Души сокровищницы двери

Стихи

Джамаль Хамди

© Джамаль Хамди, 2015

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Часть 1

Рубаи

Глава 1

Святое чувство

«Во Вышнего власти былое и новь…»

Во Вышнего власти былое и новь.

Он судьбами правит, что ты ни готовь.

С канонами жизни никак не считаясь,

Дарует Щедрейший святую любовь.

«Не нужно слов, возвышенных искать…»

Не нужно слов, возвышенных искать,

Любовь небесной выси, коль подстать.

Луч света, люди, бережно храните!

Не дайте жизни, бренной, растоптать.

«Судьбы дорога повернула, в душе надежду заронив…»

Судьбы дорога повернула, в душе надежду заронив.

И чаровница улыбнулась, смурное сердце полонив.

Она задумчиво стояла, собою солнце заслонив.

И сердца струны заиграли забвенью преданный мотив.

«Когда души повержен храм…»

Когда души повержен храм

И кровоточит старый шрам,

На сердце голос луноликой

Прольёт целительный бальзам.

«Вы спросите, что свято во мирах?»

Вы спросите, что свято во мирах?

Любовь свята и всё, что кроме – прах.

Любовь… Когда до вечера расставшись,

Тоска грызёт, как жажда во песках.

«Поверьте, право, господа!»

Поверьте, право, господа!

Война ли, бедность – не беда,

Покуда душу вашу греет

Любви, божественной, звезда.

«Чары Востока и нежность луны…»

Чары Востока и нежность луны,

Ложатся на тело, узорами хны.

Линий изгибы во знойных мотивах

Томною негой и страстью полны.

«Ничто отнюдь не вечно под луной…»

Ничто отнюдь не вечно под луной.

И я молюсь о милости одной:

Уснуть, обнявшись, в старости с тобой.

И вместе так уйти во мир иной.

«Мы любим сласть высокопарных слов…»

Мы любим сласть высокопарных слов.

И льётся яд слащавый с языков.

Тому лишь верь, кто снится, лёжа рядом.

Мираж красив, но тает без следов.

«Будь ты владыкой земли и морей…»

Будь ты владыкой земли и морей,

Счастья вовек не познаешь дверей,

Покуда пустоты души не наполнит

Любовь «благоверной» и крики детей.

«Вечность и бренность – живое и прах…»

Вечность и бренность – живое и прах.

Знамения Божьи в обоих мирах.

В улыбке ребёнка сияние рая.

И ангела святость во светлых очах.

«Родитель – вторая по важности суть…»

Родитель – вторая по важности суть.

Другом ребёнку ты наперво будь.

Примером служи, пожури за проступок.

Битьём уваженья не сыщешь отнюдь.

«С горки кататься – вверх санки нести…»

С горки кататься – вверх санки нести.

Любовью одарен – заботой плати.

По ровной дороге пройдёт и убогий.

Любить – по беспутью бок о бок пройти.

«Жемчужные слёзы – девичья душа…»

Жемчужные слёзы – девичья душа.

Бездумно мы льём их, безумства верша.

Что может быть горше слёз девичьих, чистых?!

Не знаешь им цену – не стоишь гроша.

«В волнах заунывного пения лир…»

В волнах заунывного пения лир,

Ливень на пышный обрушился пир.

Гром сотрясает небесные выси…

Печальная девушка – рухнувший мир.

«В названной жизнью, беспечной игре…»

В названной жизнью, беспечной игре

Люд копошится во суетной мгле,

В погоне за роскошью души теряя…

Счастье – во свете в родимом окне.

«Щедрый советчик щебечет вовсю…»

Щедрый советчик щебечет вовсю.

Мрак не узревши, малюет зарю.

Не пройденный путь не указывай другу.

Познав одиночество, ценят семью.

«Во сне я увидел небесный цветок…»

Во сне я увидел небесный цветок.

Так близок он был!.. И безмерно далёк.

Он божественным светом сиял, ослепляя.

Я к нему полетел, как в ночи мотылёк.

«Тучи нахлынули, небо закрыв…»

Тучи нахлынули, небо закрыв.

И вспыхнула молния, сердце пронзив.

И святостью девушка сделала землю,

Слезою, жемчужной, её окропив.

«Звезда на небе южном зажглась, луну затмив…»

Звезда на небе южном зажглась, луну затмив.

И заглянула в душу, мерцаньем поманив.

И лик её заманчив, прекрасный и далекий.

Гляжу заворожённо, дыханье затаив.

«О, как приятно видеть лик…»

О, как приятно видеть лик,

Что светел, словно солнца блик!

И чёрны тучи над душою,

Он разогнать, способен вмиг.

«Люблю тепло и свет очей твоих…»

Люблю тепло и свет очей твоих.

И бархат голоса, и нежность слов простых.

Что может быть дороже и роднее,

Когда одно лишь сердце на двоих?!

«Рябью покрылася озера гладь…»

Рябью покрылася озера гладь.

Деревья в багрянец окрасил закат.

Зарделося небо румянцем, в смущеньи.

Ведь равным ему Луноликой не стать.

«Твои слова – души бальзам…»

Твои слова – души бальзам.

Твои глаза – блаженства храм.

Тобою к жизни возвращённый,

Я за тебя весь мир отдам!

«Цветок, что отрадой души моей стал…»

Цветок, что отрадой души моей стал,

Чей аромат, упиваясь, вдыхал.

Ночи, кромешной, прошло испытанье.

Скоро в глаза твои глянет Джамал.

«И разразилася гроза…»

И разразилася гроза.

И слепят молнии глаза.

И в каждой капельке дождя,

Твоя мне видится слеза.

«Вечер ненастный и ветер колюч…»

Вечер ненастный и ветер колюч.

И слёзы с небесных полилися круч.

И солнцем улыбка Прелестной простёрлась,

В клочья порвав одеянье из туч.

«Нежданностей полны судьбы письмена…»

Нежданностей полны судьбы письмена.

Жизнь петли вязала во все времена.

Жить жизнью чужою – себя похоронишь.

Коль выбрало сердце – твоя ль в том вина?

«Бережно слёз соберу твоих жемчуг…»

Бережно слёз соберу твоих жемчуг,

Чтоб не упали на грешную землю.

Ими омою я раны на сердце.

Зелья другого для них не приемлю.

«Звёзды на небе ты вряд ли узришь…»

Звёзды на небе ты вряд ли узришь,

Коль гром сотрясает небесную высь.

Тщетно ты ищешь, о сердце, покоя,

Любящим если обиды чинишь.

«Счастье – пред равным не чувствовать стыд…»

Счастье – пред равным не чувствовать стыд.

Счастье – друзьями коль ты не забыт.

Счастье – не видеть, кого презираешь.

Счастье – с любимой размеренный быт.

«Любовь приходит, не спросив…»

Любовь приходит, не спросив.

Надежды семя заронив.

И, не прощаясь, исчезает.

Печалью душу окропив.

«Судьбой дарована юдоль…»

Судьбой дарована юдоль.

Отнюдь, не лечит время боль.

Боль перенесть дано лихую,

При единении двух воль.

«Не красотой одною ценен человек…»

Не красотой одною ценен человек,

Хоть божеством она становится в наш век.

Влеченье к ней безудержно, но наспех угасает.

Любовь же к добродетельной, есть счастие навек.

«Спокойствия не вечен путь…»

Спокойствия не вечен путь.

И безмятежность не вернуть,

Коль предначертано судьбою

В глазах, бездонных, утонуть.

«Молчаньем можно многое сказать…»

Молчаньем можно многое сказать

Тому, кто может сердцем понимать.

Но многим ли дано благословенье

Душой душе, в безмолвии, внимать?

«Крик души беззвучный тонет в пустоте…»

Крик души беззвучный тонет в пустоте.

Полёт мечты, незримый, прорвётся к высоте.

К той дали безграничной, ко счастия звезде.

К властительнице сердца, наперекор судьбе.

«Жизнь не бывает однобока…»

Жизнь не бывает однобока.

Теряем, бродим одиноко.

И просветляется вдруг око,

Узрев «жемчужину востока».

«Нежданная гостья, как светоч в ночи…»

Нежданная гостья, как светоч в ночи

Явилась, рассеяв сребристы лучи.

Затлел, раздуваемый ветром былинным,

Огарок во тщете истлевшей свечи.

«Смерти не бойся и сердце упрочь…»

Смерти не бойся и сердце упрочь.

И в бурях ты сможешь себя превозмочь.

Одиночества бойся, что в душу вгрызаясь,

День превращает в кромешную ночь.

«Долгие годы стремишься ко встрече…»

Долгие годы стремишься ко встрече…

От неё же, стремглав, убегаешь далече.

Сгорая в любви и презрения сече,

Обуглившись, дальше идёшь, человече.

«Звезда далёкая блеснула, мир на мгновенье озарив…»

Звезда далёкая блеснула, мир на мгновенье озарив.

Душа ко свету потянулась, над облаками воспарив.

И вдруг, растаяла в тумане… С собою сердце прихватив.

Быть может, вновь она вернётся, лучами света тьму                                                                                            пронзив.

«Звёздное небо… И берег реки…»

Звёздное небо… И берег реки…

Сижу одиноко, во власти тоски.

Нет, не забыл я твой голос печальный.

И взмах напоследок, дрожащей руки.

«Пробил час полночный. За окнами – свет…»

Пробил час полночный. За окнами – свет.

Как будто слилися закат и рассвет.

Сродни одиночеству белые ночи.

Как полдень, светлы они… Солнца лишь нет.

«Мечтаний и яви ристалище – грусть…»

Мечтаний и яви ристалище – грусть.

Сердец, разлучённых, пристанище – грусть.

Души неприкаянной юдоль земная.

Надежды потерянной отблески – грусть.

«Не зная печали, не ведая слёз…»

Не зная печали, не ведая слёз,

Витаем с тобою в объятиях грёз.

Предан забвению мир многоликий.

Нас счастия ветер с тобою унёс.

«Что может быть душе милей…»

Что может быть душе милей

И благодатней, и теплей,

Чем время в сладостной беседе

С прелестной музою своей?!

Глава 2

Дум завихрения

«Я, увы, не оптимист…»

Я, увы, не оптимист.

Не дремучий пессимист.

Я не критик, не писатель.

Я есть скептик-реалист.

«Научила жизнь любить…»

Научила жизнь любить,

Ненавидеть, не просить,

Не спешить в беседе с каждым

Сердца чаянья излить.

«Бывает на сердце порою тоскливо…»

Бывает на сердце порою тоскливо.

Тоскливо… Но ждать научись, терпеливо.

Кто ищет – находит. Дождётся, кто ждёт.

Воздастся за всё тебе, верь, справедливо.

«Трудно выразить словами мыслей стройный ряд…»

Трудно выразить словами мыслей стройный ряд.

Сердце говорит стихами, слово – невпопад.

Беден наш язык в сравненьи с лексиконом чувства.

Потому однообразен жизни маскарад.

«Пойми же, сердце, бессмысленно роптать…»

Пойми же, сердце, бессмысленно роптать.

Но голос разума не хочешь ты признать.

Проси у Бога, хотя б ценою жизни,

Чтоб Он помог позора избежать.

«Слов громких сколь не говори…»

Слов громких сколь не говори,

Напрасны будут все труды.

Не быть мужчиною, вовеки,

Коль сердце заячье в груди.

«О, время! Оскудело слово ныне…»

О, время! Оскудело слово ныне,

Во лжи лести цепкой паутине.

И предков мудрых, и поэтов зов

Подобен гласу вопиющего в пустыне.

«Впотьмах усердно ищет, ко свету, сердце путь…»

Впотьмах усердно ищет, ко свету, сердце путь.

Увы. Увы, былого сегодня не вернуть.

Грядущее двулико – туманно и маняще.

Дай Бог, с пути прямого, нам завтра не свернуть!

«Летят стремительно года…»

Летят стремительно года.

Уходит младость, как вода.

И уж седеет борода…

Но юн душой я, господа!

«Пред тем, как кинуть камень в огород чужой…»

Пред тем, как кинуть камень в огород чужой,

Вглядись в свою удворину, поросшую травой.

Быть может, не с соседнего воняет огорода,

А труп крота валяется под жухлою ботвой.

«Держава вновь кривит душой…»

Держава вновь кривит душой.

«Отца народов» тень – горой.

Религий ворог на иконах.

Детей убивец вновь святой.

«Плохой рыбак – худая снасть…»

Плохой рыбак – худая снасть.

Прогнили корни – древу пасть.

Худые стены крыша давит.

Каков народ – такая ж власть.

«Каждый второй «книгочей-богослов…»

Каждый второй «книгочей-богослов»

Себя мнит знатоком мирозданья основ.

Но ещё не поэма – обилие слов.

Не сложится песня из рёва ослов.

«Часто вспоминается мне истина одна…»

Часто вспоминается мне истина одна:

Муж в богатстве познаётся, в бедности – жена.

Дай мне Бог, вкусив достаток, избежать трясины!

Бедности уже испили чашу мы до дна.

«Минкульта» престижа шатается стул…»

«Минкульта» престижа шатается стул.

Горящая шапка – украинский дубль.

Два фильма в прокат не пустили вражины.

У вора украли ворованный рубль.

«В котле войны кипит уже вода…»

В котле войны кипит уже вода.

Империй жизнь – народов ворожда.

Затлела вслед Востоку и Европа…

Лиха беда начало, господа!

«Добра и зла стал мерой иудей…»

Добра и зла стал мерой иудей.

Семитов враг – убивец и злодей.

Во исступленьи судят Украину.

В забвеньи Газы тысячи смертей.

«Держава вновь коверкает суть слов…»

Держава вновь коверкает суть слов.

Явленьям, низменным, предоставляя кров.

Патриотизм не есть презренье к чуждым.

Патриотизм суть к Родине любовь.

«Хворь, распоясавшись, села за стол…»

Хворь, распоясавшись, села за стол.

Гонят её ароматами смол,

Кому-то чеснок, а кому – «Валидол».

Кому-то подходит осиновый кол.

«В пустыне, безводной, не вырастет рожь…»

В пустыне, безводной, не вырастет рожь.

И из зёрен, гнилых, хлеб весьма не пригож.

Не быть в государстве ни чести, ни праву,

Покуда на кривде покоится ложь.

«Вновь в «Белокаменной» вопли и вой…»

Вновь в «Белокаменной» вопли и вой.

Южанин для «матушки» пасынок злой.

Коль так опостылели «чёрные» лица,

С Кавказа уйди и границу закрой.

«Каждому делу приходит конец…»

Каждому делу приходит конец.

Придёт ко живущему смерти гонец.

Конец одного есть начало другого.

Причудливо соткана жизнь из колец.

«Не жду я от жизни, коварной, щедрот…»

Не жду я от жизни, коварной, щедрот.

Не жду, что Адамов очистится род.

Свои бы исправить ошибки, до часа,

Когда на закате увидим восход.

«Трижды подумай пред тем, как сказать…»

Трижды подумай пред тем, как сказать.

Болтливым почёта вовек не сыскать.

Тебе ли, Джамаль, цену слова не знать?!

Молчанье – воистину, мудрости мать.

«Светоч мечты надо мною сиял…»

Светоч мечты надо мною сиял,

Но сердца призывам, во тщете, не внял.

Я радость и горе делил с пустотою.

И мысли жемчужины в омут ронял.

«Не будь привередлив во жизни делах…»

Не будь привередлив во жизни делах.

Бери, что поближе – твердили в веках.

И всё ж, не хочу я синицу в руках.

Милее журавль, что парит в облаках.

«Огонь единиться не может с водой…»

Огонь единиться не может с водой.

Так предначертано Миру Судьбой.

Меж явью и грёзами выбор нелёгок.

Разум и сердце объяты борьбой.

«Проснись, Природа-матушка, от длительного сна!»

Проснись, Природа-матушка, от длительного сна!

Ну что ж ты заупрямилась, как грузчик с «бодуна»?!

Мы зимушкой насытились по самые… (пропустим…)

Карманы полны кризиса, а на душе – весна.

«Нужно швартовы отдать не забыть…»

Нужно швартовы отдать не забыть,

Чтоб судно смогло от причала отплыть.

Чтоб солнце грядущего вам улыбнулось —

В прошлое надобно дверцу закрыть.

«Когда ты безмерной охвачен тоской…»

Когда ты безмерной охвачен тоской,

Всесильною сдавлен судьбины рукой,

С улыбкой встречай провиденья удары.

Покорность рабам лишь давала покой.

«Думы, тяжёлые, вихрем кружат…»

Думы, тяжёлые, вихрем кружат.

Усопшие грёзы в могиле лежат.

Надгробием служит бездушие Жизни.

И стены, под тяжестью оной, дрожат.

«Буря сметает нещадно сады…»

Буря сметает нещадно сады,

Рушатся стены под толщей воды.

Оной подобятся гнева порывы,

Что гаснут, оставив на сердце следы.

«Нас разными создал Всезнающий Бог…»

Нас разными создал Всезнающий Бог.

Разные жизни, но равный итог.

Когда между душ пропадёт диалог,

Впору по Миру писать некролог.

«Не знает душа, что в пути её ждёт…»

Не знает душа, что в пути её ждёт.

В миру, многоликом, желанья не в счёт.

Одно неизменно в изменчивой жизни —

Кто честным родился, тот бедным умрёт.

«В юродивом стане здоровый – урод…»

В юродивом стане здоровый – урод.

Ложь лишь приемлет юродивый род.

Ставши пороком, отвергнута честность.

И столь же уродлив канонов их свод.

«Кружев не свяжешь, коль сгнила канва…»

Кружев не свяжешь, коль сгнила канва.

И дом на воде ты построишь едва.

Чем истово бить себя в грудь кулаками,

Язык бы родной подучили, сперва.

«Хоть шёлком, чистейшим, накроете воз…»

Хоть шёлком, чистейшим, накроете воз,

Смрадом всегда себя выдаст навоз.

Тщетно натягивать маски на лица.

Лопух не становится клумбою роз.

«Одев поневоле терновый венец…»

Одев поневоле терновый венец,

Открыть не спешите Пандоры ларец.

С верою, искренней, к Богу взывайте.

В беде не покинет Всесильный Творец.

«Старинный дом в туманной пелене…»

Старинный дом в туманной пелене.

Резных балконов тени на стене.

Как много тайн хранят они в себе!

Дома, в ночи что шепчут, в тишине.

«О, созданный слабым, из капли воды…»

О, созданный слабым, из капли воды,

От лона отрекшись, не минешь беды.

Коль тяжко на сердце, в воде полежи.

И силы вернутся, облегчив труды.

«Когда у хозяина пусто гумно…»

Когда у хозяина пусто гумно,

Гости редеют и в доме темно.

Взоры воротят, кто близкими звался.

Презренны их лица и сердце черно.

«Потомок Адама, тщеславье любя…»

Потомок Адама, тщеславье любя,

Природы царём возомнивший себя.

Коль хворь тебя в боли и трепет ввергает,

Не ты ли слуга у природы-царя?

«Чудны, о жизнь, твои каноны…»

Чудны, о жизнь, твои каноны.

Даруешь щедро грусть и стоны.

А счастью – миг. В мгновенья оны

Канут в Лету все препоны.

«Блажно людей по нации делить…»

Блажно людей по нации делить.

Хотя б затем, чтоб праведным прослыть.

В беде лихой, плечо мне подставляли,

И сын Чечни и Русич, не в корысть.

«Кто в трудную пору опорою стал…»

Кто в трудную пору опорою стал,

Вовеки того не забудет Джамал.

Скупость чужда была бедным, от века.

Щедрость от века богатый не знал.

«На суетный город смотря из окна…»

На суетный город смотря из окна,

Мысль, неуклонно, приходит одна:

Вода, вместо крови, по венам струится.

Здесь вотчина плоти. Душа не видна.

«Мы в этот мир пришли, лишь на постой…»

Мы в этот мир пришли, лишь на постой.

Бегут года, бушующей волной.

И лишь тогда бег замедляет время,

Когда живёшь в согласии с душой.

«От века мир полнился тьмою вестей…»

От века мир полнился тьмою вестей,

Подобных ветрам безграничных степей.

И ветер уносит гниющие травы.

Сплетни есть пища ущербных людей.

«Долго грустил я, на звёзды смотря…»

Долго грустил я, на звёзды смотря.

Одна улыбнулася, мне говоря:

Радуйся, если дорога труднее.

Раз темень крепчает – то близко заря.

«Твой каждый шаг предписан был судьбой…»

Твой каждый шаг предписан был судьбой.

Дороги нет, и не было другой.

Пред тем, как попрекать судьбину, вспомни

Друзей, ушедших в муках в мир иной.

«Ослы, что у власти кормушку нашли…»

Ослы, что у власти кормушку нашли,

Сея раздоры, копили рубли.

Ветер посеявши, бурю пожнёте.

Сбежите ж, как крысы, предав корабли.

«Будь ты хотя б семи пядей во лбу…»

Будь ты хотя б семи пядей во лбу,

Зароешь таланты в железном гробу.

Когда же про совесть с моралью забудешь,

Косточку кинет хозяин рабу.

«У жизни, воистину, сотни личин…»

У жизни, воистину, сотни личин.

Для грусти найдётся немало причин.

В пропасть спустившись, дорога восходит.

Провал, может статься, успеха почин.

«Каждый разлуки проходит порог…»

Каждый разлуки проходит порог.

Мы минуть не можем развилки дорог.

В жизни ничто не проходит бесследно.

Разлука есть встречи, грядущей, залог.

«Едет гость, встречай, Машук!»

Едет гость, встречай, Машук[1]!

Улыбнись, любезный друг!

Окажи гостеприимство,

И тоски сними недуг.

«Жизнь каждый мерит аршином своим…»

Жизнь каждый мерит аршином своим.

И мера другая неведома им.

Покуда желаниям всем потакаешь,

Норовом люди довольны твоим.

«Вы скажете: возможно лишь в бреду…»

Вы скажете: возможно лишь в бреду

Очки терять на собственном носу?!

Зачем тогда так долго ищут власти

Идею, что написана в роду?!

«Стараясь желаньям толпы угождать…»

Стараясь желаньям толпы угождать,

Сердца воззваньям не смей изменять.

Не так уж и страшно, жить жизнью, чужою.

Страшно, увлёкшись, свою потерять.

«Коль яблоко с гнилью к здоровым кладёшь…»

Коль яблоко с гнилью к здоровым кладёшь,

Вскоре гнилыми другие найдёшь.

Знайся лишь с теми, в ком мудрости искра.

С дурным поведёшься – в бесчестье падёшь.

«Каждому счастия хочется часть…»

Каждому счастия хочется часть.

Никто не желает в бесчестие пасть.

Зачем же вы рвётесь в драконову пасть,

Хмельного напитка отдавшись во власть?!

«Увязнув по горло в рутине забот…»

Увязнув по горло в рутине забот,

Люд превращается в загнанный скот.

Толпе не знакомо величье, людское.

Скотское счастье – набитый живот.

«Тяжбы напрасны с морскою волной…»

Тяжбы напрасны с морскою волной.

Всяк будет повержен стихией, шальной.

Легче с дюжиной в схватке сойтися мужскою,

С женщиной, нежели спорить одной.

«Благую коль услышишь речь…»

Благую коль услышишь речь,

Внимай советам, не перечь.

Но помни мудрость вековую:

Сам выбирай жену и меч.

«К двуличью в миру воцарилася страсть…»

К двуличью в миру воцарилася страсть.

Лживые маски – прогнившая снасть.

Во шкуры овечьи гиены оделись,

Хищно разинув зловонную пасть.

«Зверя не бойся, он с нами не схож…»

Зверя не бойся, он с нами не схож.

Он прямодушен. На подлость не гож.

Лишь человек, вам в глаза улыбаясь,

В спину засадит отравленный нож.

«В думах тяжёлых с постели я встал…»

В думах тяжёлых с постели я встал.

Не думал о доле такой, не гадал.

Всё, что я раньше в других осуждал,

Ко мне же вернулось… О, лучше б молчал!

«В стране, где во благе живёт только вор…»

В стране, где во благе живёт только вор,

Честный выносит себе приговор.

Мёртвые души не ведают Чувства.

Не страшен им попранной Правды укор.

«И вот, настал день вожделенный!»«И вот, настал день вожделенный!»«И вот, настал день вожделенный!»«И вот, настал день вожделенный!»

И вот, настал день вожделенный!

И вот, ликую, вдохновенный!

И в безмятежности наивной,

В мир окунулся, сокровенный!

«О, время! Как стремителен твой бег!»

О, время! Как стремителен твой бег!

Несёшь с собой судьбы моей ковчег.

И верю я, в глуби седого Неба,

Храним судьбою счастья оберег.

«Стремится коль душа к познанью…»

Стремится коль душа к познанью,

И ищет тайны мирозданья.

Вопрос встаёт, закономерный:

Всегда ли золото – молчанье?

«Мечты окрыляют и силы дают…»

Мечты окрыляют и силы дают.

В них есть блаженство, тепло и уют.

В час предвечерний любуясь закатом,

Не там ли, друзья, мы находим приют?

«Ты жизни суть постичь не смог…»

Ты жизни суть постичь не смог,

Коль лень и золото – твой бог.

Не тот бедняк, на ком лохмотья.

Тот беден, кто душой убог.

«Засилье лжи и подлости… Мерзко на душе!»

Засилье лжи и подлости… Мерзко на душе!

Улыбки лицемерные, избитые клише.

Стало прямодушие глупостью наивной.

Смысл их жизни, жалкой, находится в гроше.

«На ниве, колосящейся, не место сорняку…»

На ниве, колосящейся, не место сорняку.

В звериной стае отроду не место скорняку.

В природе человеческой так водится от века.

На праздной ниве жизненной, нет места бедняку.

«Чудны плоды твои, жизненный сад!»

Чудны плоды твои, жизненный сад!

Тебя не настроить на собственный лад.

Слепо бредущий на гору восходит.

Находит отребья ищущий клад.

«Коль ты разумен, невеждам не вторь…»

Коль ты разумен, невеждам не вторь.

За правдою кривда является вскорь.

Судить не спеши по глупцам о народе.

И в теле здоровом заводится хворь.

«Презрев двуличье ханжеских воззрений…»

Презрев двуличье ханжеских воззрений,

Уверившись в бессмысленности прений,

Отречься дал обет от поучений,

И не терпеть от прочих наставлений.

«Ночь, рукой костлявою, скрывает лик луны…»

Ночь, рукой костлявою, скрывает лик луны.

В лесу, как будто, шепчутся гиганты-колдуны.

И голос, оглушающий, пронзителен и резок

Поющей и рыдающей, во мраке, тишины.

«Мрак кромешный… Гром могуч…»

Мрак кромешный… Гром могуч…

В облаченьи серых туч,

Вторит сердцу мать-природа.

Слёзы льёт с небесных круч.

«Греховный путь от века гладок…»

Греховный путь от века гладок.

И плод всегда, запретный, сладок.

Но тот лишь, болен безнадёжно,

Кто на добро чужое падок.

«Немало было в жизни вех…»

Немало было в жизни вех.

С рыданьями сливался смех.

С отравой снадобье мешая,

Кромсает жизнь судьбы лемех.

«И снова дорога… Мелькают огни…»

И снова дорога… Мелькают огни.

О, сердце, с тобой мы сегодня одни.

С тобой лишь делю затаённые думы.

Жизнь моя этой дороге сродни.

«Незримо подменяем, в безумстве, суть вещей…»

Незримо подменяем, в безумстве, суть вещей.

В туманной дымке видится чёрное белей.

Меж правдою и кривдою в беспамятстве плутаем.

Круг порочный сузился до крайности своей.

«Всё на круги своя вернулось…»

Всё на круги своя вернулось.

И правдой кривда обернулась.

За иллюзорною стеною

Реальность прячется… Взгрустнулось.

«Слегка вагон качая, стучат колёса в такт…»

Слегка вагон качая, стучат колёса в такт.

Вот так же, ускоряясь, ведёт нас жизни тракт.

Спешим, не сознавая, что сами приближаем

То место, где сыграем судьбы последний акт.

«Живу, как умею. Я к людям не строг…»

Живу, как умею. Я к людям не строг.

Стараюсь беду не пустить на порог.

Сплетни людские – лишь звуки пустые.

Судить же меня, полномочен лишь Бог.

«Капли воды могут камень точить…»

Капли воды могут камень точить.

И смерти напросится, жаждущий жить.

Не всё в этом мире достойно желанья.

Не лучше ль быть бедным, чем жадным прослыть?

«Когда земля иссохнет – снимают верхний пласт…»

Когда земля иссохнет – снимают верхний пласт.

На суше, водолазу, не требуется ласт.

Друзья, в тебе нуждаясь, перлы расточали.

А надобность утратив, сбросили балласт.

«Неблагодарность, лицемерие, двуличье —…»

Неблагодарность, лицемерие, двуличье —

Души пороки в благостном обличье.

И ночи мрак сердца те покрывает.

О, где же, человек, твоё величье?!

«Я вам не подражаю, а значит я – дикарь…»

Я вам не подражаю, а значит я – дикарь.

Я вам не потакаю, а значит я – бунтарь.

Изволь понять, любезный государь:

Я сам себе есть раб и господарь.

«Того не исправить, чья истина – ложь…»

Того не исправить, чья истина – ложь.

Кривдой живущий, быть другом не гож.

Он воистину с яйцами, тухлыми схож.

Уродлив душой, хоть обличьем пригож.

«Я с неба звёзды сроду не хватал…»

Я с неба звёзды сроду не хватал.

Порой, в слепой наивности мечтал.

Жизнь суть мечтаний зеркало кривое.

Сбывает всё, чего не ожидал.

«Не боюсь я в схватке пасть…»

Не боюсь я в схватке пасть.

Не раз глядел я в смерти пасть.

Язык разит сильней кинжала.

Сильней оружья слова власть.

«Тучи чёрные сгустились…»

Тучи чёрные сгустились.

Мечты с душою распростились.

Сквозь жизни тернии бродя,

Не раз упав, мы возносились.

«Я жизнь ученью посвятил…»

Я жизнь ученью посвятил.

Науки свет к себе манил.

У сердца спрашиваю ныне:

Не зря ли молодость сгубил?

«Думы… Думы… Думы… Тыща и одна…»

Думы… Думы… Думы… Тыща и одна.

Мысль подобна буре. Строптива и вольна.

Границ она не знает, уносит нас туда,

Где места нет печали и света жизнь полна.

«Прошло очередное испытанье…»

Прошло очередное испытанье

Души и сердца, навыков и знанья.

И веху эту, в летописях судеб,

Запечатлела жизнь мне в назиданье.

«Немногого для счастия хватает…»

Немногого для счастия хватает.

И в пропасть нас немногое бросает.

Простое проявление вниманья —

И солнце посредь ночи воссияет.

«Терпенье вечно – люди мнят…»

Терпенье вечно – люди мнят.

Наполнить чашу норовят.

Ничто не вечно в этом мире.

Но благо, всё ж, сие не чтят.

2011 г

К концу подходит год волнений.

В нём поменялся ход воззрений.

Чем полон год грядущий будет?

Проклятий иль благодарений?

«Куда твой путь ведёт, Джамал?»

Куда твой путь ведёт, Джамал?

Ты мер в доверии не знал.

Сейчас же, верить перестал.

И гнев с тобою совладал.

«Коль выше других ты себя возомнил…»

Коль выше других ты себя возомнил,

И объятый туманом, душой воспарил,

Знай, с солнца лучами туман исчезает.

Узришь, что мираж тебя в пропасть манил.

«Тот лишь достойно ушёл к небесам…»

Тот лишь достойно ушёл к небесам,

Кто не был пристрастен к пустым словесам.

Не красит мужчину любовь к похвалам.

Народ возвеличит достойного, сам.

«Правда жизни в сих словах…»

Правда жизни в сих словах:

Смрадом лести мир пропах.

Тем ценней для сознающих

Дар редкий, верности, в друзьях.

«Удачу заслугой своею зовём…»

Удачу заслугой своею зовём.

В несчастии каждом судьбину клянём.

Она ль виновата в паденьи твоём,

Коль сук подрубил, восседая на нём?

«Печаль закралась в душу вновь…»

Печаль закралась в душу вновь.

И вновь сижу, нахмурив бровь.

И вновь надеюсь на судьбину.

Быть может, явит завтра новь.

«И вновь на перепутье я один…»

И вновь на перепутье я один.

Со мной лишь бремя прожитых годин.

И три пути – не классика ль? – забавно…

Ужель блуждать в беспутье, до седин?!

«Ночь тиха в краю лесном…»

Ночь тиха в краю лесном.

Мороз трескучий за окном.

И звёзды тусклые мерцают.

И грусть неслышно входит в дом.

«Сомненья в душу, грешную, закрались…»

Сомненья в душу, грешную, закрались.

В ней равнодушие с презрением срастались.

И от огня, что в ней пылал доселе,

Лишь отблески далёкие остались.

«Против теченья упорно ты плыл…»

Против теченья упорно ты плыл.

И силы иссякли. На месте застыл.

Влекомый волнами с крутыми брегами,

В тиной затянутый омут заплыл.

«Крутые повороты…»

Крутые повороты…

Удачи и невзгоды

Всё чаще чередуя,

Проходят наши годы.

«Поторопившись, опоздал…»

Поторопившись, опоздал.

И утешая, огорчал.

Не понимая, осуждали.

Таким уж Бог меня создал.

«Нам огорчать приходится порой…»

Нам огорчать приходится порой

Того, кто добр и милостив с тобой.

И гложет душу совесть, непрестанно.

Но всё ж, смириться надобно с судьбой.

«Мы ошибаемся, уверены, что правы…»

Мы ошибаемся, уверены, что правы.

Обидев, каемся в терзаниях. О, нравы!..

Будучи окутаны тумана пеленою,

Мы вброд пускаемся, не видя переправы.

«Видно, живущий по совести – глуп…»

Видно, живущий по совести – глуп.

Честно живущий есть дышащий труп.

Что ж, принимаю я правила ваши.

Буду отныне бездушен и груб.

«Тщетны потуги, бессилен аркан…»

Тщетны потуги, бессилен аркан.

Не станет, вовеки, горою бархан.

В другой ипостаси я жить не сумею.

Образ один лишь мне Господом дан.

«Молчание – беседы мудрой мать…»

Молчание – беседы мудрой мать.

И глупостью, великой, может стать.

Молчание заводит во трясину.

Оно же есть спасительная гать

«Пора желанная грядёт…»

Пора желанная грядёт.

Природа-матушка цветёт.

И на душе лишь, непрестанно,

Позёмка стылая метёт.

«В багровой ризе, Небосклон…»

В багровой ризе, Небосклон

К Луне приходит на поклон.

Померкла, лишь, Царица ночи —

Пред Солнцем ниц простёрся он.

«Побрил сегодня голову. Я к темноте готов…»

Побрил сегодня голову. Я к темноте готов.

Заблестела лысина, как сотни светляков.

О, если бы как волосы могли мы, хоть разочек,

Дурость столь живучую, выкинуть с голов!

«Музыка ночи грустна и тиха…»

Музыка ночи грустна и тиха.

Она зарождает истоки стиха.

Истины время. Ночь маски срывает.

В ней мудрости кладезь, и кладезь греха.

«Грёзам подвластны и молод, и стар…»

Грёзам подвластны и молод, и стар.

Мечты, сновиденья – божественный дар.

Берёзой любуюся днём, а ночами

Акация снится, айва и чинар.

«Женской музыки аккорд —…»

Женской музыки аккорд —

Стол в салатах – натюрморт.

Овощами сыт не будешь.

Красит стол огромный торт.

«Претендуя на знание жизни основ…»

Претендуя на знание жизни основ,

Всяк расточать наставленья готов,

Глядя на жизнь со своей колокольни.

Плевать я хотел на таких «мудрецов».

«Мир грешный покинув, и рай обретя…»

Мир грешный покинув, и рай обретя,

С чистой душою уходит дитя.

Мы посланы Богом в сей мир многоликий,

Для каждого грани судьбы очертя.

«Измученный жаждой бывает сердит…»

Измученный жаждой бывает сердит.

Без влаги, живительной, сердце горит.

Росою зернистой его напоите.

Иссохшую душу она оживит.

«Не лезьте в душу, там пусто и темно…»

Не лезьте в душу, там пусто и темно.

Не трожьте сердце, что хладно и смурно.

Нужна вода, чтоб зёрна прорастали.

Корить пустыню в бесплодности – блажно.

«Не ветра слышен в поле вой…»

Не ветра слышен в поле вой.

Не птичий щебет озорной.

То стоны попранной надежды,

И смех обласканных судьбой.

«Привита на яблоню, груша растёт…»

Привита на яблоню, груша растёт.

Но запахом яблока, всё ж, отдаёт.

Коль хочешь, чтоб дети росли непорочно,

Знай, Родина святость сердцам придаёт.

«У разглагольствующих мужей…»

У разглагольствующих мужей

Остатки стёрты всех межей.

Мы путать любим жизнь благую

С велеречивостью ханжей.

«Дай мне, Всевышний, из праха восстать!»

Дай мне, Всевышний, из праха восстать!

Позволь мне, Щедрейший, с даров Твоих взять!

Спаси, Всемогущий, от вязкой трясины!

Узреть мне позволь, о, Всевидящий, гать!

«Падают листья, увядшие, в грязь…»

Падают листья, увядшие, в грязь.

И туч, вечно хмурых, причудлива вязь.

Зябкая осень, слезу источая,

С летом прервала столь хрупкую связь.

2012 г

Вот разрешилась «интрига интриг»:

Кто поведёт завтра в плаванье бриг?

Вахту сменили «старпом» с капитаном.

Смысл лицедейства матрос не постиг.

«Плыть против теченья – терновый венец…»

Плыть против теченья – терновый венец.

Но слиться с толпою – бесславный конец.

Не бойся укоров и взглядов, враждебных.

От века безумцем считался мудрец.

«Покуда разумен, и ясен твой взор…»

Покуда разумен, и ясен твой взор,

Судьбине не будешь идти вперекор.

Стоит ли биться главою об стену?

Вовеки не выиграть с женщиной спор.

«Вселенское горе, что гложет нутро…»

Вселенское горе, что гложет нутро,

В буднее утро владычит в метро.

Возможно ль увидеть, лиц боле несчастных,

Чем те, на которых дремоты тавро?

«Приди, вдохновенье, в час тяжкий ко мне!»

Приди, вдохновенье, в час тяжкий ко мне!

Печаль раствори, о, Забвенье, во мгле!

И ночь прошептала: не жди упоенья,

Покуда по грешной ты ходишь Земле.

«Я в грусти попал неминуемый плен…»

Я в грусти попал неминуемый плен.

Восстал из забвения прошлого тлен.

Ошибки частицы души уносили.

Им не найти во грядущем замен.

«Не время нас делает, люди, мудрей…»

Не время нас делает, люди, мудрей.

Свыше даётся величье идей.

С болью читал я сие изреченье:

Время не тратьте на лживых людей.

«Тянутся долго в дороге часы…»

Тянутся долго в дороге часы.

Колеблются часто раздумий весы.

Что же увижу я в пункте конечном?

Чадящие угли, иль капли росы?

«Треть жизни прошло на Мологи брегах…»

Треть жизни прошло на Мологи[2] брегах.

В покорности Богу и, каюсь, в грехах.

За каждый поступок, и каждое слово

Пред Ним я отвечу в могилы стенах.

«Правдивость присуща лишь только весам…»

Правдивость присуща лишь только весам.

Корысть, словоблудие ближе сердцам.

И заповедь ценится в людях иная:

Обманут не будешь, обманешь коль сам.

«Кружится, ветром оторван, листок…»

Кружится, ветром оторван, листок.

Он на стволе удержаться не смог.

Крепко держитеся, люди, за корни!

Сорвавшись, не будет обратно дорог.

«Чья-то душа – добродетели храм…»

Чья-то душа – добродетели храм.

Чья-то – смердящий до одури хлам.

Быть Человеком, иль тварью презренной,

Рассудок имеющий выберет сам.

«Двуличие жизни – жестокий урок…»

Двуличие жизни – жестокий урок.

Дано ли увидеть нам истину в срок?

Не стыдно быть бедным – философы скажут.

А жизнь утверждает, что бедность – порок.

«Метро… Час пик… Сюжет лихой…»

Метро… Час пик… Сюжет лихой.

Теряют облик там людской.

И пустота в глазах, стеклянных,

Зияет чёрною дырой.

«В волнах вселенской тишины…»

В волнах вселенской тишины

Печально льётся песнь луны.

И коль её вам слышен голос,

Вы одиночеством больны.

«Нельзя обращаться к слепому с мольбой…»

Нельзя обращаться к слепому с мольбой.

Нельзя сокровенным делиться с толпой.

Души тайники лишь луне отворяйте.

Толпа вам ответит злорадства волной.

«В детстве мы с совестью жили в ладу…»

В детстве мы с совестью жили в ладу.

Взрослыми ходим по тонкому льду.

Коль милостью Вышний Создатель одарит,

Юнцом я седым в бесконечность уйду.

«Скажешь «потёмки – чужая душа»?»

Скажешь «потёмки – чужая душа»?

Вначале в своей оглянись, не спеша.

Много найдётся углов полумрачных,

Хоть проживи ты, сто лет, не греша.

«Прежде чем сделать, подумай, постой…»

Прежде чем сделать, подумай, постой.

Дёгтя хлебнёшь ты иначе, с лихвой.

Коль выбор встаёт меж желаньем и долгом,

Будь верен второму, и сердце закрой.

Часть 2

Разное

Глава 1

Весна души

«Я вечером тихим по парку бродил…»

Я вечером тихим по парку бродил.

Берег багрянцем закат озарил.

И волны плескались игриво об вал.

И птичий лишь щебет покой нарушал.

Осень златая… И ветер шептал…

С душой неприкаянной счастья я ждал.

Одна ты сидела, в тени тополей,

Волнами любуясь. И стало теплей.

И встретились взгляды… Я был опьянён.

Улыбкою ангельской был ослеплён.

Любовью всесильною был обуян,

Что и в каменном сердце находит изъян.

Казалося, счастья вершины достиг.

Но истины поздно, увы, я постиг.

Был я тогда в заблужденья плену.

И день нашей встречи сегодня кляну.

Ты райских хотела от жизни щедрот.

И жизни беспечной, бесчестных господ.

Твоих воплощением грёз я не стал.

И час расставания ныне настал.

Расстаться с тобой мне не трудно теперь.

Открылась во счастье грядущее дверь.

Дар неба

Стихи лились во все века, рекой.

О счастье и юдоли, роковой.

Не раз воспеты жизни переливы,

Старуха-смерть, с корявою клюкой…

Любви воспеты оды и презренью.

Пролиты слёзы, с каждою строкой.

И всё же, вновь решусь замолвить слово

О той, что мне дарована судьбой.

О той, что мрак развеяла, кромешный.

Рукою нежной, ласковой, родной.

И сердце, мхом заросшее и камнем,

Отчистила слезинкою одной.

Цени, Джамаль, дарованное Небом.

И милость, высочайшую, воспой!

Печаль

В твоих словах почудилась мне лёгкая печаль.

Прочесть я тщетно силился твоей души скрижаль.

Что гложет сердце доброе? Поделись, коль можешь.

Коль я тому причиною невольно стал – мне жаль.

От века нам сопутствуют удача и огрехи.

Тропа судьбы обманчива и вьётся, как спираль.

Сегодня ты кручинишься, в раздумиях. А завтра,

Озарится радостью души твоей сераль[3].

Но что бы ни случилося, хочу я, чтоб ты знала:

С душою распростёртою, был искренен Джамаль.

Моя «Лейли»

Я, преисполнен мрачных дум,

Сижу сегодня, как Меджнун[4],

Истосковавшись по «Лейли».

(Они друг друга не нашли).

Он был судьбою обречён.

И луноликою пленён.

Покинув в горе белый свет,

Поэтом был Меджнун воспет.

О, если б жив был Низами!..

Воспел бы он мою «Лейли».

Преданность

Я брёл к подножию скалы,

Где сплошь терновника кусты.

Степенно в думы погружаясь.

Внимая шелесту листвы.

Услышал шорох впереди.

Шепнуло сердце: подойди.

Я подошёл… О, Боже правый!..

И сердце ёкнуло в груди.

Под засыхающим кустом

Орёл, со сломанным крылом.

И криком душу разрывая,

Парит орлица над орлом.

И лик Земли покрыла ночь.

Но нет, не улетела прочь.

Накрыв крылом, уселась рядом,

Хоть не могла ничем помочь.

Милей гнезда любезный друг.

Ей сладок с ним и ада круг.

И зной разделит с ним и вьюгу…

О, счастье – преданный супруг!

Желанная весна

Души моей желанная весна,

Ты сердце пробудила ото сна.

С тех пор, как познакомился с тобой,

Лишился сна, неведом был покой.

Я, просыпаясь с утренней зарёй,

Объят был беспримерною тоской.

Твой лик я видел в солнечных лучах.

Твоё лишь имя было на устах.

Был долог день… В нём час – тысячелетье.

Не подогнать ни пряником, ни плетью.

Меж нами вёрст, две тысячи с лихвой,

Легли, казалось, бездной роковой.

Как жаждущий глоток воды прохладной,

Как страждущий – микстуры благодатной,

Я вечер ждал, любовию томим.

И ею в высь, ко солнцу, возносим.

Твой голос был наградою Небес.

Казалося, из мёртвых я воскрес.

Беседы шли часами напролёт.

И это был души блаженный взлёт.

Не стало нам препоной расстоянье.

И час настал счастливого свиданья.

И чаянья сбылися двух сердец.

И пройдено беспутье, наконец.

И в святости наряд облачены,

Господней дланью мы обручены.

И от огня, что нас соединил,

Искрою, Он нам чадо подарил.

И каждый день, моей души заря,

Молюсь Его за то благодаря.

Ю. Р.

Прошу простить, отрада моих глаз,

Давно стихов я не писал для вас.

Но хоть слегка припорошённый бытом,

Огонь любви на йоту не угас.

Всё так же сердце пылко, горячо.

Всё так же бьётся трепетно оно.

На вас смотрю всё так же, с восхищеньем,

Хотя цветов вам не дарил давно.

Быть может стал со временем я скуп

На ласку… Это временный недуг.

Не обессудьте, вас прошу… И право слово,

Я чту за честь коснуться ваших рук.

На небеса меня вы вознесли.

И красок в серость будней привнесли.

Во мраке ночи, долгой и дождливой,

Звездою путеводной стать смогли.

Вы рядом были в самый трудный час.

Спасали от отчаянья не раз.

Вас не пугали тяготы, заботы,

Моей души прекраснейший алмаз.

И потому, Судьбу благодарю

За дар благословенный. И хвалу

Создателю в поклоне возношу,

За счастье вашу лицезреть красу.

Мать

Величие матери – святости часть.

Нелёгкое бремя. Оно ж – благодать.

Забот кутерьма и бессонные ночи.

Усталы, но счастием полные очи.

Сердца, безгрешного, трепетный стук.

Объятия, робкие, крохотных рук.

Улыбка снимает усталость и боль.

О, Время, насытиться счастьем позволь!

Не будь, я прошу, торопливо. Постой!

Не будь для отрады колосьев косой!

Позволь насладиться мне даром судьбы.

Радужных красок добавь на холсты.

День ото дня чтоб любили сильней.

Вместе пройти до скончания дней.

В очах её море хочу утопать.

Украдкой от внуков на ушко шептать

О сердце, трепещущем, чувствах нежнейших,

Душою моею навек овладевших.

Здравствуй, родненький дурдом!

Жинка может в пух и прах,

Разнести покой в мирах.

Упаси Господь беднягу,

Чья супруга на сносях!

Всем не терпится узнать:

Родила ль? И сколько ждать?

Одолели ль токсикозы?

Каково ходить-дышать?

Мама хлещет валерьянку.

Звонят тетки спозаранку.

Бьёт сестра об пол главою.

Ну а жинка – в перебранку.

Мечет молнии и гром.

Искры сыплются дождём.

Тут же буря обернулась

Ясным, солнечным деньком.

Хочет… вот… морковный джем!

Обувной понюхать крем…

То бананы со сгущёнкой…

То уборка ночь и день…

В доме все встаёт вверх дном.

Вся рутина кувырком.

Разум с логикой убиты.

Здравствуй, родненький «дурдом»!

Больше некогда скучать,

Поваляться и поспать.

Но не в том ли, Человеки,

Божий дар и Благодать?!

Дитя

Ты к нам пришла, невинна и хрупка.

Лучистый взгляд, напуганный слегка.

Покинув мир, где боли нет и страха,

Пришла как Дар от Вышнего Аллаха.

Он милость нам явил свою, тобой.

Глаза узрев, воздетые с мольбой.

Ведомый свыше Божией рукой,

Спустился ангел, в бренный мир земной.

Взяв на руки тебя, я воссиял.

Священный трепет душу обуял.

За жизнь свою отныне не прошу.

Лишь за тебя молитвы возношу.

Дай Бог тебе слёз горести не знать!

Любовью сердце матери ласкать!

Чадо

Новой жизни зарожденье —

Божьей милости явленье.

И солнца благостный восход.

И чистый, ясный небосвод.

И невесомых два крыла,

Что вас возносят в небеса.

Покуда чадо не придёт,

Ваш дом уют не обретёт.

Увидев ангельские очи,

Светлее солнца станут ночи.

И сердца трепетный порыв

Вас окрылит… И воспарив

Слезою счастья окропишь

Земную твердь. И ночи тишь

Нарушит нежный голосок.

Сожмёт твой палец в кулачок.

И этот маленький комок,

Заполнит каждый уголок

Твоей души. И каждый взгляд

В священнодейства станет ряд.

Со звонким смехом детворы

Придёт тепло в души сады.

Под сенью их на трав шелках

Предашь забвенью боль и страх.

И дух твой будет жить в веках.

В детей и правнуков сердцах.

Заря души

Студёной ночью января,

Моей души пришла заря.

Надежды семя заронив

И Светом душу окропив.

Ростки любви пустили корни.

И ветерок подул задорно,

Блаженны тучи подарив,

Желанной влагой оросив.

И древо выросло, могуче,

На каменистой ране круче.

И серый склон, зазеленев,

Запел, сменив любовью гнев.

И ныне там цветы растут.

И там я свой нашел приют.

Святое чувство

Признаться в чувстве, пламенном, позвольте.

Навеки с вами рядом быть дозвольте.

Твердят, любовь со временем слабеет.

Как солнца свет, ко вечеру тускнеет.

А я скажу, уже в который раз:

Любви огонь на йоту не угас.

И с каждым днём горит душа сильней.

И свет очей всё ярче и нежней.

Угаснуть может лишь любви мираж.

И увлеченья плотью, бренной, раж.

Когда же двух сердец слились пути,

Не быть святому чувству в забытьи.

Улыбка ваша глаз моих отрада.

И голос ваш – Всевышнего награда.

Когда смеётесь, радостью полны,

Души моей играют три струны.

Так будьте ж благосклонны! Вас прошу.

К ногам я вашим сердце подношу.

Вещий сон

Я брёл по городу, смурной.

Мурыжил ветер, озорной.

Увидел, вдруг, знакомый лик.

Как посредь ночи – солнца блик.

Хвалу Всевышнему воздав,

К тебе я кинулся стремглав.

Какой был миг!.. Как высь небес

Легка душа!.. О, Мир чудес!

Красой любуюсь, неземной…

Свершилось чудо!.. И со мной!..

Со мной, что жизнию стеснён,

Был одиночеством клеймён.

Сбылися чаянья души:

В уединения тиши,

Мы, полулёжа на коврах,

О днях забыли и ночах.

Ты мне шептала о любви:

Как тяжко было жить вдали.

Приникла ты к моей руке.

Слеза скатилась по щеке.

А я молчал… Ведь, в горле ком

Довлел в тот час, над языком…

Молчал… Но сердцем говорил,

(Что Бог любовью окропил)

О том, что лишь тобою жил,

И без тебя мне свет не мил.

Весна души

Создатель Неба и Земли,

В огне горящему внемли!

Тебя, могу лишь, я просить.

И душу, грешную, излить.

Увидев лик Твоей рабы,

В полон был взят я, без борьбы.

И отступила грусти тень…

И зацвела в душе сирень…

И сердца камень стёрла в прах…

Мир утопал в её глазах.

Луна и звёзды – о, Аллах! —

Стыдливо скрылись в облаках,

В смущенье впав перед земной,

С величьем Неба, красотой.

Лелей её, Дающий жизнь!

Храни её, Властитель тризн!

И благосклонность мне даруй!

Огонь в душе её раздуй!

Зрячие сердца

Искали друг к другу два сердца пути.

Не каждому кои возможно пройти.

Была колыбель их во разных мирах.

И оных владыки им прочили прах.

Но души отвергли, что сердцу претит.

Бескрылая птица вовек не взлетит.

По острым каменьям навстречу пошли.

И к пропасти краю, чрез годы, пришли.

Робость пред бездною смертных гнетёт.

Они ж, без оглядки, шагнули вперёд.

Не стал им препоною суетный страх,

Что жизни влюбленным калечил в веках.

Истины корень, воистину, прост.

Лишь сердце увидит над пропастью мост.

Силуэт

В лучах луны, прекрасный силуэт,

Танцует с небесами менуэт.

Под музыку звенящей тишины,

Что волнами нисходит с вышины.

Хрустальная печаль в её очах,

Что звонко отзывается в сердцах.

И чистотою ангельской души

Чаруя, растворяется в тиши.

Я на неё гляжу, заворожён.

И вдохновеньем свыше одарён.

Пэри

Подобна солнца дщери

Прелестнейшая пэри[5].

В душу пилигрима

Вы отворили двери.

Свела судьбины нить,

Чтоб душами сроднить.

Благоволенье ваше

Позвольте попросить.

Нет ярче ваших глаз.

И слаще мёда глас.

Нет радости, поверьте

Милейшая, без вас.

Как вечера длинны!

И ночи холодны…

И лишь когда вы рядом,

Отрадою полны.

Я вами дорожу.

И сердце подношу.

Не обессудьте, право,

Покорнейше прошу!..

Искуснейший Кузнец

Для нас сковал венец.

Закружимся же в танце,

Под музыку сердец!

Расставание

Час расставания настал.

И душу с треском разорвал.

И сидя в поезде сейчас,

Я с болью думаю о нас.

И вспоминаю счастья дни,

Когда с тобою мы одни…

И лилий белых аромат.

И полный искренности взгляд.

И слёзы чистые твои,

Огнём что в душу мне текли…

Невыносимой боли стон

С улыбкой, нежною, сплетён…

В глаза твои на миг взглянул

И тут же взгляд я отвернул.

И еле сдерживая крик,

К руке я с трепетом приник.

И стало пусто всё вокруг.

Померк на небе солнца круг.

И с каждым стуком колеса

Я отдаляюсь от тебя,

Оставив часть души с тобой…

Так предначертано судьбой

Нам было душами сплестись

И в поднебесье вознестись.

Теплом души твоей согрет,

Я ощутил блаженный свет.

Моя колыбель

Живое ввергнется во прах.

Поблекнут краски на холстах.

И лишь в космическом эфире,

Хранится память о мирах.

О том, бесчинства как творили.

И как неистово любили.

И о предательстве, коварном.

И как друзьями дорожили.

И в череде великих дней,

Запечатлён в миру теней

День, в кой обрёл, в студёну зиму

Я колыбель, в душе твоей.

Ю. Р. День рождения

В счастье принесший родителям день,

В душе твоей пусть расцветает сирень!

В день, что сплетает и радость, и грусть,

Сердце прохладой наполнится пусть!

Пусть обойдёт стороною печаль,

Души твоей полнится негой сераль!

Глаза пусть не ведают горестных слёз!

Пусть сбудутся, вскорости, чаянья грёз!

Прости, что не рядом сегодня с тобой.

Очерчены тропы судьбины рукой.

Но вдаль заглянув, воспаряется дух.

Тропинок слиянье виднеется, двух.

День недалёк, когда счастьем полны,

Мы будем кружиться, под звуки зурны.

Ю. Р. Ностальгия

Дум завихренья покой унесли.

Душой завладеть твои очи смогли.

Солнцу подобна улыбка твоя —

В ночи заплутавшего сердца заря.

Как звёзды, вдали, что мерцают впотьмах,

Ты сердцу, уснувшему светишь во льдах.

Как жаждущий ищет оазис в песках,

Взываю к тебе наяву и во снах.

Веки смыкая в обители снов,

Склоны Бештау[6] мне видятся, вновь.

И, радости встречи и горечь разлук,

С душою поэта впитавший Машук[7]…

Мы слушаем снова, без суетных слов,

У арфы Эоловой шёпот ветров.

И вновь на пруду мы, на лодке плывём.

Под зябким, промокши, гуляем дождём…

И жемчуг, что помнит тепло твоих рук,

С сердца разлуки снимает недуг.

Час разлуки

Как встречи короток был миг!

И час разлуки нас настиг.

Душа парила в облаках.

Сегодня давит боль в тисках.

И истекает кровью сердце.

Открой, Всевышний, счастья дверцу!

Тебе молитвы возношу.

И свет её очей, прошу,

Пусть осветит мне душу вновь.

Яви блаженную нам новь!

Отрада. Ю. Р.

Без лика прелестного – в грусти умру.

Припав же к груди её – я оживу.

Всевышним отрада дарована мне…

И души сольются в блаженном огне.

Небес чистоту в твоих вижу очах.

В светлой улыбки мир меркнет лучах.

Волос аромат твоих буду вдыхать.

И слёзы-росинки со щёк собирать.

В нежности сердце, твоей, утоплю.

И страстию душу твою окроплю.

В ласках твоих вознесусь к небесам.

В объятиях, райских, всё тлену предам.

И губы в беспамятстве будут шептать…

И душу, святую твою, обжигать…

К тебе моя нежность не знает границ…

Паду пред красою, небесною, ниц.

Прижав тебя к сердцу, мой ангел земной —

Не будет счастливей меня под луной.

Два сердца

Люблю тепло и свет очей твоих.

И бархат голоса, и нежность слов, простых.

Что может быть дороже и роднее,

Когда одно лишь сердце на двоих?!

Когда дыша друг другом лишь, живут,

Ветра и волны душу не снесут.

Два сердца, что слилися воедино,

По углям и сквозь тернии пройдут.

Им не страшна стихия никакая

И низость, безграничная, людская.

Ту святость, что сердца соединила,

Не осквернит вовеки грязь земная.

И должно нам ту чистоту хранить.

И должно нить божественную чтить.

Одарены мы Вышней благодатью.

Дано нам чашу счастия испить.

Прости

Прости, дорогая, что редко звоню.

Но образ твой вечно я в сердце храню.

Тебя не утешат пустые слова.

И коль осерчаешь, ты будешь права.

С тобою хотел я печали делить.

И счастия чашу с тобою испить.

Тобой любоваться вечерней зарёй.

Встать за тебя перед лихом горой.

Над жизнью довлеет бесчувственный рок.

Дан мне судьбою жестокий урок.

Прости, но предвидеть его я не мог.

За счастье бороться даю я зарок.

Тернистой к тебе пробиваюсь тропой.

Терпению двери, родная, открой.

Кто ищет – находит. Дождётся, кто ждёт.

И в нашу обитель благое придёт.

Прости, если сможешь, за редкий звонок,

Что судьбу пересилить доселе не мог.

Я слишком, согласен, порой молчалив.

Бываю порою излишне строптив.

Красивых речей не знаток я, отнюдь.

Ты в сердце попробуй моё заглянуть.

Даруй мне улыбку

Не стану я гор золотых обещать.

И звёзды я с неба не в силах достать.

С тобой оживает лишь сердце моё.

Его я отдам во владенье твоё.

Грешной души моей тяжкий недуг

Ты исцелила, без всяких потуг.

Улыбку даруй мне, прелестная пэри!

Что наша жизнь без любви и без веры?!

Улыбка твоя – добродушия храм.

Голос – живительный сердца бальзам.

Томных очей твоих ласковый свет —

Моей жизни ночи вожделенный рассвет.

Не могу обещать тебе гор золотых.

Счастье ж не в них… Оно в чувствах простых.

Воспоминания

Глаза закрываю… И словно в тумане

Всплывают картины былого, сельчане.

И старая школа в тени тополей.

И запах душистый, окрестных полей.

Одинокий тутовник, что рос у моста,

Склонясь над рекою… Картина проста.

Картина проста… Но в картине простой

Сокрыты зачатки любови святой:

Любови к Отчизне. И память о той,

Что сердце пленила порой золотой.

Сестре

Твой голос услышал, до боли родной.

И грусть окатила холодной волной.

Печальные нотки я в нём уловил.

И жар моё сердце, в тот миг, опалил.

И всколыхнулася прошлого тень.

Вспомнился мне расставания день.

Как мы стояли тогда под окном…

И взгляд мой, последний, на дедовский дом…

Руки обжёг мне огонь твоих слёз.

Я их горечь с собой на чужбину увёз.

Разве могли мы подумать тогда,

На долгие что расстаёмся года?!

Судьба оказалась в решеньи тверда.

Ниспослана нам испытаний чреда.

Подобием став мимолётного сна,

Юности канула в Лету весна.

Ты повзрослела, и я поседел,

Не видя друг друга… Таков был удел…

Сестрица моя, в это время бедово,

Злата дороже мне каждое слово.

Брата ко жизни твой голос вернул.

И счастью в глаза он в тот час заглянул.

Две сестрицы-мастерицы

Две сестрицы-мастерицы.

Плед, компьютер, пяльцы, спицы…

Прямо божья благодать.

Женихи гурьбой стоят.

И маман в беде не бросит.

Подсобит, коль кто попросит.

И покажет мастер-класс.

Или даст дурёхе в глаз.

Возвращение домой

Как светел он – родимый дом!

Легко как дышится во нём!

Переступив родной порог,

Душа покинула острог.

Воспоминаний завихренье

– Былого длани мановенье —

Мной овладело в тот же миг.

И я челом к стене приник.

О, как по ним я тосковал!

И вожделенный час настал.

Прошло – мой Бог! – тринадцать лет,

Как посмотрел мне дед вослед.

Тот день я помню, как сейчас.

Как он протёр украдкой глаз.

А ныне ж он – о, мой Аллах! —

Нашёл покой в твоих Садах.

Даруй мне честь, Творец миров,

Достойным быть своих отцов!

Исповедь старого дерева

Взросло, одиноко, во голой степи.

Размашисты ветви и корни крепки.

К солнцу тянуло, в раздолье, главу.

Надменно ветрам подставляло листву.

В тени находил моей путник приют.

Казалося, оды они мне поют.

Но время своё неуклонно берёт.

Всё разрушает и вновь создаёт.

Корни иссохли, и нет больше сил,

Пить влагу земную, как в младости пил.

Упавшие ветер унёс семена.

И новые всходы не дарит весна.

Под тяжестью веток надломится ствол.

Жука-короеда расщедрится стол.

И в пень превратившись, с трухлявой корой,

Исчезну, поросши и мхом, и травой.

Могучий когда-то «степи господин»

Из памяти, бренной, сотрётся долин.

Не так ли уходит в назначенный срок

Следа не оставив, кто был одинок?

Любите же, люди, не будьте слепы!

Иначе хлебнёте вкус горькой тщеты.

Узы свободы

Оторванный ветром пожухлый листок

Мнит, оседлать он «Крылатого» смог.

Алчущий в «воли» объятия пасть,

В Химеры ты лезешь коварную пасть.

Цепями ты скован, пока одинок.

Семейные узы – свободы росток.

Покуда ты любишь, твой радостен век.

И зваться достоин тогда: «Человек».

Заботы подаришь коль ближнему свет,

Его ж отражением будешь согрет.

Великое счастье быть с тем, кто любя

С тобой прошагает, до Судного дня.

Бесследно ничто не проходит в миру.

Добро непременно вернётся к добру.

Чёрствое сердце, с душою скупой,

Заплатит в итоге ценой дорогой.

И мир покидая, что так ему мил,

Пред очи предстанет один Азраил[8].

Дедовский сад

Во сне я вижу речку и яблоневый сад,

Черешню одинокую, и сладкий виноград.

Яблоню корявую, что с краешку росла.

И ветка там изогнута, как креслице, была.

Печаль свою и радости ей мог я доверять.

Сидеть в уединении часами, и мечтать.

О, грёзы!.. Грёзы сладкие!.. Не знаете преград.

Чую вновь горячего чурека[9] аромат.

И дедушка с бабулею на лавочке сидят.

И внуку, непутёвому, о чём-то говорят.

Завет дедушки

Давно то было, летним днём.

В саду мы с дедушкой вдвоём

Траву косили. (Счастья дни!)

Устав, уселися в тени.

Он мне сказал: «запомни, внук,

Брат – не брат, коль он не друг.

Так говорил мне мой отец.

Теперь же, близок мой конец.

Завет сей в жизнь я воплощал.

Теперь и твой черёд настал.

Сперва будь другом, а потом,

Будь братом, сыном и отцом».

Как прав он был» Мне лишь теперь

Открылась мудрости той дверь.

Всевышний, дай остаток лет

Прожить достойно, как мой дед!

Послание брату

Салам, мой брат! Прими привет!

И с ним мой дружеский завет.

Я не сторонник наставлений.

И показных нравоучений.

И всё ж прошу, не обессудь.

Слов сих понять попробуй суть.

Путей ты лёгких не ищи.

Ведь рая в жизни не найти.

На путь захочешь верный стать,

Невежды, знай, начнут роптать.

А если же с него свернёшь,

Укоры правых навлечёшь.

Не быть тому, чтоб все любили.

Чтоб все вокруг довольны были.

Будь верен совести своей.

Не слушай сладостных речей.

Внемли лишь сердцу одному.

И повинуйся лишь ему.

Но и про разум не забудь.

Для матери отрадой будь.

Свадьба

Свадьба – светлый дар судьбы.

Венец родительской мечты.

Вот, скромно веки опустив,

Невеста входит, нас почтив.

И час веселия настал.

Призывно пондар[10] зазвучал.

И, грациозная, как лань,

Кружится в танце Зулейхан.

Парит орлицею она,

Горда, величием полна.

Мурат – наш славный эскулап

Танцует, статен, словно граб.

Печаль из сердца унося,

И в выси душу вознося

Звенит, пленяя чистотой,

Тамары голос золотой.

А скольких лиц я не узнал!

Позор тебе за то, Джамал!

Память

Скитаюсь я, судьбой гоним,

Всевышней милостью храним,

Треть жизни, шаткой и крутой,

Стернёю устланной тропой.

И годы долгие текли

Рекой, что Жизнью нарекли,

То вширь степенно разливаясь,

Змеёй в теснинах извиваясь.

Течёт без устали вода.

Уходят с нею вдаль года.

Нам не дано вернуться вспять.

Но память нашу не отнять.

Я помню всё. Я помню всех.

Я помню скорбь, часы утех.

И ту доселе не забыл,

Чей голос слаще мёда был.

Улыбка светлая могла

И оживить, и сжечь дотла.

Легка походка, гибок стан.

Глаза – бездонный океан —

И молнии могли метать,

И заставляли воздыхать.

И заставляли жить для них.

Треть жизни я не видел их.

О, память! Ты всегда со мной.

Не властно время над тобой.

Катька-Кай

(День рождения)

В сей светлый день имею честь,

Подарок скромный преподнесть

Сестричке милой, озорной,

И лучезарной, и чудной.

Пусть лёгок будет жизни путь!

Минует пусть печаль и грусть!

Пусть дуют тёплые ветра!

Цветут в душе сады добра!

Ты наша светлая звезда.

Тобой сестра твоя горда.

Отрада брата – Катька-Кай.

Расти большая! Не хворай!

Глава 2

По лезвию жизни

Вдохновение

Приходит редко вдохновенье.

Как в зной прохлады дуновенье.

И то блаженное мгновенье

Душе приносит упоенье.

И в забытьи все злоключенья,

Печаль, напасти, треволненья.

Следы обиды и презренья

С души уходят в час прозренья.

О, вожделенное забвенье!

К Небес дарам прикосновенье.

Души ко звёздам вознесенье.

Душе Господне откровенье.

Как счастья длани мановенье,

Приходишь редко, вдохновенье…

Ночные думы

В тот час, когда окутан мглой,

Весь бренный мир обрёл покой,

Объятый грустью, одиноко,

Сижу я часто под луной.

И звёзды, холодно мерцая,

Внимают мне во тьме ночной.

Мой молчаливый собеседник!

О, ночь, мой слушатель немой!

Души сокровищницы двери

Я отворяю пред тобой.

И бездна тёмная мне шепчет,

В ответ, звенящей тишиной:

«Я лишь свидетель подневольный.

Вся жизнь предписана судьбой.

Внимай, Джамаль, лишь сердца гласу.

Душа твоя – советник твой».

Моя ль вина?

Моя ль вина, что сердце бьётся,

Когда дивчина улыбнётся?

Моя ль вина, что нрав жесток,

Когда схлестнёт с вражиной рок?

Моя ль вина, что впал в печаль,

Души коль рушился сераль?

Мы так уж созданы Творцом:

Довлеют чувства над умом.

Иначе было б скучно жить.

Без горя, счастья не испить.

Путь в забвение

Язык свой забвенью предавший народ

Исчезнет, растаяв, как мартовский лёд.

Не рушьте чрез Реку забвения мост.

Взяв за узду, нас ведут на погост.

Нет ведь с погоста обратно пути.

Истлевшего в прах на Земле не найти.

Сгинем, поросши сухою травой.

И время могилу сравняет с землёй.

Лишь камень надгробный расскажет о нас.

Но гаснет с годами и оного глас.

Читайте

Печально смотреть, как окутаны мглой,

Люди язык забывают родной.

Читайте, прошу! Образумься, Вайнах[11]!

Иначе, поверь, повторится Хайбах[12].

Вспомни ту зиму… Проклятый февраль,

Что кровью в истории вписан скрижаль.

Ведь не просто тогда стариков убивали,

Тысячелетние башни взрывали.

И древние свитки вандалы сжигали,

Чтоб память стереть… Забываться мы стали.

«Диванные войска»

Яркая вспышка и бомбы разрыв…

Идёт на вражину, планшет обнажив,

Верхом на диване суровый боец.

Враг, трепещи! Тебе скорый конец!

Шпоры вонзая во кресла бока,

Стратеги ведут за собою войска.

Ракеты сбивают и рушат мосты.

Храбро на клавиши жмут молодцы.

Бесстрашны солдаты «диванных полков».

Спасают народы от вражьих оков.

Украине

О лаврах «Рима третьего» мечтая,

Державы две сцепилися, хромая.

Раздоры сеют, в маски облачившись.

Людей, безвинных, судьбами играя.

В котле войны кипит уже вода.

Империй жизнь – народов ворожда.

Затлела вслед Востоку и Европа…

Лиха беда начало, господа!

Во лжи плену идёт на брата брат.

Своей рукою ж, рушите вы гать.

Очнитесь, люди, тянут вас в трясину!

Ужель хотите торфа вкус познать?!

Неужто вы мечтали, как в бреду,

Идти у торгашей на поводу?!

Корысть, тщеславье ваших кукловодов,

Жизнь превратили в Марсову страду.

Тот, за кого вы гибли под огнём

И убивали братьев день за днём,

По вам скорбя слезинку не уронит.

И на костях построит теплый дом

Пиррова победа

Не видят, в экстазе, властители стран,

На теле народа зияющих ран.

На кровь, что течёт из изрезанных вен,

Сбегаются стаей голодных гиен.

Обглоданны кости кидая в толпу,

На скользкую Кривды ведут их тропу.

Рыба, известное дело везде,

Ловится лучше во мутной воде.

Но в омут возможно, споткнувшись, упасть.

И вряд ли поможет рыбацкая снасть.

Из семени ветра лишь буря восходит.

Призрак войны за околицей бродит.

В отчаянье, скинувши робости гнёт,

Народы восстанут и Мир полыхнёт.

Багровые реки омоют поля.

И будет гореть под ногами земля.

И вспомнит, вконец обезумевший Мир

Победу, что в древности праздновал Пирр.

Геноцид

День, вписанный кровью в народа скрижаль[13].

Нам в сердце впивалась холодная сталь.

Коварство империй – безбрежное море.

Не вправе забыть мы, кровавый февраль.

Проклятье на том, кто забудет Хайбах!

Детские кости, истлевшие в прах.

Сгоревшие заживо, жизнь не познавши,

Ко Правде взывают, в могилы стенах.

И те, кого с коек больничных, подняли.

И там же, живьём, у стены закопали.

И воды Мартана[14], их стонам внимали.

За «подвиг» в Кремле ордена раздавали.

Мы помним, стоявших в горах испокон,

Дедовских башен приглушенный стон.

Горы, седые, рыдали по детям.

По трупам «вожди» восходили на трон.

Не вправе простить мы коварство и зло.

Не вправе забыть, сколько душ полегло.

Помните ж, люди! Иначе узрите,

Как вскоре к потомкам вернётся оно.

Осень

Плоды, наливные, сложивши в подол,

Осень неспешно взошла на престол.

Морщина на лбу и задумчивый взгляд.

Опрятный, но виды видавший наряд.

Во вьющейся пряди седой волосок —

Мудрости дерева первый росток.

Слегка своенравна и строги черты.

И явны остатки былой красоты.

Цвета златого платок на плечах.

Осень – вальяжная дама в годах.

Изгой

Бредёт, беседуя с луной,

Судьбою попранный изгой.

По краю пропасти, наощупь,

Сокрыт туманною стеной.

Плетётся, к истине взывая,

Прослыв безумцем и ханжой.

Но не изменит сердца зову

Гордец, отвергнутый толпой.

И сердца боль доверит ночи

Беглец с истерзанной душой…

Подруга – печаль

Огонь, бушевавший в душе моей, стих…

На тлеющих углях родился мой стих.

Не раз ошибался. Моя ль в том вина?..

Мечтами был пьян, без хмельного вина.

Был благочестия ревностный страж.

Ныне угас славословия раж.

В поисках доли скитаться устал.

И сердцем черствее со временем стал.

Так предрекла уж, судьбины скрижаль:

Подругой и матерью стала печаль.

Лезвие жизни

Мой друг, ты в пустыне оазис искал —

Песок лишь сыпучий отрадою стал.

Верен оставшись идеям своим,

Стал ты в Миру своенравном чужим.

В яростном вихре безрадостных дум,

По лезвию жизни ты брёл наобум,

Во тьме непроглядной, взывая к Судье.

Изрезало ноги судьбы острие.

Но ты не боялся болезненных ран.

Страшнее недуг провидением дан.

На сердце остался уродливый шрам.

В руины повержен спокойствия храм…

И смерть лишь беспутью положит конец.

Неси без стенаний терновый венец.

Кот

Я ленивый, толстый кот.

Величавый доброхот.

Ну и что, что мясо тырю?..

Не со зла ж!.. Хозяин – жмот.

Вот с утра опять ворчит.

«Морда наглая» – кричит.

Кресло, видите ль, царапнул.

Надо ж когти поточить!

Должен Васька в форме быть.

Мило дело – пофорсить.

Да с соседской кошкой Муркой

Шуры-муры замутить.

Голос быть должон готов…

Отвлекусь на пару слов —

Нет мелодии приятней,

Песни мартовских котов —

Не попал я к ней вчярась.

Там гуляет пёс Тарас.

Эх, его б за милу душу

Да по рылу, пару раз!..

В общем-то, судьба не зла.

Не считая пса – козла.

То сметаной разживёшься…

Коль бабуля отошла…

Коль не мыши б – был покой.

Да на печке, день-деньской,

Так и дрыхнул бы… Бабуля

Воротилась… Ой ой оой!..

Веселуха

Без штанов желает всяк,

Срам прикрыть, одевши фрак.

Пусть в пуху, по уши, рыло.

Нимб нацепим на пятак.

Променять нельзя, никак,

Вожделенный кавардак.

Опостылевший порядок

Отложили на чердак.

Власти плебсу, между тем,

Что как рыба, глух и нем,

Всё сулят, в туманной дымке

Вместо редьки, чудо-хрен.

Не понос – так золотуха.

Всяко дело – веселуха!

Хай на ладан дышит совесть.

Лишь бы сыто было брюхо.

Реквием по дружбе

Излить свой ненависти яд

Сегодня я, отнюдь, не рад.

Но переполненная чаша

Души моей отравит сад.

В добра я верил торжество.

Не знал людское естество.

Но вот, споткнулся об корягу…

И пали дружба и родство.

Я мер в доверии не знал.

А ныне ж, верить перестал.

Лукавство видеть не желая,

Напрасно сердце истязал.

Дало участья судно крен.

Силён в миру корысти плен.

От чести вашей, человеки,

Остался лишь зловонный тлен.

Сожгли доверия мосты.

И лица ваши не чисты.

Хоть нимб поверх рогов одели,

Видны копыта и хвосты.

Не печальтесь, господа!

Не печальтесь, господа,

Бедны станете когда.

В свой черёд восходит солнце.

Да и ночка – не беда.

Высоко парит душа,

Хоть в кармане ни гроша.

Коль горит огонь во сердце,

Подкуёт блоху левша.

Могут беды подстеречь

И в уныние вовлечь.

Но спасёт от лиха солнце.

Свет любви, святой, сиречь.

Безвозвратны лишь года.

Блага сыщутся всегда.

На круги своя вернётесь.

Не печальтесь, господа!

Думы о жизни

Жизнь по-всякому петляла.

В бездну, тёмную, ввергала.

Шли, подставив лик ветрам,

По обугленным телам.

Угасал улыбки прах

На обветренных устах.

Но, как водится в миру,

Темень сходит поутру.

Ото зла спасла сердца

Вера в Вышнего Творца.

Всяк, кто с верою искал,

Свой всегда найдёт причал.

Кто же ищет наобум —

Поглотит того бурун.

Пусть была судьба пестра,

И на тяготы щедра,

Коль до ветреных голов

Смысл дойдёт моих стихов,

И не сыщется тавра

У предсмертного одра,

Я скажу, исполнен сил:

Не напрасно я прожил.

Укор

Жить не стыдно, люди, вам,

Превратив язык во хлам?!

В каждом слове по ошибке…

Вот где, други, стыд и срам!

Гор седых немой укор,

Вы не видите в упор.

Будем, вскоре, от потомков

Прятать вынуждены взор.

Гибель нации грядёт,

Коль язык во мглу падёт.

Коль обрезаны швартовы,

Буря лодку унесёт.

Скитальцы

Отец Седоглавый, священный Кавказ!

О, горы Сим-Сима, простите ль вы нас?!

Простите ль сынов, что от вас уходили,

В бескрайнюю степь, на Урал и Парнас?!

Вас мы сберечь от беды не сумели.

Нас дух ваш, великий, от пропасти спас.

Мы в путь собирались с истерзанным сердцем.

Неприкаянны жили, далече от вас.

Искромсаны души на тропах тернистых.

И ворон кружился, чтоб выколоть глаз.

Неслышим никем, растворялся в пустыне,

В кромешной ночи вопиющего глас.

Иссохшие жаждали души скитальцев,

Из горной речушки напиться, хоть раз.

Прости, Седоглавый, детей непутёвых!

Не дай, чтоб огонь в наших душах угас!

Сердцу Джамала даруй исцеленье,

Отец Седоглавый, священный Кавказ!

Угар хмельной

Простить прошу за крик души.

Корить, читатель, не спеши.

Святым назваться не хочу.

И святость мне не по плечу.

Нередко, каюсь, сам грешу.

И всё ж, задуматься прошу.

Туда ль, подумай, ты идёшь?..

Потомкам что преподнесёшь?!

Стыда б не знали сколь семей,

Скажи себе ты: пить не смей?!

И скольких бед бы не познал,

Когда б в питье ты меру знал?!

Творец Всевышний, огради

Мой дом от проклятой воды!

Пусть завтра мой остынет труп,

Чем сына пьяным приведут!

Зароют завтра пусть землёй,

Чем в дом придет угар хмельной!

Спецслужбы

Читайте, спецслужбы родные,

Ваш хлеб – наши письма шальные.

Для вас, дорогие, старались.

Чтоб вы не сидели смурные.

Судьбинушка вас обделила,

Пасынки рода, больные.

За ваши карманы радеем,

«Пастыри» наши, чудные.

Вы стали кровинушкой нашей…

Читайте, спецслужбы родные!

Жертва

Мудрец арабский в древности сказал:

Подобны будьте дереву Сандал,

Что окропляет благовонием топор,

Его срубивший… Но наперекор

Пословице той мудрой, мы свои

В жизнь правила иные привнесли.

Мы отвечаем хамством на добро.

Коварство в души накрепко вросло.

Неблагодарный трус и лизоблюд,

За доброту, вам в душу наплюют.

Я проклял день февральский, дивный,

В который я, глупец наивный,

Увы, поверив красочным словам,

Жизнь свою доверил миражам.

Я был тогда мечтами окрылён,

Проказою-обманом поражён.

Очнулся лишь, когда набат забил.

Свою бездарно молодость сгубил.

На чей алтарь я жертву возложил?!

И душу на закланье приносил…

И в дар укус змеиный получил…

Быть может, было б лучше, коль почил?..

Открылась ныне истина сия:

За ласку вас обрызгает свинья.

И сколь не лейте мускус на неё —

Лишь смрадным духом веет от неё.

Неистовство чувств

Сдерживать трудно неистовство чувств.

Гремучую смесь из покоя и буйств.

Любовь и презрение, гордость и стыд,

Благоговение, горечь обид

Бурлящим потоком на склоне горы,

Несутся, срывая с корнями мосты.

И сердце, без вёсел, на шатком плоту

Волнами влекомо, плывёт во тщету.

Ночь и сердце

Край неба горит, будто сотни лучин.

Багровое зарево – ночи почин.

И день угасает, во власти пучины.

И сковано сердце цепями кручины.

Темень нисходит волною с небес.

Лик луны, величавой, сегодня белес.

Затянуто небо коврами из туч.

Сердце не греет серебряный луч.

Раменье, ночью обласкано, спит.

Сердце, печалью объятое, бдит.

Музыка ветра и шелест листвы

Сердцу усладу не дарят, увы.

Сгущается тьма, когда близок рассвет.

Терпенье, о сердце! Тебе мой совет.

Солнце взойдёт в обозначенный час.

Хоть ты сомневаешься в этом подчас.

Видишь, листву покрывает роса.

Тумана над речкой видна полоса…

Художница-жизнь

Мысли сплетаются с грустью в клубок.

Унынье наносит последний мазок.

Гнев обрамляет сей трагикомизм…

Пишет картину художница-жизнь.

Души людские ей чисты холсты.

Красок палитра – смесь чувств и мечты.

Фон светлый разбавив оттенками тризн,

Играет-малюет коварная жизнь.

Продаётся правда-матка

Что стоите, словно пень?

Подходи, кому не лень!

Продаётся правда-матка!

Тень наводим на плетень!

Ко вниманию святош,

Для кого приличья – брошь:

Подходите, не стесняйтесь!

Продаётся честь за грош!

Потерянная вера

Ты верил в искренность людей.

Ты верил в истинность идей.

И беззаветно доверял.

И слепо жизнь судьбе вверял.

И счастьем жертвовал своим

Тем, кто корыстью был томим.

И что ж теперь?.. Пуста душа.

И за душою ни гроша.

Очнулся поздно ото сна.

Прошла в бреду твоя весна.

Очнулся в полдень, в летний зной

Томимый жаждою изгой.

И верить сердцу воспретил.

И камнем оно обложил.

Крик души

Как размышлений долгих эпилог,

Явился этот гневный монолог.

Сказал давно мудрец, безвестный:

«Да не родится сын бесчестный!

Родившись, да не встанет с колыбели,

На горе тем, что счастия хотели!»

Идя на зов Лукавого гонца,

В Пандоры ящик лезем, без конца.

Мне не дано излечивать сердца.

Неведомо терпенье мудреца.

Утерян ключ от мудрости ларца…

Поклялся я Величием Творца,

Что отрекусь от сына-подлеца.

Сотру печать, позорную, с лица.

Закат

Красив, чарующе, закат.

Цветами хоть и не богат.

Предвестник ночи, что волной

Накроет тёмной мир земной.

И ночь раздумья принесёт.

И в ткань мечты печаль вплетёт.

И вот, беседую с Луной.

С самой Царицею ночной.

Ей отворю души тайник…

И сокровенного родник,

Журча и пенясь меж камней,

Течёт в тиши, в страну теней.

Жизнь

В юности были мы счастьем полны.

Ласковой ждали от жизни волны.

Увы, ту наивность уже не вернуть.

К познанью прошли мы, чрез тернии, путь.

В жизненном море бушуют шторма.

Под воду уходит то нос, то корма.

И волны срезая, сердца каменеют.

И льдом покрываясь, с годами хладеют.

И пусто становится в сердце тогда.

В нём пламень бушует, и свищут ветра.

И каждая веха оставит свой след.

За тягостью лёгкостью приходит вослед.

Нет вечного в жизни и буря пройдёт.

И каждый своё воздаянье найдёт.

Ришко М. Ф.

Там, где дышится легко,

Леший шепчет на ушко,

Благоденствует поныне

Михал Федорыч Ришко.

Человек, Михась, простой.

Бескорыстный, «в доску» свой.

А подчас несносный жутко,

«Губернатор островской[15]».

Балагур, но не смутьян.

(Есть у каждого изъян).

Не откажет в просьбе другу,

Даж когда «в дымину» пьян.

Съели вместе соли пуд.

И воды испили пруд.

Худо ль, бедно, по теченью

Плыли, не боясь запруд.

Примечания

1

Машук – гора в Пятигорске

2

Молога – река в Тверской области

3

Дворец и его внутренние покои (вост.).

4

Лейли и Меджнун – герои одноименной поэмы Низами Гянджеви.

5

В персидской и среднеазиатской мифологии – духи в образе прекрасных девушек

6

Гора вблизи Пятигорска

7

Вблизи горы Машук, в Пятигорске был убит на дуэли М. Ю. Лермонтов.

8

Азраил – ангел смерти.

9

Лепёшка из кукурузной муки (кавк.).

10

Гармонь (кавк.).

11

Самоназвание чеченцев и ингушей.

12

Покинутое ныне селение в Чеченской республике, где в феврале 1944г., во время выселения, были сожжены (по разным данным) около 700 чел..

13

23 февраля 1944г. День депортации чеченцев и ингушей

14

Река в Чеченской республике.

15

«Остров» – деревня в Весьегонском р-не тверской области.

Content

Души сокровищницы двери
Стихи
Джамаль Хамди

Часть 1 Рубаи

Глава 1 Святое чувство

«Во Вышнего власти былое и новь…»

«Не нужно слов, возвышенных искать…»

«Судьбы дорога повернула, в душе надежду заронив…»

«Когда души повержен храм…»

«Вы спросите, что свято во мирах?»

«Поверьте, право, господа!»

«Чары Востока и нежность луны…»

«Ничто отнюдь не вечно под луной…»

«Мы любим сласть высокопарных слов…»

«Будь ты владыкой земли и морей…»

«Вечность и бренность – живое и прах…»

«Родитель – вторая по важности суть…»

«С горки кататься – вверх санки нести…»

«Жемчужные слёзы – девичья душа…»

«В волнах заунывного пения лир…»

«В названной жизнью, беспечной игре…»

«Щедрый советчик щебечет вовсю…»

«Во сне я увидел небесный цветок…»

«Тучи нахлынули, небо закрыв…»

«Звезда на небе южном зажглась, луну затмив…»

«О, как приятно видеть лик…»

«Люблю тепло и свет очей твоих…»

«Рябью покрылася озера гладь…»

«Твои слова – души бальзам…»

«Цветок, что отрадой души моей стал…»

«И разразилася гроза…»

«Вечер ненастный и ветер колюч…»

«Нежданностей полны судьбы письмена…»

«Бережно слёз соберу твоих жемчуг…»

«Звёзды на небе ты вряд ли узришь…»

«Счастье – пред равным не чувствовать стыд…»

«Любовь приходит, не спросив…»

«Судьбой дарована юдоль…»

«Не красотой одною ценен человек…»

«Спокойствия не вечен путь…»

«Молчаньем можно многое сказать…»

«Крик души беззвучный тонет в пустоте…»

«Жизнь не бывает однобока…»

«Нежданная гостья, как светоч в ночи…»

«Смерти не бойся и сердце упрочь…»

«Долгие годы стремишься ко встрече…»

«Звезда далёкая блеснула, мир на мгновенье озарив…»

«Звёздное небо… И берег реки…»

«Пробил час полночный. За окнами – свет…»

«Мечтаний и яви ристалище – грусть…»

«Не зная печали, не ведая слёз…»

«Что может быть душе милей…»

Глава 2 Дум завихрения

«Я, увы, не оптимист…»

«Научила жизнь любить…»

«Бывает на сердце порою тоскливо…»

«Трудно выразить словами мыслей стройный ряд…»

«Пойми же, сердце, бессмысленно роптать…»

«Слов громких сколь не говори…»

«О, время! Оскудело слово ныне…»

«Впотьмах усердно ищет, ко свету, сердце путь…»

«Летят стремительно года…»

«Пред тем, как кинуть камень в огород чужой…»

«Держава вновь кривит душой…»

«Плохой рыбак – худая снасть…»

«Каждый второй «книгочей-богослов…»

«Часто вспоминается мне истина одна…»

«Минкульта» престижа шатается стул…»

«В котле войны кипит уже вода…»

«Добра и зла стал мерой иудей…»

«Держава вновь коверкает суть слов…»

«Хворь, распоясавшись, села за стол…»

«В пустыне, безводной, не вырастет рожь…»

«Вновь в «Белокаменной» вопли и вой…»

«Каждому делу приходит конец…»

«Не жду я от жизни, коварной, щедрот…»

«Трижды подумай пред тем, как сказать…»

«Светоч мечты надо мною сиял…»

«Не будь привередлив во жизни делах…»

«Огонь единиться не может с водой…»

«Проснись, Природа-матушка, от длительного сна!»

«Нужно швартовы отдать не забыть…»

«Когда ты безмерной охвачен тоской…»

«Думы, тяжёлые, вихрем кружат…»

«Буря сметает нещадно сады…»

«Нас разными создал Всезнающий Бог…»

«Не знает душа, что в пути её ждёт…»

«В юродивом стане здоровый – урод…»

«Кружев не свяжешь, коль сгнила канва…»

«Хоть шёлком, чистейшим, накроете воз…»

«Одев поневоле терновый венец…»

«Старинный дом в туманной пелене…»

«О, созданный слабым, из капли воды…»

«Когда у хозяина пусто гумно…»

«Потомок Адама, тщеславье любя…»

«Чудны, о жизнь, твои каноны…»

«Блажно людей по нации делить…»

«Кто в трудную пору опорою стал…»

«На суетный город смотря из окна…»

«Мы в этот мир пришли, лишь на постой…»

«От века мир полнился тьмою вестей…»

«Долго грустил я, на звёзды смотря…»

«Твой каждый шаг предписан был судьбой…»

«Ослы, что у власти кормушку нашли…»

«Будь ты хотя б семи пядей во лбу…»

«У жизни, воистину, сотни личин…»

«Каждый разлуки проходит порог…»

«Едет гость, встречай, Машук!»

«Жизнь каждый мерит аршином своим…»

«Вы скажете: возможно лишь в бреду…»

«Стараясь желаньям толпы угождать…»

«Коль яблоко с гнилью к здоровым кладёшь…»

«Каждому счастия хочется часть…»

«Увязнув по горло в рутине забот…»

«Тяжбы напрасны с морскою волной…»

«Благую коль услышишь речь…»

«К двуличью в миру воцарилася страсть…»

«Зверя не бойся, он с нами не схож…»

«В думах тяжёлых с постели я встал…»

«В стране, где во благе живёт только вор…»

«И вот, настал день вожделенный!»«И вот, настал день вожделенный!»«И вот, настал день вожделенный!»«И вот, настал день вожделенный!»

«О, время! Как стремителен твой бег!»

«Стремится коль душа к познанью…»

«Мечты окрыляют и силы дают…»

«Ты жизни суть постичь не смог…»

«Засилье лжи и подлости… Мерзко на душе!»

«На ниве, колосящейся, не место сорняку…»

«Чудны плоды твои, жизненный сад!»

«Коль ты разумен, невеждам не вторь…»

«Презрев двуличье ханжеских воззрений…»

«Ночь, рукой костлявою, скрывает лик луны…»

«Мрак кромешный… Гром могуч…»

«Греховный путь от века гладок…»

«Немало было в жизни вех…»

«И снова дорога… Мелькают огни…»

«Незримо подменяем, в безумстве, суть вещей…»

«Всё на круги своя вернулось…»

«Слегка вагон качая, стучат колёса в такт…»

«Живу, как умею. Я к людям не строг…»

«Капли воды могут камень точить…»

«Когда земля иссохнет – снимают верхний пласт…»

«Неблагодарность, лицемерие, двуличье —…»

«Я вам не подражаю, а значит я – дикарь…»

«Того не исправить, чья истина – ложь…»

«Я с неба звёзды сроду не хватал…»

«Не боюсь я в схватке пасть…»

«Тучи чёрные сгустились…»

«Я жизнь ученью посвятил…»

«Думы… Думы… Думы… Тыща и одна…»

«Прошло очередное испытанье…»

«Немногого для счастия хватает…»

«Терпенье вечно – люди мнят…»

2011 г

«Куда твой путь ведёт, Джамал?»

«Коль выше других ты себя возомнил…»

«Тот лишь достойно ушёл к небесам…»

«Правда жизни в сих словах…»

«Удачу заслугой своею зовём…»

«Печаль закралась в душу вновь…»

«И вновь на перепутье я один…»

«Ночь тиха в краю лесном…»

«Сомненья в душу, грешную, закрались…»

«Против теченья упорно ты плыл…»

«Крутые повороты…»

«Поторопившись, опоздал…»

«Нам огорчать приходится порой…»

«Мы ошибаемся, уверены, что правы…»

«Видно, живущий по совести – глуп…»

«Тщетны потуги, бессилен аркан…»

«Молчание – беседы мудрой мать…»

«Пора желанная грядёт…»

«В багровой ризе, Небосклон…»

«Побрил сегодня голову. Я к темноте готов…»

«Музыка ночи грустна и тиха…»

«Грёзам подвластны и молод, и стар…»

«Женской музыки аккорд —…»

«Претендуя на знание жизни основ…»

«Мир грешный покинув, и рай обретя…»

«Измученный жаждой бывает сердит…»

«Не лезьте в душу, там пусто и темно…»

«Не ветра слышен в поле вой…»

«Привита на яблоню, груша растёт…»

«У разглагольствующих мужей…»

«Дай мне, Всевышний, из праха восстать!»

«Падают листья, увядшие, в грязь…»

2012 г

«Плыть против теченья – терновый венец…»

«Покуда разумен, и ясен твой взор…»

«Вселенское горе, что гложет нутро…»

«Приди, вдохновенье, в час тяжкий ко мне!»

«Я в грусти попал неминуемый плен…»

«Не время нас делает, люди, мудрей…»

«Тянутся долго в дороге часы…»

«Треть жизни прошло на Мологи брегах…»

«Правдивость присуща лишь только весам…»

«Кружится, ветром оторван, листок…»

«Чья-то душа – добродетели храм…»

«Двуличие жизни – жестокий урок…»

«Метро… Час пик… Сюжет лихой…»

«В волнах вселенской тишины…»

«Нельзя обращаться к слепому с мольбой…»

«В детстве мы с совестью жили в ладу…»

«Скажешь «потёмки – чужая душа»?»

«Прежде чем сделать, подумай, постой…»

Часть 2 Разное

Глава 1 Весна души

«Я вечером тихим по парку бродил…»

Дар неба

Печаль

Моя «Лейли»

Преданность

Желанная весна

Ю. Р.

Мать

Здравствуй, родненький дурдом!

Дитя

Чадо

Заря души

Святое чувство

Вещий сон

Весна души

Зрячие сердца

Силуэт

Пэри

Расставание

Моя колыбель

Ю. Р. День рождения

Ю. Р. Ностальгия

Час разлуки

Отрада. Ю. Р.

Два сердца

Прости

Даруй мне улыбку

Воспоминания

Сестре

Две сестрицы-мастерицы

Возвращение домой

Исповедь старого дерева

Узы свободы

Дедовский сад

Завет дедушки

Послание брату

Свадьба

Память

Катька-Кай (День рождения)

Глава 2 По лезвию жизни

Вдохновение

Ночные думы

Моя ль вина?

Путь в забвение

Читайте

«Диванные войска»

Украине

Пиррова победа

Геноцид

Осень

Изгой

Подруга – печаль

Лезвие жизни

Кот

Веселуха

Реквием по дружбе

Не печальтесь, господа!

Думы о жизни

Укор

Скитальцы

Угар хмельной

Спецслужбы

Жертва

Неистовство чувств

Ночь и сердце

Художница-жизнь

Продаётся правда-матка

Потерянная вера

Крик души

Закат

Жизнь

Ришко М. Ф.

Примечания