кровь, и почему-то вновь стало стыдно за вчерашнее. Настолько, что я опустила глаза и поторопилась уйти из столовой, пока не в меру догадливая и активная ведьмочка не привязала меня к стулу и не принялась пытать. Старательно игнорируя разочарованный стон у себя за спиной, я догнала ожидающих у выхода из столовой Темных.

— У тебя две пары магических составляющих? — спросил Кебил таким тоном, что стало очевидно — расписание парни вызубрили даже лучше меня.

Кивнув вместо ответа, я пристроилась между ними и решилась задать тот самый вопрос, который мучил меня на протяжении многих дней и не давал спать спокойно.

— Тринадцатый… Он как?

Кебил кинул быстрый взгляд на Гафса и, опережая напарника, торопливо выпалил:

— Идет на поправку.

И вроде бы не соврал, но природная подозрительность почуяла неладное. Притормозив, испытующе глянула на Гафса как на менее стойкого из друзей Доставалы. Этот не обманет и таить ничего не станет. По крайней мере, рассчитываю на это.

— Серьезно? Гафс, ничего не хочешь добавить к уже сказанному?

Темный немного ссутулился, что, в принципе, никак не повлияло на его рост, и, не глядя на меня, произнес:

— Никлаус просил, чтобы ты не приезжала…

— Куда не приезжала? — отупев от неожиданности, почему-то прошептала я.

— Ну как же? Уже совсем скоро вечер, посвященный помолвке Рене и твоей рыжей подружки, — напомнил парень. — Рене оформил на тебя приглашение и пропуск, но Ник… Он просил, чтобы ты не приезжала.

Замечательно! Нет, просто великолепно!

— А передайте этому раненому кретину, что он мне не указ! — неожиданно зло рявкнула на ни в чем не виноватого парня, выхватила у Кебила свою сумку и побежала вперед.

* * *

— Линка, ты сегодня идешь?

Тупое животное… Кретин… Перекачанная груда мышц…

«Никлаус просил, чтобы ты не приезжала»…

Так, значит, да? Значит, видеть меня не хочет, в позу разобиженного осла встал. Будто мне приятно любоваться на его смазливую аристократическую рожу!

«Вообще-то очень приятно, — горько вздохнуло либидо, — и не только на рожу, но и на…»

Р-р-р-р…

Он мне спину сломал… Да что там, он мою волю сломал, лишил прежнего вкуса к жизни, а я-то его всего лишь слегка порезала. Пара его царапин в сравнении с моими потерями — тьфу!

«А мы ему еще и Светимость вернули», — подлила масла в огонь жадность.

И чего это я вдруг его жалеть вздумала? Ночами губы кусала, совесть разбудила, переживала сутки напролет. И главное, за кого? За Темного! Самой смешно…

«Никлаус просил, чтобы ты не приезжала»…

Остолоп… Засранец… Скотина…

Увижу, прибью!

— Ли-и-ина! — схватив за плечи, начал тормошить меня Конни.

— А? Что? — очнулась я.

— Ну, наконец-то вышла из астрала, — заржал парень, ловя мой более-менее осмысленный взгляд.

Две пары магических составляющих пролетели со скоростью разбивающихся вдребезги надежд.

Сбежав от подруг, я заодно спряталась от профессора Зельда на задней парте в обществе двух боевиков. Пытающиеся сдать зачетную работу по составляющим аж с третьего курса, парни рассчитывали на мою помощь, но все, что я смогла решить, — это два легоньких примерчика, которые профессор дал нам в самом начале первой пары.

— Так ты идешь с нами или как? — повторно уточнил Ролли, на всякий случай еще разок с надеждой заглядывая в мою пустую тетрадь.

— Вы про что? — вставая и собираясь вместе со всеми студентами, переспросила я.

— Мы про лекцию по боевой магии Хайринга!

Я напряженно наморщила лоб, пытаясь понять, о чем толкует боевик, и в конце концов призналась:

— Понятия не имею, о ком вы…

— Что?! — издали коллективный вопль парни.

— Ты просто обязана пойти с нами, — непререкаемым тоном заявил возбужденный Конни.

— Хайринг — потрясающий мужик! — закивал стриженой головой Ролли и по секрету сказал: — Я бы с удовольствием стер себе память, чтобы насладиться его лекцией по магическому вооружению еще разок.

— А главное, знаешь, где все будет происходить?

— И где же? — без особо интереса уточнила я, зорко следя за тем, как Натка в компании Эми и еще двух девчонок-старшекурсниц покидает аудиторию.

— В церкви… — почему-то шепотом ответил Ролли.

Сначала я подумала, что надо мной тонко прикалываются, спустя пару минут решила подыграть боевикам, дав свое согласие. Но когда мы действительно покинули студенческий городок и двинулись по главной улице в центр города, заподозрила неладное.

— Так, парни, — тормозя перед дверьми в храм, заволновалась я. — Если это такой неординарный способ заставить меня покаяться в грехах…

— Да сдались нам твои грешки, — фыркнул Конни, уводя меня немного в сторону от главного входа.

— К тому же ну в чем тебе каяться? — поддержал его Ролли, вместе с нами заворачивая за угол белоснежного здания. — В списанной домашке? В шпоре?

— В неправильно подсказанном соседу ответе?

«Ах, если бы, парни… Ах, если бы!» — загоготал дракончик.

Подозрительно косясь в сторону боевиков, я насупилась.

— Хорош издеваться, — попросила парней, проходя следом за Конни через укрепленную железными полосами дверь и внезапно оказываясь в людской толчее.

— Лады, — примирительно улыбнулся Ролли, активно вертя головой во все стороны.

Предназначенный для служб просторный зал был просто под завязку набит народом. Здесь были боевики всех возрастов, начиная от желторотых первокурсников и до мастеров своего дела — боевой элиты дотрема. Присмотревшись, с удивлением замечаю в толпе слушателей трех наемников из собственного клана и окончательно теряюсь. Хм… этот Хайринг, по ходу, действительно крут, раз даже наши решили прийти послушать.

— Линка, не отставай! — крикнул Конни, ловко хватая меня за рукав и таща сквозь толпу куда-то в сторону.

Немного дезориентированная запахом ладана, шумом и духотой, я позволила парням оттащить себя в глубь зала. Здесь, как оказалось, по кругу были выставлены в четыре ряда скамейки, на одной из которых с важным видом восседал Чиф.

— Давайте скорее! — поторопил он, увидев нас.

Старательно игнорирую завистливые взгляды тех, кто не озаботился занять себе место заранее, протискиваюсь следом за парнями и, оттоптав по дороге с десяток ног, все-таки устраиваюсь на скамейке.

— И все-таки, почему церковь? — пристала я к Ролли, воспользовавшись моментом. Почему-то в церкви я чувствовала себя не то что неуютно, скорее, не в своей тарелке.

— Сначала хотели в выставочном зале провести, но ты же слышала про взрыв управления…

«И не только слышала, но и видела», — осторожно переползая на указательный палец, фыркнул салатовый негодник.

— Так вот, из-за опасений относительно еще одного взрыва руководитель дотрема отменил лекцию, но…

— Помнишь, мы рассказывали про Деррика, — перебил приятеля Конни, — боевика, подавшегося в монахи?

Уверенно киваю, вспомнив недавний разговор в столовой и грустные моськи парней, сидящих рядом.

— Деррик оказался каким-то образом близко знаком с Хайрингом… Лекцию Хайрингу проводить запретили, но о проповеди ведь никто ничего не говорил.

— Улавливаешь?

Я снисходительно улыбнулась и вытянула шею, чтобы лучше рассмотреть сидящих впереди мужчин и женщин. Цепляюсь взглядом за знакомую фигуру и едва не подпрыгиваю, заметив в тесной кучке слушателей рослую фигуру Гафса.

«Да они издеваются!» — возмутилась жажда самостоятельности.

«А Кебил где потерялся?» — заозиралось любопытство.

«Темный просто не смог переступить порог церкви», — предположил оптимизм.

«Агаг, сгорел на работе!» — захрюкал от смеха дракончик.

Я тоже сдавленно фыркнула и тут же получила тычок в бок от Ролли.

— Тише! Уже начинается…

Вместе с окружающими со всех сторон боевиками я энергично захлопала в ладони, приветствуя лектора… простите, проповедника, и приготовилась внимать.

Несмотря на полную готовность впитывать знания о боевой магии, внимания одной конкретной студентки хватило только на первые двадцать минут.

Нет, не то чтобы Хайринг оказался отвратительным рассказчиком, просто теперь, когда Светимости больше не было и использовать внутренние ресурсы стало невозможно, боевая магия почему-то перестала меня интересовать.

Ой, да кого я обманываю? Не моя область! Не моя…

Сидя на жесткой скамье, зажатая между боевиками, я изображала интерес, смеялась над шутками выступающего перед нами мужчины и с удовольствием рассматривала внутреннюю отделку зала.

Можно, конечно, было сказать парням, что мне срочно понадобилось в туалет, и тихонько слинять, соврав потом, что не смогла самостоятельно протиснуться сквозь плотную толпу. Но, представив, с каким шумом и количеством потревоженных конечностей буду покидать зал, решила проявить милосердие и досидеть до конца.

Все-таки церковь, авось когда-нибудь зачтется!

Коротая время до окончания лекции… извиняюсь, проповеди, я любовалась настенной живописью.

К несчастью, с моего места были отчетливо видны только два из семи божеств — Мара и Идрис. Миловидная, окруженная светом создательница владык поднебесной, потомками которых стали рефаимы, невольно ассоциировалась с противной рожей Доставалы и его серыми невыразительными глазенками, поэтому большую часть своего времени я посвятила изучению портрета Мары.

Создатель лаэрдов был обладателем какой-то непонятной отталкивающей красоты. Пытаясь понять, в чем фишка, я подалась немного вперед и начала вглядываться в черты мужчины, пока не поймала себя на мысли, что неотрывно смотрю в темную муть черных глаз.

Бойкий голос Хайринга медленно потонул в мелодичном гуле, периферическое зрение постепенно начало давать сбой, сужая кругозор до черных глаз Мары. Эта чернота медленно поглощала, уволакивала куда-то за собой…

Из странного состояния транса меня вывел гром аплодисментов. Вздрогнув, я оглянулась на восторженных парней и вновь в задумчивости уставилась на изображение Мары.

— Ну как тебе? — поинтересовался широко улыбающийся Конни.

— Выше всех моих ожиданий, — уклончиво ответила я и понизила голос. — Парни, а вы все еще хотите вызвать лаэрда?

— Шутишь?! — воскликнул Ролли. — Да только об этом и думаем!

— В таком случае формулы надо переделать, — безапелляционным тоном заявила я. — Вы, конечно, можете жаловаться и ныть…

— Я, чур, буду жаловаться! — тут же перебивает меня Конни.

— А я — ныть!

Одарив двух боевиков суровым взглядом, я скрещиваю руки на груди.

Не поняла, это вообще кому надо, мне или им?

Тяжело вздохнув, почему-то кидаю еще один взгляд в сторону создателя лаэрдов и встаю со скамейки.

Глава 12

СТРАХ ТОЛКАЕТ НАС НА ГЛУПОСТИ

— Где, я вас спрашиваю, моя косметичка? — орала как ненормальная Натка, бегая туда-сюда по комнате и размахивая руками. — Я же ее вот сюда поставила. Куда она делась? Ли-и-ина!!!

И почему как что, так сразу Лина?

— Я ничего не брала… — сонно шепчу, переворачиваясь на другой бок.

— Я в курсе, что ты ее не брала. Но кто-то же взял! — Споткнувшись о лапу Рокки, ведьмочка плюхнулась на колени и зачем-то полезла под кровать. Мою кровать!

— Нат, ты чего творишь? — с неохотой садясь, устало интересуюсь у откляченной пятой точки лучшей подруги. — Там же, кроме пыли и моей амуниции, отродясь ничего путного не было.

Снизу донесся громкий чих, а следом на середину комнаты вылетел потерянный мной тапок, расческа с поломанными зубчиками, учебник с оторванным корешком, недогрызенная куриная кость и… Великая Богиня, только не это, Наташкина косметичка!

— Это не я!

— Конечно, не ты, — вылезая из-под кровати, громко фыркнула Натка, — это твой кабанчик великовозрастный детство решил вспомнить!

Рокки пристыженно опустил голову и прижал уши в надежде, что наказывать его не станут, но ведьмочка считала совершенно по-другому.

— Ты — исчадье ада! — легонько хлопала она его тапкой по толстой ляжке. — Маленький террорист! Похититель ужинов и уничтожитель дорогущих сапог! Вон какой бугай вымахал, а ума не прибавилось! Зря, ох и зря тебя Линка балует…

— У-у-у… — жалобно попросил у меня помощи щенок, стойко снося заслуженные удары.

— И не подумаю, — покачала я головой, все еще храня в душе осадок из-за того, что маленький негодник пустил Кебила и Гафса в комнату. — Нечего с Темными дружить…

Стряхнув с себя остатки сна, я выбралась из постели и пошла умываться.

Сегодня был тот самый день X — точнее, утро нашего отъезда на Темные земли. Натка психовала, вследствие чего творила откровенные чудачества: все выходные провела в строительном магазине, выискивая шпатель с самым тонким краем, зачем-то перекрасила волосы оттеночным шампунем в синий цвет, а вчера ходила кормить бомжей бутербродами…

— Лина!! — послышалось из комнаты. — Где мои щипцы для завивки? А, все, не надо, нашла!

Поплескав холодной водой на лицо, я быстро выгуляла Рокки и принялась помогать соседке со сборами.

— Заколки для волос?

— Взяли…

— Платья проверила?

— Самолично отнесла их в комнату с платформами переноса…

— А мой счастливый кулон? Я же не могу ехать без…

— Ната, он в правом кармашке твоих брюк!

К счастью для моей нервной системы, в комнату деликатно постучали, а следом на пороге возник виновник истерики.

— Моя красавица готова? — с ласковой улыбкой спросил профессор Дарон, проходя в комнату, затем увидел злое лицо ведьмочки, синие растрепанные кудряшки и заулыбался еще шире. — Доброе утро, чертенок!

Пока Рене крепко обнимал и нежно целовал ведьмочку, я еще разок перепроверила наличие всех сумок и нос к носу столкнулась с одним из своих нянек.

— Доброе утро, Линка, — поприветствовал Кебил, глянул в сторону целующейся парочки и понизил голос: — Будет лучше, если ты все-таки останешься здесь…

— Так! Я слышу заговорщический шепоток у дверей, — в очередной раз продемонстрировала исключительный слух и ведьминскую чуйку Натка. — Кебил, не зли меня, а то я таких дел могу наворотить!

Проникшийся угрозой парень молча подхватил стоящие у дверей сумки и, не говоря ни слова, вышел. Следом потянулись и мы: Натка гордо шла под руку со своим Прунцем, а я плелась сзади, держа на поводке возбужденного Рокки. Щенка решено было взять с собой за неимением кандидатур, готовых взять этого маленького монстрика на поруки.

В клане его не приняли доберманы Крестного, подняв такой коллективный вой, что я чуть было не оглохла. Соседки по секции от мелкого пушистика тоже категорически отказались, заявив, что лучше самолично взорвут свои комнаты, чем позволят Рокки немного пошалить. Конни и Ролли заявили, что будут заняты исправлением формул и чисто физически не смогут гулять с недоцербером.

«А Руслан бы с удовольствием согласился побыть нянькой», — горько вздохнула память, и я невольно вместе с ней.

Около входа в зал с платформами переноса нас нагнал Юлик, который выступал в качестве моего сопровождающего, с огромной кадкой какого-то незнакомого растения.

— Это что еще за фигня?! — хором воскликнули мы с ушастиком.

— На кой ты берешь этого четырехлапого негодника! — возмутился профессор Ратан.

— На кой ты тащишь на Темные земли неизвестную флору? — не осталась я в долгу.

— Это, между прочим, боевой востролист, — по секрету сообщил парень, перехватывая, судя по всему, тяжелую кадку поудобнее. — Идеальный защитник, в отличие от твоего хвостатого питомца, годного только на то, чтобы переводить еду и портить вещи.

— Р-р-р! — возмутился Рокки и попытался тяпнуть эльфа за худую ляжку, но я вовремя дернула поводок.

Пока мы препирались у входа, ведьмочка зашла внутрь, и оттуда раздалось ее паническое:

— Лин-а-а-а!!

Тяжело вздохнув, бросаюсь внутрь, чтобы увидеть едва ли не рыдающую от горя соседку, которая в очередной раз «потеряла» одну из своих многочисленных сумок.

«Поездка будет не из легких», — предрекает пессимизм, делая срочный пересчет пузырьков с валерьянкой.

* * *

— Позвольте представить вам моего дядю, — с гордостью произнесла Эмилия.

Заградив весь обзор, над нами с эльфом нависло тело.

Сперва мне показалось, что это не человек, а цирковой медведь-переросток, которого научили ходить на задних лапах и морщить губы в некоем подобии улыбки, но, присмотревшись, с завистью поняла, что это — человек.

«Вот почему некоторым и рост, и могучее тело, а нам дырка от бублика?» — возмутилась жажда справедливости.

А позавидовать было чему, и если раньше Доставала был самым высоким и перекачанным человеком, с которым я встречалась, то теперь лидерство по праву перешло к незнакомцу.

Черный костюм, в который было затиснуто это перекачанное тело, казалось, был сшит только для демонстрации факта, что подобные тела в деловой костюм не больно-то и запихнешь.

— Добрый вечер. Рад знакомству, — прогромыхало тело. Голос у «дяди» оказался под стать размерам — низкий, оглушающий и немного рычащий.

— Драсти… — пропищали мы с Юликом, боязливо прижимаясь друг к другу.

— Как там ведет себя наша маленькая Помазанница Смерти? — прогудел дядя.

— Х-хорошо… — поспешил заверить родственника Эмилии Юлик, а я так просто предпочла промолчать.

Дело в том, что еще накануне отъезда Эми успела провести нам с Наткой краткий инструктаж на тему своих родственников.

— Понимаете, в семье Виртов на протяжении многих поколений всегда рождались одни мальчики, и только у папы девочка, — жаловалась блондиночка. — Вы даже не представляете, каково это! Надо мной все трясутся так, словно я экзотическая хрустальная ваза. Поэтому ни в коем случае не проболтайтесь про Шарги!

— Надеешься на то, что добрый дядюшка Никлаус тебя еще не сдал? — фыркнула я.

Эмилия посмотрела на меня своими большими голубыми глазами, в которых плескалось удивление на пару с возмущением.

— Ты что такое говоришь, — бросилась она на защиту Тринадцатого. — Он, между прочим, самый адекватный и приятный из всех моих родственников…

Естественно, тогда ее слова не произвели на меня ровным счетом никакого эффекта, зато сейчас, глядя на медведеобразного дядюшку, я невольно проникалась к Доставале симпатией. Про адекватность судить еще рановато, но то, что Никлаус не такой устрашающий, можно даже с натяжкой сказать, приятный, — это да.

Со стороны наблюдая за тем, как мелко трясущийся от страха Юлик пытается вести вежливый диалог с дядей Эмилии, я потянула девушку за рукав платья и шепотом уточнила:

— И много у тебя таких дядюшек?

— Если не считать Никлауса, то пятеро, — также шепотом созналась Эми.

— И что же, все такие… крупные?

Блондиночка энергично кивнула, а затем озорно улыбнулась.

— Никлаус — младший, поэтому самый миниатюрный среди братьев, если ты про это…

— Тоже мне… малыш! — язвительно фыркнула я, намеренно отворачиваясь лицом к залу.

Вечер, или, точнее, официальный прием, устроенный семьей Даронов в честь помолвки Рене и Наточки, был в самом разгаре. Вокруг роились группки Темных по пять-шесть человек, с монотонным жужжанием обсуждая прибывших Светлых и кидая в нашу сторону изучающие, любопытные взгляды. Первые пятнадцать минут после нашего появления я чувствовала себя не в своей тарелке и все время порывалась выхватить клинки дайсе, чтобы защититься от неведомой опасности, но со временем начала понемногу расслабляться. Темные враждебности, по крайней мере открытой, не проявляли и вообще старались держаться от нашей компашки как можно дальше.

Возможной причиной тому было безграничное уважение к профессору Дарону, ну или наличие в зале людей в бордовых куртках, на спине которых были изображены весы правосудия, причем одна половина весов была окрашена в белый, а другая — в черный цвет.

— Каратели, — почему-то шепотом пояснила Эмилия, заметив мой интерес к странным гостям. — Их специально позвали для поддержания порядка. Они самые сильные воины на Темных землях.

Я с большим скепсисом посмотрела в сторону «самого сильного воина на Темных землях», а именно на худенькую брюнетку в костюме из бордовой кожи, со вселенской скукой на симпатичном личике наблюдающую за гостями, и пожала плечами. Не мне судить о боевой мощи!

Кстати, хочу пожаловаться — Темные земли произвели на меня неизгладимое впечатление. В первое свое посещение нас выбросило на какой-то нежилой участок скальной породы, да к тому же полюбоваться видами не дал Тринадцатый с его отрядом.

Но в этот раз все оказалось по-другому.

Первое, что выбило у меня почву из-под ног, — это та самая почва. Под ногами лежал угольно-черный снег. Мы с Юликом даже сперва не поверили своим глазам и принялись трогать его руками. Дальше меня поразил внешний вид Темных. Просто женщины здесь одевались очень неброско и скромно, а это же, на минуточку, Темные земли — колыбель порока, злобы и коварства!

Поскучав еще немного на приеме, я неожиданно заметила в противоположном конце зала знакомую блондинистую макушку Хорста. Воровато оглянувшись на Эмилию и Юлика, которые поклялись ни на шаг от меня не отходить, я сделала крохотный шажок в сторону, прячась за спинами трех увлеченных разговором Темных. Постояла пару секунд, переводя дыхание, и, убедившись, что никто моего исчезновения не заметил, едва ли не вприпрыжку рванула к Доставале.

«Похудел, бедняжка», — покачало головой сострадание.

«Возможно, есть какая-то зависимость между Светимостью и физическим состоянием, — предположил здравый смысл. — Гаснет Светимость — ухудшается самочувствие, снижается вес».

«Да пофиг! — заорало либидо. — Главное, чтоб темперамент не угас!»

Старательно сдерживая рвущуюся наружу улыбку, я быстро сокращала разделяющее нас расстояние, как вдруг заметила Натку в окружении трех дам. Со стороны ведьмочка напоминала росомаху, загнанную в угол, то есть была полна решимости вцепиться в кого-нибудь когтями.

Раздраженно чертыхаясь и поминая нехорошими словами Рене, бросившего ведьмочку, я с милой улыбкой принялась спасать ситуацию.

— Добрый вечер, дамы.

«Дамы» смерили все мои полтора метра оценивающим взглядом и благосклонно кивнули. Продолжая растягивать губы в улыбке, я нарочно встала между Темными и раскрасневшейся от еле сдерживаемого гнева Наткой.

— Это потрясающий вечер! — излучая позитив, принялась тарахтеть я. — Должна признать, здесь, на Темных землях, умеют развлекаться…

Подруга за моей спиной сдавленно хрюкнула, вспомнив, какими нелицеприятными комментариями я крыла этот «потрясающий вечер» еще пару часов назад, стараясь влезть в бальное платье.

Троица дамочек, видимо, тоже заподозрила лицемерие в моих словах, поэтому пришлось приправить откровенную ложь полуправдой.

— Но особенно поразил меня снег!

— Вы серьезно? — удивленно приподняла брови одна из женщин.

— Ну как же. — Мне даже не надо играть удивление. — Он ведь черный…

Дамы переглянулись и удивленно захлопали длинными ресницами.

— Черный, — кивнула слегка полноватая брюнетка. — А разве у вас — нет?

— Ну что вы! — горячо заявила я и принялась рассказывать об инее на окнах, о сугробах по пояс, тоже, кстати, белых, а также о белоснежных покровах, укрывающих деревья и кусты зимой.

Женщины слушали, вытаращив глаза и открыв рот от изумления, поэтому, вспомнив школьный курс по окружающему миру, я с воодушевлением принялась задвигать Темной — во всех смыслах этого слова — общественности об агрегатных состояниях воды, структуре снежинок и прочем безобразии.

— А у нас снег черный… — вот и все, что сообщили пораженные до глубин печенок женщины после моей десятиминутной лекции.

«И стоило распинаться?» — посетовал внутренний оратор и ушел плакаться к пессимизму.

— Кто бы мог подумать, что наши земли получили свое название лишь по цвету снежинок, — подвела промежуточные итоги я и, дежурно улыбнувшись, потащила заметно успокоившуюся ведьмочку к столикам с выпивкой.

— Линка, — с благодарностью сжала мою руку ведьмочка, как только мы отошли, — поклянись, что, если по возвращении домой после всего этого кошмара я вдруг испугаюсь и брошу Рене, ты будешь порицать меня только мысленно, внешне продолжая лицемерно улыбаться и утирать мои горькие слезы. Обещаешь?

Я покосилась на подругу и прибавила шаг.

— А давай мы лучше тяпнем по маленькой…

* * *

— Линка, я тебе так завидую! — призналась Натка, одним махом осушая бокал с местным аналогом медовухи.

— Че эт вдруг? — фыркнула я, зорко следя за Юликом.

Дядюшка Эмилии позвал моего кавалера за карточный стол, и теперь эльф виртуозно обыгрывал пятерых Темных. Не то чтобы мне был не по нраву шулерский успех приятеля, просто в душе зрело опасение, что игра закончится коллективным избиением эльфийского дипломата, а как не раз признавался сам Юлик, у его народа дико медленная регенерация, поэтому сломанный палец может заживать целый год. А вечно жалующийся эльф в гипсе — это то еще удовольствие.

Налив себе еще один бокал, ведьмочка сокрушенно вздохнула и сгорбилась.

— Я же с тобой почти пять лет бок о бок прожила в одной комнате… Мы же огонь, воду и медные трубы вместе прошли… Но я даже подумать не могла, что ты можешь быть такой благо… ик!.. воспитанной.

«Бамболейло!» — заголосила во мне эта самая благовоспитанность, размахивая бутылочкой экспроприированной у пессимизма валерьянки.

Оторвавшись от созерцания столика с картежниками, я вздохнула и сконцентрировалась на лучшей подруге, пьющей уже третий бокал.

— Линка-а-а! — схватила меня за руку ведьмочка. — Ну посмотри на себя: прическа, платье, украшение, макияж… Ты же настоящая леди, а я кто?

— Кто?

— А я неловкий алконавт, недостойный называться невестой Рене, — с надрывом произнесла Наточка.

Я покачала головой и, придвинув к нам тарелку, посоветовала:

— Натусь, ты бы закусывала.

Ведьмочка послушно кивнула и потянулась к блюду со странными приторно-сладкими фруктами темно-фиолетового цвета.

— Знаешь, какое первое впечатление составили обо мне родственники Рене? — вздохнула ведьмочка.

— Что ты самая чудесная и веселая? — робко улыбнулась я.

— Ну-ну… — скептически протянула подруга. — Это после того, как я нечаянно вылила на свекровь бокал шампанского, а брата Рене обозвала сморщенным стручком?

Я ободряюще похлопала подругу по руке и вздохнула.

Знакомство и впрямь прошло не слишком гладко. Всегда такая ловкая и грациозная, Наточка на нервной почве стала спотыкаться на ровном месте, а уж что она наговорила бабушке профессора Дарона!

И сейчас, пока Натка под моим чутким присмотром кручинилась у стойки с напитками, Темный общался по душам с родственниками, устроившими после знакомства с невестой маленький семейный бунт.

По залу уже поползли злые, насмешливые шепотки, что союза между Темным и Светлой не будет, а кое-кто из незамужних девиц с облегчением выдохнул. Но самое отвратительное во всей этой истории то, что я понятия не имела, как сгладить возникшую ситуацию.

— Линка, — к нам подбежал запыхавшийся Кебил, — тебе срочно нужно уйти.

Мы с Наткой кинули на него испепеляющие взгляды, но Темный опадать горкой пепла не соизволил.

— Я серьезно! Линке срочно надо свалить… желательно обратно на Светлые земли!

Темный достаточно грубо хватает мой локоть, но тут его взгляд падает на что-то за моей спиной, и парень со вздохом бросает неудачную попытку выдворить меня из зала.

— Так… так… так… — слышу я знакомый голос, оборачиваюсь на звук, и губы как-то сами собой растягиваются в саркастической улыбочке.

— О! Хорст пожаловал!

Серые невыразительные глаза кидают на меня тяжелый взгляд, и это, собственно, все внимание, которым одаривает свою несостоявшуюся половинку противный блондинчик.

Игнорируя мой дружеский оскал, двухметровый амбал зло смотрит на Кебила.

— Ты обещал, что и ноги ее на Темных землях не будет, — с наездом в голосе прорычал Хорст.

— А что мне надо было сделать, если ведьмочка соглашалась войти в портал только за руку с Линкой…

— Ты должен был напрячь мозги и придумать что-то! — рявкнул мужчина, и тут я поняла очевидное — передо мной стоит не Тринадцатый, а настоящий Хорст.

В реальности Дитмар Хорст оказался тем еще засранцем. Он грубил и кривил губы намного чаще, чем это делал Никлаус в его личине, к тому же вызывал настойчивое желание настучать по надменной роже чем-нибудь тяжелым. И как только Роззи согласилась выйти за такого?

«С этим Хорстом мы бы точно не подружились», — фыркнула интуиция.

«Думаю, если бы нам прислали этого Доставалу, то сплетни об убийстве Темного пошли бы намного раньше», — недовольно проворчала воинственность.

Хорст прищурил неказистые глазенки и зашипел на Кебила:

— Ты хоть представляешь, что будет, если Никлаус ее увидит?

Кебил отвел взгляд в сторону и сделал виноватую моську, но искреннее раскаянье Темного взбесило настоящего Хорста еще больше. Иначе почему еще он зло выплюнул:

— Тебе еще повезло, что эта мелкая зараза ничего не отчебучила на приеме.

Ну знаете ли!

— Парни, а вас не смущает, что я все слышу?

— Лина, помолчи! — неодобрительно глянул в мою сторону Кебил и повернулся к нависающему над ним блондинчику. — Все порталы, за исключением портала Первого, закрыты до конца вечера, но можно попробовать увести и изолировать ее до того…

Дальше слушать я не стала. Просто молча выхватила у подавленной горем Натуськи недопитый стакан с медовухой, за пару глотков осушила и, поправив платье, твердым шагом направилась в сторону небольшого квадрата, предназначенного для танцев.

— Молодой человек, — делаю положенный реверанс перед первым попавшимся на глаза Темным. — Не откажите даме в танце.

Седой старичок с залысинами и значительных размеров плешью, который уж и позабыл, когда в последний раз танцевал — да еще и с дамой! — предложению невероятно обрадовался.

К счастью для его подагры, артрита и прочего набора заболеваний, мы успели сделать только один неполный круг по паркету, когда неожиданно на плечо моего партнера легла тяжелая мужская рука.

— Вы позволите украсть вашу даму?

— Ну конечно же… — как-то немного поспешно отступил в сторону седовласый старичок, а я с прищуром глянула на своего нового партнера.

Не слишком высокий, темноволосый, со спортивным телом и какой-то необъяснимой грацией хищника. Хорош, нечего сказать…

Да что там! Не просто хорош, а чертовски хорош. Была бы наивной невинной дурочкой, обязательно бы влюбилась, причем по уши и никак не меньше!

А так…

Незнакомый мужчина широко улыбнулся белоснежными зубами и положил свои руки на отведенное для них во время танца место — то бишь на мою талию.

— Спасибо, что спасли… — кокетливо шепнула я, кладя свои ладони ему на плечи. — Мой прежний партнер был чрезвычайно резвым.

А что такого? Легкий флирт еще никого не сгубил!

Темный, ловя мое настроение и с удовольствием присоединяясь к игре, улыбнулся еще шире, и мы закружились в танце.

И если уж по чесноку, то вся эта бальная хореография со всеми этими обменами партнерш и многочисленными замысловатыми фигурами мне не особо-то и нравилась. Откровенно говоря, даже подвешивала, но сейчас в уверенных руках Темного я вдруг поняла, что это неплохое времяпровождение. Конечно, с тренировкой у Быка не сравнится, но кровь заставляет бежать чуть быстрее.

— Вы невероятно хорошо танцуете для столь юной особы, — шепнул в перерыве между танцами незнакомец.

— У меня большой опыт по части балов… — улыбнулась я, поправляя выбившийся в процессе локон.

По совету Юлика мой кричаще-алый цвет перед приемом попытались закрасить темно-коричневым. Натка заявила, что делать этого не следует. Дескать, мы и так хороши — одна с голубыми волосами, другая — с ярко-алыми.

И так как свои профессиональные шампуни и краски подруга не дала, то Юлику пришлось пользоваться первым попавшимся снадобьем. Положение это не особо спасло, все-таки с проклятьем сильной взбешенной ведьмочки ничего не попишешь, но в данный момент у меня на голове вместо алого пожара красовался приятный оттенок, опознанный эльфом как «спелая вишня».

Начинался новый танец — более медленный и плавный и, к счастью, без смен линий и партнеров, словно бы специально придуманный для того, чтобы пары могли тихонько пошептаться. Чем и воспользовался мой партнер.

— Мне кажется, вы меня обманываете…

Кокетливый взмах ресницами и милая улыбка вызывают у Темного теплую ответную улыбку.

— Признаться, как только я заметил вас в компании сенатора Ривальдо, то подумал, что это ваш первый выход в свет.

— И почему же? — удивленно поднимаю брови, продолжая кокетливо улыбаться приятному незнакомцу.

Темный наклоняет ближе и тихонько шепчет на ухо:

— Просто еще никогда не видел такую красивую женщину…

Ого! Он сказал «женщину» или мне ненароком послышалось?

Не «даму» или «леди», как принято в обществе. Он мог сказать «красивую особу», и это было бы тоже допустимо, но незнакомец выбрал более интимное обращение, намекая на свой далеко не танцевальный интерес.

«Полундра! Нас кадрят!» — отчего-то забеспокоился салатовый дракончик, из-за отсутствия на платье длинных рукавов вынужденный переместиться на спину.

Но дальше больше…

— Сознавайтесь, где вы прятались от меня все это время?

Губы незнакомца едва ощутимо касаются мочки моего уха. Я вздрагиваю от неожиданности и хочу с возмущением отодвинуться в сторону, а может, для надежности, и ногу приставучему Темному отдавить, но неожиданно в толпе мелькающих лиц замечаю невероятно злого, напряженного Никлауса, неотрывно следящего за нашей танцевальной парой.

Ну как можно удержаться и не позлить напряженный комочек нервов, коим сейчас является Тринадцатый?

Прижавшись к партнеру по танцу ближе, стреляю в него глазками и слегка облизываю губы.

— Где пряталась? — Дразнящая улыбка. — На Светлых землях… — с придыханием произношу я, смотря в симпатичное лицо мужчины, и слышу испуганный крик внутренних голосов.

Ноги отказываются повиноваться и примерзают к полу, а я сама буквально повисаю на шее остановившегося вместе со мной Темного.

— Что-то не так? — обеспокоенно смотрит мужчина.

С трудом выдавливаю на лицо улыбку и округлившимися от ужаса глазами смотрю на своего партнера по танцу.

Звуки живой музыки, шорох платьев и негромкие разговоры постепенно пропадают, а я сама словно переношусь в прошлое. В ту самую комнату на втором этаже публичного дома под названием «Шепот ночи», где увидела мужчину, лежащего на медвежьей шкуре.

«Один хищник лежит на другом…» — испуганно напомнила память, а я с превеликим трудом сглотнула.

Долбаный Скол! Во я влипла!

— Твое сердце забилось сильнее… — как и в тот раз, с задумчивым видом произнес мужчина, наклонился чуть ближе к моему лицу и шумно втянул носом воздух.

— А-а-а… — протянул он, видимо, тоже узнавая меня, и неприятно оскалился. — Разносчица…

— Хищник… — не осталась я в долгу.

На угрозу мы среагировали одинаково быстро. Я уже по привычке активировала дайсе и, пользуясь тем фактом, что мои руки все еще находились на плечах Темного, приставила нож к чужому горлу и тут же почувствовала, как жесткие пальцы схватили меня за шею и нежную кожу едва ощутимо кольнуло что-то острое.

«Мать моя рептилия! — пискляво заорал салатовый дракончик. — Оборотень! Всамделишный оборотень!»

— О-о-о… — разом ахнули все гости.

Темный скосил глаза вниз, внимательно осмотрел дрожащее у его горла оружие и усмехнулся.

— Ты серьезно? — без тени беспокойства произнес он, а затем внезапно притянул меня ближе к себе.

Негромкий хлопок слился с истошным криком какой-то особо впечатлительной женщины, и краем глаза я даже успела заметить рванувшего к нам Никлауса, а затем все потонуло в желто-зеленых вспышках портала.

* * *

Портал перенес нас в просторный светлый коридор. Судя по деревянной облицовке стен — это какой-то маленький загородный домик.

Ну, не подземелье с пыточными, и то хорошо…

— Пить будешь?

Неожиданное предложение ставит меня в тупик. Ну как-то странно услышать такое от человека, которому ты приставила нож к шее, а он сдавил твое горло так сильно, что шейные позвонки жалостливо голосят о смещении.

— А покушать есть чего? — говорю, прежде чем подумать.

— Хм… — Мужчина задумчиво хмурит брови и неожиданно отпускает. — С «покушать» могут быть проблемы.

Я тоже убираю клинок в пространственный карман дайсе и на всякий случай отступаю на несколько шагов в сторону. Так… чисто для подстраховки. Интуиция уверяет, что можно расслабиться и не ждать подвоха, но мало ли чего этому в голову взбредет.

— Ты серьезно? — передразниваю мужчину, в данный момент немного растерянно оглядывающегося по сторонам и задумчиво чешущего затылок. — Первая Тень не в состоянии замутить покушать? Я даже не буду на полноценном ужине с пятью сменами блюд настаивать, хотя бы пару бутербродов.

Незнакомец резко оборачивается и с прищуром смотрит на меня.

— Откуда ты знаешь, кто я, Светлая?

— Проще простого. — Делаю еще несколько шагов в сторону, чтобы лучше контролировать пространство вокруг. — На приеме у Даронов были заблокированы все порталы. Все, кроме порталов Первого, и раз мы с тобой так легко перенеслись сюда прямо из зала, значит, передо мной не кто иной, как глава Совета Двенадцати.

Мужчина скрещивает руки на груди и оценивающе оглядывает меня с ног до головы.

— Анхель Мигель Астуриан-младший, — представляется мужчина, вежливо наклоняя голову.

— Ангелина Де ла Варга…

— Звучит как угроза, — улыбается Первый и, безбоязненно повернувшись ко мне спиной, идет по коридору. — Идем, найдем кухню.

Найдем кухню? Он что, не ориентируется в этом доме?

— Эй, младший! Ты куда меня занес? — кинулась я следом за мужчиной.

Анхель как-то-там младший притормозил и оглянулся.

— Это домик моего приятеля, — пояснил он. — Морти знаток хорошей выпивки, а вот с едой у него обычно напряг. Так что, если не поторопимся, так и будем сидеть голодными…

«Морти?» — переспросил дракончик.

«Голодными?» — нахмурился желудок, и ноги понесли меня вслед за стремительно удаляющимся Первым.

— Эй! Почему ты перенес меня сюда?

Темный в этот момент как раз быстро спускался по лестнице, поэтому только нетерпеливо отмахнулся, пересек площадку и юркнул в комнату. Терзаемая вопросами и жгучим любопытством, я быстро спустилась следом и потянула на себя тяжелую деревянную створку и… замерла с открытым ртом.

— Морти, дружище! — радостно похлопывал по спине тигра, вставшего на задние лапы, Анхель.

— Собутыльничек! Давненько не заглядывал! — рычало животное, обнимая внушительного размера лапами Темного, а потом скосило янтарного цвета глаза в мою сторону. — Анх, а что с девушкой?

Первый оглянулся, оценил степень моего удивления и махнул рукой.

— Не обращай внимания. Через пару минут оклемается.

Пару минут? Переоценил, что называется.

— Ти-ти-ти-гр, — тычу пальцем в Морти.

— Уверен, что оклемается? — уточнил большой полосатый представитель семейства кошачьих, окидывая подозрительным взглядом направленный в его сторону дрожащий перст.

Первый еще раз оглянулся на меня и уверенно кивнул.

— Не приставай, у девушки культурный шок, она, между прочим, впервые видит оборотня в промежуточной форме.

— Батюшки, — покачал усатой мордой Морти. — Где ты только такую нашел? С острова Забвенья, что ли, вытащил?

Первый снял запонки и принялся подворачивать рукава.

— Почти, — кивнул он. — Ангелина со Светлых земель.

— Да-а-а… — удивленно протянул оборотень и решительной поступью двинулся ко мне.

Я точно так же решительно отступила в сторону и на всякий случай встала в боевую стойку. Потом подумала и вытащила из складок пышной юбки кинжал.

— Вот те на… — протянул удивленный тигр и наябедничал: — Анх, она со мной драться собралась.

Тяжело вздохнув, Первый выразительно посмотрел в мою сторону.

— Ангелина, ну что ты, как маленькая, чуть что, сразу за ножики хватаешься, — пожурил меня Темный, старательно скрывая веселые искорки в глазах. — Морти просто тебя понюхает.

— Не надо меня нюхать! — с возмущением выпалила я, обретая голос и былую уверенность. — Меня кормить надо, и кое-кто вообще-то выпить предлагал.

Темный и оборотень заулыбались и, тихонько переругиваясь между собой, принялись копаться на полках продуктового шкафа. Пока мужики накрывали на грубо сколоченный деревянный стол, я на правах гостьи величественно опустилась на ближайший стул и завертела головой.

Помещение, куда привел меня Первый, выглядело странно и классифицироваться по стандартной схеме — спальня, гостиная, кухня, кабинет, подсобка (нужное подчеркнуть) не желало. Это была обычная просторная комната деревянного дома с огромным покосившимся шкафом и столом, окруженным четырьмя табуретками. В углу внушительной кучей валялся какой-то мусор, на потолке красовалось ажурное полотно паутины, а на полу были видны глубокие борозды, оставленные когтями оборотня. Все остальное хозяин, видимо, счел ненужным барахлом, ограничив себя только самым первостепенным.

— Чем будем травиться сегодня? — усаживаясь рядом, поинтересовался Первый, потирая в предвкушении широкие ладони.

Тигр почему-то заговорщически подмигнул мне и с гордым видом выставил на стол трехлитровую банку.

— Вот! Наслаждайся моим новым изобретением — грушевый компот!

На пару секунд в комнате повисает тишина, а потом Анхель грозно свел брови.

— Морти, это издевка?

— Это мой новый образ жизни, — то ли так улыбнулся, то ли просто продемонстрировал белоснежные клыки оборотень, ловко свинчивая лапой крышку и разливая компот по бокалам. — У меня, между прочим, подружка появилась.

Анхель как-то грустно вздохнул и еле слышно буркнул:

— Знал бы заранее, перенес нас к Буну…

— Бун уехал охотиться, — лакая прямо из чашки, заявил оборотень. — Захотелось погоняться за оленями.

— Волк… что с него взять, — фыркнул Первый, осторожно пробуя предложенный компот.

Тигр раскатисто захохотал и толкнул локтем Темного.

— А помнишь, как мы на Черепаховом хребте с Горгонами схлестнулись? Бун кричит от страха, я пытаюсь оторваться от преследующих нас горгон, а ты такой…

— Я, конечно, дико извиняюсь, — бесцеремонно влезаю в разговор двух приятелей, — но, может, отложим славный вечер воспоминаний на потом? Первый, — круто поворачиваюсь к Темному, — на кой ты сюда меня притащил?

Анхель криво улыбнулся уголком губ и взъерошил рукой зализанные назад волосы.

— Захотел познакомиться с тобой поближе, — сознается он. — Эрик очень часто о тебе писал в своих докладах…

Я аж на месте подскочила.

— Эрик?!

Темный кивнул.

— Видишь ли, это я внедрил его в секту под названием «Длань Бога», чтобы ликвидировать глав ордена.

— Основная цель последователей «Длани» — вернуть ушедших богов и восстановить их правление на Темных и Светлых землях, — сообщил Морти то, что мне и так уже было известно. — Последствия представляешь?

— Более чем… — кивнула я, вспоминая увиденное у Видящей в домике.

— И я должен сразу пояснить, — начал Первый. — Эрик просил разрешения вмешаться и предупредить тебя о готовящемся ритуале, но мы запретили рисковать операцией ради спасения одной жизни. Надеюсь, ты не в обиде из-за этого?

Не в обиде? Да за кого этот Темный меня принимает? За Всепрощающую Марфу?

Порывисто вскочив со своего места, делаю шаг и нависаю над мужчиной:

— Не в обиде? — буквально рычу от охватившей меня ярости. — Гребаный Скол, да ты хоть представляешь, что такое умирать от боли? Медленно, мучительно… Раз за разом… Ты понятия не имеешь, что чувствовала я тогда, лежа на алтаре…

— Сядь! — резко и грубо обрывает меня Темный, и столько в его голосе силы и власти, что мое тело подчиняется его несокрушимой воле и плюхается обратно на стол.

«Предатели!» — зло шепчу всем своим внутренним голосам.

— Видимо, ты забыла, с кем разговариваешь, — медленно, с угрозой в голосе произносит Анхель.

Лицо мужчины менялось прямо на глазах — исчезла улыбка, из глаз пропали смешинки, черты заострились, и вот теперь я начала испытывать те же ощущения, что и при первой нашей встрече.

Да, сейчас я действительно видела перед собой главу Совета Двенадцати, Первую Тень, опытного воина и лидера.

«Такого „младшим“ уже не обзовешь», — тихонько шепнул салатовый дракончик, переползая пониже.

Но, несмотря на животный страх, парализовавший тело, сдаваться я не собиралась.

— Я говорю с тем, кто обрек меня на смерть.

Первый гордо вскинул подбородок вверх и снисходительно улыбнулся.

— В действительности на смерть тебя обрекли последователи «Длани», я просто не стал вмешиваться. — Анхель чуть наклонил голову в бок и прищурил глаза. — Пойми, Ангелина, внутри каждого из нас в мирном балансе сосуществуют желания и долг. Что значит смерть одной Светлой в сравнении со всеми смертями, которые произойдут, стоит разгневанному богу возродиться.

Мужчина подносит к лицу чашу с грушевым компотом, нюхает и морщится. Так и не притронувшись к эксклюзивному напитку Морти, Темный с громким стуком возвращает чашу обратно.

— Я спасаю Темные земли, — лицо мужчины непроницаемо, — и если придется для этого кем-то пожертвовать, то не задумываясь сделаю это.

Я фыркаю и отворачиваюсь. Легко говорить о жертвах, когда не видишь их лиц, когда это незнакомые или неприятные тебе люди…

— Вы думали бы иначе, если вместо меня на том алтаре был кто-то близкий для вас.

Скрип отодвигаемого стула, шорох одежды, а затем на мое плечо опускается тяжелая мужская рука.

— Пошли, я кое-что тебе покажу.

Я обмениваюсь взглядом с притихшим тигром и встаю.

Мужчина покидает странную комнату и ведет меня прочь.

— Когда-то я не понимал разницы между решениями, продиктованными желанием и долгом, — неожиданно продолжил Анхель, пока мы поднимались по ступенькам обратно наверх. — Я был молод и так же неосмотрителен, как и ты. Мою сестру похитили, чтобы манипулировать мной. Я сделал все в точности, как велели, и по приказу, моему приказу, были разрушен целый город. Тысячи смертей, сотни покалеченных…

Мужчина останавливается на площадке и неожиданно поворачивается ко мне лицом.

— Когда вернули сестру, Шэнна плюнула мне в лицо и сказала, что ее жизнь не стоила тысячи других. В ту же ночь она ушла в разрушенный город, чтобы помогать раненым, а спустя пару месяцев скончалась от лихорадки.

Он отворачивается и продолжает путь.

— Я мог поступить по долгу, но я руководствовался своими желаниями. Я ошибся, но, надеюсь, мой совет тебе пригодится.

Темный тормозит рядом с неприметной дверкой, наклоняется и отпирает ее ключом.

— Заходи.

Вытянув от любопытства шею, я делаю пару быстрых шагов и захожу внутрь…

Глава 13

НУЖНО ИМЕТЬ ЧТО-ТО ОБЩЕЕ, ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ ДРУГ ДРУГА, И ОТЛИЧАТЬСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА, ЧТОБЫ ЛЮБИТЬ

— …После ритуального действия номер три идет торжественное прохождение через врата внутренней части храма, а затем четыре послушника должны встать в углы пентаграммы…

— Светлая Богиня! — застонала я, хватаясь за растрепанную голову с остатками прически. — Анхель, замолчи, пока у меня кровь из ушей не пошла!

Мужчина на миг отрывается от зачитывания и с немым вопросом смотрит на меня.

— Ты хоть слышишь, что несешь? — восклицаю я. — Даже сивая кобыла не опустилась бы до такого бреда.

Первый издает нечто между «Хм…» и «Заколебала», откидывает на стол пергамент и с недовольным видом скрещивает руки на груди.

Комната, куда глава Совета Теней привел меня, оказалась его тайной берлогой. Здесь Темный прятался от всего мира и погружался в работу, цитирую: «по спасению Темных земель от шизиков». Двуспальная неприбранная кровать с валяющимся сверху скомканным одеялом, огромных размеров письменный стол, заваленный книгами и бумагами, два грубо сколоченных Морти стула и домотканый половичок у кровати…

Короче, с дизайном мужчины решили не заморачиваться.

Обложившись бумагами, доносами и переводом старинных хроник, мы вдвоем уже битый час пытались восстановить ход ритуала, необходимого членам «Длани», чтобы вернуть в наш мир сердитого бога, но пока единственный результат, которого мы достигли, — разозлили друг друга.

— Я почти пятьдесят специалистов подключил к расшифровке надписей и сомневаюсь, что твой светлый ум может сравниться с коллективным трудом, — с издевкой произносит мужчина.

«Че это он на нас наезжает?» — возмутился активно работающий мозг.

«Предлагаю обидеться!» — тут же взыграла гордость.

— Анхель, поверь, я много раз присутствовала на ритуалах… Не в слишком приятном качестве, конечно, но опыт накоплен нехилый, — размахивая от возбуждения руками, начала я. — Описанная твоими умниками последовательность действий нелогична!

— Аргументируй.

Облизнут пересохшие губы, я подскочила на стуле и потянулась к листку с переводом, лихорадочно придумывая эти самые аргументы.

Кр-рх… — издал скорбный стон рукав моего платья, зацепившийся за торчащий из стула гвоздь.

Мельком глянув на испорченный наряд, поминаю недобрым словом рукодела Морти и принимаюсь за объяснения.

— Для ритуального действия номер один нужно слишком много помощников. Та-а-ак… где это тут было… Вот! «Сорок зажженных свечей в руках у каждого…» Прикинь, каких размеров должен быть храм, чтобы уместить всех? А дальше так вообще белиберда и околесица в каждом слове…

Я порывисто вскакиваю со стула и выхожу на середину комнаты.

— Смотри, если следовать инструкции — вот где-то здесь должен располагаться алтарь, — киваю в сторону кровати, — допустим, вот тут пентаграмма, внутри которой встают четыре прислужника… Один луч схемы получается свободен! Но это еще не самое веселое… Судя по тексту, жрец должен выложить камни агатина в виде человеческого силуэта и одновременно оказаться вот тут…

Я делаю пару шагов спиной назад, запинаюсь об коврик и с диким визгом падаю на попу.

— Эй, ты в порядке? — участливо интересуется Первый, вставая со стула и подходя ко мне.

«А сам-то как думаешь?» — простонал отбитый копчик.

И, словно по закону подлости, именно в этот момент раздается оглушительный звук удара, массивная дубовая дверь в комнату слетает с петель, и в образовавшемся проеме появляется Никлаус.

«Нам хана…» — едва глянув в перекошенное от гнева лицо Темного, выносит вердикт пессимизм.

— Тринадцатый? — голос Первого полон нешуточного удивления.

Никлаус обводит нас двоих замутненным от бешенства взглядом. Его глаза видят меня, валяющуюся у кровати, лохматую, раскрасневшуюся, с порванным рукавом платья. Затем переводит взгляд на Первого, застывшего рядом с непроницаемым, словно маска, лицом, и вместо того, чтобы спросить: «Что, гребаный Скол, здесь творится?», Никлаус бросается вперед.

Все происходит слишком быстро, так быстро, что я вижу только два размытых силуэта, скользящих по комнате.

«Так вот почему их называют Тенями!» — восторженно цокает языком салатовый дракончик, находясь уже в районе моего правого плеча.

Открыв рот от удивления, я с трудом поднимаюсь на ноги, в то время как дерущиеся мужчины умудряются перевернуть стол, разнести один из стульев в мелкую щепку, а затем вихрем пронестись в паре сантиметров от меня.

— Гауф! — воинственно произносит вбегающий в комнату щенок, а следом в комнату влетают Кебил, Гафс и Морти.

Красноречиво ругнувшись, двое Темных тут же влезают в набирающую обороты драку, а тигр с превеликой осторожно хватает меня зубами за руку и пытается оттащить в сторону.

— Р-р-р! — недовольно скалится Рокки.

— Гр-р-р! — отвечает ему тигр.

Щенок задумчиво склоняет голову набок и без всяких предупреждений кидается на полосатого тигра, вдвое большего, чем он сам.

«Наших бьют!» — как ненормальный орет салатовый дракончик, размахивая от возбуждения хвостом.

Над моей головой в бреющем полете проносится ножка от разломанной кровати, и это становится последней каплей.

— А ну-ка хватит! — рявкаю я, и в комнате наступает оглушительная тишина.

Дрожа всем телом от напряжения и еле сдерживаемой ярости, окидываю присутствующих злым взглядом.

Прижав к полу Первого своим немаленьким телом, Никлаус продолжает одной рукой сжимать его горло, вторая — сжата в кулак и отведена для замаха. Гафс, пытающийся оттащить Доставалу, все так же тянет его за плечи назад, а Кебил буквально повис на отведенной для удара руке.

У Морти и Рокки ситуация не лучше. Используя эффект неожиданности, черный щенок повалил полосатого соперника на бок и вцепился ему в холку зубами, а тигр в ответ пытается лягнуть его задними лапами.

М-да… Теперь день помолвки Рене и Натки я вряд ли смогу позабыть.

— Какого пьяного лешего вы здесь устроили?!

Первым реагирует Рокки. Прижав уши и заискивающе виляя хвостом, он отпускает загривок оборотня, подбегает ко мне и садится у ног.

— Ты чего на Морти бросился, паразит блохастый? — с наездом интересуюсь у песика.

Задрав высоко вверх мордочку, тот удивительно умными глазами смотрит на меня. «Спасал», — читаю я в его взгляде и, устало покачав головой, поворачиваю голову в сторону зависших Темных.

— Ну а вы-то чего влезли? — с прежней злостью спрашиваю у парней.

Драчуны молчат, и только прижатый немаленьким весом Никлауса глава Совета Двенадцати угрожающе рычит на всю комнату.

— Доставала, слезть ты уже с Анхеля! — рявкаю я, окончательно теряя самообладание.

Медленно, словно бы нехотя, Никлаус поворачивает ко мне голову.

— Он тебя обидел?

Я громко и очень выразительно фыркаю и, как ни странно, точно так же поступают Морти и Анхель.

— Такую обидишь… — невнятно бурчит тигр, поднимаясь на задние лапы.

Но мнение Морти Никлауса не интересует, он продолжает буравить меня пронизывающим взглядом, полным тревоги.

— Доставала, мне не нужна твоя помощь, — с максимальным пренебрежением во взгляде чеканю я. — Я в состоянии сама постоять за свою честь и жизнь, поэтому в следующий раз, когда тебе приспичит геройствовать, шуруй спасать кого-нибудь другого.

Серые глаза мужчины сужаются, по лицу пробегает тень ярости, а потом он резко поднимается на ноги.

Пару секунд мы, как в былые времена, молча испепеляем друг друга тяжелыми взглядами, а потом Темный криво ухмыляется.

— Надеюсь, твои новые друзья вернут тебя в усадьбу Даронов до того, как Эми, ведьма и эльф сойдут с ума от беспокойства…

Переступив через медленно тлеющее одеяло, Никлаус уверенным шагом пересекает разгромленную комнату и выходит вон.

«Да сколько можно уже! — стонет дракончик. — Искалечили друг другу сердца и ходите с гордо поднятыми подбородками! Ладно, он — идиот, но на тебя-то что нашло?»

А я вдруг понимаю — действительно идиоты! А еще в душе поднимается буря из сожаления и одиночества от того, что он ушел, а еще страх, потому что тогда, в нашем странном сне, он сказал, что не знает, на сколько его хватит.

А что, если теперь — все? Что, если мои слова стали для него последней каплей, после которой он больше не станет сражаться за меня?

Не раздумывая кидаюсь к дверям, но на пороге притормаживаю и оборачиваюсь. Все-таки Анхель отчасти прав — сначала долг, потом желания.

— Первый, — зову малость потрепанного мужчину, — а с какого языка вы переводили ритуал?

— С древнего, — слизывая с разбитой губы кровь, откликается Тень.

Еще сама до конца не осознавая свалившейся на нас удачи, хитро улыбаюсь.

— Если дашь мне оригинал, то я переведу все, что там написано, — тараторю я и, подумав пару секунд, добавляю: — Завтра с утра…

Посчитав, что и так сделала на сегодня достаточно для спасения мира, я вприпрыжку бегу по коридору, вслед за ушедшим мужчиной.

Ничего страшного с Темными землями за ночь не случится, а вот в моих и так чересчур сложных отношениях с Тринадцатым все может окончательно скатиться в Скол.

— Доставала! — кричу я, притормаживая на верхней площадке лестницы. — Никлаус!

Блин, да куда он мог деться?

Меня догоняет Рокки и с веселым лаем уносится вниз по лестнице, а затем я слышу ворчливые интонации Темного. Перепрыгивая через три ступеньки, несусь вниз, замечаю широкую спину мужчины и неожиданно замираю на предпоследней ступеньке.

— Тринадцатый…

Мужчина медленно разворачивается.

— Ну и? — холодно, с пренебрежением кидает он, приподнимая брови, а я, к своему ужасу, замечаю на темно-серой плотной рубашке алое пятно крови.

Черт! Кажется, Первый его задел во время драки.

«Или открылась одна из ран, которую ты ему нанесла», — жестко напоминает подарочек горцев.

— Как ты себя чувствуешь?

Доставала перехватывает мой взгляд, мельком смотрит на пятно крови, медленно расползающееся по его одежде, и за один миг оказывается у подножия лестницы.

— А как должен чувствовать себя мужчина, которого отвергли? Кстати, поздравь меня, — серые глаза мужчины полны злости и боли, — я первый рефаим в долине, кому вернули Светимость.

Он стоит очень близко, и при желании я могу запросто дотянуться до него и обнять, но не делаю этого.

— Я растоптан тобой. Я ранен. Я схожу с ума… — раздраженно выплевывает он слова. — Ну, что, теперь ты довольна? Теперь ты отомстила мне за тот раз?

Я закрываю глаза, чтобы не видеть боли и отчаяния в его глазах, и делаю шумных выдох.

«Скажи, что любишь этого Темного идиота, и дело закрыто», — нудит дракончик.

Скажи… Будто это вот так просто, взять и сказать!

— Мне страшно… — вырывается у меня помимо воли, а следом накатывает неожиданная волна слез, полных раскаяния. — Мне очень страшно, что ты больше никогда не скажешь, что любишь меня, не назовешь Ангелом, не поцелуешь…

Слезы, горькие и противные, подступают все ближе и ближе, но я закусываю нижнюю губу и стараюсь унять этот поток. Надо держаться, надо быть сильной до конца.

«Наемники не плачут», — жестко напоминаю самой себе.

Мои глаза все еще закрыты, поэтому звук удаляющихся шагов становится для меня полной неожиданностью.

«По ходу, дракон был прав, — задумчиво произносит пессимизм. — Надо было сказать, что любишь. А теперь мы окончательно его потеряли…»

Распахнув глаза, я с ужасом и болью наблюдаю за тем, как с каждым шагом все дальше и дальше удаляется от меня Никлаус.

Не реветь! Только не реветь!

— Ник… — все-таки всхлипываю я сквозь горечь в горле, ощущая, как по щекам скатываются слезы. — Ник, ну прости меня!

Оставаясь все таким же безучастным, мужчина дергает на себя входную дверь, и в помещение тут же врывается свежий воздух.

— Гауф! — визгливо окликает его Рокки, прижимается к моим ногам и тоненько скулит.

«Тудыт твою растудыт! — зло рявкает подарочек горцев. — Да скажи уже!»

— Я тебя люблю… — тихо шепчу себе под нос, позволяя слезам скатиться по щекам.

Доставала замирает, резко оборачивается, смотрит в мои полные слез глаза, и на его губах расцветает ехидная улыбочка.

— Ты идешь?

«Вот же гад!» — возмущается пессимизм.

«А какая выдержка», — восхищенно оценила актерский талант Темного критика.

«Предлагаю обидеться…» — подняла голову гордость.

«Заткнись!» — в едином порыве обрушились на нее внутренние голоса.

Радостно улыбнувшись пусть и безумно коварному, но все-таки любимому мужчине, я бегу к нему навстречу и прижимаюсь к широкой накачанной груди.

— Осторожнее, — болезненно морщится Доставала и тут же замолкает, атакованный моими нетерпеливыми губами.

Встав на самые кончики носочков, я обнимаю Темного за могучую шею и не могу сдержать накатившего счастья. Истосковавшиеся по грубоватой ласке Темного, мои губы не могут оторваться от него ни на секунду.

Не теряя времени, Никлаус хватает меня одной рукой за затылок, рушит остатки прически и запускает в мои растрепанные волосы свои пальцы.

— Скажи еще раз… — требовательно заглядывает он мне в глаза, отстраняя от себя.

— Извини меня, — шепчу я, осторожно гладя его грудь ладонями.

— Нет, — дергает Никлаус головой. — Скажи, что любишь…

Мои губы как-то сами собой растягиваются в ехидной улыбке.

— Обойдешься, — фыркаю я. — Одного раза было вполне достаточно! А то еще привыкнешь, ценить перестанешь…

— Зараза! — шумно выдыхает Никлаус, наклоняется и снова накидывается с жарким поцелуем.

Его рука крепко держит меня за затылок, а вторая спускается по спине и нагло хватает за попу.

— Ко мне или к Даронам? — хрипло уточняет он, всего на миг прерывая наш поцелуй.

— Хм… — в задумчивости кусаю его нижнюю губу.

С одной стороны, Наточка, Эми и Юлик волнуются, а с другой… Эх, гулять так гулять!

— Хочу посмотреть на твою комнату, — с улыбкой шепчу я, прижимаясь к мужчине всем телом.

Никлаус широко улыбается, и в серых глазах загорается какой-то странный огонек.

— Врач прописал мне постельный режим… — задумчиво произносит он и сознается: — И, если что, я не заправил постель перед выходом…

Повиснув руками на его сильной шее, я подтягиваюсь и крепко обхватываю бедра мужчины ногами.

— Ну, раз врач прописал, то надо срочно уложить тебя в кроватку и полечить!

Никлаус довольно улыбается и шагает за порог дома Морти. Третий шаг он делает уже в открытый портал, а на четвертый мы оказываемся в неосвещенной просторной комнате.

— У тебя есть какая-нибудь эмоциональная привязанность к этому платью? — неожиданно интересуется мужчина, продолжая до боли, до хруста костей сжимать меня в своих руках.

Я придирчивым взглядом смотрю на порванное, мятое платье и энергично трясу головой.

— Нет, а что такое?

Вместо ответа обиженно трещит разрываемая ткань, а еще спустя секунду руки Темного проникают сквозь прореху и пускаются в ласковое исследование моей голой спины.

— Ну ты… — возмущенно хватаясь за лиф соскальзывающего платья, укоризненно смотрю в серые глаза. — А в чем я завтра утром пойду?

Хитро улыбнувшись, Доставала кидает меня на постель и, пока я не опомнилась и не начала качать права, ложится сверху.

— А кто сказал, что завтра ты куда-то пойдешь?

Как ни странно, мысль никуда не выходить из спальни Никлауса пришлась по душе. Я радостно улыбнулась и потянулась, чтобы стянуть с мужчины рубашку.

— У тебя рана открылась…

— Пустяки, — отмахнулся Тринадцатый, стаскивая с меня остатки платья, а затем покрывая поцелуями все, до чего смог дотянуться губами.

«Ой, да не умрет он от этой царапины», — фыркнуло либидо, горящими глазами глядя на мускулистые руки.

«А чего мы тогда, собственно, ждем?» — возмутилась девственность.

«Пусть он уберет свои губы! — нервно заверещал салатовый дракончик. — Помогите! Я хочу свалить отсюда!»

Не слушая завываний и советов внутренних голосов, я с жадностью накинулась на любимого мужчину.

Продолжая нетерпеливо терзать друг друга губами, мы с Темным торопливо сдирали друг с друга остатки одежды, пока в конечном итоге между нами не осталось только одно препятствие — моя внезапно приобретенная благодаря одному недолекарю невинность.

И вот почему-то в этот принципиально важный для нас двоих момент Тринадцатый вдруг замер и приподнялся на вытянутых руках. Тяжело дыша, он облизнул уже изрядно покусанные мной губы и хрипло выдохнул:

— Ангел…

Застонав от нетерпения, я покрепче стиснула его бедра ногами и недвусмысленно прижала к себе. Темный на миг прикрыл глаза и хрипло застонал, а затем собрал волю в кулак и посмотрел на меня сверху вниз.

— Ангел, нам надо сначала поговорить, — севшим от возбуждения голосом прошептал он.

«О каком разговоре может быть речь в такой момент?» — заорало либидо.

— Давай не сейчас, — нетерпеливо заявила я и тоже приподнялась, чтобы иметь возможность дотянуться до таких соблазнительных вкусных губ.

Проигнорировав мою попытку, Темный отстранился, осторожно обнял, сел и усадил меня сверху.

— Напоминаю, что в этой комнате только одна девственница — я, так что прекрати ломаться и включать заднюю! — сердито сверкнула я глазами.

Мы сидели на кровати, лицом друг к другу, прижимались голыми телами и хрипло дышали.

— Нам надо поговорить, — строгим голосом снова повторил Темный.

Зарычав от злости, я каким-то чудом умудрилась притянуть его лицо к себе и начала целовать.

— Ангел, — разрывая наш поцелуй, прошептал Никлаус, — я уже однажды поспешил. Ты не была готова принять ни мою любовь, ни мою Светимость, и закончилось все это не очень хорошо. Я не повторю прошлой ошибки.

Сказав это, мужчина кинул меня спиной на постель, стремительно укрыл простыней, чтобы создать между нами хоть какой-то барьер, и лег рядом.

«Опять облом», — разочарованно простонало либидо, а мне вдруг до того обидно стало, что на глазах выступили слезы. Второй раз, между прочим, за сегодня, и все по его вине! Что этот мужик со мной делает…

— Ну ты чего, малышка, — нежными поцелуями собирая слезинки с моего лица, прошептал Темный и неожиданно крепко сжал в объятьях.

— Ты меня не хочешь… — простонала невероятно разочарованная я.

Никлаус прижался ко мне бедрами и волнующе рыкнул:

— Это я-то не хочу?

Нет, судя по впечатляющим ощущениям, Темный как раз таки меня хотел. Даже очень! Но в чем же тогда дело?

— Ник… — жалобно протянула я и потерлась об него всем телом.

Мужчина глухо застонал, а потом застыл и прижал к себе так крепко, что у меня перехватило дыхание.

— Ангел… — тяжело дыша, прохрипел он, мелко дрожа от желания. — Между нами больше не должно быть секретов… — Его речь стала прерывистой. — Если не расскажу… У тебя же такой паршивый характер… А я не хочу, чтобы ты меня ненавидела.

Вытерев кулаком мокрое лицо, а заодно и потекший нос, я глубоко вздохнула, перевернулась на бок и прижалась к груди Темного щекой.

«Надо будет посчитать все устроенные им обломы и отомстить», — злорадно предложил пессимизм.

«Жестоко отомстить», — поддержала жажда мести.

Проведя кончиками пальцев по груди моего идеально сложенного атлета, осторожно касаюсь спрятанной под бинтами раны и устало вздыхаю:

— Ну, рассказывай, что там не дает твоей совести сделать меня женщиной.

Никлаус несколько долгих томительных мгновений вглядывается в глубины моих глаз и, наконец решившись, тихо произносит:

— Я кое-что узнал о твоей матери…

Непроизвольно вздрогнув, я вся холодею.

— Мне неинтересно, — максимально безразлично произношу я, с сожалением понимая, что игривое настроение улетучилось. — Эта женщина для меня мертва.

Заметив перемену, Темный коснулся моего лба губами и потерся щекой.

— Ну, если тебе неинтересно, то просто полежи молча, пока я не выговорюсь… — с улыбкой предложил он.

Вздохнув, я просто кивнула.

— Первое, что меня смутило — это то, с какой легкостью ты взаимодействовала с моей Светимостью, — начал исповедь мужчина. — Внутренний свет рефаимов — это особый вид магии, который был распространен только у нас в долине, но ты — Светлая…

Никлаус хитро улыбается и запускает правую руку под простыню. Горячая ладонь касается голой кожи на спине и медленно скользит вниз.

— Я расспросил Ли Тена о том дне, когда он стал твоим Крестным, и многое в его рассказе меня смутило, — с невинным видом продолжает Темный. — Мы нашли ту женщину, которая тебя продала, и… она тебе не мать.

— Что? — поднимаю я голову.

— Ты же сказала, что тебе неинтересно, — ехидно заулыбался Доставала, кладя свою наглючую руку на мою пятую точку.

— Ты же сказал, что нам надо поговорить… — фыркнула, скидывая его руку. — Так что это я так… для поддержания диалога.

Негромко засмеявшись, Никлаус притянул меня еще ближе и прижался щекой к растрепанным волосам.

— Ты даже представить не можешь, как я по тебе соскучился… — пробубнил он и, словно смутившись собственной откровенности, поспешно продолжил делиться добытой информацией: — Так вот… Мы с Ли Теном разыскали женщину, что продала Пустышку для ритуала. Эта деревенская необразованная дуреха рассказала, что тебя несли четверо вооруженных мужчин, один из которых был очень сильно ранен.

Она стирала белье в реке, когда один из них подошел к ней с младенцем на руках. Женщине дали кошелек денег и попросили укрыть ребенка в деревне на три дня, пока воины не вернутся, но…

— Но никто так и не пришел за мной.

— Все верно, — возвращаясь к мягким поглаживаниям моих рук и спины, кивнул Темный. — Женщина подержала тебя еще какое-то время, но, по ее словам, ты уже с самого детства была невыносимой заразой. — На губах Тринадцатого расплылась ехидная улыбочка.

— Это не повод продавать ребенка, — немного резче, чем сама того ожидала, выпалила я, и улыбка с губ мужчины тотчас испарилась.

Мы немного полежали в тишине ночи, согреваемые теплом друг друга, прежде чем Никлаус продолжил:

— С другой стороны, если бы не эта жадная деревенская баба, то мы с тобой, возможно, никогда не встретились бы…

Приподнявшись на локте, я пристально смотрю в серые глаза мужчины и улыбаюсь. Действительно, столько всяких «если» могло помешать нам встретиться…

И самое главное «если» — это, конечно, мой собственный страх быть с ним, признаться, как дорог мне этот насмешливый бугай, смирить гордость.

«Что бы ты делала без моих ментальных пинков?» — фыркнул салатовый подарочек горцев, уползая от вездесущих рук Темного аж на изгиб стопы.

— Есть еще что-то, что ты обо мне узнал? — спрашиваю я, с нетерпением проводя кончиками пальцев по мускулистому плечу Темного.

— Есть, — кивает он, — те воины, что несли тебя, были очень странно одеты, словно личная охрана очень богатого господина. Но, судя по описаниям внешнего вида и герба, изображенного на нагрудниках тех мужчин, ты не можешь быть дочерью никого из высокопоставленных Светлых, как мы предполагали с Ли Теном вначале.

У меня перехватывает дыхание.

— А вы… А вы искали этот герб среди Темных семей?

А что такого? В моей Светлости и так сомневались все, кому не лень, теперь настала и моя очередь.

— Искали, — не стал скрывать Тринадцатый, — но результат тот же. Этого герба нет нигде. К тому же до открытия Скола между Темными и Светлыми землями не было сообщения. Порталы не действовали, а переплыть через океан было невозможно.

Перевернувшись, я поднимаю голову и тихо спрашиваю:

— Ник, тогда кто я и откуда?

— Давай рассуждать, — с улыбкой предложил Никлаус. — Тебя охраняли и явно пытались от чего-то спасти. Мы знаем о тебе мало, но то, с какой легкостью ты можешь управлять моей Светимостью, говорит в пользу того, что ты рефаимка… Как тебе такая мысль?

— Я? Рефаимка? — смотрю на него со скепсисом. — И каким ветром в таком случае меня занесло на Светлые земли?

Мужчина пожал плечами и загадочно улыбнулся.

Откинувшись на подушку в виде руки Никлауса, я прикрыла глаза и вспомнила то, что не так давно сказала Тетушка Смерть.

Моя мама, настоящая мама, пыталась спасти меня и пожертвовала ради этого очень многим. Возможно, поэтому я оказалась в компании четырех воинов, по-видимому, спасающихся от погони. Допустим, причина крылась в том, что я Пустышка, но почему…

Руки Никлауса мягко скользнули по моей спине, снова легли на попу и мягко сжали. Вот ведь… Доставала!

Стараясь не замечать взволнованных действиями Темного мурашек, я продолжила шевелить мозгами.

Помимо Темных и Светлых земель, на Палангере существовало не так много мест, где, по слухам, жили люди — Вечные Льды и затерянный где-то в океане остров Карас — вот, пожалуй, и все заселенные места. Но этот странный герб…

Звонкий шлепок по мягкому месту застает врасплох.

— Ай! — вскрикиваю я, и мой рот тут же накрывают в жестком, требовательном поцелуе.

— Темный, ты мешаешь мне думать! — вырываясь из крепких объятий, зло выпалила я, но Никлауса мое рвение не остановило.

Легко перевернув меня на спину и откинув простыню в сторону, Темный лег сверху, накрывая меня своим могучим телом, и укусил за нижнюю губу.

— Думай обо мне.

Растянув губы в широкой счастливой улыбке, я притянула Никлауса ближе и остаток ночи думала лишь о нем…

Глава 14

ШУЛЕР — ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ ИГРАЕТ ДЛЯ СОБСТВЕННОГО УДОВОЛЬСТВИЯ

Это утро было идеальным. Я проснулась, пнула Темного в бок, чтобы тот не наглел и не сжимал меня так крепко, а затем перевернулась на другой бок и снова заснула. И только когда организм насытился безмятежным спокойствием и теплом, я сладко потянулась и лениво приоткрыла глаза.

Темный был рядом. Мужчина лежал на боку, подперев одной рукой голову, и, судя по хитрому выражению лица, совершал созерцательную деятельность, попутно строя какие-то жутко коварные планы на мой счет.

— Проснулась… — улыбнулся одними глаза Никлаус и облизнул губы. — Это хорошо, а то я уже начал скучать.

«Мамочка! Какой же ненасытный мужчинка нам попался», — ужаснулось либидо.

Сощурившись, я с подозрением покосилась на темпераментного Темного и начала осторожно отползать в сторону. Ну его! Я после вчерашних подвигов не готова к близости как минимум пару ближайших месяцев.

— Далеко собралась? — не то с насмешкой, не то с угрозой поинтересовался Никлаус.

— В туалет, — буркнула я, рассчитывая в случае дальнейших посягательств запереться на шпингалет в ванной.

«Уже забыла, с какой легкостью он двери вышибает?» — съехидничал салатовый мерзавец.

Да-да! Самый настоящий мерзавец! Особенно после того, как он всю ночь без умолку комментировал наши с Никлаусом действия, не давая мне по-настоящему расслабиться.

Сев на краешек кровати, я подхватила валяющуюся на полу футболку Темного, одним движением натянула на себя, встала и тут же болезненно охнула.

— Что такое? — в мгновение ока материализовался за спиной Никлаус, осторожно придерживая меня за талию.

— Да так… — отмахнулась я, морща нос. — Кажется, вчера случайно мышцу бедра потянула. Болит, зараза.

Вздохнув и обняв меня еще крепче, чем раньше, мужчина легко касается губами моего виска.

— Извини… Я ведь обещал, что наша первая совместная ночь будет только после свадебного ритуала, — тихо признался он. — Так хотел быть нежным и внимательным, а в результате…

Громко и выразительно фыркнув, я отстранилась и подмигнула.

— А кто сказал, что мне нужен нежный романтичный мужчина? Меня вполне устраивает ненасытный грубиян.

Мужчина криво улыбнулся, поймал мой взгляд, и в глубине его глаз зажегся хорошо знакомый огонек страсти.

— Ненасытный грубиян, значит… — повторил он, медленно поднимаясь с кровати и протягивая свои огромные ручищи к моему маленькому усталому телу.

Оглушительно взвизгнув, я отскочила в сторону и, стараясь не хромать, помчалась в ванную.

На счастье, Темный не стал меня преследовать, и все необходимые с утра процедуры я проделала в спокойствии и одиночестве.

С мстительной улыбкой на губах я чистила зубы его зубной щеткой, рассеянно смотрела на свое отражение в зеркале и думала.

Что будет дальше? Стоит ли искать моих биологических родителей или лучше сконцентрироваться на медленно подступающем конце света?

Кстати, про неизбежные кранты: во сколько, по меркам Анхеля, должно начинаться утро у благовоспитанных Светлых девиц? Просто, если мне не изменяет память, Рене говорил, что вернуться в универ мы должны не позже чем сегодня вечером, а я хочу выкроить в своем плотном расписании пару часиков на ворчание, вперемешку с долгими поцелуйчиками.

— Доставала, а до какого числа у тебя больничный? — крикнула я из ванной, ополаскивая лицо прохладной водой. — Когда возвращаться на Светлые земли планируешь?

— В связи с твоим появлением думаю, что уже никогда.

Мне потребовалось парочка долгих секунд, чтобы убедить себя в том, что это была не слуховая галлюцинация, и переварить услышанное.

Как это «никогда»?!

Высунувшись из дверей, я грозно сдвинула брови и суровым взором посмотрела на расслабленно валяющегося на смятых простынях абсолютно голого мужчину.

— Ты не собираешься возвращаться?

Мужчина активно повертел головой из стороны в сторону и широко улыбнулся.

— Мне нет нужды возвращаться — ты уже здесь, — заявило живое воплощение наглости.

— Я, между прочим, вечером свалю, — скрестив руки на груди, предупреждаю мужчину, и… снова эта дурацкая улыбочка в ответ.

— Не свалишь. — Никлаус лениво потянулся, якобы невзначай демонстрируя свое сногсшибательное тело. — Я же еще вчера тебя предупредил — ты не вернешься на Светлые земли.

Нет, вы его слышали?

— Что?!! — Мое возмущение не поддавалось описанию. — Позволь полюбопытствовать, и в какой же момент ты это сказал? Когда я дрыхла без задних ног?

Темный нахмурился и посерьезнел.

— Я же рассказал тебе вчера про свои подозрения, — строгим голосом заговорил он, смотря на меня так, словно талдычил о моем невозвращении всю ночь, а я умудрилась забыть. — Ангел, я уверен, что ты — рефаимка. Этой ночью мы консумировали наш брак, а значит, как твой будущий супруг я имею полное право не отпускать тебя из долины. Ты не вернешься на Светлые земли, — с нажимом закончил мужчина.

Нет, он сам-то понимает, что несет?

Скрестив руки на груди, я окинула Темного ледяным взглядом и пошла на защиту своей свободы.

— Значит, так, будущий, — с издевкой подчеркнула я это слово, — слушай и запоминай. Я еду домой, и мне чихать на твое полное право не выпускать меня из долины. А будешь продолжать так смотреть, вообще обижусь! — пригрозила я.

— Ангел, — сверкнул глазами Доставала. — Ты должна остаться…

— Я никому ничего не должна! — рявкнула в ответ и, громко хлопнув дверью, зачем-то вернулась в ванную.

«Поговорили, называется», — вздохнул пессимизм.

Едва не рыча от захлестнувшего меня возмущения, я сделала пару кругов по ванной, пнула валяющееся на полу полотенце и насторожилась — из-за двери доносились звуки голосов.

Любопытство подталкивало к тому, чтобы высунуться и разузнать, кто это пожаловал к Никлаусу в спальню. Природная скромность верещала тоненьким голоском, что майка Доставалы, напяленная на голое тело, к тому же наизнанку, не самый презентабельный вид для встречи. Жадность шипела, словно гадюка, о варварских манерах Темного снимать с девушек платья, а здравый смысл настойчиво советовал в следующий раз раздеваться самой.

— Ангел! — в дверь негромко постучался Доставала. — Здесь Анхель.

Задушив скромность, я торопливо толкнула дверь и, поднырнув под рукой Темного, вышла в спальню.

— Приветики, младший! — с радостным оскалом поздоровалась с мужчиной.

Глава Совета Двенадцати, один из самых влиятельных людей на Темных землях, выразительно поднял брови и окинул мои голые ноги пристальным взглядом.

— Впервые застаю девушку рано утром такой очаровательной…

Анхель еще даже договорить не успел, а Доставала одним невероятно быстрым движением успел подхватить с пола покрывало и закутать меня в него. Причем настолько качественно, что любая гусеница, кропотливо плетущая кокон, позеленела бы от зависти и поползла топиться в ближайшей капле росы.

— Ну, блин, спасибо, Доставала! — кинула я на мужчину злой взгляд и попрыгала в сторону Анхеля. — Ты нашел для меня оригиналы?

— А как же! — заверил новый знакомый, затем кинул быстрый взгляд поверх моей головы и хитро улыбнулся. — Одевайся… А я пока подожду на кухне.

— А чего ждать? — изумилась я, стряхивая с себя покрывало.

Выхватив у Первого пачку пожелтевших от времени листов, обошла его внушительную фигуру и побрела на поиски кухни.

А что еще оставалось делать? Другой-то одежды все равно нет, к тому же мне не терпелось разобраться в этом треклятом ритуале по восстановлению прав одного из Богов!

«А у меня че-то голова разболелась», — попытался саботировать процесс перевода подарочек горцев, но ему быстренько напомнили про должностные обязанности и пригрозили наябедничать обо всем Сайки.

В результате уже спустя пятнадцать минут я сидела за огромным обеденным столом, поджав под себя правую ногу, и торопливо вчитывалась в строчки на Древнем.

Первый с независимой миной пил чай и жадно поглощал бутерброды, а вот Никлаус ерзал на стуле, кидал в сторону Анхеля настороженные взгляды, периодически украдкой трогал под столом мое голое колено и вообще вел себя весьма и весьма нетипично.

— Я принесу официальные извинения, — негромко сказал он наконец.

Мысленно вынырнув из глубин ритуала, я непонимающе уставилась на Тринадцатого. За что, кому и почему он должен приносить официальные извинения?

Но оказалось, что сказанное было адресовано не мне, а Анхелю.

— Не поможет, — усмехнулся Первый, продолжая неспешный завтрак. — Морти, Кебил и Гафс были свидетелями. Так что не отвертишься.

Доставала стиснул зубы и испепеляюще глянул на собеседника, но тот даже бровью не повел.

«Вам не кажется это подозрительным?» — отвлекая от перевода, влез в мои мысли пессимизм.

«Он взрослый мальчик, — отмахнулся дракон. — Пусть сам решает свои проблемы. Читай дальше…»

«Да, но проблемы-то из-за нас!» — неожиданно очнулась совесть, и мне неожиданно стало стыдно. На счастье, подарок горцев о наличии совести у себя даже не подозревал.

«А нефиг было выбирать сумасбродку вместо нормальной девушки», — громко загоготал он, язвительно скаля зубастую пасть.

Словно осознав свой косяк, Никлаус изучающе посмотрел на мою пребывающую в глубокой задумчивости моську и встал из-за стола.

— Пойду раздобуду тебе одежду…

— Топай, — фыркнула я, всем видом демонстрируя, что по-прежнему глубоко обижена и прощать замашки диктатора не намеренна.

Не пустит он меня. Как же! Мы и не таких нахалов на место ставили.

— Первый, — посмотрела я на Анхеля, едва Доставала скрылся в коридоре, — хочешь знать мое мнение насчет этого ритуала?

Мужчина — кто бы сомневался — быстро кивнул.

— Мир может спать спокойно, — улыбнулась я, отодвигая от себя пергамент и жадно глядя в сторону последнего «оставшегося в живых» бутерброда на тарелке.

А чего я, собственно, церемонюсь? Заслужила, между прочим!

— Провести этот ритуал практически невозможно, — торопливо жуя, поспешила успокоить главу Совета. — Ваши фанатики просто не смогут найти все, что здесь перечислено.

— А поконкретнее?

— Ну, во-первых, при ритуале должны присутствовать все семь представителей созданных богами рас, — начала я загибать пальцы. — Во-вторых, нужно собрать почти все агатины, а это совершенно нереально! Этих камней по территориям Светлых и Темных земель разбросана тьма-тьмущая… В-третьих, для ритуала нужно так много энергии, что потребуется пара-тройка веков, чтоб хотя бы один амулет смог аккумулировать этакую прорву магической силы.

— Прорва магической силы или пара Пустышек? — поднял брови Анхель.

Я призадумалась, навскидку определяя, скольких надо принести в жертву, чтобы освободить такое количество силы, и вздохнула.

— Пары будет маловато. — Делаю глоток и показываю мужчине четыре оттопыренных пальца. — Вот скольких придется мочкануть.

Анхель в задумчивости побарабанил по столу, обдумывая все, что я только что сказала. Пока он натужно скрипел извилинами, обдумывая какие-то свои политические интриги, я успела дожевать бутер, соорудить второй и налить себе чашку кофе.

Конец света откладывался на неопределенный срок, поэтому я расслабленно попивала кофе, раздумывая, как бы поскорее спровадить Первого и вернуться в кроватку.

Словно подслушав мои мысли, оборотень расслабленно откинулся на спинку стула.

— Хорошо, — облегченно выдохнул он и хитро улыбнулся. — Я так полагаю, ты останешься на Темных землях?

И вот вроде бы это был вопрос, но что-то в выражении его симпатичной, хищной физиономии меня насторожило. Насторожило настолько, что теперь уже я малость подвисла, лихорадочно работая клеточками мозга.

Что-то меня смутило… Причем еще вчера вечером, когда в спальню к Анхелю ворвался Никлаус и начал кулаками размахивать. И вот то, что Доставала — величайший в мире ревнивец, для меня секретом не стало, зато…

— Погодите-ка! — подпрыгнула я от неожиданно прошедшей на ум мысли. — Ты же Первая Тень! Сильнейший среди ваших!

Темный снисходительно улыбнулся и слегка наклонил голову набок.

— И?

Я задохнулась от волны понимания.

— Ты же не защищался! — возмущенно тыкаю мужчину пальцем в грудь. — Никлаус, конечно, крут, но, насколько я знаю ваши теневые примочки, номер присуждается по силе. Доставала всего лишь Тринадцатый, но… но… Ты специально утащил меня с приема и проиграл тоже специально! — победно воскликнула я, оглянулась в сторону двери и понизила голос: — Но для чего тебе весь этот спектакль?

Анхель обезоруживающе улыбнулся.

— Мне уже давно в Совете нужен был кто-то наподобие Никлауса, — доверительно произнес Темный, — но этот упрямый баран все время отказывался бросать вызов членам Совета, довольствуясь незначительной ролью номера тринадцать. Парень уже давно перерос свое положение, но не хотел влезать в политические дрязги, предпочитая оставаться в стороне… Пока не появилась ты, и у нашего крепкого орешка не снесло крышу.

— Ты использовал меня как приманку, — медленно произнесла я.

Мужчина еще раз одарил меня белозубой улыбкой и кивнул.

И только тут до лучшего теоретика пятого курса Университета Магии и Ворожбы дошло, почему Тринадцатый не хотел, чтобы я приезжала на Темные земли. Почему Кебил и Гафс ходили за мной, словно хвостики. И почему настоящий Дитмар Хорст так злился, увидев меня на приеме, посвященном помолвке Рене и Натки.

Просто я — рычаг давления на Тринадцатого, и ради моей безопасности он пошел бы на любую сделку с Анхелем.

Да что там с Анхелем! Со всеми лаэрдами нижних миров, если потребовалось бы.

Не в силах сдержать ярость, я вскочила и заорала:

— Ты! Да ты! Да ты знаешь кто?!

Но мои эмоциональные вопли не произвели на Темного ровным счетом никакого воздействия.

— Негодяй, мерзавец, манипулятор? — быстро перечислил мужчина и усмехнулся. — Не напрягай связки. Я знаю обо всех своих достоинствах и сильных сторонах. Лучше сразу перейдем к твоим… Ты же поможешь уговорить Никлауса вступить в Совет?

Нет, вы его слышали? Оборзел! Вконец оборзел!

— Еще чего! — громко фыркнула я в ответ, скрещивая руки на груди. — Категорически нет!

— Ну же, Ангелинка, не упрямься, — заискивающе начал оборотень. — Если ты не убедишь Никлауса кинуть вызов Двенадцатой Тени, то мне придется самому с ним драться, а это может кончиться не очень хорошо… для нас обоих.

Улыбка скользнула по моим губам.

— Боишься, что Доставала уложит тебя на лопатки и станет главой Совета? — подколола я мужчину, и тот совершенно неожиданно кивнул.

— Ник очень сильный рефаим, к тому же он — воплощение изначального огня Владык, поэтому возможен и такой итог, — на полном серьезе выдал Первый.

Вот это да! Вот это новость!

«Я же говорила, что Доставала у нас ого-го!» — подняла голову гордость.

«Угу-угу, — недовольно пробубнил пессимизм, успокаивая все еще ноющую после „ночи любви“ мышцу бедра. — Только от того, что кое-кто „ого-го“, страдаем почему-то мы!»

Анхель сделал большой глоток из чашки и хитро глянул на меня исподлобья.

— Так или иначе, хочет он того или нет, но я добьюсь включения Никлауса в Совет. Но если придется кидать ему вызов… Как считаешь, долго твой женишок будет восстанавливаться после этого боя? Наверняка медовый месяц придется отложить…

«Что?! Как это отложить? Он вообще в своем уме? — заволновалось было притихшее либидо. — Я так долго ждала не для того, чтобы снова ждать!»

«Кому что…» — скорчил кислую моську дракончик.

— Ну так что ты думаешь?

А собственно, о чем тут думать? Все же и так, по-моему, очевидно!

Подавшись чуть вперед, одариваю Первого самой зловещей из своих улыбок.

— Иди-ка ты лесом, интриган заморский! — отчеканила я каждое слово.

Анхелю, скорчившемуся так, словно ему под нос подсунули ведерко тухлой рыбы, ответ не понравился, чего нельзя сказать о появившемся в дверях Никлаусе.

Довольно засмеявшись, Доставала с небывалой теплотой во взгляде посмотрел на меня и расплылся в умопомрачительно-счастливой улыбке.

— Ты мое несносное чудо…

— Ну а чего он? — слегка смущенная его реакцией, выдала я, втайне гордясь собой.

* * *

— Ник… — задыхаясь, простонала я, когда забывшийся Никлаус вновь до боли сжал меня в своих могучих лапищах.

— Извини… извини… — немного ослабил хватку мужчина, но выпускать из капкана своих рук не торопился.

После завтрака в компании с Анхелем Никлаус перенес нас в дом к профессору Дарону, и стоило только выйти из портала как тут же на меня налетели счастливый Рокки и разгневанная ведьмочка.

«Бессовестная ты негодяйка!» — так началась гневная речь подруги, а затем последовал резкий переход: «Хочу интимные подробности!»

И хотя меня сложно было назвать закрытой и стеснительной, но почему-то одно только воспоминание о бурной ночке с Темным вызывало у меня легкий румянец. Боюсь даже представить, что бы со мной было, если бы Натка начала добиваться пикантных подробностей.

Положение спас явившийся на выручку Никлаус. Заявив, что нам надо попрощаться и обсудить важные вопросы, он увел меня в небольшой кабинет, примыкающий к библиотеке, и закрыл двери. Глядя на то, с какой тщательностью он запирается, я в шутку посоветовала придвинуть для надежности шкаф, и, как ни странно, мужчина внял совету.

Как оказалось позднее, очень даже не зря — в дверь ломились каждые десять минут, напоминая про задержку и всячески мешая нам наслаждаться обществом друг друга…

Удобно разместившись на сидящем в кресле Никлаусе, я охотно отвечала на жадные поцелуи и немного грубоватые ласки Темного, ощущая внутри теплый комочек счастья.

— Может, все-таки останешься? — тихо прошептал Темный, с надеждой глядя в глаза.

— Чтобы ты запер меня в охраняемой спальне с мягкими стенами и никуда не выпускал? — улыбнулась я и категорически покачала головой. — Не обсуждается! Я вернусь к себе, окончу универ и буду изо всех сил стараться не влипать в истории… Тем временем ты разберешься с Первым и его навязчивым желанием усадить тебя на стул одного из членов Совета и приедешь ко мне.

Никлаус потерся носом о мои волосы и крепко прижал к своей горячей груди.

— Мы не будем жить на Светлых землях, — непримиримым тоном заявил он.

Раз в восьмой уже, наверное. И, как и в прошлые разы, я сердито ответила:

— В таком случае о «нас» можешь забыть, потому что я не собираюсь бросать свой клан и эмигрировать к лаэрду на рога.

Мужчина недобро свел темные брови и открыл было рот, чтобы высказаться в своей излюбленной сердито-язвительной манере, но тут в дверь вновь громко постучали.

— Никлаус, Линка! — громко крикнул Кебил, пару раз дергая дверь. — Имейте совесть! Портал вечно поддерживать ради вас не будут…

— Еще пять минуточек! — пообещала я незримому собеседнику, вновь возвращаясь к прерванному поцелую, но, сильно прикусив мою нижнюю губу, Никлаус неожиданно отстранился.

— Ангел, мы не договорили! — недовольно сверкая глазами, зашептал он. — Зачем ты упрямо стоишь на своем? Для тебя там небезопасно…

— А здесь, хочешь сказать, лучше?

— Да, лучше, — упрямо гнул свое Доставала. — Здесь ты не Пустышка, а рефаимка. Кроме того, ты — моя избранница, а это значит, нет такого идиота, кто посмел бы тебя хоть пальцем тронуть. К тому же…

— Ой, Доставала! — наморщила я нос, не в силах вновь выслушивать одно и то же. — Лучше заткнись и поцелуй.

К счастью, дважды Никлауса просить не пришлось.

И вот почему так происходит? Пока мы страстно целуемся, ласкаем друг друга и молчим, мы словно единый сгусток энергии, невероятно точно знающий, что хочет другая половина, но стоит оторваться друг от друга и заговорить, как тут же во все стороны летят разноцветные искры. Почему у нас такие разные взгляды? Почему мы не умеем уступать?

«Потому что оба не привыкли проигрывать!» — подсказал боевой дух.

«Потому что не видите разницы между проигрышем и уступкой», — сумничал пессимизм.

Хрипло застонав, я уткнулась лбом в широкую грудь любимого мужчины и на миг прикрыла глаза. Вот бы так и сидеть всю оставшуюся вечность…

— Эй, бесстыдники! — раздался из-за плотно запертых дверей Наточкин громогласный вопль. — Не знаю, чем вы там вот уже три часа занимаетесь, но советую одеться — мы возвращаемся домой через семь минут.

Выругавшись на незнакомом языке, Никлаус прижал меня к себе еще сильнее и хрипло прошептал на ухо:

— Не пущу! Можешь обижаться, еще разок поранить меня, закатить скандал, устроить забастовку… Делай что хочешь, но я не отпущу тебя.

Не сдержав польщенной улыбки, я торопливо взяла себя в руки и медленно отстранилась. Смотря в серые глаза любимого мужчины, которому я тем не менее не собиралась ни в чем уступать, осторожно подалась назад.

— Ангел… — со стоном выдохнул Никлаус, категорически не согласный с таким развитием событий.

Вместо ответа я хитро улыбнулась.

Вопреки стереотипным представлениям о накачанных амбалах, Доставала далеко не глуп, а уж его проницательности стоит позавидовать, а может, даже и памятник поставить. Он прекрасно понимает очевидное — удерживать бессмысленно.

Даже если все здесь меня будет устраивать, я начну протестовать и возмущаться из чистого упрямства и чувства противоречия. И только отпустив на все четыре стороны, Темный может быть уверен, что я созрею до состояния «жить-без-него-не-могу» и вернусь.

Он знает. Он чувствует, что так будет правильнее. Но отпускать слишком тяжело…

Держа его за руку, я все так же медленно выпрямилась, окончательно вставая с его колен, и сделала крохотный шаг назад. Наши пальцы еще какое-то время были сплетены и, невзирая на расстояние, продолжали соединять нас. Еще один микроскопический шаг, и широкая, покрытая мозолями от постоянных тренировок с оружием ладонь Никлауса с глухих звуком безвольно упала к нему на колени.

Постояв пару секунд, глядя в умопомрачительно красивые серые глаза, полные любви, я мысленно залепила себе оплеуху, решительно развернулась и потопала к дверям.

— Поможешь? — останавливаясь перед препятствием в виде шкафа, забаррикадировавшего входную дверь, уточнила я у Темного.

— Не хочу мешать тебе проявлять самостоятельность, — ехидно бросил у меня за спиной Темный.

Оглянувшись, с прищуром глянула на улыбающегося мужчину и поняла очевидное — издевается.

— Так, значит… — скрещивая руки на груди, начала я и открыла рот, чтобы выдать громогласную тираду, но так и застыла.

За спинкой кресла, на котором продолжал восседать Никлаус, стремительно формировался портал. Из облака темных искр высунулась растрепанная голова Анхеля, и заметив меня, Первый приложил указательный палец к губам, а затем резко дернул на себя спинку кресла.

Изрыгнув громогласное проклятье, Никлаус оказался в портале еще до того, как успел сообразить, что происходит, и даже хваленая аномальная скорость, которой я втайне так завидовала, не помогла ему хоть как-то среагировать.

И пока я с открытым ртом гипнотизировала пустое пространство, где еще недавно вольготно развалился Темный, в дверь торопливо постучали.

— Линка! — зазвенел голосок Эмилии. — От двери отойди.

И едва я успела сделать шаг в сторону, как, поднимая облако пыли, с оглушительным грохотом упал шкаф, а затем во все стороны полетели крупные щепки — остатки выбитой воздушным тараном двери.

Из неровного провала показались физиономия Шарги и растрепанная голова Натуськи.

— Ну! И чего замерла, как нашкодивший Рокки? — прикрикнула подруга. — Живо на выход! Живо!

С трудом протиснувшись через получившуюся щель, я вместе с ребятами побежала по коридору, затем спустилась вниз по лестнице на первый этаж, где нас в нетерпении уже ожидали остальные.

— Анхель задержит его максимум на двадцать минут, — предостерег Рене.

— Значит, у нас меньше пяти минут, чтобы оказаться у портала! — скомандовала Наточка, подхватывая одну из своих многочисленных сумок, сваленных в холле.

Я кучу с вещами проигнорировала, оставив багаж парням. А что такого? Можно же мне в кои-то веки побыть хрупким, нежным существом! К тому же лишний груз заметно снижает скорость, а улепетывать предстоит как никогда быстро.

Пробежав вместе с Наткой по заснеженной черной дорожке к отдельному домику с порталом для перемещений по Темным землям, я оглянулась, проконтролировав, что делают остальные.

За нами длинной цепочкой бежали Темные — впереди паровоза неслись Гафс, груженный чемоданами и сумками, затем Кебил, почему-то с обнаженным клинком. Чуть позади, держась за руки, торопливо семенили Шарги с раскрасневшейся Эмилией, а замыкал процессию «срочно отбывающих» профессор Дарон.

«Хорошая вышла помолвка. Нечего сказать!» — хмыкнул пессимизм.

— Гребаный Скол! — выругалась ведьмочка, споткнувшись буквально на ровном месте и ласточкой летя к земле.

— Подъем! — подхватывая подругу за локоть, заорала я, и, словно в подтверждение закона подлости, откуда-то со стороны дома раздалось разъяренное «Ангел!».

Теперь настала моя очередь ругаться, причем исключительно неподобающими девушке словами.

С трудом подняв ведьмочку на ноги, мы рысью помчались дальше. Пользуясь получившимся отрывом, первыми вбежали в небольшую комнатку с плитами перемещений, почти полностью идентичными нашим. Надеюсь, и принцип работы у них похожий, а иначе… Боюсь даже предположить, что может быть в таком случае!

— Сюда! — скомандовала Натка, кивком головы указывая на уже активированную, мерцающую площадку с самого края.

Вскочив на платформу, мы краем глаза заметили мелькнувшего в открывающихся дверях Гафса и облегченно выдохнули, едва вокруг замелькали сиренево-черные всполохи.

Что происходит какая-то чертовщина, стало понятно сразу же, как только я почувствовала резкий толчок в бок. Вопреки заявлениям орущей от страха логики, что в портале не может быть ощущений подобного рода, я скривилась от боли и схватилась ладонью за пострадавшую часть. Кончики пальцев тут же оказались измазаны в чем-то горячем и мокром.

Кровь? Но кто мог…

Додумать я просто не успела, потому что в вихре темных искр неожиданно вскрикнула Натка и повалилась на мои полтора метра.

«Кто-то атакует наше перемещение, — заголосил здравый смысл. — Скорее всего, по нам стреляют на выходе из портала».

«Нас расплющит на атомы», — несколько апатично предрек пессимизм, прикладываясь к пузырьку валерьянки.

«Зато тратиться на похороны не придется!» — как всегда радостно заметил оптимизм.

Скол! Правое колено сильно обожгло еще одной атакой. Покачнувшись, я каким-то неведомым чудом осталась стоять на ногах. Стиснув зубы, неуклюже перехватила потерявшую сознание ведьмочку и потянулась свободной рукой к вороту куртки.

Так как переброска на большие расстояния требовала особой тщательности и соблюдения всех заложенных параметров, настройкой порталов занимались только самые опытные маги. Перестраховщики, обеспокоенные тем, чтобы люди выходили из порталов в целости, сохранности и с тем же количеством частей тела на положенных местах, исключили возможность перестройки или экстренного прекращения перемещения, тем самым лишив нас с Наткой хотя бы минимального шанса на спасение.

Даже если неизвестным не удастся укокошить нас в ближайшие пару секунд, они с легкостью доделают начатое, едва портал выкинет двух раненых девиц, не способных защищаться.

Помирать вот так, без музыки, оркестра, красной ковровой дорожки и трогательных речей, было крайне обидно, поэтому я всеми силами тянулась к шнурку, висящему на шее.

Черный камушек возврата в клан на территории Темных земель вряд ли заработает, но может немного искривить траекторию портала и выкинуть нас в каком-нибудь другом месте. Желательно за пару километров от неизвестных, жаждущих нашей смерти.

«А я говорил, что надо остаться дома, — как всегда вовремя встрял дракончик, наматывая вокруг моего запястья круги. — Почему умных и красивых рептилий никто никогда не слушает!»

Громко выругавшись, я все-таки с трудом дотянулась до шнурка и резко дернула его вверх. На свет тотчас показалось все мои несметные богатства — черный камень возврата в клан и мелкий гладкий камушек для связи, при помощи которого мы обычно общались с Русланом.

Уже ни на что больше не рассчитывая, я покрепче прижала к себе бессознательное тело рыжей подруги и сжала оба камня в испачканной кровью ладони.

Эх, была не была!

И одновременно с посланными мной зовами сквозь всполохи искр мелькнула знакомая черная моська щенка.

Все еще не веря, что такое возможно, я шире распахнула глаза и удивленно крикнула:

— Рокки?!

— Гауф! — звонко отозвался маленький угольно-черный безобразник, выныривая прямо из темноты откуда-то справа.

Не выпуская безвольного тела подруги, я протянула руку к своему милому безобразнику и почувствовала, как ладони касается холодный влажный носик. В тот же миг черноту пространства прорвала вспышка белого света, и неведомая сила швырнула меня в образовавшуюся щель.

Поперхнувшись холодным воздухом, я выпустила Натку и прикрыла глаза ладонью, чтобы защититься от чересчур яркого света.

— Гауф! Гауф! — недовольно тявкал Рокки, хватая меня за рукав и пытаясь утащить куда-то в сторону.

— Погоди, маленький, — простонала я, чувствуя, как боль в боку и колене начинает усиливаться с каждым вдохом колючего морозного воздуха, но щенок продолжал звонко лаять и тянуть куда-то в сторону.

С трудом разлепив веки, я осторожно оглянулась по сторонам, пытаясь понять, куда нас вынес мой любимый «как бы Цербер», и услышала треск и стон ломающегося дерева.

«Ну вот, теперь нам точно крышка», — предрек пессимизм, глядя на то, как огромная ель начинает заваливаться и падать прямо на нас с Наткой.

— Твою ж… — сквозь зубы выпалила я.

Забыв про боль, подскочила на ноги и схватила ведьмочку за руки.

— Вуф! — согласился со мной песик, тоже в свою очередь цепляясь за куртку девушки.

Но, несмотря на отчаянное сопение Рокки и мой тихий матерок, нам удалось сдвинуть Наточкино безвольное тело не дальше полуметра. Звук усиливался, и, не успела я даже помянуть в очередной раз Скол, как вековая ель обрушилась на нас сверху, придавив всех троих весом тяжелых ветвей.

Глава 15

ТО, ЧТО УТРАЧИВАЕТ ЗАГАДОЧНОСТЬ, ТУТ ЖЕ ЛИШАЕТСЯ ОЧАРОВАНИЯ

Моя бестелесная оболочка наворачивала круги над елкой, под пушистыми ветвями которой покоилось тело, не испытывая даже крохотного желания возвращаться в полтора метра вздорного мяса. Почему-то это вместилище умудрялось постоянно влипать в неприятности, смертельные неприятности, что уже начинало немного надоедать. Но все же выбирать не приходилось…

Печально простонав, душа медленно, с явной неохотой забралась обратно в тело и устроилась на привычном месте, после чего я сделала шумный вдох и очнулась.

— Они здесь! Сюда! — закричал смутно знакомый голос.

Послышался хруст снега, несколько веток над головой зашевелились, а затем раздался ворчливый простуженный голос:

— Руслан, на кой ты долбанул по оборотням таким мощным снарядом?

— Я же не думал, что ель грохнется прямо на девчонок, — раздраженно откликнулся парень.

Сверху раздался звук, словно от удара топора, перерубающего ветки, а следом огромная еловая лапа, под которой покоилась часть моей полудохлой тушки, была отброшена в сторону, открывая вид на безумно счастливое лицо самого лучшего друга на свете.

— Линка! — расплылся в улыбке давно не бритый Руслан. — Я знал, что найду тебя!

И, несмотря на радость от неожиданной встречи, я все-таки не удержалась:

— Ты не нашел меня! Ты обрушил на меня елку!

Приятель смущенно улыбнулся и кивнул в сторону стоящего рядом мужчины.

— Это капитан Триммак, — представил он своего спутника.

Я оценивающе оглядела одетого в теплую, подбитую мехом кожаную куртку и такие же штаны мужчину. Смуглое лицо капитана заросло пышной рыжей бородой, в глаза лезли длинные слипшиеся пряди волос соломенного цвета, а зеленые глаза смотрели цепко, с подозрением.

Больше всего мужчина походил на разбойника с большой дороги, но я решила оставить свое мнение при себе и дружелюбно улыбнулась.

— Драсти! — вежливо поприветствовала капитана и с любопытством посмотрела на Руслана. — Откуда ты узнал, что портал даст сбой и выкинет нас именно в этот лесок?

Вместо ответа Ру показал камушек связи и поднял с земли топор. Махал им парень очень уверенно, что наводило на определенные мысли.

Отстегнув от пояса топорик чуть побольше, капитан Триммак обошел елку и заработал с другой стороны. Одна из веток пришла в движение, а после, пятясь хвостом назад, из-под лапника вылез Рокки и принялся радостно скакать, приветствуя Руслана.

— Вот это Линка тебя откормила, приятель! — усмехнулся парень, не прекращая спасательных работ.

Раздался приглушенный голос пришедшей в себя ведьмочки. И, судя по всему, девушка была крайне недовольна.

— Натуся, не ворчи! — крикнула я, не в силах сдержать облегченной улыбки.

Все обошлось. Мы живы, в относительной безопасности, и я наконец-то нашла Руслана. Сейчас еще немного поваляюсь, и можно будет отправляться на Светлые земли.

— Так как вы трое здесь оказались? — между делом уточнил приятель.

— У Натки с Рене была помолвка. Все прошло не слишком гладко, так что осторожнее с вопросами, — шепотом предупредила я друга. — Потом мы перемещались в портале, когда кто-то вредный и кровожадный попытался прибить нас прямо в потоке, — с трудом садясь, кратко пересказала я последние события и с любопытством огляделась по сторонам. — Кстати, а «здесь» — это где?

Руслан на миг остановился, утер пот со лба и, понизив голос, признался:

— Гора «Разбитых сердец», — пояснил он, принимаясь за очередную ветку. — Единственное место на Темных землях, куда, по легендам, спускаются Владыки Поднебесной. Мы пытаемся их найти.

* * *

— Ну и где они шляются? — недовольно нахмурилась Натка, вставая с валуна и нарочно громко шмыгнула носом. — Я, между прочим, уже успела замерзнуть!

Пожав плечами, я на миг прекратила апатично жевать оставленную Русланом ржаную булку и посмотрела на подругу.

— Не нервничай. Они придут.

Не удовлетворенная моим ответом Натка принялась прохаживаться по занесенной черным снегом площадке туда-сюда, меряя пространство широкими шагами.

Минули почти сутки с того момента, как нас пытались разнести на атомы прямо в портале, а следом Ру с испугу обрушил на нас дерево.

Все это время мы провели в небольшой землянке, зализывая раны и терроризируя приятеля вопросами. Несмотря на явное нежелание капитана-разбойника делиться с нами информацией, Руслан потихоньку сливал государственные тайны Темных земель.

К великой печали Натуськи, на горе почему-то не брал ни один портал. Чтобы свалить из этой лесной глухомани, необходимо было спуститься к подножию и найти ближайшую деревеньку под звучным названием — Слезы.

Капитан Триммак и Руслан не могли бросить поиски легендарных Владык поднебесной, поэтому предложили нам руководствоваться направлением «вам куда-то туда» и идти самостоятельно.

Идея топать одним по незнакомой местности, кишащей волками-оборотнями во время гона, нам с Натуськой по душе не пришлась. Решив, что лучше немного подождать, пока охваченные паникой и беспокойством Рене с Никлаусом не найдут нас сами, мы остались в низком домике лесника.

— Кстати, а почему именно вас двоих сюда отправили? — поинтересовалась я, наблюдая, как ведьмочка пытается из подручных средств сварить прямо на открытом огне мазь от ожогов.

Мужчины как-то озадаченно переглянулись и посмотрели в мою сторону.

— Я вырос в вольном поселении рядом с хребтом Удагор и хорошо ориентируюсь в горах. Лесные хищники для меня не проблема, но в последнее время в эти места повадились забегать оборотни, поэтому потребовался сильный маг…

— А что? — несколько подозрительно уточнил приятель.

Я пожала плечами и засмеялась:

— Просто, судя по легендам, ангелов вряд ли смогли бы заинтересовать обросшие, одичавшие в лесу мужики…

— Девочки, собирайтесь! — неожиданно вскричал капитан Триммак, после чего капитан-разбойник самолично препроводил нас на заснеженную площадку у самой вершины и бросил двух девушек морозить мягкие места и щеки.

— Нет, ну это наглость уже какая-то, — в конце концов не выдержала ведьмочка. — Женщин нельзя заставлять томиться в ожидании.

И с этими словами она воинственно двинулась в сторону висящего неподалеку колокола. Он был отлит из какого-то незнакомого мне металла и издавал приятный низкий звук «бо-о-ом», мелодично разносившийся эхом во все стороны. Ровно до того момента, как изнывающая от скуки и безделья рыжая подруга не начала энергично дергать за длинный кожаный ремешок, прикрепленный к язычку колокола.

«Бо-о! Бом! Бом! Бо-о-ом!» — полилось во все стороны.

— Где вы, крылатые? — видимо для надежности, заголосила подруга. — Летите, птички! Цып-цып-цып! Гребаный Скол! — расстроенно простонала она, демонстрируя оторванный от колокола шнурок.

— Ну ничего страшного… — оглядываясь по сторонам, заявила Натка и, увидев торчащую из сугроба неподалеку палку, издала торжествующий вопль.

Отшвырнув хлипкий и не нужный теперь уже шнурок, ведьмочка вооружилась оружием и принялась бить палкой по колоколу.

«Бедные мои несчастные ушки!» — взвыл дракончик, накрывая лапами морду в тщетной попытке уберечь тонкий слух от какофонии звуков.

«Бом! Бом! Бом! Бом!» — закусив кончик языка, ведьмочка продолжала настойчиво колотить палкой по белому металлу колокола.

Где-то далеко внизу завыли оборотни, умоляя Натку пожалеть их слуховые аппараты, а затем на ведьмочку прогневались сами небеса. Небо стремительно заволокло низкими тучами, и в воздухе мелькнул ослепительно яркий росчерк молнии. Я еще какое-то время ожидала грома, но вместо мощного раската на небе появилось два неясных силуэта.

— Натусь, уймись! — с трудом перекрикивая шум, позвала малость увлекшуюся работой звонаря ведьмочку.

Запрокинув голову, я в ожидании глядела на Владык Поднебесной. Все мои представления о том, как должны были выглядеть ангелы, сформировались за счет красивой легенды «Сотворение» и рефаимов в лице двухметрового перекачанного Никлауса. Но при виде двух низеньких, щуплых мужчин, гордо спикировавших на площадку перед нами, меня накрыло жесточайшее разочарование.

Крылья, конечно же, были — несуразно большие и изумительно белые, — возможно, поэтому на их фоне остальное тело казалось слишком непропорциональным: широкие плечи, но короткие тонкие руки; длинные ноги, но такое чувство, что распрямлять их в коленках ангелы не умеют. К тому же сложенные за спиной крылья добавляли немалый вес на позвоночник, заставляя своих обладателей слегка наклоняться вперед, в результате чего создавалось ощущение, что сзади вырос белый горб.

Их лица походили на обтянутые кожей черепа, волосы были убраны назад, а уши прикрывали плотные повязки — у одного синего цвета, у другого черного.

«Что-то я сомневаюсь, что это прародители Никлауса», — фыркнула невероятно разборчивая в генофонде матка.

«И какая женщина на такое хлипкое добро позарится?» — открыло в изумлении рот либидо.

— Ангелы? — уточнила Натка.

Мужчины были ниже ведьмочки на целую голову, поэтому девушка взирала на них со смешанным чувством снисхождения и интереса на раскрасневшемся личике.

— Владыки, — поправил тот, что с черной повязкой, тоже, в свою очередь, с сомнением оглядывая нас двоих, и повернулся к товарищу. — Какие-то они… — парень замешкался, подбирая слова. — Помятые.

— Хамишь, парниша, — недовольно прищурилась я, скрещивая руки на груди.

Ангелы почему-то попятились и вновь перетянулись. Странно, я же ведь даже кинжалы еще не достала, к чему такая опаска?

— В легендах говорится, что это будут юные невинные девы… — понизив голос, вновь заговорил тот, что с черной повязкой.

— А еще в легендах говорится, что в Поднебесной живут сексуальные мужчинки, а к нам прилетел неощипанный суповой набор, — усмехнулась разочарованная ведьма.

Лишь спустя пару минут сконфуженного молчания ангелы с трудом вернули себе дар речи и капельку самообладания.

— Ну мы тогда это… Полетим отсюда.

— Стоять! — рявкнула Натка. Громко так, выразительно! Даже я вздрогнула от неожиданности. Перепуганные ангелы распахнули крылья и тут же попытались свалить обратно в небеса, но в этот момент сзади подскочил Триммак и цепко ухватил обоих за вороты курток.

— Ну куда же вы? — широко улыбаясь, заявил капитан.

Владыки занервничали, тревожно забили крыльями, стараясь скинуть или оттолкнуть атаковавшего их мужчину, но здоровенный капитан-разбойник оставался стоять на ногах, без видимых усилий удерживая двух субтильных мужчин.

— Капитан Триммак! — на площадку выбежал запыхавшийся Руслан, сделал пару шагов к напуганным ангелам и остановился. — Приветствую Владык Поднебесной, — склонился он в поклоне, а затем выпрямился и выразительно посмотрел на товарища.

Капитан-разбойник издевательски хмыкнул, после чего все-таки выпустил свою добычу и тоже невнятно поздоровался.

Два ангела отступили от него на несколько шагов и настороженно перевели взгляд на Руслана.

— Что вам нужно?

Посчитав, что вот сейчас начинается самое веселье, я стряхнула крошки хлеба и встала плечом к плечу с другом детства.

— Достопочтимые хозяева Поднебесной, покорители неба… — издалека начал Руслан.

— Нам бы пообщаться с вашим главным, — без обиняков и вступлений сразу перешла к делу я.

Ангелы переглянулись, а затем тот, что с черной повязкой, нахмурился и скрестил руки.

— В Поднебесную не поднимутся недостойные, — с пафосом заявил он.

— Так мы и не претендуем, — фыркнула я, чувствуя себя обманутой из-за несоответствия фантазии на тему «прекрасных крылатых Владык» и реальности.

Дернув молнию куртки, Руслан извлек из внутреннего кармана белый конверт.

— Все, о чем мы просим вас, — передать это послание старшему среди вас, — сказал он, передавая конверт ангелу.

Взяв послание, ангел немедленно взмыл в небеса.

— Ждите до заката, — предупредил его товарищ, почему-то обращаясь ко мне. — Если Тайхель пожелает что-то вам передать, мы придем, если нет… — ангел зловеще улыбнулся, — небеса обрушатся.

— Ага… — дипломатично кивнула я, совершенно не впечатленная угрозой, исходившей от полутораметрового мужчины с крыльями.

Дождавшись, пока ангелы затеряются среди темных плотных туч, мы собрались в кружок и начали обсуждать ситуацию. Сидеть всем вместе и морозить попы в ожидании заката, ангелов и падающих небес никто особого смысла не видел. Как самую замерзшую, Натку вместе с капитаном-разбойником отправили в избушку лесника, а мы с Русланом, перебрасываясь шутками, принялись таскать хворост и ветки для костра.

Украдкой бросая взгляды на возмужавшего за время нашей разлуки Руслана, я каждый раз расплывалась в улыбке. Мне столько всего хотелось рассказать ему о стольком спросить. Но самое важное, хотелось четко знать, что он не злится за то, что я предпочла ему Никлауса…

— Линка! — немного настороженно окликнул меня парень, с тревогой вглядываясь в пасмурное небо.

Подойдя поближе, я, вглядываясь, подняла лицо вверх, и охапка хвороста сама собой выскользнула из ослабевших рук.

— Ру, это че за хрень?

К площадке стремительно приближался целый отряд.

В отличие от первой партии обитателей Поднебесной, эти были явно опаснее. Начнем с того, что ангелы были крупнее, одеты в блестящие доспехи, и к тому же… крылья у них за спинами были пугающе-черными!

Но не куча вооруженных мужиков в небе заставила мою нижнюю челюсть изумленно отвиснуть. В середине отряда летел огромных размеров крылатый мелефас!

Нет, я серьезно! Всамделишный мелефас с крыльями!

«Они же доисторические», — ахнул дракончик.

«Уж кто бы говорил», — еле слышно проворчал пессимизм.

И пока я удивленно таращилась и хлопала ресничками, Руслан привлек меня к себе и окружил нас двоих невидимым щитом.

— Руслан, ты это видишь?!

— И хотел бы зажмуриться, но слон в небе — это перебор!

— Ты ослеп?! — возмущенно смотрю на приятеля. — Это не слон, — ткнула я пальцем в небо, — это крылатый мелефас!

— Мне по фиг, как его окрестили ученые, — раздраженно мотнул головой Ру. — Главное, чтобы эта зверюга нас не затоптала после приземления.

Затоптала? Да как он мог так плохо подумать о мелефасе! Это же милейшее создание на свете!

Длинные, загнутые вверх белые бивни, огромные уши и колонноподобные ноги. Правда, серая грубая шкура сейчас почему-то была разрисована белыми, черными и рыжими полосами боевой раскраски.

Но разве может такой пупсик быть злым?

«Вообще-то сохранились записи о том, что древние люди использовали боевых мелефасов в многочисленных стычках и войнах», — напомнила память, но кто ее будет слушать, когда приземляется миленький очаровашка-слоненок.

Вызвав легкое землетрясение, трехметровый летающий слон высоко поднял свой длинный хобот и протрубил на всю округу о своем появлении.

Рядом на утоптанную площадку опустились его сопровождающие, послышался звон клинков и мелодичный звук натянутой тетивы.

— Забирайтесь, — в приказном порядке велел один из чернокрылых ангелов. — Вас ждут!

Спорить, когда на тебя хмуро смотрит отряд вооруженных мужиков, не вполне благоразумно, но, обладай я хоть каплей этого благоразумия, никогда бы не попала в такую ситуевину.

— Ой, а можно я за подружкой сбегаю? — молитвенно складываю ручки на груди. — Просто она мне никогда не простит, если…

— Забирайтесь! — повысил голос командир крылатых воинов и выкрикнул что-то на незнакомом языке.

Неспешно и малость неуклюже мелефас опустился на переднее колено и выжидательно посмотрел в нашу сторону.

Руслан попытался было придержать меня, оставив под защитой воздвигнутого им щита, но, едва не взвизгнув от счастья, я стремглав бросилась к летающей «коняшке».

«Охренеть можно! Мы прокатимся на крылатом мелефасе», — восхитилась жажда приключений.

«Мы будем первыми людьми, кто попал в Поднебесную!» — заорала от счастья жажда открытий.

«Нас там точно укокошат», — подвел черту пессимизм.

* * *

— Ожидайте, — рявкнул злой, как тысяча лаэрдов, мужик и, резко развернувшись на каблуках, поспешно ушел вдаль длинного, как лекция профессора Карода, коридора.

— Какой-то он чересчур нервный… — покачала я головой.

— Нервный? — уставился на меня приятель.

Опа! А с каких это пор у Русланчика правый глаз дергаться начал? И бледный он весь какой-то… Однозначно, полет ему не понравился.

— Ты чего? Весело же было, — попыталась подбодрить приятеля, но натолкнулась на совершенно непонятную реакцию.

— Весело? — возмутился парень, от чего задергался не только глаз, но и правая щека. — Линка, ты вообще в своем уме? На кой ты четыре раза со слона падала?

Потупившись, виновато опускаю голову и вожу ножкой по мраморному полу.

— Я нечаянно…

Нет, в первый раз я действительно чересчур сильно наклонилась в сторону в попытке рассмотреть боевые шпоры мелефаса и, проскользив по разрисованной шкуре, рухнула вниз. К счастью, у Владык оказалась неплохая реакция, и меня не только легко обнаружили среди плотных облаков, но и поймали через каких-то пару метров полета, а после вернули на спину возле побледневшего Руслана.

Ну а дальше…

Кто же знал, что падать может быть так весело!

После моей четвертой якобы случайной попытки вернуться на землю один из Владык не выдержал и, трижды помянув Гребаный Скол, остаток пути тащил незадачливую самоубийцу на руках, предусмотрительно привязав к себе ремнем.

Но и тут я умудрилась проявить характер и, дождавшись удобного случая, дернула из крыла несущего меня мужчины несколько черных перышек… Одно исключительно на память, второе — на опыты.

Владыка взвыл и скорчился так, словно я ему мужское достоинство коленом отбила, и всю оставшуюся дорогу пришлось выслушивать изрыгаемые в свой адрес проклятья.

Я надеялась, что с высоты птичьего… простите, ангельского, полета мне удастся рассмотреть Поднебесную, но Владыки не захотели хвастаться ареалом обитания.

Едва среди плотной завесы облаков показался белоснежный шпиль с огромным флюгером, изображающим крылатого человека, как наши сопровождающие резко вильнули в сторону и опустились на крошечных размеров площадке. Дождавшись, пока Руслан слезет с мелефаса, мужик, тащивший меня, отстегнул «ремень безопасности» и повел нас к едва приметной дверке, установленной прямо в скале.

Через несколько минут мы оказались в этом коридоре, где, собственно, нас и бросили, приказав ждать. «Чего? Кого? Зачем?» — естественно, не пояснили.

— Лина, я уже давно привык, что свою жизнь и безопасность ты ни во что не ставишь, — неожиданно устало сказал Руслан. — Но, пожалуйста, пожалей хотя бы меня.

— Ой, да ладно, — отмахнулась я, разглядывая стены коридора. — За годы нашей дружбы у тебя должен был выработаться иммунитет…

Не дав договорить, меня порывисто обняли и прижали к себе.

— Не неси чепухи, — на ухо прошептал парень, слегка покалывая густой растительностью мою щеку. — К мысли, что я могу потерять тебя навсегда, невозможно привыкнуть.

Непонятное чувство вины и щемящей боли поднялось из глубин и разлилось внутри.

— Ру… — обнимая его талию крепко-крепко, как только могла, выдохнула я.

Надо рассказать ему, что мы с Никлаусом вместе, и это, по ходу, надолго… Возможно даже, на всю жизнь! Сказать, как сильно ценю нашу многолетнюю дружбу и искренне жалею, что так и не смогла влюбиться в такого верного друга и очень милого парня, как Руслан.

«А все потому, что нас тянет на всякую некачественную заморскую бяку», — пробулькал желудок.

Надо объяснить, что отношения с Темным не должны никак повлиять на нашу дружбу, и вообще…

По коридору прокатился раздражающий скрип, а следом не менее скрипучий голос объявил:

— Вас ждут!

Вздрогнув от неожиданности, мы с Русланом разжали объятья и обернулись. В пяти шагах от того места, где мы стояли, открылся проход, и зуб даю — раньше ни дверей, ни арок, ни еще чего-то похожего там не стояло!

— Я повторяю, — проскрипел дряхлый старик с жидкими остатками длинных седых волос на голове, — вас ждут!

Чуть замешкавшись, я пропустила Руслана вперед и потрусила следом. Ну не все же мне первой быть, а приятель все-таки очень сильный маг и в случае чего легко отразит атаку, а я прикрою ему спину.

— Кто нас ждет? Почему Владыки изменили правилам и подняли людей в Поднебесную? — налетел с вопросами боевик и, понизив голос, уточнил: — Это как-то связано с тем, что мы ищем?

Старик засмеялся, но этот булькающий противный смех больше походил на уханье умирающей совы.

— Вас ждут, — отсмеявшись, повторил он.

Пройдя по узкому коридору, выдолбленному прямо в скале, приблизительно двадцать шагов, мы поднялись по винтовой лесенке на несколько метров вверх и оказались перед огромными двухстворчатыми дверьми.

Хлопнув несколько раз в ладони, старик прошамкал себе под нос что-то совершенно неразборчивое, и монолитные створки начали медленно разъезжаться в стороны.

— Мудрейшие из мудрых хотят видеть вас, — прокряхтел старик, отходя в сторону, чтобы не загораживать нам проход.

Не дожидаясь, когда створки окончательно отъедут в стороны, Руслан решительно пересек незримую черту порога и уверенным шагом вошел внутрь. Я поспешила следом, но, пройдя всего пару шагов, притормозила рядом с огромным, начищенным до блеска кругом.

Остальное произошло без участия головы. Шаловливые ручонки схватили лежащий снизу молоточек от гонга, замахнулись… А в следующую секунду огромный зал огласил мелодичный звук.

На счастливо улыбающуюся Светлую посмотрели все: пятеро чернокрылых охранников, одетых в боевые доспехи; две девушки, стоящие на коленях перед статуей Светлой Богини; семь Владык, разряженных в белые ткани, и, конечно же, Руслан…

— Извините, — пряча молоточек за спину, потупилась я, — не смогла удержаться. Люблю громкие появления.

— Т-т-ты! — задыхаясь от возмущения, выдал один из семерки разряженных в белые балахоны. — Да как ты посмела надругаться над нашей Святыней!

И главное, смотрит на меня, как на врага отечества, а я-то всего лишь разочек стукнула, а он сразу крик поднял — «Надругалась! Надругалась».

Повинуясь едва уловимому жесту одного из семерки в белом, активизировалась охрана. Ангелы взяли нас в плотное кольцо и выжидательно замерли.

— Линка, это должна была быть дипломатическая беседа, — зло зашипел Руслан, отбирая у меня молоточек, который я почему-то продолжала упорно прятать у себя за спиной.

Поняв, что запахло крупными неприятностями, Руслан занял боевую стойку. Чуть помедлив, я быстро выхватила клинки дайсе.

«Все хорошо! — бойко затараторил оптимизм. — Руслан возьмет на себя троицу слева, а мы вот этих двух крылатых громил, которые вовсе даже и не страшные…»

«Мы покойники», — очень не к месту заявил пессимизм, хмуро оценивая шансы на спасение.

— Она осквернила священного глашатая! — визгливо заорал все тот же Владыка в белом. — Убейте ее! Немедленно!

«Я же говорил…» — изрек пессимизм, прихлебывая дикий микс из любимой валерьяночки и гномьего самогона.

А во мне опять проснулось детство. И мало того, что просто проснулось, так еще, размахнувшись от всей души, шарахнуло по красной макушке и, распевая песенки, принялось танцевать вокруг, громко напевая «тру-ля-ля» на всю округу…

Иначе как еще объяснить тот факт, что я вдруг надула губы и обиженно крикнула:

— Да вы… Да вы… Да вы даже не ангелы! Вы знаете, кто? Вы — урки крылатые! Неощипанные индюки! Дистрофичные канарейки! Вот вы кто!

На меня вновь посмотрели все присутствующие: пятеро охранников в боевых доспехах; две бледные девушки, замершие у статуи Светлой Богини; семь Владык с отвисшими челюстями, конечно же, злой Руслан и высокий статный мужчина…

Так, стоп! А этот крендель откуда взялся?

— Порубите ее в мелкую крошку! — заверещал ангел в белом балахоне.

Охранники занесли оружие для удара, Руслан окружил нас двойным щитом, а я успела исторгнуть воинственный вопль, прежде чем под высокими сводами зала прогремело властное:

— Стоять!

Поняв, что кто-то другой теперь командует парадом, Владыка в белом резко подскочил на ноги и повернулся к вновь пришедшему.

— Бенедикт, она ударила в гонг! — пожаловался ангел, указав на меня пальцем.

Незнакомец проследил направление, встретился со мной взглядом и неожиданно улыбнулся.

— Так ведь не сломала, и то хорошо, — спокойно сказал он.

Вот! Хоть один адекватный человек — точнее, ангел — в этом неадекватном обществе, а то раскудахтались тут, как курицы-наседки.

— Вы все слышали голос глашатая, — указывая на гонг, торжественно изрек заступившийся за меня Владыка. — Теперь в силу вступают слова пророчества…

По залу прокатилось почтительно-удивленное: «О-о!», после чего незнакомец неспешно приблизился к нам с Русланом. Он был на голову выше всех присутствующих ангелов, но не это было главной его особенностью. За спиной у Владыки были сложены изумительно красивые крылья алого цвета.

— В сторону! — приказал он охранникам, и те безоговорочно подчинились. — Дитя, — ласково улыбнулся мне мужчина, — позволь сопроводить тебя в зал пророчеств.

— А может, я лучше здесь постою?

Приятное лицо алого Владыки потемнело, а в глазах появилась угроза.

— Эм… Ну чего замерли? — тут же пошла я на попятную. — Далеко ваш зал пророчеств?

Бенедикт вновь улыбнулся, поощряя мою сговорчивость, и указал на выход из зала.

Махнув Руслану рукой, я без тени сомнений или хоть какого-то опасения двинулась следом за своим провожатым.

Мы миновали небольшую площадку и вошли в нечто, напоминающее оружейную галерею. Я вприпрыжку скакала рядом, с детской непосредственностью разглядывая боевые доспехи, оружие, как вдруг…

— Минуточку! А почему я себя так странно веду?

Бенедикт остановился, посмотрел на меня сверху вниз и снисходительно улыбнулся.

— Надо же, как ты быстро заметила, — произнес он таким тоном, словно я только что совершила нечто выдающееся. — Не волнуйся, девочка, скоро это пройдет.

— Что пройдет? — насторожилась я и тут же возмутилась: — И вообще, не называйте меня девочкой — бесит!

Бенедикт громко хмыкнул и продолжил путь.

— И как же мне тебя называть в таком случае? — на ходу поинтересовался он.

— Лина, — представилась я и дернула мужчину за широкий рукав. — Так что там должно пройти?

— Твое осознание, дит… Лина, — вновь улыбнулся краснокрылый. — Видишь ли, только очень сильные маги на интуитивном уровне ощущают всю свою молодость в сравнении со мной. И чем могущественнее маг, тем сильнее он впадает в детство, находясь поблизости с Первозданным, — невероятно просто ответил мужчина, словно речь идет о погоде где-то на юге Светлых земель.

Первозданный? Никогда о таких не слышала… Может, это местная фишка какая-то, как наши старцы или еще что-то в этом роде.

В задумчивом молчании мы прошли галерею «боевой славы прошлого» и оказались перед узкой мраморной лестницей.

— Твоя реакция настораживает, малы… Лина, — покачал головой ангел, приступая к спуску по лестнице. — Обычно мне либо кланяются, либо падают на колени, а ты молчишь…

Пожав плечами, я спокойно призналась:

— Простите, Бенедикт, но поклоны до земли и коленопреклоненные позы на сегодня отменяются. Дело в том, что я понятия не имею, кто такие Первозданные.

На меня выразительно уставились. Да-да! Именно уставились, а не посмотрели. Пользуясь тем, что Бенедикт замер с широко отрытыми от удивления глазами на расстоянии вытянутой руки, я еще разок осмотрела его.

Симпатичное лицо, гладкие, словно отполированные ветром и водой черты лица, выразительные скулы. Крупный нос с горбинкой не портил впечатления, а, наоборот, только добавлял мужчине еще большей выразительности и мужественности.

— Каждый из Богов создал десять первых представителей своей расы, от которых позднее появились все остальные, — наконец тихо сказал Бенедикт. — Неужели ты не знала?

— Этого в учебниках не пишут, — буркнула в ответ.

— А самой догадаться? — поддел ангел, приходя в себя и продолжая спускаться вниз. — Так вот, девоч… Лина. Наша создательница сотворила четыре линии ангелов, три из которых сохранились и по сей день. Более сильные и воинственные — Черные ангелы — стали командирами и безупречными воинами. Белые — приняли на себя тяжкое бремя управления народом. Алые — стали хранителями магии.

Бенедикт сделал небольшую паузу, ожидая, пока перед нами распахнут двери, и продолжил:

— Многие века назад Алым Владыкам были даны указания от богини, которые мы записали в зале пророчеств. Многое из того, что она нам указала, уже исполнилось, и вот сегодня ты ударила в глашатая, чтобы свершить еще одно пророчество.

Детская несерьезность и ребячество постепенно уходили в тень, заставляя уже более по-взрослому смотреть на мир. И с каждым словом Первозданного мне этот мир все больше и больше переставал нравиться.

— А если я не захочу ничего свершать?

— Заставим.

На лице Бенедикта заиграла хищная улыбка, и я осознала очевидное — по согласию или без него, но к пророчеству меня все-таки припрягут. А раз насилие неизбежно…

— Дамы вперед, — притормаживая рядом с узкой, неказистой дверцей, заявил Бенедикт.

Войдя в тесное помещение с очень низким потолком, я принялась зорко оглядываться.

Это была крохотная комнатка, точнее даже, небольшая пещерка, освещенная естественным светом каких-то странных светло-голубых камней прямоугольной формы. «Фонари» были закреплены в потолке пещеры, от чего все помещение тонуло в голубой потусторонней дымке. Гладкие стены были сплошь исписаны словами пророчеств на непонятном языке. Причем красивые завитушки соседствовали с корявыми печатными буквами. Старые, едва различимые от времени пророчества располагались бок о бок со свежими царапинами.

Это подтверждало мою изначальную мысль — Создательница Владык давала свои наставления постепенно, возможно раз или два в десятилетие.

Бенедикт прошел в глубь пещеры, остановился у одной из записей и принялся водить пальцем по стене, освежая в памяти слова Идрис.

— В пророчестве указано, что ударивший в глашатая должен прийти сюда, взять в правую руку День, в левую — Ночь…

Не выдержав, громко фыркнула:

— И как вы себе это представляете?

Мужчина снисходительно глянул и извлек из ниши в стене небольшую шкатулку.

— Это аллегория! — легонько щелкнул меня в лоб Бенедикт. — Настоящие День и Ночь хранятся здесь.

Открыв крышку, мужчина подсунул мне под нос шкатулку, на дне которой в мягком красном бархате тускло мерцали два камня: насыщенно-черный обсидиан и молочно-белый опал.

— Ночь — в левую, День — в правую, — напомнил Алый Владыка.

— Бенедикт, ты такой зануда, — не выдержала я, кончиками пальцев проводя по гладкой поверхности камней.

— Положено. Мне все-таки тысячи лет, — сдержанно напомнил мужчина.

Тяжело вздохнув, я, как гласила инструкция, взяла камни в руки, еще разок для надежности осмотрела, но, не найдя ничего примечательного, повернулась в сторону ангела.

— Вставай на возвышение в центре круга, — подсказал мужчина.

— А что потом?

Владыка убрал пустую шкатулку обратно в нишу и развел руками.

— Понятия не имею, — выдал он просто потрясающую новость. — Вроде бы с этого момента окончится эпоха Разобщения, и настанут мирные времена, а может, все рванет к лаэрдам… В любом случае топай в крут.

«Веселенькое дельце, — возмутилась логика, чуя подвох. — Сделай то, не знаю что».

«К тому же за бесплатно!» — покачала головой жадность.

«Может, свалим?» — предложила осторожность.

«Да как тут свалишь, если этот краснокрылый весь проход перекрыл», — сердито ударил хвостом салатовый дракончик.

«Так вот почему здесь такие маленькие дверцы поставили, — обрадовалась прозорливость. — Это чтоб никто не убег раньше времени!»

— Лина, ты еще долго с мыслями собираться будешь? Или, может, тебя подтолкнуть?

Одарив мило улыбающегося ангела испепеляющим взором, я украдкой выдохнула, сжала пальцами камни и решительным шагом пошла в круг.

Ну, вот куда я опять лезу? И так понятно, что ничем хорошим это ангельское пророчество для меня не закончится. Светлая Богиня, мне что, на роду написано быть крайней?

Так и не дождавшись ответа, я поднялась на невысокое круглое возвышение посередине круга и вновь огляделась по сторонам. Я все еще крутила головой, пытаясь понять, что от меня требуется, когда камни в моих руках неожиданно завибрировали и начали сиять.

— Какого… — попыталась было возмутиться, но горло обожгло жаром раскалившегося воздуха.

Кожу ладоней опалил нестерпимый жар, а следом полыхнула яркая вспышка. Животный, доисторический ужас атаковал тело, пригвоздив к месту, и словно со стороны я увидела свою маленькую, хрупкую фигуру, объятую пламенем.

Несколько мучительно долгих и болезненных минут вокруг бушевала огненная стихия, а затем оранжево-желтые язычки пламени опали вниз и начали растекаться к краям очерченного на полу круга.

Одновременно с этим зажатый в правой руке камень вспыхнул белой вспышкой, и вокруг затанцевали знакомые крохотные искорки.

Светимость!

Яркое невесомое облачко частичек чужой души облетело вокруг меня, словно бы приглядываясь к незваному гостю, а затем замерло напротив моей удивленной моськи и начало медленно приближаться.

Намерение чужой Светимости были вполне очевидны, тут не требовалась ни легендарная чуйка Наточки, ни пророчество Видящей, ни совет Крестного. Частички света чужой души, способные даровать мне магию и невидимую связь со своим носителем, медленно приближались, излучая мягкий свет и восхитительное умиротворение.

И в тот момент, когда ближайший крохотный огонек уже почти коснулся моей кожи, я неожиданно отшатнулась и отпрянула назад.

Нет! Зачем мне чужая Светимость, если у меня уже есть вреднючий, саркастичный и безумно близкий Никлаус? Нам чужого не надо!

— Нет! — закричала уже во весь голос, сделала еще один шаг назад и едва не свалилась с края возвышения.

Вспыхнув на прощание, Светимость втянулась обратно в белый камень, а следом тело обдало жутким холодом.

— Бенедикт! — закричала я, пытаясь разглядеть своего спутника, но непроглядное темное марево уже наполнило собой всю комнату.

Кто-то истошно завыл у меня за спиной, потом раздался глухой звук удара, а затем мой мечущийся туда-сюда испуганный взгляд выхватил из мрака знакомое лицо мужчины.

— Мара?

Глава 16

ВСЕ СЕГОДНЯШНИЕ СОБЫТИЯ — ОТГОЛОСКИ ВЧЕРАШНИХ ПРЕДСКАЗАНИЙ

Обволакивающий со всех сторон мрак не давал четкой картинки происходящего вокруг, но сомнения в том, что отталкивающе-красивый мужчина, стоящий прямо передо мной, действительно был создателем лаэрдов, отпали, едва послышался приглушенный рык, и по ту сторону огненной линии плотной цепочкой выстроились демоны.

Огромные твари, покрытые густым черным или темно-коричневым мехом, с внушительных размеров когтями на лапах и перепончатыми крыльями за спиной, они взирали на меня, как на поданное к обеду главное блюдо, и только что не облизывались.

«С небес под землю…» — печально оповестил всех дракончик.

«Это же просто потрясающе! — возликовал оптимизм. — Мы успели покататься на летающем слоне, потом на ангеле, затем познакомились с Первозданным, и вот теперь есть шанс перекинуться парой слов с самим Богом Марой! А ведь день еще не закончился!»

Внутренние голоса возмущенно зашипели и зацыкали на не в меру оптимистичное начало, видимо, опасаясь сглазить и так богатый на события денек.

«В кои-то веки я даже воздержусь от комментариев», — неожиданно смилостивился над всеми пессимизм.

— Все свободны, — неожиданно приказал Мара, видимо, заметив перекосивший мое лицо ужас. — А то вылезли, перепугали мне внучку.

— Внучку?! — вырвался из груди изумленный вопль.

Мужчина кивнул и широко улыбнулся, от чего его лицо вмиг стало добрее.

— Если я никого не забыл, то ты моя тридцать семь раз «пра» внучка, — ошарашил он. — Но ты можешь звать меня просто дедушка.

— Мужчина, что вы несете? — даже не пытаюсь скрыть скептицизм. — Какая я вам, на фиг, внучка!

Мара покачал головой, недовольно поцокал языком и шутливо погрозил пальцем.

— Дерзкая… Вся в бабку! — создатель лаэрдов опустил голову и недовольно протянул: — О-о-о… А времени-то у нас не так чтобы и много.

Проследив за его взглядом, я с удивлением обнаружила, что окружающий меня огненный круг разорван, и один из его краев начинает таять, словно сгорающий фитиль.

— Отсчет пошел… — задумчиво пробормотал Мара и посмотрел на меня. — Ну что, внученька, вопросы к деду имеются?

Все, что действительно интересовало меня в данный момент, это могут ли боги повредиться кукушечкой? Все-таки время не жалеет никого… Опять-таки жизнь в нижних мирах не сахар, я уж молчу про отвратительную экологию, попахивающую сероводородом.

Серьезно, ну какая я ему внучка? Смешно даже!

— Хм… — наконец сказал Мара, когда неловкая пауза затянулась ну о-о-очень сильно. — Понимаю… Вероятно, не такого родственника ты хотела бы видеть в истоках своего генеалогического древа, но тут уж ничего не попишешь.

Мужчина хлопнул в ладоши, и окружавший нас мрак перестал казаться непроницаемым и пугающим. Взмахнув рукой, Мара прямо из воздуха создал внутри очерченного огненным фитилем круга два черных кожаных кресла с подлокотниками в виде открытой пасти какого-то зубастого чудовища.

— Присядем? — предложил «дед», без проблем переступая огненную линию. — Должен сказать, что безумно рад тому, что ты выбрала Ночь. Каюсь, меня до последнего не покидала мысль, что из двух сторон души ты отдашь предпочтение своей бабке. Тем более эта стерва так старательно вмешивалась в твою жизнь, что даже предупредить попыталась…

— Вы о чем? — устраиваясь в кресле, удивленно приподнимаю брови и тут же осекаюсь, глядя на по-прежнему зажатые в моих руках День и Ночь. — Секундочку, но я не выбирала нижний мир. Портал сам перенес меня сюда.

Бог ухмыльнулся, словно обожравшийся сметаной кот, и даже губы облизнул.

— Ты отказалась от Светимости своей бабки, а значит, автоматически выбрала другую сторону.

Оставив камни лежать у себя на коленях, я схватилась руками за голову, всерьез опасаясь, что от натуги мозг просто рванет и забрызгает своим содержимым весь подземный мир.

— Ничегошеньки не понимаю! — раздраженно смотрю на бога.

Создатель демонов выглядит просто до безобразия довольным, что явно свидетельствует о капитальном подвохе с его стороны.

— Хорошо, начнем с начала, — покладисто произнес мужчина. — Видишь ли, в то время, когда создавалась эта планета, боги были так же молоды и порывисты, как и ты сейчас. Мне нравилась Идрис, и я решил заполучить ее во что бы то ни стало, но эта гордячка только фыркала и смеялась. Остальным она говорила, что ее воротит от одной только мысли, что мы можем быть вместе.

Мара самодовольно улыбнулся.

— Кстати, мне потребовалось не так много времени, чтобы ее категоричное «нет» переросло в безоговорочное «да». — Мужчина слегка прищурил глаза.

Светлая Богиня, час от часу не легче!

— Идрис? Создательница ангелов? — Я аж подпрыгнула в своем роскошном кожаном кресле. — Это что же получается, дедуля, я наполовину ангел, наполовину лаэрд?

Невероятно глубокие темные глаза посмотрели на меня с такой насмешкой, что захотелось покраснеть и извиниться… Более того! Захотелось заверить сидящего напротив бога, что я, в принципе, умная и при других ситуациях так сильно не торможу.

— Внуча, — хрипло засмеялся Мара, — не неси околесицу! Владыки и лаэрды — это всего лишь наши создания… В отличие от тебя.

И как-то слишком многозначительно это прозвучало.

«Подвох! — заворчал дракончик. — Здесь где-то явно скрывается упитанный, самодовольный подвох!»

Мара отвел глаза и облизнул губы. Весь вид его стал задумчивым, а на лицо легла пелена воспоминаний.

— Я не был мужчиной для серьезных отношений, но Идрис почему-то этого не понимала. Ей мерещилось, что мы будем любить друг друга всю оставшуюся бесконечность, будем вместе управлять нашими подопечными… Ну ты знаешь, вся эта ваша бабская чушь, лишенная здравого смысла…

Я громко фыркнула, выказывая несогласие относительно «бабской чепухи», но Мара даже не заметил — он был слишком погружен в собственный монолог, словно в данный момент говорил не со мной, а с создательницей Владык Поднебесной.

— К тому моменту, когда Идрис наконец очнулась от грез и присмотрелась ко мне повнимательнее, у нас уже было пятеро детей.

«Какой шустрый», — восхитился дракончик, чуть ли не с открытым ртом слушая бога.

Мара кинул быстрый взгляд в мою сторону.

— Не подумай ничего такого, — начал оправдываться он. — Я искренне любил и ее, и наших шалопаев, но семейный очаг — это не про меня. Я родился для чего-то масштабного, большего, чем тихие семейные радости, но Идрис этого не поняла. На какое-то время мы расстались, а дальше между нами словно черная кошка пробежала. Идрис стала… она превратилась в стерву!

Ну да! Бросил женщину с пятью ребятенками и еще удивляется, и с чего это она вдруг превратилась в озлобленную фурию с разбитым сердцем.

— Дед, ваши с Идрис лямурные дела меня не касаются. — Нетерпеливо поглядываю на стремительно сгорающий контур круга. — Может, перейдем ближе к сути?

Мара улыбнулся и сверкнул глазами.

— Ошибаешься, внуча. Ох, как же сильно ты ошибаешься! Видишь ли, за многие века наша размолвка обрела некий соревновательный момент.

— Дай угадаю, — перебила я. — Боретесь за родственничков? — Мара кивнул в подтверждение. — И, судя по радости на твоем лице, когда портал принес меня в нижний мир, Идрис ведет в счете.

На этот раз создатель лаэрдов предпочел не только промолчать, но еще и тему поменял.

— У твоей бабки просто отвратительные методы манипулирования. Взять хотя бы слова той Видящей… Это самое отвратительное пророчество из тех, что я слышал!

И вновь из глубин подсознания всплыли слова Карет: «Монстр владеет камнем и монстров ночи призывает…»

Мой взгляд упал на два камня, которые отдал Первозданный Владыка с красными крыльями, и все внутри похолодело от внезапной догадки.

Светлая богиня, все сходится!

«Монстр владеет камнем и монстров ночи призывает…»

Отказавшись от Светимости, я автоматически выбрала черный камень Ночи, и поглазеть на мое неожиданное появление слетелись все лаэрды нижнего мира.

«Огню открой душу — он спасет…»

Если не знать точно, что перед тобой частички души, Светимость действительно со стороны можно спутать с огнем. Огнем, которым, вопреки совету Видящей, я пренебрегла и оказалась здесь.

«И помни, круг не должен напитаться…»

Мой взгляд помимо воли падает на стремительно сгорающий контур.

— А что случится, когда время выйдет и круг пропадет? — тихим шепотом спрашиваю у Мары.

— «Никто не знает, когда придет сей день и час, в одном уверены — Великая битва грянет. Разойдется плоть земная и исторгнет из своих гниющих глубин жуткие легионы. Грянет гром, и, одетые в блестящие на солнце доспехи, с небес спустятся ангелы, чтобы схлестнуться в последней битве…» — процитировал он строчку из обращения пророка, зачитываемую жрецами каждый год.

От осознания, что через пару минут придет конкретный Армагеддец всему живому и виновата в этом моя тяга влипать в неприятности, как-то разом поплохело. А еще захотелось встать и постучать своей глупой головой о металлический подлокотник кресла.

— Ангелочек, — заволновался Мара, привстал, а затем и вовсе оторвал свою могущественную… ну не будем уточнять, что… от кресла и подошел.

— Ты чего вся побледнела, внуча? Испугалась, что ли? — неожиданно засюсюкал со мной мужчина-дед-бог. — Ой, да пошутил я. Пошутил!

«Ну и шуточки у него, — забил хвостом дракончик. — У меня чуть сердце со страху не остановилось».

«Ту-тух», — возмутилась вышеупомянутое, продолжая свою исправную работу.

«А он точно пошутил? — подняла голову подозрительность. — Или это для успокоения нашей бдительности?»

Прищурившись, я исподлобья глянула в притягательное лицо Мары с поразительно отталкивающим взглядом и осторожно уточнила:

— Точно пошутил?

— Посуди сама, — фыркнул создатель лаэрдов. — Мы ведь не просто так ушли в нижние миры и наглухо запечатали проход. Ты себе представить не можешь, сколько грязи вылила на нас твоя бабка! Эта стерва насылала на нас толпы… Знаешь, сколько отважных рыцарей приходило на бой с демонами ради весьма размытого понятия «добро»? А сколько святош махало перед носом ладаном и обливало водой? Я уж молчу про наемников и магов! Но когда и это не сработало, Идрис ударила по нам оружием глобального уничтожения…

Мужчина наклонился еще ниже и прошептал у самого моего уха:

— Она натравила на нас влюбленных девушек…

— Влюбленные девушки? — нахмурилась я и, не скрывая сарказма, рассмеялась: — О да, воистину, это — трагедия!

Мара выпрямился и снисходительно глянул сверху вниз.

— Вот именно! — воскликнул он, то ли не замечая моей издевки, то ли сознательно ее игнорируя. — Со святошами хоть можно было пофилософствовать, с наемниками — хорошенько выпить, с магами — размяться, с рыцарей — оружие да броню получить, но влюбленные женщины…

Мара красноречиво воздел руки к потолку.

— Дед, ну брось! — фыркнула я. — Ну что могут сделать хрупкие женщины с двухметровыми крылато-зубастыми демонами?

Мужчина посмотрел на меня и скорбно сообщил:

— Внуча, они нас домогались.

На секунду мое буйное воображение представило себе эту картинку — толпа разодетых девиц всех возрастов, истошно вереща от переполняющего их сердца желания обладать волосатеньким, зубастеньким демоном, преследует спасающегося бегством лаэрда. Проведя стратегический маневр, представительницы «слабого» пола окружают бедолагу, загоняют на макушку дерева и начинают закидывать нижним бельем… И вот как-то разом в сердце поселилась жалость к несчастным крылатикам. Мы, женщины, на такое способны во власти ярости и страсти, что трепещите, все создатели мира!

— Ладно, дед, допустим, я поверила, что вылезать из нижних миров ты не собираешься, но пророчество… — Прикусываю нижнюю губу и отвожу взгляд. — Я где-то накосячила так сильно, что подтолкнула наш мир к краю в тартарары?

Мара фыркнул и, присев на подлокотник кресла, осторожно обнял меня за плечи.

— Ваш мир и так уже давно там, — заверил меня мужчина. — Так что не бери в голову.

— Но пророчество… Карет же сказала…

— Внуча, — создатель демонов слегка потряс меня за плечи. — Видящие не могут знать всей картины целиком, к тому же они постоянно интерпретируют то, что видят. Идрис хотела, чтобы ты выбрала ее сторону, поэтому Видящая настоятельно советовала тебе принять Светимость, открыть душу огню. Да, как моя внучка ты можешь в любой момент призвать лаэрдов, но делает ли это из тебя монстра?

— А круг? — закинув голову назад, пристально смотрю в глаза мужчины. — Что значит «круг не должен напитаться»?

Мара улыбнулся и кивнул в сторону сгоревшего уже на три четверти круга.

— Как только он наберет энергию, у меня будет достаточно силы, чтобы найти Идрис и открыть портал. Я уже давно хотел пообщаться с твоей бабкой, но эта стерва настойчиво бегала от меня, как дичь от неудачливого охотника.

Лицо мужчины стало еще более довольным, чем раньше, с каким-то не совсем очевидным предвкушением, что заставило меня невольно припомнить слова Бенедикта: «…окончится эпоха Разобщения, и настанут мирные времена».

— Разговор будет нелегким? — уточняю на всякий случай.

— А кто сказал, что я хочу разговаривать? — удивленно посмотрел на меня Мара.

«Темпераментом мы явно не в него», — немного грустно вздохнуло либидо.

«И слава Вселенной! — Дракончика передернуло. — Я еще после их ночи с Темным не пришел в себя».

Я посмотрела на круг и облегченно выдохнула:

— Значит, Армагеддец нам не грозит… — А потом резко спохватилась: — Дед, а ты в курсе, что кто-то пытается вернуть уничтоженных создателей?

— Даже в голову не бери, — отмахнулся Мара и медленно встал. — Ничего у этого рефаима не выйдет… Кстати, — звонко щелкнул он пальцами, — ты бы не торопилась со своим Темным. У меня знаешь сколько желающих на твою руку, сердце и прочий филей… — с загадочным видом сообщил он и подмигнул.

— Дед! — возмутилась я, вскакивая.

— А что такого? — тут же пошел на попятную родственничек. — Я же просто предложил. Между прочим, если не хочешь встречаться с чистокровным лаэрдом, у нас есть полукровки…

Но меня волновала уже совершенно другая мысль.

— Дед, погоди, с чего ты взял, что руководит фанатиками возрождения богов рефаим?

Мара снисходительно глянул сверху вниз, потом мягко улыбнулся и потрепал по голове.

— А вот это ты унаследовала от меня…

Яркий, ослепительный свет заставил зажмуриться, а затем я начала проваливаться куда-то вниз, в сизый плотный туман…

— Ничтожество!

Громкий мужской оклик заставил вздрогнуть от неожиданности и замереть.

Кто-то сбивает меня с ног. Падаю, но вместо того, чтобы крутануться, смягчая удар, почему-то нелепо раскидываю руки в стороны и падаю на мраморный пол, залитый тухлой водой. И опять молчат навыки наемницы, поэтому удар приходится на подбородок. Клацанье зубов, острая боль на кончике прикушенного языка, и тьма сгущается перед глазами… Что за фигня?

Тьма крутит мое тело, переворачивает и неожиданно кидает вниз.

— Ну и где твой папочка, тварь? — Все тот же голос, что и раньше, но почему-то сейчас я стою на коленях, низко опустив голову, и мелко дрожу от холода и унижения.

— За что? — вырывается из груди хрип, полный отчаяния.

Погодите-ка! Я такого не говорила… Что вообще происходит?

Рука неизвестного мужчины с громким голосом хватает меня за короткие спутанные волосы на затылке, дергает, вынуждая запрокинуть голову, и я наконец вижу лицо своего мучителя.

— За то, что ты слабак!

Удары сыплются со всех сторон, заставляя меня дрогнуть и упасть навзничь… И снова Тьма!

— Гребаный Скол! — зло выдыхаю я, опять крутясь и переворачиваясь в темном вихре потока. — Дед, ты куда меня засунул!

Молчание, и снова резкий бросок вниз.

Холодный поток обрушивается на мою голую спину, заставляя измученное болью сознание вернуться обратно.

— Очухался, выродок?

Мужчина обходит меня вокруг и, пнув носком лакового сапога, переворачивает на спину.

— Забавно. — Он присаживается на корточки. — Я ожидал большего от выродка Создателя, посмевшего посягнуть на мою женщину. Он хотя бы сопротивлялся, в отличие от тебя, ничтожество!

Эти слова становятся роковой ошибкой. Собрав последние силы, я делаю рывок вперед, и тонкая костяная игла, незаметно наточенная мной ночью, пока охранники резались в карты, пронзает чужую плоть.

— За мою мать, — рычу я в лицо стремительно бледнеющего опекуна и наношу еще два удара. А потом еще и еще, пока без сил не падаю навзничь…

В этот раз объятья тьмы не становятся чем-то неожиданным, я уже успела догадаться, что меня ведут по ниточке чужой судьбы, показывая отдельные картинки. Не самое приятное времяпрепровождение, но, видимо, у деда была необходимость показать мне все это. А раз так…

Огромный полутемный зал, наполненный запахом тлена и сочащимся из дыры в стене потоком нечистот. Нестерпимо хочется скривиться и закрыть нос, спасаясь от нестерпимой вони, но тому, чьими глазами я смотрю, почему-то жизненно важно сохранять лицо строгим и серьезным.

— Ты смеешь перечить моему решению? — С нескрываемой ненавистью смотрю на стоящего напротив старика, укутанного в серую робу.

— Пойми, — увещевает старец, — в этом нет смысла. Мы не достанем все, что нам нужно…

Мой взгляд скользит по лицам людей, собравшихся в зале.

— Кто согласен с Эдардом?

Трое из пяти моих приближенных опускают глаза, подписывая тем самым свой приговор.

Трусы… Они все трусы, недостойные жизни…

— В таком случае…

Мои губы растягиваются в притворной улыбке, а затем рука поднимается для первого из множества ударов…

Тьма вновь погружает меня в странный поток, и вдруг — неожиданно резкий окрик деда:

— Все, внуча, время!

Жесткие пальцы деда хватают меня за плечо и легонько встряхивают, выдергивая из калейдоскопа неясных видений.

— Но я не досмотрела… — Обиженно надуваю губы, хотя сама отчасти рада, что меня вытащили из этого мрака чужой жизни.

— Время! — безапелляционно выдал дед, указывая рукой в сторону догорающего круга — времени оставалось секунд на десять, не больше.

— Хочешь, чтобы я вернул тебя к твоим друзьям или сразу на Светлые земли?

Тяжело вздохнув, я задумчиво потерла подбородок и нахмурилась. Мне вновь предстояло выбрать между тем, что правильно, и тем, что легко.

Потребовалась всего секунда на размышление, после чего я решительно сжала кулаки и улыбнулась. Кровожадненько так!

— Дед, мне тут надо заскочить в одно местечко. Подкинешь?

Мара улыбнулся и потрепал меня по голове.

— Вся в меня!

* * *

— Драсти! — громко здороваюсь с немного растерянными мужчинами, сидящими за круглым столом в центре зала.

И, конечно же, первым реагирует Никлаус.

— Ангел! Где ты была?!

Проигнорировав бывшего парня, потому как после того, что я сейчас планировала сделать, он точно откажется от всех притязаний на меня, приветливо машу Анхелю.

— Привет, красавчик!

Глава Совета довольно улыбается в ответ и негромко смеется.

— Ты по делу или семейные разборки чинить пришла? — И эдак выразительно смотрит на потемневшего от злости Тринадцатого.

И я тоже смотрю. И дрожать начинаю, потому как взгляд серых глаз уж больно недовольный. Того и гляди, подойдет, закинет на плечо, а дальше — сопротивляйся или не сопротивляйся — отволокут бедную несчастную студентку в темный уголок и проведут карательные мероприятия. И ведь есть за что!

Во-первых, пыталась сбежать на Светлые земли, хотя Доставала был категоричен в своем нежелании отпускать от себя. Во-вторых, едва не распалась на атомы в портале, атакованная неизвестными. В-третьих, вместо того, чтобы сообщить, что жива-здорова, поперлась вместе с Русланом к Владыкам. В-четвертых, пропала на четыре дня, разыскивая того, кто возглавляет секту фанатиков «Длань Бога»… Список-то внушительный!

Упс! Никлаус, кажется, тоже осознал это, иначе почему бы еще он встал со своего места и, решительно сжав кулаки, топает в мою сторону.

— Я победила Девяносто восьмую Тень в честном поединке. Так себе заслуга, конечно, но теперь по закону Темных земель его права переходят ко мне…

Но вместо хвалебных од и рукоплесканий в адрес моей прекрасной персоны одиннадцать представителей Совета Темных земель издают коллективный хохот.

Не смеются только Первый и застывший на полдороге Никлаус…

— Женщина не может быть Тенью!

Я громко фыркаю.

— Да не больно-то и хотелось в вашу банду. — Смех смолкает, и под взглядами двенадцати пар насмешливых глаз на стол падает черная перчатка. — Я пришла бросить вызов одному из… Тринадцати членов Совета.

Тринадцати… Как же непривычно для собравшихся звучат эти слова. Насколько знаю, даже после моего исчезновения Анхелю так и не удалось убедить Никлауса бросить вызов одному из двенадцати членов Совета. Доставала уперся всеми частями тела, поэтому Первый, плюнув на все вопросы «а разве так можно?», просто взял и, никого не спрашивая, включил Темного в состав Совета.

— Ангел, ну зачем? — расстроенно покачал головой сгорбившийся Доставала, как-то разом становясь меньше, а вот остальные Темные вновь начали ржать.

Нет, ну что за невоспитанность!

— Лина, ты хочешь биться с одним из нас? Насмерть? — уточняет Первый, видимо, в надежде, что неадекватная Светлая крикнет «Шутка!» и громко рассмеется.

— Ахамс! — нетерпеливо переступаю грязными сапогами по чистому ковру. — И если никто не возражает, то поскорее бы, а то я подруге шопинг обещала…

Дружный смех, грозный взгляд серых глаз и насмешливое:

— И от чьих рук ты хочешь умереть, малышка?

Смерив взглядом ухохатывающегося Темного с удивительно высоким лбом и неправильным прикусом, вежливо скалюсь в подобии улыбки.

— Ну уж точно не от твоих, старичок.

Старичок смеяться перестал, удивленно моргнул и как-то кровожадно облизнулся, внимательным взглядом оценивая каждый мой сантиметр.

«Че это он?» — насторожился инстинкт самосохранения, но я уже потеряла к чересчур любопытному Темному всяческий интерес, выискивая взглядом того, над кем собиралась вершить суд.

Пронзительный взгляд голубых глаз неприятно обжег, невольно напомнив те первые недовольные взгляды, что бросал Доставала в начале нашего знакомства.

Может, это фишка рефаимская такая?

— Ангелина Де ла Варга… — манерно растягивая слова, улыбнулся будущий противник.

Мальчик, над которым издевался отчим, подозревая жену в измене. Подросток, одержимый мыслью вернуть уничтоженного создателя. Мужчина, не знающий пощады.

Он был тем, по чьей вине надо мной учинили жертвоприношение профессор Барадос и Ариган. Тем, кто приказал уничтожить целый отдел Видящих, чьи предсказания могли нарушить его планы. Тем, кто сделал из Эрика живую бомбу. Тем, кто безжалостно убивал и Темных и Светлых, не испытывая при этом мук совести.

— Аарон Гонтарь, — медленно произнесла я. — Командир «Разящего клина», Пятая Тень Совета…

Дед показал мне часть жизни этого гов… крайне нехорошего человека! И пусть в тех видениях я так и не увидела лица безумца, возглавляющего «Длань Бога», зато видела тех двух пособников, что остались ему верны…

Закрывая меня своим телом, впереди выросла разгневанная гора по имени Никлаус.

— Уничтожу любого, кто попытается причинить ей вред, — тихо, но решительно заявил Темный.

Хихикать, подтрунивать над зарвавшейся девчонкой и даже улыбаться члены Совета перестали.

Нет, ну что за несправедливость!

— Не берите в голову, — высовываюсь из-за широкой спины Доставалы, — он шутит!

Никлаус резко развернулся и сжал меня в своих огромных ручищах. Кости отчаянно захрустели, сердце взволнованно сбилось с удара, а губы расплылись в счастливой улыбке ровно до той секунды, пока разгневанный мужчина не выдохнул рядом с моим ухом:

— Еще раз так сделаешь, запру в спальне, привяжу к кровати, и будешь ты тихой, счастливой и вечно беременной!

И так это мощно было сказано, что я ужаснулась и невольно кивнула.

Доставала отстранился и пристально посмотрел своими сердитыми серыми глазами, а мне отчего-то так стыдно стало. Ведь и ежу понятно, что нездоровые темные тени под глазами — это не новый мейк-ап, а последствия бессонных ночей, проведенных мужчиной в компании тревоги и волнения.

— Прости… — и мысленно добавила: — «За то, что я сейчас сделаю».

К счастью, Темный мыслей читать не мог, потому этого крохотного нюанса в моем раскаянье не заподозрил. Ничего не говоря, Никлаус поджал губы и, схватив мое запястье, буквально поволок к выходу.

Широкий торопливый шаг. Еще один такой же. А после…

— Я бросаю вызов Пятой Тени!

Никлаус застыл, сгорбил плечи, и в наступившей тишине все отчетливо услышали его тяжелый печальный вздох.

— И пусть меч и магия рассудят, кто из нас прав, — закончила я чуть тише, по-прежнему обращаясь к широкой спине Темного.

Зашушукались члены Совета, заскрипели отодвигаемые стулья, послышался шелест одежд и шаги приближающихся к нам людей… и нелюдей.

Мимо нас, нарочно задев плечом Доставалу, прошествовал улыбающийся Аарон, но, оказавшись в дверях, притормозил и обернулся.

— Хочу напомнить, что малышка сделала вызов по всем правилам и никто, — красноречивый взгляд в сторону Никлауса, — не вправе мстить за смерть погибшего.

Нестерпимый жар невидимой волной хлынул во все стороны от напряженного тела Доставалы, обжег кожу в том месте, где пальцы мужчины сжимали мою руку.

Поравнявшийся было с нами Анхель вздрогнул и резко отпрянул, спасаясь от хлынувшего жара. Я же не нашла ничего лучшего, чем приблизиться к Никлаусу, прижаться к его напряженной спине и обнять.

— Поверь в меня… — прошептала едва слышно, так чтобы слышал только он, а затем резко отпрянула и, на всякий случай обогнув застывшего мужчину по широкой дуге, притормозила рядом с Первым.

— Где пройдет сражение?

Анхель кинул быстрый взгляд на Доставалу, затем на удаляющегося по коридору Аарона и наконец повернулся ко мне:

— Ты уверена?

— Где пройдет сражение? — повторила с нажимом, не желая вдаваться в подробности и объяснять причины своего поведения.

Глава Совета нахмурился, задумчиво провел пальцами по подбородку, словно здесь и сейчас заново оценивал мои возможности, и неожиданно ухмыльнулся:

— Все вызовы проходят на арене.

— В таком случае вперед! — бодренько потопала я к выходу, рассчитывая либо нагнать Пятого, либо вызнать дорогу по пути.

Ни того, ни другого не произошло. Я даже половину коридора не прошла, когда на мое плечо опустилась рука Анхеля и вокруг засверкали искры портала.

«Ареной» оказалась небольшая овальная площадка, огороженная полупрозрачной стеной-щитом, защищающей от прорыва. Умно, с учетом того, что в поединке бойцы используют магию, меч и… да все, что угодно, они здесь используют! Это только для красного словца называется «вызовом», в действительности — никаких правил. Что, в принципе, понятно — Темные не любят себя ограничивать ни в чем.

Аарон был уже здесь. Даже не оглянувшись на меня и Анхеля, рефаим стянул с себя плотный кардиган темно-зеленого цвета, кинул на ближайшую лавку, а затем коснулся ладонью стены и уверенно вошел на площадку для боя.

Я немного притормозила, ожидая, пока сверкнет еще одна вспышка портала, из которого выйдет Никлаус. Проморгала, он оказался сзади и тут же сжал в капкане сильных рук.

— Подожди, — хрипло выдохнул он. — Я передам Светимость…

— Нет, — категорично качаю головой и ловко поворачиваюсь. — Я должна справиться сама.

Кривая улыбка трогает губы мужчины, но в глазах нет даже намека на одобрение, поддержку или… Хм, а чем там еще обычно провожают девушек на смертельный поединок?

Додумать не успела — Никлаус резко выдохнул и наклонившись, накинулся на мои губы. Это было настолько необычно, что я опешила. Впервые меня целовали с такой жадностью, с такой одержимостью. Впервые сжимали в руках так крепко, словно я могла раствориться и исчезнуть прямо на глазах.

Мне не хватало воздуха, не хватало силы воли, чтобы отстраниться. Все, что существовало в этот конкретный момент, — только настойчивые губы Никлауса, тепло его тела и немного грубоватые ласки рук.

— Кхм… Вы еще прилюдно детей начните делать!

Я, естественно, советчика проигнорировала, Никлаус только недовольно рыкнул в ответ и вновь принялся за неистовый поцелуй на грани сумасшествия, от которого меня одновременно била дрожь и бросало в жар.

«Меня сейчас вывернет!» — предупредил салатовый дракончик, кусая подушечку моего большого пальца.

Фантазия тут же подсунула несколько вариантов данной угрозы, это, естественно, сбило с настроя и заставило меня очнуться.

— Ник… — с трудом выдохнула я, отворачиваясь от беспощадных губ Темного.

Доставала глухо застонал и прижал меня к себе. Его грудная клетка ходила ходуном, а сердце билось в таком бешеном ритме, словно хотело побить все рекорды.

— Я выиграю, — встав на носочки, осторожно кусаю его за подбородок и коварно улыбаюсь, — а потом, если захочешь, то отшлепаешь меня.

Не знаю, сколько бы мы вот так стояли, но к нашей обнимающейся парочке подошел Анхель и буквально вырвал меня из захвата Темного.

— Пора! — строгим голосом сказал он, обращаясь конкретно к Никлаусу.

Воспользовавшись моментом, я поднырнула под руку Доставалы и приложила ладони к невидимой ограде арены. Сделав пару шагов по белоснежным крупицам песка, остановилась напротив замершего на середине арены Тени и нервно переступила с ноги на ногу.

— Боишься? — усмехнулся рефаим.

— А это поможет? — философски пожимаю плечами.

Быстрое, едва уловимое движение, и в руках соперника оказался палаш из затемненной стали. В ту же секунду в моих собственных возникли два меча дайсе.

«Врежь ему!» — заорала жажда мести.

«Понеслась, родимая!» — поддержал воинский дух.

«Даже говорить ничего не буду…» — буркнул пессимизм.

Пятый перетек в боевую позицию, выставляя клинок палаша для защиты, а я задумчиво прикусила губу и позволила себе целую секунду промедления, чтобы подумать.

Крестный был не слишком высокого мнения о бойцах, предпочитающих палаш во время боя. Истинных мастеров этого оружия на Светлых землях были считаные десятки, и в основном такими клинками награждались «за заслуги» немолодые вояки армии Королевского союза. Лично я считала, что подобное оружие лучше хранить на полке, именно как знак отличия, воевать им, мягко говоря, не самая здравая мысль.

Но это у нас на Светлых землях, как обстоят дела на Темных — в курсе только Темные. Не за голубые же глазки этот психопат, мечтающий воскресить своего отца, заслужил место в Совете.

Сила, которую дал дед, — это, безусловно, мой козырь, но есть ли необходимость выкладывать сильные карты, предварительно не разменяв шестерки?

И я напала…

С тихим приятным звоном встретились друг с другом клинки, не причиняя никому вреда. Я сделала еще пару атак, которые рефаим с легкостью отбил, затем последовала серия быстрых, резких нападений с его стороны, и мы оба синхронно отступили.

Это еще не поединок, это только разведка — оценка способностей своего соперника, подстройка под его технику ведения боя. Но теперь очевидно следующее — попотеть придется обоим.

— Этот вызов — словно подарок для меня, — ухмыльнулся рефаим, перетекая в боевое положение. — Мало того, что я наконец избавлюсь от тебя, так в придачу получу массу удовольствия, наблюдая за отчаяньем и бессилием Никлауса.

Обернувшись, замечаю членов Совета, удобно разместившихся на лавках по краю арены. Судя по оживлению, делают ставки. Ну и пусть себе делают — я бы на их месте тоже развлекалась.

«Интересно, а Доставала сообразил поставить на нашу победу?» — подняла голову жадность.

Но Темному в этот момент явно было не до ставок и выигрыша. Он ходил туда-сюда вдоль прозрачной стены барьера и нервничал. Ой, да какого черта… Темный не просто нервничал, он грыз ногти и паниковал!

— Ему будет нелегко хоронить твое тело, — провоцируя меня на глупости, издевательски продолжил Аарон.

Зря…

Ухмыльнувшись, я сделала несколько шагов, сокращая расстояние до цели, легко увернулась от пролетевшего над головой лезвия палаша и наугад махнула зажатым в правой руке клинком, отвлекая соперника. Пятый на провокацию повелся, инстинктивно выставляя для защиты свой клинок и невольно открывая весь левый бок. Церемониться или жалеть язвительного психопата не стала, со всей силы наотмашь рубанув левой рукой противника.

Болезненный стон стал лучшим подтверждением того, что «хорошо смеется тот, кто предусмотрительно отбегает подальше». Повинуясь этому же принципу, я стремительно присела, спасаясь от удара, и кувырнулась в сторону. Вскочив на ноги, оглянулась на противника и снова заняла позицию для атаки.

— Дрянь! — сквозь зубы выдохнул Аарон, прижимая ладонь к кровоточащей ране на боку, чтобы наложить обезболивающее заклинание.

— Самоуверенный психопат, — фыркнула я и добила: — Представляю, как разочаровался бы твой настоящий папаша, узнай он, что его сынок не может победить даже девчонку.

Пятый взревел похлеще чем профессор Карода, когда на третьем курсе мы с Наткой подпалили ему жиденькую бороденку, а затем рванул в атаку.

Самый первый принцип, которому обучил меня Крестный и который я позднее вдалбливала в головы подрастающих наемников, звучал так: «имей достаточно силы воли, чтобы избавляться от ненужного». Совершенно бесполезными для боя были гордыня, скудоумие и слепая ярость. Каким-то чудом Аарон умудрился захватить все три эти качества с собой, что заметно облегчало мне жизнь.

— Тварь! — заорал противник, замахиваясь для удара.

«Фу, какой нервный и невоспитанный полуангел-полубог попался!» — обиженно надулось женское начало, задетое отсутствием комплиментов.

Доверяя инстинктам, я подпрыгнула вверх, одним точным движением отвела клинок палаша в сторону и ударила летящего на меня соперника коленом.

«У-у-у», — заныла ушибленная коленная чашечка, а противник, покачиваясь, сделал два кривых шага назад.

Сплюнув кровь и зажав разбитый нос, Аарон неожиданно громко рассмеялся, а дальше в дело пошли грязные приемчики.

Песок под моими ногами растворился, каменные плиты под ним содрогнулись и разошлись в стороны, образуя пролом. Дико взвизгнув от неожиданности и возмущения, я полетела камнем вниз, только в последнюю секунду каким-то неведомым образом умудрившись зацепиться за самый край бездонной пропасти кончиками пальцев.

— Ангел!! — разнесся над ареной взволнованный крик Ника.

— Не волнуйся, Тринадцатый, твоя маленькая дрянь будет умирать долго, — пообещал Пятый и снова громко расхохотался. — Очень долго…

«Какой же он противный», — возмутилась кровожадность.

«Надо бы ему откромсать чего-нибудь лишнее», — внес предложение боевой дух.

Но в данный момент идея «откромсать лишнее», увы, была невыполнима, ибо я сосредоточенно пыталась найти под ногами опору и подтянуться.

Как оказалось, не о том я думала!

Из, казалось бы, бездонной расщелины неожиданно донеся низкий рык, который поддержало еще несколько голосов. И, судя по интонациям, компашка внизу подобралась оголодавшая, вследствие чего на редкость агрессивная. Короче, спускаться и знакомиться резко перехотелось.

При поддержке адреналина, хлынувшего в кровь, я резко вытолкнула тело вперед, взобралась наверх и откатилась куда подальше от края в голодную бездну. Упустившие ужин твари истошно завыли и, судя по звуку, начали бросаться на гладкие стены расщелины в надежде повторить мой недавний подвиг и оказаться наверху.

Наивные… никто вас тут тарелками с мясом встречать не собирается!

Но не успела я перевести дыхание и сесть, как в меня тут же полетел сгусток голубого пламени.

Инстинкты сработали молниеносно, заставляя тело вернуться в положение «лежа» и выставить простенький щит защиты. Не будь у меня магии Мары, осталась бы лежать на песочке хорошо прожаренная тушка студентки Университета Магии и Ворожбы, а так синее пламя столкнулось с выставленной защитой, взбешенно затрещало и пропало, не причинив мне вреда.

Через секунду я уже стояла на ногах, готовая нанести очередную атаку по противнику, но рефаим почему-то не захотел играть по правилам.

За моей спиной раздался звук, словно от удара хлыста, пространство разрезала молния, и на арене появились незваные гости — трое черных пауков, размерами с письменный стол.

— Гребаный Скол! — простонала я, глядя на то, как членистоногие акселераты бодренько мельтешат в мою сторону.

Одарив недобрым взглядом Аарона, все еще зажимающего ладонью разбитый нос, печально вздыхаю и соглашаюсь с неизбежным — для победы придется и попотеть, и побегать. Но, вопреки здравому смыслу, бежала я не от опасности, а прямо к ней.

Противно щелкнули челюсти ближайшего мохнатенького паучка, в наивных черных глазках промелькнул восторг, а затем противная пища почему-то прыгнула в сторону, подрубая все четыре лапки с левой стороны. Потеряв равновесие, самый быстрый паучок завалился набок и возмущенно забарахтал оставшимися конечностями.

Уклонившись от плевка серой клейкой субстанции, я поднырнула под второго нападающего, с очевидной целью пропороть объемное брюшко, но этот членистоногий оказался куда сообразительнее, чем предыдущий. Едва я попыталась нанести удар в незащищенное черное брюхо, как паук немного присел, а затем высоко подпрыгнул и, пролетев десяток метров, легко спружинил на песок арены.

Но не успела я мысленно произнести «Гребаный Скол», как земля под ногами знакомо затряслась, грозя явить на свет еще одну расщелину с голодными жителями на самом дне.

Нет, ну что за гадство!

Стремительно рванув в сторону, я уклонилась от очередной порции клейкой субстанции и рванула к третьему паучку. Отбив выпад мощных челюстей скрещенными клинками, делаю просто потрясающий по своей грациозности кульбит и седлаю паучишку.

Явно несогласный с судьбой монстрик воинственно клацает челюстями, но я не намерена ни с кем церемониться.

— Погнали, родимый! — кричу в ажиотаже сражения и всаживаю оба клинка в хитиновый панцирь.

«И-и-и-и!!!» — обиженно голосит пострадавший и несется вперед, прямо на двухметровую фигуру Доставалы в компании Анхеля, защищенных от нас прозрачной стеной.

Неизбежное «Бах!», и столкнувшийся на полном ходу с невидимым препятствием паучишка падает на землю.

Жаль, конечно, что он не выбрал в качестве мишени Аарона или излишне прыгучего собрата, ну да ладно. Пусть это останется на его совести.

Вытащив клинки из противника, ловлю сосредоточенный взгляд бледного Никлауса и «успокаиваю»:

— Темный, прошу, не делай такое лицо, словно ящик лимонов на спор съел! — И с каких это пор в моем голосе столько яду. — Анхель, — обращаюсь к Первому, — ты бы ему анекдот, что ль, рассказал или историю какую пошлую, а то стоит тут весь на грустняках, настроение портит.

Доставала сложил руки на могучей груди и эдак многообещающе улыбнулся.

— Вот только выйди с арены…

И тут почему-то стало страшно. Действительно страшно! Страшно настолько, что захотелось сигануть в расщелину к оголодавшим монстрам подземелий. Те, в отличие от Никлауса, поймут и даже, возможно, простят.

Старательно игнорируя испепеляющий взгляд серых глаз, поскорее отбегаю от Темных и оценивающе смотрю на двух противников. На чем остановить свой выбор — разобраться с паучками или сначала выбить дурь из Аарона?

Но выбрать так и не удается, потому что в следующее мгновение на меня прыгает последний из членистоногих. Резво, словно на тренировках в клане, ухожу с линии атаки противника, откатываюсь в сторону и готовлюсь для удара, как неожиданно начинает верещать интуиция. Не задумываясь, отклоняюсь в сторону и выставляю щит. То ли это влияние Наточки, то ли переданная дедом сила, но интуиция оказывается права.

Едва я успеваю закончить плетение, как в щит влетает парализующее заклинание, а следом огненная сфера. Мощь обоих заклинаний настолько велика, что даже сквозь защиту я чувствую жар пламени, а на лбу выступают капельки пота, но едва заклятья впитываются в щит, как вновь приходится уклоняться от плевков паучка.

«Неплохая разминочка! — радостно заявляет оптимизм. — Бык бы нами гордился!»

«Заткнись!» — проявили неожиданное единодушие салатовый подарочек горцев и уже слегка захмелевший от порции валерьянки пессимизм.

Едва не споткнувшись на ровном месте, громко хлопаю себя ладонью по лбу.

— Точно! Все же очевидно!

И да, все действительно было проще пареной репы, потому что вот точно так же я защищалась, отражала атаки и бегала от чудищ разных размеров почти каждую ночь с тех самых пор, как Крестный передал Быку право тренировать меня. Они словно знали, поэтому снова и снова, ночь за ночью заставляли проходить через одно и то же!

Беда была лишь в том, что, судя по недовольному лицу наемников, свой урок я так и не выучила…

Интуиция вновь заголосила, напоминая, что думать можно и в процессе улепетывания от алчущего поскорее спеленать тебя в кокон и впиться челюстями паучка. Петляя, словно заяц, у которого на хвосте висит оголодавший волк, я лихорадочно пыталась понять, чего хотели добиться от меня наемники, тренируя в таком необычном режиме.

Есть вариант, что Бык банально развивал выносливость, чтобы я смогла продержаться против такого коварного соперника, как Аарон. От него нечто подобное можно ожидать, но только не от Крестного. Уж кто-кто, а он никогда ничего просто так не делал!

На автомате уклоняясь от плевков паутины, которой обстреливал все еще лежащий на боку паучок с подрубленными лапками, я со всех ног удирала от второго членистоногого, когда взгляд неожиданно наткнулся на Аарона.

Мой главный соперник в этом бою опустился на землю и шептал заклинание регенерации, это было очевидно по тому, с какой скоростью затягивалась глубокая рана на боку и возвращался на место сломанный нос.

«Как он Пятым-то умудрился стать? — возмутилась жажда справедливости. — Его даже Шарги на лопатки уложит!»

«Взятка… Протекция… Шантаж?» — оживилась алчность.

«Боец из него, может, и никакой, зато маг сильный, — заметил боевой дух. — Все-таки сын бога — это круто!»

«А у нас дед ого-го и… Идрис», — козырнула гордость.

И вот после этой мысли я решительно остановилась.

Честное слово, надоело бегать! Надоело осознавать себя обделенной. Я слишком долго была Пустышкой, и даже когда Доставала передал Светимость и появился доступ к магии, я ведь так и не смогла привыкнуть к своему могуществу.

Все, хватит себя ограничивать!

Прикрыв глаза, мысленно зову Рокки, и — о чудо! — мокрый нос касается моей ладони.

— Гауф! — весело виляя хвостом, сообщает мой лохматый недоцербер.

— Отвлеки пауков, — скомандовала я, выхватывая дедушкин подарок, в надежде на помощь тяжелой артиллерии.

«Монстр владеет камнем и монстров ночи призывает…» — что же, настало время узнать, насколько хорошей Видящей была Карет.

Черный, наполненный непроницаемой мглой, впитывающий в себя даже намек на свет, камень похолодел, а затем воздух сотряс раскат грома, и за периметром прозрачной стены разнеслось коллективное «о-у».

«Оперативно ребята работают», — присвистнул салатовый переводчик, оторопело глядя на трех крылатых лаэрдов, возвышающихся в метре надо мной.

Мощные тела, покрытые густым мехом темно-коричневого и черного цвета, кожистые крылья, внушительные когти на руках и ногах и удивительно умные глаза насыщенно синего оттенка…

Да не сочтут меня предвзятой, но творения Мары по всем параметрам круче Владык, созданных Идрис.

— Приказывай, внучка Создателя! — прорычал лаэрд, что стоял посередине.

— Э-э-э… — заметно растерялась я, и в этот же миг Аарон атаковал.

Отвесная стена голубого пламени устремилась к нашей компашке, но прежде чем я успела привычно выставить щит, один из лаэрдов осторожно подхватил меня на руки и поднял в воздух.

«Ю-ху! — ликовала жажда приключений. — Сначала на ангеле покатались, теперь на лаэрде!»

«Интересно, кто будет следующим? — присоединился пессимизм. — Дракон?»

«Мечтай», — дернулся всем телом салатовый подарочек горцев.

— А кто этот самоубийца? — прорычал над моим ухом лаэрд, что держал меня на руках.

— Рефаим, — сдаю с потрохами Аарона, потрясенно взирающего на нас снизу.

— Кто? — судя по голосу, удивился лаэрд.

— Да какая разница, кто, — вступил в беседу второй синеглазый демон, мерно работая огромными кожистыми крыльями. — Вкусный хотя бы?

— Не стоит, — с сомнением качаю я головой, — от такого не только язву можно заработать, но и болячку нехорошую подцепить. Короче, ненадежный источник протеина.

Демон кинул еще один задумчивый взгляд на рефаима, а затем посмотрел в сторону паучков и облизнулся.

— Только щенка не трогай, — предупредила я и похлопала держащего меня на руках демона по плечу. — Мне бы вниз…

А дальше все закрутилось и завертелось с такой скоростью, что я с трудом успевала следить за событиями.

Едва мои ноги коснулись земли, послышался радостный лай Рокки, на помощь которому пришел голодный лаэрд. Демон атаковал прыгучего паука сверху и принялся вскрывать хитиновый панцирь голыми когтями… в смысле, руками. Второй житель нижних миров тоже решил подключиться к процессу, но на полпути полета в него едва не попал плевок паутины. Обиженный лаэрд воинственно рыкнул и обрушился на лежащего на боку паучка, не учтенного ранее из-за травмы.

Осознав, что находится в меньшинстве, Аарон бросил регенерацию и поспешно поднялся на ноги.

— Как?! — закричал он. — Как у тебя получилось их подчинить?

— Так мы голодные, а это, считай, деликатес, — прорычал лаэрд. — Ты, кстати, тоже, болезный.

Рефаим заметно побледнел и отступил на шаг.

— Не вмешивайся, — тихо попросила демона. — Это мой бой.

Вновь активировав клинки дайсе, которые убрала в процессе полета, я уверенным шагом направилась к Аарону.

Вот тот урок, который пытался преподать Бык.

Во время тренировок я все время следовала чужим правилам сражения, покорно попадая и выпутываясь из ловушек, которые порождало кровожадное воображение наемника, а надо было действовать иначе — остановиться и бросить вызов противнику, порождающему вокруг меня препятствия.

Рефаим нервно расхохотался и встал в боевую стойку. Опытным взглядом я заметила, как едва уловимо дрожали его пальцы, сжимающие искусно сделанный эфес, а губы противника непроизвольно напрягались и вновь расслаблялись.

Аарон творил заклинание мысленно, без использования рук и вербальных обозначений, а такое на моей памяти… Память, ты помнишь хоть одного мага, который мог бы похвастаться чем-то похожим?

«Силен», — восхищенно щелкнул хвостом дракончик.

Не дожидаясь, пока противник достроит заклинание, я швырнула в него сгустком чистой силы, в надежде сбить с ног и отвлечь, а сама бросилась вперед.

Нужно убить его до того, как рефаим закончит произносить заклинание. Если кину клинок и раню его в руку, то как раз успею подскочить и перерезать Аарону глотку до того, как заклинание втянет силу.

Я должна убить его первой, пока он не воспользовался силой. Я должна убить его, и тогда бой прекратится. Я должна убить его…

И вдруг вспомнила слова Крестного, которым тоже учила молодых наемников: «если ты хочешь, можешь и должна применить силу, помни, что не обязана этого делать».

— Жизненные трудности случаются у каждого, Аарон, но только ты выбираешь, как к ним относиться, — тихо произнесла я и, вытянув руку вперед, раскрыла ладонь.

Белый камень, хранящий Светимость Идрис, мелькнул ослепительным светом и обжег кожу на руке, но я даже не поморщилась, глядя на рефаима и видя перед собой обиженного, обделенного любовью мальчика, над которым издевался отчим. Я отчасти понимала его навязчивое желание вернуть отца — это была надежда, что в жизни появится хоть кто-то близкий, но… Личное счастье не достигается за счет несчастья других.

Легкая улыбка касается моих губ. Кто бы мог подумать, что я могу быть такой взрослой и мудрой. Ехидно заржал дракончик, и вот что самое обидное, кое-кто из моих внутренних голосов тоже не сдержался и громко фыркнул. Ладно, потом разберусь, кто это был, а сейчас…

— Аарон, кому много дано, с того всегда больше спрашивается… — произношу с ноткой несвойственной для меня патетики и поднимаю ладонь с ослепительно сверкающим камнем выше.

— Ты — сын Создателя и рефаимки…

Мужчина дернулся и почему-то вжал голову в плечи, словно ожидая, что ему вот-вот дадут по шее. Странная какая-то реакция, ну да ладно.

— Но ты оказался недостоин той силы, что была дарована тебе при рождении… — продолжаю разыгрывать из себя богиню справедливости. — Светлячки, ко мне!

Повинуясь зову, Светимость Аарона начала потихоньку покидать его тело. Одна за одной сверкающие искорки появлялись в воздухе и медленно, но неотвратимо плыли к камню на моей ладони, чтобы навсегда слиться со светом своей Создательницы.

— Нет! — Аарон попытался схватить ускользающую силу, но поняв, что этот маневр не пройдет, кинулся ко мне.

Нет, ну почему некоторые люди не учатся на собственных ошибках?

Отброшенное силовой волной, его тело пролетело несколько метров и неуклюже шлепнулось на золотой песок арены для поединков.

— Лучше убей! — отчаянно прокричал мужчина, пытаясь сесть.

И пусть от девушки, которую всю жизнь воспитывал клан наемников, привыкших устранять людей без жалости и сожаления, это прозвучало малость странновато, но я произнесла следующее:

— Я не убийца, Аарон.

Ослепительная вспышка, и Светимость мужчины навсегда осталась запечатанной в камне Идрис, а я сжала ладонь и обессиленно опустила руку вниз.

— Поздравляю, таких, как ты, на Светлых землях зовут Пустышками, — улыбнулась я, — так что привыкай к новому статусу, потому что теперь магия тебе больше недоступна.

Закричав от переполнявшей его ярости, мужчина вскочил на ноги и бросился на меня, размахивая зажатым в ладони палашом.

Зря он так… Я даже моргнуть не успела, как двое лаэрдов черными бесшумными тенями оказались за его спиной и ловко скрутили.

— Возьмете на поруки? — спросила я, обращаясь к третьему демону, все еще стоящему за моей спиной. Тот одобрительно оскалился, согласно закивал, и, судя по мечтательному выражению на его лице, Аарона ожидает интенсивная воспитательная программа. Ну о-о-очень интенсивная и о-о-очень воспитательная.

— Гауф! — радостно залаял где-то неподалеку Рокки.

Оглянувшись на звук его голоса, я увидела, как черный лохматый песик без труда проходит через невидимый барьер защиты и ластится к неподвижно стоящему Доставале.

«Ой-ей! — забеспокоилась попа. — Нам светит ата-та!»

ЭПИЛОГ

Мороз беззастенчиво щипал щеки и нос, порывался протиснуться за воротник куртки, и я уже тысячу раз пожалела о том, что забыла в комнате теплый вязаный шарф и перчатки.

«На пять минут, на пять минут», — ворчливо передразнивал салатовый дракончик, наматывая круги вокруг запястья, чтобы хоть капельку согреться.

Я бы тоже с удовольствием встала и пробежалась, чтобы разогнать кровь по телу, но конспирация требовала прятаться за могучим стволом дерева и сидеть неподвижно.

Невдалеке вполголоса ругались два коротко стриженных боевика:

— Я же просил тебя взять ритуальный нож!

— Но после ты сказал, что доверять столь важное для ритуала дело такому безответственному человеку, как я, не имеет смысла…

— И? — уже менее уверенно переспросил первый боевик.

— Что и? — возмущенно всплеснул руками второй. — Это ты должен был взять нож!

Идиоты… Нет, ну какие же они оба идиоты! Знаю, о друзьях так нельзя, но…

— Конни, а ты нашел тот порошок, про который Линка накануне полчаса талдычила?

— Не-а, — раздражающе громко шмыгая носом, ответил боевик. — Такого не было, поэтому я, как в прошлый раз, стырил из лаборантской банку с порошком магния.

Прислонившись лбом к коре дерева, я постаралась сдержать стон разочарования.

Нет, они не идиоты, они вредители!

Да даже безмозглые дети, презирающие технику безопасности, в курсе, что при обычных условиях поверхность магния покрыта прочной защитной оболочкой, которая разрушается при интенсивном нагреве воздуха, после чего сам металл вспыхивает ослепительным белым пламенем. А я-то все гадала, как так вышло, что в прошлый ритуал снесло половину студенческого городка!

— Ронни, а ты уверен, что правильно чертишь?

— Да вроде похоже, — почесал затылок боевик, сверяя кропотливо выведенную мною на пергаменте пентаграмму и свое «творчество» на заснеженной земле.

Похоже?! Что значит похоже??? Там не может быть «похоже», там должно быть «тютелька в тютельку»!

— Да ладно, — отмахнулся Конни, вновь громко хлюпая заложенным носом. — И так сойдет.

Все! У меня нет больше слов…

Тихонько вздохнув, я закусила нижнюю губу и принялась ждать, пока два самых бестолковых студента Университета Магии и Ворожбы закончат чинить издевательства над ритуалом призыва лаэрда.

Спустя пятнадцать минут, с точки зрения двух оболтусов, подготовка была завершена, и Конни принялся декламировать формулу призыва.

Слушая, как он старательно коверкает слова, неправильно ставит ударения и спотыкается через каждую третью букву, безумно захотелось не только биться лбом о дерево, но и рыдать в полный голос!

Поняв, что больше издевательств над собой не вынесу, я сжала пальцами камень Ночи и позвала на помощь.

— Прика…

— Чш-ш-ш… — торопливо прикладываю палец к губам появившегося лаэрда.

Огромный черный демон с неповторимо яркими синими глазами, удивленно моргает и прижимает уши.

— Приказывай, внучка Создателя, — уже едва слышно рычит лаэрд.

Потянув демона за когтистую лапу, заставляю его опуститься на корточки под защиту конспиративных кустов и ствола дерева, а затем тычу указательным пальцем в сторону боевиков, расхаживающих по полянке.

— Видишь этих идиотов?

Лаэрд глянул на Конни и Ролли, а затем удивленно приоткрыл клыкастую челюсть и приподнял брови.

— Они используют магний для ритуала, — потрясенный тупостью некоторых, с трудом выговорил он.

— Говорю же, идиоты, — прошептала я и молитвенно сложила ручки на груди: — Можешь их хорошенько попутать? Но только чтобы все живы и без серьезных физических повреждений, хорошо?

На лице лаэрда расплылась улыбка, больше подходящая для семилетнего сорванца, планирующего коварный налет на соседский сад, чем для огромного крылатого демона.

— Брата можно позвать?

— Брата… — растерянно повторила за демоном, а затем еще раз глянула на то, как Ролли ногой пытается подправить неправильно начерченную линию пентаграммы, а Конни сбивается где-то на середине и начинает читать заново.

— А знаешь что… А зови!

В конце концов, они сами виноваты.

К своему стыду, хочу признаться, что моя совесть не очнулась даже в тот момент, когда при появлении двух лаэрдов бледный Конни попытался дать деру, а Ролли упал на землю и принялся имитировать сердечный приступ. На редкость бездарно, кстати.

Ну а в тот момент, когда один из демонов поймал Конни и принялся обсуждать с ним особенности приготовления человечины в полевых условиях, а второй лаэрд опустился на корточки рядом с Ролли и предложил сделать искусственное дыхание, так вообще едва не заржала в голос.

Зажимая рот рукой и давясь рвущимся наружу смехом, я понаблюдала, как с диким криком: «не ешьте меня, я ядовитый» Конни попытался вырваться, а Ролли, все так же изображая приступ, попытался отползти от сердобольного спасателя куда подальше. В итоге, когда прямо передо мной спланировала почтовая обезьянка, я вздрогнула от неожиданности.

— Спасибо, моя хорошая! — поглаживаю крылатую почтальонку по спинке, одновременно торопливо раскрывая замерзшими пальцами послание.

Хотя сложно назвать посланием клочок салфетки, на которой карандашом для век впопыхах выведено два слова: «он здесь».

Напрочь позабыв про конспирацию, лаэрдов, глумящихся над друзьями, белый снег, попавший в голенище сапога, я вскочила и ломанулась через кусты напрямик к преподавательскому крылу.

«Он-здесь! Он-здесь!» — выбивало сердце, в то время как попа настойчиво советовала всем поменять направление и улепетывать подобру-поздорову в клан.

Все дело в том, что Никлаус почему-то не захотел устраивать разборок. После поединка он молча взял меня за руку, молча провел по коридорам до первого этажа, молча активировал одну из платформ перемещения и все так же молча впихнул в портал, перенесший меня прямиком в универ. И все это МОЛЧА, с тихим душевным надрывом.

И как по мне, так злобно молчащий Доставала — самый страшный на свете человек. Уж лучше бы он рвал и метал, чем вот так вот.

Да что там, я даже согласна на публичную порку!

С моего возвращения незаметно минула почти неделя, в течение которой я была занята тем, что оправдывалась перед Наткой за то, что не взяла ее покататься на мелефасе. Оправдывалась перед Эми, которая видела, как Никлаус сходит с ума от переживаний. Оправдывалась перед Юликом — он обиделся просто за компанию. Оправдывалась перед ВУДом, который почему-то решил, что я сорвала помолвку профессора Дарона с Наткой…

Короче, я оправдывалась, оправдывалась и еще раз оправдывалась в надежде, что это улучшит мои актерские навыки и при долгожданной личной встрече с Доставалой на моей стороне будет хоть какое-то преимущество.

И вот он приехал…

Поставив свой личный рекорд по бегу, за четыре с половиной минуты я преодолела расстояние от полянки в парке, где Конни с Ролли подвергались карательным мерам со стороны двух лаэрдов, до преподавательского крыла и теперь настойчиво долбилась в двери секции Темных.

Открыли практически мгновенно, словно все это время караулили под дверью.

— В комнате, — шепнул Шарги, пропуская внутрь.

Кивнув в качестве благодарности, я миновала общую гостиную, где собрались практически все Темные за исключением моего. Ребята активно имитировали деятельность, но заинтересованный блеск в глазах выдавал неподдельный интерес.

— Вас это вообще-то не касается, — на всякий случай предупредила я.

— Да-да! — дружным хором уверили меня Темные, но даже не пошевелились, рассчитывая подслушать нашу с Доставалой перебранку.

Ну никакой личной жизни!

Окинув присутствующих осуждающим взглядом, я постучала в комнату Доставалы и, не дожидаясь ответа, дернула ручку.

— Ты один? — просовывая голову сквозь небольшую щель между дверью и косяком, уточнила я.

Никлаус в своем истинном обличье сидел за столом и изучал какие-то бумаги, но как только я сунула свой любопытный нос в комнату, бросил листы на стол и поднял голову.

— Здесь только я и мои демоны, — криво улыбнулся мужчина.

Так-с… Судя по суровому выражению, Никлауса еще не отпустило, и он продолжает злиться на такую хорошую и самую замечательную меня. Непорядок!

Приблизившись, замечаю на столе кучу карандашных набросков меня, сделанных в разное время. Вот я, спрятавшись за стопкой учебников, беззастенчиво дрыхну прямо на лекции профессора Карода. На рисунке рядом — мастерски перепрыгиваю с платформы на платформу, прижимая к груди бакетбольный мяч. А вот тут что-то совсем интимное, я лежу на кровати, судя по размерам — принадлежащей Доставале, и, изогнувшись, словно кошечка, сладко зеваю во весь рот.

«О-о… какая прелесть», — умиляется соскучившееся по ласкам Темного либидо.

«Секундочку, — оживает жажда справедливости, — это мы-то его демоны?»

Плюнув на голоса и вообще дав себе зарок не прислушиваться к внутреннему бреду, бестактно залезаю к Никлаусу на колени, обнимаю за шею и трусь щекой о гладко выбритый подбородок.

— Зли-и-ишься?

— Скорее терзаюсь вопросом, чем ты думала, вызывая на бой одного из членов Совета, — устало вздыхает Темный.

И вопреки активным возражениям попы я беру руку мужчины и кладу на то место, которому пригрозили ремнем.

— Этим? — игриво подмигиваю и тут же тихонько вскрикиваю, едва его пальцы сжимают попу, которая так самозабвенно и старательно ищет для меня приключений.

Но не успеваю я возмущенно отчитать Темного за грубые действия, как его руки стискивают меня в крепких, болезненных объятьях, от которых жалобно скулят ребра, сбивается дыхание, а сердце заходится в приступе тахикардии.

— Ты понятия не имеешь, что я пережил, пока наблюдал за твоими выкрутасами на арене, — раздраженно рычит он над моим ухом. — О твоих крылатых дружках поговорим позже, а сейчас…

Его губы находят мои, едва ощутимо прикасаются и тут же отдаляются. В серых глазах мелькает что-то совершенно мне не знакомое, а затем красивое аристократическое лицо Доставалы кривится, словно от зубной боли.

— Я всю жизнь был один, и потерять тебя сейчас… — Темный качает головой, словно пытается прогнать не самую приятную мысль.

Осторожно высвободившись из болезненно-приятного захвата, по ошибке принимаемого Доставалой за любящие объятья, я нежно глажу его щеку, обвожу указательным пальцем контур губ и говорю то, что должна была сказать уже давным-давно:

— Ты это… Возьмешь меня в законные супруги?

Пару мгновений Никлаус остается сидеть все также неподвижно, но едва смысл вопроса доходит до него, резко отстраняет и хмуро смотрит мне в глаза.

— Так! — почему-то начинаю злиться. — Еще пять секунд твоего молчанья, и я начну выбивать ответ силой! Учти, в этом деле мне даже не потребуется помощь крылатых дружков, и тогда парой царапин ты не отделаешься. А вообще я очень давно мечтала опробовать на ком-нибудь…

— Да, — перебивает мужчина.

В комнате повисает тишина.

Я довольно улыбаюсь, наблюдая как Доставала облизывает пересохшие губы, нервно сглатывает и наконец набирается смелости, чтобы спросить:

— А ты? — Его глухой голос невозможно узнать. — Ангел, ты готова стать моей второй половинкой?

— Вот это заявление! — картинно вскидываю руки, изображая удивление, затем окидываю напряженного мужчину задумчивым взглядом и с долей сомнения щупаю внушительный бицепс на его правой руке.

— Ну не знаю… — в итоге выдаю я. — Мужчина ты грубый, свою силу не контролируешь. Работа у тебя нервная, опасная и непонятно как оплачиваемая. Опять-таки живешь у лаэрда на рогах. К тому же если дети пойдут в папочку, то ох как я намучаюсь! А оно мне надо?

Никлаус молча испепеляет меня взглядом, ожидая, пока я наиграюсь.

— И потом, мне диплом нужен, а затем в планах попутешествовать по Светлым землям в поисках приключений. К тому же не решен вопрос нашей прописки. В свете последних событий я категорически против проживания на Темных землях… Короче, тут надо взвесить все за и против, хорошенько обдумать детали будущей семейной жизни…

— Ангел! — рявкает Никлаус, теряя остатки терпения. — Не доводи.

В конечном итоге я не выдерживаю и все-таки улыбаюсь.

— Ладно, уболтал! — милостиво киваю. — Я согласна.

Облегченный выдох, и мужские руки тут же вновь сжимают меня в болезненно-крепких объятьях.

— Моя маленькая зараза… — смеется Никлаус, уткнувшись носом в мой висок. — Самая несносная, самая непрошибаемая зараза на свете.

— Зато твоя, — самодовольно улыбаюсь и тянусь к нему: — А теперь целуй!

Усмехнувшись, Никлаус наклоняется и мягко касается моих чуть подрагивающих от предвкушения губ.

Content

Маргарита Блинова
ЗАБАВНО БЫТЬ СТУДЕНТОМ

ПРОЛОГ

Глава 1 ХОРОШИЙ ПУТЕШЕСТВЕННИК ВСЕГДА ЗНАЕТ, КУДА СТОИТ ВОЗВРАЩАТЬСЯ

Глава 2 ЛЮБОВЬ — ЭТО БЕЗУМИЕ, КОТОРОЕ ЧАЩЕ ВСЕГО ОКАНЧИВАЕТСЯ СВАДЬБОЙ…

Глава 3 НЕВОЗМОЖНО ДОЛГО ЗЛИТЬСЯ НА ТОГО, КТО ЗАСТАВЛЯЕТ СМЕЯТЬСЯ

Глава 4 КТО ТЫ — ПОБЕДИТЕЛЬ ИЛИ НЕУДАЧНИК?

Глава 5 А СПОНСОР ДАННОЙ ГЛАВЫ — РАЗБИТЫЙ НОС. РАЗБИТЫЙ НОС — ВРЕЖЬ СКОРЕЕ ХОРСТУ

Глава 6 УДАЛЕННАЯ РАБОТА — ЭТО НЕ ТОЛЬКО ПРИЯТНО, НО И КРУГЛОСУТОЧНО

Глава 7 КАК МНОГО УМЕЮЩИХ ВИДЕТЬ И ТАК МАЛО УМЕЮЩИХ ПРЕДУПРЕДИТЬ

Глава 8 В ЧЕМ СЕКРЕТ ВЕЛИКИХ НАУЧНЫХ ПРОРЫВОВ? СЕЛ, ПОДПЕР ГОЛОВУ КУЛАКОМ И ЗАДУМАЛСЯ… ГЛАВНОЕ — ЗАДУМАЛСЯ!

Глава 9 КАЖДЫЙ РАЗ, ВСТУПАЯ В СРАЖЕНИЕ, МЫ ДОЛЖНЫ ПОМНИТЬ, ЧТО ЕСТЬ ТОЛЬКО ДВА ТИПА БИТВ. БИТВЫ ВО ИМЯ ЗАЩИТЫ ЖИЗНИ И БИТВЫ ВО ИМЯ ЗАЩИТЫ ЧЕСТИ, ВСЕ ОСТАЛЬНОЕ — ДЕРЕВЕНСКАЯ ПОТАСОВКА

Глава 10 НАМ НЕ НУЖЕН ПЛАН. МЫ СТРАШНЫ СВОЕЙ ИМПРОВИЗАЦИЕЙ!

Глава 11 ПОКОЛЕНИЯ СМЕНЯЮТСЯ, ПРЕДРАССУДКИ ОСТАЮТСЯ

Глава 12 СТРАХ ТОЛКАЕТ НАС НА ГЛУПОСТИ

Глава 13 НУЖНО ИМЕТЬ ЧТО-ТО ОБЩЕЕ, ЧТОБЫ ПОНИМАТЬ ДРУГ ДРУГА, И ОТЛИЧАТЬСЯ ДРУГ ОТ ДРУГА, ЧТОБЫ ЛЮБИТЬ

Глава 14 ШУЛЕР — ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ НИКОГДА НЕ ИГРАЕТ ДЛЯ СОБСТВЕННОГО УДОВОЛЬСТВИЯ

Глава 15 ТО, ЧТО УТРАЧИВАЕТ ЗАГАДОЧНОСТЬ, ТУТ ЖЕ ЛИШАЕТСЯ ОЧАРОВАНИЯ

Глава 16 ВСЕ СЕГОДНЯШНИЕ СОБЫТИЯ — ОТГОЛОСКИ ВЧЕРАШНИХ ПРЕДСКАЗАНИЙ

ЭПИЛОГ