Принцесса Кентская

Агнесса Сорель – повелительница красоты

Исторический роман

Her Royal Highness Princess Michael of Kent

Agnes Sorel Mistress Of Beauty

© Марина Тогобецкая, перевод, 2017

© ООО «Издательство АСТ», издание на русском языке, 2017

© HRH Princess Michael of Kent 2014

Моей дочери Элле, которая унаследовала красоту, элегантность и ум Агнессы Сорель

Глава 1

Королева четырех королевств мертва.

Слабые лучи солнца, пробивающиеся сквозь оконное стекло, ложатся на лицо Иоланды Арагонской, герцогини Анжуйской, королевы Сицилии, чей катафалк выставлен в часовне величественного собора в шато Анжер, главном из ее суверенных владений. Катафалк открыт, чтобы все желающие могли подойти и отдать ей последние почести. Снаружи идет снег – он мягко и тихо ложится на землю, устилая ее белым чистым покрывалом. А ведь до сегодняшнего дня, до 24 ноября 1442 года от Рождества Христова, зима не особенно торопилась в эту часть северо-западной Франции.

Так и не успевший повидать мать перед ее смертью, Рене, ее второй сын и наследник, стоит на коленях у катафалка, до самого пола задрапированного черным бархатом с идущей вниз и наискосок лентой, на которой вышит королевский герб Анжу. Наконец-то сын, которого она обожала, может не скрывать свою скорбь и чувство вины за то, что причинил ей так много боли. «Не дай мне умереть, не увидев твоего лица хотя бы еще раз!» – просила она его, когда обнимала на прощание. Это было единственное, чего она хотела – просто увидеть его еще один, последний раз. С разрывающимся от горя сердцем он вспоминает мольбу, застывшую в ее глубоких синих глазах, которые теперь закрылись навеки.

Агнесса Сорель, красивая двадцатилетняя фрейлина из свиты Изабеллы Лотарингской, жены Рене, входит в часовню. Заметив, что хозяин плачет, стоя на коленях, девушка прячется в углу, стараясь держаться в тени. Его мать, с головы до ног укутанная в белоснежный шелковый саван, так спокойно лежит на катафалке, держа в сложенных на груди руках четки, словно безмятежно спит. Она выглядит сейчас такой же прекрасной, какой с самого детства помнил ее сын: ее всегда отличали достоинство и сила духа, а еще нежность, тепло, чуткость и надежность.

Поднимаясь с колен, Рене бросает взгляд в сторону Агнессы. Вытерев глаза, он дает ей знак следовать за ним, выходя из часовни.

– С возвращением, сир, – произносит она, опуская глаза и приседая в реверансе.

– Присядь рядом со мной, дитя, – велит он. – Расскажи мне о последних днях моей матери. Я уехал в Неаполь год назад – а ты оставалась при ней, я знаю.

Девушка идет за ним, немного отступив назад, и садится на скамью под окном, явно чувствуя неловкость, что сидит в его присутствии.

– Итак, что она говорила обо мне, когда услышала, что я в Марселе? – спрашивает он почти грубо, терзаемый чувством вины. Рене всегда считал Агнессу Сорель самой благовоспитанной из всех фрейлин своей жены, а теперь может убедиться, что она расцвела и стала еще и настоящей красавицей.

Агнесса, которая в обществе хозяина-герцога чувствует себя явно неловко, решает утаить правду.

– Сир, она испытала огромное облегчение, когда узнала, что вы благополучно прибыли в Марсель, – говорит она мягко, не отрывая взгляда от сложенных на коленях ладоней.

– Моя дорогая Агнесса, я знаю тебя большую часть твоей жизни. И хочу, чтобы ты сказала мне то, что не скажут другие. Насколько сильно она была расстроена, что я не приехал сразу? Что она сказала, когда узнала, что я лишился трона – после всех тех жертв, на которые она пошла ради меня? Возмущалась ли она, что я так долго не еду? Что я остановился в Пизе, чтобы посмотреть Флоренцию? Расстраивалась она или сердилась, что я поставил свою любовь к искусству выше нее? О, я должен был приехать сразу, должен был.

С рвущимся на части сердцем Рене Анжуйский встает, отворачивается и прячет от Агнессы взгляд. В Неаполе и суд, и жители королевства считали его лучшим из правителей: он был добр, прислушивался к их нуждам, он был по-настоящему мужественным героем и при этом прост в общении и не заносчив. А теперь эти преданные ему люди терпят ужасные притеснения со стороны их нынешнего властителя, Альфонсо д'Арагона – его вероломного кузена, который силой и обманом захватил власть.

Но сейчас все мысли Рене только о почившей матери. И Агнесса спешит его хоть немного утешить:

– Сир, поверьте, вам незачем так казниться. Ваша мать все понимала и вздохнула с облегчением, когда узнала, что вы прибыли в порт Марселя. Она сказала мне: «Слава Богу, он в безопасности. Теперь вы можете вернуться в Лотарингию». И отправила меня обратно в Нанси, чтобы помочь с приготовлениями к вашему приезду. Сир, клянусь – так и было.

– Да потому что она верила, что я примчусь в Анжу сразу же! – Рене горестно заламывает руки, лицо его перекашивается от боли, а полы его черного плаща взлетают вверх, словно крылья какой-то огромной птицы.

Изабелла Лотарингская, правящая королева Сицилии, забрала детей, свиту и их многочисленных питомцев и по настоянию Рене вывезла их на корабле из обреченного Неаполя в Марсель. Едва причалив к берегу, часть пассажиров судна отправилась на север в Анжу, во владения Иоланды, в шато Сомюр, в то время как двое детей Изабеллы – подросток Жан, их старший, будущий наследник Лотарингии, и Маргарита, младшая, оставались во Франции с бабушкой. Иоланда с распростертыми объятиями встретила свою невестку, остальных внуков и свиту и никому не показывала того, что на самом деле единственным ее желанием было увидеть своего сына хотя бы еще раз перед смертью, которая, как она чувствовала, была уже очень близка.

И вот наконец он здесь – но ее уже нет в живых.

Агнесса видит в его покрасневших от слез и усталости глазах муки вины и неизбывную боль потери. Она смотрит на все прибывающих в зал новых гостей, но почти не видит их, погрузившись в свои мысли. Заметив в толпе королеву Изабеллу, она подходит к своей госпоже.

– Ты видела его? – спрашивает взволнованно королева, и Агнесса сразу понимает, что речь идет о Рене, ее муже. Приседая в реверансе, она кивает. – Ну, и как он? Убит горем? Винит себя? – Едва задав вопрос, Изабелла сама на него отвечает: – Конечно, винит! – и торопливо стягивает с себя плащ.

– Агнесса, дорогая, возьми мой плащ – здесь жарко от всех этих людей и свечей, но он понадобится мне снова, когда мы выйдем на улицу. Мои волосы в порядке? – спрашивает она нервно и щиплет себя за щеки, чтобы избавиться от бледности.

Как она его любит…

– Присматривай за гостями, пожалуйста, и вели подать подогретого вина для всех – они замерзли, особенно те, кто только что пришел. И не отходи от меня далеко, прошу тебя!

Она очень нервничает, эта бедная женщина – ее вот-вот ждет встреча с мужем, пусть и при таких печальных обстоятельствах.

Рене замолкает, как только видит, что Изабелла входит в Большой зал, стены которого украшены знаменитыми дворцовыми гобеленами – их торжественные красные и синие оттенки создают великолепный фон для высокой и стройной молодой королевы Сицилии. Платье на ней того же цвета, что и ее прекрасные волосы – цвета зрелой пшеницы. Оно мягко облегает ее тело и спускается до самого пола. На шее у нее несколько нитей жемчуга Иоланды, а через одно плечо небрежно переброшен шарф из тонкой шерсти цвета бургунди.

Рене, высокий и крупный, в несколько шагов преодолевает расстояние между ними и порывисто заключает в объятия свою обожаемую жену, а на лице его появляется выражение безграничного облегчения и радости, смешанных с болью и скорбью. Они видели друг друга в последний раз несколько месяцев назад, в Марселе, куда он прибыл из Неаполя, но она вынуждена была через несколько дней уехать и вернуться в Лотарингию. Обнимая Изабеллу, Рене чувствует, как огромный камень падает с его сердца и на душе становится легче – и он готов держать ее в своих объятиях вечно. Его приезд сюда означает, что сбылось то, чего они больше всего боялись, когда она покидала Неаполь: с мечтой о том, что они смогут вместе управлять своим итальянским раем, покончено. Их казна пуста, и возможно, им никогда больше даже не представится случай свергнуть Альфонсо. А значит – им предстоит строить свое новое будущее здесь, во Франции.

Агнесса, которая всегда читает все по лицу своей хозяйки, видит ее радость – и ее печаль тоже. Всем, кто покинул Неаполь, пришлось нелегко, но для Изабеллы это испытание было труднее всего – потому что она знала, сколь многим пожертвовала ее свекровь ради своего сына, разорив себя и свою семью во имя цели, в которую никогда не верила. Так много воспоминаний оставалось в прошлом… из десяти детей Изабеллы шестеро были похоронены в Неаполе – вот еще одна причина ее глубокой печали.

Все больше членов семьи собирается, чтобы почтить память скончавшейся матери Рене Анжуйского, суверена Прованса, бывшего титулованного короля Сицилии, Неаполя и Иерусалима. Все подходят к нему с объятиями, все грустно улыбаются и что-то негромко говорят ему, склонив головы. Они с Изабеллой стоят плечом к плечу в Большом Зале Анжера, а яркие гобелены на стенах создают контраст с преимущественно черными одеяниями пришедших.

Агнесса неотступно следует за своей госпожой, при этом не упуская из виду ни малейшей детали, внимательно следя за выражением лиц присутствующих заботясь о гостях. Она шепотом отдает приказы прислуге и обменивается тихими приветствиями с гостями из Сомюра и их слугами. Многих она знает по прошлым дням, проведенным с королевой-матерью в Анжере и других владениях семьи Анжу.

– О, леди Агнесса, вы не представляете, как королева Иоланда скучала по вам, когда вы вернулись в Лотарингию, – говорит ей один из них.

– Так жаль, что она отослала вас – как было бы прекрасно, если бы вы оставались с ней до самого приезда герцога, – говорит другой. – Она бы, возможно, и не умерла, если бы вы оставались с нею.

Это чушь. Как они суеверны!

Но Агнесса вежливо улыбается и кивает, незаметно направляя в правильное русло беседу, следя, чтобы слуги удовлетворяли все нужды гостей, и при этом не выпускает из виду Изабеллу ни на секунду.

Они с ней приехали за день до этого, проделав нелегкий путь из Нанси со всей свитой и множеством личных слуг. Поскольку никто из семьи Анжу в последнее время в Анжере не проживал, требовалось очень много усилий, чтобы подготовить замок к встрече гостей. Анжер был центральным поместьем в Анжу, в замке было много слуг, и он в целом был всегда готов к приему гостей, но к их приезду все равно нужно было избавиться от пыли в комнатах, растопить очаги, расставить цветы – в это время года вместо цветов ставили ветки с золотыми осенними листьями. Блюда со сладостями и сухофруктами выстроились в ряд на буфетах, кубки стояли в линию, а в кухне томились галлоны подогретого вина для все прибывающих гостей, которым необходимо было подкрепиться после долгого и утомительного пути.

– Агнесса, милая, проследи, прошу тебя, чтобы гостей расселили в правильные комнаты. Ты понимаешь, что я имею в виду! – с многозначительным взглядом сказала ей Изабелла. И она понимала. Агнесса лично следила, чтобы все наставления ее хозяйки были выполнены неукоснительно. Чтобы мокрая одежда была высушена, обувь вычищена, чтобы гости могли занять свои комнаты и отдохнуть там, прежде чем спуститься в Большой зал для приемов. Чтобы ярко горел огонь в каминах у каждой из стен, завешенной знаменитыми гобеленами. Агнесса очень хорошо помнит свой первый визит в Анжер, когда королева Иоланда рассказывала ей, что эти гобелены перешли в наследство от старого короля Карла V ее обожаемому мужу, герцогу Людовику II Анжуйскому; что они представляют собой самую древнюю серию гобеленов, когда-либо созданных во Франции, что создал их художник из Брюгге как напоминание об Апокалипсисе. И сегодня, в этот скорбный день, их пылающие цвета – красный, желтый и кобальтово-синий – резко контрастируют с серым небом и грустными лицами собравшихся.

Изабелла оставляет Агнессу у входа в Большой зал встречать гостей, а сама идет общаться с теми, кто уже прибыл. Среди тех, кто входит в зал, – Карл, граф Мэна, самый младший из детей Иоланды, двадцативосьмилетний красавец. Он узнает фрейлину своей матери и тепло приветствует ее:

– Моя дорогая Агнесса, ты еще больше похорошела! И твое присутствие было очень важным для моей матери в ее последние дни – все семейство Анжу благодарно тебе за это, – и он элегантно целует ей руку. Довольно неожиданно для принца крови – и это заставляет Агнессу вспыхнуть.

Как и Рене, Карл одет в соответствующее черное платье – королевский траурный протокол позволяет добавить к черному костюму только жемчужную или бриллиантовую булавку. Братья обнимаются, в глазах у обоих стоят слезы. Потом они окидывают друг друга изучающими взглядами, и Рене замечает, что за прошедшие с их последней встречи четыре года брат его сильно изменился.

– Почему же я не приехал сюда сразу, как только высадился в Марселе? Почему не подумал, что она может просто не дожить до моего приезда?! – с тоской произносит Рене. Карл только едва заметно качает головой, а Рене продолжает: – Мне так тяжело… сердце рвется на части. Я так стыдился своего поражения в Провансе – так стыдился, что не осмелился предстать перед ней. Ты понимаешь меня, мой дорогой брат? – И они снова обнимаются, содрогаясь от рыданий. – Она годами отдавала мне все, что у нее было, лишая тебя и наших сестер всего, ради того чтобы моя армия могла противостоять нашему кузену, этому узурпатору Альфонсо Арагонскому – как же я ненавижу его! Но даже этих ее колоссальных усилий оказалось недостаточно… – Карл продолжает хранить молчание, позволяя Рене выплеснуть рвущиеся наружу гнев и отчаяние. – Мы оба с тобой знаем, что она никогда не верила в то, что сама называла «химерой королевства Сицилии», в ту фантазию, которая перешла к нам от нашего отца и брата Людовика и которая убила их обоих. И несмотря на это, она не только позволила мне уехать – она сама оплатила мое путешествие. Она знала, что не сможет помешать мне в моем желании самому управлять принадлежащим мне по закону королевством. Скажи, что ты понимаешь меня! – молит он.

Агнесса видит, как Карл опять едва заметно качает головой.

Что же он может сказать – теперь, когда уже все равно ничего не исправить? Теперь он может только поддерживать Рене.

– Успокойся, мой дорогой брат. Она знала, что тебе ничего не угрожает – и этого было довольно. Мать написала мне – и твоей сестре Марии, – когда получила весточку о твоем прибытии в Марсель. Иоланду переполняли радость и облегчение по поводу твоего благополучного спасения, и на самом деле она так и ожидала, что ты задержишься на юге. Да, это правда. Так что перестань казниться, умоляю тебя! Никого из нас не было рядом с ней в момент кончины. Мы все постоянно связывались с ней, посылали с гонцами письма каждый день – и все были уверены, что с ней все хорошо. Ты должен утешать себя тем, что теперь она встретилась с папой на небесах.

Слез больше нет. Оба брата понимают, что эти слова Карла были сказаны, чтобы облегчить их общую боль от потери. Агнесса часто слышала в Неаполе, как король Рене говорит с гордостью и любовью: «Мой младший брат Карл всегда был умнее меня – его ждет отличное будущее при дворе короля Франции». И она думает, что ее хозяин был совершенно прав.

Глава 2

Но времени на воспоминания о Неаполе и той жизни, которая была раньше, нет. Те, кто приплыл во Францию вместе с молодой королевой Сицилии, понимают это, как и те, кто прибыл год спустя вместе с королем Рене. Это их новая жизнь, новая действительность – и сейчас здесь, в Анжере, Рене и Изабель должны занять свои места герцога и герцогини Анжуйских и принять с честью множество гостей, прибывших, чтобы почтить память его матери.

Услышав, что приехал отец, младшие дети Рене и Изабеллы, Людовик и маленькая Иоланда, которых Рене не видел целый год, врываются в Большой зал – и слезы радости текут по их лицам.

Дети вежливо здороваются с многочисленными родственниками и друзьями семьи, которые говорят вполголоса в знак уважения к их почившей бабушке, лежащей в часовне за соседней дверью. Подумать только – всего чуть меньше года назад они прибыли сюда, в Анжу, и были так счастливы с нею в Сомюре, болтая и играя с ее бесчисленными собаками.

Затем, к вящему удовольствию родителей, в Большой зал входит Маргарита, которая не была здесь уже пять лет. Ей сейчас двенадцать, она высокая и красивая и прибыла в Нанси за день до своей матери. Она сразу узнает в толпе знакомое лицо Агнессы – и бросается к ней через весь зал.

– Все хорошо, моя дорогая, – шепчет Агнесса. – Иди, поздоровайся со своим отцом и постарайся не плакать, чтобы его не расстраивать.

Маргарита еще раз обнимает Агнессу, прежде чем направиться к отцу, которого не видела больше четырех лет. Он порывисто заключает свою дорогую дочь в объятия, не в силах справиться с эмоциями. Словам придется подождать.

«Как странно встретиться снова вот так, – думает Агнесса, – благодаря смерти той, которую оба любили».

Первенец короля Рене, его сын и наследник, Жан Калабрийский, не сразу узнает своего отца. И войдя в Большой зал, тоже бросается к Агнессасе, фрейлине своей матери.

– Как приятно видеть вас, прекрасная Агнесса! Бабушка так дорожила вашей компанией. Каждый раз, когда я приезжал ее навестить в последний год, она говорила мне об этом.

И он обнимает Агнессу.

Как же выросли и изменились эти дети за столь короткий срок! Рене не может отвести глаз от повзрослевшего Жана, который стал копией Людовика, его любимого старшего брата. Высокий, светловолосый, голубоглазый и потрясающе красивый, Людовик III – еще одна жертва семейной «королевской химеры» Анжу. Как много раз Иоланда жаловалась Агнессе на то, что эта химера своей железной рукой отобрала у нее мужа и двух сыновей!

Жан, обладающий блестящим умом, в свои семнадцать лет заставил родителей гордиться тем, как он управляет в их отсутствие Лотарингией.

– О, сын мой! – восклицает Рене, так же страстно и крепко обнимая сына, как до этого обнимал жену и младшую дочь. – Я слышал о твоей работе много хорошего – и только хорошее! Не думай, что с моим возвращением ты получишь свободу – ты по-прежнему будешь нужен мне! – Он с гордостью улыбается: – Управляя Анжу, Лотарингией и Провансом, я буду настаивать на том, чтобы ты продолжал делать то, что делаешь сейчас.

Он снова обнимает сына – и его глаза снова наполняются слезами радости.

– Папа, дорогой папа, вас так долго не было! – Жан с нежностью прижимается к плечу отца. Какой он стал высокий! Хотя все-таки не такой высокий, как отец, и не такой статный. – Папа, вы ведь знаете, да? Что я навещал бабушку довольно часто – каждый раз, когда приезжал в Анжу по вашим делам. Знаете, даже когда мы с ней обсуждали достаточно серьезные проблемы или сталкивались с настоящими сложностями – она всегда находила какое-нибудь слово утешения или анекдот, чтобы сделать разговор легче и приятнее. – Он делает паузу, задумываясь, потом поднимает глаза на отца: – Я так ею восхищался!

– Я знаю, мальчик мой, – говорит Рене и гладит сына по голове.

– И я уверен, вы знаете, что она всегда поддерживала вашу борьбу с кузеном Арагонским. Нашей задачей было найти возможность послать вам еще людей, денег и помощь… – Они снова обнимаются. – Я любил ее, папа, и ее мудрость очень помогала мне в ваше с мамой отсутствие.

– Да, да, знаю, мой мальчик, знаю… – снова повторяет Рене. – И все же, несмотря на все жертвы с ее стороны я не смог… не смог… добиться успеха, – он отворачивается, прячась от все понимающего пристального взгляда сына – такого же, как у его бабушки.

Агнесса, приближенная к этой семье, не хочет мешать им в их горе – но разделяет его в полной мере.

Затем фрейлина спешит ко входу и замирает там в глубоком реверансе, чтобы встретить королеву Франции, прибывшую вместе с сыном, дофином Людовиком. Королева Мария – нежно любимая старшая сестра Рене, и они обнимаются тоже: еще одна теплая встреча близких родственников после долгих лет разлуки, хотя в течение этих лет они не прерывали общения и регулярно писали друг другу. Марию нельзя назвать красивой, но у нее очаровательная улыбка и бездна обаяния, что гораздо важнее красоты, а ее мудрость, доброта и разносторонность вызывают восхищение. Она понимает горе Рене как никто другой.

Осторожно и аккуратно Агнесса снимает с плеч королевы Марии черный дорожный плащ – и ее приятно удивляет, что та награждает ее благодарной улыбкой и приветствием.

– Вы ведь Агнесса Сорель? – спрашивает она доброжелательно.

Агнесса кивает и наклоняет голову.

– Да, моя мать часто писала мне о вас и о той радости, которой вы наполнили ее последний год. Я благодарю вас за это от всей души и надеюсь узнать вас поближе, когда наш двор присоединится к Лотарингии.

Это их первая встреча. За год, который Агнесса провела в Сомюре, Мария ни разу не покидала Бурж, оставаясь рядом с королем, которому была нужна, но Иоланда так часто говорила о своей дочери, что Агнессе кажется, будто она ее хорошо знает. Лицо у нее вытянутое и узкое, глаза маленькие, а нос чересчур длинен, но ее живость, любезность и очарование ее искренней улыбки сразу вызывают симпатию.

– Мария, моя дорогая сестра! – Рене раскрывает ей объятия. – Ты единственная, кто может себе представить, как глубоко ранит меня смерть матери!

– Мой дорогой, дорогой Рене, не только мы с тобой и наш брат Карл скорбим об этой тяжелейшей утрате – мой муж Людовик тоже. Как ты знаешь, она была единственной, к кому он прислушивался, единственной женщиной, которой он готов был повиноваться – с самого нашего общего детства и всегда. Единственной, чью мудрость он признавал. На чью мудрость он может рассчитывать теперь? – спрашивает она печально. – Никто из нас не может похвастаться такой любовью и доверием нашего короля, я – точно не могу, хотя я его жена и королева, но с ней все было совсем по-другому. Никто из нас не может, как она, руководить им и не давать ему утонуть в безумствах и излишествах. – И тут Агнесса, с огромным удивлением, слышит, как Мария говорит Рене тихо и печально: – И, к сожалению, ближайшее окружение короля до сих пор оставляет желать лучшего, там по-прежнему присутствуют люди совсем не его круга, как ты знаешь.

– Я думаю, что мои позиции по отношению к королю тоже ослабнут теперь, когда мамы больше нет, – говорит он сестре задумчиво. – Потому что мы с тобой оба видели, как беззаветно он любил нашу мать – гораздо больше, чем свою собственную. А без нее он наверняка станет меньше заботиться о нас, несмотря на наше общее детство и близкие отношения.

– Как я жалею, что мы с Людовиком не смогли навестить ее в Сомюре за этот год, – вздыхает Мария. – Хотя мама в последнее время не бывала при дворе, ты знаешь, какое влияние она него имела, и он всегда советовался с ней, посылал ей письма и ждал ее ответа с нетерпением. – Рене выглядит слегка удивленным, но она продолжает: – Дражайший мой брат, впрочем, у тебя достаточно было собственных проблем и переживаний, и я не хочу озадачивать тебя, – и королева Франции, его дорогая сестра, слегка вздохнув, опускает глаза.

Агнесса в курсе большинства проблем Марии из обрывочных комментариев и признаний королевы Иоланды. В возрасте десяти лет Карл, тогда третий в очереди на французский трон, переехал в Анжер, обручившись с восьмилетней Марией. Они были друзьями всю свою жизнь, но Агнесса знает, что между ними никогда не существовало той пылкой страстной любви, которую испытывали друг к другу родители Марии или Рене с Изабеллой.

Рене качает головой:

– Да, это правда. Смерть нашей матери знаменует конец определенной эры для нас, ее детей. Мы, даже будучи уже взрослыми, всегда подчинялись ей, разве не так? Как сможем мы – и, что еще важнее, как сможет наш король! – обойтись теперь без этого мудрого руководства?

Хотя Агнесса старается держаться на шаг позади своей хозяйки, она, тем не менее, слышит каждое слово – раз она пользовалась таким безграничным доверием их матери, дети тоже не считают нужным соблюдать в своих речах осторожность.

– Рене, ты мой дорогой брат, – говорит Мария твердо и берет его руки в свои, – и ты должен выслушать мой совет – чего, к сожалению, никогда не сделает мой муж: он заявляет, что мое предназначение – рожать детей, а не давать советы! Я выносила и родила ему одиннадцать детей – и похоронила большинство из них. Но сейчас я настаиваю: выслушай меня. Ты должен держаться за свою жену Изабеллу – она обладает такой же силой, как и наша матушка, и мудростью, которую я заметила в ней еще даже до того, как она уехала в Неаполь, где взрослела и набиралась опыта. Мне удалось узнать ее поближе по множеству писем – и я уверена: она будет направлять тебя и во всем помогать тебе.

Они снова нежно и трогательно обнимаются. Как печальна королева Мария! С самого начала Рене понимал, что брак его сестры с их загадочным кузеном королем Карлом VII будет нелегким – так же как ее отношения с их сыном, дофином Людовиком. И королева Иоланда беспокоилась об этом, она признавалась Агнессе, что считает внука довольно неприятным и испорченным, и часто горевала, что у него не было братьев, чтобы вразумить его еще в детстве.

Во время приема Агнесса внимательно следит за Изабеллой и ее семьей, не отходя ни на шаг от хозяйки и предугадывая малейшее ее желание. Она следит, чтобы гостям вовремя подавали тарелки с домашними свежими печеньями и подливали подогретого вина, помогает с детьми, если ее просят, смотрит, чтобы свечи грели ярко, и вообще старается удовлетворить все потребности гостей.

Вдруг она чувствует на себе чей-то пристальный взгляд – нет, даже больше: кто-то разглядывает ее – и весьма бесцеремонно. Обернувшись, она, к своему удивлению, понимает, что это дофин не сводит с нее глаз – почти наглых, темных и бесстрастных, похожих на глаза змия-искусителя. Она не уверена, что он знает ее, но видит, как он шепчет что-то одному из придворных своего дяди, кивая в ее сторону. И, таким образом выяснив ее статус, усмехается: она просто какая-то демуазель, невинная девица, а возможно – потенциальная жертва. Все это она с легкостью читает в его взгляде.

Но Агнесса знает о нем больше, чем он может себе представить.

Стоя на шаг позади своей госпожи, она видит, как он идет к ним.

Со слегка небрежным поклоном он обращается к ней:

– Демуазель Агнесса Сорель, если не ошибаюсь?

Она приседает, опустив глаза.

– Да, милорд. Что вам угодно? – отвечает она, как того требует ее положение при дворе.

Он смеется – такой смех она слышала, когда рыбаки на улицах Неаполя смеялись вслед уличным девкам.

– Что мне угодно? Что мне угодно, вы спрашиваете? Что ж, это мы увидим, моя милая леди из Лотарингии. Я дам вам знать, очень скоро вы получите от меня весточку, – с этими словами она разворачивается и уходит, все еще посмеиваясь себе под нос.

Изабелла видит, как дрожит Агнесса, и приходит ей на помощь, взяв за руку:

– Агнесса, милая, поздороваемся же с одним из любимцев Иоланды, которого она вырастила и который стал прекрасным другом для моего мужа. Граф Жан де Дюнуа – наверняка она говорила вас о нем, правда ведь?

В Большой зал входит Жан де Дюнуа, друг детства Рене, его кузен, о котором он много говорил в Неаполе, друг, которым Рене настолько восхищался, что даже назвал своего старшего сына в его честь. Незаконнорожденный сын принца Людовика VII Орлеанского, Жан приехал в поместье королевы Иоланды и под ее опеку в раннем детстве, после убийства его отца. Принц Людовик и его жена Валентина были членами семьи и друзьями Иоланды, которая часто рассказывала Агнессе, что очень любила Жана и ценила его выдающиеся качества. Он быстро стал лучшим другом для старшего сына Иоланды Людовика, а затем и Рене и незаметно, но ощутимо влиял на обоих и направлял их в правильное русло, не выходя при этом за рамки своего положения. Иоланду восхищало, что он никогда не сетовал и не сердился по поводу своего происхождения, а просто был усерден в занятиях, всегда старался достигать поставленных целей и при этом обладал хорошим чувством юмора и пребывал по большей части в добром расположении духа. Он был прирожденным лидером, хотя и очень осторожным и рассудительным, и Иоланда всегда была спокойна, когда ее сыновья находились в его обществе, даже если он уезжали кататься на лошадях или охотились в лесах.

– Мой дорогой кузен! – На лице Рене расплывается счастливая улыбка при виде Жана, он обнимает его как старого доброго друга. – Я знал, что ты придешь, и я по-настоящему рад! С самого нашего детства ты давал нашей матери множество поводов гордиться тобой. Ты знаешь, ее письма ко мне в Неаполь полны рассказами о твоих военных успехах и твоей деятельности в интересах короля. Она знала, что может доверять тебе, и мы с Людовиком тоже. И я знаю, как часто ты помогал ей, как много делал для нее, иногда публично, иногда – тайно… – Они обмениваются понимающими взглядами.

Иоланда рассказывала Агнессе, что в интересах короля ей не раз приходилось идти на интриги и сложные многоходовые комбинации, в основном благородные, но случалось, что и не совсем. Но всегда они совершались во имя королевства, как повторяла Иоланда, и их великой цели, ради которой она не остановилась бы ни перед чем. Дюнуа знал множество секретов Иоланды, и Агнесса понимала, что лорд Рене справедливо уверен, что эти секреты умрут вместе с ним.

С выражением сочувствия на лице Жан обнимает своего кузена, и Агнесса слышит, как он говорит:

– Мой лучший и самый старый друг, я очень сочувствую тебе и разделяю, поверь, твою скорбь по поводу кончины твоей выдающейся матери, которой я искренне восхищался и которую любил, как если бы она была моей собственной.

– Я знаю, мой дорогой Жан. Добро пожаловать, и спасибо тебе за то, что поддерживаешь меня в этот скорбный день. А теперь – пойди к ней в соседний зал. Посмотри, как мирно она спит, и помолись за ее душу.

Молчаливое взаимопонимание между ними, не требующее множества слов, тронуло Агнессу, а их глубокая взаимная привязанность и доверие друг к другу произвели на нее сильное впечатление.

Когда Жан Дюнуа вернулся из часовни, он утирал слезы. Подняв голову, он сказал Рене, пытаясь утешить его, а может быть – и самого себя:

– Наше общее детство кажется таким далеким, правда? Ежедневные уроки под присмотром твоей матушки; наши веселые игры в детской, когда надо было спать, особенно когда твой отец переодевался в огра и пугал нас, помнишь? Наши драки с деревенскими мальчишками… прогулки на лошадях, охота в лесу… Какое же это было чудесное время! Когда ты уехал в Бар, к дядюшке, я всякий раз с нетерпением ждал поездки к тебе туда, а потом в Лотарингии, перед твой женитьбой, помнишь, как мы карабкались по горам, охотясь на серн? Какими невинными были мы!

Жан кладет руку на плечо Рене, и оба идут в угол зала.

– Рене, друг мой… я хочу, чтобы ты кое-что знал. Я теперь неплохо разбираюсь в человеческой природе и могу самостоятельно существовать в этом мире – и все благодаря твоей матери. Именно она научила меня гордиться тем, что я – последний из Орлеанского рода Франции, несмотря на свое незаконное происхождение. Когда моего отца убил наш коварный кузен в Бургундии, она написала моему кровному брату, новому герцогу Орлеанскому, которого так и держали в Тауэре с момента его пленения в битве при Азенкуре, и потребовала, чтобы меня привезли в королевский дом Анжу и учили меня в соответствии с моим положением и происхождением. Всем, что у меня есть сегодня, я обязан ей – в том числе своими близкими отношениями с нашим кузеном-королем, который, как и я, был ее протеже, – и он улыбается, погружаясь глубоко в свои воспоминания и не убирая руки с плеча Рене.

Объявляют о прибытии графа Артура де Ришмона – еще одного помощника и союзника почившей великой королевы. Карл VII отвлекся от своих важных дел в Нормандии, чтобы прибыть сюда и отдать последние почести своей наставнице и покровительнице, который был обязан нынешним высоким положением.

Агнесса смотрит на Изабеллу, которая подает ей знак оставаться на месте. Де Ришмону, выдающемуся коннетаблю Франции, главнокомандующему вооруженными силами, двадцать семь лет назад в смертельной битве при Азенкуре страшно изуродовали лицо. Иоланда не раз рассказывала Агнессе, как непросто ей было заставить короля не обращать внимания на жуткие шрамы де Ришмона, а заглянуть в душу де Ришмона и там разглядеть его подлинную сущность. Еще одна сложная задача, которую она с блеском выполнила – особенно если учесть, с каким отвращением Карл VII всегда относился ко всякого рода уродствам и физическим недостаткам.

– Артур, добро пожаловать! Как же мы рады вас видеть! Проходите, дорогой друг, проходите в часовню, где покоится ваша самая верная и преданная союзница.

Агнесса смотрит, как Рене ведет де Ришмона к катафалку матери. Да, шрамы коннетабля действительно выглядят ужасно, они придают ему такой устрашающий вид, что иной человек на его месте предпочел бы скрыть их под маской. Но королева Иоланда добилась его присутствия при дворе – и это было заслуженно, учитывая его выдающиеся военные способности и преданность. Если бы старая королева не предупредила Агнессу о его шрамах – возможно, девушка не смогла бы не отвести глаз при виде его лица и выдержать его взгляд.

Кто-то из гостей заходит в часовню, кто-то выходит из нее. Четыре рыцаря в доспехах стоят по сторонам открытого гроба, склонив головы. Перед каждым из них – высокий, тяжелый бронзовый подсвечник со свечами, которые наполняют комнату нерезким слабым светом. Других источников света в зале нет, пол застелен травой, от которой идет едва уловимый приятный аромат. Де Ришмон перед катафалком опускается на одно колено, склоняет голову, кладет руку на сердце в знак своего молчаливого уважения и скорби.

Гости прибывают и прибывают. Рене и Изабелла обмениваются парой слов с каждым из них. Агнесса все так же следует за Изабеллой на шаг позади, и наблюдает за всем, готовая исполнить любое ее указание. Она вспоминает, как королева Иоланда рассказывала, что ее обожаемый супруг учил ее правильно понимать свои обязанности и исполнять их, потому что она королева и должна посвятить всю свою жизнь королю и стране. Только однажды она позволила себе возразить ему в чем-то, касающегося воспитания детей, и он наградил ее таким взглядом, что она немедленно замолчала и опустила глаза. И с тех пор она всегда и во всем с ним соглашалась и поддерживала во всем, независимо от собственных убеждений или сомнений. Это был весьма поучительный урок.

В толпе вновь прибывших Агнесса замечает знакомое лицо – она помнит его по временам, проведенным при дворе в Неаполе, где он бывал частым гостем. Это еще один протеже королевы Иоланды, Жак Кер, друг и спаситель Изабеллы и Рене. «Это крупнейший магнат в Бурже, король среди купцов, если можно так выразиться, – так говорил о нем Рене в Неаполе. – И несмотря на свое скромное происхождение, достоин самого глубокого уважения!»

Именно Жак Кер рекомендовал Рене остановиться во Флоренции по пути из Неаполя, чтобы встретиться с Козимо ди Медичи, который продемонстрировал ему всю красоту и славу своего города. И теперь Рене может с полным основанием сказать, что этот купец является его другом.

– Жак, как чудесно, что сегодня вы приехали к нам в Анжер! Я у вас в неоплатном долгу за то, что вы помогли нам бежать из Неаполя на ваших кораблях! – Рене говорит громко, через весь зал, чтобы все слышали и аплодировали купцу. – Я с самого детства знал, как высоко моя мать вас ценила и как всегда рекомендовала вас королю. – Жак Кер низко кланяется, а когда поднимает голову – Рене удостаивает его объятия, что король редко проделывает в отношении простолюдина. Но этот человек очень много сделал для королевской семьи. Затем Рене произносит чуть тише: – Когда-нибудь я найду способ отблагодарить вас, дорогой Жак, за то, что вы послали за нами свои суда. А особенно – за Изабеллу и ее свиту. И за себя самого. Когда я наконец взошел на борт, ваш капитан рассказал мне, что ваши быстрые галеоны, вооруженные до зубов, несколько недель болтались в Неаполитанском заливе, притворяясь торговыми судами и будучи готовыми к любому повороту событий. Я понятия не имел об этом. Но вы были мудрее и предусмотрели, что нам придется бежать.

Агнесса видит, как Жак Кер едва уловимо кивает, глядя Рене в глаза. Этот купец всего на десять или двенадцать лет старше ее хозяина, которому тридцать шесть, но отношения между ними такие, что больше напоминают отца и сына. Есть ли что-нибудь на свете, чего не знает этот мудрец? Часто в Неаполе Агнесса вместе с другими фрейлинами, как зачарованная, слушала его рассказы о путешествиях в Ливан и на Ближний Восток, куда он ездил в поисках новых товаров для своих заказчиков – тонких ценителей экзотики – и для гурманов королевского двора Франции.

– Я обязан своим успехом Ее Величеству, вашей матери, – говорит Жак, глядя прямо в глаза Рене. – Поэтому я хочу, чтобы вы знали: нет ничего, что я бы не сделал и чем не рискнул бы ради нее и ее семьи. Вы, сир, были прекрасным правителем на итальянском полуострове, – это он произносит с искренним сочувствием. – Как вам, должно быть, известно, я навещал королеву Иоланду в Сомюре за два года до ее смерти – приезжал, чтобы обсудить судьбу вашей дочери Маргариты. – Рене выглядит ошарашенным. – Конечно, откуда вы могли об этом знать? Вы были заняты противостоянием с Альфонсо Арагонским. Я же был вызван вашей августейшей матушкой, потому что послы юного императора Священной Римской империи желали встретиться с ней и обсудить возможный союз с леди Маргаритой.

– Я понятия об этом не имел! – восклицает Рене взволнованно.

– О да, королева Иоланда просила меня подготовить ее к встрече с императором должным образом. Можете себе представить, с каким удовольствием и энтузиазмом ваша благородная матушка и я подбирали для нее золотую парчу и горностаевые меха. Она выглядела бы императрицей до кончиков ногтей! Потом ваша матушка написала мне, что послы были очень впечатлены. Но получилось так, что наш король Карл счел, что его собственная дочь может быть более подходящей кандидатурой для Франции.

Рене смотрит на купца безучастно, а потом понимает, что у его матери не было оснований говорить ему об этом и беспокоить его, слишком все было зыбко в тот момент. Она слишком хорошо его знала.

– Когда же леди Маргарита вернулась с королевой Изабеллой и ее свитой в Лотарингию, ваша августейшая матушка написала мне с просьбой собрать гардероб для демуазель Агнессы Сорель, которая оставалась с ней, ибо имеющийся у нее в наличии гардероб подходил скорее для более теплого климата Неаполя, нежели чем для здешних широт. Поверьте, монсеньор, для меня было огромной честью вернуться год назад в Сомюр и снова встретиться с королевой Иоландой. Она часто расспрашивала меня о деталях моих поездок к вам в Неаполь – как она любила слушать о вашей жизни там! И для меня было несказанным удовольствием составить гардероб для столь очаровательной и прекрасной демуазель, каковой является леди Агнесса, с которой я имел честь познакомиться в Неаполе. И ведь именно ей королева Изабелла поручила заботиться о том гепарде, которого я для нее привез!

– Мой дорогой Жак, вы всегда были любимцем всех женщин при дворе в Италии, это я слышал часто. – Агнесса видит, как при этих словах Рене одаривает купца мимолетной улыбкой – первой с тех пор, как он приехал домой. Да, Жак Кер действительно всегда был любим – благодаря его историям и его превосходным товарам, перед которыми королева Изабелла не могла устоять.

– Позволю себе заметить, сир, что я наблюдал за леди Агнессой несколько лет во время моих частых визитов в Неаполь; больше того – я видел, как расцветала в ее компании ваша уважаемая матушка…

Жак не знает, что она может его слышать, а Агнесса заливается румянцем. Он замолкает, Рене берет его под руку и отводит в сторону от толпы, оставив Агнессу пылать от этого комплимента. Но она все равно слышит голос Рене, который говорит слишком громко:

– Жак, мой дорогой друг… скажите мне правду – существует ли хоть малейший шанс на то, что я смогу вернуть себе мое прекрасное итальянское королевство, мой райский сад?

Жак Кер делает паузу и задумывается, прежде чем ответить. Точно так же он делал во время своих частых визитов в Неаполь.

– Сир, как вам известно, ваш враг и кузен Альфонсо Арагонский пользуется поддержкой папы римского, казна которого неисчерпаема. К сожалению, этого нельзя сказать ни о вашей матушке, ни о папах в Авиньоне, которые зависят от короля Франции и обязаны ему хлебом насущным. В течение многих лет по просьбе вашей матери я продавал все что мог. От наследства вашего отца почти ничего не осталось, за исключением ваших ветшающих замков и владений в Провансе и Анжу. Ваши земли в Мэне и Гиени захвачены врагом. Очень много золота было потрачено, а также пущены в ход великолепные драгоценности, которые оставили вам ваш отец и другие предки. – Глядя на лицо Рене, исказившееся от горя и вины, Жак Кер добавляет с оптимизмом и уверенностью: – И все же, сир, не забывайте, что ваши соляные копи в Провансе по-прежнему самый крупный экспортер в Марселе, а торговые суда, в том числе мои, неплохо платят вам за стоянку в вашем порту. И потом – есть ведь доход от ваших имений в Провансе и Анжу. Поверьте, еще совсем не все потеряно.

– Дорогой мой Жак, вы всегда умеете утешить, но, увы, моей прекрасной мечте о том, чтобы жить в Неаполе с моей восхитительной женой, не суждено сбыться – она испарилась. Мы никогда не вернемся туда, – и Рене протяжно и жалобно вздыхает. – У нас больше нет денег, которые необходимы, чтобы противостоять Альфонсо, и я понимаю, что король нам не поможет – даже если бы и мог: у него хватает сложностей на границах с Англией. Брак моей матери – единственной живой наследницы короля Арагонского – с отцом, Людовиком II Анжуйским, был устроен их родителями ради одной-единственной великой цели – и закончилось все войной между двумя королевскими Домами. И в результате не осталось ничего: прошлая жизнь, наш рай и наше будущее – все пропало.

Рене обводит печальным взором свой некогда могущественный Анжер, пришедший в упадок от времени и запущенности, и только теперь Агнесса замечает, как постарел за последний год ее хозяин: война в Неаполе и позор поражения не прошли для него даром. Краем глаза она видит, что Жак Кер смотрит на нее, и тут он вырастает прямо перед ней.

– Миледи Агнесса, – приветствует он ее с легким поклоном, – для меня большое удовольствие видеть ваш нежный образ снова. – Агнесса улыбается. Она привыкла к лести и обычно игнорирует ее – но его комплименты всегда искренни. – Я хотел бы, чтобы вы знали, что мне было очень приятно составлять для вас гардероб по просьбе королевы. Я надеюсь, что наши пути еще когда-нибудь пересекутся – может быть, в Лотарингии, – добавляет он с любезной улыбкой. Еще один легкий поклон – и он уходит быстрее, чем она успевает произнести хоть слово в ответ.

Ни король, ни друг Рене Пьер де Бризе, еще один доверенный протеже королевы Иоланды, не могут приехать на похороны.

– Но, – говорит Изабелла Агнессе, – оба прислали мне теплые сердечные письма с соболезнованиями, а король особенно настаивал, чтобы мы украсили церковь цветами. И прислал цветы.

Агнесса читает надпись на венке: «Моей обожаемой bonne mère[1], с глубоким почтением, восхищением и благодарностью – от зятя Карла». Она знает историю о том, как Карл де Понтье – как звался тогда король, приехал жить в семью старой королевы, и как этот неловкий, дикий мальчик учился доверять свой bonne mère, и как она стала ему матерью. Для Агнессы было шоком узнать, что его родная мать объявила собственного сына незаконнорожденным и хотела по договору 1420 года передать французскую корону английскому королю, что немало способствовало поражению французской армии при Азенкуре. Но у королевы Иоланды везде были свои шпионы, и она рассказывала Агнессе: «Она ведь солгала относительно его происхождения, ты представляешь? Я всегда знала в глубине души, что он – последний сын короля, а потом эту правду все-таки раскопали для меня мои агенты. Королева Изабелла сделала свое фальшивое заявление только для того, чтобы привести к власти герцога Бургундии в обмен на его защиту и поддержку. Ее жизнь была просто жалкой».

Агнесса часто вспоминает интересные беседы с королевой-матерью и особенно утверждение последней, что очень полезно и важно для честной молодой девушки иметь высокого покровителя.

– Знание – сила, моя дорогая, никогда не забывай об этом, и за спиной даже самого сильного и могущественного мужчины всегда стоит мудрая и проницательная женщина.

После службы в церкви и торжественных проводов гроба к кладбищу Сент-Морис в Анжере жизненный путь королевы Иоланды заканчивается в могиле неподалеку от ее мужа, ее обожаемого Людовика II Анжуйского, как она и просила в своем завещании. Двадцать пять лет эта могила с массивным надгробием ждала ее.

«Мы снова вместе», – вот что написал Рене на карточке, которую положил на надгробие вместе с единственной осенней лилией. Те беседы, которые вела Агнесса с королевой Иоландой в течение последнего года, не оставляют у нее сомнений относительно того, как сильно эти двое любили друг друга. Рене всем всегда говорил, что брал с них пример, еще с раннего юношества, учился у них тому, как сохранять и беречь страстную и неугасимую любовь в собственном браке. И ведь именно его мать выбрала для него его «несравненную Изабеллу из Лотарингии».

Глава 3

После панихиды по Иоланде члены семьи и близкие возвращаются в замок, чтобы пообщаться и провести некоторое время вместе. Война с Англией продолжается и набирает обороты, и члены семьи понимают, что их следующая встреча может состояться не скоро или не состояться вовсе.

Граф Жан де Дюнуа, обходительный и любезный, каким и описывала его королева Иоланда, присоединяется к Агнессе. Они садятся рядом в некотором отдалении от остальных, и он спрашивает ее о том, как получилось, что именно она провела последний год рядом с этой великой женщиной, которую он считал своей матерью.

– Да, мне самой до сих пор это удивительно и странно. Это честь, которую я никогда не забуду и всегда буду очень ценить.

– Не расскажете мне? Я так любопытен, простите.

– Милорд, когда мы высадились в Марселе, я провела некоторое время в Сомюре с королевой Изабеллой и ее свитой. Как вам известно, младшей дочери Изабеллы, Маргарите, было всего пять лет, когда мы уехали из Неаполя, и она оставалась со своей бабушкой. Естественно, наша леди Изабелла мечтала вновь увидеть свою дочь и свою свекровь.

– О да, конечно, могу себе представить, – кивает он, побуждая ее продолжать.

– Однажды мы сидели и вышивали, а две королевы стали обсуждать возвращение леди Маргариты с ее матерью и свитой в Лотарингию. Мы слышали, как королева-мать сказала с грустью в голосе: – Моя дорогая Изабелла, как ты знаешь, я очень привязана к вашей Маргарите. Мне будет тяжело расставаться с ней. Она составляет радость и удовольствие моей жизни последние шесть лет, и я верю, что ей тоже нравится проводить время со мной. Я хочу, чтобы ты знала, что я занимаюсь с ней так же, как занималась со своими собственными детьми, с любовью и заботой, чтобы она могла составить достойную партию любому королю или дворянину. Я помню, какой гордой выглядела при этих словах леди Изабелла – и гордость ее была оправданна, потому что это была чистая правда.

– Не могу не согласиться. Леди Маргарита действительно настоящая принцесса, – соглашается Жан.

– Затем королева Иоланда вздохнула и сказала королеве Изабелле дрогнувшим голосом: «Какими грустными и пустыми станут мои дни без ее звонкого легкого смеха, ее игры на арфе, ее шуток и веселой болтовни о пустяках!» Королева Изабелла взволнованно ответила: «Я понимаю, моя дражайшая мадам, но я уверена, что вы понимаете, почему я хочу забрать ее с собой». Королева Иоланда поспешно подхватила: «Ну конечно, конечно, моя дорогая!» – и опустила полные слез глаза на свое вышивание.

Бедная Изабелла не знала, что делать, и почти задыхалась: «Моя любимая мадам, скажите мне, как я могу облегчить вам эту потерю! Вы так много сделали для нас, взяв Маргариту к себе, там помогали нашему старшему, Жану. Может быть, вы поедете в Нанси с нами? Но нет, вы не сможете оставить свой прекрасный дом, и потом, я знаю, вы все еще ждете своего обожаемого Рене, как и мы все. Так как я могу помочь вам, есть ли какой-нибудь способ?»

Хотя мы сидели чуть в отдалении, подальше от камина, мы слышали каждое слово, и конечно, нам было любопытно, что будет дальше. Я не думала, что королева Иоланда поедет с нами в Лотарингию, но ее грусть была так искренна…

– О, расскажите же мне все! – взволнованно просит Жан.

– Тогда королева Иоланда сказала, как бы размышляя вслух: «Дражайшая моя дочь, я тут подумала… – (потом, уже узнав свою хозяйку поближе, Агнесса будет понимать, что такое начало фразы у Иоланды всегда означает, что она что-то задумала!) – нет ли возможности оставить мне одну из ваших девушек, чтобы составить мне компанию? Чтобы она читала мне, играла на арфе, ездила бы со мной на конные прогулки или просто гуляла со мной в саду? Возможно, в отсутствии Рене вы можете позволить себе чуть сократить двор и оставить одну из них хотя бы до его возвращения? Меня ждет очень тревожное время».

Агнесса замолкает, погрузившись в воспоминания.

– Можете себе представить, как мы все обратились в слух, каждая из нас надеялась, что выберут именно ее. Хотя каждая из нас хотела вернуться домой, но все же остаться с нею было для любой из нас великой честью. Потом королева-мать добавила, мельком взглянув на мою хозяйку Изабеллу: «Я так люблю общество молодых, вы же знаете!»

«Что ж, конечно, дорогая мадам, – услышали мы ответ Изабеллы, – с удовольствием». Мы все затаили дыхание, глядя в пол и притворяясь, что заняты вышиванием.

«Моя дорогая, в своих письмах вы часто упоминали об одной или двух фрейлинах, которые, я думаю, могли бы составить мне идеальную компанию…»

В этот момент, я думаю, мы все готовы были упасть в обморок.

Жан Дюнуа понимающе улыбается.

«И кто же это, дорогая матушка, вы помните какое-нибудь имя?» – спросила Изабелла. «Что ж… да, среди них было одно имя, которое меня особенно заинтересовало. Я бы никогда не осмелилась просить вас оставить у меня вашу главную фрейлину – но та, которая меня интересует, самая младшая и, я уверена, самая скромная. Возможно, она не так уж вам и нужна. Кажется, ее зовут Агнесса Сорель».

Лорд Жан, услышав свое имя, я действительно чуть не потеряла сознание!

Его красивое лицо озаряется подбадривающей улыбкой, которая побуждает ее продолжать свой рассказ.

«Может быть, вы сможете оставить ее на время? Я слышала, как она неплохо пела, подыгрывая себе на арфе. И она могла бы рассказывать мне о вашей жизни в Неаполе с Рене и детьми. Я уверена, что это могло бы скрасить мне дни ожидания моего сына – я бы представляла себе, какой была ваша жизнь, которую я, к сожалению, не могла с вами разделить».

– Ага, – говорит Жан. – Значит, вот как вам выпала эта чрезвычайная честь провести рядом с великой королевой ее последний год.

Агнессе его улыбка кажется даже чересчур понимающей, но потом, вспомнив, что своим положением он обязан именно королеве Иоланде, она думает, что, возможно, он и правда понимает больше, чем она может себе представить.

– О, поверьте, милорд, я очень хорошо понимаю, какую честь оказала мне своим выбором сиятельная королева четырех королевств. Я старалась впитывать все, о чем она говорила, особенно то, что касалось тонкостей искусства быть придворной дамой короля Рене в Лотарингии. А главное – она научила меня правильно понимать мои обязанности по отношению к королю и стране.

Глядя на красоту Агнессы Сорель, Жан Дюнуа не может не думать, что именно имела в виду королева Иоланда. Он хорошо знает, как работал ее изощренный ум: она никогда ничего не делала и не говорила без причины. Разве не она научила его маневрировать и выживать в том змеином гнезде, который представлял собой королевский двор во Франции? Он смотрит на эту удивительно прекрасную юную девушку – такую невинную и скромную и представляет себе, какие опасности поджидают ее там, при дворе. Он уверен только в одном: нужно внимательно приглядывать за ней, когда она уедет из Лотарингии с королем, и постараться защитить ее от тех, кто захочет воспользоваться ее чистотой и невинностью – а таких будет немало, уж он-то знает… Королева Иоланда явно имела на нее какие-то особенные планы – и в этом он тоже уверен.

– Да, моя дорогая Агнесса, важность служения королю и стране – это главное, чему она учила всех нас, своих детей и племянников. Я имел честь оказаться среди них – и никогда не забуду то, что повторялось как молитва: «Главная твоя обязанность – служить королю и стране!» – Как вы, должно быть, знаете, король Рене один из моих самых близких и дорогих друзей – мы познакомились, когда ему было три года, и с тех пор связаны прочными узами дружбы на всю жизнь. Именно поэтому, я уверен, мы с вами будем встречаться часто, и я с нетерпением этого жду.

С этими лестными словами граф Жан де Дюнуа вежливо и доброжелательно улыбается и, поклонившись, уходит.

Агнесса знает, что всегда нравилась королю Рене. Он говорил другим при дворе, что она честная, скромная и обладает естественной красотой. Когда ей повторили его слова, Агнесса начала смущенно смеяться – она знала, что он любит насмешки, но потом королева Изабелла объяснила ей, что не надо ни слишком гордиться, ни стыдиться того, что дал тебе Господь:

– Агнесса, моя дорогая, не надо стыдиться своей привлекательности, как не надо и возноситься ею. Просто прими этот Божий дар и дари радость другим людям так же щедро, как Бог одарил тебя. Твое лицо – совершенный овал, кожа у тебя белая, как мрамор, а в глазах у тебя всегда такое выражение, как будто ты вот-вот засмеешься, и поэтому рядом с тобой очень приятно находиться. – Видя смущение девушки, она добавила: – Милое дитя, поверь мне, я не льщу тебе – очень важно знать не только свои недостатки, но и свои достоинства. Ты должна использовать свою красоту на благо Господу, королю и стране – именно этому, я уверена, тебя учила королева Иоланда.

Это была правда – королева Иоланда именно этому учила Агнессу, и Агнесса это помнила.

Король Рене добавляет:

– Да, и мне нужно нарисовать тебя, как я рисовал всех своих придворных в Неаполе. Рисование было там одним из моих самых любимых занятий. Труднее всего было рисовать детей, играющих с нашим ручным гепардом – Витессой. Какой она всегда была терпеливой! И откуда Жак Кер мог знать, что у нее такой нежный характер? Хотя он ведь знает все, так ведь? – и Рене слегка усмехается. – Моя мать сделала очень правильный выбор, оставив тебя в качестве своей последней компаньонки. Ты всегда выделялась среди наших девушек: ты лучше всех читала, лучше всех пела за игрой на арфе… да, ты лучше всех училась и всегда была самой очаровательной среди молодых придворных дам. Я говорю это не для того, чтобы польстить тебе, моя дорогая. Ты знаешь – подобное не в моих привычках. Я говорю чистую правду. И я уверен, что моя мать научила тебя всему, чему только можно было научить и что может пригодиться тебе в будущем; ее опыт и знания, которые она передала тебе, обязательно помогут тебе – и при дворе, и просто в общении с людьми. Скажи же мне: была ли ты расстроена, что не можешь вернуться в Нанси вместе со своими подругами?

– Нет, милорд, честное слово – не была. Я бы с радостью и гордостью исполнила любое пожелание Изабеллы. Когда я взглянула на вашу августейшую матушку, чтобы увидеть ее реакцию, она протянула мне руку и сказала своим волшебным голосом: «Вы останетесь со мной, правда ведь, Агнесса, моя дорогая? Мне будет очень приятно гулять с вами в моих садах рука об руку и слушать ваши рассказы о том, как жил мой сын в Неаполе. Как бы я мечтала навестить его там – но теперь уже слишком поздно. Вы должны будете заполнить все то пустоты, которые есть между строчек писем, полученных мною, и описать каждую, даже самую маленькую деталь вашей повседневной жизни. Иногда, когда погода позволит, мы с вами будем неторопливо ездить верхом по лугам, а вечерами вы будете читать мне, или петь, или играть на арфе. Вы ведь сможете делать все это ради старой леди?» – спросила она меня, непритязательную девицу, демуазель, глядя на меня своими необыкновенными синими глазами и держа меня за руку.

Сир, она была просто неотразима. Она меня – меня, простую девушку из Турени, родом из совсем не знатной семьи, без будущего! – спрашивала, готова ли я принять ее предложение, которое было бы честью для любого! Поверьте, я была глубоко тронута и благодарна ей за этот выбор и поклялась самой себе, что сделаю все возможное, чтобы каждая минута в моем обществе доставляла ей удовольствие.

На следующий день миледи Изабелла уехала в Лотарингию со своей свитой, а я осталась в обществе вашей потрясающей августейшей матери.

– Когда ты будешь готова – я бы хотел, чтобы ты рассказала мне обо всех ваших беседах, я хочу знать, о чем она думала, что ее беспокоило, хочу знать все-все, что волновало ее в ее последний год и чему она учила тебя, дорогая Агнесса, я уверен, что ты понимаешь.

Агнесса кивает головой. Как же он страдает!

– Сир, я вполне готова рассказать вам об этом уже сейчас. Ваша благородная матушка объяснила мне мою роль. Она говорила мне, что, будучи одной из фрейлин королевы Изабеллы, я должна научиться помогать ей, как бы глядя на двор и придворных со стороны и наблюдая за их действиями и взаимоотношениями. «Я заметила, что ты обладаешь острым умом и твои наблюдения действительно могут стать необыкновенно полезными для моего сына и невестки, – сказала она. И потом повторяла довольно часто: – Самое важное в жизни – долг. Долг не только перед твоими непосредственными хозяевами в Лотарингии, но и перед королем Франции и своей страной». Каждый вечер, приходя в свою комнату, я записывала то, что она мне говорила, так что я очень хорошо помню все ее мудрые речи. – Рене вздыхает и ждет продолжения. – Как-то она сказала: «Ты должна научиться понимать амбиции, которые движут придворными, мужчинами и женщинами. Амбиции, – говорила она, – это путь к превосходству, но они допустимы только в том случае, если в их основе лежит благородная цель, а не чье-то личное возвышение». Я никогда не забуду этого ее урока, сир. По тому, как она это сказала, я поняла, что для меня очень важно понять смысл этого ее высказывания и запомнить его. В тот вечер я записала это слово в слово – и никогда не забуду.

Агнесса замолчала, боясь утомить хозяина своей болтовней. Но он сказал:

– Продолжай же, моя дорогая, прошу – наш разговор помогает мне справиться с собственной совестью.

– Королева-мать часто говорила о скромности и все время повторяла: «Никогда не забывай, что мы все равны в глазах Бога, даже если он решает возвысить кого-то над другими. Всегда будь в первую очередь готова с радостью служить своему королю, чего бы он ни потребовал от тебя. Это лучшее призвание и лучшее предназначение».

Рене, явно взволнованный, кладет свою руку поверх ее руки:

– Моя дорогая Агнесса, точно такие же уроки она давала мне и моим братьям и сестрам и нашим кузенам! Этому научил ее наш дорогой отец – потому что при дворе ее отца в Арагоне все было по-другому. Поначалу она была не совсем согласна с отцом – но ему удалось изменить ее мнение и она подчинилась. Моя мать бескорыстно и самоотверженно отдала свою жизнь, свою удачу и своих детей в распоряжение королю. Она всегда говорила нам: «Я горжусь тем, что в моих жилах течет кровь Валуа по линии матери, и, выйдя замуж во Франции, я искренне радуюсь тому, что французский язык у меня в крови».

В этот момент к ним подходит королева Изабелла.

– Ах, Изабелла! Иди, посиди с нами. Агнесса рассказывает мне о том времени, которое она провела с моей матерью в Сомюре.

Чувствуя себя чуть более расслабленно в обществе леди Изабеллы, Агнесса охотно продолжает:

– Большую часть времени я просто сидела, вышивая и слушая, как королева-мать Иоланда поясняет мне нюансы жизни при королевском дворе. «Видишь ли, моя дорогая, – так она часто начинала, – король несет огромную ответственность: он играет главенствующую роль в стране, его решения абсолютны, ибо он есть закон. Это нелегкая ноша для любого человека, даже для великого человека, и помощь и советы мудрых и опытных людей, людей, которым он может доверять, близких к нему людей, ему необходимы. Она сделала многозначительную паузу, но я понимала, конечно, что она имеет в виду совсем не меня: я ведь никогда не имела возможность говорить с королем Франции или тем более влиять на него, и я всякий раз сомневалась, надо ли мне что-то сказать в этот момент или просто молча слушать. В результате я выбрала второй вариант. Много лет я помогаю королю разобраться, кто из мужчин и женщин достоин внимания и кому можно доверять. Я знаю его очень давно – еще мальчиком он жил у нас… – Я помню, как она повернулась и улыбнулась мне, когда мы медленно прогуливались по нашей любимой тропинке недалеко от замка. Иногда мне казалось, что она разговаривает не столько со мной, сколько с самой собой. – За это время король стал лучше разбираться в людях, и теперь вокруг него есть несколько выдающихся персон, к которым мне удалось привлечь его внимание».

И затем она рассказывала мне о тех, кого привела к королю, об их выдающихся качествах: о вашем брате, сир, принце Карле Анжуйском, и о Пьере де Бризе, верном подданном вашего покойного отца… об Этьене Шевалье, «таком преданном и щедром»… об Антуане де Кабанесе, великом капитане, который присягнул покойному королю и королю Карлу, когда тот был еще дофином… «Есть и другие, на кого он может рассчитывать, – сказала она мне. – Такие как Андре де Вилликье и Гильом Гуфье. – Конечно, купец Жак Кер тоже был назван среди них. А потом она продолжила: – Видишь ли, моя дорогая, у меня было время, чтобы понять, как работает твой ум – и я вижу, что ты сможешь запомнить все то, что я рассказываю тебе об этих видных придворных, и оценить каждого из них». И на самом деле она описала мне всех этих людей так подробно и хорошо, что сейчас мне кажется, будто я давно знакома со многими из них.

Сир, ваша сестра, королева Мария, была одной из излюбленных тем для разговора, так же как история восхождения на трон нашего короля, его многочисленные страдания и попытки вашей матери помочь ему. И во всех наших бесчисленных беседах она всегда возвращалась к одной и той же теме: что самой главной задачей для преданного патриота, особенно если он входит в ближний круг монарха, является служить королю и стране верой и правдой, как сделала она, прибыв во Францию.

«Когда ты будешь в Лотарингии с моим сыном и его женой, – говорила она мне, – вам часто придется бывать при дворе короля Карла, и там-то ты и сможешь как следует исполнить свое предназначение: помогая моему сыну и его жене развлекать короля своим пением и игрой на арфе, например. И будь внимательной и благосклонной к тому, что этот скромный монарх будет рассказывать тебе, если захочет».

Вы, наверно, понимаете, сир и мадам, что подобные вещи меня удивляли, и я часто думала, уж не путает ли она меня со своей дочерью. Простите меня – все-таки возраст у нее был уже солидный. «Конечно, – добавляла она, – он не станет изливать душу постороннему человеку, но благодаря моей дорогой Изабелле я уверена, он проникнется теплом и доверием к такой чистой и невинной душе, как у тебя, и, возможно, захочет открыться. Ему это нужно. Я знаю».

Сир и мадам, когда она говорила так – а она это делала довольно часто! – признаюсь, я чувствовала себя неловко, потому что очень хорошо понимаю, насколько это невозможно – чтобы король хотя бы вообще заметил меня, не говоря уже о том, чтобы захотеть беседовать со мной наедине и делиться со мной своими сокровенными мыслями!

Агнесса замечает, что Изабелла и Рене украдкой обмениваются взглядами во время этого ее отступления. Наверно, они так же, как и она, смущены тем, что королева Иоланда говорила в таком духе о короле. Агнессе кажется, что Изабелла теперь слушает ее даже как будто с большим вниманием, чем Рене, как будто пытается услышать что-то важное, что подтвердит какие-то ее догадки.

– Мадам, сир, я никогда не забуду наставление, которое она дала мне одним из последних: «Агнесса, всегда будь честна сама с собой и верна тому, чему учила тебя в детстве сестра Мария, которая прислала тебя в Лотарингию. Не забывай то, чему ты научилась, исполняя свои обязанности на службе у Королевы Изабеллы. Если ты будешь этому следовать – ты никогда не повторишь путь матери нашего короля, королевы Изабо. Она была изначально хорошей женщиной, которая превратилась в старую ведьму вследствие разочарований, страха и слабости характера».

Агнесса замолкает. Рене и Изабелла тоже молчат, и девушка опасается, что зашла слишком далеко в своем повествовании.

Раздается стук в дверь, означающий, что еда подана, и Агнесса вынуждена оставить своих хозяев.

– Спасибо, моя дорогая, – кивает ей Изабелла. – Мы потом еще поговорим. У нас будет время послушать твои воспоминания на пути домой в Лотарингию.

Следующий день проходит в суете и заботах, вызванных отъездом большинства гостей и их слуг, и только вечером Изабелла приглашает к себе Агнессу. Когда фрейлина входит, Изабелла говорит с самой теплой улыбкой:

– Выпей с нами глоток вина, дорогая Агнесса, и дай нам насладиться еще твоими воспоминаниями. Так утешительно слушать и понимать, какой счастливой ты делала королеву Иоланду в наше отсутствие.

Когда слуги выходят и все детали предстоящего путешествия обсуждены, Рене наполняет кубок Агнессы и дает ей знак продолжить рассказ о разговорах с его матерью.

– Должна признать, милорд, что некоторые вещи, которые говорила мне королева Иоланда, меня более чем смущали и удивляли, – говорит она почти шепотом.

– Какие же, например, моя дорогая? – спрашивает Изабелла очень мягко.

– Ну… – Агнесса слегка вздыхает. – Как она спланировала… хотя нет, изобрела, да, именно изобрела хитроумный способ заставить французских вельмож… – Она делает паузу. – Заставить их исполнять их долг. Их долг перед собственным королем, а не перед английским самозванцем, – добавляет она с нажимом.

– И ты знаешь, что именно она сделала? – спрашивает Изабелла как бы безразлично, отводя взгляд.

– Ну… да – Агнесса запинается. – Она… она сказала, что для королевства очень важно было… что у нее были умные юные женщины из Анжу… которых ей рекомендовали… и они приехали в Анжер ей помочь.

– И как же эти молодые женщины могли ей помочь? – спрашивает Изабелла, внимательно изучая кольца на своих пальцах.

Агнесса вспыхивает, но понимает, что должна ответить.

Она старательно подбирает слова.

– Я понимаю, мадам, сир, что она дала им… научила… неотразимым аргументам… как убеждать тех вельмож и влиять на них… тех, кто склонялся на сторону Англии. Она отправляла этих женщин в дома этих колеблющихся дворян, чтобы они… чтобы они выслушали аргументы этих юных прекрасных женщин и… чтобы эти аргументы убедили их поменять позицию. – Теперь она говорит гораздо быстрее: – Ее целью было, чтобы эти вельможи еще раз поклялись в верности своему собственному королю – а не английскому узурпатору.

Следует неловкая пауза, затем Изабелла произносит своим самым ласковым тоном:

– Дорогая моя девочка, а она сказала тебе, чего именно она ждала от этих юных женщин, когда отправляла их ко дворам этих знатных вельмож? Говорила ли она, какие именно обязанности у них были и как именно они должны были достичь успеха в решении их такой нелегкой задачи?

Агнесса делает глубокий вдох. Королеве Изабелле заранее известен ее ответ.

– Мадам, насколько я понимаю, она внушила им, что их единственным предназначением в жизни является служить королю и стране. – Агнесса делает паузу, страшно смущенная. – И в итоге… – медленно продолжает она, – они… были готовы… исполнить любые желания и приказы своих покровителей. – Лицо у нее становится совершенно красным, и она поворачивается к Рене, все еще колеблясь, а потом говорит с отчаянной решимостью: – Сир, ваша августейшая матушка заверила меня, что она взяла на себя всю финансовую ответственность… за каждого ребенка, который родился у этих прекрасных молодых женщин из Анжу…

– Она тебе об этом говорила?! – Рене широко раскрытыми глазами смотрит на свою жену. Изабелла жестом успокаивает его, кладя свою ладонь на его руку.

– Продолжай же, дорогое дитя, – говорит она мягко. – Это очень важно и очень полезно и для нас, и для твоего короля.

– Милорд, миледи, откровенно говоря, у меня было стойкое ощущение, что и меня готовят к чему-то, но я и сейчас до конца не уверена в этом. То, что она считает меня подходящей для какого-то ее задания, я поняла сразу, уже в первую свою неделю пребывания в Сомюре, но и сегодня я не имею понятия, какого именно. – Она знает, что говорит слишком быстро, и смущается еще сильнее. – Она поведала мне трагическую историю Жанны Д’Арк и ее жертвы – и это произвело на меня сильнейшее впечатление, но мне никогда не казалось, что она готовит меня к тому, чтобы я стала мученицей и умерла во имя какой-то высокой цели.

– Нет-нет, девочка моя, – прерывает ее торопливо Изабелла. – Успокойся, и не надо бояться. Королева Иоланда никогда не думала ни о чем подобном!

Медленно, но уверенно Агнесса продолжает:

– С каждым днем мое восхищение ею все возрастало, и в то же время все мои инстинкты говорили мне, что она готовит меня для какой-то важной миссии. Мысленно я поклялась, что исполню любой ее приказ, что бы она мне ни велела сделать, потому что с самого первого дня я понимала, что передо мной великая женщина, служить которой – огромная честь для меня. – Она останавливается, чувствуя на себе их внимательные взгляды. – Сир, все то время, что я провела с вашей матерью в Сюморе, я знала, что она живет ожиданием новостей из Неаполя. Другие женщины из ее свиты говорили мне, что она продала свои драгоценности, золотой обеденный сервиз, даже кое-какие земли… все, что могла… чтобы послать вам деньги, но что, в конце концов этого все-таки оказалось недостаточно, как вы и сами знаете…

Они молча едят, а потом, когда садятся к очагу, Агнесса опускается на маленький стул и ласково гладит одну из серых левреток, лежащих около огня, словно подушечки. Королева Иоланда вырастила этих крохотных охотничьих собачек и послала их в Неаполь своему сыну, и вот они вернулись обратно, приплыв на корабле вместе с Изабеллой и ее свитой.

Агнесса понимает, что Рене так и не услышал от нее того, что хотел услышать: как его мать приняла новости о его свержении. Словно читая ее мысли, он говорит:

– Продолжай же, дитя мое, расскажи нам все – и неважно, как сильно, по-твоему, то, что ты расскажешь, может ранить меня.

Она глубоко вздыхает и начинает:

– Новости о том, что король Альфонсо лично осадил Неаполь и взял его штурмом, пришла к нам на Рождество. Мы узнали, что город мужественно сопротивлялся и выдерживал осаду в течение последних семи месяцев. – Рене вздыхает. – Мы слышали, что вы, сир, сражались за город вместе со своими подданными до самого конца. – Он кивает, но она видит, что он страдает от унижения, пытается сдержаться, но потом дает ей знак продолжать. – Нам рассказали, что ваши собственные капитаны вынудили вас покинуть город, поэтому вас не захватили в плен и не могли требовать за вас выкуп. Эти новости привез нам гонец Жака Кера, которого послал вперед капитан одного из его кораблей.

– Это правда, – шепчет Рене еле слышно. И снова машет рукой, чтобы она продолжала свой рассказ.

– Нам рассказали, что два ваших капитана провели вас в секретный подземный ход, который шел по крепостной стене и по которому вы спустились. Когда вы оказались внизу, вас приняли на борт корабля, посланного Жаком Кером. Пожалуйста, простите, если я упускаю или путаю какие-то детали. – Она взволнованно смотрит на Рене, но тот кивает, а глаза его наполняются слезами при воспоминании об этих событиях. – Когда королева Иоланда услышала, что Альфонсо Д’Арагон, ее родственник, велел стереть город с лица земли, чтобы наказать его жителей за сопротивление ему, она воскликнула: «Это, должно быть, разбило сердце моему дорогому сыну!» Она ведь знала о том, как поддерживали вас ваши подданные и солдаты, которые только вас хотели видеть своим повелителем…

И теперь уже глаза Агнессы застилают слезы при воспоминании о том дне, когда они со старой королевой рыдали друг у друга в объятиях, и она не может продолжать.

Рене отворачивается, чтобы скрыть свои переживания от обожаемой жены и Агнессы.

– Что вы делали потом? – спрашивает он сдавленным голосом, но за демуазель отвечает Изабелла:

– Я написала в Сюмор, что нахожусь в пути на юг в Марсель, что буду ждать там тебя в надежде, мой дорогой супруг, что ты вскоре прибудешь туда.

Агнесса улыбается Изабелле в знак благодарности за передышку:

– Я никогда не забуду те печальные слова, которые сказала королева Иоланда, узнав о вашем спасении: «Когда он уехал в Неаполь, в глубине души я знала, что его ждет участь отца и старшего брата – та же самая участь. Это королевство – кубок с ядом, и оно отравило весь дом Анжу. Я должна была их поддерживать, всех троих, это был мой долг – и я его выполнила. А теперь больше ничего не осталось». Мне захотелось обнять ее, утешить… но поверьте мне, я не осмелилась к ней приблизиться.

Агнесса видит, как ее хозяйка кусает нижнюю губу, чтобы не дать слезам пролиться, но фрейлина должна рассказать свою историю до конца: они хотели услышать все – и она должна рассказать им все.

– Наконец в июле королева Иоланда получила весточку от вас, мадам, из Марселя, что ваш дорогой супруг благополучно высадился на сушу, хотя, конечно, пал духом, что вполне объяснимо. Миледи Изабелла, я видела, какое воздействие оказало ваше письмо на королеву-мать – письмо, в котором говорилось, что дела требуют вашего скорейшего возвращения в Нанси и что ее обожаемый сын не имеет ни сил, ни желания сейчас ехать в Анжу, чтобы предстать перед ней немедленно. Я знаю, что она ждала вашего возвращения каждый день, сир, но должна также сказать, что признавала ваши действия в интересах Дома разумными и объяснимыми.

После паузы Рене отвечает на невысказанный вопрос, который звучит в мыслях у обеих его собеседниц – и у жены, и у демуазель:

– Она была права – она знала меня очень хорошо. Я был физически измотан, но, кроме того, мне было слишком стыдно предстать перед своей матерью: она никогда не предавала меня, она поддерживала пять военных походов моего отца, брата и меня самого; она принесла в жертву себя и родных ради того, чтобы ее муж и сыновья могли гоняться за миражом, за королевством, которое мы считали своим по праву. Мы все знали, что моя мать делала все что могла для нас – она отдавала нам все: свою энергию, ум, силу убеждения, даже фамильные драгоценности – все это она тратила на то, чтобы финансировать нашу глупую несбыточную мечту. А теперь все кончено. – Изабелла берет его за руку и прикладывает к своим губам в знак сочувствия. – От немыслимого состояния моего отца не осталось ничего. Все потрачено на Карла VII, на моего брата Людовика и на меня. Это настоящая причина того, почему я сомневался, покидая юг. Помню, как я думал: «Вот же он я – так почему бы мне не исследовать сначала свои владения в Провансе, прежде чем пасть на колени перед моей обожаемой матерью и умолять ее о прощении?»

И Рене никнет головой, его крупное тело содрогается в рыданиях.

– Сир, пожалуйста, успокойтесь, – осмеливается шепнуть Агнесса. – Все в окружении вашей матушки знали о том облегчении, которое она испытала, когда услышала о вашем прибытии в Марсель.

Но он скрещивает руки на груди, обхватив себя за локти, и начинает покачиваться из стороны в сторону, чуть прикрыв глаза, губы его кривятся от боли.

Медленно, с трудом, Изабелла заканчивает повествование.

– Вы должны знать… я виню себя в том, что королева Иоланда умерла в одиночестве. Я подумала так: раз Рене уже едет к ней – ты можешь вернуться ко мне и помочь подготовиться к его прибытию в Нанси. Как же я ошиблась! Ведь именно тогда она нуждалась в тебе больше всего. Как же я корю себя за это решение! Моя дорогая… ты была встревожена моим вызовом?

– Мадам, признаю – в тот момент я разрывалась пополам. С одной стороны я хотела оказаться поскорее с вами и своими подругами в Лотарингии, но в то же время мне предстояло покинуть свою дорогую наставницу, которой я уже была предана всей душой. Я понимала, что, покинув Сомюр, скорей всего больше уже никогда не увижу ее. Но ее драгоценный сын был уже на пути к ней, поэтому было бы правильно оставить ее наедине с ним.

– Как ты ей сообщила? – спрашивает ее опечаленный господин.

– Мы поужинали вдвоем и сидели у камина: несмотря на то что было лето – вечером ощутимо похолодало. Я держала в руках вышивку – и опустила ее на колени. Королева Иоланда посмотрела на меня, и я сказала: «Мадам, поскольку король Рене благополучно прибыл в Прованс и вскоре приедет к вам – королева Изабелла спрашивает, могу ли я вернуться к ней на службу в Лотарингию?»

Я не успела больше ничего сказать, как она жестом остановила меня и взяла за руку: «Я понимаю, понимаю, и раз уж он едет – будет правильно тебе вернуться в Нанси. Я уверена, что научила тебя всему, чему могла, чтобы ты дальше могла идти по тому пути, который тебе уготован. Я стара, и весь мой немалый жизненный опыт подсказывает мне, каким именно этот твой путь будет. Ты преуспеешь, в этом я уверена, потому что я читаю в твоей душе и твоем сердце. Прошу тебя – помни о том, что я часто повторяла тебе: всегда следуй своему сердцу, потому что оно чистое и честное и никогда тебя не подведет». Затем она сняла со своего маленького пальчика вот это кольцо с рубином, которое я теперь ношу всегда, и надела его на мне палец, сказав, что оно помогало ей, а теперь будет помогать мне. Поцеловав меня в висок, она улыбнулась своей особенной, легкой, чуть кривоватой улыбкой, встала – и ушла.

Сир и мадам, вот вам вся история моего пребывания рядом с этой незабываемой леди – вашей матушкой. В конце сентября, пробыв у нее почти год, с великим сожалением я уехала в Лотарингию.

Глава 4

В течение долгой и уединенной поездки в Нанси (компанию ей составляли только стражники, охранявшие ее) Агнесса развлекала себя воспоминаниями о том, как она только прибыла на службу к герцогине Изабелле из дома в Турени в районе Луары. Изабелла была с ней ласкова и прониклась к ней симпатией с самого начала, но вот остальные члены свиты никогда не упускали случая напомнить ей, что она менее родовитая, чем они, что она самая молодая, а значит, должна всегда помнить свое место.

Она стоически переносила все эти трудности, тем более что сама госпожа часто выделяла ее среди прочих. Когда Агнесса не читала ей или не музицировала на арфе, Изабелла часто играла с ее золотыми локонами и расчесывала их – она даже одевала фрейлину в свою собственную одежду, как куклу! Агнесса была такого же роста, как Изабелла, и такой же стройной – и им подходили одни и те же наряды. Никогда не уставала Изабелла учить Агнессу, как укладывать ее волосы: «У тебя хорошие руки, дитя мое, мне нравятся твои прикосновения, нежные, но в то же время твердые!» – говорила она с самой своей ласковой улыбкой.

Фрейлины Лотарингии учились у своей герцогини грациозности и изяществу движений, они учились говорить тихо и опускать глаза, когда разговаривают с мужчинами. «Это самое главное, – объясняла им госпожа. – Никогда не лезьте вперед, будьте всегда деликатными и в речах и в одежде». Но в то же время она все время говорила им, что они прекрасны. «Вы у меня на службе. И для меня дело чести научить вас быть настоящими леди и устроить каждой из вас блистательную партию – если сочту вас достойными этого!»

Какими же невинными были те золотые деньки в Нанси!

В 1431 их мирной жизни при дворе в Лотарингии пришел конец. Всем было известно, что старый герцог собирался завещать все свое наследство дочери, леди Изабелле, и ее мужу Рене. Когда же он умер – его завещание оспорил ее кузен. По совету королевы Иоланды лорд Рене вступил в борьбу с новоявленным наследником, но был захвачен в плен и передан другому родственнику, герцогу Филиппу Бургундскому, который заточил его в башню в своем шато около Дижона. Незадолго до этого старший брат Рене, Людовик III, умер в Неаполе, оставив Рене единственным наследником, и все же Филипп Бургундский долго отказывал королеве Иоланде в ее просьбе позволить ей выкупить своего сына. Уступив ее настойчивым просьбам, король Карл VII наконец положил конец этим распрям, провозгласив владельцами Лотарингии Изабеллу и Рене.

Пока ее муж томился в башне в Бургундии, приехавшие из Неаполя послы короновали Изабеллу и объявили ее королевой Сицилии в отсутствие Рене. Вынужденная управлять королевством до того момента, как он сможет к ней присоединиться, Изабелла тщательно готовилась к его возвращению, выбирая из своих фрейлин самых лучших для путешествия в их новое жилище в Неаполе. Услышав свое имя среди тех, кого назвали, Агнесса разволновалась, как никогда в жизни.

В Нанси начались суета и сборы – что взять с собой, что оставить. Изабелла очень любила певчих птиц, они всегда находились в ее покоях и услаждали ее слух своим пением, но скрепя сердце ей пришлось их оставить. Зато она взяла почти всех своих собак – кроме самых старых – и своего любимого питомца – гепарда Витессу, подарок от знаменитого купца Жака Кера. Среди девушек двора Агнесса одна не боялась Витессы и любила ее – и гепардиха отвечала ей взаимностью. К двум годам это грациозное животное лишилось когтей и уже не могло, как раньше, взбираться по деревьям в парке, но зубы-то у нее оставались и были весьма острыми! Кое-кто из девушек испытал их на себе – хотя гепардиха скорее играла, чем проявляла агрессию – и большинство из них предпочитали теперь держаться от нее на расстоянии. А вот Агнесса любила полежать на подушках рядом с Витессой около камина. Изабелле нравилось, что она может оставить свою демуазель наедине с гепардом и быть уверенной, что большая кошка будет под хорошим присмотром и что никто не станет дразнить ее и тыкать длинными палками, как делали некоторые из слуг, хотя она и ругала их за это.

– Агнесса, – сказала она однажды в присутствии всех своих слуг, – я хочу, чтобы ты докладывала мне обо всех, кто на твоих глазах обидит Витессу!

С тех пор девушку и гепарда оставили в покое. Когда они выходили на прогулку и шли охотиться, Витесса бежала рядом с Агнессой, у ее ног, и вскоре лошади и даже собаки привыкли к ее присутствию.

В начале 1435 года королева Изабелла с огромным обозом выдвинулась из Нанси к мощной крепости Шинон в долине Луары, куда должен был прибыть из Буржа король Карл VII со своей свитой. Ей нужно было его письменное и устное разрешение на ее миссию и благословение его тещи, королевы Иоланды, без которых она не могла отправиться представлять своего мужа в его итальянском королевстве.

Изабелла ехала на носилках, когда в одиночестве, когда в компании кого-то из девушек-фрейлин. Остальные девицы, которые много хихикали и болтали, скакали верхом. Их сопровождали дюжие солдаты – на случай нападения разбойников на дороге и множество придворных. Слуги следовали вместе с обозом. По пути случалось много забавного и запоминающегося. Хотя фрейлины не позволяли себе ничего лишнего – никакого флирта, никаких кокетливых взглядов в сторону молодых придворных, никаких вольностей, все же это не мешало некоторым, особенно тем, кто помоложе, чувствовать некое приятное возбуждение, как лошадкам, почуявшим свободу перед охотой.

Через десять дней они прибыли в укрепленный замок Шинон; его величественные каменные башни высились над рекой Вьенной, а высокие стены уходили далеко вдаль, куда хватало глаз. Оказавшись внутри, демуазель рассеялись по своим комнатам, чтобы умыться с дороги и чуть отдохнуть перед тем, как явиться в зал для аудиенций, где их госпожа, ныне официально провозглашенная королева Сицилии Изабелла, должна была быть представлена королю, королеве и двору. Старшая фрейлина проинструктировала их по поводу правил поведения и одежды:

– Это не праздничное событие. Ваша госпожа испрашивает благословения Ее Величества сицилийской королевы-матери. Так что вы должны одеться подобающе и держать глаза долу все время аудиенции.

– Как будто о похоронах речь идет, – сказала одна из фрейлин, чем почти заработала удар по уху, в то время как остальные ее товарки поспешно опустили головы, сдерживая смех.

Они вошли в Большой зал парами вслед за королевой Изабеллой. Агнесса, как обычно, замыкала шествие. Им велели избегать взглядов придворных – «Они будут смотреть на вас, чтобы заставить вас покраснеть и опозориться!» – и, что самое главное – «Ни в коем случае не встретиться взглядом с королем!»

Все так же парами они приседали в реверансе перед королевой Иоландой, все еще замечательно красивой, гордой леди, сидящей очень прямо на троне слева от короля, чуть позади, а затем – перед королем Карлом VII и королевой Марией. Сделав по три глубоких реверанса, как их учили, они вставали все с одной стороны, а к трону подходила следующая пара.

– Молю Господа, чтобы не наступить на подол! – призналась Агнесса другой фрейлине, с которой стояла в паре, ожидая своей очереди.

Но что-то было не так. Агнесса чувствовала множество взглядов направленных на себя, собравшиеся шепотом повторяли ее имя. Хотя она все еще ждала своей очереди присесть в реверансе перед монархом, она поняла, что почему-то стала объектом всеобщего внимания. Но почему? Что-то не так с ее платьем? Может быть, с декольте? Или с волосами? Или с головным убором? Когда же люди расступились, она увидела, что к ней идет король. Она посмотрела направо, налево – но нет, он шел именно к ней! Сердце ее забилось так быстро, что готово было выпрыгнуть из груди, когда она присела в самом глубоком реверансе, который только способна была сделать. Потом она почувствовала, что он бережно подхватил ее под локоть, помогая ей встать. Потом она часто думала, что было бы прекрасно, если бы его рука так и осталась на ее локте.

– Приветствую вас при моем дворе, демуазель Агнесса. Как я понимаю, вы самая юная из фрейлин вашей королевы, которые путешествуют вместе с ней в Неаполь.

Она что-то невнятно пробормотала, но когда подняла голову – почувствовала, как страх, сковавший ее, тает от взгляда короля и его ласковой улыбки. Она уже не могла бы вспомнить сейчас, что еще король сказал, так она была поражена тем, что он вообще обратил на нее внимание! Но хорошо помнит любезное выражение его лица и улыбку.

Как только позволили приличия, фрейлины протолкались сквозь толпу придворных и побежали по лестнице наверх, в свои комнаты, взволнованно переговариваясь.

– Наконец-то все закончилось. Как же наша королева красива и как она изящно двигается! – воскликнула одна из девушек.

– Ее реверанс трем монархам был таким плавным и глубже, чем у любой из нас, – подхватила другая. – Но почему она должна делать реверанс перед сицилийской королевой-матерью, если она сама теперь королева Сицилии?

– А почему все тебя жалеют – не потому ли, что ты такая юная и они думают, что ты нуждаешься в покровительстве?

Болтовня продолжалась до тех пор, пока девушки не уснули, совершенно утомившись.

На следующий день они выехали из Шинона в Марсель, стараясь как можно больше путешествовать по реке. На суше и на воде королева Изабелла часто вызывала Агнессу к себе; она страдала во время путешествия головными болями и хотела, чтобы девушка нежно массировала ей виски. Когда они останавливались отдохнуть, она просила Агнессу читать ей, говоря, что голос фрейлины действует на нее успокаивающе.

В Марселе королеву Изабеллу ждало много встреч. Ей нужно было пообщаться с торговцами и другими деловыми людьми, обсудить детали путешествия с капитанами, принять представителей города и представителей Прованса, суверенной территории, которая теперь принадлежала ее мужу. И хотя фрейлины сопровождали ее в этой поездке, они по большей части должны были находиться в своих комнатах во дворце, упаковывая и переупаковывая все новые покупки, которые делались для королевы и ее двора, и стараясь как-то унять свое возбуждение и волнение.

Глава 5

Только 18 октября 1435 года новая молодая королева Сицилии в сопровождении своей многочисленной свиты, везя с собой животных, мебель, гобелены и изысканные безделушки, отбыла наконец из Марселя в Неаполь через Геную. Они плыли на судах, предоставленных Жаком Кером, и их сопровождали несколько его галеонов для охраны.

Для Агнессы Сорель это путешествие стало самым сильным впечатлением за всю ее пока еще недолгую жизнь – ей очень нравилось стоять на скрипучей палубе парусного судна и стараться удержать равновесие, пока корабль боролся с волнами. Она внимательно разглядывала мачты и паруса, надутые воздухом, и ее глаза слезились от встречного ветра. Она видела дельфинов, которые, казалось, были полны решимости догнать и обогнать корабль, а некоторые из этих прекрасных животных просто, будто шутя, катались на гребне волны. Она пока не могла себе представить, как выглядит Неаполь, но ее переполняли радость и предвкушение чего-то прекрасного.

Лорд Рене, будучи узником тюрьмы герцога Бургундского, подписал документ, дающий королеве Изабелле право регентствовать в его новых владениях, и она везла с собой его печать. Хотя ее собственная свита была не такой большой, тем не менее подготовка к этой поездке была самая тщательная. Новая королева хорошо понимала, как важно произвести первое впечатление на подданных своего мужа.

Агнесса по-прежнему была очень взволнована оказанной ей честью сопровождать госпожу и написала своей горячо любимой тетушке Марии о том, что ей улыбнулась удача и как это изменило всю ее жизнь. Тетушка ответила ей наставлением: «Мое дорогое дитя, твое будущее теперь находится в твоих руках. Будь скромна и не позволяй своей природной веселости брать верх над разумом и сдержанностью. Сопровождать твою госпожу – это большая ответственность, и то, что выбрали именно тебя, свидетельствует, что до сих пор ты вела себя соответствующе. Храни себя в чистоте, молись о своих покровителях и во всем подчиняйся господам. Ты знаешь, что я желаю тебе только хорошего, дорогое дитя, и да хранит тебя Господь в этой чужой стране».

«Как же скучно выглядит мое будущее», – подумала тогда Агнесса, но оставила эти мысли при себе и жила мечтами о приключениях.

Вход в Неаполитанский залив произвел на всех огромное впечатление. Придворные дамы и кавалеры замерли, трепеща от открывшегося им вида. Агнесса, как и другие демуазель, смотрела вокруг широко раскрытыми глазами и поражалась бесчисленным маленьким лодочкам, снующим туда-сюда по лазоревой водной глади. Королевские галеоны приветствовались громкими радостными выкриками, жители бросали в воду цветы, пока судна швартовались к берегу. Затем множество рук подхватили их и понесли вниз, осторожно и бережно, и разместили их в выстроившихся в ряд колясках, запряженных мощными мулами. Вокруг вновь прибывших немедленно закружился водоворот из смуглых лиц, сверкающих ослепительно белыми улыбками, счастливо смеющихся и переполненных радостью в связи с их приездом.

После подъема по белой, почти отвесной скале внизу остались залив, порт, корабли, выкрашенные в белый цвет домики, увитые виноградом… Наконец свита королевы прибыла на место и была встречена вельможами, которые засуетились вокруг них. Довольно скоро все разместились. Девушки были в восторге от своих новых жилищ: огромные окна со ставнями открывали потрясающий вид на залив, постоянный легкий ветерок поднимал настроение и спасал от непривычной жары.

– Агнесса, о Агнесса, скорее беги посмотреть комнату, в которой я буду жить – о, правда, твоя комната такая же чудесная! – звала Мария де Бельвиль, ее лучшая подруга среди демуазель, выбегая на балкончик к Агнессе, любующейся заливом. – И у нас у каждой собственный балкончик, где можно сидеть, читать или болтать друг с дружкой наедине, – добавила она. – Я думаю, мы будем очень счастливы здесь!

С этими словами Мария схватила подругу за обе руки и они начали кружиться и кружились до тех пор, пока не упали со смехом на кровать.

«Да, – с ностальгией думала Агнесса во время долгого пути из Сомюра в Лотарингию, – как же все чудесно начиналось в Неаполе!»

В летние жаркие месяцы жизнь при дворе Неаполя была довольно вялой. Демуазель, одетые в светлые хлопковые или муслиновые платья, находили в саду беседку потенистее, лениво срывали виноградинки с лоз – там, где могли дотянуться и по очереди обмахивали друг дружку веерами. Чтобы сохранить белизну кожи, они носили длинные и широкие рукава. Во время пикников на берегу моря или за городом девушки надевали шляпы с широкими полями из тонкой соломы. Некоторые из них прорезали в шляпах дырки и просовывали в них пряди волос, чтобы таким образом сделать их светлее, при этом очень заботясь о том, чтобы лицо оставалось в тени и ни в коем случае не загорало. Агнессе повезло – ее волосы и так были достаточно светлыми, поэтому эта процедура была ей без надобности. И пока другие парились под солнцем в своих шляпах, обмахивая друг друга и отчаянно сражаясь с жарой, она спокойно лежала в теньке, мечтательно глядя сквозь плотный купол из листьев и веток на курящийся вдалеке белый дымок Везувия, такой же ленивый и безмятежный, как фрейлины из свиты королевы.

Неаполь и его окрестности, казалось, были всегда в цвету, даже зимой, и девушки часто рисовали акварели, изображающие увитые цветами и зеленью стены замка.

Вместе с королевой Изабеллой приехали и многие из ее собак, а вскоре местным жителям стало известно про любовь королевы к певчим птицам – и со всех сторон к замку стали приносить клетки с самыми разными птицами, присланными в подарок с наилучшими пожеланиями. Молодая самка гепарда Витесса, которая неподвижно сидела за спиной у хозяйки во время аудиенций, была предметом нескончаемого удивления местных жителей. Демуазель всегда хихикали, когда замечали потрясенный взгляд посетителя и то, как он испуганно взирал на хищное животное, когда гепардиха зевала или потягивалась, показывая свои большие острые зубы.

В Лотарингии ни дня не проходило при дворе без музыки, и эту традицию Изабелла продолжила и в Неаполе. Королевские музыканты играли в Большом зале королевского дворца, а местные артисты демонстрировали свои умения обращаться с обручами и мячами, чем поражали воображение придворных. Портних вызывали почти ежедневно, и те отрезы тканей, которые они показывали фрейлинам, были гораздо красивей виденных ими во Франции. Почти все самые красивые наряды Изабеллы родом из разных мест Италии, хотя что-то иногда привозили Жак Кер и другие торговцы, которые приезжали в Неаполь из Ливана или с Ближнего Востока по пути в Марсель.

В некоторые, особенно жаркие летние дни демуазель не выходили из своих комнат до самого вечера. Спасаясь от жары, девушки одевались только в тонкие хлопчатобумажные рубашки, то и дело брызгали на себя ледяную воду с ароматом розы, которую брали из глубокого колодца в саду, а окна их комнат были тщательно занавешены, чтобы солнце не нагревало помещение. Ежедневные занятия и религиозные чтения продолжались независимо от погоды. Кроме того, они учились все новым карточным играм, занимались рисованием, писали письма домой. Каждая из демуазель играла на каком-то музыкальном инструменте, а в маленьком собственном театре они разыгрывали небольшие пьески для леди Изабеллы и ее гостей.

Одним из самых желанных и популярных гостей был купец Жак Кер, на кораблях которого они прибыли в Неаполь. Когда он узнал от своих капитанов, какой благожелательный прием им устроили, он решился и сам предстать при дворе. Королева Изабелла приняла его очень любезно, памятуя о его многочисленных одолжениях, которые он делал для ее свекрови, королевы Иоланды. Он нашел двор роскошным, изысканным и очаровательным, единственное, кого ему не хватало – это короля.

Теперь купец останавливался в Неаполе всякий раз, когда проезжал мимо по своим торговым делам. Изабелла всегда принимала его хорошо, и вскоре он стал ей довольно близким другом, тем более что она помнила его доверительные отношения с Иоландой. Изабелла часто приглашала его, чтобы послушать интересные рассказы о путешествиях и приключениях, а компанию ей в этом составляли ее фрейлины.

Агнесса хорошо помнила каждый его визит, помнил, как он улыбался, глядя на нее, всегда находящейся в сопровождении Витессы. Он никогда не разговаривал с Агнессой, только кивал и улыбался, и Королева Изабелла говорила, что он счастлив, видя, что его подарок – гепардиха выглядит такой ухоженной и довольной. Витесса всегда узнавала его, а когда он гладил ее – мурлыкала так громко, что казалось, будто Везувий все-таки начал потихоньку извергаться.

Неаполь расположен в нижней части Итальянского полуострова, и хотя королева Изабелла ездила с инспекцией в другие города и крепости, на виноградники, в сады и поля, ее фрейлины обычно оставались дома. Юным незамужним девицам не подобало показывать свои невинные лица за пределами дворца.

Единственное, что им дозволялось – сопровождать свою госпожу во время конных прогулок, чтобы подышать свежим воздухом и поупражняться физически. Вокруг замка было много подходящих для этого мест, где можно было мчаться галопом по полям среди высокой травы и цветов – конечно, всегда в сопровождении королевской охраны. Как же они любили эти длинные конные прогулки, когда летняя жара спадала и наступала бархатная осень!

В ту эпоху подобные прогулки были одним из главных развлечений и удовольствий. А какие были великолепные лошади! Еще в раннем детстве, живя у своей тетушки Марии, Агнесса научилась ездить верхом. Лошадей, этих прекрасных животных, она совсем не боялась и хорошо понимала. В окрестностях Неаполя они посещали множество коневодческих хозяйств, где разводили породистых арабских и испанских скакунов, и Агнессе часто поручали испытывать их. Изабелла порой гнала свою лошадь так, что за ней поспевала только Агнесса, даже охрана оставалась далеко позади.

– Где ты научилась так хорошо ездить? – как-то спросила она у своей фрейлины. – У тебя очень хорошие руки, ты отлично управляешь лошадью, когда надо – отпускаешь, когда надо – придерживаешь. Я заметила, что ты совершенно не нервничаешь и не боишься лошадей.

Агнесса рассказала госпоже о своем детстве, о том, как лошади тетушки были ее лучшими друзьями – куда более верными и хорошими, чем ее братья и сестры. Агнесса всегда знала свое место и соблюдала субординацию, несмотря на то, что Изабелла явно выделяла ее среди других и все сильнее привязывалась к ней. Сама же Агнесса искренне восхищалась своей королевой, подражала ей и училась у нее всему, чему только могла, все то время, пока не было короля Рене.

Однажды они услышали, как слуги кричат, спеша к замку: «Он здесь! Он здесь!» – это в свое королевство прибыл король Рене. При дворе вот уже несколько недель знали, что он в пути, и спешно готовились к его прибытию. Он отсутствовал больше трех лет, и вот, наконец, тот день, которого так ждали и о котором так молились все, настал.

Это была огромная радость для всех – для королевы, для ее приближенных и друзей, для свиты… Изабелла выставила дозорных, чтобы те высматривали корабли короля, на мачтах которых должен был красоваться флаг Лотарингии: белое полотнище с огромным красным крестом. Он написал ей, обещая, что она узнает о его прибытии, как только он направится вниз вдоль берега из Генуи. Дозорные заметили его паруса еще неделю назад, и двор закружился в водовороте приготовлений к встрече.

Король Рене вошел в порт на большом галеоне в сопровождении маленьких весельных лодок, которые дал ему в пользование Жак Кер. Они плыли ровными рядами, а местные жители на лодках встречали их громкими приветствиями, благословениями и разбрасывали перед ними цветы, а королева Изабелла ждала его в порту. Весть об их трогательной встрече – он, преклонив колено, целует ей руку, а потом она бросается ему в объятия, – разнеслась по дворцу раньше, чем туда прибыли они сами.

Ни у кого не вызвало удивления, что именно королева Иоланда, сицилийская королева-мать, наконец вызволила его из плена герцога Бургундского, заплатив огромный выкуп за сына. Агнесса не очень хорошо разбиралась в то время во враждебных хитросплетениях между королевскими домами Анжу и Бургундии и думала, что герцог Филипп заточил Рене в тюрьму из зависти, что тот стал наследником. Но на самом деле герцог хотел отомстить за то, что старший сын Иоланды, Людовик III, в свое время отверг его младшую сестру Екатерину в качестве невесты, и несчастный Рене просто отдувался за вину брата. Все это произошло давно, но скандал в то время получился громким, и в результате один королевский род ополчился против другого и брат отвергнутой девицы никак не мог забыть об этом позоре.

Наконец спустя два года торговли было достигнуто соглашение. Помимо внушительного выкупа – этакая небольшая гора золота – Рене дал обещание, что его дочь Иоланда вступит в брак с сыном кузена Изабеллы, лорда Водемона, его похитителя и претендента на трон Лотарингии. В качестве приданого дочери Рене должен был отдать приличную долю своего герцогства. Водемон в конце концов все же добился если не всей Лотарингии целиком, то по крайней мере части ее.

Когда королевская чета прибыла в замок, фрейлины, выстроившись в линию, присели в глубоких реверансах, широкими улыбками приветствуя своего короля. Под одобрительные крики «Добро пожаловать домой в Неаполь, сир!» Изабелла провела его сквозь ряды придворных и впервые ввела Рене в их дворец. Томясь в заключении в башне в Бургундии, Рене научился говорить по-итальянски, чем приятно поразил местных слуг. В тот памятный день было много слез радости, которые проливали все.

При воспоминании об этом Агнесса поймала себя на том, что улыбается.

Король Рене был непревзойденным кавалером, галантным и очаровательным. Он был трубадуром, рассказчиком, всегда побеждал в турнирах, прекрасно рисовал. Он умел танцевать и хорошо пел. В общем – он прекрасно умел все то, что необходимо уметь настоящему аристократу. Кроме того, он был блистательным актером, способным копировать любую походку или манеру речи – не в насмешку, а только ради развлечения. А его смех! Он так смеялся, что, кажется, стены тряслись. Он не скрывал своего обожания по отношению к жене – и Агнесса каждый день молилась Марии Магдалине, своей святой, чтобы в ее жизнь однажды вошла такая же любовь. Весь двор разделял те радость и удовольствие, которые королевские супруги испытывали от общения друг с другом.

Первые дни король провел в небольшой поездке вместе с женой, во время которой знакомился со своими новыми владениями. Через неделю они вернулись, и Рене стал входить в курс дел и вникать в тонкости жизни своего королевства. Посетители стекались во дворец со всех сторон, чтобы сообщить, как идет торговля в гавани, каков урожай, в порядке ли домашний скот, есть ли древесина для строительства кораблей, отливается ли сталь и, самое главное, не угрожает ли что безопасности королевства. Но все эти важные дела не мешали ему наслаждаться жизнью в своем долгожданном раю. Он тоже часто ездил верхом, изучал местные обычаи и песни и любил встречать и развлекать очарованных им путешественников, прибывающих в Неаполь.

Глава 6

Двор в Неаполе отличался своим гостеприимством, но вообще-то король и королева стали жить более скромно по сравнению с Нанси. Пленение Рене и огромный выкуп трагически истощили ресурсы Анжу. И все же в течение целых следующих трех лет король Рене и королева Изабелла продолжали принимать гостей с присущей им роскошью и соответствующим королевским размахом, получая взамен информацию о делах в мире, особенно внимательно слушая новости из Франции. Но этот период был слишком счастливым и безмятежным, чтобы длиться долго. Средства короля Рене были до такой степени исчерпаны, что его двоюродный брат и по стечению обстоятельств враг Альфонсо Арагонский, пользующийся поддержкой и бесконечной казной Филиппа Бургундского, снова начал вынашивать планы захвата его королевства.

Несколькими годами ранее этот арагонский родственник королевы Иоланды был провозглашен Джованной II, королевой Неаполя, ее наследником. Но он успел разочаровать ее – и даже заключить ее в тюрьму, поэтому она изменила свою волю и завещала свое королевство снова Анжу, старшему сыну Иоланды, своему двоюродному брату Людовику III Анжуйскому, объявив его преемником. Когда Людовик умер, не оставив после себя наследников, Джованна назвала наследником его младшего брата Рене. В ярости Альфонсо самовольно вторгся в Сицилию и захватил ее, не оставляя намерений двигаться с оружием дальше, пока не достиг уже стен Неаполя и не вступил с ним в прямое противостояние.

Спустя шесть лет в Неаполе, весной 1441 года, король Рене собрал своих придворных и капитанов. Он ходил взад-вперед перед ними по внутреннему дворику своего дворца, и его опечаленное лицо лучше любых слов говорило о положении дел.

– Мои дорогие друзья… ибо я собрал сегодня здесь тех, кого считаю друзьями, неважно, происходят ли они родом из Лотарингии, Анжу или Неаполя. Как вы знаете, наш враг Альфонсо Арагонский уже долгое время пытается захватить наши территории. Мы – вы – сопротивлялись все это время мужественно и самоотверженно, но ситуация становится отчаянной. У меня больше не осталось средств, чтобы содержать себя и главное – чтобы поддерживать мою армию, которая защищает мое королевство от вторжения. Я не могу больше продолжать это делать – у меня ничего нет. Так же как я не могу просить вас рисковать ради меня и подвергать вас еще большей опасности, чем сейчас.

С великим сожалением вынужден признать, что у нас с королевой Изабеллой нет другого выхода, кроме как отречься от престола. Мне нужно отправить мою жену, детей, фрейлин и всю нашу свиту обратно во Францию, пока это еще можно сделать.

Собравшиеся стояли неподвижно и слушали его в полном молчании. Да и что могли они сказать? Некоторые демуазель начали плакать, Агнесса тоже вытирала краешком рукава слезы, катящиеся по щекам.

Рене продолжал:

– Я останусь здесь, в стенах Неаполя, и буду сражаться с Альфонсо за вас и мое королевство до самого конца, хотя у меня нет ни малейшей надежды на победу. Моя мать, старая королева, больше не в силах мне помочь, и король Франции тоже. Мы с вами остались совсем одни и должны делать то, что можем.

Ни у кого не оставалось ни тени сомнений. Это был конец мечты Рене, мечты Изабеллы, мечты всего двора. Необходимость покинуть это райский уголок всем разбила сердца: жизнь здесь была простой и беззаботной, а Франция, Бургундия, Анжу и все их интриги казались отсюда такими далекими… Новости, которые доходили до Неаполя с большим опозданием, были обычно из третьих и четвертых рук, и никто не придавал им особого значения, а здесь, на юге, все чувствовали себя расслабленно и спокойно.

Теперь, по пути в Нанси, Агнесса вспоминает счастливую безмятежную жизнь в Неаполе: прогулки верхом, изучение местных обычаев и песен, их приключения во время восхождения на Везувий, бесчисленные знакомства и развлечения в компании галантных путешественников… О, как же все это было прекрасно!

В течение нескольких дней после речи Рене, в глубокой печали, вся его свита начала готовиться к отъезду. Были сделаны необходимые приготовления для их мулов, коз, овец и других домашних животных, которых они вынуждены были оставить. Их любимых лошадей, собак, птиц, вместе с гепардихой Витессой, которая с годами потеряла былую скорость, бережно погрузили на галеоны, предоставленные верным и преданным Жаком Кером. Неделю спустя, после печального прощания с друзьями и слугами, бросив последний долгий взгляд на любимый залив, на Везувий, они отплыли, оставив позади Неаполь. Отплыли навстречу тому, что ожидало их в Лотарингии и Анжу, оплакивая свою потерю и благодаря судьбу за то, что им не придется участвовать в кровопролитных сражениях. Некогда веселые и безостановочно смеющиеся, теперь они были погружены в молитвы и воспоминания, а еще всех терзал страх за Рене, который остался защищать стены Неаполя от захватчика.

Шесть прекрасных лет провели король Рене, королева Изабелла и их двор в Неаполе. Но к сожалению, все сказки когда-нибудь кончаются. Рене понимал, что потеряет трон, и хотя сам был полон решимости сражаться до последнего, он ни минуты не сомневался, что всех его приближенных следует отправить домой.

Путь в Марсель прошел без приключений, ветер был попутный, а волны небольшими. Пассажиры корабля едва ли обменялись хоть парой слов за все время путешествия, их мысли были прикованы к оставленным друзьям и прежней жизни. Некоторые дамы из свиты королевы Изабеллы и некоторые служанки плыли без мужей, которые приняли решение остаться в Неаполе и сражаться вместе со своим королем Рене. Что станет с ними в решающей битве? Вернется ли кто-нибудь из них или все погибнут? Даже дельфины, весело выпрыгивающие из воды перед носом корабля, не могли поднять дух опечаленных людей, возвращающихся во Францию.

По прибытии в Марсель они не получили никаких новых известий о событиях в Неаполе. Королева Изабелла посетила с официальным визитом правителей города, сократив его время до минимума, и продолжила путь почти сразу, направляясь в Арль, столицу Прованса, новую суверенную территорию короля Рене. Несмотря на ароматы розмарина и лаванды, которыми были наполнены поля, несмотря на цветы и дивно пахнущие фрукты, путешественники не могли не думать о предстоящей дороге во Францию, в Анжу. После Арля и остановки по важному делу в городе Экс-ан-Провансе, Изабелла и ее свита начали долгий путь на север, в Сомюр. Где возможно, они плыли по воде. Целью этого путешествия было сообщить с тяжелым сердцем матери Рене, Иоланде, сицилийской королеве-матери, все новости. Они ехали как будто в забытьи, в продолжающемся кошмаре, мыслями находясь там, в Неаполе, где шла битва, где были их близкие и любимые, где кругом была смерть, и что самое главное – там был их обожаемый король Рене.

Прошло несколько недель, прежде чем на горизонте, наконец, показались белые башенки Сомюра. Первой корабль встретила красивая девочка лет двенадцати-тринадцати, которая бросилась в объятия королевы Изабеллы прежде, чем кто-либо успел опомниться. Это была ее дочь Маргарита, о которой она без конца рассказывала своим фрейлинам, письма которой без конца читала и перечитывала, но которую не видела вот уже целых шесть лет. Маргарита была слишком маленькая для путешествий, поэтому ее оставили с бабушкой, королевой Иоландой, с которой она была едва знакома и безупречная репутация которой была известна всем. Королева-мать тепло приняла Изабеллу, свою любимую невестку, и обратила ко всем свою знаменитую улыбку:

– Добро пожаловать в Сомюр, добро пожаловать домой, добро пожаловать во Францию, – произнесла она. – Примите ванну с дороги, подкрепитесь, отдохните. Завтра мы поговорим обо всем, что случилось за эти годы, что мы не виделись, а потом мы обсудим будущее.

Королева Изабелла присела перед своей свекровью, остальные путешественники бросились наперебой выражать старой королеве свое почтение и любовь, многие говорили о своем беспокойстве за короля. Затем Изабелла и ее дочь Маргарита рука об руку скрылись в своих покоях – и до утра их никто не видел.

В тот день, когда печальные изгнанники из Неаполя прибыли в Сомюр, началась новая глава в жизни Агнессы Сорель. Началось полное событий будущее, которое королева-мать планировала с такой тщательностью. До конца своих дней Агнесса ни разу не пожалела, что ей выпал шанс остаться с этой великой женщиной.

Глава 7

Агнессу вызывает ее госпожа – чтобы она поделилась своими воспоминаниями с ней и Рене.

– Мадам, миледи Изабелла, как вы знаете, я прибыла в Лотарингию в Нанси со смешанными чувствами. Проведя целый год с Ее Величеством, я покидала королеву-мать с тяжелым сердцем и смущенная предстоящей мне миссией.

Когда я разбирала свои вещи, думая обо всем этом, я услышала, что из Сомюра прибыл гонец. «Печальное известие, миледи, – услышала я его слова, адресованные вам. – Королева Иоланда, достопочтенная мать короля Рене… она скончалась, мадам, мирно умерла во сне».

Великая и легендарная королева умерла!

Я упала на колени и стала горячо молиться о ее душе – и за всех нас.

«А был ли с ней милорд?» – услышала я ваш вопрос гонцу, голос ваш дрожал. «Мадам… нет, – ответил он. – Кажется, никого из членов семьи не было в этот горестный час рядом с королевой Иоландой». Миледи, я видела, как вы прикрыли рот ладонью, не в силах сдержать горе, и не говоря ни слова, удалились в свои покои, плотно прикрыв за собой двери. И там вы оставались несколько дней. Глубокая печаль наполнила наши сердца – и мы все тоже разошлись по своим покоям.

Агнесса смотрит на Изабеллу и Рене и видит, как они берутся за руки, когда она заканчивает свой рассказ, но есть еще кое-что, что она должна им сказать.

– Миледи, я безмерно благодарна вам за то, что вы позволили мне сопровождать вас на похороны королевы Иоланды. Я понимаю, что моя обязанность удовлетворять все ваши нужды и что королевы-матери были дети, семья и друзья, чтобы провожать ее в последний путь. Но в конце ее жизненного пути именно я провела с ней столько дней и вечеров… и я чувствую, что частичка ее как бы принадлежала и мне. Вы без слов поняли это – и позволили мне поехать с вами и воздать последние почести этой великой королеве. Я старалась сдерживаться, заботясь о гостях и детях, и поверьте мне, ни в коем случае не хотела бы как-то мешать вашему семейному горю, но я хочу поблагодарить вас от всего сердца за вашу доброту и чуткость.

Агнесса видит, что оба – и милорд и миледи – готовы расплакаться. Со вздохом Изабелла пожимает ей руку и дает знак продолжать.

– Сир, мадам, мои воспоминания о королеве-матери очень коротки – я знала ее очень недолго. Но прошу вас, не сомневайтесь, что я глубоко и искренне скорблю о ее уходе. Пока я ехала в Нанси из Сомюра, я записывала все, что помню, все наши разговоры, ее советы, ее поучения – эти записи дополнят те записки, которые я делала каждый вечер перед сном, пока была у нее на службе в Анжу. В те печальные дни в Нанси, когда только пришла весть о ее кончине, я перечитывала свои записи – и в голове у меня звучал ее прекрасный голос, который повторял слова, сказанные ею мне на прощание: «Моя дорогая Агнесса, никогда не забывай о своем долге перед королем и страной. Это было главным правилом в моей жизни, и я верю, что в твоей жизни это тоже станет главным».

Агнесса видит, что ее господа тронуты этим воспоминанием. Молча обняв ее, Изабелла крестит ей лоб, а затем они уходят, чтобы встретить брата Рене, Карла Мэнского, и его сестру, французскую королеву Марию.

Пришло время прочесть завещание королевы-матери, и Агнессу просят остаться и прислуживать хозяйке. Вся семья Анжу собирается в Большом зале, вместе со слугами и подданными из окрестностей Анжера. Очень заметно, что все собравшиеся понесли тяжелую утрату, как будто что-то важное ушло из их жизней, навсегда оставив в их душах рану. Агнесса видит это на лице каждого.

В своем завещании королева Иоланда сообщает, что состояние ее истощено расходами на содержание королей Франции и Сицилии. По лицам ее детей видно, какую великую скорбь вызывает у них ее кончина. Она управляла их жизнями, их решениями. И последняя воля королевы изложена в завещании с присущей ей четкостью и ясностью: все ее имущество делится справедливо и поровну между ее детьми и внуками.

Несколько дней спустя свита леди Изабеллы возвращается в Нанси. И Агнесса Сорель, прекрасная демуазель, совсем не удивляется, что кавалькада движется очень медленно и печально, как будто даже лошади находятся в глубоком трауре.

В Нанси Рене и его двор слышат, что Карл VII публично и не скрывая своих чувств горюет по своей приемной матери, королеве Иоланде.

Через несколько месяцев король наносит визит Рене и его брату Карлу, объявляя это знаком уважения к стране «бывшей королевы Сицилии». В честь нее он даже дарует ее младшему сыну, фавориту про его собственном дворе, Карлу Мэнскому, некоторые прекрасные земли, потому что «Карл – младший сын Иоланды и у него нет перспектив». На самом деле этот подарок – знак признания Карлом того, что он понимает, как много «эта великая леди» для него сделала: она поддерживала его в юные годы, всегда была готова прийти на помощь в любой ситуации, мудро направляла его и всегда готова была дать совет или оказать сочувствие. Все, чем она владела, всегда было в его распоряжении. За все это – а главное за ее любовь к нему – он хочет выразить благодарность своим поступком.

То, что Карл VII лично приезжает в столицу герцогства Лотарингия и столь открыто заявляет о своем отношении к его матери, трогает Рене. Король Франции, думает Агнесса, действительно по-настоящему уважал Королеву Иоланду. И хотя она не встречается с ним лично во время этого его визита, но она много узнает о нем от придворных. Несмотря на множество историй о его распутстве и безответственности, которые она слышала до этого, на нее тоже производит впечатление та искренность, которую она видит на его лице, когда он произносит свою речь, посвященную Иоланде.

По опыту Агнесса знает, что грусть и печаль недолго будут окружать Рене. К февралю 1443 года он начинает строить планы и выдвигать идеи на будущее. Он сообщает своему двору, что после своего долгого отсутствия и кончины матушки стал обладателем еще более почетных титулов, но денег в казне у него от этого не прибавилось. Война за власть, говорит он, больше ему не по карману. Вместе со своим братом Карлом, который тоже живет в Нанси на его иждивении, он решает присоединиться к королевскому двору во Франции. Братья уверены, что это единственный шанс для них продвинуться и упрочить свое положение.

Изабелла зовет всех своих фрейлин чтобы отдать им распоряжение. Когда они все собираются, у нее такой вид, словно она вот-вот сообщит им нечто потрясающее: «Что ж, мои дорогие, у меня для вас хорошие новости, которые вам понравятся. Я хочу, чтобы вы упаковали и подготовили все для путешествия – вы все едете с нами во Францию, к королевскому двору в Тулузе». Это сообщение встречается громом аплодисментов и взволнованными охами и ахами, а выходя из зала, фрейлины оживленно переговариваются. «Наконец происходит то, о чем говорила королева Иоланда», – думает про себя Агнесса, и тут сталкивается с Мари де Бельвиль.

– Мари?! Это ты! Пожалуйста, расскажи же мне, что все это значит.

– Агнесса, милая, это значит большие приготовления для всех, как для дам из свиты, так и для нас, демуазель. Многие служанки, конюхи, горничные тоже поедут с нами, а сопровождать нас будут рыцари и солдаты из Лотарингии.

– И животные тоже отправятся с нами?

– О да, охотничьи собаки, комнатные собачки, твоя старая ручная гепардиха – ей ведь уже не нужно столько бегать, да? – и множество птиц в клетках: ты же знаешь, как леди Изабелла любит своих птиц, а еще говорящие попугаи, с которыми ни за что не расстанется Рене.

Для такого огромного количества путешественников нужно много лошадей, а обоз едва ли не длиннее самой кавалькады всадников, карет и экипажей. Для развлечения здесь менестрели и придворные музыканты, жонглеры и любимые Изабеллой карлики с их своеобразным скабрезным юмором – так что процессия поистине удивительная. С остановками на ночлег их путешествие в Тулузу занимает восемнадцать дней, каждый из которых полон дружеской болтовни, смеха и радостного предвкушения.

Когда они, наконец, прибывают на место, фрейлин леди Изабеллы размещают в западной части замка, в комнатах, которые располагаются в одной из восьми башен шато де Нарбонна.

– Мари, иди скорей посмотри! – зовет Агнесса свою подругу. Девушки высовываются в открытое окно, в рамы которого вставлен витраж из маленьких разноцветных кусочков стекла. – Посмотри на реку – это, наверно, Гаронна! Смотри, как она извивается вокруг города!

Рядом с шато высится высокая квадратная башня, такая же высокая, как та, в которой будут жить девушки. Город внизу как на ладони, с высоты видны его башни и разной высоты крыши с розовой черепицей, бесчисленные церкви, монастыри и огромное количество мостов, перечеркивающих реку со множеством маленьких лодочек. Девушки восхищенно любуются видом, пока не опускается ночь и не начинают звонить колокола, призывая читать молитву на сон грядущим. К девушкам присоединяется еще одна демуазель, Жанна де Клари.

– Я слышала, у Тулузы репутация веселого города, города менестрелей и галантных рыцарей. Очень надеюсь, что скоро мы их увидим!

Дел у девушек много. Нужно распаковать и разобрать вещи и каждый день следить за мельчайшими деталями своего внешнего придворного вида, а еще – изучить замок, так как он таит в себе множество переходов, коридоров и тайных покоев, в которых так легко заблудиться и потеряться.

Агнесса, будучи от природы очень любопытной, часто отделяется от других. Однажды она сворачивает за угол и почти сталкивается с молодым придворным, который ловит ее за руку и останавливает.

– О, простите меня, любезный сир. Я просто не обратила внимания… – бормочет она и смотрит в его красивое улыбающееся лицо.

– О, демуазель, – говорит он медовым голосом, – это мне следует извиниться, – и при этом он кланяется ей слишком низко. – Меня зовут Пьер де Бризе, и я принадлежу ко двору короля Франции. Могу ли я узнать ваше имя, юная леди?

Агнесса приседает, но не ниже, чем требует от нее этикет – он же не может предполагать, что она знает про него все от королевы Иоланды. Вежливо, но довольно сдержанно она отвечает:

– Меня зовут, уважаемый сир, Агнесса Сорель, и я младшая демуазель при дворе герцога Рене и герцогини Изабеллы Лотарингской.

С этими словами она снова приседает и пытается ускользнуть.

– Нет, останьтесь, прошу, – говорит он поспешно, но Агнесса только улыбается и продолжает свой путь. Она не совсем уверена, что идет в правильном направлении, но к ее облегчению коридор приводит ее к их покоям.

– Мари! Мари! Я только что видела самого вальяжного и доблестного на вид мужчину, какого только можно себе представить! Его зовут Пьер де Бризе. Королева Иоланда рассказывала мне о нем – он сенешаль Пуатье и Анжу, и он сказал, что он здесь при дворе короля и королевы Франции.

Разумеется, Агнесса помнит еще кое-что, что говорила ей о нем Королева Иоланда: «Он один из самых способных придворных, которых я приблизила к королю, и ему можно доверять. Присмотрись к нему внимательнее». Но это Агнесса решает оставить при себе.

Действительно, де Бризе производит весьма хорошее впечатление. Даже до Неаполя доходили слухи о его храбрости и мужественности – и он точь-в-точь такой, каким она ожидала его увидеть. «Значит, вот он какой – мужчина, к которому королева Иоланда советовала мне присмотреться и которому я, по ее словам, могу доверять. Интересно – почему и зачем? Может быть, она предполагала, что у нас с ним могут быть общие цели? Впрочем, наберись терпения…»

Во время другой своей уединенной прогулки в окрестностях замка Агнесса встречает еще одного не менее ослепительного молодого придворного – это не кто иной, как брат лорда Рене Карл Мэнский собственной персоной: высокий, элегантный и с обезоруживающей улыбкой. Она помнит его по похоронам в Анжере, хотя тогда они не обменялись ни словечком.

– Ах! Я уверен, что вы, должно быть, одна из очаровательных юных леди двора моего брата. Я не ошибаюсь? – На этот раз Агнесса приседает более глубоко – все-таки перед ней принц по крови. – Как приятно видеть, что вы присоединились к нашей компании. Можно узнать ваше имя? – и когда она называет свое имя, он улыбается: – Так вы младшая из демуазель леди Изабеллы, та самая легендарная укротительница львов – или, если быть точнее, леопардов? Правда ли то, что говорят о лежащем у ваших ног свирепом хищнике?

– Нет, сир. Витесса – гепард, но она совершенно ручная, уверяю вас.

К их разговору присоединяются несколько других демуазель, оживившихся при виде галантного молодого человека.

Карл Мэнский вздыхает с притворным облегчением:

– Теперь я еще больше жалею, что ни разу не приехал к брату в Неаполь. Если бы я только знал, что у него там при дворе есть цирк с такими прекрасными укротительницами! – поддразнивает он, а девушки с легким смущением переглядываются и хихикают.

Появляются еще двое мужчин, о которых с симпатией упоминала королева Иоланда: капитан Антуан де Шабанн и Этьен Шевалье. Агнесса разглядывает их очень внимательно, когда они присоединяются к их шутливой беседе и Карл Мэнский сообщает, что в Лотарингии фрейлины являются одновременно укротительницами львов. «Какие у них приятные и спокойные лица, думает про себя Агнесса. Антуан кажется ей более ярким, чем застенчивый Этьен, у которого серые глаза окаймлены длинными пушистыми ресницами. Да, оба они могут стать моими союзниками и друзьями», – думает она.

– Агнесса, дитя мое, расчеши мне волосы перед сном – я устала от нашей долгой поездки, а твои нежные ручки всегда успокаивают меня.

Агнесса вспоминает, как Изабелла рассказывала ей о совете Иоланды, который свекровь дала своей невестке, когда Рене попал в плен, защищая герцогство от посягательств кузена после смерти ее отца – обратиться за помощью к королю.

– Я точно помню ее слова: «Сделай это, Изабелла! Он питает слабость к красивым расстроенным женщинам!»

Агнесса тогда одела свою светловолосую госпожу в черное строгое платье, а двое ее чудесных детей цеплялись за ее юбку для убедительности. И это сработало – Карл VII поставил самозванца на место и восстановил справедливость.

Правда, несмотря на это, несчастный лорд Рене продолжал томиться в плену, потому что его отец обручил его старшего брата еще мальчиком с Екатериной Бургундской – из-за приданого девушки. Королева Иоланда всегда была против этого союза, но ее мужу нужны были деньги для все новых попыток удержать свой трон в Неаполе. Этот трон действительно был «химерой», как называла его королева Иоланда. Только после жестокого убийства Людовика Орлеанского по заказу Жана Бесстрашного Бургундского Людовик Анжуйский согласился с женой и расторг помолвку. Это было самым страшным позором для королевского дома. Но Людовик и Иоланда понимали, что не могут соединить свой род союзом с убийцей брата короля, своего родственника и друга, несмотря на то, что девочка была ни в чем не виновата и ее все любили. Через год Екатерина умерла от оспы, хотя некоторые утверждали, что истинной причиной ее смерти было разбитое сердце.

– Именно по этой причине ее брат, Филипп Бургундский, никогда не мог забыть и простить семье Анжу того позора, которым они покрыли имя его сестры и семьи так много лет назад. И именно за это он наказывал моего Рене, – говорит Изабелла со вздохом. И поворачивается к Агнессе, чтобы взглянуть на нее: – Я думаю, ты не забыла о моей следующей, третьей по счету встрече с королем?

– О нет, мадам, это было, когда мы узнали, что король Альфонсо Арагонский, претендующий на королевство лорда Рене, был взят в плен в Генуе! – восклицает Агнесса. – Как смело было с вашей стороны тогда воспользоваться возможностью и занять трон вашего мужа! Никогда не забуду, как мы приехали в Шинон по пути в Марсель, чтобы просить благословения короля и королевы, как нас благословила сицилийская королева-мать. Для меня было огромной честью, что вы включили меня в число демуазель, которые сопровождали вас в этом путешествии.

Агнесса тогда писала оставшимся в Нанси о встрече и, в частности, так описывала королеву Иоланду: «Она была необыкновенно красива – с этими ее выразительными синими глазами, которые смотрели, кажется, прямо мне в душу. Но ее взгляд не был строгим или злым – скорее он был любопытным, и я была удивлена ее интересом к моей персоне». Еще большее удивление слышалось в том, что потом говорили Жанна де Клари и Мари де Бельвиль: «Все в зале заметили, что король обратил на тебя внимание, но ты стояла, не поднимая глаз, как и подобает служанке!» И Мари обняла ее и весело рассмеялась. Интерес, который Агнесса вызвала и у короля, и у сицилийской королевы-матери, был замечен и другими. Когда же они упоминали об этом при Агнессе, она была уверена, что они подшучивают над ней, – и не придавала их словам особого значения. Сама она не могла тогда думать ни о чем другом, кроме как о поездке в Неаполь.

Теперь ей кажется, что все это было как будто в другой жизни.

Глава 8

В этот раз их встреча с королем Франции и его двором проходит куда веселее, чем семь лет назад, когда все делалось в спешке и волнении перед поездкой в Неаполь.

Фрейлины взволнованно щебечут:

– А что наденет наша госпожа?

– А как долго король будет с ней говорить?

– Она будет потрясающе выглядеть в своем платье из нежного бледно-зеленого шелка и с изумрудами!

Агнесса уверенно предлагает госпоже именно этот наряд – он действительно очень к лицу Изабелле.

– Агнесса, дитя мое, помоги мне уложить волосы – ты так хорошо это делаешь! – слышит девушка, как зовет ее хозяйка, а войдя в ее покои, вспыхивает от гордости и удовольствия: Изабелла оделась именно так, как она осмелилась ей предложить: на ней бледно-зеленое платье и прекрасные изумруды.

В отличие от первого визита к королевскому двору в Шиноне много лет назад, когда Агнесса не запомнила ничего, кроме пола, потому что так и не посмела поднять от него глаза, в этот раз состоится ее настоящее знакомство с королем и королевой – уже в качестве взрослой дамы. Некоторые фрейлины подтрунивают над ней, вспоминая ее смущение в прошлый раз, но Агнесса уже уверена в себе и говорит, что этот конфуз случился с ней потому, что она была слишком юна и неопытна и торопилась поскорее покинуть зал.

Естественно, в это раз она хочет произвести хорошее впечатление – все фрейлины хотят, чтобы их госпожа гордилась ими. Один из уроков королевы Изабеллы, который она всегда твердила им, звучит так: «Вы всегда произведете большее впечатление, если на вас будет простая, но элегантная вещь подходящего вам цвета, особенно если вокруг будут роскошно одетые аристократы. Таким образом, вы сможете выделиться в толпе среди чрезмерно вычурных и сложных нарядов». Это наставление прочно сидит у них у всех в головах.

– Мари, что ты думаешь? Может быть, мне надеть мое сиреневое шелковое платье? – спрашивает Агнесса подругу, с сожалением понимая, что Мари, пожалуй, единственная из демуазель, которая втайне не завидует ее красоте и тому, что их общая госпожа всегда выделяет ее среди других.

– Да, надень, этот цвет тебе к лицу, а крой платья прекрасно подчеркивает фигуру. Оно тебе очень идет! – говорит Мари с ласковой улыбкой.

Как и все придворные дамы, Агнесса подкладывает небольшой мешочек, набитый куриными перьями, под юбку спереди – это придает ее животу некоторую округлость, что соответствует текущей моде. Как и другие, она высоко выбривает линию волос и выщипывает брови в очень тонкую ниточку, а потом щиплет пальчиками щеки, пока на них не появится румянец. Теперь ей остается только закрепить головной убор. Она садится на стул, чтобы ее невысокая горничная могла дотянуться до ее головы и покрыть волосы сеткой, а затем водрузить на голову высокий колпак конической формы – эннен. К его кончику горничная прикрепляет длинную ленту из бледно-розового шифона, который будет красиво развеваться на ветру. К волосам Агнесса горничная прикалывает маленькую розетку из черного бархата, чтобы подчеркнуть белизну кожи лица – это очень модное и изысканное дополнение к наряду.

– Тщеславная! – шепчет Агнесса собственному отражению с улыбкой. – Да-да, ты тщеславна.

Но она не успевает как следует укорить себя за этот грех – раздается звонок в колокольчик, которым главная фрейлина созывает всех девушек. Поспешно набросив на плечи плащ из голубого бархата, она бежит по ступенькам, ведущим к Большому залу, вместе с другими, которые, как и она, находятся в радостном волнении и предвкушении чего-то особенного.

Выход короля происходит очень торжественно и пышно – два десятка серебряных труб возвещает о его прибытии, и это производит большое впечатление на Агнессу и других фрейлин, которые в восхищении смотрят на него. Король идет медленно, с достоинством, держа спину прямо, – здоровый, уверенный в себе мужчина, кивающий направо и налево, он улыбается и приветствует своих подданных. В зале собрались музыканты. Они поют, подыгрывая себе на лирах, тамбуринах, скрипках, флейтах, тромбонах и трубах, которые Агнессе нравятся больше всего. Король недостаточно высокий, чтобы она могла рассмотреть его как следует в толпе, поэтому девушка сосредотачивается на музыке. Инструменты звучат изумительно – настоящий altа capella, как тот, который был у них при дворе в Неаполе, ведь король Рене всегда очень внимательно следовал моде. Королевские дворы соперничали в том, что касалось музыки, и музыканты французского короля слыли легендарными среди ее ценителей.

Рядом с королем, держась за его вытянутую руку, идет королева Мария, такая непохожая на свою блиставшую красотой мать, Иоланду. Мария маленькая, бледная, одетая в черное, что, однако, не может скрыть ее полноты – результата многочисленных беременностей.

За королевской четой следует двадцатилетний дофин Людовик, облаченный в черный бархат. Юный Людовик худ и мрачен, к его черной шляпе большой брошью приколото белое страусовое перо. При виде дофина Агнесса инстинктивно отшатывается и молится, чтобы он ее не заметил – ей не хочется вновь встречаться с ним после того неприятного разговора на похоронах в Анжере. Рядом с ним, едва дотягиваясь до его высоко поднятой руки, идет его нежная жена, дофина – Маргарита Шотландская, при виде которой собравшиеся вдруг начинают аплодировать. Она мило улыбается и поворачивает голову то вправо, то влево, слегка кланяясь, приподнимая подол своего темно-синего платья, к которому замечательно подобраны крупные сапфиры. Агнесса замечает, как дофин оскаливает зубы, и шепчет Мари де Бельвиль и Жанне де Клари, которые стоят позади нее:

– Я слышала, ему не нравится его жена – вы знаете, почему? У нее такая сияющая улыбка, такая, как будто она хочет обнять каждого… Я обязательно узнаю, почему. Королева Иоланда говорила мне, что она замечательная. Мы должны помогать ей во всем, Мари, в чем только сможем.

Ее подруги улыбаются и соглашаются, а она прикладывает палец к губам.

Большой зал заполняется элегантными придворными, их яркие одеяния заслоняют маленькую компанию демуазель из Лотарингии, и девушки пытаются приблизиться к тому месту, где стоят король и королева. Толстый бархат всех цветов радуги, богатый алый цвет и золотая парча, королевский синий, который постепенно переходит в бирюзовый. Шелка – от светло-зеленого до розового, от голубого до сиреневого, от желтого до оранжевого. Платья придворных дам отделаны мехом по подолу и рукавам… и у многих на головах модные эннены, к кончикам которых прикреплены ленты тонкого, почти прозрачного шифона. У одних ленты достают до плеч, у других спускаются до самого пола. И драгоценности! На шеях у всех переливаются колье из драгоценных камней и жемчуга, у многих золотые цепочки идут по груди крест-накрест от одного плеча к другому и спускаются вниз по рукавам.

Фрейлины не могут сдержать тихого восторженного шепота. Агнесса слышит, как девушки делятся друг с другом шепотом сведениями о том, что почти все эти прекрасные ткани, меха и украшения приехали в сундуках королевского купца, Жака Кера, их любимого гостя при дворе в Неаполе. Она думает – интересно, а сейчас он здесь, в Тулузе?

Интересно, как он встретит ее? Ведь шесть лет прошло с их последней встречи – ее не было в Нанси, когда он приезжал даровать земли Карлу Мэнскому.

Но разве может быть не теплым воссоединение Рене и короля – ведь они знают друг друга с самого детства! Рене восклицает «Сир!» и элегантно кланяется, а король отвечает ему «Мой дорогой кузен и старый друг!» – и мужчины крепко обнимаются. А потом демуазель видят, как Рене поворачивается к жене своего друга детства:

– Дорогая Изабель, что в Неаполе сделало ваши и без того необыкновенно прекрасные глаза еще более красивыми?

Она опускается в глубоком реверансе перед ним и почтительно склоняет свою очаровательную головку.

Мари и Агнесса одновременно восхищенно вздыхают.

В течение трех последующих дней три королевских двора – двор короля и королевы Франции, легендарный двор Бургундии во главе с герцогиней и двор Лотарингии – сливаются воедино, словно так было всегда. Фрейлины видят вокруг много новых, незнакомых лиц – когда у них хватает на это времени, потому что вообще-то они очень заняты демонстрацией того, что их леди Изабелла и ее свита ни в чем не уступают остальным, особенно в том, что касается очарования. «Очарование, – часто говорила госпожа им в Неаполе, – требует очень много времени и тщательной подготовки». И это действительно так!

Агнесса с растущим беспокойством замечает, что взгляд короля останавливается на ней все чаще.

– Мари, скажи мне пожалуйста, но только правду, а то я очень боюсь, что король смотрит на меня… у меня что-то не так с платьем? Или я неподобающе веду себя?

Но Мари уверяет девушку, что с ней все в полном порядке.

– Успокойся, моя дорогая Агнесса. Я слышала, что он разглядывает всех новичков при дворе. Тебя должно волновать только то, что говорит наша госпожа, – отвечает она.

Агнесса всеми силами старается избежать королевского взгляда, но он по-прежнему внимательно изучает ее. И она вдруг замечает, каким он выглядит уставшим. Когда она делится этим своим наблюдением с Мари, та отвечает:

– Так ведь ему сорок лет! И он воевал, выиграл много сражений с англичанами за последние пять лет. Такое бесследно не проходит.

Агнесса понимает, что подруга права, но продолжает исподволь разглядывать короля.

Он не следует моде и не носит рейтузы с короткими шароварами в сочетании с короткими жакетами и тугими поясами, вместо этого на нем длинный камзол из превосходного темно-красного дамасского шелка, отделанный вокруг шеи и запястий мехом куницы.

– Видишь, у него мех внутри рукавов? Может, он страдает ознобом? – шепчет Агнесса Мари. Они обе любят мех и рассматривают короля с удовольствием. На свое минимальное жалованье Агнесса может только издалека восхищаться подобным мехом, хотя Изабелла щедра и иногда отдает ей что-нибудь из своего платья.

Мари и Агнесса с любопытством разглядывают теперь французскую королеву, стараясь делать это максимально незаметно.

– Она выглядит такой больной и старой, – говорит Агнесса. – Но кажется, она снова беременна? Тринадцатым ребенком, да?

– Да. И она замужем уже двадцать один год! – добавляет ее подруга.

Выражение лица Марии столь же кроткое и смиренное, как и помнит Агнесса с их последней встречи на похоронах матери королевы, и фрейлина обращает внимание, как внимательно королева к королю. Драгоценности у нее великолепные – длинная нить жемчуга спускается до самой талии, в ушах покачиваются жемчужные серьги, создающие ансамбль с ожерельем. В Неаполе Рене часто и много говорил о своей сестре, но всегда с какой-то грустью. Однажды девушки слышали, как он говорил, что королева Франции Мария не имеет при собственном дворе такого влияния и не пользуется таким уважением, как ее знаменитая прекрасная мать, королева Иоланда. Хотя традиционный цвет траура для королев – белый, королева Мария решает всегда одеваться в черное в память о своих многочисленных потерях: детях, которых она похоронила, ее обожаемого отца, Людовика II Анжуйского, а теперь – и ее незабываемой матушки. «Шесть умерших детей – какое ужасное испытание», – думает Агнесса. Хотя первенец королевы, дофин Людовик, благополучно вырос. Ходят слухи, что он не слишком хороший человек – и Агнесса убедилась в этом на собственном опыте в Анжере, но об этом она предпочитает не говорить вслух.

Королева Мария знала о том, что Агнесса провела достаточно много времени с ее матерью в Сомюре. Поэтому девушка не очень удивилась, когда после похорон матери королева вызвала ее к себе и заговорила с ней весьма ласково.

– Агнесса, моя дорогая, сядь со мной и расскажи мне о времени, проведенном с моей матушкой, о ваших разговорах. Из всех детей я знала ее меньше всех, к сожалению, потому что меня отослали в Бурж еще совсем юной, чтобы я оставалась там с королем. Как бы нам всем хотелось быть на твоем месте этот последний год ее жизни!

Агнесса, которая не хотела обсуждать то, что говорила ей королева-мать конфиденциально, отвечала:

– Мадам, большую часть времени я читала вашей матушке, играла на арфе или пела баллады, которые выучила в Италии, в Неаполе и которые ей очень полюбились.

Королева Мария, кажется, испытала облегчение при этих словах и попросила Агнессу продолжать. Девушка поведала королеве то, что часто рассказывала ее матери: об их повседневной жизни в Неаполе, о флоре и фауне, об огромной вулкане и их маленьких приключениях и путешествиях. То есть по сути – ничего особо интересного, и при этом королева Мария выглядела так, словно у нее с души камень упал.

– До сих пор не знаю, что же она хотела от меня услышать, – признается Агнесса Мари де Бельвиль. – Поверь мне, королева Иоланда не выдала никаких государственных секретов.

Красивый сенешаль Пуатье, Пьер де Бризе, продолжает поражать окружающих. Сегодня на нем изумрудно-зеленый бархат, подбитый темным соболем, а на шее горит и переливается разноцветными огнями брошь с драгоценными камнями, в которых отражаются свечи. Он видит маленькую стайку фрейлин, подходит к ним и говорит с поклоном и улыбкой:

– Приветствую очаровательных юных леди Неаполя и Лотарингии. Добро пожаловать ко двору Франции. Надеюсь, мы сможем продолжить наши милые игры и беседы во время вашего пребывания в Тулузе? – Итони все приседают, вспыхнув и опустив глаза долу.

Когда появляется старшая фрейлина, они понимают, что наступило время покинуть зал, несмотря на то что им хотелось бы побыть еще. Ужин им подадут в комнаты, а завтра им рано вставать.

Позже, уже готовясь ко сну, они единодушно решают, что их госпожа, леди Изабелла, гораздо более элегантная, чем королева Мария или даже знаменитая герцогиня Бургундская – несмотря на то, что она урожденная принцесса Португалии!

Дни идут за днями, и Агнесса имеет возможность познакомиться со многими придворными, которых ей так подробно описывала королева Иоланда. Один из них – Этьен Шевалье. Этьену тридцать три года, но выглядит он чуть старше. Высокий и худой, он коротко стрижет волосы кругом, под горшок, словно монах. Лицо у него столь же серьезное, как и его одежда – она всегда темно-серых тонов, хотя и пошитая из ткани высшего качества. Говорят, что у него приличное состояние, но в одежде он предпочитает скромность. Хотя Этьен редко улыбается, Агнесса уверена, что за чопорностью и важностью он прячет доброе и нежное сердце.

Агнесса решает сблизиться с ним. Всякий раз, когда они встречаются, она спрашивает своим самым очаровательным голоском, не составит ли Этьен ей компанию на прогулке по саду, или, может быть, он проводит ее по тенистой аллее, и таким образом у нее появляется возможность говорить с ним и расположить его к себе.

– Моя дорогая Агнесса, – говорит он мягко, с едва заметной улыбкой. – Я знаю, что вы провели много времени с моей бесценной патронессой. Наверно, вы знаете, что я часто навещал ее в Сомюре. Как мне не хватает это великой женщины… уверен, так же, как и вам. – Она улыбается ему в ответ, и он горит желанием продолжать беседу, рассказывая ей всю свою жизнь. На самом деле его невозможно остановить! – Жаль, что вы не знали мою жену… удивительная была женщина, и я смертельно тоскую по ней. Как и вы, она любила вышивать и читать. Я часто вижу вас за книгой. Вы интересуетесь цветами? Сад был одним из самых больших удовольствий для нас. Какой у вас любимый цветок?

– О, как чудесно, что вы любите цветы. Я выросла в деревне, в Турени, и всегда обожала проводить время среди цветов. Особенно я люблю лаванду – и цветущую, и сухую… хотя очень люблю и розы, пусть их цветение так кратко, и лилии. Да, пожалуй, лилии – мои самые любимые. А вы? Расскажете мне о себе?

Так они говорят о цветах, потом о животных – он любит собак, и она рассказывает ему о Неаполе, и об их конных прогулках, и о прекрасных садах в замке. Так незаметно и легко они становятся друзьями, Агнессе в его обществе приятно и спокойно.

Еще один человек, рекомендованный королевой Иоландой, – Антуан де Шабанн. Иоланда описывала его как блистательного капитана и преданного и честного придворного, который поступил на службу к королю, когда тот был еще дофином. Когда Агнесса видит, как грубоватый капитан направляется в Большой зал, она приседает в реверансе, и это заставляет его застыть на месте.

– Моя дорогая демуазель, вы не должны приседать передо мной, уверяю вас. Я всего лишь солдат на службе у короля.

– Что ж, для меня этого вполне достаточно, – отвечает она любезно. И, видя его смущение, добавляет: – Вы, должно быть, не в курсе, уважаемый сир, но я имела честь провести последний год с королевой Иоландой, в ее обществе, и она часто и много говорила о вас – и только хорошее.

Он расслабляется, улыбается благодарно и сопровождает Агнессу, всю дорогу вспоминая о королеве Иоланде. Когда они приближаются к входу, он говорит:

– Я понимаю, что ваша госпожа, леди Изабелла, уже заждалась вас, но позвольте сказать, что мне доставило огромное удовольствие знакомство с вами, миледи, и я готов продолжить нашу беседу при любом удобном случае, – и быстро добавляет, словно эта мысль только что пришла ему в голову: – Миледи, если вы любите охоту – то я буду счастлив прислать вам отличного жеребца. Вам стоит только попросить об этом.

– Любезный сир, а я, в свою очередь, буду счастлива отправиться на охоту, но я предпочитаю племенных скакунов, поскольку у меня хватает опыта и совсем нет страха перед лошадьми.

Улыбка Шабанна становится еще шире, он отвешивает поклон, и Агнесса понимает, что приобрела в нем если не друга, то союзника.

Спустя неделю после их приезда в Большом зале шато Агнесса замечает среди знакомых по Неаполю и Сомюру лиц мужчину, которого видела раньше мельком на похоронах королевы Иоланды. Это ни кто иной, как купец Жак Кер, который недавно стал королевским argentier – то есть поставщиком роскошных вещей для нужд и капризов двора – и теперь будет бывать в их обществе весьма часто.

Каждый раз, когда его корабли бросали якорь в Неаполе, он посещал с визитом замок короля Рене в Неаполе и знает всех демуазель королевы Изабеллы по именам, но Агнесса не видела его в Сомюре, когда он привозил ей теплую одежду. До встречи в Анжере они никогда не разговаривали, она только кланялась ему. Теперь же, в Тулузе, он улыбается ей и внимательно ее изучает. В нем есть что-то очень привлекательное, и она искренне надеется, что у нее будет возможность узнать его поближе. По словам королевы Иоланды, он хороший человек, который хранит много секретов.

Живя в очень хороших условиях в Нарбонне, поначалу Агнесса не очень понимает, что именно Жак Кер обеспечил все эту роскошь в замке и именно он удовлетворяет все капризы придворных. Все эти прекрасные гобелены с цветочным узором, покрывающие стены спальни… восхитительная бархатная драпировка с вышитыми золотыми лилиями в более официальных комнатах… и многое-многое другое, при помощи чего шато с голыми стенами превратилось в шикарный дворец. Это он доставил напольные ковры, положенные на розмарин и лаванду, чтобы их аромат под тяжестью множества ног пропитывал их и наполнял пространство ароматом. Изысканно пахнущие свечи, которые горят день и ночь, с запахом вереска и бергамота, мускуса, орегано и жасмина… Да, Иоланда была права – она многому может научиться у этого человека и надеется, что он подпустит ее к себе и они станут друзьями. Она старается держаться поближе к нему при дворе – не только для того, чтобы слышать его очень интересные разговоры, но и просто чтобы он видел ее симпатию и мог ответить ей тем же.

Разговоры при дворе, в которых фрейлины участвуют крайне редко, ведутся в основном о короле: все признают, что он стал гораздо увереннее выглядеть и расправил плечи с тех пор, как его военные успехи в борьбе с англичанами все более очевидны. Все признают, что эти победы ему к лицу, они придают ему обаяния и мужества и что король, наконец, расцвел, достигнув сорокалетнего рубежа. Также Агнесса слышит шепот, что, конечно, бедный король маловат ростом, что ноги у него слишком короткие, а туловище слишком длинное – но тут она не согласна и по секрету сообщает Мари де Бельвиль, что находит весьма привлекательным и его лицо, и тело. Она вспоминает слова королевы Иоланды, в которых явно содержался скрытый смысл: – Ты убедишься, что король очень учтив и образован. Он любит книги, особенно из собственной библиотеки. Он играет на арфе – как и ты, спрятавшись в своих покоях, и много жертвует на музыку в соборах. Я уже хорошо изучила тебя, дитя мое, и уверена, что все это тебе понравится.

– Мадам, – отвечала тогда Агнесса, – если мне выпадет возможность познакомиться с королем – то, конечно, понравится.

Ее патронесса добавила на это:

– Не удивляйся – король может казаться слишком заумным и книжным червем, но при этом он отличный фехтовальщик, великолепно сидит в седле и весьма недурно играет в теннис!

Стоя в саду в Тулузе и вспоминая этот разговор, Агнесса вспоминает и то, как она засмеялась тогда и спросила:

– Мадам, а есть что-нибудь, чего король не умеет и не может сделать?

Почтенная леди улыбнулась своей той самой загадочной улыбкой, которую Агнесса к тому времени успела уже узнать и полюбить:

– При правильном руководстве – уверена, он может все, что захочет.

Все придворные сходятся в единодушном мнении: самым большим успехом Карла VII является победа над «годдомами[2]», как они называют англичан, и высылка их обратно на их земли из Нормандии.

Прогуливаясь с Мари де Бельвиль, Агнесса признается:

– Моя дорогая подруга, могу ли я довериться тебе? Меня настораживает интерес короля ко мне – особенно когда я чувствую на себе его пристальный взгляд, а лицо у него такое серьезное, и я начинаю понимать, что я… в некотором роде желанна.

Мари не отвечает: она не знает, что сказать, потому что уже и сама заметила, как король смотрит на ее подругу.

Еще одной темой для разговоров в Большом зале в Нарбонне является очаровательная дофина, принцесса Маргарита Шотландская. Весь французский двор ее обожает – кроме ее мужа, который не скрывает своего отвращения к ней. Одна из демуазель дружит с окружением дофины и как-то рассказала по секрету Агнессе:

– Хуже всего то, что у нее слабое здоровье и она, кажется, не способна забеременеть.

Оставшись наедине со своей госпожой, Агнесса спрашивает ее о дофине, и Изабелла объясняет:

– Маргариту любят и король, и королева – да и весь двор, – кроме дофина. Я думаю, главная причина его ненависти к ней в том, что ее выбрал ему в жены отец – а всем известно, что они друг друга не выносят.

– Тогда неудивительно, что она проводит все свое время за сложением стихов и поэм в окружении друзей и фрейлин – они, по крайней мере, милы с ней.

Но на лице хозяйки отражается недовольство, и Агнесса понимает сразу, что сказала больше, чем следовало.

Герцога Анжуйского часто называют «королем Рене Добрым» и очень хвалят при французском дворе. Почти каждый день Агнесса слышит, что «король Сицилии самый благородный и в то же время самый щедрый из придворных». На самом деле большая заслуга в этом его жены Изабеллы, которая исподволь, незаметно, но очень искусно добавляет ему популярности. Даже ее фрейлины встречают всеобщее одобрение – по крайней мере, в сравнении с королевой Марией и ее свитой. Сами фрейлины обсуждают между собой все особенности французского двора и тоже соглашаются, злорадствуя и подмигивая друг другу, что Марии, ожидающей очередного ребенка, самое место в монастыре, так плохо она выглядит.

Агнесса – самая красивая демуазель королевы Изабеллы. Королева Иоланда предупреждала ее в свое время, а теперь и сама Изабелла повторяет ее слова, что флиртовать с молодыми придворными Карла VII не стоит. Агнесса знает, что талия у нее самая узкая, а глаза самые голубые, но что из этого? Как говорит она Мари де Бельвиль:

– Разве не учила нас всех королева Изабелла, что красота мимолетна и что мы должны как можно больше работать, тренируя свой ум и очищая душу от скверны?

Неделю спустя после прибытия в Нарбонну королева Изабелла собирает своих фрейлин, чтобы представить из королю.

– Мари, у меня коленки слабеют и дрожат, мне хочется провалиться сквозь землю, – жалуется Агнесса, но все же собирается с силами и заставляет себя присоединиться к остальным и занять свое место в конце ряда. Слегка волнуясь, она с радостным удивлением слушает, как король ласково приветствует каждую из девушек, видит, как сияют его глаза, как улыбается он каждой – и это успокаивает их волнение и уменьшает дрожь рук. Она осмеливается смотреть прямо на него, пока он не приближается к ней, и вспоминает о том, что рассказывала ей королева Иоланда во время их ежедневных прогулок. Может ли быть такое, что она видит воочию на его лице следы его былых несчастий, неуверенности и стыда за многочисленные унижения и оскорбления, которые король претерпел в юные годы?

И вот он, наконец, доходит до конца их шеренги. Опустившись в самом глубоком реверансе и потупив взгляд, она чувствует, как король буквально прожигает ее взглядом. Но Агнесса не поднимает глаза, а потом поворачивается, чтобы засвидетельствовать свое почтение королеве.

Глава 9

Февраль в Тулузе, столице Лангедока, холодный, но юные девушки согреваются соколиной охотой, на которую ездят вместе с придворными. Карл Мэнский и Пьер де Бризе выглядят самыми импозантными: один – в зеленом, второй – в фиолетовом бархате, на шляпах – прекрасные длинные перья. Они заставляют своих лошадей гарцевать и танцевать вокруг трех анжуйских фрейлин, которые счастливо улыбаются своим галантным кавалерам. Охотничьи собаки лают, трубы трубят, а лошади фыркают и натягивают поводья, от разгоряченной кожи на морозе идет пар. Выглядит все это весьма привлекательно. И вот все пускаются вскачь, галопом несясь куда-то на край земли. А когда возвращаются – от лошадей валит такой густой пар, что за ним подчас не видно всадников!

Вечерами, ко всеобщему удовольствию, обычно бывает музыка – знаменитый менестрель с золотыми волосами до плеч пользуется наибольшей любовью. По знаку короля он начинает играть на лютне и петь высоким, чистым и очень приятным голосом. Часто играют музыку для танцев, а также баллады и рондо.

На торжественной мессе в воскресенье в кафедральном соборе Сен-Этьен хор поет так слаженно и гармонично, славя Господа и их короля, как никогда раньше не приходилось слышать Агнессе. После службы королева Мария и ее свита уезжают, демуазель Лотарингии приседают и приветствуют ее словами: «Доброе утро, мадам, благослови вас Бог!», и она улыбается и благословляет их в ответ.

Юные девушки идут по свежему снегу пешком, а большинство мужчин едут верхом, некоторые предлагают подвезти демуазель на своих лошадях:

– Давайте же, миледи Агнесса, поберегите свои прелестные туфельки для танцев и садитесь на моего жеребца!

– Милая Агнесса, как же вы будете танцевать сегодня вечером, если отморозите пальчики на ногах!

Девушки в ответ опускают глаза, обмениваются улыбками, но не осмеливаются что-то сказать.

Сияющие разноцветные длинные одеяния женщин и шляпы придворных создают резкий контраст с бледной голубизной неба. Плащи подбиты мехом, мех вокруг горла и на рукавах… Юные лица свежи и румяны, настроение у всех отличное, при дыхании у всех изо рта вырываются клубы пара. Всадники и их лошади очень ярко смотрятся на фоне белого снега, а девушки со смехом бегут, стараясь обогнать друг друга и споря, кто первый достигнет ворот замка.

Когда в одном из больших салонов собираются придворные, к изумлению Агнессы сам король подходит к ней.

– Миледи Агнесса, не соблаговолите ли вы присесть со мной и рассказать о пребывании вашего двора в Неаполе – мне это очень интересно. – Он поворачивается, и она не может поверить в том, что король говорит именно с ней. – Расскажете мне о вулкане? О Везувии? Вы действительно взбирались на его вершину?

Она понимает, что надо ответить, но горло у нее вдруг перехватывает и она не может говорить от волнения.

Идут дни, он задает много вопросов, как будто ему действительно интересен Неаполь и его окрестности. По прошествии десяти дней однажды вечером после ужина он снова подходит к ней, на этот раз с просьбой:

– Миледи Агнесса, вы не будете так любезны помочь мне? У меня болит голова, а ваша госпожа, Изабелла, говорила, что у вас самый нежный и успокаивающий голос.

Она в ответ может только прошептать:

– Сир, миледи Изабелла слишком добра ко мне. Я на самом деле совсем не хорошо пою. Милорд, прошу меня покорнейше извинить.

– Но я слышал однажды, как вы пели, и это звучало очень хорошо, – мягко возражает он.

Это приказ? Она осмеливается взглянуть на его улыбающееся лицо и снова опускает глаза.

– Недостаточно хорошо для ваших ушей, сир, – едва слышно отвечает она снова.

Ее госпожа, леди Изабелла, слышит – и спешит прийти ей на помощь, предлагая спеть рондо вместе с другими фрейлинами, а после этого велит Агнессе петь одной.

Позже, когда они расходятся по своим комнатам, Агнесса признается Мари де Бельвиль:

– Милая моя подруга, в присутствии короля я очень смущаюсь и стараюсь избегать его взгляда, но он уже знает, где искать «элегантную демуазель из Анжу», как меня он называет. Что же мне делать?

Мари отвечает просто и с улыбкой:

– Молиться, конечно же.

И это вызывает у Агнессы еще большее смущение и растерянность.

Проходит неделя, и королю приходится уехать по делам. Демуазель продолжают исследовать окрестности и наслаждаться прогулками, охотой и визитами в соседние замки. Когда король возвращается, развлечения при дворе возобновляются с новой силой. Однажды Агнесса спрашивает Изабеллу наедине:

– Мадам, пожалуйста, просветите меня. Чего хочет от меня король? Он действительно ищет моего общества – или это мне только мерещится?

К ее облегчению, Изабелла успокаивает ее:

– Ну что ты, дитя мое, ты же знаешь, что король любит молодых людей и интересуется их жизнью. Не разочаровывай его, рассказывай ему побольше о вашей жизни в Неаполе, о цветах, о животных и птицах, которых ты там видела. Особенно его интересуют бабочки и рыбы. Да, я знаю, что ему понравится слушать о рыбах.

И снова во время банкета Агнесса чувствует на себе пристальный взгляд короля. Когда она встречается с ним глазами, он поднимает свой серебряный кубок и слегка склоняет голову. «Может быть, он хочет узнать и о винах? – думает Агнесса. – Но я ничего в этом не понимаю!» Она видит, что его губы двигаются, но понятия не имеет, что он может говорить.

Демуазель из Анжу чаще всего находятся в обществе друга Рене, галантного Пьера де Бризе, который навещает их на их половине и даже присоединяется к ним и Рене во время игры в карты. И оба жульничают! Фрейлины возмущенно кричат: «Жулики! Жулики!», а Рене и Пьер радостно хохочут, когда их ловят с поличным. Все фрейлины слегка влюблены в Пьера де Бризе, но он не флиртует ни с кем из них отдельно, ограничиваясь веселыми шутками. Иногда Агнесса думает, не для Пьера ли де Бризе предназначала ее королева Иоланда, но он никогда не дает ей ни малейшего повода так считать.

Со временем Агнесса обращает внимание на купца Жака Кера, который приезжает в Тулузу, чтобы войти в королевский парламент. Все фрейлины, которые встречались с ним в Неаполе, надеются, что он расскажет им в подробностях о своем путешествии на Восток. Его рассказы о гаремах интересовали всех особенно, все эти евнухи и все остальное, связанное с Востоком. Жак очень интересует Агнессу: он красивый мужчина лет тридцати пяти, по ее подсчетам, у него обветренная кожа – влияние ветра и морского воздуха, а глаза – и она готова в этом поклясться – могут видеть сквозь стены.

В начале апреля минует два месяца, как они приехали в Нарбонну. Леди Изабелла начинает устраивать в своих апартаментах небольшие приемы, на которых бывают придворные обоих дворов, как французского, так и анжуйского. Иногда она просит: «Агнесса, не могла бы ты спеть сегодня вечером?» – а однажды говорит:

– Милое дитя, захвати с собой сегодня на ужин книгу стихов: среди гостей будет король – а он специально просил, чтобы ты была.

Агнесса понимает, что должна ответить, и умоляет:

– Мадам, пожалуйста, простите меня! Я очень смущаюсь в такой августейшей компании, это заставляет меня нервничать, и я чувствую себя словно карлик, выступающий в роли шута.

Но Изабелле удается успокоить ее, и в конце концов Агнесса постепенно преодолевает свой страх перед королем. Он же, в свою очередь, неизменно осыпает ее похвалами, когда она заканчивает читать или петь.

Постоянными гостями на вечерах Изабеллы бывают король, лорд Рене, дофина Маргарита – одна, без свиты, Пьер де Бризе и Этьен Шевалье. Иногда добавляются Жак Кер, или любимый камергер короля Андре де Вилликье, или еще один любимец – Антуан де Шабанн и две-три фрейлины, не считая Агнессы – часто это бывают Мари де Бельвиль или Жанна де Клари. Королева Мария, будучи на последних месяцах беременности, всегда рано удаляется в свои покои. Ужины великолепны, блюда часто сдабриваются отличными редкими специями, которые привозит Жак Кер. По просьбе присутствующих он часто развлекает компанию рассказами о своих путешествиях и приключениях, которые поражают воображение слушателей. Он прекрасный рассказчик и артист, ко всеобщему удовольствию он имитирует различные акценты и делится историями о странных путешественниках, которые встречались ему в его заграничных вояжах.

Званые ужины Изабеллы сопровождаются музыкой, которую играют один или несколько менестрелей, иногда приглашают жонглеров. Дофина может сыграть несколько рондо, а время от времени Агнессу просят почитать вслух стихи. После ужина подают нежные ароматные вина, сухофрукты и другие сладости.

Отличительный признак этих небольших дружеских сборищ – смех. Три или четыре юные фрейлины хорошо понимают свое место и отлично играют отведенную им небольшую роль.

Благодаря этим приятным, необременительным вечерам Агнесса начинает чувствовать себя более расслабленно в этой благородной компании и меньше смущается даже в присутствии короля, который беседует с ней весьма любезно, но не больше, чем с остальными фрейлинами: «Добрый вечер, миледи Агнесса, не составите сегодня компанию дофине в ее рондо? Я нахожу их восхитительными!» – и тому подобные комментарии. Требуется некоторое время, но постепенно Агнесса перестает беспокоиться по поводу изучающих взглядов короля, а потом потихонечку начинает даже ждать его знаков внимания и получать от них удовольствие.

Глава 10

Дворы Франции и Лотарингии находятся в Тулузе уже почти три месяца, их совместное пребывание уже подходит к концу, когда Агнесса вдруг понимает: что-то изменилось. Теперь уже она – пусть и незаметно – ищет взглядом короля и если вдруг не находит утром, днем или вечером – чувствует глубокое разочарование, как будто ей необходимо, чтобы он был рядом, чтобы он обращал на нее внимание и не сводил с нее своих больших печальных глаз. Но разве возможно, чтобы и он хотел быть с ней? Нет, конечно нет. Глупо даже мечтать об этом. Но, может быть, этот всесильный господин пытается сказать, что хочет чего-то большего? От нее, Агнессы Сорель, самой младшей фрейлины королевы Изабеллы? Нет, невозможно. И она твердо решает, что больше не даст фантазии себя увлечь – ибо обычно она такого не делает. Она испытывает нечто вроде облегчения, когда слышит, что королю снова надо уехать по делам куда-то.

Во время его отсутствия Агнесса вновь обращается к своей подруге Мари де Бельвиль. Ей нужно понять – являются ли волнения в ее душе плодом воображения.

– Мари, друг мой, могу я спросить у тебя что-то очень личное?

– Конечно, Агнесса, ты можешь спрашивать меня, о чем хочешь, – отвечает Мари.

– Я пойму, если ты не захочешь отвечать.

Мари видит, что прекрасное лицо Агнессы выражает волнение и смущение.

– Спрашивай, моя дорогая, я помогу, чем смогу, – говорит она ласково и кладет свою ладонь на ладонь младшей подруги.

– Ну, мне просто интересно…

– Что интересно, моя дорогая?

– Мари, ты всегда так добра ко мне, ты добрее всех при дворе… Можешь ты сказать мне… ты когда-нибудь была влюблена? И если была – то как это бывает? Я имею в виду – как это узнать?

Мари де Бельвиль слегка отстраняется, но, видя, что ее подруга очень серьезна и даже расстроена, задумывается на мгновение, а потом отвечает:

– Агнесса, моя дорогая, ты спрашиваешь меня об этом, потому что тебе кажется, что ты… можешь быть влюблена?

– Нет-нет, вовсе нет! – Агнесса спешит загладить свой конфуз смешком. – Нет, мне просто интересно, как это чувствуется, вот и все.

Они идут по длинному, широкому коридору, который был пристроен с внешней стороны замка, чтобы соединять комнаты, и более всего он похож на балкон, а не на коридор.

– Поверь мне, дражайшая Агнесса, что когда это случится – ты точно поймешь. Сердце у тебя бросается вскачь, когда ты слышишь, как произносят имя любимого… ты ищешь его в толпе и постоянно пытаешься встретиться с ним взглядом… ты хочешь проводить с ним все свое время… ты хочешь держать его за руку, любой физический контакт – даже если вы просто соприкоснулись рукавами – вызывает у тебя дрожь… Если его нет рядом – ты хочешь говорить о нем, и видеть его во сне, и ты слышишь, как громко стучит твое сердце, когда он возвращается откуда-то, даже если он уезжал совсем ненадолго! Тебе кажется, что оно вот-вот выскочит из груди. Все, что интересно ему или касается его – интересно тебе и касается тебя. Ты хочешь знать всю его жизнь до мельчайших деталей и мечтаешь, чтобы он никогда не оставлял тебя. Временами ты думаешь, что готова умереть за него. Ну а теперь, мой милый друг, скажи себе – чувствуешь ли ты нечто подобное?

И Мари смотрит на Агнессу испытующе.

К своему великому облегчению, зардевшаяся девушка слышит, как звонит колокольчик старшей фрейлины, созывая их всех.

Они подхватывают свои пышные юбки, сворачивают их на сторону и бегут со всех ног со всей возможной в таком случае изящностью к лестнице в конце коридора.

Позже, уже ночью, Агнесса лежит в своей постели и думает о том описании влюбленности, которое дала ей подруга. «Да, – думает она, – я чувствую именно то, о чем говорила Мари. Я думаю, я влюблена в короля». И признавшись себе в этом, она не может уснуть.

«Ведь это же неправильно. Он женатый мужчина, его жена – королева Франции, дочь моей наставницы королевы Иоланды! Не может быть. Я просто придумала, что нравлюсь ему. Но не мгла же я придумать, что он нравится мне… А это так, я знаю. Да, я уверена, что влюбилась в этого мужчину, который хоть и король, так похож на ребенка, когда сидит напротив меня и пытается поймать мой взгляд. Как вообще такие мысли могли прийти мне в голову?! О чем я только думаю?!»

Следующие несколько дней Агнесса исполняет свои обязанности как будто в легком забытьи, она будто бы отсутствует – и Мари де Бельвиль убеждается, что не ошиблась в своих предположениях и знает самую заветную тайну ее души.

Через несколько дней Изабелла догоняет ее в длинном коридоре и ведет в маленький альков:

– Агнесса, дорогая моя девочка, я решила переселить тебя в комнату на другой стороне – пойдем со мной, я покажу ее тебе. – Видя ее смущение и растерянность, Изабелла ласково обнимает свою демуазель за талию: – Дорогая Агнесса, ты служишь у меня фрейлиной вот уже восемь лет, хотя сама ты еще очень молода. Все время в Нанси и потом, при дворе в Неаполе, ты очень многому научилась и многое поняла о жизни. Но самое главное – твое обучение происходило в тот год, когда ты была в Сомюре с моей свекровью, королевой Иоландой.

– Миледи, о да, так и есть, – соглашается Агнесса.

– И я уверена, что все эти знания и опыт превратили тебя в ту достойную молодую леди, какой ты являешься на сегодняшний день.

«Да, это правда», – думает Агнесса. Изабелла была ее учителем и наставником почти во всем. Они идут дальше, спокойно болтая, без какого-либо напряжения между ними.

– С тех пор как твоя мать умерла и твоя тетушка Мария отправила тебя ко мне, я старалась присматривать за тобой как за собственной дочерью, я думаю, ты заметила, что я уделяла тебе больше внимания, чем остальным демуазель? И теперь я думаю, что настало время поговорить с тобой так, как если бы ты была моей дочерью – так, как, я уверена, говорила бы с тобой королева Иоланда и как она хотела бы, чтобы говорила с тобой я. Ты позволишь мне это, дорогая девочка?

Агнесса кивает, недоумевая, к чему клонит ее госпожа.

– Много лет назад королева Иоланда впервые сказала мне о тебе в Шиноне, перед тем как мы уехали в Неаполь. Мы обсудили с ней твое развитие. Поначалу я не очень понимала ее интерес к тебе, но со временем начала смотреть на тебя ее глазами. Ты ведь знаешь, мы с ней во многом очень похожи, и я уверена, что хорошо понимала ее.

Да, проведя столько длинных месяцев в компании королевы-матери, Агнесса убедилась, что эти две женщины действительно имели очень много общего во взглядах и подходах.

– Оказавшись во Франции при королевском дворе, королева Иоланда всю жизнь работала на благо нашему королю Карлу. Ради Франции – ставшей ей родиной – и ради своей новой семьи. Я знаю, что она тебе об этом говорила, не так ли?

И снова Агнесса кивает. Так много их бесед было посвящено этой теме!

– Когда я уехала в Неаполь с тобой и половиной двора Лотарингии, мой дорогой супруг был в заточении в Бургундии. Королева Иоланда знала, как и я, что как только она умрет – некому будет помогать королю в его нелегком монаршем труде на пути к совершенству: младший сын королевы Иоланды Карл Мэнский недостаточно серьезно относится к своим обязанностям, по ее мнению, а ее дочь, наша любимая королева Мария, не имеет никакого влияния на короля – к сожалению, она слишком часто отсутствует по своим личным делам, да и когда она рядом – он никогда не прислушивается к ее мнению.

Но труды королевы Иоланды, которым она посвятила всю свою жизнь, не могли пропасть даром! Ей нужно было найти кого-то, к кому король стал бы прислушиваться, как прислушивался к ней самой, кого-то, к кому бы он привязался. Она знала о Карле одну очень важную вещь: знала, чего он хочет больше всего на свете и что ему отчаянно необходимо, хотя он сам об этом, возможно, и не подозревает… – Изабелла замолкает и смотрит Агнессе прямо в глаза: – Она знала, что он никогда в жизни не был влюблен.

Агнесса чувствует, как сердце подпрыгивает у нее в груди, но королева Изабелла идет дальше, твердо ведя ее за руку за собой.

– Может быть, любовь – это та сила, которая поможет ему сосредоточиться на благородной миссии и продолжить освобождать Францию от англичан, поможет ему править мудро и справедливо и никогда больше не вспоминать о прошлом, в котором было столько боли и несчастий? Этим шансом необходимо воспользоваться, и королева Иоланда… – Изабелла делает паузу и следующие слова произносит медленнее: – Со свойственной ей мудростью… – И еще медленнее, глядя в очаровательное личико своей юной фрейлины: – Она была уверена, что именно ты, Агнесса, ты сможешь быть той, кого он полюбит глубоко и искренне, ты станешь той женщиной, которая будет оказывать ему во всех его начинаниях ту поддержку и помощь, в которой он так отчаянно нуждается.

Королева Изабелла тянет Агнессу за руку и усаживает на скамейку рядом с собой. Агнесса, видимо, становится очень бледной, потому что Изабелла поспешно подносит ей кубок с водой и приказывает:

– Пей!

Когда Агнесса чуть-чуть успокаивается и дыхание у нее выравнивается, королева продолжает:

– Любимая моя Агнесса, теперь ты знаешь, к чему тебя так готовили так тщательно – и так долго. Все годы, которые ты провела со мной в Италии, я приглядывалась к тебе и направляла тебя согласно инструкциям своей свекрови. И все последние месяцы я продолжала за тобой наблюдать. Могу сказать совершенно уверенно, что ты влюблена в короля – так же, как он в тебя. – Агнесса шумно глотает, а Изабелла гладит ее по руке. – Сделай его счастливым, сделай себя счастливой, и Господь, который все видит и все знает, поймет твои благие намерения.

– Но… но… король ведь женат… – шепчет Агнесса.

– Этот план, как сделать короля счастливым, был придуман собственной матерью королевы Марии, Агнесса. Стала бы она это делать, если бы он не отвечал интересам короля и страны? Она знала, что ответила бы ей дочь, если бы ее спросили – хотя и не спрашивала ее: королева Мария, как и остальные дети королевы Иоланды, были безгранично преданны и во всем подчинялись своей матери и готовы, как и она, отдать свои жизни на благо короля и королевства.

Я знаю, ты хорошая девочка, что ты исповедуешься, ходишь на службы и к причастию. Я разговаривала с нашим священником, отцом Денисом, и он готов побеседовать с тобой и убедить тебя. Не забывай, что король был обручен в возрасте десяти лет, у него не было выбора, и он всегда выполнял свои обязанности по отношению к королеве. А теперь у тебя есть шанс дать ему – и получить в ответ – настоящую любовь. И я настоятельно прошу тебя, по благословению королевы Иоланды, принять это.

Изабелла целует девушку в лоб, берет ее дрожащую руку и ведет ее в ее новые покои, приготовленные в другой стороне внутреннего двора. Там она оставляет Агнессу одну в свете одиноко горящей свечи.

Глава 11

Все еще дрожа и не совсем понимая, как относиться к словам королевы Изабеллы, Агнесса моется и переодевается в сорочку, которую находит на постели. Затем она ложится, тихонько вздыхает – и вскоре засыпает.

Ее будит нежно прикосновение к щеке. Открыв глаза, она видит розовеющее небо в окно напротив постели. А на ее постели, поглаживая пальцем ее щеку, сидит король. Она инстинктивно тянет к нему руки – и он немедленно приходит в ее объятия, покрывая ее лицо и губы множеством нежных коротких поцелуев, словно бабочка крылом касается ее кожи. В полудреме она расслаблена и не сопротивляется. Карл занимается с ней любовью очень бережно, чтобы не спугнуть, не сделать ей больно, не напугать, он все время шепчет ей ласковые слова, пока она не доверяется ему целиком и полностью. Они занимаются любовью до утра – пока солнце не врывается в окно и не наполняет комнату своим теплым светом. Пока длились их ласки, они не разговаривали, если не считать шепота Карла, а теперь он начинает говорить с ней, убаюкивать ее сладкими пустяками вроде «мой дорогой ангел, моя нежная крошка, как долго ждал я этого момента» – пока она снова не засыпает.

Когда она просыпается – его нет, а солнце уже высоко.

«Я любовница короля. И я хочу быть с ним каждую минуту дня и ночи. Он ласковый и внимательный, и поскольку он не принуждал меня – я смогла ответить на его ласки. Это первая ночь, он ожидал, что мне будет больно, но благодаря захлестнувшим меня эмоциям – любовь и страх, наслаждение и возбуждение – я хотела его любви снова и снова. О, эта волшебная первая ночь, мы почти не спали и лежали в объятиях друг друга! А потом мы разговаривали, и смеялись, и вздыхали от приятной усталости».

Королева Изабелла всегда учила своих фрейлин скромности, и поначалу Агнессе нелегко раздеться, чтобы позволить королю смотреть на ее обнаженное тело, но его искреннее восхищение и удовольствие заставляют ее расслабиться – и она делает все, что может доставить ему наслаждение, так, как он показывает ей.

Они почти не разговаривают, но оба понимают, что на публике надо соблюдать секретность и не выдавать своих отношений. Но Карла так захлестывают чувства, что, кажется, он не в силах им сопротивляться, ему трудно уходить от нее, он все время возвращается и покрывает ее лицо поцелуями и обещает прийти как можно скорее. Он похож на ребенка, которому подарили желанный и неожиданный подарок. Глядя, как светятся его глаза и каким нежным он становится, Агнесса испытывает такое счастье, о существовании которого даже не подозревала.

«Я люблю короля Франции и любима им!»

После той первой, совершенной, незабываемой ночи ее королевский любовник приходит каждую ночь, и они познают друг друга с такой страстью и наслаждением, что Агнессе кажется, будто она кусочек льда, который тает под жарким солнцем – так же она тает от его ласк и поцелуев.

Она иногда думает, кто знает о них? Королева Изабелла, конечно – ведь именно для этого она привела ее тогда в эти покои, переселив подальше от других демуазель. Еще, вероятно, приближенные к королю знают, что он не спит в своих покоях. Королева Мария носит ребенка и вряд ли ожидает визита супруга в свою спальню, но Агнесса начинает замечать некоторые перемены в том, как разговаривает с ней Пьер де Бризе, а еще Жак Кер, этот наблюдательный человек, про которого говорят, что у него самый проницательный взгляд во всем королевстве. Леди Изабелла скорей всего не говорила ничего Рене, но он так близок к королю, что, возможно, все-таки что-то замечает. С другой стороны, он, кажется, никогда не интересуется тем, что не касается его лично, поэтому Агнесса не уверена насчет него. Она должна вести себя очень осторожно и внимательно, чтобы не сердить никого из этих влиятельных придворных, а тем более – королеву Марию.

Но ее любовник уже осыпает ее маленькими подарками, и ее пальчики украсились несколькими новыми перстнями. Естественно, другие демуазель это замечают, но она отговаривается тем, что эти подарки присылает ей отец, а передает королева Сицилии.

– Но почему леди Изабелла отселила тебя от нас? – спрашивают многие из них.

– О, она хочет, чтобы я была ближе к ней, – лжет Агнесса. – У нее по ночам часто случаются головные боли, и тогда она посылает за мной, чтобы я облегчала их ей.

Ничего лучше придумать она не может.

Изменилась не только ее жизнь – изменилась она сама: она больше не чувствует себя одной из демуазель. У нее есть тайна, огромный секрет, и она не может поделиться им ни с кем. Можно ли открыть его Мари де Бельвиль или все-таки следует хранить все втайне и от нее тоже как можно дольше?

Приходит время уехать из Тулузы и начать долгий путь в Пуатье – туда, где будет теперь располагаться объединенный двор. Король верхом на белой строевой лошади возглавляет процессию, за ним следуют верхом его приближенные, а дальше тянется кавалькада королевы, дофина и Дома Анжу. Экипажи знатных леди снабжены плотными кожаными шторами, которые спасают от пронизывающего весеннего ветра, и каждую сопровождает пара крепких галантных всадников. Внутри экипажи убраны мехами, горячие жаровни помогают сохранить тепло. Самые юные леди, такие как Агнесса и ее подруга Мари де Бельвиль и Жанна де Клари, которые хорошо ездят верхом, едут как раз верхом, другие занимают не столь комфортабельные экипажи. За ними едут представители духовенства на мулах, врачи и другие чиновники.

Обоз очень велик, так как король берет с собой не только своих придворных, но и всю мебель и утварь: свои кровати, гобелены, полотна, золотую и серебряную посуду. На самом деле переезжает действительно весь двор, ибо где король, там и правительство. Все зависит от него и связано с ним. Для безопасности знатных особ сопровождают личные охранники короля из числа ста шотландских лучников, а еще солдаты, дополнительные лошади и бесчисленное количество охотничьих собак для охоты по пути. Во время путешествия все время играют музыканты, а менестрели поют, причем многие из свиты присоединяются к ним во время пения. Так что из Лангедока уезжает весьма шумная и веселая компания.

При малейшей возможности в пути любимый Агнессы старается подъехать к ее лошади как можно ближе хотя бы на мгновение, их ноги соприкасаются, когда лошади оказываются рядом – такая мимолетная ласка! Но благодаря этому Агнесса ни секунды не сомневается в том, что его чувства к ней живы, пусть они вынуждены ограничиваться короткими формальными беседами.

– Как вам сегодняшняя поездка, миледи Агнесса? Разве столь печальная, ленивая лошадь подобает вам? Не хотите ли заменить ее на более резвого скакуна?

– С вашего позволения, сир, я была бы весьма благодарна за что-то более подвижное.

– Я посмотрю, что мой конюх может найти, моя красавица, – отвечает он с улыбкой и отъезжает. А на следующее утро Агнессе приводят более молодого и резвого скакуна.

Во время путешествия, довольно долгого, многие сбиваются в группы, едут рядом друг с другом, болтают, сплетничают и красуются друг перед другом в умении гарцевать. Агнесса всегда едет отдельно от группы демуазель, в обществе Мари де Бельвиль и Жанны де Клари, но еще она начинает сближаться с молодой шотландской дофиной, Маргаритой, c которой они испытывают взаимную симпатию. Однажды она оказывается рядом с каретой Маргариты, и, заметив это, Маргарита вступает с ней в беседу:

– Какая прекрасная арабская кобыла под вами, миледи Агнесса! Я не видела ее раньше.

Агнесса чувствует, что краснеет, но не осмеливается сказать, как ей досталась лошадь.

– Мадам, да, она действительно очень резвая, и меня попросили ее испытать. Вы ездите верхом, миледи? – спрашивает она, чтобы сменить тему.

– Да, о да, в Шотландии я очень люблю кататься верхом и охотиться с соколами. Но здесь я веду себя скромнее – как вы, дорогая Агнесса.

Удивительно слышать, что принцесса говорит с ней так тепло.

– Миледи, может быть, вы захотите прокатиться верхом немножко, когда погода будет получше?

Дофина открывает рот, чтобы ответить, но начинает кашлять и просит свою компаньонку дать ей воды. Агнесса слышит этот кашель часто и невольно думает про себя: а в состоянии ли будет ее новая подруга ездить верхом вообще, если свежий воздух так губительно действует на ее легкие.

С этого дня Агнесса старается ехать рядом с каретой дофины. Маргарита постепенно начинает рассказывать ей о том, что она читает, какие сочиняет стихи, какую музыку любит, и вскоре они обнаруживают, что у них много общего.

Эта нежная, изящная принцесса покоряет всех своим тонким сиянием. Когда она входит в помещение бодрым шагом и оглядывается вокруг, чтобы выбрать, куда присесть, она заряжает своим хорошим настроением всех присутствующих.

– О, как приятно видеть вас всех нынче утром, мои дорогие! – говаривала она фрейлинам в Тулузе, садясь вместе с ними за вышивание. – На улице, наверно, холодно, но здесь тепло от ваших улыбок, холод отступает и мы можем быть счастливы! Кто-нибудь сыграет для нас?

И кто-то из них всегда играл. Или она рассказывала о своих последних стихах и просила кого-нибудь прочесть то, что она написала в последнее время. Или учила их новому рондо, который придумала, а потом просила их исполнить его вместе с ней. В ее присутствии настроение у всех всегда улучшалось и сияние ее лица находило свое отражение на всех остальных лицах. Единственным, кто явно не ценил очарование леди Маргариты, был дофин Людовик. Всем было очевидно, что он по-настоящему неприятный человек. Хотя ему был всего двадцать один год, казался он намного старше и производил впечатление испорченного и пресыщенного жизнью мужчины. Он не скрывал желания получить бразды правления, равно как и презрения к своему отцу. Его насильно женили в раннем возрасте на Маргарите Шотландской по политическим мотивам, и он делал все, чтобы превратить ее жизнь в ад – остальные придворные, как могли, пытались компенсировать ей эти его попытки.

– Не хотите ли сесть с нами? – спрашивали они ее. Или: – Пожалуйста, научите нас вашему последнему рондо, мы все потренируемся и исполним его сегодня вечером.

И Маргарита сияла от благодарности.

Агнесса тоже любит стихи и баллады, это одна из причин, по которой Маргарита видит в ней единомышленницу. Если с другими демуазель Анжу и Лотарингии Агнесса теперь довольно сложно общаться в силу ее нового положения при дворе и того, что она не может поделиться с ними своей тайной, то с дофиной можно просто дружить – и никто из них двоих не будет чувствовать себя обязанной делиться чем-либо личным.

Единственной близкой подругой, тем не менее, для Агнессы остается Мари де Бельвиль. Однажды во время беседы кто-то замечает, что король в последнее время выглядит очень счастливым, и кто-то из беседующих спрашивает Агнесса, что она думает по этому поводу. Агнессу охватывает паника при мысли, что кто-то что-то заметил, и она старается как можно быстрее ускользнуть, извиняясь и ссылаясь на неважное самочувствие. Беспокоясь за подругу, Мари идет за ней и находит Агнессу в соседней комнате, всю дрожащую.

– Что такое, дорогая моя? – восклицает Мари. – Ты больна? Лихорадка? Могу я помочь? Может быть, позвать доктора? Ты такая бледная!

– Нет-нет, ничего страшного, – отвечает Агнесса, тяжело дыша, чтобы успокоиться.

– Кто-то сказал что-то, что тебя расстроило, мой друг? Говорили о короле, не так ли?

Агнесса ничего не произносит в ответ, но Мари была взята ко двору именно благодаря своему уму и проницательности. Она вспоминает разговор с Агнессой относительно влюбленности, заключает ее в объятия и прижимает к себе, пока та рыдает.

Спустя какое-то время она вытирает Агнессе глаза и говорит:

– Я понимаю. Моя дорогая и самая нежная демуазель влюбилась в короля. Я права?

Агнесса, словно вулкан, готовый вот-вот извергнуться, разражается слезами снова и отворачивается от Мари.

– Ну, ну, милая Агнесса. Что может быть естественнее, чем влюбиться? Ты порядочная девушка – я это знаю, я же наблюдаю за тобой. Ты никогда не позволяла себе флиртовать с молодыми кавалерами, никогда не давала им надежды, хотя благодаря твоей красоте и очарованию все они были бы рады осыпать тебя своими подарками и любезностями. – Отводя волосы от лица Агнессы, она продолжает: – Я не удивлена, что у тебя любовь с королем. Он восхищался тобой уже давно и добивался тебя. Моя роль при дворе – наблюдать, и я хорошо видела его обожание и то, как ты медленно и осторожно уступала ему. Я видела, как королева Изабелла вела тебя в твои новые покои, и понимала, зачем она это делает – я только не совсем была уверена, для кого тебя туда ведут. Но предположения у меня были. А теперь, – Мари берет Агнессу за руку, – давай-ка пойдем в мою комнату, где нас никто не потревожит. Там мы сможем поговорить.

Облегчение от того, что есть кто-то, кому можно доверять, охватывает Агнессу и снимает бремя с ее души; теперь у нее есть кто-то, кто сможет понять мучающее ее чувство, что она предала королеву.

Глава 12

Весна. Миндаль и вишня в цвету, королевская кавалькада все еще продолжает свой путь к Пуатье, странствующие менестрели встречают двор серенадами. Сидя в седле, Агнесса легко впадает в задумчивость и грезит о своем королевском любовнике, размышляя, наяву ли все это с ней происходит. То, что король выбрал именно ее, кажется ей нереальным. Но вот и он, его лошадь оказывается рядом с ее, и он шепчет:

– Доброе утро, любовь моя, – очень тихо, с улыбкой, в которой нельзя прочитать ничего, кроме вежливости, а потом отъезжает и присоединяется к другой части своей кавалькады.

Единственный человек, в котором Агнесса совершенно уверена, – это леди Изабелла. Она видит сразу, что ее демуазель расстроена, и всегда подбадривает ее легкой улыбкой, разговором со своим очаровательным, едва заметным лотарингским акцентом. Она легко решает все проблемы девушки и наставляет ее на путь истинный словом, советом или шуткой. Как с ней хорошо и приятно – особенно в отсутствие короля. Без нее и без Мари де Бельвиль Агнесса не вынесла бы тяжести своего секрета, и она благодарна им обеим – она благодарит их без слов, взглядом, в котором всегда светится глубокая благодарность.

Они останавливаются в разных шато и гостиницах во время пути, и иногда – с помощью леди Изабеллы или Мари де Бельвиль – король исхитряется провести ночь наедине с Агнессой.

– Знаешь ли ты, моя прелесть, что я провел девятнадцать лет здесь, в этом регионе Пуатье, до того, как стал королем, – говорит он ей однажды ночью, лежа на спине, полуобнаженный, а Агнесса покоится у него в объятиях, положив голову ему на плечо. – Это было тогда, когда мой кузен, которого сейчас знают как Жана Бесстрашного, герцог Бургундский, был моим врагом.

Помолчав, она осмеливается осторожно спросить:

– Сир, а потом он стал вашим другом?

Он поворачивает голову и смотрит на нее: как красиво это совершенное алебастровое лицо, эти доверчивые голубые глаза! – а потом отвечает задумчиво:

– Ну, по крайней мере я верю, что его сын Филипп, нынешний герцог, мне больше не враг.

Но ей кажется, что в его голосе слышится толика сомнения.

Королевская кавалькада прибывает через несколько дней в Пуатье, где король – сияющий уверенностью и мужеством – говорит с людьми, входящими в его парламент. Следующая их цель – Сомюр в Анжу, территория лорда Рене. Агнесса испытывает смешанные чувства в связи с возвращением туда, где королева Иоланда готовила ее к тому, чтобы составить счастье короля.

К ее глубокому разочарованию, Карл с ними остаться не может. Он теперь наполняет смыслом каждый ее день и каждую ночь – но ему надо уехать, и она понимает, что ей будет очень тяжело.

– Не скучай по мне слишком сильно, – шепчет он, – я скоро заберу тебя у твоей королевы Изабеллы и сделаю тебя фрейлиной королевы Франции! Тогда мы сможем быть вместе всегда!

Представить себе такое Агнессе еще тяжелее.

– Я скоро присоединюсь к вам в Сомюре! – и с молодецкой улыбкой на лице он скачет прочь, а она снова проводит ночи в одиночестве.

Хотя мирное соглашение с Англией все еще в процессе переговоров, это время – время больших надежд для всей страны. Между Францией и Англией устанавливается перемирие, подкрепленное заключением брачного союза между королевскими домами двух стран.

Часть анжуйского двора, включая Агнессу, прибывает в Сомюр 16 апреля 1443 года. Брат Рене Карл тоже вскоре приезжает в замок. Он привозит новости о том, что королева Мария не присоединится ко двору и что она отправилась в Тур, любимое шато короля, чтобы провести там лето, спокойно ожидая появления на свет ребенка где-то в середине сентября.

В тот день, когда анжуйцы прибывают в Сомюр, становится известно о подписании – мирного соглашения между Францией и Англией. Король Генрих VI Английский, сын победителя битвы при Азенкуре, чья мать Катарина была старшей сестрой Карла VII Французского, роднится с французскими королями. Он должен будет жениться на младшей дочери короля Рене и королевы Изабеллы, принцессе Маргарите, той самой девочке, которую они оставили в шестилетнем возрасте на попечение бабушки, королевы Иоланды, во время своего пребывания в Неаполе. Никто лучше нее не мог бы воспитать и подготовить будущую королеву Англии.

Леди Маргарита производит впечатление на всех, кто ее видит. Она красива, умна, элегантна, в ней есть та особенная грациозность, которой всегда придавала большое значение Иоланда. Абсолютно все соглашаются с тем, что эти качества делают ее идеальным выбором для ее жениха, Генриха VI Английского. Королева Изабелла и король Рене очень довольны и радуются столь удачному союзу между двумя странами. Никто не сомневается, что он может только укрепить эту ветку французской королевской семьи – а это очень необходимо им после поражения Рене в Неаполе. Что интересно – ни у кого не возникает вопросов по поводу женитьбы Генриха VI на одной из дочерей французского короля и королевы. Память о том, как его отец претендовал на французский трон после женитьбы на сестре Карла VII, еще жива.

Полностью растворившись в своем собственном счастье, Агнесса не особо интересуется внешними событиями: церемония обручения леди Маргариты дает всем веру, что наконец-то установится мир. Английский король на восемь лет старше своей невесты, но тем не менее они составляют прекрасную пару. Двору сообщают, что свадьбу сыграют сначала в Анжу, в Анжере, а потом – и в Англии, когда новая королева Английская туда прибудет.

На церемонию бракосочетания в Анжу английская сторона собирается прислать лорда Саффолка, который будет представлять своего короля как его доверенное лицо.

Возбуждение и волнение при дворе короля Сицилии достигло предела, когда они приехали в Сомюр, полные планов грандиозно и с размахом отметить свадьбу. Рене известен как один из самых гостеприимных и веселых хозяев. Банкеты, развлечения и турниры – это его стихия. В это время дворы короля Франции, Лотарингии и Анжу составляют единое целое. Им есть что праздновать. В первую неделю мая прибывшие придворные радуются союзу между братом Рене Карлом Мэнским и Изабеллой Люксембургской: его отмечают турнирами, балами с роскошными нарядами, пикниками и охотой, приезжает огромное количество гостей из Люксембурга, а также представители нескольких знатных родов Германии. Мужчины из самых разных аристократических семей великолепно одеты и красуются друг перед другом – почти так же, как женщины, среди которых очень много красавиц в разноцветных шелках и сатине, сверкающих драгоценностями. Частью праздника становится состязание между французскими и английскими лучниками, и кто же побеждает? Шотландцы!

Кипучая дворцовая жизнь занимает у Агнессы очень много времени, не оставляя ей возможности особо вспоминать о ее последнем пребывании в Сомюре, но пророческие слова королевы-матери Иоланды то и дело всплывают в ее памяти, когда она оказывается в различных уголках замка, где когда-то они гуляли или сидели вместе. Она вспоминает, как мудро и тонко наставляла ее королева Иоланда, как исподволь готовила ее к тому, что запланировала для нее, а она, Агнесса, даже не подозревала об этих ее планах.

Июнь выдается необыкновенно жаркий, женщины двора прячутся в тенечке в саду под деревьями, аромат лилий кружит голову, когда спускается вечерняя прохлада. Король Рене любит сады, по его заказу из Прованса были привезены разнообразные растения, особенно много душистых трав и цветов. Больше всего он любит красные дамасские розы, которые добыл для него Жак Кер благодаря своим связям в Дамаске. Рене рассказывает своим гостям, что эти розовые кусты прибыли к нему прямиком из персидского Шираза. Из лепестков этих кроваво-красных роз делают розовую воду для женских ручек, варенье и даже консервируют их. Раскидистый розовый и белый шиповник густо увивает стены, а его высушенные лепестки фрейлины используют для того, чтобы усыпать полы, столы и даже подушки. Кроме того, они научились опускать ярко-красные лепестки в яичный белок, а потом в чудесный сахар – еще одна роскошная вещь, которую поставляет им Жак Кер из Индии. «Одев» таким образом лепестки, их оставляют сохнуть – а в результате получается вкуснейшее и утонченное лакомство!

Сады спускаются к самой реке, где девушки ищут спасения от жары под сенью ив. Пока один или два менестреля играют и поют, демуазель плетут венки из барвинков или собирают сладкий ясменник, который потом разделяют на тонкие маленькие пластинки, чтобы положить в вещи во время путешествия – для аромата и для отпугивания моли. На воде всегда есть что-то, что может развлечь придворных и леди: торговые лодки, которые везут свой товар на пристань, прогулочные лодки с элегантно одетыми пассажирами, гудки, которыми шутливо обмениваются лодочники, проплывая мимо друг друга. Снова и снова смотрит Агнесса на высокие, белые каменные стены замка Сомюр, стоящий на мерцающей Луаре, и счастливые воспоминания о времени, проведенном с королевой Иоландой, возвращаются к ней. Зубцы башен сделаны в виде геральдической линии – одна из безумных идей бывшего короля, а огромный разводной мост опущен пониже, чтобы множество гостей могли гулять на свежем воздухе и наслаждаться вечерней прохладой.

Когда Агнессе приходит письмо от своего драгоценного возлюбленного короля, она старается не показать своего волнения, просто прячется у себя в комнате и там читает и перечитывает его, наслаждаясь каждым словом. Она никому не показывает эти письма со словами его любви, зная, что каждое из этих слов идет от самого его сердца, она повторяет эти слова про себя, словно молитву или стихотворение. Лишь иногда она позволяет себе пересказать кусочек письма королеве Изабелле или своей подруге Мари де Бельвиль.

Глава 13

Однажды Агнесса получает письмо от своей тетушки Марии, которая просит похлопотать, чтобы Антуанетту де Меньеле, подругу детства Агнессы, взяли ко двору. Жизнь в деревне, пишет она, очень уныла и скучна. Несмотря на доверительные отношения с леди Изабеллой и Мари де Бельвиль, Агнесса не хочет упускать возможности иметь подле себя старую подругу, с которой можно делиться воспоминаниями и детскими секретами.

Но хотя леди Изабелла и проявляет к ней такую симпатию – может быть, все-таки не стоит просить ее о том, чтобы принять в их тесную компанию еще и свою родственницу? Но с другой стороны – именно мать Антуанетты отправила Агнессу в Нанси, ко двору.

К радости Агнессы, Изабелла соглашается – Антуанетта может приехать через две-три недели. В эти недели Агнесса снимает со своего прошлого завесу, которую сама плотно задернула, как только приехала в Лотарингию, и позволяет себе вспомнить о своей жизни до приезда во дворец.

Семья ее отца была благородного происхождения, очень солидная и верная короне. Ее отцом был лорд Сен-Жере, один из советников герцога Клермонского. Ее мать, Екатерина, была дочерью Рауля II де Меньеле и Марии де Жуи, владельцев Вернеля в Бурбоне. Семья ее матери служила юному «королю из Буржа», как называли Карла VII в молодости и до его коронации в Реймсе в 1429 году. Герб рода ее матери – бузина. Вот и все, что знала Агнесса о прошлом своей семьи.

Она помнит, как ей сообщили о смерти матери, она была тогда совсем юная, и как она плакала. Вскоре после этого отец отослал ее к сестре матери, Марии де Меньеле, которая полюбила ее как собственную дочь. На самом деле – даже больше, чем собственных дочерей, Антуанетту и Джин, с которыми Агнесса так и не сблизилась за годы, проведенные у тетушки. Тем не менее, детство Агнессы было очень счастливым. К ним, трем девочкам, присоединились еще две кузины, которых тетя Мария взяла к себе жить, и все вокруг говорили, что эти пять девочек были самыми красивыми во всем королевстве. Они росли красавицами, с длинными светлыми волосами и голубыми глазами, всегда готовые рассмеяться и пребывающие в хорошем расположении духа.

Жизнь Агнессы в то время была такой же, как у большинства детей ее происхождения, и она получила хорошее образование. Девочки учились читать – и много читали классической литературы; их учили каллиграфии, вместе с тетей Марией они изучали Часослов. Также их учили пению, изящным и довольно сложным танцевальным движениям того времени, а еще – искусству шить. Они должны были владеть по меньшей мере одним музыкальным инструментом, Агнесса играла на арфе, а кроме того, она довольно рано узнала, что у нее приятный голос и ярко выраженный музыкальный талант. Все девушки учились также рисованию.

Летние месяцы были самым хорошим временем для нее в детстве. Девушкам позволялось летом бегать и играть на свежем воздухе, скакать на пони, играть в салочки на лужайках. Или они садились в свои маленькие лодочки и пытались рыбачить, правда, обычно без особого успеха.

Во время сбора урожая они собирали дикие цветы по обочинам полей, делали букеты из ромашек и болтали с деревенскими детьми, помогающими родителям работать. Это было деревенское детство, свободное и простое, полное солнечного света, с купаниями в реке и природой, с которой можно дружить и которой можно радоваться. Девочки Меньеле учили наизусть названия цветов в Турени и наблюдали за жизнью леса и поля, особенно за птицами, которые всегда восхищали Агнессы до глубины души. Она слыла среди них самой бесстрашной и самой умелой всадницей. Лошади и собаки обожали ее, кузины любили ее чуть меньше, но она не обращала на это особого внимания: тетя была довольна ее занятиями и ее успехами, и этого ей было достаточно.

Затем наступил день, которого Агнесса не забудет никогда. Она не так давно отпраздновала свой одиннадцатый день рождения, когда ее тетушка вызвала ее к себе в комнату, причем наказала прийти одной. Все замечания обычно высказывались им при всех, по крайней мере, Агнессе и Антуанетте их делали в одно и то же время, поэтому такое приглашение было необычным и заставило Агнессу слегка нервничать. Неужели она сделала что-то ужасное? Она лихорадочно пыталась припомнить, что могла натворить.

– Агнесса, драгоценная моя, подойди и присядь со мной около огня, – начала тетя Мария. Когда Агнесса села, она продолжила: – Я хочу кое-что сказать тебе – то, что беспокоило меня с самого первого дня, как я взяла тебя к себе, тебя, такую грустную и полную печали из-за смерти твоей матушки.

Во время последовавшей долгой паузы Агнесса смотрела себе под ноги, чувствуя, что тетушка с трудом подбирает слова и взвешивает каждое.

– Видишь ли, моя дорогая девочка, я трепетно любила твою мать и искренне восхищалась ею. Она очень много значила для меня всю мою жизнь. Все хорошо знали, каким прекрасным было у нее сердце – она была совершенно бескорыстна и великодушна. Поэтому ее любили все, кто знал, и поэтому для всех стала такой потерей ее смерть, – прошептала она. – Я была старшей сестрой, поэтому, когда наша мать заболела, я должна была ухаживать за ней – это была моя обязанность. Однако я страстно желала посетить Большой бал в замке в Лотарингии и встретиться там со своим мужем. Нашу семью пригласили туда впервые, и для меня это была сбывшаяся мечта – побывать на балу во дворце, танцевать в объятиях моего дорогого любимого! Щедрая и великодушная по обыкновению, твоя матушка сразу же согласилась, чтобы мы поехали туда – она с радостью взяла на себя мои обязанности по уходу за матерью и благословила меня на поездку, пожелав как следует повеселиться. Я чувствовала некоторую вину, но счастье все-таки было слишком большим, оно затмило все угрызения совести.

Мы просто понятия не имели, что наша мать страдает от чумы. А когда она умерла – моя сестра, твоя дорогая мать, очень быстро сошла вслед за ней в могилу. Когда я вернулась со своим мужем из нашего радостного путешествия в Лотарингию, мы с ужасом узнали, что обеих – и мою мать, и твою – уже успели похоронить.

Я страшно мучилась чувством вины и делала все, что было в моих силах, чтобы твое детство было счастливым в нашей семье, и надеюсь, ты чувствовала мою любовь к тебе… – Видя, как Агнесса кивнула, она продолжила: – А теперь, кажется, у меня появилась возможность искупить свою вину перед тобой и твоей матерью, хотя я и так каждый день вымаливаю за свой грех прощения у небес. С самого начала твоего пребывания здесь я общалась с молодой герцогиней Изабеллой Лотарингской. Однажды не так давно я получила письмо от нее, в котором она пишет, что у нее есть место демуазель при ее дворе, и спрашивает, не буду ли я так любезна отправить к ней одну из моих девочек. Агнесса, моя дорогая, я сразу же назвала твое имя – и тебя приняли!

Агнесса очень хорошо помнит этот момент и то, как закружилась у нее голова.

– Но что это значит, милая тетушка? Вы отправите меня в чужой мир, о котором я ничего не знаю, мир, где у меня нет ни друзей, ни защиты?!

Тетя Мария взяла ее за руку, а другой рукой погладила очень ласково ее по щеке:

– Агнесса, дражайшее мое дитя, как ты похожа на свою мать! И ты такая же красивая, как она. Уже хотя бы поэтому я страстно мечтала бы держать тебя при себе. Но тебе выпал великолепный шанс попасть совсем в другой мир: в мир влиятельных и важных людей, которые вершат судьбы нашей страны. Ты сможешь многому научиться – гораздо большему, чем ты можешь научиться здесь. Я давно заметила твою неуемную тягу к знаниям и всегда была уверена в твоем незаурядном уме. Я все время молюсь о том, чтобы ты встретила на своем жизненном пути мужчину, который сможет оценить тебя по достоинству, и вышла за него замуж. Поезжай, дитя мое, я благословляю тебя. Меня до сих пор гнетет чувство вины за смерть твоей матери, и я прошу тебя – сними этот груз с моей души, воспользуйся своим шансом. Ты можешь сделать это ради меня и ради своей матушки?

Агнесса поцеловала свою тетю и, не говоря ни слова, вышла из комнаты. Признание Марии застало ее врасплох и очень разволновало. «Моя мать умерла, заразившись от собственной матери? Тетя никогда не говорила, что они умерли от чумы – говорили просто „от болезни“.» И все эти годы, преодолевая мучившее ее чувство вины и раскаяния, тетя Мария ждала возможности искупить свою вину! И вот теперь Агнесса получила привилегию отправиться в замок герцогини Изабеллы, жены герцога Рене Анжуйского, которого недавно признали правителем Лотарингии после смерти его отца. О таком месте для дочери мечтала бы любая мать, а особенно семья не слишком знатного дворянина.

Через несколько недель Агнесса покинула Турень, полная переживаний при мысли о своем волнующем будущем и глубоко расстроенная разлукой со своей дорогой тетушкой и кузинами. Конечно, Антуанетта не могла понять, почему именно Агнессу выбрали для того, чтобы отправить к королевскому двору в Лотарингию – а та не могла ей рассказать.

И вот теперь, целую жизнь спустя, она снова вернулась в Анжу, с Рене и Изабеллой, и на этот раз она хранит в своем сердце тайну, которой нельзя ни с кем поделиться. И с нетерпением ждет воссоединения со своей кузиной, с которой можно вдоволь предаться ностальгии по их чудесному детству.

Глава 14

Когда Антуанетта де Меньеле прибывает в Сомюр, кузины бросаются друг другу в объятия, их переполняют радость и удовольствие от того, что они снова вместе. Они не виделись уже семь лет – и как же они обе изменились! Агнесса с благоговением взирает на Антуанетту – потому что та стала женщиной, совсем не девочкой: женственной молодой женщиной с огненно-рыжими волосами и голубыми, широко распахнутыми глазами, сияющими невинностью. Она выглядит довольно полной, гораздо полнее Агнессы, хотя талия у нее по-прежнему узкая. Возраст у них один, но Агнесса сразу понимает, что Антуанетта гораздо более опытна в жизни, чем она. Ее собственная жизнь в течение этих семи лет была более чем невинна в замкнутом мирке двора королевы Изабеллы.

Перед отъездом король поручает свою драгоценную Агнессу двум мужчинам, которым может полностью доверять: Пьеру де Бризе и Жаку Керу. Агнесса может теперь поделиться с Антуанеттой заботливым вниманием, которым окружают ее по просьбе ее любимого эти достойные джентльмены.

– Милорд де Бризе, позвольте представить вам мою кузину, в семье которой я провела детство: Антуанетта де Меньеле.

И галантный Пьер низко кланяется и проводит краем шляпы почти по самой земле в искреннем восхищении ее выдающейся чувственной красотой.

– Для меня честь и огромное удовольствие познакомиться с вами, – говорит он, а Антуанетта вспыхивает и изящно выгибается.

Еще не слишком разобравшись в тонкостях придворного общения и не научившись решать местные маленькие шарады, она принимает за чистую монету то, что он говорит. Агнесса вскоре убеждается, что Антуанетта попалась на его крючок. Пьер никогда не производит на дам другого впечатления – это один из его излюбленных приемов, она видела его уже много раз. Женщины буквально тают при встрече с ним – пока не узнают его и его привычки поближе.

Но Агнессе не требуется много времени, чтобы заметить, что и у Антуанетты есть свои секреты обольщения. Уже в первую неделю пребывания кузины при дворе Агнесса невольно спрашивает себя: а не сделала ли я ошибку, пригласив ее ко двору? Но потом стыдит себя: как это эгоистично с моей стороны – ведь она всего-навсего хочет немножко развлечься после жизни в деревне, где почти совсем ничего не происходит.

Совсем по-другому проходит знакомство Антуанетты с другим шевалье, серьезным, задумчивым Жаком Кером. Антуанетта девушка умная, и сразу понимает, что перед ней совсем иной тип придворного. От кокетства с ним не получишь никаких выгод и прибыли. Но он в совершенстве владеет искусством быть очаровательным, и оба друга Агнессы, кажется, наслаждаются ее обществом так же, как она их.

Когда Агнесса ближе узнает своих молодых придворных спутников, она замечает, как удивительно они похожи – и в то же время какие они разные. Пьер и Жак имеют разное происхождение, но оба полны амбиций, хотя – и она подчеркивает это Антуанетте – эти амбиции направлены в первую очередь на благо их короля и страны. Пьер ди Бризе – аристократ голубых кровей из Нормандии, в то время как Жак Кер – сын скорняка из Буржа, который благодаря своему таланту и усердному труду стал успешным и влиятельным купцом и заслужил королевское доверие и благодарность. Жак всегда одет в самые роскошные костюмы, и в карманах он носит небольшие драгоценные вещицы, которые восхищают юных демуазель.

– Посмотрите на этот прекрасный рубин – он красный как кровь. Когда-то он украшал чело огромной каменной статуи в далекой Индии, пока разбойники не похитили его, отковыряв ножом, а потом все они умерли медленной и мучительной смертью, расплатившись за свое преступление…

Девушки сидят, раскрыв рты и умоляя рассказать еще что-нибудь.

– Но как же он попал к вам? – спрашивает одна из фрейлин, и он отвечает с загадочной улыбкой:

– О, моя дорогая юная леди, прекрасные вещи всегда находят того, кто их ищет…

Или он может достать жемчужину – размером как лесное яблочко, или маленькую статуэтку из чистого золота. И у каждого сокровища есть свои история, от которой его юные слушательницы замирают в восторге, а главные ценители подобных историй – Агнесса и Антуанетта. Но королевскую любовницу даже больше, чем эти истории, зачаровывают его глаза: они никогда не перестают двигаться, как если бы он все время смотрел себе внутрь головы, ища там что-то надежно спрятанное. Иногда Агнесса замечает, как он обменивается с Пьером взглядами – и невольно думает – могут ли они что-то замышлять?

Агнесса позволяет себе сблизиться с Жаком Кером, принимая его при дворе раз в неделю, потому что знает – ее возлюбленный король доверяет Жаку и делится с ним секретами. «Знает ли Жак о нашей связи?» – думает Агнесса. Ее слегка волнует, что когда они беседуют, Жак всегда старается держаться в стороне от Антуанетты или посылает ее куда-нибудь с поручением. Он ничего не говорит напрямую, но Агнесса начинает понимать, что он восхищается ее кузиной только на словах и по причине хороших манер – или хитрости. Нет, Антуанетта ему не нравится, а тому, кто ему не нравится, как ей известно, он не доверяет.

Несмотря на вызванное этим крошечное, но скребущее сомнение, Агнесса чувствует, что должна посвятить Антуанетту в свои отношения с королем, так как ей нужно, чтобы та вместе с Мари де Бельвиль помогала ей хранить эти отношения втайне от двора – а особенно от королевы. Она советуется с Мари, которая, однако, выглядит встревоженной:

– Агнесса, буду с тобой честна. Я не уверена, что твоя кузина искренне желает тебе добра. Она просила тебя взять ее ко двору под предлогом, что хочет быть в твоем окружении. Но она никогда не бывает с тобой! По моему мнению, она приехала только ради себя и своих интересов: пока ты ей нужна и являешься ступенькой на пути к ее цели – она будет к тебе добра, но только если это ей выгодно и отвечает ее интересам. Прости меня, пожалуйста, если мои слова ранят тебя, но одного взгляда на нее мне достаточно, чтобы разглядеть ее коварство. И если бы ты спросила моего мнения – я бы посоветовала отправить ее домой немедленно!

Впервые Агнесса слышит, чтобы Мари де Бельвиль, эта юная леди с самыми изысканными и утонченными манерами при дворе Лотарингии, говорила с таким страстным убеждением о ком-то. И это ее тревожит.

– Дорогая Мари, я понимаю, что ты хочешь мне только добра, искренне, но, пожалуйста, постарайся получше узнать ее. Я верю, что у тебя просто было мало времени, чтобы понять ее. Она очень застенчивая, и, возможно, видя, что ты здесь моя самая близкая подруга, она немножко ревнует и не очень уверена в своем месте в моей жизни. Пожалуйста, дай ей еще один шанс!

И Мари обнимает свою младшую подругу, нежно целует ее в щеку и обещает ей, что очень постарается еще раз взглянуть на Антуанетту непредвзято. Хотя в глубине души Мари де Бельвиль не сомневается в том, что Антуанетта де Меньеле – коварная и бесстыжая девица. И она дает себе зарок не спускать с нее глаз, чтобы защитить Агнессу, наивность и доверчивость которой всем прекрасно известна.

Глава 15

В сентябре 1443 года королева Мария производит на свет свою восьмую дочь и называет ее Мадлен. Воспитанная своей несгибаемой матерью Иоландой, она хорошо знает свои обязанности и производит на свет детей регулярно, ибо именно этого ожидает от нее венценосный супруг. Но ей не удается рожать здоровых детей, не говоря уже о сыновьях. Она никогда не задавала вопросов своим родителям относительно их выбора – и ей в голову не приходит в чем-то не повиноваться своему мужу, которым она восхищается и которого обожает, несмотря на все его промахи и неудачи, о которых она знает с самого их общего детства.

Когда король прибывает в Сомюр, он обнаруживает, что его двор настроен на мир и дружественный союз с Англией и на то, что королевское бракосочетание будет этому способствовать. Наконец-то он может поверить в то, что наступит мир, который принесет процветание всей Франции – его Франции.

Карл удивляет двор тем, что направляется сразу в Сомюр, не заезжая в Тур, дабы навестить королеву и их новорожденного ребенка. Тем более что Тур не так далеко от Сомюра… А вот Агнесса не удивлена: она знает, почему это происходит, и ликует. Ее терпение в течение долгих одиноких недель наконец вознаграждено: король – ее первая и единственная любовь – спешит к ней, не задерживаясь даже для того, чтобы увидеть свою новорожденную дочь. И все между ними снова так, как было перед его отъездом: их страсть как будто даже усиливается.

Агнесса просыпается, когда сквозь ставни пробиваются первые лучи света, и разглядывает лицо своего спящего любовника. Как изменился этот человек, как не похож она на того жесткого, чопорного господина, на которого она боялась поднять глаза перед их отъездом в Неаполь! Прошло больше шести лет, и в Тулузе она встретила уже куда более спокойного, успешного короля, уверенного в себе и своей власти. Сегодня же перед ней нежный, ласковый, страстный мужчина, обнимающий ее за талию во сне. Она лежит на спине, повернув голову, чтобы видеть его. Как бы ей хотелось остановить сейчас время, остаться навсегда в этом прекрасном моменте, когда едва брезжит великолепное утро и ночь отступает перед его лучами, словно тающий снег весной! Как бы ей хотелось сберечь его любовь, его доверие, его уверенность в ней! Сможет ли он когда-нибудь доверить ей все? Ведь именно для этого королева Иоланда ее готовила прежде всего: направлять мысли короля в нужное русло.

Когда Агнесса вновь спрашивает Мари об Антуанетте, та, к удивлению, настроена еще более решительно против ее кузины:

– Мое дорогое дитя – а ты ведь и правда до сих пор дитя в том, что касается жизненного опыта! – ты очень пожалеешь об этом решении.

– Но почему? Мари, она же здесь только потому, что я просила об этом, и если она чем-то меня расстроит – я всегда могу отправить ее домой. Так что я в полной безопасности, уверяю тебя.

– Агнесса, я обещала тебе, что присмотрюсь к Антуанетте – и я присмотрелась. Для меня нет ничего удивительного в том, что король любит тебя – сердце у тебя чистое и честное, и он видит, как пылает в нем искренняя любовь к нему. Но Антуанетта совсем другая! Она здесь вовсе не ради тебя. Благодаря тебе – это да, потому что иначе у нее не было ни малейшего шанса оказаться при дворе. Она может даже помочь тебе, если вдруг тебе понадобится ее помощь. Может случиться так – и не раз! – что ваши интересы совпадут – и тогда она с радостью сделает все, о чем ты попросишь. Но молю тебя, поверь мне: ты пригреваешь опасную змею на своей груди! Я в этом не сомневаюсь!

С этими словами Мари выбегает из комнаты почти в слезах.

Что же может сделать Агнесса? Отправить Антуанетту домой? Всю ночь она не смыкает глаз, вспоминая свою прошлую жизнь, размышляя о вине тети Марии перед ее матерью, о том, как она дала ей, Агнессе, шанс на лучшее будущее, отправив ко двору Лотарингии. Нет. Она не может отвергнуть дочь женщины, которая столько сделала для нее. Агнесса должна вернуть своей тетушке долг, она готова пожертвовать ради этого всем, что у нее есть – даже своей великой любовью.

Утром она решает поведать Антуанетте свою тайну.

– Дорогая кузина, мне нужно кое-что тебе сказать, потому что сейчас, как никогда ранее, я нуждаюсь в твоей дружбе и твоей помощи.

Антуанетта искоса бросает на нее странный взгляд:

– Ну, разумеется, моя дорогая Агнесса, я в твоем распоряжении, ты же знаешь! – восклицает она и смеется.

Агнесса решительно продолжает:

– Я хочу, чтобы ты знала – с его разрешения! – что король мой любовник и что ты и Мари де Бельвиль нужны нам, чтобы мы могли сохранить свою тайну.

Поначалу Антанетта смотрит на нее в полном изумлении, почти недоверчиво, но потом бросается обнимать свою кузину. Держа ее за плечи и глядя ей прямо в глаза, она искренне говорит:

– Моя дорогая Агнесса, но это же просто великолепно! Я так счастлива и горда, что ты решила поделиться этим секретом со мной – а еще с Мари де Бельвиль, да?

Она понимает по лицу Агнессы, что да, Мари тоже все знает.

– Мы станем вашими ангелами-хранителями и поможем вам уберечься от длинных языков при дворе. Ты можешь на меня положиться, дорогая кузина. Твой секрет умрет вместе со мной – так же, как, я уверена, и с Мари. А теперь мне нужно бежать, я прислуживаю королеве, – и она быстро исчезает из комнаты.

Агнесса не сразу понимает смысл последней фразы. «Прислуживаю королеве» – она, должно быть, имела в виду королеву Франции, потому что к Изабелле она не имеет никакого отношения, Изабелла ее не любит и, уж конечно, не взяла бы ее в свою свиту. Но как это может быть возможно – чтобы Антуанетта прислуживала королеве Франции? Она же всего-навсего гость Агнессы!

Агнесса ищет ответ на этот вопрос всю дорогу к покоям Изабеллы, куда направляется, чтобы получить указания. Она хорошо знает, что среди девушек-фрейлин единственной настоящей подругой для нее является Мари де Бельвиль. И Мари, и Антуанетта приносят ей информацию о последних сплетнях и слухах, гуляющих при дворе, о придворных, их дамах и даже о слугах всех трех дворов. Уверенная, что они будут прикрывать ее, покуда смогут, Агнесса полностью растворяется в своем счастье и любви с королем.

Глава 16

Король Рене и его брат Карл Мэнский становятся членами Королевского совета, и – это особая честь! – компаньонами короля на праздниках и турнирах. Братья не скрывают, что ищут возможности улучшения положения Анжу и своего собственного положения. Долги Рене ни для кого не секрет, а его брату графство Мэн особых доходов тоже не приносит, и в связи с этим все придворные в курсе, что они хотели бы занять более высокое положение при королевском дворе.

Рене активно работает в интересах своей семьи, так много, что, кажется, совсем не замечает, что происходит вокруг – между двумя королевскими дворами, с королем и с ним самим. Вернувшись домой из деловой поездки в Лотарингию, он с удовольствием обнаруживает, что король находится в Сомюре. Особенно Рене радует весть о том, что Карл собирается пробыть здесь дольше, чем предполагает обычный визит вежливости.

Агнесса пытается понять, о чем думает Рене. Возможно, ему просто нравится возвращаться сюда и вспоминать юность – какая еще причина может объяснить его желание оставаться в Сомюре? У Рене такая добрая и честная душа – разве может он представить себе, что его король находится в любовных отношениях с одной из фрейлин его собственной жены?

Мари де Бельвиль рассказывает Агнессе, что когда лорд Рене услышал о нежелании короля ехать в Тур, чтобы повидать новорожденную дочь, ему в голову пришло только одно: «Я считаю, что очень даже понятно, что он направился прямиком в Сомюр! Это место он любит еще с тех пор, как был маленьким мальчиком. Ничего странного я не вижу!» Мари добавляет с улыбкой:

– Королева Изабелла одарила его одним из тех ее взглядов…

Фрейлины знают, что тот взгляд означает: что он дурак.

Но муж королевы, со всей его проницательностью, действительно ничего не заподозрил. И до сих пор не подозревает…

Рене построил роскошный дворец напротив своего шато в Сомюре и разбил вокруг него множество цветников и клуб с самыми разнообразными цветами: здесь и левкои – розовые, алые и белые, и ясменник, и розовые, красные и белые пионы, и анютины глазки, и барвинки, и ароматные фиалки. Ромашка – это еще один из его любимых цветов, особенно крупные поповники, а весной повсюду расцветают первоцветы. На каждой полке, на каждом столе в замке стоят вазы с источающими прекрасные ароматы цветами – составлять букеты является одной из обязанностей демуазель. Рене, который любит лично беседовать со своими юными придворными, собирает их вокруг себя на лугу неподалеку от замка, где они сидят, плетя из ромашек венки для украшения обеденных столов.

– Я уверен, вы знаете, что геральдическая лилия, символ королевской власти Франции, больше похожа на ирис, чем на лилию, – говорит он им, и они, разморенные жарой, лениво отвечают:

– Правда?

– Да, правда, и голубой ирис на самом деле всегда был и есть гораздо более популярным, – с этими словами он хлопает себя по бедрам и разражается громким хохотом. С ним никогда нельзя быть уверенным, серьезно он говорит или нет – эти чертики у него в глазах вечно все путают!

Много времени ушло на заключение перемирия с Англией, и подготовка в торжественной церемонии бракосочетания тоже требует много внимания к деталям. Пьер де Бризе славится своей изобретательностью, а Жак Кер – талантом обеспечить всех желающих роскошными костюмами и украшениями, и праздник обещает быть просто великолепным. Но истинным хозяином и ведущим этой церемонии остается Рене – признанный гений развлечений.

Для Агнессы эти летние месяцы становятся самым счастливым временем за всю жизнь, потому что она проводит их в любви со своим королем. Во время ужинов, танцев, охоты, пикников, игр и музыкальных представлений влюбленные постоянно обмениваются взглядами, шепчут друг другу признания, тайком встречаются в беседках и садах. Они ездят верхом бок о бок, одни или в обществе других наездников. Они встречают рассветы в ее спальне и закаты на балконах под крышей. Если ему в течение дня приходится от нее уехать или уйти – вечером она услаждает его слух историями, которые придумала в его отсутствие. Она умеет рассмешить его и никогда причиняет ему боли. Она знает, что он счастлив – так же, как и она сама.

Но Агнесса не настолько наивна, чтобы не понимать, что высокое положение ее любовника не соответствует ее положению – а как же может быть иначе? И все же ее любовь к нему очень тесно переплетается с его потребностью в ней, потребностью, о которой она знает и которую только она может удовлетворить. Разве не то же самое происходит с любой влюбленной женщиной? Разве не каждая женщина хочет отдаваться своему возлюбленному не только телом, но и душой? Ее самым большим желанием является делать короля счастливым – и они оба уверены, что в этом и заключается сущность любви. Да, она знает, что грешна в глазах Господа и людей, и она страдает от этого. Ее властитель и любовник женат, а Агнессу воспитывали в уверенности, что браки совершаются на небесах. Но она снова и снова говорит себе: он не выбирал свою жену и его даже не спрашивали! Внутренний голос шепчет ей: но какой же он тогда принц? Но ведь королева Иоланда сама рассказывала, что это она заключила союз между Карлом, которому на тот момент было десять, и Марией, которой было восемь. Каждый день Агнесса ведет разговор сама с собой и убеждает сама себя: разве король, на котором лежит столько обязанностей и ответственности, не заслуживает любви?

Она проводит долгие часы в молитве, пытаясь договориться со своей совестью, и по детской еще своей привычке обращается к Марии Магдалине, святой покровительнице грешниц, из которых Агнесса, уж конечно, самая грешная. «Если я буду усердно молиться – Мария Магдалина может заступиться за меня перед Господом и он, возможно, поймет и простит меня».

Мучающие ее угрызения совести, однако, не мешают ей принимать подарки от любовника – она принимает их без всякого стыда и с удовольствием. Многое она отдает Церкви, надеясь купить таким образом себе отпущение грехов – притом, что грешить она переставать не может и не собирается. Ее страсть к королю только растет и поглощает ее целиком, даже если это означает, что гореть ей вечно в геенне огненной…

– Любовь моя, – шепчет она однажды ночью, когда он приходит к ней, – я хочу поделиться с вами одной прекрасной тайной.

Он заключает ее в объятия и спрашивает:

– И что это может быть за тайна, моя дорогая?

Она высвобождается и встает так, чтобы видеть его лицо:

– Я жду ребенка. Нашего ребенка.

Как он обнимает ее! Как она могла сомневаться – нет, даже бояться! – его реакции?

– О, драгоценнейшая любовь моей души, это такое счастье! – говорит он, прижимая ее к сердцу. Он, у которого было уже так много детей, выглядит таким счастливым!

Агнесса не может не задаваться вопросом: почему же он до сих пор прячет меня от всех? Может быть, теперь чувства все-таки возьмут верх над осторожностью?

Нет никаких сомнений, что Карл находится на седьмом небе от счастья и что их любовь производит самое благоприятное воздействие на этого непростого человека.

На седьмом месяце беременности Агнесса вынимает из-под платья небольшой мешочек с перьями – он ей больше не нужен, у нее образовался свой животик ровно там, где надо. Пока ее беременность не стала заметна, она берет свою кузину и покидает дворец до родов. Им не приходится уезжать далеко – Карл предоставляет им очаровательный домик на другой стороне леса Сомюра, где уже ждет Агнесса ее тетушка Мария. Она приехала, чтобы быть с ней до самых родов, и привезла помогать бывшую няню самой Агнессы… Как же они смеются!

– Ну, а теперь, моя маленькая, – говорит няня, которая всегда умела рассмешить Агнессу – ведь ее бывшая воспитанница нынче гораздо выше ее ростом! – мы должны следить, чтобы ты хорошо и правильно питалась и много отдыхала, а еще нужно много гулять, чтобы ребенку было проще родиться…

Она лепечет что-то еще, но Агнесса сразу обращает ее внимание на самое важное:

– Дорогая тетя, я должна предупредить вас, что эти роды должны стать тайной для всех, кроме нашей семьи, несмотря на то, что я знаю, как король счастлив по поводу этого символа нашей любви.

Конечно, добрая женщина все понимает и соглашается.

После празднования мирного соглашения и помолвки леди Маргариты Анжуйской в Сомюре двор выдвигается в столицу владений Рене, Нанси в Лотарингии, чтобы подготовиться к грядущей брачной церемонии. В то же время король и дофин вынуждены снова вступить в войну и направить свои войска для подавления восстания в городе Меце. В этот важный и ответственный момент своей жизни Агнесса окружена заботой и людьми, которые любят и лелеют ее – хотя она знает, что Антуанетта с гораздо большей радостью отправилась бы в Нанси, все-таки обстоятельства требуют, чтобы кузина оставалась с ней.

– Благодарю тебя за то, что ты остаешься со мной, моя дорогая кузина, хотя я понимаю, как сильно тебе хочется поехать вместе с другими и наслаждаться приготовлениями к королевской свадьбе.

– Не говори этих слов, прошу, – отвечает Антуанетта. – Ты ведь знаешь, что ты очень важный для меня человек, и потом – что сказал бы король, если бы узнал, что я бросила тебя в то время, когда была тебе так нужна?!

И тут Агнесса настораживается: в словах Антуанетты есть нечто странное… Король вряд ли узнал бы и обратил бы внимание на то, где она… если он вообще знает, кто она такая… Или знает?

Агнесса не знакомила короля с кузиной Антуанеттой, и эта фраза сестры не дает ей заснуть, пока она лежит в своей темной комнате и все думает, думает…

Октябрь 1444-го выдается необычно теплым, и все же Агнесса чувствует себя уютнее при закрытых ставнях, ожидая спокойно своего часа. Она рассматривает прекрасные гобелены на стенах, освещенные слабым светом свечей. В комнате стоит аромат трав, а присматривают за ней две хорошие повитухи, которых прислала леди Изабелла, разумеется, по просьбе короля, в помощь тетушке, Антуанетте и их пожилой няне. Агнесса чувствует себя в полной безопасности, она уверена в любви своего короля, который шлет ей весточки почти каждый день, и совсем не боится родов, которые ей предстоит пережить в ближайшем будущем.

В соседней комнате стоит родильная кровать с множеством подушек, застеленная чистыми простынями. Рядом с кроватью – колыбель и парадная кровать. После родов, уже вымывшись и одевшись, она переместится в нее и будет готова принять своего ребенка на руки. Ее комната, отделенная длинным зеленым бархатным занавесом, красиво украшена для нее и ее ребенка. Так что у нее все хорошо, она спокойна и счастлива.

Когда приходит пора, Агнесса готова к родам, и все проходит хорошо. Она тужится, когда ей говорят, и даже благодарна за эту боль, которая словно является искуплением ее греха, и она тужится, и тужится, и тужится. Потом она слышит: «Это девочка, чудесная маленькая девочка!» – и ее захлестывает горячая волна облегчения и счастья. Ее тетя и няня аккуратно обмывают ее ароматной водой, настоянной на цветах и травах, одевают ее в длинную чистую сорочку и укладывают среди множества подушек на парадную постель.

– А вот и твоя доченька, моя дорогая девочка, – говорит тетушка, протягивая ей вымытое и запеленатое дитя. И взглянув в эти глазки – голубые, такие же, как у нее, Агнесса понимает, что все в порядке в ее мире.

– Мы назовем ее Мария – таково было желание короля, – заявляет она с гордостью всем, кто стоит вокруг нее.

Тетушка хмурит брови:

– Но ведь так зовут королеву… ты не думаешь, что это не слишком уместно?

– Нет, король хочет назвать ее в честь Девы Марии, матери Христа, – настаивает Агнесса, и вопрос решен. Девочка несколько раз забавно кряхтит, что вызывает у всех добрый смех. Антуанетта хлопочет, а Агнесса держит у груди свою новорожденную крошку и чувствует себя совершенно счастливой. Все остальное сейчас перестает иметь хоть какое-то значение.

Переполненная радостью и счастьем, Агнесса думает, как, должно быть, переживает Карл, что ему пришлось оставить ее в такой важный момент, что он не может быть рядом с ней – но она успокаивает его в каждом своем ответе на его многочисленные письма тем, что находится в надежных руках. Как хорошо все складывается – никаких осложнений! Как только она немного оправляется после родов, она пишет письмо своему любимому, которое отправляет с посыльным. Его искреннее беспокойство о ней трогает ее до глубины души и еще больше усиливает ее любовь к нему.

– Дорогая тетя, скажите мне… все ведь изменится теперь, да? Король захочет, что весь двор – весь мир! – узнал о его связи со мной, матерью его ребенка. Разве не так все должно быть?

Но тетя только качает головой в ответ и говорит мягко:

– Не дави на него, моя дорогая, дай ему время, чтобы принять этого ребенка и воспринять тебя как его мать и свою возлюбленную. Я уверена – это произойдет.

Агнесса и не беспокоится, потому что уверена в любви короля и в том, что ее тетя знает все на свете.

Она очень быстро восстанавливается после родов. Она воодушевлена – скорее даже возбуждена – его любовными письмами и начинает планировать возвращение ко двору. Зима заканчивается, снег сходит. Да, самое время. Как и все ее современницы, Агнесса со спокойной душой оставляет свою грудную дочь со старой нянькой на попечение тетушки. Детей ко двору никогда не берут – их место рядом с кормилицами и воспитателями, а вовсе не с матерями, которые с нетерпением ждут возможности снова блистать при дворе. Фигура ее быстро приобретает свои прежние очертания, и Агнесса чувствует радостное возбуждение при мысли о новой встрече с королем и о его нежных объятиях. Он присылает за ней карету, и Агнесса с Антуанеттой отправляются в обратный путь, чтобы присоединиться к королевскому двору в Нанси.

Глава 17

Это вторая весна, которую проводит Агнесса со своим королевским возлюбленным, под защитой добрых друзей, которые тщательно оберегают их тайну. Карл решает, кому он может доверить заботу о ней, и его выбор не удивляет Агнессу: Пьер де Бризе, Карл Мэнский, Жак Кер, Этьен Шевалье, Мари де Бельвиль и, разумеется, ее кузина Антуанетта. Эти шесть придворных избраны королем в качестве ее постоянных компаньонов.

Королевский двор отлично разместился в Нанси, и, к удовольствию Агнессы, король арендует красивый замок недалеко от дворца Рене и королевы Изабеллы. Здесь они могут встречаться и проводить время наедине. Владелец замка восхищается Римом и образом жизни древних римлян, поэтому в замке установлены паровые ванны с убранными под землю трубами, что по меркам того времени поистине чудо из чудес.

Именно король изъявляет желание, чтобы Агнесса покинула королевский двор своей патронессы Изабеллы и присоединилась к свите королевы Марии. Эта идея приводит Агнессу в ужас. Как она может, будучи любовницей короля, служить королеве?! Но Карл убеждает ее: он уговорит жену в свойственной ему ласковой манере – разве может бедная королева ему возразить? Агнесса умоляет его оставить ее там, где она есть, но два королевских двора в скором времени должны будут разъединиться и тогда им придется расстаться.

Покинув свое место у Изабеллы, Агнесса становится одной из фрейлин королевы Марии и официально должна жить с другими демуазель в главном дворце, но по настоянию короля у нее, по крайней мере, есть своя отдельная комната. Когда она не занята, она ускользает в свой замок, чтобы встретиться там с королем или просто отдохнуть, расслабиться и насладиться паровыми ваннами в компании Мари де Бельвиль или Антуанетты. Естественно, вокруг Агнессы при дворе много слухов и зависти, и она делает все, чтобы никто не заметил ее привилегированного положения. Она старается проводить больше свободного времени с другими фрейлинами королевы, одевается как можно скромнее и носит мало украшений.

Как же нежно встречает ее король, когда она прибывает в Нанси!

– Моя дорогая, любимая, мое величайшее сокровище! – шепчет он, обнимая и крепко прижимая ее к себе. А потом на нее сыплется целая куча вопросов:

– Здорова ли ты, оправилась ли совсем? Расскажи мне о нашей маленькой Марии – она такая же красивая, как ты? Глазки у нее голубые? А волосики у нее уже есть?

И Агнесса, тронутая его искренним интересом, с улыбкой заверяет его:

– Все хорошо, мой дорогой, да, все хорошо с нами обеими.

Он проявляет такую неподдельную заинтересованность в этом ребенке, о котором сама она уже почти не помнит! А ведь у него уже есть дети, казалось бы – ну что такого, одним больше, одним меньше, но он говорит о Марии так, будто она его первый и единственный ребенок!

С самого своего приезда ко двору Лотарингии Агнесса редко может улучить минутку, чтобы подумать о себе. Она все время участвует в тех развлечениях, которые организует король Рене, ее жизнь – это карнавал событий и лиц, который никогда не останавливается. Все силы брошены на то, чтобы достойно отпраздновать стратегически важное бракосочетание дочери короля Маргариты и тот мир, который оно знаменует собой. Кажется, что подготовка к свадьбе длится бесконечно – и это действительно так. Балы следуют за маскарадами, банкеты, на которых поют менестрели и выступают жонглеры, сменяются турнирами, в которых участвуют многочисленные гости в своих разноцветных нарядах и с флагами…

Король предоставляет Агнессе в распоряжение королевские конюшни, и она демонстрирует все свое мастерство наездницы на одном из его самых лучших и норовистых жеребцов. Она видит по его глазам, что это доставляет ему огромное удовольствие.

У Карла много официальных обязанностей, и Агнесса понимает, что не может быть рядом с ним все время, но все-таки – и довольно часто – ему удается вырваться на минутку к ней, а также большинство ночей принадлежат им. Она уверена в нем, она не сомневается в его любви – и счастлива.

Союз между Францией и Англией, закрепленный браком Генриха VI и Маргариты Анжуйской, – это историческое событие, которого очень давно ждали: оно знаменует мир между двумя бесконечно воюющими странами. Свадьба дает возможность двору Рене Лотарингского вместе с Карлом VII продемонстрировать всем самым влиятельным грандам своей страны, а также Англии, что во Франции есть дворы, которые могут соперничать в шике и блеске с легендарным и самым знаменитым двором Европы – с Бургундией! Со свойственной ему изобретательностью лорд Рене планирует поразить воображение многочисленных гостей новыми музыкальными представлениями и удивить театральными постановками. В Нанси прибывают галантные кавалеры самых блестящих дворов Европы, чтобы принять участие в празднованиях, турнирах и банкетах, и все охотно признают, что французы – достойные соперники в том, что касается роскоши. Даже легендарный шевалье Жак де Лален, величайший турнирный боец своего времени, легендарный рыцарь Франции, прилагает все усилия, чтобы произвести впечатление. Его экстравагантный выезд состоит из белых верховых лошадей, которые с ног до головы одеты в золотую парчу с маленькими колокольчиками, позвякивающими в такт каждому их шагу. Такого раньше не видел никто!

– Миледи, – обращается Агнесса к Изабелле, стараясь держаться рядом с ней всегда, когда только возможно, – зрелище просто великолепное! Наконец-то милорд Рене может взять реванш за печальные годы, которые он провел в темнице у герцога Бургундского!

– Да, – улыбается довольная Изабелла. – Он пригласил, кажется, весь мир и намеревается его ослепить своим великолепием. И я верю, что ему это удастся.

– Блестяще! – соглашается Агнесса от чистого сердца.

Но все эти развлечения и роскошь стоят очень больших денег, и внутри Анжуйского двора начинают шептаться о том, что их король Рене Добрый, как его теперь часто называют, разорится и погубит себя. Агнесса слышит этот шепот и вспоминает совет, который дала ей королева Иоланда. Собрав все свое мужество, она решает поделиться своими страхами с королем. Выбрав подходящий момент, она осмеливается заговорить о своих опасениях.

– Моя любовь, пожалуйста, простите мне мою дерзость, – говорит она, опустив глаза, и он немедленно берет ее за подбородок и поднимает ее очаровательную головку.

– Что такое, моя дорогая?

– Это касается опасений семьи милорда Рене относительно того, что он разоряет себя – и их – этим шикарными и очень дорогими увеселениями. Он верит – и мы тоже! – что нет ничего важнее, чем отпраздновать как следует мирное соглашение между Францией и Англией, которое несет нам замужество его дочери. – Проговорив это на одном дыхании, она снова опускает глаза и закусывает губы, боясь его реакции. Но король нежно прикладывает свой палец к ее губам и улыбается. Агнесса с облегчением вздыхает – эта улыбка без слов говорит ей, что он, конечно, компенсирует расходы своему анжуйскому кузену. Как же любовь изменила этого известного своими капризами и непоследовательностью человека!

Мысль о мирном сосуществовании Франции и Англии наполняет всех надеждой на будущее. А брак между Маргаритой Анжуйской и Генрихом VI может поспособствовать пополнению королевской казны.

Позже, ночью, Агнесса снова будет нашептывать в ухо королю – просто чтобы быть уверенной. Она думает о времени, проведенном с королевой Иоландой, обо всем, что она говорила, и только сейчас понимает, каким потрясающим даром предвидения та обладала и как правильно растила попавшего к ней на воспитание мальчика, которому предстояло стать королем, – чтобы он стал настоящим правителем.

Во всех этих приготовлениях к важнейшему событию Изабелла показывает себя отличной хозяйкой: она представляет гостей друг другу, подбирает любезные слова для каждого. Какое восхищение она вызывает у Агнессы и других демуазель – их переполняет гордость за нее и Анжу. Тот факт, что столько августейших особ прибыли в их замок в Лотарингии на бракосочетание и остаются здесь столь продолжительное время, – это уже само по себе триумф для короля и королевы Сицилии. Изабелла еще довольно молода – ей около тридцати пяти лет и при содействии Жака Кера всегда одета в самые потрясающие платья: бархат, парча – у нее есть подходящий наряд для любого случая. Дофина Маргарита, жена Людовика, очень худая – даже более худая, чем предполагает ее странная диета, состоящая из уксуса и зеленых яблок (даже Агнесса, которая никогда не критикует ее, сомневается, что это полезно для здоровья) выглядит восхитительно в своем темном бархатном платье с корсажем и шифоновыми рукавами. Талия у нее осиная, а на эннене развевается шифоновая лента. Заметив глубокую печаль в глазах Маргариты, Агнесса решает ее немного подбодрить:

– Миледи, пожалуйста, не грустите. Пусть наша анжуйская принцесса и ее королевский жених не любят друг друга по-настоящему, их союз все-таки несет нам мир – а разве не достаточно этого, чтобы наши сердца возрадовались и возвеселились?

Дофина улыбается Агнессе и касается рукой своей шеи. Сегодня она надела бриллианты и жемчуг.

– Нет ничего хуже, моя милая Агнесса, чем отсутствие взаимопонимания между мужем и женой. И я молю небеса, чтобы хотя бы это было между ними.

Невеста из Лотарингии, «голубка мира», как многие называют Маргариту, блистает и вызывает всеобщее восхищение, по праву наслаждаясь своим новым положением и статусом. Обаяние Маргариты так же заметно, как и ее красота, утонченность и выдающийся ум. Она будет великолепной королевой Англии, и все будут гордиться ею. Придворные постарше говорят, что она удивительно похожа на свою бабушку, Иоланду, в те времена, когда она только прибыла в Арагон невестой. Агнесса только и думает о том, как гордилась бы королева Иоланда, если бы узнала, что тот ребенок, которого она воспитывала более шести лет, станет играть столь заметную роль.

Но дел у короля все еще немало. Пьер де Бризе активно занимается дипломатией, прилагая все усилия, чтобы урегулировать отношения Франции с Филиппом Бургундским, ведет переговоры со Святой Римской империей, окончательно договаривается об условиях сдачи Меца.

Преданный Этьен Шевалье всегда находится рядом с Агнессой, готовый исполнить любое ее желание – он по-настоящему галантный кавалер, несмотря на свое несколько лошадиное лицо, до кончиков пальцев преданный своему королю и всегда готовый ему услужить – и ей тоже.

– Нам всем известно, что Этьен без памяти влюблен в вас, миледи Агнесса, – иронизирует Пьер. – Отсюда и его вечно мрачное выражение лица – это его маска.

Она отвечает на это, что со стороны Пьера нехорошо дразнить Шевалье.

А еще есть Антуан де Шабанн, эдакий грубоватый старый вояка с чувствительным и добрым сердцем, всегда готовый прийти на помощь. Он постоянно смущает Агнессу своими солдатскими шутками, которых она не понимает сразу, а когда понимает – вспыхивает и заливается краской. Но он желает ей добра, и она знает, что у Шабанна золотое сердце.

Девушки из свиты королевы Марии, так же как фрейлины леди Изабеллы, без конца горячо обсуждают блистательных рыцарей, приезжающих на свадебные торжества, гадают, что невеста, члены королевской семьи и они сами наденут на церемонию, кто где будет сидеть и кто о ком мечтает.

В воздухе витает ожидание мира – мысли всех прикованы именно к этому важному событию, которого все ждут с особенным нетерпением после стольких лет, проведенных в сражениях.

День свадьбы, 24 мая, выдается ослепительно солнечным. Фрейлины с самого раннего утра приходят к леди Изабелле, чтобы помочь ей одеться и подготовиться к церемонии. Демуазель одеты в длинные платья из белого шелка, с плотным корсажем под короткими болеро из красного бархата с золотой отделкой. Когда Агнесса виделась с Жаком Кером несколько дней назад, он сказал ей:

– Не удивляйтесь, леди Агнесса, прошу вас, тем жакетам, которые я добавил к платьям всех демуазель. Я знаю, что сейчас вам тепло – сейчас, когда вы стоите под весенним ласковым солнцем, но в соборе вы точно почувствуете прохладу.

У всех платьев есть шлейфы – по мнению Агнессы, слишком короткие, чтобы можно было говорить об элегантности, но она пока еще не в том положении, чтобы произнести это вслух. Когда-нибудь – она точно знает, что это время придет! – она будет диктовать моду при дворе. На талии она носит подарок своего возлюбленного: золотой пояс, украшенный жемчугом. Он красивый, но не вызывающий и, несмотря на свою восхитительность, не слишком заметен. Хотя Агнесса замечает легкую улыбку Антуанетты, когда теребит его и перебирает жемчужины.

«Я всегда была немного тщеславна, – думает Агнесса, – но теперь я стала еще хуже. Я это знаю. Я наслаждаюсь одеяниями из роскошных шелков и бархата, которые всегда вызывали у меня восторг, и мой король дарит мне все новые и новые украшения и безделушки. Нужно исповедаться в грехе стяжательства отцу Дэнису».

Но все же она благодарна Господу за ту красоту, которую он ей даровал, и за то, что она может дарить наслаждение своему обожаемому королю, которого любит всем сердцем.

Во главе процессии выступают королевские герольды, их груди украшают королевские гербы Франции и Анжу, эти же гербы изображены на вымпелах, трепещущих на их серебристых трубах. Как громко и триумфально звучат они! Это поистине великий день для дома Анжу.

Вслед за герольдами едет король Франции, а за ним – король Рене.

«Как элегантен мой возлюбленный!» – думает Агнесса.

Карл одет в длинный плащ небесно-голубого цвета с маленькой, вышитой золотыми нитями лилией. Его рукава почти достают до земли и отделаны мехом горностая, как и плащ. Когда он проезжает мимо Агнессы, она ловит его взгляд: выражение его лица сразу смягчается, он едва заметно улыбается, а она склоняет голову и приседает в глубоком реверансе.

Прямо за ним едет дофин Людовик. Как он гордо себя несет – как будто уверен в том, что его ждет новая и главная роль в королевстве! Карл говорил Агнессе, что в последнее время доволен сыном, но она все-таки сомневается, что король окажет ему ту честь, которой тот так жаждет. До чего же они не похожи, эти отец и сын! Пьер де Бризе считает, что дофин влюблен в Агнессу и что в этом и заключается причина его ненависти к отцу. Агнесса в этом не уверена.

Лорд Рене неотразим в изумрудных и золотых дамасских шелках, а его сын и наследник, Жан Калабрийский, одет в еще более прекрасную дамасскую тунику, рукава которой расшиты разноцветными драгоценными камнями. Только Жак Кер может добыть такие роскошные вещи, а юный Жан никогда к нему не обращается, но сегодня – великий день для его семьи, и, возможно, добрый купец сам предложил ему свои услуги.

Продолжает эту процессию, сидя с прямой спиной на великолепном черном скакуне, Пьер де Бризе – любимец всех придворных дам. Его черный бархатный наряд расшит множеством маленьких жемчужин, а лошадь покрыта черной бархатной попоной с вышивкой золотыми нитями, которые ярко вспыхивают на солнце. Уверенно держась в седле, Пьер раскланивается и улыбается, а женщины вздыхают ему вслед. За ним следуют знатные лорды королевского двора: герцог Бретани, граф Клермон, граф Людовик Люксембургский, граф Сен-Поль и многие другие, все богато разодетые в наряды всех цветов радуги и сверкающие драгоценностями. Ради такого важного исторического случая каждый прилагает все усилия, стараясь превзойти остальных в роскоши и блеске, – настоящий праздник для взора.

Те наиболее отчаянные дамы, которые решились ехать верхом, едут вслед за ними, их высокие головные уборы и ленты слегка трепещут на ветру. Как обычно, их лошади украшены длинными, почти до земли, попонами из бархата, шелка или других дорогих тканей, каждая из которых расшита золотыми или серебряными нитями, которые также вплетены в хвосты и гривы животных. Агнесса едет на прекрасной серой арабской кобыле, которую раньше заприметила дофина, и Агнесса заставляет ее гарцевать и делать красивые пируэты, ловя восхищенные взгляды и восторженный шепот. Лошадь вытягивает шею и жует губами, встряхивая длинной черной гривой, в которую вплетено множество крошечных колокольчиков на золотых нитях. Как трепещут ее ноздри с каждым вдохом и одобрительным выкриком толпы, когда ее опытная наездница пускает ее в пляс и показывает всем ее изящество и силу духа! День сегодня такой прекрасный, такой полный чудесных ожиданий, и Агнесса не стесняется своих талантов и демонстрирует их во всей своей красе.

Вдруг, словно чтобы еще больше улучшить всеобщее хорошее настроение, начинают звонить все колокола города. Лошади выступают еще торжественнее, а из окон и с балконов на процессию начинают сыпаться бесконечным золотым и серебряным дождем лепестки маргариток. Вообще маргаритки повсюду: ими украшены многочисленные гобелены и яркие цветные вышитые полотна, которые видны в каждом окне и на каждой балюстраде. Гирлянды из разноцветных бумажных цветов украшают головы всадников.

Агнесса оборачивается на своих подруг-фрейлин и улыбается. Их всех переполняет одно и то же чувство – будто город накрыло огромной волной радости, которую вызывает у всех этот брак, что принесет их усталым, измученным войной душам наконец мир и покой.

Все сорок демуазель следуют в процессии за королем и королевой Сицилии. Вслед за ними четыре молодых рыцаря несут невесту на специальных носилках, задрапированных золотой тканью. Пока процессия подтягивается к собору Сен-Мартин и начинает выстраиваться в правильно порядке, чтобы войти внутрь, у Агнессы появляется время спокойно рассмотреть все собственными глазами. Она собирается описать это событие в своих мемуарах, описать день, когда формально был заключен мир между Францией и Англией путем замужества принцессы Анжуйской – и она хочет запомнить каждую деталь.

В соборе Уильям де ля Поль, герцог Саффолк уже ждет невесту, исполняя роль отсутствующего жениха, а Агнесса внимательно изучает невесту. Изабелла рассказывала ей, что когда Генрих VI Английский увидел портрет Маргариты – то немедленно влюбился, и это неудивительно. Сегодня она просто ослепительно хороша в серебристой газовой фате, усыпанной маргаритками из крохотных жемчужин. Талия ее платья завышена, и Агнесса знает, что в области живота у нее подложена подушечка с перьями по существующей моде. Рукава у нее длинные и широкие, они открывают руки, свисая почти от самого локтя и демонстрируя подкладку из горностая, который является символом ее нового статуса. Сердцевидный вырез платья красиво гармонирует с высоким золотым воротником, украшенном рубинами. На голове у нее маленькая золотая диадема с жемчугами, к которой сзади крепится серебряная газовая фата, вместе со шлейфом от платья волочащаяся за ней по земле. Маргарита, невеста из Анжу, так прекрасна, что Агнесса замирает от восторга, а вместе с ней остальные фрейлины и все, кто ее видит.

Толпа приветствует роскошно и элегантно одетых придворных дам и кавалеров громкими одобрительными выкриками и свистом. На них – наряды всех мыслимых цветов, с развевающимися шелковыми лентами, отделкой их экзотических мехов, золотые цепи сверкают на солнце, драгоценные камни разбрасывают вокруг себя радужные блики – даже кожаные уздечки, седла и плетки позолочены. У многих лошадей в гриву и хвост вплетены разноцветные ленты в цвет одежды всадников, и повсюду, где только можно представить – серебряные и золотые маргаритки. Улицы запружены народом, дети сидят на плечах у отцов – но в центре оставлена широкая свободная полоса для королевской процессии. Все машут и скандируют: «Монжуа! Монжуа[3]!», и «Ноэль! Ноэль[4]!», и «Да здравствует король!», «Да здравствует добрый король Рене!». Все приветствуют невесту, и она краснеет каждый раз, когда слышит в свой адрес «королева Маргарита» и «королева Английская!».

Королева Мария, королева Изабелла и невеста едут на носилках, которые задрапированы золотыми и серебряными тканями или шелками и атласом в цвет наряда той, что на них восседает. Красные и золотые ленты, цвета Лотарингии, трепещут на каждом балконе по пути процессии, на золотых штандартах висят красные полотнища флагов Лотарингии с вышитыми на них тремя горизонтально летящими серебряными птицами, и так на каждом доме, на каждой двери, на каждом окне. А дети осыпают процессию лепестками маргариток.

Агнесса поворачивается к Антуанетте, которая едет верхом рядом с ней, и смеется:

– Кажется, мне придется лечить глаза после этого буйства цвета и блеска!

Антуанетта смеется и кивает, соглашаясь.

В воздухе разлит аромат пряных трав, который только подчеркивает царящее вокруг возбуждение. Розмарин, лаванда, сладкий ясменник и иссоп, ступающие по ним лошади… Процессия специально двигается медленно, давая возможность всем собравшимся насладиться величественным и прекрасным зрелищем. Каждого нового разряженного придворного толпа встречает восторженным «ах!», а придворные дамы и господа грациозно машут зевакам и кланяются, следуя к собору.

Ни у кого из собравшихся нет и тени сомнения в том, что обеспечить такую роскошную церемонию мог только один человек – Жак Кер. Кто еще, как не он, мог бы понять, почувствовать и удовлетворить это жгучее желание простых людей увидеть блеск и сияние двора, особенно в час их общего триумфа?

Сам Жак Кер едет верхом рядом с королем Рене, и Агнесса направляет свою лошадь к нему.

– Мои поздравления, мой дорогой друг, – говорит она ему тихо со своей томной улыбкой.

– С чем же вы меня поздравляете, миледи Агнесса? – спрашивает он, как обычно пряча едва заметную улыбку. – Вы имеете в виду вашу чудесную маленькую арабскую кобылку? Я вижу, вы с ней неплохо поладили.

– Нет, мой дорогой сир, я имею в виду все то великолепие, которым вы наполнили этот исторический день, потому что никто, кроме вас, этого сделать не смог бы!

Купец из Буржа никогда не отвечает сразу. У него есть привычка сначала пожевать губы, а потом только начинать говорить. Наконец он говорит, слегка улыбаясь:

– Вы правы, миледи, не стану отрицать. Я чувствовал, что это событие заслуживает большого праздника, и надеюсь, мне удалось это устроить – ради славы Анжу и моей бывшей наставницы, королевы Иоланды.

– Да, мне кажется, я чувствую, как она улыбается нам сверху. Но скажите мне, дорогой сир, как вам удалось достать все эти волшебные вещи?

– Что ж, я когда-то воспользовался своими галеонами, чтобы привезти во Францию блестящие ткани с Востока, ткани, расшитые разными цветами и золотыми и серебряными нитями, даже украшенные драгоценными камнями. Я привез веера, расшитые изумрудами и рубинами, экзотические перья из которых придворные могут цеплять к своим шляпам и даже к гривам своих лошадей.

– Говорите еще! – просит она его. – Что еще я могу увидеть?

– Цвета, моя дорогая миледи Агнесса, в таких сочетаниях, которые трудно вообразить даже вам: фиолетовый с красным, зеленый с голубым, желтый с оранжевым – на сегодняшнем празднике можно их увидеть все.

– Мой дорогой Жак, как я буду отныне вас величать, все, что я вижу сегодня, – невероятно прекрасно, от этой красоты захватывает дух, и все это в честь этого важнейшего события. Пожалуйста, дорогой друг, удовлетворите мое любопытство – расскажите мне, как вы стали величайшим купцом во Франции?

Он смеется:

– Как я уже говорил вам раньше, миледи, многие люди должны мне денег. Некоторые иногда возвращают долги, но это бывает редко, а потом очень скоро придворные и их дамы снова приходят покупать. Чем больше они должны мне, тем больше власти я над ними имею. Как бы мало мне ни платили – тех, кто платит понемногу, много, поэтому мои доходы все время растут, поверьте.

На секунду Агнесса чувствует страх перед этим человеком, который имеет такую власть над самыми влиятельными и могущественными господами. Она невольно думает, что нельзя пригреть на груди гадюку – и быть уверенным, что она никогда тебя не укусит.

Впрочем, нет. Конечно, это не так.

Он слишком умен для этого.

Глава 18

Свадебные торжества продолжаются восемь дней. Прекрасные солнечные дни, наполненные пиршествами, развлечениями, турнирами, парадами, танцами и самой разнообразной музыкой и представлениями. Рене знаменит своими турнирами, а ради такого торжественного случая он превзошел самого себя.

Король проводит с Агнессой все ночи, и никогда не упускает момента днем, чтобы шепнуть ей на ушко ласковое слово. В предпоследний день празднеств он приходит в ее комнату, но на этот раз на лице его странное и даже тревожное выражение.

– Моя дорогая возлюбленная, моя обожаемая Агнесса, я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня.

Он никогда раньше не обращался к ней с просьбами, и она с готовностью отвечает:

– Ну разумеется, милорд, все что угодно!

– Завтра последний день праздничного турнира в честь самого важного события в моей жизни.

Он замолкает, словно сомневаясь, говорить ли дальше. Она берет его за руку и перебирает его пальцы, чтобы подбодрить.

– Говорите же, милорд, в чем дело?

Что-то его тревожит. Он глубоко вздыхает:

– Я хочу… чтобы ты ехала рядом со мной на большой турнир завтра. Я хочу показать своим подданным женщину, которая научила меня любить! – На секунду Агнесса теряет дар речи. Такое объяснение в любви было бы приятно любой – но все-таки… там же будет присутствовать королева – его жена. – Он нежно берет ее лицо в свои ладони: – Моя драгоценная, моя дорогая, я могу заверить тебя, что королевы завтра там не будет.

– Но свита, милорд, свита все узнает! И кто-нибудь ей доложит, а для нее это будет ужасным позором.

Неужели он не понимает? Она отчаянно хочет сделать ему приятное – но не хочет оскорблять его жену!

Он смотрит на нее задумчиво, затем разворачивает ее лицом к себе, держа за плечи, и заглядывает ей прямо в глаза.

– Любовь моя, в глубокой тайне мне удалось сделать для тебя прекрасные серебряные доспехи, украшенные золотом, в которых ты будешь выглядеть самой красивой женщиной, которая когда-либо вообще надевала доспехи! Я должен просить тебя выслушать меня. Несколько лет назад я совершил страшный грех, предав молодую девушку, присланную ко мне моей bonne mére, королевой Иоландой. Эта девушка из Лотарингии непреклонно объявила, что хочет спасти Францию. Ты, конечно, догадываешься, что это была Жанна Д'Арк.

Во Франции разгорался кризис. Орлеан был в осаде, люди голодали. Если бы наш город пал и перешел к англичанам, они завладели бы всей страной. Я был раздавлен и пребывал в отчаянии, не видя выхода из этого положения. У меня не было армии, а королева Иоланда, не ставя меня в известность и понеся огромные расходы, направила свою анжуйскую гвардию в Марсель, откуда они поплыли в Неаполь, чтобы сражаться на стороне ее старшего сына.

Часть ее анжуйской армии она назвала «армией Жанны д’Арк». Иоланда одела Жанну в серебряные доспехи, посадила ее на белую лошадь и приказала подняться на холм, так, чтобы ее было видно из Орлеана, держа в руке большой шелковый флаг Лотарингии – белый с красной полосой. План Иоланды заключался в том, чтобы сделать Жанну Д’Арк иконой для французов, смутным, почти мистическим образом, который вдохновлял бы анжуйскую армию за пределами Орлеана и поддерживал дух голодающих жителей города, заставляя их сопротивляться англичанам. Жанна стала для них символом, который означал для них: «Бог не оставил вас, он с вами!»

И они сражались, как никогда раньше! Через девять дней ожесточенных боев город удалось освободить. Орлеанская дева, как назвали Жанну д’Арк, вернула моему измученному народу отвагу, которую они потеряли, и они поклонялись ей, потому что она вернула им веру. Где бы она ни появлялась – мужчины, женщины и дети стекались к ней. Она стала народной героиней, эта хрупкая юная девочка семнадцати лет от роду, такая простая и чистая.

Моей трагедией стало то, что у меня была возможность спасти ее – но я ее не спас. Я дал себя убедить лживым и завистливым придворным и прелатам, что она украла их славу, что это они сделали все в той битве, а она просто сидела на своем белом коне лицом к городу. Они возмущались ее утверждениями, что Жанна напрямую говорит с Богом – ведь прелаты этого не могли, иначе Бог услышал бы их раньше.

Когда ее взяли в плен весной, я мог бы освободить ее. Я мог бы выйти с ней к своим подданным, чтобы они увидели нас вместе и убедились, что именно Орлеанская дева принесла им свободу и вдохновение. А вместо это я… обрек ее на мучительную смерть…

Его искренне раскаяние и сожаление ранит сердце Агнессы.

– Да, моя дорогая Агнесса, ты – по-своему – сделала для меня то же самое, что сделала она для моей страны. Своей искренней, чистой, простой любовью и верой в меня ты смогла вытащить меня из пучины отчаяния, в которой я пребывал, – как сделала это она с моей страной. Ты подарила мне радость и надежду на будущее – как подарила она моей стране. Поэтому не разочаровывай меня, любовь моя, садись верхом и скачи рядом со мной завтра на главный турнир. Позволь мне показать тебя моему народу, как я должен был показать ему ее. Они знают, что я изменился в последнее время – об этом все говорят. Они видят мою уверенность, мое хорошее настроение, мои успехи в сражениях. И теперь я хочу, чтобы они узнали, почему я так изменился.

Агнесса, как и вся Франция, знает, как Жанна д’Арк, одетая в серебряные доспехи, сделанные для нее королевой Иоландой, ехала рядом с королем в годы его юности – но теперь это предстоит сделать ей самой?! Как же следует поступить?

Видя, что для короля это значит очень много, она, наконец, соглашается.

Агнессу переполняет радость при мысли о силе его чувства и, конечно, гордость и благодарность, но все же она никак не может перестать думать о том, как это действие с ее стороны должно оскорбить королеву. Такая демонстрация на турнире, перед всеми, даст ей понять, что именно Агнесса – единственная и настоящая любовь ее мужа.

У Агнессы слишком доброе сердце, чтобы она могла не думать о чувствах королевы. Злится ли на нее Мария? А может быть, даже тайно ненавидит? Агнесса часто ходит к своему духовнику, отцу Дэнису, чтобы исповедаться и получить прощение. Всякий раз при виде Марии она старается присесть как можно ниже и стать как можно незаметнее.

Глава 19

«Жак Кер… Кто он – ангел или демон?» – спрашивает себя Агнесса. Конечно, протеже королевы Иоланды не может быть демоном – или может? Он так соблазняет ее! Она уже исповедалась в грехе стяжательства – но теперь к нему добавился еще и грех расточительства! А король, чтобы сделать ей приятное, поддерживает ее в этом грехе. Когда ему приходится покинуть на какое-то время возлюбленную, он сам подталкивает ее к Жаку:

– Выбери себе что-нибудь, что тебе понравится! – или: – Нет ли там чего-нибудь, что ты хотела бы подарить своей дорогой тетушке или подруге? Поспеши же и найди там какую-нибудь красивую безделушку!

Как будто она ребенок.

То, о чем шепчутся у нее за спиной придворные и о чем говорит ей ее задушевная подруга Мари де Бельвиль, которая никогда не обманывает, даже если правда горька, – чистая правда: Агнесса становится экстравагантной, чересчур вызывающей. Она любит разглядывать сокровища во владениях Жака: эти сказочные пещеры, полные соблазна и наслаждения, манят ее, и он знает, что она его главный посетитель: благодаря своим отношениям с королем, о которых теперь, конечно, все знают, она становится настоящей законодательницей моды. Все женщины при дворе хотят покупать такие же наряды, как у нее, так же украшать свои дома и роскошно их обставлять. И этот великий купец из Буржа всегда ждет ее, двери в его сокровищницы всегда широко открыты, он готов предложить ей все что угодно. Ведь если кто-то из его покупателей живет не по средствам – а он, Жак Кер, прекрасно знает возможности каждого! – то это только его собственный выбор, и ему это, в конце концов, выгодно. Нет, Жак Кер не дьявол – он просто купец, такой же как и любой другой, стремящийся выжить и преуспеть…

Достаточно быстро Агнесса понимает, как умно королева Иоланда расставила тех, кому она доверяла и кто мог влиять на Карла VII, при дворе – в интересах Франции. Но даже ее дар предвидения не был абсолютным, а ее протеже – и Агнесса, и Жак, и Пьер де Бризе – интересуются собственным положением в обществе не меньше, чем преуспеванием самого королевства. Агнесса все время напоминает себе, что в один прекрасный день она может наскучить королю – она уже успела изучить его капризную натуру и готовится к этому. И как гарантия ее будущего – далекого, как она надеется, – у нее есть ребенок. Как и все незаконнорожденные дети, ее маленькая Мария принадлежит отцу, а не ей.

«Да, – думает она, – нас трое – друзей, которые должны работать на благо короля, страны – и себя самих, именно в таком порядке».

Агнесса проводит следующие четыре месяца, нежась в лучах любви короля. Неудивительно, что их отношения становятся предметом всеобщего обсуждения, но она делает все, что от нее зависит, чтобы успокоить всех, ласково улыбается и ведет себя как можно скромнее, насколько это возможно, чего не скажешь о ее нарядах.

И вот наступает день, когда Агнесса должна быть представлена королеве Франции в качестве одной из ее фрейлин. Понимая всю щекотливость ситуации, Агнесса старается выглядеть как можно более блеклой и незаметной: она надевает светло-серое платье и маленькое коралловое ожерелье, а на эннин крепит серую шифоновую ленту. Войдя в зал для аудиенций, она делает самый низкий реверанс, на какой только способна, боясь, что если присядет еще ниже – то упадет на пол. Глаз она не поднимает. Конечно, она ждет, что при дворе королевы Марии ее невзлюбят, ведь все знают, что она любовница короля – как же можно ее любить? У нее нет шансов завести среди них друзей – и это тоже понятно. Ведь если кто-то из них проявит к ней симпатию или сочувствие – тем самым докажет отсутствие преданности королеве Марии. И сама Агнесса никогда не смогла бы доверять тому, кто перешел бы на ее сторону и искал бы с ней дружбы, решив, что это более выгодно.

Но судьба посылает ей очередной подарок – Мари де Бельвиль тоже переводят из Нанси ко двору королевы Марии. Для Агнессы не секрет, что это инициатива королевы Изабеллы, которая беспокоится о ней в окружении недоброжелателей. Что-то подсказывает ей, что Мари де Бельвиль по-прежнему будет честна с ней и всегда будет говорить ей правду, какой бы неприятной она ни была.

В одну из первых ночей после вступления в новую должность, Агнесса, лежит в объятиях короля, и он легонько поглаживает ее щеку кончиком указательного пальца.

– Любовь моя, – начинает она. – У меня есть просьба. Нельзя ли перевести мою кузину Антуанетту поближе – чтобы у меня было кому довериться, ведь не с вашей же женой королевой мне секретничать.

Ее удивляет, как легко и с какой готовностью он соглашается. И снова маленький червячок сомнения начинает грызть ее изнутри и не давать ей покоя. Мудро ли это с ее стороны? Ведь у нее есть Мари де Бельвиль, пусть она и занята почти все время с королевой…Но зачем же она сама просит за Антуанетту? Ведь Мари предупреждала ее… «Неужели я настолько сентиментальна?»

Агнесса никогда не подвергает сомнению искреннюю дружбу между королем и королевой. Мария была воспитана своей несгибаемой матерью для того, чтобы выполнять свой долг и принимать свою судьбу с благодарностью и смирением. Что же до ее истинных чувств – Агнесса сомневается, что когда-нибудь ей доведется их узнать, но будь она на месте королевы – она бы вряд ли смогла бы вести себя с таким достоинством и демонстрировать такую силу духа, и она восхищается королевой Марией еще больше, чем раньше.

Агнесса, которая умело пользуется выпавшей ей на долю удачей, должна позаботиться и о своем будущем. Что, если вдруг с королем что-то случится – что тогда будет с ней? Она тревожится об этом с момента появления на свет ее дочери. Однажды ночью ее материнский инстинкт придает ей храбрости и она делится своими страхами с Карлом. После занятий любовью, когда оба пребывают в блаженно-расслабленном состоянии, она говорит почти шепотом:

– Милорд, мне страшно.

– Чего же ты можешь бояться? ведь ты знаешь, что держишь в своих изящных пальчиках мою жизнь и мою любовь? – ласково говорит он, прижимая ее пальцы к губам.

– Милорд, а вдруг с вами что-то случится? Что тогда будет со мной и моим ребенком?

В ответ он осыпает ее поцелуями, а вскоре после этого разговора король делает Агнессе Сорель необыкновенный подарок. Это дом, ее собственный дом – королевский замок в Боте-сюр-Марн – и все поместье, потому что, как он говорит: «Это имя тебе подходит».

Отныне она будет известна как мадам Боте, повелительница красоты.

Чуткость короля трогает ее не меньше, чем сам подарок. При первой же возможности Агнесса отправляется вместе с ним осматривать свои новые владения.

– Давай же, моя дорогая, я расскажу тебе немного о твоем новом доме. Боте славится как один из самых удобно расположенных и красивых королевских замков в Иль-де-Франс. Здесь прекрасный воздух – а это очень важно в наше время, когда в стране все еще существует угроза чумы. Недалеко расположена мельница, и звук льющейся воды достигает окон комнат, выходящих на реку. Раньше дом принадлежал моему отцу.

Когда они подъезжают к ее новому дому – первому ее собственному дому! – Агнесса видит несколько высоких башенок и внушительных размеров сторожевую башню, которые охраняют ров. Двигаясь по парку, она замечает чудесный фонтан, потом проезжает мимо ряда других зданий, включая симпатичный небольшой замок. Как же она счастлива, что он поехал вместе с ней – ведь ей так хотелось, чтобы он сам показал ей свой роскошный подарок!

Когда они прибывают на место, он, видя ее неподдельный интерес и возбуждение, сам проводит ее по всем трем этажам замка.

– Мой отец считал библиотеку самым ценным своим приобретением, в ней насчитывается больше пяти тысяч книг, – рассказывает Карл, пока она с удовольствием оглядывается по сторонам. – Посмотри сюда – вот эта четырехугольная башня посвящена четырем Евангелиям и красиво расписана внутри. Я покажу тебе, когда мы спустимся вниз.

Широко раскрыв от восхищения глаза, Агнесса, у которой дух захватывает от окружающей ее красоты, едва может говорить.

– Мой дорогой… – шепчет она. – Я совершенно потрясена. Все идеально, совершенно, волшебно… и хотя я ни разу здесь не бывала раньше – я чувствую себя частью всего этого! – и она обвивает руками его шею.

Освободившись, Карл улыбается довольной улыбкой, видя ее радость и тронутый ее реакцией, и говорит ей:

– Знаешь, мой дед приглашал самых важных гостей в Боте, когда им тоже нужно было побыть в тишине и покое. Так что сама видишь – это место действительно самое подходящее для тебя. Мы – ты и я – будем приезжать сюда как можно чаще, и я уверен – ты сможешь быть здесь счастлива и без меня. Считай эту крепость своим убежищем, безопасным местом, где можно спрятаться от мира и его суеты.

Агнессе трудно поверить, что такое роскошное место теперь принадлежит ей – и это так трогательно, почти до слез! Это место – средоточие красоты, ему удивительно подходит его название, и это ее первый дом – и сразу такой величественный и прекрасный. Король осушает ей слезы на глазах поцелуями, а она просит его рассказать еще об истории поместья.

– Мои родители, король Карл шестой и королева Изабо, использовали Боте в основном для охоты и ценили выдающиеся пейзажи этой местности. И теперь, моя дорогая Агнесса, у тебя появилась еще одна причина любить моего коннетабля Ришмона, потому что это именно он защитил шато от англичан пять лет назад.

Когда становится известно, что Агнесса Сорель получила столь щедрый подарок, при дворе уже не остается никого, кто сомневался бы относительно ее положения и места в жизни короля. Она признается Мари де Бельвиль, что ей это приятно.

– Потому что прятать большую любовь очень сложно – она сияет в твоих глазах, правда ведь?

Помимо шато Боте-сюр-Марн, Агнесса получает титул и собственные деньги, и король уверяет ее, что она и только она может распоряжаться ими.

Несмотря на столь впечатляющие жесты со стороны короля, которые свидетельствуют о ее высоком статусе лучше всяких слов, Агнесса понимает, что есть еще одна сторона их отношений, о которой необходимо позаботиться. Ей нелегко начать разговор, несколько раз она откладывает его, но все-таки наконец набирается смелости:

– Милорд, я должна вас кое о чем спросить…

Снова он держит ее в своих объятиях и с готовностью внимает ее вопросу.

– Сир, я чувствую себя крайне неловко… вы так добры ко мне, и я благодарна…

Снова он проводит пальцем по ее щеке:

– Да, моя дорогая, моя драгоценная любовь, скажи же, что тебя беспокоит, те же знаешь – нет ничего, чего я бы не сделал ради тебя.

Слегка приободрившись, она нерешительно продолжает:

– Я бы сказала, что дело касается… поисков джентльмена, который бы согласился… стать как бы мужем королевской любовницы и… ну ведь дети, которые рождаются от нее и короля, должны иметь отца и имя… – Карл смотрит на нее серьезно, но ничего не говорит. Но ей нужно знать, и она решительно спрашивает: – Вы выбрали кого-нибудь на эту роль для меня, милорд?

Он чувствует, как она дрожит, ожидая его ответа.

Реакция короля весьма неожиданна для нее. Он берет обе ее руки в свои и целует кончики пальцев один за другим, потом целует ее ладони. Это что – подготовка к плохим новостям? И она начинает дрожать еще сильнее.

– Моя обожаемая Агнесса, – говорит он, глядя ей прямо в глаза. – Я никогда не знал, что такое настоящая любовь, до встречи с тобой, и я не собираюсь делить тебя с другим мужчиной. Я хочу, чтобы ты была моей и только моей – навсегда.

Она вздрагивает в его объятиях – за эти слова она любит его еще больше! Сама мысль о том, что ей придется принадлежать еще кому-то, кроме ее возлюбленного, для нее невыносима. Ее облегчение настолько очевидно, что он нежно сжимает ее в объятиях, чтобы она перестала дрожать, и слегка покачивает, словно маленького ребенка.

Вина?

Да, она чувствует вину. Она грешна перед Господом и Церковью – и перед таинством брака. Всякий раз, когда король переступает порог ее покоев, она знает: королева страдает. Каждое утро, когда он является к королеве с визитом, та стоит в окружении фрейлин, включая Агнесса, и он дружески приветствует ее:

– Доброе утро, моя дорогая.

Он целует ей руку, целует чело – но даже в этот момент взгляд его блуждает по комнате в поисках любовницы.

– Вы в порядке? – спрашивает он. – Как дети?

Королева смело вскидывает голову и всегда отвечает одно и то же:

– Все хорошо, милорд, все хорошо, – зная, что он не смотрит на нее.

Агнесса стоит в дальнем углу, смотря в пол и не поднимая глаз, пока король находится в покоях королевы, но когда она все-таки искоса смотрит на них – она замечает, как ласково королева Мария ему отвечает, как тепло она улыбается, рассказывая ему о своих планах на день и о новостях двора.

– А вы, сир? Вы хорошо спите? Мы вас так мало видим сейчас…

Это что – шпилька?

Затем она продолжает с радостным смехом:

– Впрочем, я знаю, что вы готовитесь к визиту послов империи, а они бывают так утомительны!

Агнессе удается убедить саму себя, что королева, хорошо понимающая свой долг по отношению к мужу и живущая этим долгом, даже рада тому, что он счастлив. Разумеется, она замечает произошедшие в нем перемены и то, насколько они ему на пользу, – а ей?

Глава 20

Через несколько недель после того дня, когда король сделал свой роскошный подарок, Агнесса вместе с королем и свитой находится в королевском замке Лош. Растворившись в своем счастье, она решает сделать подарок собору – поблагодарить Господа за свою удачу, за то, что ее полюбил столь выдающийся человек. После продолжительных размышлений она вручает настоятелю собора золотую статую Марии Магдалины, в которой спрятана частичка волос святой.

– Эти волосы могли касаться ног Иисуса Христа, – говорит она королю.

В глубине души Агнесса признает, что этот ее реверанс в сторону святой все-таки не идет ни в какое сравнение с роскошными подарками ее любовника – Жак Кер по-прежнему исправно пополняет свои и ее запасы сокровищ. Ее шато обставлено дорогой мебелью, украшено гобеленами и устлано арабскими коврами. Разве может она отказаться от всего того, что предлагает ей Жак? Он как никто умеет представить в выгодном свете меха и драгоценные камни, произведения искусства, картины, золотые обеденные сервизы… и она знает – так же, как знает хитрый Жак Кер – что король не откажет ей ни в чем.

Агнесса понимает, что, надев платье по последней моде из самой дорогой и прекрасной ткани во Франции от ее друга купца, она увеличивает его доходы многократно – потому что все придворные дамы стремятся подражать ей и носить то, что носит она. Шлейфы ее платьев теперь стали длиннее, чем у всех остальных, а драгоценности вполне могут составить честь королеве. Да, Агнесса понимает, как много это вызывает пересудов, и изо всех сил старается показать всем, что ни в коем случае не вступает ни в чем с королевой Марией в соревнование.

Король продолжает время от времени приходить к жене в спальню и всегда всячески подчеркивает свое к ней уважение на людях, а по утверждению Мари де Бельвиль – и наедине тоже. Но даже когда он находится в обществе королевы, глаза его все время ищут возлюбленную, хотя, разумеется, он не может уделять ей внимания больше, чем другим дамам из свиты жены. Глядя на то, как уважительно и достойно он ведет себя с женой, Агнесса испытывает еще большее уважение к своему любовнику.

Что касается других придворных, то их отношение к Агнессе и ее связи с королем весьма неоднозначное. Кто-то возмущается, кто-то завидует… некоторые воспринимают ее как королеву и даже как-то подчеркнуто демонстрируют ей свое уважение, но опасаются при этом слишком приближаться к ней и поддерживать открыто. Разумеется, есть и такие, кто льстит и пытается втереться к ней в доверие в надежде на выгоду – их она видит сразу. Прошедшую хорошую школу при дворе Иоланды Анжуйской, Агнессу не так-то просто обвести вокруг пальца. Ее самой задушевной подругой, помимо леди Изабеллы, которая изредка навещает королевский дворец, остается Мари де Бельвиль. Мари знает Агнессу с самой ранней юности – с тех пор, как та была младшей фрейлиной при дворе Лотарингии и Неаполя, и никогда не меняла своего отношения к ней. Повелительница красоты ей за это очень благодарна.

Еще у Агнессы есть кузина Антуанетта – хотя иногда крошечные, но болезненные уколы сомнения относительно ее преданности беспокоят Агнессу. И смотрит на нее Антуанетта… как-то не так. Но чистая душой повелительница красоты старательно отгоняет от себя эти мысли. Просто Антуанетта очень изменилась. Глядя на то, как кузина строит глазки многочисленным придворным, Агнесса думает, что ее мать была бы шокирована таким поведением, так сильно оно отличается от того, чему их учили в детстве и юности и что подобает благовоспитанной особе. Агнесса даже ловила недвусмысленные взгляды Антуанетты, которые та бросала на короля – но тот, правда, никогда не отвечал ей. Впрочем, Агнесса чувствует себя в полной безопасности и уверена в его любви – поэтому решает, что не станет обращать на это внимания. Как живет и что делает Антуанетта – касается только самой Антуанетты…

Иногда король просит Агнессу присутствовать на заседаниях его Совета. Это большая честь, и хотя она держит язык за зубами – после заседаний он частенько спрашивает ее мнения, и Агнесса ему с готовностью отвечает. Иногда он прислушивается к ее суждениям, но она далека от иллюзии, что имеет какое-то реальное влияние на его решения. Может быть, ему хочется выслушать беспристрастную точку зрения – а ее мнение именно таково. При дворе некоторые – и среди них есть даже члены Совета – уверены, что король находится под влиянием Агнессы, но они ошибаются: Карл VII сам себе хозяин. Коннетабль Ришмон любит называть ее «королевским ангелом-хранителем», но она знает, что с его стороны это не что иное, как изысканная, тонкая лесть. Она уже знает, что у него нежная душа, хотя он старается этого не показывать. Коннетабль и Агнесса поняли друг друга с самого начала, они оба попали на службу к королю через королеву Иоланду и оба уверены в безграничной преданности друг друга своему монарху. Коннетабль такой не один – вокруг короля множество других преданных и любящих людей, которых заметила и выдвинула Иоланда. Агнесса хорошо помнит, как королева-мать говорила ей в Сомюре, что каждый из тех, кого она выбрала, без сомнений умрет за короля, и теперь Агнесса видит, кого она имела в виду.

Глава 21

В апреле весь королевский двор, свиты короля и королевы выдвигаются из Шалона на запад. Вместе с ними едет и дофин. Людовик вернулся к отцу в сиянии славы – он заработал благодарность от императора Фредерика II за помощь в освобождении и удержании его швейцарских владений. В то время как многие королевские дворы хотели бы иметь его при себе – дофин выбрал все же вернуться во Францию, ожидая, что отец предоставит ему место в королевском Совете. Но вместо этого отец назначил ему незначительную должность при дворе старой герцогини Бургундской. Сама герцогиня известна своим искусством ведения переговоров и тонким чутьем – этот навык, говорят, она приобрела благодаря своему мужу и его бесчисленным изменам. Это именно ей удалось путем деликатных дипломатических переговоров освободить своего зятя, герцога Карла Орлеанского, из заточения в Лондонском Тауэре. Герцогиня Бургундская, кроме того, является внучкой бывшего короля Англии, Джона Гентского, и она слишком горда и могущественна, чтобы подчиниться надменному и недалекому сыну Карла VII. Обида дофина, помноженная на отсутствие доверия его отца, сделала его грубым и невыносимым, а вскоре его отослали обратно к отцу. И теперь все надо начинать сначала.

На дворе стоит июнь, дни становятся длинными и душными. Чтобы получить одобрение множества ближайших городов, король выбирает для проведения своей ассамблеи очаровательный сельский замок архиепископа Шалонского в Скерри. Это удачно расположенное поместье на берегу реки Марн – лучшее место для летнего отдыха. Старшие придворные дамы – королева Мария, ее родственницы леди Изабелла и герцогиня Бургундская, даже дофина Маргарита – прячутся в прохладной тени под деревьями, болтая и жалуясь друг другу на жизнь, в то время как их более молодые фрейлины веселятся с младшими придворными.

Всем известно, что дофин Людовик – причина несчастья его очаровательной шотландской жены, но что можно сделать, чтобы утешить ее? Пожилые дамы тоже обременены своими проблемами. Герцогиня Бургундская, возраст которой приближается к пятидесяти, постоянно терпит измены своего мужа и хочет вернуться на родину, в Португалию. Леди Изабелле приходится поддерживать и утешать своего мужа, короля Рене Доброго, который знает, что никогда не вернет себе былое величие, и считает себя ее нахлебником, а Королева Мария должна хранить смирение, видя страстную любовь своего мужа к собственной прекрасной демуазель…

Дофину не нужны шпионы, чтобы понять истинную природу отношений его отца с Агнессой Сорель, – их страсть очевидна. Когда-то, когда она впервые появилась при дворе, Людовик думал, что сможет отбить Агнессу у короля, чтобы досадить ему. Потерпев неудачу, он получил еще одну причину для ненависти к отцу, особенно если учитывать то, что он по-прежнему злится за свой вынужденный брак с Маргаритой Шотландской. Возможно, Пьер де Бризе не так уж сильно ошибается, когда читает в глазах дофина, что Агнесса пристало быть скорее его любовницей, а не любовницей отца. В начале ее пребывания при дворе Людовик пытался произвести на нее впечатление – или хотя бы преодолеть ее отвращение к нему, преподнеся ей в подарок несколько великолепных гобеленов. Агнесса же сторонилась его с момента их первой встречи в Анжере. Она не хотела быть ему обязанной, но и отвергнуть подарок было бы невежливо, особенно публично.

– Благодарю вас, сир, – сказала она тогда. – Я с удовольствием приму в дар эти прекрасные гобелены, – и присела низко, поспешно отворачиваясь, чтобы его скользкие губы не коснулись ее руки. Но едва получив их, она передарила их аббатству в Лоше.

– Миледи Агнесса, что я слышал! Оказывается, вы отдали мой подарок, эти редкие и драгоценные гобелены аббатству в Лоше! – прошипел дофин ей в ухо при следующей встрече так, что слышал весь двор. Как же он ненавидел ее в тот момент!

Агнесса низко поклонилась и ответила:

– Милорд, они действительно изумительные. И слишком хороши для меня, поэтому я и отдала их туда, где для них более подходящее место – в дом Господа.

И поспешно отошла.

Людовик никогда не понимал, что мужчина, которого она любит, его отец, в сотни раз лучше его. А Агнесса успокаивала свое раздражение по отношению к дофину именно этой мыслью.

Не меняет ее отношения к нему и то, что в последнее время она очень сблизилась с его женой. Леди Маргарита становится для Агнессы близкой подругой и покровительницей, достаточно великодушной для того, чтобы понимать ее счастье в любви – хотя сама никогда ничего подобного не знала.

Дофина превратилась в очень образованную молодую женщину, она по-прежнему увлекается сочинением стихов и рондо. Здоровье у нее хрупкое, и эти спокойные занятия ей очень подходят. Но дофин, как и многие молодые военные при дворе, презирает музыкальные и литературные таланты в женщинах и жалуется любому, кто хочет его слушать:

– Моя жена сидит ночь напролет со своими подружками и сочиняет стишки или песенки, потому что музыка для нее, видимо, значит больше, чем воспроизведение на свет детей.

На самом деле Агнесса подозревает, что дофина просто боится своего мужа – и для этого есть причины. Хотя принцесса Маргарита никогда не рассказывает ничего личного, интуиция Агнессы подсказывает ей, что бедная дофина никогда не испытывала ни тех нежных, восхитительных ласк, которыми они с королем щедро делятся друг с другом, ни возбуждения, ни экстаза. Вследствие этого она испытывает к ней еще большее сочувствие и привязанность. По правде говоря, Маргарита избалована – кто же может ей отказать? Уж конечно, не король и не королева. Из-за того что она так несчастна, ей прощают капризы, все, что она пожелает, исполняется, а некоторые из ее требований могут показаться весьма странными и причудливыми.

Между тем обожаемая любовница короля начинает замечать, что ее собственная экстравагантность вызывает много злобных пересуд при дворе. Естественно, что ее положение вызывает у многих зависть, но Агнесса полагает, что своей экстравагантностью и стремлением к роскоши она помогает вернуть французскому двору былое величие и славу. Ее целью является сделать двор Карла VII предметом восхищения и подражания для всей Европы – ведь она знает, что именно об этом так долго мечтает. «Разве не в этом заключается моя роль в этом мире?»

До нее доходят слухи, что многие придворные критикуют ее за расточительство, за то, что она одевается слишком роскошно и вызывающе, за то, что шлейфы ее платьев длиннее, чем у любой принцессы, а декольте глубже, чем принято, за то, что эннин ее выше, чем у других… Украшения, меха, мебель, серебро, ткани и наряды – все у нее должно быть лучше, чем у других… нет – самым лучшим! Да, она знает, что это многих раздражает, но, в конце концов, решает она, почему бы и нет? Ее господину и любовнику нравится баловать ее, и ее трогает, как он всякий раз радуется ее восторженной реакции на его подарок. Ей хочется, чтобы он восхищался ею – для нее это стимул предпринимать еще больше усилий для того, чтобы блистать своей красотой каждый день.

Агнесса часто носит черное – оно оттеняет бледность ее кожи и светлых волос. Черный бархат, черная парча с тоненькими серебряными нитями, а иногда – дамасский шелк, изящно вышитый красными розами. Какие прекрасные отрезы привез для нее Жак Кер из Дамаска! Да, она действительно лучше всего выглядит в черном – особенно если добавить жемчуга, большие, размером с вишню, которые ее возлюбленный подарил ей. Сама она никогда ни о чем его не просит, разве что речь идет о какой-то благотворительности или помощи ее подругам. А остальное само приходит к ней неожиданно.

Когда Карл VII понимает, какую радость доставляет Агнессе ее шато Боте, он начинает дарить еще дома – прекрасные, огромные. Следующим его подарком становится романское поместье в Робердью, расположенное у подножия крепости Шинон. В замке есть подземный ход, который позволяет королю незаметно пробираться внутрь – нет сомнений, что именно для этих целей он и использовался в течение многих лет! Еще один подарок – шато Меньету-Салон в пяти милях от Буржа, хотя там они проводят очень мало времени. Эти грандиозные дома появляются у нее слишком быстро – она едва находит время приехать осмотреть их, как, например, шато в Ла Круазетт неподалеку от Исудёна.

И при этом сам король чувствует себя наиболее уютно и комфортно в маленьких и уединенных семейных замках, о которых почти никто не знает, и это удивляет его любовницу. Он почему-то не унаследовал свойственную большинству мужчин в его семье тягу к грандиозным зданиям. Она приходит к выводу, что ее возлюбленный – этакий бродяга, который нигде не чувствует себя в безопасности долго и поэтому не любящий оставаться на одном месте. Не успевают они прибыть куда-нибудь – как он уже горит желанием уезжать. Но поскольку Агнессе хорошо там, где он, – она не обращает на это внимания.

Еще одна сплетня, которая крутится вокруг ее имени, касается красавца Пьера де Бризе – но в данном случае король сам прекрасно знает, насколько невинна их дружба. Пьер флиртует напропалую, но всему двору известно, что это ничего не значит и что он никогда не заходит дальше, чем слова и восхищенные взгляды.

– Моя милая повелительница красоты, этим утром ваше имя особенно подходит вам! – может сказать он. Или: – Никогда не видел я таких синих глаз, они синее, чем васильки, синее, чем незабудки, и ни один мужчина, который увидит нашу мадам Боте, уже никогда не сможет забыть ее.

Много подобных лестных слов сходит с его губ, и говорит он их тем особенным медовым голосом, услышав который юные придворные дамы начинают глупо хихикать, а старшие понимающе улыбаются и качают головами. Но Пьер очень амбициозен и никогда не станет рисковать своей карьерой, даже если на карту поставлена связь с королевской любовницей. И потом – он слишком хорошо знает, что ее сердце принадлежит Карлу целиком и полностью.

И все же слухи продолжают гулять при дворе, хотя король понимает, что все это неправда.

Глава 22

Все придворные, проводящие лето в Шалоне, пребывают в атмосфере расслабленности. Прохладными вечерами они гуляют по окрестным лугам, играют в жмурки и прятки, радуются, как дети. Иногда к ним присоединяется и сам король. Они ложатся на траву и смотрят на звезды и луну, загадывая глупые желания, которые никогда не сбудутся. Они делятся ими друг с другом – тем самым лишая себя даже призрачной надежды на их осуществление.

Однажды вечером, после ужина, когда придворные предаются вечерним развлечениям, Карл Мэнский, такой же гений веселья, как и его брат Лорд Рене, устраивает заговор. Вместе с графом Сен-Полем, королем и еще несколькими другими он разрабатывает секретный план. Рене, которого назначают глашатаем, объявляет:

– Мы решили, что нам нужно провести турнир!

Следуют восторженные вздохи и аплодисменты.

– Но не такой, как все остальные турниры, нет. Это должен быть самый величайший турнир в мире, самый грандиозный… такой, какой превзойдет даже легендарные турниры Бургундии!

– Ах! Вот это да! – слышатся возгласы среди собравшихся.

Король восклицает: «Ура!» – с таким же воодушевлением, как и молодые придворные, окружающие его. Дело решено – осталось только пойти в покои королевы и получить ее одобрение.

– Мадам, – говорит лорд Рене, входя в ее спальню и низко кланяясь, – нам в голову пришла идея провести турнир столь грандиозный, что Бургундия позеленеет от зависти! Надеемся, вы дадите нам свое благословение?

Королева улыбается и соглашается – а что еще ей остается делать?! – как и другие дамы из ее свиты. С Рене Анжуйским во главе это будет действительно грандиозный турнир – самый великолепный турнир всех времен и народов!

Король Сицилии знает о турнирах все – он изучал этот предмет всю свою жизнь: он знает, как они проходили в прошлом и как они должны проходить теперь. Подготовка к мероприятию занимает две недели – все детали должны быть тщательно спланированы. У каждого участника есть свита, и надо следить, чтобы была учтена каждая мелочь: их одежда, сбруя для лошадей, их снаряжение – все должно соответствовать. Кроме того, существуют определенные звуки, которые должны издавать герольды на каждом этапе состязания, нужен надзор за размерами ристалищ; цвета палаток и флагов участников должны соответствовать друг другу и служить опознавательными знаками для участников турнира… и так далее.

Приглашения разосланы, и все с нетерпением ждут ответа.

В первый день турнира воздух неподвижен, нет ни ветерка, и флаги безвольно висят на своих древках. Красиво украшенные трибуны задрапированы тканью, земля устлана коврами. В это время года цветы повсюду, и гирлянды из лилий, белых роз, сладких фиалок, переплетенных с лавандой, душистой акацией и ноготками, увивают стены павильонов. Бесчисленные вазы с пионами, ирисами и снова лилиями, с манжетками луговыми и желтофиолем расставлены везде, где только возможно. Все одеваются в самые лучшие платья самых разных цветов. Демуазель надевают шелка и атлас всех оттенков, венки из гвоздик, ромашек или маков украшают их головки, словно маленькие короны. Они ахают от восхищения храбростью сражающихся рыцарей, они аплодируют, они смеются и выкрикивают имена своих фаворитов. Земля дрожит от топота лошадиных копыт, древки копий трещат, когда рыцари с силой скрещивают их, и толпа дружно охает, когда признанный фаворит падает на землю, поверженный соперником.

Семь дней они в священном ужасе наблюдают, как самый знаменитый рыцарь Франции, Жак де Лален, подданный Бургундии, одерживает одну победу за другой в своей утонченной, куртуазной манере. Высокому, светловолосому красавцу Лалену всего двадцать два года, и он представляет собой образец рыцарства – именно такого рыцаря описывал в двенадцатом веке Кретьен де Труа в своих романах о поисках Святого Грааля. Мало того что Лален – самый красивый рыцарь всего христианского мира, чей мимолетный взгляд заставляет дам таять и краснеть от удовольствия – даже его лошади являют собой образец совершенства. Каждый день они предстают перед публикой в разных попонах, в золотых и серебряных одеяниях или в бархате всех цветов радуги, расшитом или простеганном золотыми нитями. Оружие Лалена, инкрустированное золотом и серебром, столь изящно и прекрасно, словно используется только для парадов, а не для сражений. Его узорчатый шлем украшают длинные страусовые перья, белые и красные, и легко трепещут на ветру. Это рыцарь, на которого хочется смотреть и которым хочется восхищаться.

Но есть и другие рыцари, которые пусть и повержены нашим героем, но тоже вполне достойны уважения: графы Фуа и Клермон, храбрый Буэль, граф Сен-Поль, несколько раз получивший приз симпатий от дам. Затем идут фавориты Агнессы – среди них Пьер де Бризе и Карл Мэнский – которые тоже достойно принимают вызов.

После поединков вечером – балы и пиршества, песни трубадуров, представления мимов, жонглеров, акробатов, которые исполняют трюки на трапеции или строят друг из друга живые башни. Король увлечен, и даже большие расходы его не страшат. Страна оживает и расцветает под руководством этого невероятно изменившегося монарха! За несколько прошедших месяцев Франция выиграла несколько сражений, и король выглядит сильным и уверенным. Агнесса с удовольствием признается сама себе, что и она причастна некоторым образом к тому, что у него такое чудесное настроение, к его победам, к его радостному волнению. Они оба уже знают, что она снова ждет ребенка, и их счастье видно невооруженным глазом. Агнесса не испытывает никаких проблем со второй беременностью, ее не мучает токсикоз или недомогание. Мари де Бельвиль всегда рядом с ней, а также вызвана кузина Антуанетта, чтобы помогать ей и удовлетворять любые ее желания и прихоти.

В последний день турнира, когда публика уже думает, что все закончилось, герольды возвещают вдруг о начале еще одного поединка – необъявленного ранее. И на арену в сопровождении свиты, выходят два рыцаря с опущенными забралами. Загадочные рыцари начинают сближаться, перья на их шлемах трепещут. Они скрещивают копья четыре раза, дважды ломая их, прикрываются щитами, сражаются в полную силу – но оба остаются в седле. Оба изящны, оба двигаются очень умело и выглядят весьма достойно. Зрители на трибунах переговариваются, предполагая, что оба всадника – известные на всю Францию рыцари. Каждый раз, когда они встречаются на середине арены, толпа ревет от восторга, и наконец оба рыцаря подъезжают к трибуне, где сидит Агнесса с королевой и другим фрейлинами.

Рыцари кланяются под оглушительные аплодисменты и, когда королева дает знак, поднимают забрала на шлемах – ко всеобщему изумлению оказывается, что это Пьер де Бризе и… король собственной персоной! Тот самый король, который никогда не принимал участия в турнирах ради своей королевы, который никогда не брался за оружие и никогда бы не проехал по мосту на лошади из страха перед наемными убийцами, – сегодня возлюбленный Агнессы рискует собой и вступает в поединок с лучшим наездником двора, Пьером де Бризе! Только Агнесса знает, почему он это делает, – и незаметно для всех гладит свой живот.

Вечером этого дня в честь окончания турнира король дает бал в шато де Скерри, где Агнесса живет во время их пребывания в Шалоне. Атмосфера удивительная: больше не надо волноваться перед поединками; те, кто был успешен, испытывают усталую удовлетворенность, остальные просто радуются окончанию соревнований. Турнир становится доказательством состоятельности Карла VII как короля мира, который способен не только вести в бой, но и принимать гостей. Это еще один важный штрих к его портрету – король заслуживает того, чтобы подданные его уважали и верили в него.

Карл, который обычно никогда не танцует, приглашает Агнессу и кружит ее с нетипичным для себя оживлением. Даже дофина Маргарита выглядит довольной и улыбается, хотя Агнесса знает, что на душе у нее тяжело. Лорд Рене буквально светится своим триумфом – его план сработал, теперь король знаменит как хозяин турнира, который посрамил саму Бургундию. Как же удивлена будет великая герцогиня Бургундская, узнав, что Карл VII, король Франции, теперь знаменит не меньше, чем ее муж!

Королева Мария, как всегда, удаляется в свою юдоль печали, а остальные танцуют до самого рассвета. Только утром король отправляется с Агнессой в ее покои и принимает ее в свои объятия. Откуда-то берутся еще силы на любовь – и они занимаются любовью с еще большей страстью, чем обычно, пока оба не падают без сил и не засыпают с блаженной улыбкой на лице.

Глава 23

В это лето Агнесса очень сближается с дофиной, Маргаритой Шотландской. Однажды она замечает, что одна из девушек из свиты дофины как-то уж очень флиртует с королем – и это вызывает у нее тревогу и недовольство. Она подзывает Пьера де Бризе и шепчет ему:

– Что это за бесстыдница строит глазки моему господину? Убрать ее немедленно!

И ее приказание немедленно исполняется. Пьер ведет девушку в ее комнату, велит ей собрать вещи и удаляет ее от двора, переселяя в город. Ей запрещено возвращаться. «Как смеет кто-то даже мечтать занять мое место рядом с королем! Я его женщина – и ни с кем не собираюсь его делить!» Это новая Агнесса, которая начинает пользоваться своим безграничным могуществом.

Она предлагает дофине вместо удаленной фрейлины призвать ко двору Прежен де Вилликье, протеже Пьера де Бризе, которая прекрасно сочиняет рондо и стихи. Дофине она очень нравится.

Вскоре после этого Агнесса снова получает повод подозвать к себе Пьера де Бризе, но на этот раз – чтобы помочь ему. Король недавно наградил Пьера титулом графа д’Эвре и сделал его сенешалем Пуатье, но у нее есть основания подозревать, что его положению что-то угрожает.

– Пьер, друг мой, видите этого молодого придворного? Это Андре де Вилликье, брат очаровательной Прежен, которую вы рекомендовали дофине. Я полагаю, вам стоит присмотреться к нему повнимательнее – ибо у меня есть основания подозревать, что он пытается занять ваше место возле короля.

Королева Иоланда была права, предвидя, что у Агнессы хорошее чутье на полезных людей, которых можно использовать в своих интересах. Таким образом, Агнесса узнает, что Андре де Вилликье заботится только о своей собственной карьере и обогащении. Они с Пьером считают себя защитниками короля, а Вилликье вскоре подтверждает их подозрения на своей счет.

Через своего друга и союзника Жака Кера, у которого есть агенты повсюду, они выясняют, что Вилликье просил Эме де Тилли, домоправителя дофины, приставить к ней соглядатая – под предлогом заботы о ее здоровье. Вскоре после этого выбранный соглядатай сообщил Тилли, что леди Маргарита находится в своей комнате наедине с мужчиной! Когда Тилли и двое других свидетелей ворвались к дофине, они застали ее сидящей при свете очага, увлеченно обсуждая рифмы с молодым придворным из ее свиты по имени Блоссвилль.

– Мадам! – воскликнул Тилли. – Что здесь происходит?!

Бедная принцесса разразилась слезами – скорее всего от страха, хотя Тилли убеждал двор, что это было доказательством ее вины. Блоссвилль, очень воспитанный и уважаемый человек, талантливый сочинитель музыки и поэт, явно был невиновен, но этот глупый инцидент вызвал грандиозный скандал.

– Вы слышали – дофина была одна в своей комнате, в темноте, с мужчиной – и этот мужчина не был ее мужем! – сообщает один из шокированных придворных Агнессы. Другой подхватывает:

– Да нет же, сам дофин их застал, сидящих вдвоем в полной темноте!

Узнав истинную историю происшествия от шпиона Жака Кера, Агнесса обращается к королю:

– Мой дорогой господин, вы знаете, что я честна и неглупа. Пожалуйста, поверьте мне, когда я скажу, что дофина совершенно ни в чем не виновна. Просто спустился вечер, а она и ее друг, очень респектабельный придворный Блоссвилль, увлеклись стихосложением при ярком свете очага. В этом нет ничего предосудительного! Умоляю вас, поверьте мне!

Ее возлюбленный гладит ее щеку пальцем и просит ее не переживать – ведь она носит ребенка.

– И не надо вмешиваться, моя дорогая, в дела других членов моей семьи.

Его тон довольно резок, и она сразу отступает, но ее беспокоит реакция короля. Как бы двор ни любил сплетни – никто, кто знает дофину, не поверит в такую глупую историю.

И так страдающая в последнее время от чахотки, Принцесса Маргарита погружается в глубокую депрессию. Еще бы! Она, иностранка при дворе короля Франции, жена наследника трона, пусть и ненамеренно и не по своей вине, расстроила своих свекров и покрыла позором своего мужа.

Агнесса становится практически единственной, кого дофина допускает в свои покои, и она пытается утешить и поддержать ее:

– Мадам, поверьте, это всего лишь глупая болтовня. Никто, кто знает вас, никогда в такое не поверит!

Но дофину невозможно утешить. Она удаляется от двора, никого не хочет видеть и страдает от чувства вины.

Весной дофина посылает за Агнессой:

– Моя дорогая подруга… а вы стали для меня настоящей подругой, особенно сейчас, когда даже у короля не осталось на меня времени… – Агнесса пробует возразить, но это правда. Самой главной задачей дофины было произвести на свет наследника, а этого Маргарита не сделала. – Я решила отправиться в паломничество в Нотрдам-де-Эпин. Я уверена, Дева Мария поможет мне справиться с этой печалью.

Когда Маргарита садится в свои носилки, Агнесса смотрит ей вслед – маленькая, хрупкая фигурка, кутающаяся в мех. Во время этого паломничества дофина, погрузившись в молитву, опускается на холодный каменный пол на колени и простужается, а простуда при ее хрупком здоровье быстро переходит в воспаление легких. Вернувшись в Шалон, она оказывается прикованной к постели, с которой уже не встает.

Когда доктора спрашивают домоправителя дофины, как началась болезнь, Эме де Тилли утверждает, что виной всему – неправильный образ жизни принцессы, что ее здоровью крайне повредило то, что она по ночам писала стихи, а днем спала. Разумеется, ни дофин, ни король не испытывают особого сожаления и сочувствия к болезни, вызванной пристрастием к поэзии.

Когда Агнесса пытается поговорить с Карлом – тот меняет тему.

Несмотря на свои страдания, дофина продолжает и перед Агнессой, и перед другими посетителями оправдывать своего мужа и ни в чем его не винит:

– Эме де Тилли один ответственен за мою беду, это его фальшивые обвинения и инсинуации. Его ложь станет причиной моей смерти. Как же я раскаиваюсь, что приехала во Францию!

Агнесса не находит слов, которые могли бы утешить больную.

Пьер де Бризе вызывает Агнесса на разговор, посетив дофину:

– Миледи, вы хорошо представляете, как мне жаль ее. Когда я вошел в ее покои, я не удержался и громко воскликнул, чтобы слышали все, кто там был: «Эта бедная невинная женщина страдает и скорей всего скоро умрет из-за клеветы! Нам всем был послан благословенный дар знать ее и общаться с нею – и теперь мы не делаем ничего, чтобы отомстить за нее!»

Выходя из покоев дофины, он видит клеветника, Тилли, и рассказывает Агнессе, как бросается к нему:

– Эме де Тилли! Я обвиняю вас в неминуемой скорой смерти дофины Маргариты! Она умирает от болезни и позора, которым покрыла ее ваша ложь и несправедливые обвинения!

– Миледи, если бы он был честным человеком – он вызвал бы меня на дуэль за оскорбление, но я гораздо лучше него владею мечом, а Тилли понимает, что на нем лежит тяжкое бремя вины.

Сомнений в том, что дофина Маргарита умирает, не остается, об этом знает весь двор. Чтобы она могла получить последнее причастие без гнева и обиды в сердце, Агнесса умоляет ее простить клеветника. Но дофина решительно отказывается и только на смертном одре прощает его. К общему ужасу и скорби, она умирает в сожалениях о своей жизни и о большинстве людей, присутствующих в ней.

Зная о том, что Агнесса одна из немногих, кто искренне любил покойную, священник передает ей последние слова дофины.

– Благодарю вас, святой отец, – отвечает Агнесса. – Теперь они навсегда останутся в моем сердце.

Весь двор тронут и подавлен трагической смертью оболганной дофины, а особенно – королева Мария, которая любила ее как собственное дитя. Со своей стороны дофин недвусмысленно дает всем понять, что жена не слишком много значила для него. И все же даже он, этот невыносимый принц, равнодушный к жизни двора и своей страны, чувствует, что необходимо как-то почтить ее память и заставить ответить за клевету Эме де Тилли. Агнесса осмеливается снова пошептать своему господину, что, возможно, этот человек виноват в смерти дофины и что нужно бы восстановить честь покойной. По взгляду, который он бросает на нее, она понимает, что ей стоит придержать язык.

В конце концов, никакого наказания де Тилли не несет и вся эта печальная история постепенно сходит на нет. Но Агнесса не может забыть, что вся эта печальная история началась с королевского фаворита – Андре де Вилликье…

Вскоре после смерти дофины происходит несколько событий, которые тревожат Агнессу. Лорд Рене покидает двор, говорят – из-за какого-то тайного сговора с дофином, и переезжает с леди Изабеллой в свое поместье в Анжер. Почему Агнессе везде чудятся интриги и манипуляции дофина? Потом до нее доходят слухи, что Пьер де Бризе выступал против этого сговора. А другие утверждают, что нет – они оба находились в сговоре с дофином. В это Агнесса поверить не может – ни Пьер, ни Рене не были заинтересованы ни в каких союзах с дофином, в этом она уверена. Она не осмеливается говорить об этом с королем, боясь снова увидеть его разгневанный взгляд, но эта запутанная история не дает ей покоя.

С самого начала ее пребывания при дворе Пьер де Бризе был для нее беспристрастным другом и поддерживал ее во всем и всегда. Она знает от него, что именно он обратил внимание королевы Иоланды на нее в Тулузе и что вместе они готовили короля к ее появлению в его жизни. Но правда ли это? Королева Иоланда об этом никогда не говорила. Да и кем был в те времена Пьер, чтобы он мог что-то там нашептывать на ухо королю? И разве кто-то может устоять перед соблазном чуть приукрасить свою роль и выставить себя в более выгодном свете? Но вряд ли у нее есть причина не доверять ему, даже если многие при дворе ему не доверяют. Кто лучше, чем Агнесса знает, что успех порождает зависть? Разве сама она не испытала на себе, что те, кого она считала друзьями, на самом деле ненавидели ее за красоту, успешность и влияние на короля?

Но зачем же Пьеру было вступать в личный контакт с дофином, если Людовик по-прежнему в опале? Или это король попросил его быть посредником между ними и способствовать их сближению? Людовику надо учиться править, но Агнесса чувствует исходящую от него угрозу, и если говорить честно – при дворе его отца для него места нет. Никто не сомневается, что дофин – будущий правитель, но у Карла VII впереди еще много времени, так что Пьер пока может чувствовать себя в безопасности.

Ее добрый друг Жак Кер, как говорят, тоже встречался с дофином – но тут все понятно: купец есть купец, он будет торговать с кем угодно, так ведь? Но если это правда, шепчутся при дворе, то почему он не делал этого открыто? Или король больше не станет иметь с ним дело, если он будет сотрудничать с дофином открыто? Агнесса по крупицам собирает информацию. Ей нужен трезвый взгляд, чтобы разобраться во всех этих слухах об ужасной измене, гуляющих по дворцу.

Она часто спрашивает себя: что бы сделала королева Иоланда в подобных обстоятельствах? Нет, она не позволит враждебности, которую чувствует вокруг себя, повлиять на ее мнение. Она будет выше этого – как сделала бы королева Иоланда. Она будет полагаться на здравый смысл и на верную дружбу Мари де Бельвиль. Агнесса каждый день благодарит Господа и Деву Марию за то, что у нее нет оснований сомневаться в искренности короля. Она уверена, что ей нечего опасаться.

Глава 24

Несмотря на трагическую смерть дофины Маргариты, жизнь при дворе продолжается. Король вместе с небольшой группой ближайших придворных и советников покидает Шалон раньше королевы и остальных придворных. Агнессе оказана честь – она включена в число его попутчиков в Турень. Там они останавливаются в любимом дворце королевы в Монтиле, а затем переезжают в любимый дворец Агнессы в Лоше. Но даже здесь любовникам кажется, что вокруг слишком много придворных и всякого рода просителей, из-за которых у них не хватает времени на то, чтобы уединиться. В ноябре Карл решает нарушить традицию и отправляется в очаровательное поместье одного из своих камергеров, Жана де Разилли, недалеко от Шинона. Этот большой дом расположен в долине на берегу реки Вьенны, притока Луары. Здесь и размещается король со своими приближенными, оставив королеву и остальной двор в Шиноне, который совсем рядом. Карл регулярно навещает Марию, никогда не забывает выполнить свой долг перед женой, но потом возвращается к Разилли, подальше от двора, его интриг, зависти и потенциальных врагов. Когда он уезжает из Шинона и возвращается в мирный дом в долине, он попадает в другой мир – мир, который он делит только с Агнессой и несколькими самыми близкими и доверенными друзьями. В доме тепло и уютно, трещат дрова в очаге, а лепестки лаванды и тимьяна, таволги и майорана, которыми Агнесса усыпает полы, убирают тот запах сырости и затхлости, который свойственен большинству домов в это дождливое время года.

Даже для самых близких придворных Карл остается загадкой. С самого детства он был известен своей набожностью. Он трижды в день слушает мессу в часовне, но при этом не видит ничего противоестественного в своих отношениях с Агнессой, не считая их противными своему браку и Господу. Королева – его преданный и проверенный друг, которая прекрасно справляется со своими обязанностями, а Агнесса – это его радость, и он чувствует, что у него есть право обладать ими обеими.

Отслужив мессу, он с Агнессой катается верхом по лесу и полям, всегда стараясь держаться подальше от любопытных и часто агрессивных местных жителей. Карл так и не научился чувствовать себя комфортно на публике, и, несмотря на все усилия Агнесса, юношеские страхи его не покидают. В Разилли они ведут жизнь обычных эсквайров – землевладельцев, развлекаясь в основном охотой. Они оживленно обсуждают охоту, лошадей, птиц, местность, урожай – обычные темы, которые интересуют сельских жителей. Они устраивают пикники, обмениваясь рассказами о приключениях, пересказывают друг другу любовные истории и много смеются. Это прекрасное время для них обоих.

Ночи принадлежат только им. На улице холодно, но они разжигают очаг и застилают мехами пол и огромную постель. При свете свечей Агнесса танцует для своего возлюбленного, напевая какую-то легкую мелодию, ее движения медлительны и плавны. Жак Кер рассказывал ей как-то, как женщины в гаремах танцевали для него в Египте и где-то еще на Востоке, мягко извиваясь, полуобнаженные, опустив взгляд. Агнесса делает то же самое, обернув вокруг обнаженных рук и ног прекрасные платки, которые привез для нее купец. Король играет на лютне, когда она танцует перед ним, иногда поет что-то своим прекрасным голосом, а она покачивается в такт музыке, ее длинные светлые волосы свободно рассыпаются по плечам. Когда же она позволяет платкам упасть, один за другим, к ее ногам, король несет ее в постель к огню или укладывает на меха, расстеленные прямо у очага на полу. Иногда она – рабыня, которая убегает из гарема, и когда он ловит ее – он связывает руки за спиной шелковым шарфом и завязывает ей глаза еще одним, а потом перекидывает ее через плечо и относит в постель. Он такой сильный и в то же время такой нежный…

О, что за ночи они проводят в Разилли!

Когда они одни – их жизнь прекрасна. Но все же Карлу приходится встречаться с министрами, исполнять свои обязанности, проводить приемы в главном дворце, чтобы никто не заметил его отсутствия при дворе.

Приближается Рождество. Они все еще остаются в своем любовном гнездышке в Разилли, совершенно не скучая по большому миру. Яркий огонь в зале освещает венки из дуба и орешника; травы и апельсиновые корки, брошенные в огонь, делают атмосферу еще более праздничной. И музыка – музыка здесь всегда, она играет в другой комнате: тамбурины и лютни, скрипки и трубы… Больше всего Агнессе нравится мягкое, загадочное звучание духовых инструментов.

В конце января, когда кругом лежит снег, у Агнессы рождается вторая дочь, которую называют Шарлоттой – женским вариантом имени «Карл». На этот раз король находится рядом с ней, и она уверена, что это ребенок рожден для прекрасной жизни. Ее тетушка Мария вместе со своими повитухами помогают Агнессе, как это было, когда она рожала первую дочь. Все проходит так же легко, как и раньше, и Агнесса с Карлом вместе возносят хвалу Господу за еще одного здорового ребенка.

Кажется, возлюбленной короля нечего больше и желать – все ее мечты и пожелания исполнены. Если официально Агнесса Сорель и является членом королевской свиты – то на самом деле ее собственный двор больше и богаче, чем у ее королевы-госпожи.

Алчность никогда не была ей присуща, но нельзя отрицать, что Агнесса привыкла к роскоши и полюбила ее. А как не привыкнуть, если Жак Кер продолжает поражать ее воображение все новыми товарами, привезенными с Востока, предоставляя ей первой право выбрать все самое лучшее… Жак – ее искуситель, потому что она не в силах отказаться от того, что он показывает ей. И он знает это!

– Миледи Агнесса, взгляните только, что я принес вам! Вы никогда ничего подобного не видели – этот агат такой прозрачный, что вы можете почти видеть сквозь него! На Востоке говорят, что агат обладает магической силой.

Или:

– Я привез шелковые ковры, они такие же мягкие и гладкие, как кожа на ваших щечках, а изображены на них сюжеты из «Тысячи и одной ночи», их можно повесить над кроватью…

Он увлекает ее рассказами о необыкновенных и легендарных сокровищах:

– Миледи, у меня есть драгоценность, которая вам понравится – изумрудное колье, изготовленное мастером много лун назад, и каждый камешек в нем заговоренный…

И она, конечно, ему верит – а почему бы и нет? Ведь он делает волшебными ее дни – так же, как король делает волшебными ее ночи. А Жак, как и она, знает, что ее любовник заплатит за все, что она выберет.

Жак Кер знает: что бы ни выбрала Агнесса – это будет отменного качества, и она обязательно задаст новое веяние в моде, покажет придворным дамам новый наряд и новый стиль, которому все они будут стремиться подражать. Многие из этих дам достаточно богаты и могут пополнить его казну. Дела идут хорошо, а Агнесса – лучшая модель, о какой он только мог бы мечтать.

Одним из ее природных богатств является красивая грудь – и она хочет показать это своему королевскому возлюбленному, а также всему двору – чтобы все видели, за что он так сильно любит ее. Карл часто говорил ей, что Бог дал ей груди, чтобы доставлять удовольствие – и она решает, что так и должно быть. Она делает декольте ниже и ниже, а потом просто открывает одну грудь и выставляет ее напоказ всем.

Это производит сенсацию при дворе, но ее королевский любовник совсем не выражает недовольства: напротив, у него это, кажется, вызывает восхищение и гордость. Она видит, что многие придворные шокированы – или притворяются, что шокированы, но она торжествует, демонстрируя то, чем щедро одарил ее Господь, на радость всем. Любовники обмениваются взглядами и улыбками, не обращая внимания на остальных и сосредоточившись исключительно на своем личном счастье.

Как будто полученного ею в подарок шато де Боте и других замков недостаточно, король в честь рождения Шарлотты в 1446 году дарит ей мощную крепость Роксезьер, старинное феодальное поместье в Тулузе. Это потрясающее поместье, в которое входит девяносто восемь округов. Щедрый и влюбленный по уши король дарит ей отличные укрепленные замки и поместья в Верноне и Исудене в Берри.

– Знаешь, любовь моя, Вернон ведь был в руках англичан, но двадцать семь лет назад его отбил не кто иной, как Жан де Дюнуа, мой кузен и друг детства и еще один протеже королевы Иоланды. Теперь он стал могущественным командующим в моей армии – как мы всегда и думали.

– Милорд, я встречалась с графом Дюнуа несколько раз и знаю, как он близок Рене. Я испытываю к нему огромное уважение, и если эта собственность принадлежит ему – я ни в коем случае не хотела бы у него ее отобрать. Я не хочу, чтобы он стал моим врагом! Пожалуйста, мой дорогой, я буду чувствовать себя крайне неловко, если вы заставите графа Жана оставить поместье.

– Это глупости, моя дорогая, я клянусь, что с Дюнуа я все улажу.

Что же касается Исудена, то он принадлежал королевской семье уже много поколений и гордо демонстрировал королевскую лилию на своем гербе, выбитом в камне у входа. Это одна из излюбленных резиденций короля, восстановленная его дядей после пожара, когда были уничтожены крепость и колокольня. Теперь это поместье принадлежит и ей тоже – им обоим.

Но она все же как-то отделается от подаренного ей Вернона – Жан Дюбуа слишком хороший друг, чтобы его потерять.

К удивлению многочисленных недоброжелателей Агнессы – и даже многих ее союзников – она очень активно занимается делами, связанными с вновь приобретенной недвижимостью. Владея Боте и многими другими замками и имуществом, она остается реалисткой и хорошо понимает, что не может нравиться всем, как бы ни старалась. В глазах большинства она совершенно не достойна таких подарков со стороны короля, потому что – что она такого делает, чтобы их заслужить, кроме как то, что делит с ним ложе? Многие возмущаются, что король открыто считает ее равной королеве. Агнесса представляет себе, как, должно быть, тяжело королеве Марии – ведь сама она больше всего на свете боится, что ее место в сердце короля займет другая женщина. Каждую ночь она отчаянно молится, чтобы этого не произошло никогда – и делает все, чтобы облегчить страдания королевы.

В один прекрасный день кто-то подбрасывает в покои Агнессы записку. Из нее она узнаёт, что большинство придворных из окружения Карла называют ее «другой женщиной» и думают, что она заставляет их возлюбленную королеву страдать и является виной ее печали. Они считают, что на нее тратятся их налоги и что она поработила – нет, приворожила! – их победоносного короля.

Они называют ее ведьмой!

Невольно у нее в голове сразу вспыхивает воспоминание о той юной «ведьме», которая «околдовала» короля Франции в недавнем прошлом…

И все же при дворе в основном относятся к ней хорошо – по крайней мере соблюдают приличия. Есть только одно исключение – это дофин Людовик.

С момента ее появления в Тулузе с двором Лотарингии Людовик смотрит на нее с вожделением и презрением. Он – второе лицо в королевстве и привык получать все, что захочет – но с повелительницей красоты он потерпел неудачу. Месть? Людовик всем своим видом демонстрирует, что считает Агнессу причиной унижения матери – эта позиция дает ему законные основания противостоять не только ей самой, но и отцу. Можно было бы понять, если бы он ненавидел отца потому, что испытывал бы привязанность к матери – но это не так: он едва знал ее ребенком, потому что практически все время жил отдельно от нее. Не одна Агнесса уверена, что он просто использует страдания королевы как инструмент борьбы с любовницей отца и самим отцом, которого ненавидит так сильно, что эту ненависть Агнесса чувствует кожей.

Выбрав подходящий момент, Агнесса откровенно говорит с королем о Людовике. Его ответ ее удивляет:

– Моя дорогая, мой сын очень завидует моему положению, он страстно хочет мою корону и все, что к ней прилагается. Включая лучшее, что есть в нашем королевстве: тебя, моя мадам Боте.

– Сир, любовь моя, я не сделала ему ничего плохого, и, тем не менее, он всегда был очень груб со мной, с самого моего появления при дворе – и это ранит меня.

Дофин действительно пользуется любой возможностью, чтобы публично унизить Агнессу при дворе:

– Ах, кого я вижу – передо мной хозяйка Боте, королевского шато на Марне, которое так любил мой дедушка, король Карл седьмой! Теперь можно точно утверждать, что ваше собственное высокое происхождение дает вам право на самое лучшее во Франции. Вы ведь и сами родились во дворце, не так ли – или я что-то путаю и на самом деле та лачуга в Пикарди, которой владели ваши предки, не грандиозный дворец?

Она принимает мудрое решение никогда не реагировать на его «шпильки», которые он отпускает исключительно тогда, когда отец не слышит его. И так происходит почти каждый день. Некоторые придворные в ответ на подобные высказывания дофина зловеще усмехаются, другие – отходят прочь или делают вид, что не слышат его слов. Все зависит от того, чьи они люди – Людовика или короля. Агнесса понимает преданных фрейлин, которые не любят ее соперницу, но постепенно одиночество и изоляция начинают ее тяготить.

Двор снова возвращается в Разилли, чтобы подготовиться к очередному турниру лорда Рене с многочисленными гостями.

Карл устраивает прием в Большом зале, королева уже ушла в свои покои, а Агнесса с еще несколькими дамами стоит рядом с королем. Она ослепительна в своем белом атласе, с прекрасным жемчугом вокруг шеи и в волосах. Может быть, она даже выглядит сегодня слишком ослепительно и слишком по-королевски – ей этого никогда не узнать. Внезапно она видит, что к ней стремительно идет дофин в сопровождении еще нескольких придворных. Когда он подходит, лицо у него искажено гримасой ненависти и он почти кричит ей в лицо, так, чтобы слышали все:

– Шлюха! Как смеешь ты позорить мою мать перед всем двором и нашими гостями своим присутствием, самим своим существованием!

И прежде чем она успевает сообразить, что ответить, он бьет ее наотмашь по лицу – на глазах своего отца и всех собравшихся.

Удар силен, но еще сильнее ненависть и злоба, которые она читает в его глазах: он хочет убить ее.

Король бросается к ней, поднимая и поддерживая ее за локоть:

– Моя дорогая, вы можете стоять?

Агнесса сдерживает слезы и изо всех сил старается не показывать виду, что ей больно, уверяя короля, что все в порядке, а потом слуги ведут ее в ее комнату.

Король вне себя – это уже слишком. Покидая зал, Агнесса слышит его голос, холодный, как лед:

– Людовик, ты мой наследник, но с этого дня я не хочу видеть тебя ни при своем дворе, ни в своем королевстве. Я запрещаю тебе покидать свои владения дофина. Ты не можешь вернуться до тех пор, пока я не призову тебя.

Назавтра Пьер де Бризе расскажет Агнессе, как побледнел Людовик, как поклонился отцу и выскочил из Большого зала со всей своей свитой так, будто за ним черти гнались.

Позже, когда король приходит к ней и ласково гладит ее красную щеку, Агнесса отчаянно пытается убедить его не ссориться с сыном. По ее мнению, порвать с дофином, который является олицетворением будущего страны, это не слишком мудрое решение.

– Любовь моя, милорд, умоляю вас – забудьте о моем позоре и простите сына! Не давайте ему повода начинать плести заговоры против себя! Это приведет к расколу внутри страны и даст англичанам преимущество над нами!

Он ласково обнимает ее и держит в своих объятиях всю ночь, обдумывая ее слова.

Глава 25

Лето 1446 года отмечено прибытием трех послов, присланных Генрихом VI Английским, чтобы обновить договор о мире между двумя государствами – мире, который оказался так полезен обеим сторонам! По этому важному поводу устраивается еще один грандиозный турнир.

Рене Анжуйский возвращается ко двору и снова пользуется расположением короля, так что можно рассчитывать на его опыт и умение организовывать подобные мероприятия и надеяться на то, что этот турнир будет еще лучше предыдущего. Турнир получается ослепительный: на штандартах красуются знаки отличия их владельцев, крошечные колокольчики украшают гривы и хвосты лошадей, их нежный звон слышится отовсюду… А рыцари! Все как на подбор – храбрые и бравые! Как сияют на солнце их доспехи, как мужественно рыцари выглядят, как красиво защищают честь своих прекрасных дам!

Этьен Шевалье объявляет своей прекрасной дамой Агнессу. Он становится ее личным рыцарем на время турнира и отчаянно сражается в ее честь. Правда, его побеждает Рене, который эффектно появляется в черных доспехах на коне, укрытом черной попоной. Большие серебряные капли – популярное украшение! – изображены на его черном щите с девизом: «С пылким желанием!» – а верхушка сияющего стального шлема украшена разноцветными перьями. Толпа приветствует его появление громким ревом и одобрительными выкриками. Ликуя, он галопом скачет по арене вдоль трибун, совершая круг почета.

Агнесса потрясена всем этим – а еще больше тем, как реагирует на нее толпа. Многие подходят и приветствуют ее, машут ей, как будто она – главная персона этого турнира. Но когда она замечает, что ее приветствуют более горячо, чем королеву, она начинает беспокоиться. Меньше всего на свете она хотела бы, чтобы у королевы Марии появился еще один повод злиться на нее.

Когда видит Пьера, она набирается смелости и спрашивает:

– Друг мой, скажите мне, прошу – мне нужно знать… Королева ненавидит меня? Она когда-нибудь говорила обо мне нечто подобное? Вы знаете, как я боюсь задеть ее чувства, но, наверно, действительно самого моего существования довольно, чтобы она желала моей смерти.

Это шокирует Пьера:

– О нет, моя дорогая леди, вы недооцениваете королеву! Я имел честь провести немало лет в юности подле нее и ее семьи – и я уверен, что чувство ненависти совсем не присуще Марии.

Но Агнесса в этом не уверена и напоминает себе спросить об этом Мари де Бельвиль при их следующей встрече.

Королева Мария беременна четырнадцатым ребенком. Беременность ее не красит. Повелительница красоты физически ощущает ту боль, которую испытывает королева при виде юной, прекрасной, нежной и цветущей любовницы собственного мужа – ведь сама она подурнела, располнела и выглядит больной и усталой. К чести Агнессы, в присутствии королевы Марии она изо всех сил старается держаться как можно скромнее и незаметнее.

Много ли настоящих друзей у Агнессы при дворе?

Она может насчитать всего лишь нескольких: Этьен Шевалье, конечно, затем – стремительный Пьер де Бризе… еще она уверена, что Рене и Изабелла на ее стороне. Жак Кер – в конце концов, она его лучший клиент… Мари де Бельвиль она доверяет целиком и полностью… еще, возможно, Жанна де Клари.

А что до остальных… после смерти дофины Маргариты Агнесса все сильнее ощущает свое одиночество.

Хотя она вызвала Антуанетту ко двору, чтобы та составляла ей компанию, кузина редко бывает рядом, когда Агнесса в ней нуждается, а кроме того – у нее нет ни власти, ни влияния. Мари де Бельвиль, которую весьма уважают в свите королевы и при дворе в Лотарингии, нежна и честна – но, как она признается Агнессе, никогда не встает на ее защиту, как делала это дофина Маргарита всякий раз, когда кто-то начинал критиковать ее.

– Знаешь, дофина просто не позволяла говорить о тебе плохо, – произносит однажды Мари.

– Правда? Как это любезно с ее стороны, – отвечает удивленная Агнесса.

– О, это было гораздо больше, чем любезность. Она всегда отзывалась о тебе очень высоко и говорила, что любой, кто причинит тебе вред или скажет дурное слово, может забыть о дружбе с ней. О да, она очень горячо защищала твою честь! Я думаю, она была тронута той любовью, которую вы с королем испытываете друг к другу, – добавляет Мари тихонько. – Ты же знаешь, сама она ничего подобного в жизни не испытала, но видела, какими счастливыми эта любовь делает вас обоих.

Время от времени Агнесса чувствует себя практически изгоем при дворе – ее особое положение окутывает ее словно саван. Она одинока. Любовница короля обречена на одиночество. Она не часть его семьи и не его жена, хотя она ближе ему, чем кто-либо. И все же она уверена, что должна любить и беречь своего дражайшего господина и хозяина, которого она любит всей душой.

В последний вечер турнира в Разилли устраивают бал. Жак Кер – этот всемогущий поставщик роскоши и верный слуга короля – приходит к Агнессе незадолго до его начала.

– Дорогая, я хотел бы, чтобы вы были еще более великолепны на этом балу, чем обычно! – Жестом останавливая ее возражения, он продолжает: – Да, это нечто экстравагантное. Да, это всех поразит. И да, я знаю, что королю точно понравится, если вы это возьмете. – В его глазах мелькают лукавые чертики, он улыбается: – Я знаю, как вы любите драгоценности – а какая же придворная дама их не любит? У меня для вас сюрприз! Голландцы недавно научились обрабатывать бриллианты новым способом, с большим количеством граней, чтобы заставить камень сверкать и гореть так, будто внутри у него огонь.

С этими словами он достает изумительный камень, и Агнесса дрожащими пальцами берет его. От красоты этого камня дух захватывает!

– Но, Жак… вы же знаете, что при дворе только мужчины имеют право носить бриллианты.

Он прижимает палец к губам и надевает ей на шею цепочку. И вот камень ложится в ложбинку на ее груди, как будто там ему самое место.

Появление Агнессы на балу производит фурор.

– Это первый такой камень на Западе, – шепчет Жак, когда она входит в зал, и все подаются вперед и вытягивают шеи, восхищаясь, завидуя или ненавидя ее за то, что у нее он есть. Она не обращает на них внимания, потому что видит: королю нравится.

– Агнесса, любовь моя, – говорит он ей на ухо, – ты сегодня королева бриллиантов!

Потом Агнесса с облегчением замечает, что королевы на балу нет, наверняка в связи с беременностью. Бал – это еще один триумф Рене, и все танцуют до наступления ночи.

При следующей встрече Жак Кер припасает для нее другой сюрприз. В последнее время при дворе стала популярна карточная игра под названием «пикет» – в этой игре впервые стали использоваться карты с изображениями короля, королевы и кавалера (валета) для каждой масти. Жак Кер слышал, как король назвал Агнессу королевой бриллиантов, когда увидел сверкающий алмаз у нее на шее. И у него родилась идея: в новой колоде карт в качестве королевы бриллиантов теперь изображена Агнесса Сорель, повелительница красоты.

Глава 26

С наступлением нового, 1447 года Агнесса проводит много времени в молитвах о своем отце, который умер месяцем ранее. Она едва знала его, но от этого скорбит о нем не меньше. Ни он, ни ее тетушка никогда не критиковали ее отношения с королем, хотя они решительно противоречат их моральным принципам. Время от времени она даже думает, что они почти гордятся ею.

Но смерть отца – не единственное, что омрачило для Агнессы конец года. Снова дофин Людовик становится причиной их мучений. Король вызывает сына из изгнания через несколько месяцев, но тот, недолго думая, сразу начинает плести заговор. Один из вездесущих агентов Жака Кера приносит тревожные вести:

– Миледи, мой хозяин хочет, чтобы вы знали, что дофин придумал план, как устранить от двора фаворита короля, Рене де Бризе, которому он безумно завидует. Каким-то образом он даже привлек к участию в этом плане вашего преданного друга Антуана де Шабанна.

Встревоженная этой новостью, Агнесса сразу же предупреждает Пьера и разыскивает Антуана, но этот коварный старый вояка успокаивает ее:

– Не волнуйтесь, я хорошо знаю характер дофина, все его хорошие и плохие черты. Я вошел в этот заговор только ради конспирации, чтобы показать отцу, каково истинное лицо его сына.

К счастью, Антуан предупреждает Агнессу вовремя, потому что как только Агнесса рассказывает королю о заговоре, тот сразу вызывает к себе дофина:

– И снова у меня есть основания подозревать тебя в измене мне и моей короне. Говори же, пока я не вынес тебе приговор!

– Сир, план был не мой. Это была идея Шабанна, а я всего лишь выполнял его указания.

Агнесса слышит его слова из соседней комнаты. Когда вызывают Шабанна, чья честность и воинская доблесть ни у кого не вызывают сомнений, он не признает своей вины и бросает ответное обвинение:

– Сир, хотя мне нелегко говорить такое о милорде дофине, но он коварно лжет. Его целью было завладеть вашим троном – и он не остановился бы ни перед чем. Я был его преданным другом много лет, но теперь он зашел слишком далеко. Я готов раскрыть весь его злобный и жестокий план, поскольку в мире нет преступления, на которое он не был бы готов пойти.

Услышав это, даже король наконец понимает, какое чудовище он выпестовал в своем гнезде. Людовик призван к ответу, и отец кричит:

– Неблагодарный, я ведь прощал тебя снова и снова! Но теперь я изгоняю тебя – убирайся из моего замка и моих владений! Я изгоняю тебя и запрещаю тебе выезжать за пределы твоей территории! Под страхом смерти запрещаю!

Снова заговор Людовика против отца не удался, но на этот раз чаша терпения короля переполнена, и изгнание – это единственный способ остыть и созреть для новых отношений, если они, конечно, будут иметь место.

В эту ночь, обнимая своего возлюбленного, Агнесса чувствует, как быстро бьется его сердце – и сегодня это не из-за нее. Она ласково трет ему виски и нежно массирует плечи, все еще подрагивающие от той ярости, которую он пережил – пока сон, наконец, не одолевает его.

Приходит время покидать Разилли, где им было хорошо и легко, если не считать того драматического происшествия. Вместе с остальными придворными и слугами они плывут по реке Индр к королевскому шато Лош в Турени, на родину Агнессы. Наступает апрель, и мадам Боте приезжает, чтобы остановиться в своем любимом доме. Белльвью – очаровательный дом, который подарил ей король в честь рождения их второй дочери, Шарлотты. Дом располагается неподалеку от шато и построен из камня медового цвета. В доме три этажа, вокруг разбит чудесный сад. Уже вовсю цветут весенние цветы – нарциссы и фиалки, желтофиоли всех оттенков и россыпи голубых незабудок. Во внутреннем дворе – большой вольер с птицами – золотыми фазанами и соловьями. Еще со времен Неаполя, где они жили вместе с королевой Изабеллой, Агнесса любит певчих птиц. Несколько белых куропаток свободно гуляют по саду.

Белльвью обставлен с хорошим вкусом: прекрасные гобелены, картины голландских и фламандских мастеров, кровати, застеленные мягкими мехами… Тетушка Мария присылает в помощь Агнессе двух девушек, Мари и Шарлотт. Конечно, король пока не обсуждал с Агнессой планов относительно их маленьких дочерей, но она уверена, что когда-нибудь и они попадут в дом уважаемой и влиятельной леди, как это случилось с ней самой.

Пьер де Бризе приезжает к Агнессе с визитом, желая взглянуть на ее дочерей. Ярко светит солнце, день стоит прекрасный. Агнесса и Пьер расположились в тени под деревом. Играя с ее дочерьми, Пьер произносит, как бы между прочим:

– Дорогая моя леди, вы знаете, как изменился наш король за то время, что вы с ним? – Поймав удивленный взгляд Агнессы, он продолжает: – Король, с которым вы познакомились в Тулузе, – совсем не тот окруживший себя славой мужчина, каким мы знаем его сейчас. Сегодня наш король – человек, которому есть чем гордиться, который снова объединил нашу страну.

Агнесса не осмеливается перебить его – Пьер, кажется, что-то задумал.

– Вы были в Неаполе, когда его отец умер, и он унаследовал его бедное, разрушенное королевство. В то время страну рвали на части враги. Главной миссией королевы Иоланды на тот момент было залечить открытую рану, оставленную гражданской войной, – объединить враждующие дома и заключить мир с Бургундией. Теперь, объединив Францию, король может достойно противостоять внешним врагам и даже воевать за территорией Франции, в Нормандии. А еще Иоланда отчаянно желала для него личного счастья, которое стало возможно, миледи, благодаря вашему присутствию рядом с ним. Вы вдохновляете его и дарите ему ту любовь, какой он никогда до вас не испытывал. Франция приходит в себя, нет – расцветает после всех этих лет разрушения, упадка, чумы и междоусобных войн. Король ликует, а его подданные видят, что он доволен ими и своим королевством. Мадам Боте, нельзя недооценивать тот вклад, который вы внесли в возрождение нашей страны.

– Я лишь маленькая, очень маленькая часть этого возрождения, уверяю вас, – отвечает Агнесса.

– Нет, миледи, ваша любовь к нему дарит нашему королю счастье и покой после многих лет мучений в несчастливом браке. И не важно, что королевское окружение думает по этому поводу.

Значит, вот о чем идет речь. Пьер пытается утешить ее, несмотря на всю ту враждебность, которую она чувствует сейчас буквально со всех сторон.

– Пьер, мой дорогой друг, мы с вами оба не дураки. И оба знаем, что моя жизнь вовсе не так легка и прекрасна, как представляют себе люди. Короли, великие лорды всегда имели любовниц – но они обычно хранили это в секрете, а чтобы создать иллюзию нормального официального брака – выдавали их замуж за покладистых мужей, особенно если появлялись дети. Как вы, наверное, догадываетесь, наш король хочет, чтобы я была рядом с ним все время. Будто я для него воздух, которым он дышит. Не буду обманывать – для меня это очень лестно, не буду притворяться, что я хотела бы, чтобы было иначе, – но я существую только благодаря его любви. Если она иссякнет – я стану никем.

Пьер играет с ее дочками, а Агнесса обдумывает все плюсы и минусы своей жизни. В попытках хоть как-то уменьшить свою вину, она удваивает и утраивает пожертвования бедным, калекам, заключенным – всем, кто только может к ней пробиться и попросить о помощи. Она жертвует больным, сиротам, а больше и прежде всего – Церкви.

И хотя пожертвования слегка помогают облегчить муки совести, Агнесса прекрасно понимает, что не может перестать любить своего короля. А пока она посвящает свою жизнь ему и предается страсти с ним – Бог ее не простит.

Еще одна мысль не дает ей покоя: как долго может продлиться нынешнее ее благополучие? Красота Агнессы рано или поздно увянет – и что будет с любовью короля? Сейчас она даже не может представить себе, что он может разлюбить ее – но нужно быть реалисткой: это вполне возможно. И что тогда с ней станется? А вдруг ее господин умрет? Тогда ее падение будет сокрушительным – слишком с большой высоты ей придется падать… Впрочем – зачем об этом думать и представлять себе столь ужасные вещи? Карл любит ее всем сердцем и душой – и она тоже так любит его! А на остальное пока что можно закрыть глаза.

Отгоняя эти неприятные мысли, Агнесса тепло улыбается Пьеру и освобождает его из плена двух маленьких девочек, беря его за руку.

– Пойдемте, друг мой, я покажу вам свой сад и своих певчих птиц.

И когда он замирает перед клеткой в восхищении, мягко произносит:

– А я… разве я не певчая птица, которая сидит в клетке и поет на радость королю? Разве у меня не самая безопасная и удобная золотая клетка, о какой только может мечтать певчая птица? Для меня лучше не вылетать из клетки – чтобы не видеть того, что за ее пределами, не слышать завистливых слухов и сплетен. Вам, мой дорогой Пьер, тоже завидуют – вашей близости к королю, вашей красоте, уму, смелости и военным успехам… и вашей дружбе с женщиной, которая нашептывает в ухо королю. Берегите себя, моя дорогой друг.

Они улыбаются, глядя друг другу прямо в глаза, понимая хрупкость и неустойчивость своего положения и все же веря в привязанность короля к ним обоим.

Агнесса посылает за Антуанеттой, чтобы та стала наперсницей ее девушек-помощниц, Мари и Шарлотт. Она давно не видела свою кузину, и когда Антуанетта прибывает в Лош, Агнесса весьма озадачена произошедшими в ней переменами. Перед ней предстает соблазнительная рыжеволосая женщина с глубоким декольте и довольно вызывающим поведением. К своему удивлению, Агнесса узнает от слуг, что Андре де Вилликье, придворный из близкого окружения короля, которому она не всегда доверяла, стал одним из многочисленных поклонников ее кузины. Ну что ж, думает Агнесса, тем лучше для нее. Без сомнения, Антуанетта понимает, что ее будущее зависит от того, как складываются ее отношения с Агнессой, и главное – как отношения Агнессы складываются с королем.

Когда весна в Лоше окончательно вступает в свои права, мадам Боте вынуждена наслаждаться ее теплом в одиночестве, без своего обожаемого короля, который находится с миссией в Бурже, городе его юности и его страданий. Он пребывает там с миссией разрешения проблемы церковного раскола, в результате которого последние сто лет в христианском мире есть два папы римских – в Риме и в Авиньоне.

Римский папа Эжен IV умер, и перед французским королем стоит важная задача помочь Церкви в ее объединении. В этом нелегком деле Карлу помогает человек, которому он доверяет. Это знаменитый друг Агнессы Жак Кер, проницательный и мудрый дипломат. Папа Авиньонский зависит от доброго к себе отношения французского короля, поэтому он всегда на стороне короны. У папы римского много сторонников, среди которых есть очень богатые и влиятельные люди – король Арагонский или император Священной Римской империи. С такими покровителями нетрудно противостоять Франции и ее интересам.

Агнесса почти ежедневно получает письма от Карла, в которых легко улавливается его разочарование и усталость от сложных переговоров, а еще – тоска и острое желание наслаждаться весной в Лоше вместе. Но кроме тревоги за возлюбленного короля Агнесса испытывает жгучие муки совести перед брошенной им королевой. Королева Мария удалилась от двора перед Рождеством и уехала в Тур, будучи на последних сроках очередной беременности. В конце декабря к Агнессе прибыл гонец с письмом от Пьера де Бризе:

Моя дорогая мадам Боте, я знаю, что то, что я сейчас скажу, вас удивит или расстроит – но, тем не менее, мне все-таки придется это сказать. Наша добрейшая королева родила ребенка – здорового, крепкого мальчика. Сына. Король, пребывая в великой радости, назвал его Карлом в честь себя самого, даровав ему титул герцога Беррийского.

Это новость ошеломила Агнессу. Сама не зная почему, Агнесса никогда не могла себе представить, что Мария родит здорового мальчика. Может быть, из-за возраста королевы, а может быть потому, что та потеряла столько детей…

Ввиду этого великого события весь королевский двор собрался в Туре, чтобы торжественно объявить о появлении столь долго ожидаемого второго сына короля Франции. Приехав в Тур, Агнесса спрашивает Пьера Бризе:

– Скажите мне, мой дорогой друг, что это значит? У короля уже есть живой и здоровый наследник – почему же столько шума вокруг второго сына?

Он смотрит на нее очень внимательно, а потом говорит, тщательно подбирая слова:

– Моя дорогая леди, вы разве не понимаете? Теперь у короля есть альтернатива его нелюбимому сыну – дофину.

Агнесса смотрит, как королеву вносят в Большой зал на искусно задрапированных носилках, как она держит на руках своего новорожденного сына, а весь королевский двор смотрит на них в восхищении. Мадам Боте никогда не видела у королевы Марии такой сияющей улыбки. Но труднее всего ее уязвленному сердцу вынести тот взгляд, которым смотрит ее возлюбленный на королеву, свою законную жену, и которого она тоже никогда раньше не замечала: это взгляд, полный любви и благодарности – любви, которая, оказывается, жива. И этот взгляд для Агнессы – острый нож, вонзающийся ей прямо в сердце. Пьер прав – наконец у короля появляется надежда на будущее собственной династии, второй наследник, которого подарила ему его жена!

Чтобы отметить это знаменательное событие, Карл осыпает свою жену публичными почестями и подарками. Но самым главным его подарком является, конечно, то, как он смотрит на нее – с восхищением и глубокой благодарностью. Это больно ранит Агнессу, ведь Мария сделала то, чего она, Агнесса, любовница, сделать не сможет никогда. Та самая королева, которую Агнесса так жалела, победила. Она все-таки забрала у Агнессы любовь короля.

Погрузившись в невеселые думы, Агнесса не замечает, как около нее появляется Жак Кер. Он целует ей руку и тихо говорит:

– Моя госпожа, не стоит так печалиться, еще не все потеряно. Ваш король вернется к вам, уверяю вас.

С этими словами он исчезает.

Он жалеет меня! Меня, которая всегда испытывала жалость к законной жене моего любовника – и так долго!

Жак один из тех людей, кому Агнесса доверяет; может быть, ей стоит сблизиться с ним еще больше и расспросить о его прошлой жизни и отношениях, о том, что помогло ему приобрести мудрость…

Крещение второго сына короля Франции – событие необыкновенное и волнующее, и церемония проходит со всей роскошью и величием. Брат Рене, Карл Мэнский, великодушно прощен за участие в очередном скандале и даже зван в крестные отцы. Его кандидатуру советует королю Пьер де Бризе, который считает, что будет благоразумно держать Карла Мэнского поближе к королю, чтобы удобнее было за ним наблюдать.

На крестины долгожданного наследника собираются вся королевская знать и подданные. По своей пышности это событие может затмить только королевскую свадьбу.

До сих пор являясь одной из ближайших фрейлин королевы, Агнесса стоит рядом с купелью и изо всех сил старается выглядеть как можно привлекательнее для короля. Она не может не замечать, что, несмотря на изысканное платье и драгоценности королева выглядит старой, располневшей и измученной. Но в глазах короля, когда он смотрит на свою жену у алтаря, она читает совсем другое: он восхищается ею, она для него – богиня. Это так больно ранит Агнессу, что ей кажется, будто она сейчас потеряет сознание. Она благодарна Пьеру за то, что он вовремя подхватывает ее под локоть и выводит из собора. Поймав взгляд Антуанетты, она, естественно, ожидает слов утешения и поддержки, но кузина отвечает ей взглядом, в котором светится почти триумф по поводу ее поражения.

Когда королевская чета выходит из собора, толпа разражается рукоплесканиями, и Агнесса видит, как по щекам ее любовника текут слезы!

Ей нужно побыть одной.

При первой же возможности она бежит к себе в комнату и бросается на постель, уткнувшись лицом в подушку, чтобы выплакать терзающую ее боль. Она искренне рада за своего возлюбленного – а как же может быть иначе? Но сердце ее разрывается на части от понимания, что она никогда не сможет сделать его таким счастливым, никогда не сможет доставить ему такую же радость, какую доставило рождение второго законного сына.

Дофин Людовик также получает прощение. Его даже пригласили на крестины младшего брата, и к удивлению Агнессы он приезжает. Людовик, конечно, тоже замечает, как радостно реагируют его подданные на рождение нового королевского наследника, и этот восторг только подтверждает его сомнения относительно собственной непопулярности.

На следующий день после крестин Людовик уезжает, бросая угрозы в адрес той, «что лишила меня моего места на троне». Агнесса прекрасно знает, что он имеет в виду ее. К угрозам дофина все относятся серьезно – его характер всем известен, но счастье и радость, переполняющие всех в связи с рождением наследника, заставляют всех на время забыть о нем. До поры до времени.

Поспешный отъезд разгневанного сына становится причиной того, что король теряет душевное равновесие. К ужасу Агнессы, он снова начинает бояться за свою жизнь, все время вздрагивая и ожидая подвоха, даже во сне. Отдыхая после занятий любовью, он бормочет что-то, засыпая, вздрагивает и словно пытается защищаться. Эта глубокая меланхолия заражает и Агнессу. Как смеет этот взбалмошный дофин омрачать их счастье?! Она знает, что король приходит к ней за покоем и, в каком-то смысле, за материнской лаской, хотя она вдвое моложе его. Его зависимость от нее так трогательна, а желание защитить ее так сильно, что горе тому, кто скажет про нее хоть одно плохое слово!

Когда король судорожно сжимает ее в своих объятиях во сне и она физически ощущает, как капля за каплей уходит из него тоска – Агнесса верит, что хотя бы, таким образом полезна королю и своей стране, как и надеялась королева Иоланда. Она знает, что король смертельно боится своего старшего сына, считает его негодяем, способным на самые ужасные поступки, но не может позволить себе окончательно порвать с ним. Король делает все возможное, чтобы отослать сына как можно дальше от себя, но он слишком хорошо знает его. Оттого король бормочет и вскрикивает во сне, а еще вскоре он отдает приказ о назначении должности специального придворного, который будет пробовать ту пищу, которую подают к королевскому столу. Пробовать прежде, чем Карл прикоснется к ней.

Глава 27

Приходит весна 1448 года.

Солнце заливает окруженный высокой стеной сад мадам Боте в Бельвиле. Чарующий аромат акаций, нарциссов, незабудок, фиалок и пионов наполняет счастьем Агнессы при каждом вдохе. Ее дочери подрастают. В последнее время частым гостем в ее замке стал Этьен Шевалье. Он предан и верен Агнессе. Но после того как умерла его жена, его и так от природы невеселый нрав стал совсем печальным, и даже детские забавы и проделки маленьких дочек Агнессы вызывают лишь тень улыбки на его грустном лице.

Девочек укладывают спать после обеда, а Агнесса садится на подушки, заботливо разложенные ее фрейлинами под деревом, и лениво нежится в тени, прячась от лучей жаркого солнца. К ней приходит Этьен – он, как обычно, грустен, но его визит ей в радость.

– Идите же сюда, друг мой, посидите со мной в теньке. Не хотите ли фруктового соку? Уверена, у вас есть для меня новости, – и она похлопывает ладонью по подушке, приглашая Этьена сесть рядом с собой.

Этьен сегодня необычно элегантен в своем ярко-зеленом жилете и рейтузах, плотно облегающих ноги, в шляпе с длинным пером фазана.

– Должна сказать, вы выглядите сегодня прекрасно! А эта шляпа! Такая приятная перемена по сравнению с вашим обычным серым нарядом. А этот блеск в ваших глазах – что я вижу? Что с вами произошло? Я не видела вас таким очень давно!

Ей приходит в голову, что, возможно, он встретил кого-то, кто завладел его сердцем – но она тут же отгоняет эти вольные мысли прочь от себя: нет, только не Этьен, не этот почтенный вдовец!

И все же он явно явился с какой-то миссией. И очень быстро становится очевидно, что он тщательно подбирает слова.

– Мадам, моя дорогая Агнесса, мне снился сон, – начинает он взволнованно.

«О боже, нет, – думает Агнесса. – Только не это. Опять его сложные сны – их толкование требует слишком большой сосредоточенности, а сегодня такой спокойный день!»

– Мне приснился диптих, написанный для часовни, которую я построил в честь своей обожаемой усопшей жены. Он будет размещен на ее могиле в кафедральном соборе Нотрдам в Мелуне, моем родном городе. – Он делает паузу и выдыхает с видимым успокоением.

– Но это же прекрасный сон, дражайший мой друг, и вы вполне можете сделать его явью!

Какое облегчение! Этьен всегда славился своей страстью к искусству, особенно к живописи.

– Мадам, я познакомился с весьма талантливым художником по имени Жан Фуке[5], – продолжает Этьен. – Он обучался в Риме у прекрасных художников и теперь работает в Туре, в бывшей мастерской своего отца. Вы когда-нибудь слышали о нем, миледи?

Агнесса признается, что не слышала, но подбадривает Этьена, уверяя его, что звучит все это замечательно.

– Я ездил к нему в мастерскую и убедился, что он именно тот, кого мне следует нанять, чтобы создать этот диптих.

– Что ж, тогда решено, – говорит она мечтательно, готовая позволить ему и дальше мечтать вслух. Этьен смотрит на нее пристальным, лихорадочным взглядом. Он встает и произносит:

– Миледи Агнесса, я знаю, что только вы можете понять мое страстное желание нанять самого талантливого художника для этой работы, потому что вы знаете, как я любил свою жену. Я хочу написать Мадонну с младенцем на одной стороне диптиха, а на другой – себя со своим покровителем, святым Этьеном…

«Теперь он слишком разволновался», – думает Агнесса. – Ему нужно успокоиться.

– Мой дорогой друг, я уверена, что это прекрасный план. Ваша любимая жена будет очень довольна на небесах, если вы сделаете все именно так, – отвечает Агнесса, легонько поглаживая его по плечу.

Он вскакивает на ноги, возбужденно прохаживается несколько раз туда-сюда, а потом снова опускается на колени:

– Миледи, вы… я на коленях умоляю вас стать музой для моего художника, чтобы он писал Мадонну с вас. И я прошу вас, чтобы вы при этом держали на руках вашу младшую дочь.

Агнесса выпрямляется – она ошарашена.

Мария Магдалина, изображающая Деву Марию?! Грешница – в роли непорочной Святой Девы? Бедняга, его скорбь совсем лишила его рассудка!

После долгой паузы она произносит мягко и осторожно:

– Дорогой мой Этьен… Ваше предложение для меня большая честь, но я боюсь, что моя роль в этом будет очень плохо воспринята людьми, а некоторые вполне заслуженно могут счесть это святотатством.

Этьен, однако, стоит на своем.

– Миледи, но ведь ваша красота дана вам Богом, вы, как и все мы, его творение. И вы так красивы, что даже сама Богородица вряд ли возражала бы против того, чтобы именно послужили художницу музой для ее написания.

Агнесса едва слушает его – эта затея кажется ей настолько неисполнимой, что она только качает головой. Этьен медленно поднимается и кланяется, а потом уходит, еще более понурый, чем обычно. Агнесса видит, что он очень расстроен. Глядя на его согбенную спину и поникшую голову, на то, как печально он бредет по тропинке ее сада, она не выдерживает и посылает слугу, чтобы тот передал ему: она обещает, что обсудит его просьбу с королем.

Откровенно говоря, ей хочется забыть о его предложении. Принять его никак нельзя. Но все же – до сегодняшнего дня ее никто никогда не писал. А вдруг это шанс придать ее роли в жизни короля налет некоей безгрешности? Впрочем, это уже слишком – конечно, ни о какой безгрешности речь идти не может. Да, она спросит его – а может быть… может быть, возьмет и удивит результатом. Нужно только как следует подумать и все взвесить.

В мае король прибывает в Лош, чтобы провести время с Агнессой и их дочерями. На какое-то время Агнесса забывает о своих проблемах. А потом принимает решение – она не будет докучать королю глупыми вопросами о том, можно ли ей позировать художнику его друга.

Ведь у Карла и так достаточно хлопот. Агнесса примет предложение Этьена и сделает сюрприз для своего дорогого господина. И нет, она не будет спрашивать разрешения у короля. В глубине души Агнесса знает, что он согласится, если она спросит, потому что он слишком любит Этьена и его покойную жену.

И все-таки она пишет Жаку Керу, чтобы спросить у него совета.

Мой дорогой Жак, мудрейший из друзей. Меня навещал Этьен Шевалье, Вы его, конечно, знаете. Можете себе представить – он просил меня позировать для молодого художника по имени Жан Фуке. Вы слышали о нем? Пока что я не дала своего согласия. Меня никто раньше не писал. Что Вы думаете? Стоит ли мне соглашаться?

Жак пишет ей в ответ:

Не вижу никаких препятствий. Это прекрасная идея, миледи, особенно сейчас, когда Вы в самом расцвете своей молодости и красоты!

Агнесса радуется этому ответу, но решает, что стоит все-таки поведать ему о том, что именно будет нарисовано на картине:

Художник напишет меня на одной из частей диптиха, посвященного покойной жене Этьена. Он хочет разместить этот диптих на ее могиле в Меленском соборе, в своем родном городе. Я всегда считала Марию Магдалину своей покровительницей. Но Жак, мой дорогой друг, дело еще вот в чем: Этьен хочет, чтобы я позировала для образа кормящей Мадонны со своей маленькой дочерью, с ребенком короля, которая должна будет изображать младенца Христа у моей груди. Я не могу понять, как мне относиться к этому предложению. Этьен просит, чтобы я надела на голову богородичный венец, а поверх моей одежды – голубой плащ с горностаем. Но я не уверена, что имею право соглашаться на это! Я с нетерпением жду вашего совета, ибо короля обременять подобными вопросами не хочу. Разумеется, Этьену я сразу отказала, как только он сделал мне это предложение, – уверена, вы меня поймете. Только представьте – я, грешница, блудница, изображаю Деву Марию и держу на руках незаконнорожденное дитя короля, которое изображает Младенца Христа! Это просто немыслимо и совершенно неприемлемо – я так и сказала ему.

Но когда я смотрела вслед моему дорогому уходящему Этьену… Я не могла вынести его огорчения и послала фрейлину сообщить ему, что обещаю поговорить с королем. Но, говоря правду, мне не хотелось бы предстать на диптихе в образе Девы Марии. Пожалуйста, посоветуйте, что мне делать?

Мудрый Жак пишет ей в ответ:

Разумеется, моя дорогая, Вы должны быть готовы к критике, даже если король согласится. Упреков и злобы в ваш адрес будет немало!

Жак читает между строчек и понимает, что она все равно согласится. И когда он видит законченную работу – он совсем не удивляется, что она вызывает скандал, хотя картина прекрасна.

Картин, на которых Дева Мария кормит грудью Младенца Христа, великое множество, и это вовсе не повод для скандала. Но то, что на картине изображен незаконнорожденный ребенок короля и его любовницы в образе Непорочной Девы, порождает шквал осуждений. Мадонна – раскаявшаяся грешница, блудница, Мария Магдалина… это ли не повод для возмущения?

Это смена общественных ролей. И именно это, а не сюжет картины так шокирует двор и общественность.

Глава 28

В октябре Агнесса вместе со всем двором находится в Монтиле, будучи беременной. К ней подходит Мари де Бельвиль с весьма встревоженным видом.

– Агнесса, дорогая моя подруга, – начинает она, – ты знаешь, я никогда не вмешиваюсь в дела двора, не участвую в интригах и ни разу не сказала дурного слова ни о ком.

– Конечно, я знаю, какой ты преданный друг. Но скажи мне, что случилось? Я вижу, что ты сильно расстроена!

Мари действительно выглядит взволнованной.

– Агнесса, моя дорогая, ты так наивна! Меня беспокоит, что тебя могут втянуть в ситуацию, которая не имеет к тебе отношения, но очень тебе повредит.

Агнесса тоже начинает тревожиться:

– Что ты имеешь в виду?

Мари опускает глаза, словно юная девушка, вынужденная признаваться в чем-то непристойном.

– Я знаю из верного источника, что в распоряжении некоего Гийома Мариетта, человека из окружения дофина, который мне никогда не нравился и которому я не доверяю, оказались некоторые бумаги.

Агнесса судорожно пытается вспомнить этого человека, но не может.

– Этот Мариетт утверждает, что нашел их, когда ехал по дороге из Монтиля. Они представляют собой нечто вроде отчета дофина, адресованного герцогу Бургундскому, в котором дофин подтверждает, что на самом деле страной правит Пьер де Бризе при твоем активном участии и руководстве.

Агнесса смеется:

– Мари, остановись. Давай позовем Пьера – пусть он тоже послушает эту чепуху.

Но Мари настаивает:

– Моя дорогая, умоляю, дослушай меня. Эта «чепуха», как ты выражаешься, может иметь весьма серьезные последствия для тебя. – Она глубоко вздыхает: – Если верить одной из найденных им бумаг, герцог Бургундский отправил дофину несколько охотничьих собак, но этот подарок был только прикрытием для того, чтобы информировать дофина об истинной роли милорда де Бризе и беспомощности короля.

Агнесса все-таки подзывает Пьера, и тот тоже слушает историю с самого начала. Он вскипает негодованием и яростью.

Мари продолжает:

– Автор другой записки, предположительно дофин, считает, что решить ситуацию можно путем лишения вас, мой досточтимый Пьер, власти и смещения вас с поста сенешаля. Милорд, вас представляют как главного врага дофина, который просит герцога Бургундского помочь ему свергнуть вас!

Все более встревоженные, они просят Мари продолжать.

– Кроме того, дофин намекает герцогу, что короля нужно свергнуть и отправить в заточение до того момента, пока сам дофин не пребудет во Францию из своего изгнания, чтобы занять место своего отца Карла на троне. Среди бумаг есть документ, который свидетельствует о согласии герцога Бургундского финансировать дофина, чтобы тот мог взойти на трон и сосредоточить власть в своих руках.

Закончив, Мари де Бельвиль выглядит совершенно опустошенной, и Агнесса пытается ее успокоить:

– Но это же глупость! Никто никогда не поверит в этот абсурд. Но спасибо тебе, мой верный друг, я очень тебя ценю! Ты совершенно справедливо решила привлечь к этому наше внимание, хотя я уверена, что все будет хорошо и нет никаких серьезных поводов для беспокойства.

– Агнесса, ты знаешь, как я привязана к тебе, и я просто не могла не сказать тебе об этом заговоре! Не потому, что придаю ему большое значение, но на всякий случай я записала все, что слышала, чтобы не забыть ни одной детали и ничего не напутать.

Подруги обнимаются, и Мари де Бельвиль уходит, чуть не плача. Пьер выглядит встревоженным и задумчивым.

– Пьер, давайте обратимся к Жаку – нам нужны его мнение и совет. Он всегда сохраняет хладнокровие и здравомыслие, – предлагает Агнесса.

Пьер с готовностью соглашается, и когда Жак появляется при дворе, они рассказывают ему то, что услышали от Мари. Он, будучи человеком умудренным, передает услышанное советникам короля. После внимательнейшего изучения документов королевскими нотариусами выносится решение, что письма являются подделками. Но хотя упомянутые в них дофин Людовик, Филипп Бургундский, Пьер де Бризе – невиновны, на них все же будто ложится какая-то тень измены. Именно такой вред имела в виду Мари де Бельвиль, когда рассказывала об этой истории.

– Слишком много потерянных концов, слишком много возможностей, пусть даже только вероятных… – мрачно говорит Пьер де Бризе Агнессе.

Как ей известно, Пьер действительно вступал в некий контакт с дофином – ничего изменнического, какие-то общие вопросы. А что же сама Агнесса? Как она оказалась причастна к этому мнимому заговору? Неужели кто-то действительно думает, что они с Пьером способны задумать заговор против короля? Какие же у нее могут быть для этого мотивы?

Довольно быстро выясняется, что Мариетт, который берет взятки со всех, с кого только можно, сам написал эти письма. Арестованный по другому делу о подделке документов, он устраивает побег и бежит к дофину, думая, что тот его защитит. Вместо этого его снова арестовывают, и дофин Людовик, отчаявшийся вернуть отцовское благоволение, изображает гнев и предоставляет Мариетта королевскому правосудию. Конец Мариетта скор и бесславен. Его осуждают, сажают в тюрьму в Шиноне, затем переводят в Бастилию, а потом казнят в Туре. Дофину не требуется много времени, чтобы избавиться от двойного агента, который ему больше не нужен, особенно такого, который подставил его самого – а может быть, и других, кто был с ним связан.

Как бы то ни было, а Мариетт и дофин все-таки добиваются успеха в том, чтобы скомпрометировать самого доверенного министра короля, Пьера де Бризе, а вместе с ним – и Агнессу. Пьер понимает опасность этого сразу, еще когда Мари де Бельвиль рассказывает им о заговоре, хотя не хочет до времени пугать Агнессу. Даже Мари видит то, чего еще не понимает по своей наивности Агнесса: что у этих писем была только одна цель: устранить Пьера де Бризе и Агнессу Сорель. Кому это было бы выгодно? Только одному человеку: дофину Людовику.

Двор находится в Шиноне, когда Пьер приходит к Агнессе в ее покои с серьезным разговором.

– Миледи Агнесса, пожалуйста, выслушайте меня внимательно, потому что то, что я скажу, затрагивает вашу честь, – говорит он мрачно. – К сожалению, казнью Мариетта не заканчивается эта досадная неприятная история, которая окутала меня густым облаком темных подозрений. Больше того – я должен сказать вам, и это меня очень печалит, что вокруг нас с вами ходит множество слухов и сплетен: что мы обманывали короля разными способами и водили его за нос, сами управляя страной, что мы изменники во всех отношениях.

Агнесса вскрикивает от ужаса и вынуждена присесть, она едва может дышать. Как такое могло произойти?! У нее мутится в голове от страха и непонимания. Пьер меряет шагами комнату.

– Как человек чести – и гранд-сенешаль, как один из тех, кто принимал активное участие в недавнем триумфе на Ла-Манше, я решительно не могу оставить без внимания подобные разговоры, эти обвинения слишком серьезны – и я не собираюсь их терпеть. Ничем в жизни я не дорожу больше, чем доверием короля, для меня самая большая радость – служить ему. И потеря его доверия равносильна крушению всей моей жизни!

Агнесса взволнованно поворачивается к нему:

– Пьер, друг мой, но ведь эти страшные обвинения – ложь! Мы же знаем, что оба стали жертвами зависти и злобы. Я понимаю ваше отчаяние и страх потерять доверие короля, потому что сама живу ради него. И меня оклеветали так же, как и вас. Что же можно сделать, чтобы вернуть веру короля в вас – и в меня, если он сомневается и во мне тоже?

Для этого всемогущего придворного министра ситуация просто неприемлема. Он всю свою жизнь посвятил тому, чтобы оказываться в правильном месте в правильное время и с правильными людьми – и именно это помогло ему занять столь высокое положение. Он не может позволить, чтобы весь его труд пошел прахом из-за козней каких-то двойных агентов и лжецов! Пьер де Бризе никогда не отступал перед вызовами, а сейчас на карте его будущее, и он решается на драматический жест, чтобы очистить свое имя.

Агнесса видит, как Пьер решительно подходит к трону в Большом зале, где сидит король, и громко обращается к нему – так, чтобы слышали все:

– Сир, с вашего позволения… – Он низко кланяется, король дает ему знак продолжать. – Ввиду множества слухов и обвинений против меня, которые обсуждаются конфиденциально и даже публично, я смиренно прошу вас, чтобы парламент возобновил свою работу в Париже и привлек меня к суду.

По залу проносится вздох изумления, все собравшиеся обращаются в слух.

– Я не отступлю, пока мой случай не будет разобран пэрами досконально. Если они сочтут меня виновными – я с достоинством приму наказание, если же я буду признан невиновным – тогда мое доброе имя будет очищено от всех подозрений и клеветы, которые мне сейчас приходится терпеть.

Агнесса видит, что король ошарашен. Он бросает на нее быстрый взгляд. Она удивлена не меньше, чем он. Ей так хочется броситься сейчас к нему, но он поднимается и смотрит на придворных, собравшихся перед ним. Затем, обведя всех взглядом, король одобряет смелое решение Пьера де Бризе и объявляет, что принимает его просьбу. Шум голосов. Ничего подобного при дворе никогда не происходило – чтобы важный лорд сам отдавал себя на волю парламента, сам предлагал заточить себя в тюрьму! И все ради того, чтобы пэры очистили его имя от скверны.

Ночью, оставшись наедине со своим возлюбленным, Агнесса обсуждает с ним произошедшее и в конце спрашивает:

– Мой король, мудрый ли это поступок со стороны нашего дорогого друга?

– Нет, любовь моя, не мудрый. Но такой человек, как Пьер де Бризе, именно так и должен был поступить – и я не могу встать у него на пути. Он смелый человек – но это действительно опасно. В парламенте могут быть те, кто считает его слишком могущественным и влиятельным – и он сам дает им шанс избавиться от него.

– Но я уверена, что члены вашего парламента в Париже очень достойные и честные люди, – рискует сказать Агнесса, и он одаривает ее странным взглядом.

– Что ж, в одном можешь быть уверена: Пьер принесет мне гораздо больше пользы в Англии, в Нормандии, с моими войсками, чем сидя в тюрьме и ожидая приговора парламента. Ему придется вернуться в армию, пока его дело будет разбираться в Париже.

Мари де Бельвиль и Антуанетта в один голос твердят Агнессе, что весь двор считает поступок Пьера безумством – и она вынуждена согласиться. Она знает, что Карл в глубине души гордится смелостью и решительностью Пьера, и все же где-то на самом краю ее сознания ей мешает спокойно жить мысль, что ее обожаемый король не вполне уверен в его невиновности. И приговор парламента сможет помочь ему обрести ясность в этом вопросе – поэтому она неохотно примиряется с этим. Но есть еще одна важная деталь, которую нельзя упускать из виду: сама Агнесса тоже хочет быть публично оправдана. Но ей очень больно слышать перешептывания и пересуды у себя за спиной, зависть и враждебность окружающих очень ее расстраивает. Если Пьера оправдают, его парламент публично объявит о его невиновности и о несправедливости возведенной на него клеветы – тогда и с нее упадет тень подозрений.

Глава 29

Проходит два месяца с момента отъезда Пьера в Нормандию. Король тоже находится со своей армией, когда Агнесса дает жизнь своей третьей дочери, Жанне, которую, как и двух предыдущих, рожает легко и без проблем. Оправляясь после родов, она проводит долгие часы в размышлениях, как ей спасти свое доброе имя в том случае, если Пьеру будет вынесен обвинительный приговор. Никто при дворе не сомневается в ее преданности королю, и все же ее дружба с красивым сенешалем многих смущает и ее имя частенько упоминается в гневных проповедях священников по всей стране.

Когда Агнесса полностью восстанавливается после родов и маленькая Жанна переходит в надежные руки тетушки Марии и ее обычных помощников, Агнесса решается на такую же смелость, что и Пьер. Она поедет в Париж, чтобы помочь ему на суде – может быть, выступить в качестве свидетеля его защиты в его отсутствие. И говоря о нем, он сможет сказать и о себе.

Англичане нарушают мирный договор; Пьер должен оставаться с армией в Нормандии и не может прибыть в Париж, чтобы защитить себя в парламенте. По этой причине Агнесса впервые в жизни обманывает короля, спрашивая его, можно ли ей совершить паломничество в Сен-Женевьев в Париже, а на обратном пути заехать в шато де Боте, чтобы посмотреть, как идут дела в ее поместье. В глубине души Агнесса понимает, что ее обожаемый король не верит ни единому слову из сплетен и слухов относительно нее и ее порочащих связей с Пьером де Бризе, но ей нужно, чтобы в ее невиновности убедился весь остальной мир.

Ее дорогой друг Жак, который всегда в курсе того, что происходит при дворе, замечает ее метания и предлагает помощь, предоставляя в Париже дом с прислугой в ее распоряжение. В недавнем прошлом Париж находился в руках бургундцев, союзников англичан, поэтому найти там слуг, преданных королю, было бы не так-то просто без помощи Жака. Снова – в который раз! – Агнесса получает повод поблагодарить его, хотя если уж начистоту – она не настолько наивна, чтобы не понимать, что она его самый состоятельный покупатель и что все это в его интересах не меньше, чем в ее.

В середине апреля 1448 года маленькая кавалькада мадам Боте прибывает в Париж, город, который, как ей известно, не жалует королевских любовниц. Ее господин наказал ей, чтобы в столице она вела себя как настоящая особа королевских кровей, со всей пышностью и элегантностью. Сопровождает ее Этьен Шевалье и отец Дэнис, ее духовник. Всадники везут штандарт с изображенным на щите ее гербом – ветка серебряной бузины на полотне песочного цвета. Сама Агнесса решила ехать верхом, а не на носилках, и восседает она на чистопородной арабской кобыле, то с любопытством смотря по сторонам, то погружаясь в размышления. Да, она боится.

Она страшится неизвестности, страшится города, в котором, как она знает, ненавидят ее. Боится суда, на котором могут вынести обвинительный приговор ее лучшему другу, а значит – и ей самой.

Дорога из Шинона в Париж занимает неделю. Кавалькада Агнесса едет по незнакомым дорогам, через леса, поля и луга, а потом внезапно упирается в ворота города Парижа. Местные жители, завидев их процессию, начинают кричать, размахивать руками, толкаться и тыкать в них пальцами. Агнесса привыкла к пристальным взглядам иностранцев, но здесь восторг и интерес вызывает не столько ее внешность, сколько богатство и роскошь их кавалькады. Они привлекают всеобщее внимание, и ей хотелось бы, чтобы на ее пальцах сейчас было поменьше колец. Подняв голову вверх, она видит бесконечную вереницу крыш, над дверными проемами покачиваются бесчисленные вывески лавок. Это левый берег Сены – одновременно притягивающий и пугающий. Ослепительные цвета, гул голосов и шум, шум, шум… Они проезжают мимо лодочников, жонглеров, детей-уличных артистов, продавцов книг, корзин, свечей, шляп, курток, чулок… Здесь есть мастера, которые чинят мебель, ковры, комоды, кровати, обувь. Жестянщики громко стучат в свои ведра и кричат… здесь все кричат. Здесь есть на что посмотреть. Их кавалькада далеко не единственная – они встречают множество прекрасных расписных носилок и открытых экипажей.

Разумеется, на приехавших обращают внимание, им кричат вслед, их спрашивают, кто они и откуда. Зачем, ну зачем она так шикарно оделась?! И да, ее уже узнали – и начались оскорбления. Некоторые слова, которые кричат ей вслед, вызывают у нее жгучий стыд. Такие грубости и такая озлобленность тревожат, и ее охрана старается прижать своих лошадей поближе к ее кобыле. Те, кто выкрикивают оскорбления, не боятся возмездия, хотя любой из охранников Агнесса справится с ними даже в одиночку. Но всем понятно, что гости не опустятся до того, чтобы позволить себе ввязаться в потасовку со простыми вульгарными горожанами.

Наконец они переходят на другой берег реки по мосту Сент-Мишель – и перед ними встает совсем другая картина. Здесь, на правом берегу Сены, перед респектабельными домами разбиты сады, полные цветов, а дома спускаются к самой воде; отсюда виден Нотр-Дам, огромный белокаменный собор; вокруг много магазинов и торговцев, но они менее шумные, меньше кричат, все выглядит гораздо культурнее, организованнее, респектабельнее. Гости видят много часовен, церквей, монастырей, постоянно слышится колокольный звон. Агнесса все еще пребывает в состоянии шока от того, как грубо их встретили, от той ненависти, которая обрушилась на нее, но Этьен Шевалье настаивает, чтобы она взглянула на изящные башенки Сен-Шапель, которая высится прямо перед ними. Она знает, что ее построил король Людовик Святой IX, чтобы хранить там христианские святыни – Терновый венец и часть Животворящего креста. Вдохновленная близостью этих святынь, Агнесса начинает неистово молиться, молча, о том, чтобы это путешествие, которое она столь опрометчиво затеяла, увенчалось успехом. Они минуют Гревскую площадь, в центре которой стоит пустая виселица, и по спине Агнессы бегут мурашки. Народу вокруг так же много, как и на левом берегу Сены, но они опрятнее в одежде и разговаривают гораздо тише. Улицы здесь чистые, и мадам Боте чувствует себя уже не так неуютно в своем роскошном наряде. Наконец они подъезжают к площади Сент-Антуан. Совсем рядом Бастилия, но Агнесса обращает внимание на большую площадь, построенную для променада и проведения королевских турниров. Их процессию, конечно, замечают, слегка склоняют головы, чтобы отдать дань уважения ее статусу, и снова спешат по своим делам.

Наконец они прибывают в королевское поместье Ле Турнель. Король настоял, чтобы они остановились в его собственной резиденции в Париже, а не в резиденции Жака Кера. Агнесса поворачивается к Этьену с легким вздохом облегчения:

– Как же странно находиться в резиденции короля и королевы в их отсутствии.

Но королевский прием хоть как-то компенсирует ту грубость и жестокость, с которой она столкнулась на левом берегу города. Знал ли король, что так будет? Скорее всего!

Ворота открываются, как по волшебству, и они въезжают в огромный внутренний двор в Сент-Антуан через портик, украшенный тремя золотыми королевскими лилиями и поддерживаемый вырезанным из камня ангелом.

Во время оккупации Парижа англичанами король Генрих V, победитель Азенкура, назначил своего брата герцога Бедфорда регентом. Вынужденный подолгу оставаться в столице, Бедфорд привнес много прекрасных новшеств в местную архитектуру. Теперь это больше похоже на замок, чем на дом, он очень большой, с бесчисленными башенками и флигельками, пристроенными к главному зданию. Агнессе показывают очаровательный флигель, где приготовлены комнаты для нее и ее свиты. Ее багаж еще не распакован, а Этьен уже зовет ее осмотреть их временное пристанище. Среди пристроек одна – для королевы, другая – для королевских детей, а отдельные залы предназначены для важных придворных. Здесь есть несколько домашних часовен, конюшни, вольеры с невиданными птицами и клетки с экзотическими животными. Имеется даже лабиринт, носящий название «Дедал», но Агнесса сомневается: уж не Минотавр ли – или еще какое необычное животное – гуляет по его закоулкам?

Внутри Агнесса встречает сногсшибательная роскошь. На стенах висят великолепные гобелены и зеркала в тяжелых золотых рамах. Кровати стоят на высоких постаментах со ступеньками, над ними висят балдахины из тяжелого шелка, а покрывала сшиты из самых дорогих и вышитых изысканных тканей. Библиотека содержит много редких книг, они радуют глаз кожаными переплетами. Куда ни посмотри – всюду элегантность и комфорт. И потихоньку Агнесса начинает чувствовать, как спокойствие и хорошее расположение духа, потерянные в результате столь грубого приема в этом не слишком гостеприимном городе, возвращаются к ней. Агнесса достает свой складной алтарь и отправляется на мессу, зная, что только таким образом ей удастся вернуть самообладание и она сможет подготовиться к грядущим испытаниям.

Она ждет две недели и каждый раз, слыша шум на первом этаже дома, вздрагивает, а сердце ее пускается в бешеный галоп: не пришли ли вызвать ее в парламент? Но нет – это очередной купец явился, чтобы внести свою лепту в лавину разных безделушек, с помощью которых она отвлекается и старается не думать о той роли, которую ей предстоит сыграть, и о том, чем ей придется за это заплатить. Каждый вечер она прогуливается с Этьеном вдоль широких крепостных стен, окружающих дворец, любуясь берегами Сены и гадая, вызовут ли ее завтра в суд, чтобы она могла дать показания и оправдать себя и Пьера.

Затем она получает обнадеживающие вести: судебный процесс над ее отсутствующим другом двигается неплохо. Каждое утро отец Дэнис служит раннюю мессу для нее: сегодня она благодарит Господа всем сердцем за хорошие новости.

В Париже жарко, и она проводит много времени в доме и во внутреннем дворе. Однажды вечером, когда она уже почти готова к прогулке с Этьеном вдоль дворцовой стены, когда аромат сирени наполняет посвежевший вечерний воздух, она видит, как Этьен почти бежит к ней, неся сообщение.

Сдерживая слезы волнения, она распечатывает письмо: Пьер оправдан! Она чуть не бросается обнимать Этьена от радости и облегчения. Парламент счел его невиновным по всем пунктам обвинения, абсолютно, совершенно, кристально чистым! Он не должен ни за что отвечать. Он совершенно ни в чем не виноват. «А ведь вместе с ним оправдана и я сама», – думает Агнесса про себя. Какую прекрасную новость она, наконец, сможет привезти королю и Пьеру!

На следующий день она отправляется в аббатство Сен-Женевьев, чтобы возблагодарить небеса за заступничество.

Агнесса покидает Париж без сожалений. Это не ее город, здесь ее неприветливо встретили, здесь никто не заботится о короле и, как ей показалось, в Париже какая-то неправильная жизнь.

Агнесса говорила Карлу, что посетит свой шато де Боте на обратном пути – и именно так она и поступает, с превеликим удовольствием. Погода здесь прохладнее, чем в Париже, и Агнесса гуляет по аллеям, разглядывая оленей, замирающих при ее появлении, полной грудью вдыхая аромат цветов в саду – сладко пахнущий жасмин, розы, уже оплетшие южные стены… Она наслаждается запахом нарциссов, радуется фонтанам, выстреливающим струями высоко вверх и разбрасывающим вокруг мириады мельчайших капелек.

Агнесса решает задержаться здесь на несколько дней, наслаждаясь весенними днями, а вечера проводя в библиотеке. Она и ее компаньонки плавают на маленьких лодках по небольшим каналам и устраивают пикники на тенистых берегах, и ее душа постепенно отдыхает и снова раскрывается навстречу миру после столь негостеприимных и неприветливых парижан. Все реконструкции и ремонтные работы, которые она затеяла в Боте, выполнены так, как она хотела. Теперь это ее личное гнездышко, в котором тепло и уютно, но приходит время его покидать. В сопровождении своих терпеливых компаньонок, считая свою миссию полностью выполненной, Агнесса отправляется в Турень, к своему королю.

Глава 30

Она приезжает. О! Как же ее любимый обнимает ее, как гладит ее брови и делает все, что только может, чтобы порадовать ее и излечить от тех переживаний, которые был связаны с Пьером. Скучал ли он по ней? Ее это даже не должно беспокоить. Он окружает ее вниманием и осыпает подарками: прекрасные жемчуга от Жака Кера, фигурки из слоновой кости, изображающие людей и животных, черепаховые гребни – и книги! Любимый дарит ей редчайшие и очень изящно иллюстрированные манускрипты – и как будто все равно даже этого недостаточно, чтобы искупить тот стыд, который пришлось ей испытать в его столице. Конечно, он уже в курсе. Она подсмеивается над ним и шутит, что, видимо, совесть у него не чиста, раз он так старается искупить свою вину, и просит поделить его щедроты на троих, чтобы досталось немного и Мари де Бельвиль и Антуанетте. Он улыбается странной улыбкой – и она думает, что, вероятно, он считает ее очень глупой.

Когда Агнесса встречается с Жаком Кером, она с жаром делится с ним своими впечатлениями о Париже, говоря, что, несмотря на любезность и доброжелательность его людей, которые старались для нее, как могли, она чувствовала себя в этом городе чужой и в целом нашла парижан неприветливыми и некультурными.

– Жак, только представьте себе – некоторые женщины оскорбляли меня и слали в мой адрес неприличные жесты! Они воспринимали меня как проститутку! – Ее друг не отвечает. – Вы не можете даже вообразить, как меня шокировало такое отношение. Всю жизнь я видела вокруг только высший свет, что при дворе леди Изабеллы в Неаполе и Лотарингии, что при дворе королевы Марии. И я обязательно расскажу моему господину, королю, как мне не понравился Париж. И клянусь – ноги моей больше в этом городе не будет!

Несмотря на всю прелесть и красоту лета 1449 года, над страной снова сгущаются тучи – в воздухе пахнет войной. Англичане так и не оставили Анжуйский регион Мэна и другие территории, которые по брачному договору короля Генриха VI и дочери Рене Анжуйского, Маргаритой, должны были освободить. Король Франции должен как-то реагировать на это, и он посылает двух своих самых доблестных и опытных капитанов, Пьера де Бризе и Жана де Дюнуа, подчинить мятежные города. Война всем осточертела – но теперь она начинается снова. Один провокационный инцидент со стороны Англии следует за другим, и, несмотря на все отчаянные усилия короля замять очередной конфликт, люди начинают роптать и требовать выгнать наконец этих наглых «годдомов» из Франции.

Двор находится в Шиноне, в шато, которое так любит Карл VII. Лето выдалось изнурительно жарким, и Агнесса позволяет себе предаваться неге и бездельничать целыми днями. Она снова ждет ребенка – и ей доставляет удовольствие сонливость и расслабленность. Нет сомнения, что на ее королевского любовника это тоже действует – и он всячески оттягивает решение военных вопросов. Но на него давит королева Мария: однажды вечером, вместе с другими своими фрейлинами, она требует, чтобы она выступил против Англии.

Мария хорошо проинформирована Жаком Кером о возможностях французской армии – отличная кавалерия, лучшие лучники и хорошо обученные артиллеристы. Это действительно так, и время для наступления самое подходящее. Поскольку король все еще колеблется, Агнесса начинает догадываться об истинной причине его сомнений: ему слишком хорошо с ней, здесь, наслаждаться ленивым жарким летом, слушать жужжание пчел в цветниках, вечером не торопясь прогуливаться по саду, глубоко вдыхая ароматы цветов после короткого дождя, ему нравятся их пикники и неспешные прогулки на лодках по реке…

Агнесса хочет, чтобы король был доволен и счастлив. И неожиданно ей в голову приходит идея – придворные дамы должны сопровождать короля и его армию в походе, как это часто бывало в давние времена! Они расположатся недалеко от места сражения, женщины своим присутствием будут поддерживать шевалье и вдохновлять их на подвиги ради Франции. И они вместе добьются триумфа французского оружия и отпразднуют победу!

Карл VII не слишком эмоционален, поэтому он советуется со своими старшими придворными на этот счет. Решение единодушное – и даже Жак Кер соглашается, что король обязан поставить долгожданную точку в этом противостоянии с Англией. Жак, дорогой друг Агнессы, которому лучше остальных известно, как дорого обходится война, давно копит средства на этот случай – и открывает казну и сердце своему повелителю и другу.

– Сир, – произносит он, – все мое – ваше.

И Агнесса знает, что он не лукавит и действительно говорит то, что думает. Он действительно верный слуга, и она говорит королю об этом ночью, в его объятиях.

Снова мужчины отправляются на войну – и в этот раз их сопровождают дамы, на носилках и верхом. Рыцарь гремят своими доспехами, оружие сияет, перья воинственно колышутся на их шлемах, флаги реют, лошади уверенно ступают по земле, наряженные в яркие цветные попоны… как будто война – это турнир! Здесь собрались все – все фавориты Агнессы и ее любовника: Жан де Дюнуа, Пьер де Бризе, граф Клермон, граф Сен-Поль, Антуанн де Шабанн, Этьен де Шевалье, Андре де Вилликье и самое главное – коннетабль, Артур Ришмон. Они все прекрасны – и почти все близкие друзья Агнессы. В их победе уверена вся страна – и армия отправляется в поход в весьма боевом расположении духа.

Только Агнесса не сопровождает своего господина и его победоносную армию. Эта беременность протекает у нее не столь благополучно, как предыдущие, и королевский врач, Адам Фумье, не разрешает ей путешествовать. Попрощавшись с Карлом, Агнесса уезжает из Шинона в Бельвью, свой прекрасный, построенный из песчаника, замок рядом с шато Лош. Замок очень соответствует своему названию – более прекрасное место сложно себе представить! И положение его великолепно. Здесь ожидают ее дочки – три маленькие девочки, которых она так редко видит. Приезжает ее дорогая, надежная, любящая тетушка Мария, и Агнесса проводит жаркий август в уединении, окруженная теми, кого любит.

Она продолжает благодарить небеса за свою столь удачно сложившуюся судьбу и занимается благотворительностью, все больше жертвуя Церкви и беднякам и вознося молитвы Господу, чтобы он простил ей ее прегрешения, вольные и невольные. Страдания королевы все еще не дают ей покоя, она знает, что в них есть ее вина, и осознание этой вины опутывает ее душу, как паутина, и мучает ее. Сможет ли ее святая заступница Мария Магдалина понять? Она молит ее об этом.

Король хочет сделать Агнессу герцогиней, но она думает, что лучше ей отказаться – по крайней мере, пока. Ей и так слишком многие завидуют: дома и замки, драгоценности, огромная свита, а теперь король прислал ей карлицу, чтобы та развлекала ее в Бельвиле во время беременности!

Чувствуя себя еще более виноватой, Агнесса, тем не менее, не может не признать, что карлица ей нравится: она смешит ее и заставляет забыть о печальных мыслях.

Само собой, такая любовь со стороны короля к ней и ее семье некоторых приводит в бешенство – и Агнесса об этом хорошо знает. Ее дядя, ее тетя, ее братья, ее кузина Антуанетта – все разбогатели и заняли хорошее положение при дворе вопреки всем ожиданиям. Ее друзья также пользуются по сравнению с другими большими привилегиями – особенно Пьер де Бризе, которому оказывается особая честь. Он честно и доблестно служил своему королю, хотя, конечно, не упускал и собственной выгоды, но кроме того он является ее другом – и этого уже достаточно для того, чтобы некоторые его ненавидели и презирали. «Король любит меня, – думает Агнесса, – и это презрение – та цена, которую моя семья и мои друзья вынуждены за это платить. Но будет ли он любить меня всегда?»

Она часто спрашивает себя об этом, когда лежит ночью в темноте без сна. «А вдруг он устанет от меня? Вдруг я ему надоем?»

Она замечает, как откровенно флиртует с ним кузина Антуанетта, когда думает, что Агнесса не видит. А ведь она знает, что Агнесса может отправить ее домой в любой момент, и все же осмеливается…

Оказывал ли король ей знаки внимания, пока Агнесса была в Париже?

Нет, точно нет.

Но Агнесса понимает, что беременность ее не очень-то красит.

Происходит нечто странное. Так как Агнесса оставляет Мари де Бельвиль при себе, жена Пьера де Бризе Жанна – еще одна фрейлина королевы Марии – вдруг заявляет, что королева требует, чтобы Антуанетта поехала к ней вместо Агнессы. Поскольку в Бельвиль приезжает ее тетя Мария – у Агнессы нет оснований заявлять, что Антуанетта должна остаться с ней. И все же ей было бы куда спокойнее, если бы ее кузина флиртовала с кем угодно из придворных – но только не с ее возлюбленным королем.

Она не может понять требования королевы Марии. Зачем королеве нужна Антуанетта? Ее собственные фрейлины так отличаются от ее кузины и внешне, и по поведению. Но и сам король не стал бы выдвигать такое требование. Но если это не выбор короля – тогда чей? Дофина? Просто чтобы разозлить Агнессу? Она знает королеву: последний человек, которого она хотела бы видеть при своем утонченном и изысканном дворе, это отчаянно флиртующая Антуанетта. Но почему же Агнессе так неспокойно? Разве король, отбив Вернон-сюр-Сейн у англичан, не подарил его ей? Что же еще желать после такого подарка? Как она может сомневаться в нем? Он не только сделал ее мадам де Боте – теперь она мадам де Вернон. Что же тревожит ее, что же не дает ей покоя, почему кошки скребут у нее на душе? Вокруг нее друзья. У нее есть любимая собака, левретка Карпет. Есть ее любимые певчие птицы, музыканты развлекают ее и помогают переносить тяготы беременности. А еще – ее смешная, чудесная карлица! Разве этого всего не более чем достаточно? До отъезда королевской кавалькады ее тщательно осмотрел королевский врач, ощупав ее живот, и она поведала ему о том, как нелегко дается ей беременность на этот раз. Три ее дочери проскользнули в этот мир так легко – может быть, сейчас так яростно пинается и крутится в ее животе мальчик?

Что-то происходит – она чувствует это. А может быть, ее положение делает ее особенно чувствительной и отсюда ее страхи за короля?

Агнесса страшно мучается от тошноты. Странный отвар белого цвета, который присылает для нее Антуанетта от Жака Кера, призванный облегчить симптомы, немного помогает ей. Как же было разумно с ее стороны попросить его об этом средстве! Жак часто привозит из путешествий новые и очень действенные лекарства. Когда королева узнает о трудностях, которые Агнесса испытывает в эту свою четвертую беременность, она присылает к ней своего собственного врача, знаменитого Роберта Пойтвина. Тот приезжает к Агнессе с новым лекарством от Жака Кера вдобавок к тому, которое она уже принимает. Это дурно пахнущая молочно-белая субстанция – слава Богу, есть мед, который Антунетта присылает вместе с ним, чтобы подсластить лекарство, иначе оно только усилило бы рвоту Агнессы.

Несмотря на боль, которая мучает ее все время, то усиливаясь, то ослабевая, Агнесса говорит всем, что у нее все хорошо и она обеспечена всем, чем нужно. Она понимает, что начинает бредить – у нее жар, но знает, что никто этого не замечает. Вечер, наконец, приносит долгожданную прохладу, в ее открытое окно доносятся ароматы сада – и она забывается сном.

Если лето этого года остается в истории как одно из самых жарких – зима, в свою очередь, выдается на редкость холодной. Дует пронизывающий ветер, и земля промерзает быстрее, чем в другие года. Дни темнее и холоднее, чем помнят старожилы. Очаги топятся день и ночь, и иногда Агнесса остается в постели, накрытая меховыми покрывалами, целый день, прося свою дорогую тетушку почитать ей. Как же тяжела и утомительна эта ее беременность!

Услышав, как другие шепчутся, будто в город в Лоше приехали путешественники, она выходит на короткую прогулку из дома, и кто-то подбрасывает ей записку, убегая раньше, чем она успевает остановить его. В анонимной записке предупреждение о том, что жизни короля грозит опасность – а ведь именно этого она и боялась!

Записка начинается обращением:

Мадам Боте.

И дальше:

Как верный подданый, я чувствую, что обязан предупредить Вас о заговоре против жизни короля. Он слишком приблизился к цели. Вы слишком влиятельны – и многие не в силах с этим смириться. Умоляю Вас – предупредите его. Опасность исходит от того, кто близок к вам обоим. Не доверяйте никому.

Агнесса очень напугана, но она не может никому в доме рассказать об этом, даже своей тете. Ей нужно обдумать прочитанное.

Два дня спустя она снова выходит на короткую прогулку. Мимо нее проходит хорошо одетая женщина с маленьким букетиком сухих цветов – и дарит его ей. Ничего необычного. Но вернувшись домой, она находит еще одну записку в конверте, написанную другим почерком. И снова без подписи. И снова это предупреждение, хотя на этот раз конец немного другой: «Вынужден признаться, что в дело вовлечена женщина».

Сердце у Агнессы колотится так быстро, что она чувствует жар в груди. Она пытается сохранять спокойствие. Возможно, ее пытаются спровоцировать, причинив ей боль. Король в последнее время одержал множество побед – «он слишком приблизился к цели»? Но как победа Франции над Англией может не радовать француза? Гонцы приносят ей новости почти каждый день: он освобождает город за городом, многие сдаются без боя. И с каждой новой победой Агнессе становится все более страшно. Как ей предупредить короля, что он в опасности? Разве может она написать ему и быть уверенной, что ее собственное письмо не попадет в руки врагу – ведь этот враг «близок к ним обоим»?

Она думает об этом и днем и ночью. Кому она может довериться? Она решается, что должна исповедаться отцу Дэнису. Он никогда не предавал ее и всегда свято хранил тайну исповеди.

Она находит его в его покоях и спрашивает, нельзя ли им остаться одним, объясняя другим, что нуждается в духовном вспомоществовании – в ее положении это совершенно нормально.

– Святой отец, пожалуйста, позвольте мне открыться вам, – он целует ее в лоб, как делает всегда, и усаживает ее перед собой.

Агнесса рассказывает ему о своих страхах и о записках, рассказывает, что не может спать от беспокойства. Больше всего она боится, что это все правда, что она ее знает – но ничего не делает, она никогда не сможет простить себя, если с королем вдруг что-то случится. Он выслушивает ее очень внимательно и заглядывает ей в глаза, прежде чем начать говорить.

– Дитя мое, вы нездоровы, но ваше беспокойство заставляет вас чувствовать себя еще хуже, и я так понимаю, что вы уже приняли решение… Что вы хотите от меня? Моего согласия и благословения?

Отец Дэнис прав – есть только один выход в этой ситуации, и она уже все решила в глубине души. Больше ей ничего не остается. Она должна добраться до короля и предупредить его лично.

Декабрь 1448 году становится самым холодным в истории, но несмотря на это Агнесса покидает своих трех маленьких светловолосых ангелочков, оставляя их на попечение тетушки, и уезжает из теплого и уютного любимого дома. Все говорят, что она сумасшедшая, что эта поездка – безумие, но при этом все настаивают на том, что поедут вместе с ней: Мари де Бельвиль и милая жена Пьера, Жанна де Бризе, Гийом Гуффье, которого король поставил управлять ее хозяйством, отец Дэнис и его церковная братия, Карл и Жан. Она принимает присланное Антуанеттой лекарство и то снадобье, что привез ей доктор Пойтвин, – они точно должны ей помочь. Ведь оба лекарства присланы Жаком Кером, который привозил столько восхитительных вещей с Востока.

Помимо лекарства доктор Пойтвин привозит письма: среди них она находит два анонимных предостережения и решает не обращать на них внимания. Затем два письма ей приносят незнакомцы. Авторы этих писем никак не могут быть связаны между собой, и это только укрепляет решимость Агнессы ехать к королю. Доктор готовит ее к поездке, и то, что он едет с ней – просто замечательно. Этот прекрасный человек на самом деле уже слишком пожилой для путешествий, но он настаивает на своем присутствии, говоря, что королева Мария велела ему приглядывать за ней. Агнесса показывает ему лекарство Антуанетты, и он соглашается, что оно обязательно поможет: основанное на ртути, оно точно будет полезно для ее измученного желудка. Все верят Жаку Керу и добрым монахам, которые дали Антуанетте тот самый мед, за который она ежедневно благодарит небеса.

В день, когда они выезжают из уютного Бельвью, показывается солнце. Их сопровождают отряд лучников и несколько телег с багажом. Не похоже на королевскую процессию! Мари де Бельвиль делит носилки с Агнессой. Стенки носилок обиты кожей, чтобы не пропускать ветер, и все внутри выстлано овечьими шкурами от стенки до стенки. Плоские медные жаровни с горячими углями расставлены под коврами, чтобы греть им ноги – но этого недостаточно. Ледяной ветер все равно проникает внутрь, а лошади спотыкаются на замерзшей земле, заставляя носилки качаться из стороны в сторону, от чего Агнессу мучительно тошнит и рвет. Мари утешает ее нежным голосом, гладит ее по щекам – только их она и видит, все остальное укутано с головы до ног в покрывала из соболиного меха. Агнесса дрожит и обнимает свой округлившийся живот. В носилках за ними едет ее дорогая юная подруга Жанна де Бризе, которая скучает по своему мужу так же, как Агнесса скучает по королю. Иногда они с Агнессой обмениваются взглядами, и каждая понимает, о чем думает другая – какая крепкая между ними связь.

Они двигаются довольно медленно, несчастные лошади скользят копытами по обледеневшей земле и потеют, несмотря на жгучий мороз, так они стараются найти твердую опору! Даже всадники обуты в специальную обувь с чехлами из волчьей шкуры, а оружие их спрятано в муфты из меха. Смогут ли они воспользоваться своими мечами, если понадобится? Агнесса думает, что нет. К счастью, англичан уже выбили из этих мест, они едут по дружественной территории. Их цель – Жюмьеж в Нормандии, где король планирует отпраздновать Рождество, прежде чем отправиться в новый поход: теперь нужно вернуть себе гавань Онфлер, важный стратегический порт.

Большая часть территорий уже отбита и занята французскими войсками, даже столица Нормандии, большой город Руан. Здесь горожане с таким восторгом встретили французов, что сами открыли ворота и приветствовали своих соотечественников. Агнесса испытывает гордость, когда читает о широком жесте, сделанном королем в адрес Пьера де Бризе. После всех обвинений и клеветы, после процесса, который Пьер сам против себя начал и который безоговорочно доказал его невиновность, Карл отдает приказ, что Пьер первым должен войти в Руан со своими уланами и отрядом лучников и что именно ему должны вручить ключи от города. Какой же это невиданный знак уважения со стороны короля по отношению к своему верному военачальнику – ведь это ключи от его родного города!

В одном из писем, что гонец доставляет ей, она читает, что после освобождения Руана они отправились в Париж, и столица устроила в их честь праздник, в котором приняло участие больше пятидесяти тысяч человек! Улицы были украшены арками с надписями «Карл VII–Le Roi Très Victorieux», и голубые флаги с золотыми королевскими лилиями свешивались с каждого балкона на пути процессии. Какая честь для нее быть любимой таким великим королем и снова носить под сердцем его ребенка! Да благословит и хранит его Господь для его королевства и для нее – Агнесса непрестанно молится об этом. Хотя кошки у нее на душе скребут по-прежнему.

Пьер лично описывает Агнессе и своей жене, как король устраивает свой официальный вход в Руан. Он облачается в полные доспехи, на нем надет парадный шлем, украшенный высокими страусовыми перьями, забрало поднято, чтобы были лучше слышны триумфальные выкрики толпы и видно приветствия и театральные представления, которые разыгрываются на улицах в его честь. Как, должно быть, гордится Карл, что вернул себе северную столицу и как, должно быть, он рад, что встречает такой теплый прием у населения! Она читает, что рядом с королем ехал на лошади лорд Рене, а за ним – трое великих воинов, который сделали этот день возможным: Жан де Дюнуа, Пьер де Бризе, коннетабль Франции Артур Ришмон и с ними – Жак Кер, оплативший этот поход.

Эти три выдающихся генерала и Жак Кер вместе с королем возносят молитвы во время мессы в соборе Руана. Со стороны Карла очень мудро устроить прием для знатных горожан и правителей города, чтобы еще раз продемонстрировать, что Руан не должен ждать никаких репрессий за свою нелояльность.

– Прошлое пусть остается в прошлом, – говорит он им, но просит пересмотреть приговор, вынесенный судом Жанне Д’Арк, который, как Агнесса знает, до сих пор не дает ему покоя.

По мере того как процессия медленно продвигается на север, решимость Агнессы только крепнет, несмотря на страдания, которые доставляет ей поездка. В Рождество она узнает от гонца, посланного королем, о его невероятных успехах в Орфлере и Навре. Но вместе с новостями о победах приходят и новые письма с предупреждениями о заговоре против короля и его любовницы. Кто посылает эти письма, всегда написанные разным почерком, хотя и явно принадлежащим образованному человеку? Агнесса показывает их отцу Дэнису – и тот соглашается, что ей следует продолжать путь, несмотря на погоду и болезнь. Письма всегда анонимные – без сомнения, их автор боится, что бумаги могут перехватить и подослать к нему наемного убийцу. Агнесса по-прежнему никому о них не рассказывает – она согласна с отцом Дэнисом: так безопаснее.

Их путь на север проходит мимо Блуа, Шартра, Дрю и ведет к Вернону, городу, который дал Агнессе титул. Прием, который ей оказывают, весьма уважительный, горожане даже, кажется, воспринимают как честь ее пребывание в городе в течение двух дней. Но несмотря на их гостеприимство и приветливость, она продолжает плохо себя чувствовать. Почему же лекарства, которые она принимает так старательно, не помогают ей? «Или это так всегда бывает, когда ждешь мальчика, – думает она. – И почему только женщины должны столько страдать во время беременности»…

– О боже, – взывает она к небесам каждый день. – Пожалуйста, избавь меня от этой боли и тревоги!

Они проезжают Лувье и Эльбёф, а ее сжигает изнутри не только боль, но и нетерпение – она отчаянно хочет предупредить своего короля о заговоре против него. Она должна заставить его поверить ей! К тому времени как они наконец достигают Жюмьеж, ей кажется, что она превратилась в кусок льда. Она принимает все больше лекарства, дозу за дозой, и спит, вернее, дремлет в промежутках между дозами, стонет от боли, не может найти себе места, тревожится, хотя нежные руки Мари де Бельвиль и доброго доктора успокаивают ее и вытирают вспотевший лоб.

Наконец слышится крик Гийома Гуффье, он будит ее – прибыли! Неужели?! Добрые монахи-бенедиктинцы осторожно кладут ее на носилки и несут в большую залу, где горит огонь в очаге. Жанна де Бризе и Мари де Бельвиль встают рядом с ней, а также ее братья, королевский врач Пойтвин и отец Дэнис. Антуанетта выбегает навстречу и сразу начинает поить ее лекарствами. Они кладут ее на покрывала из меха, все еще завернутую в соболя, и тут она слышит:

– Король! Король!

Неужели он здесь?!

И да – это он, ее дорогой, дорогой господин, и он целует ей руки, заключает ее в объятия, прижимает к себе:

– Какая ты маленькая, моя дорогая, – говорит он, – и какая бледная… Тебе немедленно нужно отдохнуть!

Она слышит, как он говорит другим:

– Миледи нужно перенести в более подобающее место.

Затем он шепчет ей на ухо:

– Какая же ты глупая, любимая моя, отправиться так далеко и на таком позднем сроке беременности, по ужасной дороге и в такое холодное время года! Но что же за радость видеть тебя здесь, со мной!

Она пытается остановить его слова и поцелуи – ей нужно предупредить его, она же за этим приехала!

Их оставляют одних – и она может наконец немного успокоиться и рассказать ему об угрозах и своих страхах. Правда, сейчас, когда ее любимый победитель рядом, все опасности отступают на задний план и кажутся какими-то несерьезными, она больше не чувствует себя увязшей в паутине. Он не слушает ее, думая только о том, как бы устроить ее поудобнее и куда ее перевезти, потому что оставлять ее у монахов никак нельзя.

Ее несут обратно в носилки, в темноту и холод, но теперь ее возлюбленный рядом, он идет с ней. С ними следует внушительная группа охранников, каждый несет горящий факел, чтобы освещать дорогу.

«Я должна показать ему письма…»

Агнессу размещают в очаровательном небольшом замке в Месниле – это гостевой дом, принадлежащий монахам, расположенный недалеко от аббатства. Комнаты хорошо обставлены, потолки высокие, на стенах гобелены, на окнах занавеси. Ароматные травы лежат на каминных полках, для прибывших устраивают ужин. Подают подогретое вино с пряностями, которое помогает согреться, и изысканные супы и блюда. Агнесса едва притрагивается к еде, но она совершенно счастлива: она здесь, со своим любимым, и пытается убедить всех, кто тревожится за нее, что с ней все в порядке. Когда наконец все расходятся и они остаются в ее комнате одни, Агнесса все-таки рассказывает Карлу об опасности, которая ему грозит. Ему нужна охрана. Ему нужно больше часовых. И еда… слуги по-прежнему пробуют его еду? И другие меры предосторожности. Она показывает ему письма и рассказывает об их содержании – которое и привело ее сюда, несмотря на риск для ее жизни и жизни их ребенка. Но к ее разочарованию и отчаянию, он только смеется, хотя и довольно добродушно.

– Дорогая моя, как же люблю тебя за это беспокойство обо мне! – Он снова заключает ее в объятия. – Нечего бояться, моя дорогая, поверь мне, я получаю такие письма почти каждый день! Но за то, что твоя любовь ко мне привела тебя сюда в эту ужасную погоду и в твоем состоянии – я люблю тебя еще больше, хотя это вряд ли возможно! – и он целует ее снова и снова, легкими и частыми поцелуями. Карл дает ей понять – жестами и взглядом, который смотрит ей прямо в душу – что так же, как она за него, боится за нее – за ее жизнь, за то, что это путешествие подорвет ее здоровье.

Затем он уходит и разговаривает с доктором Пойтвином. Агнесса невольно улыбается, слыша, как он распекает отца Дэниса и ее свиту за то, что позволили ей пуститься в столь безумное путешествие, но он понимает, что у них не было выбора.

Огромное облегчение накрывает ее, словно волна – может быть, конечно, так действует подогретое вино с травами, но скорее все-таки потому, что она теперь рядом с королем и может рассказать ему, как он ей дорог. Теперь все будет хорошо.

Вскоре доктор и все помощники уходят. Агнесса и король остаются одни и открывают друг другу сердца. Каким сильным выглядит, каким уверенным – после всех этих побед, и она понимает, что никакие угрозы не возымеют теперь эффекта. Королева Иоланда учила ее, как обращаться с мужчиной тонкого ума, человеком сдержанным, склонным к сомнениям и неуверенным в себе. Но этот мужчина, который держит ее сейчас в объятиях, вовсе не такой. Он завоеватель, победитель, и меньше всего ему нужно, чтобы Агнесса защищала его. Нет – это ей нужна его защита и забота. И он дает ей и то и другое.

За время ужина для нее подготовили комнату на первом этаже. Здесь повесили привезенные ею занавески, ее шелковые простыни постелили на перину со множеством овечьих шкур, а мягкие подушки ждут не дождутся ее исстрадавшегося тела. Она приняла ванну, расчесала свои чистые длинные волосы и надушилась, но сегодня она отказывается от дурно пахнущего лекарства: она хочет наслаждаться близостью своего господина, хотя Агнесса горячо убеждает ее, что лекарство ей просто необходимо!

Она ложится в постель в своей тонкой сорочке и накрывается шелковой простыней, а затем натягивает мех до самого подбородка, а ее возлюбленный держит ее руку у своих губ и смотрит, как она засыпает…

Глава 31

Здесь, в Менсиле, Агнесса счастливее, чем когда-либо в своей жизни. Каждый день она проводит в основном отдыхая. Вечерами она ужинает с Карлом, который приходит к ней с кучей историй о происшествиях в лагере и о своих людях. И несмотря на беременность, ночи их по-прежнему полны страсти. Она, конечно, не может отрицать, что уже не та, что раньше: эта беременность проходит очень тяжело для нее, и чем дальше – тем хуже, и у ее любовника очень тревожное лицо, когда он обсуждает ее состояние с врачом, но она видит в этом только доказательство его любви, а вовсе не тревожный знак.

Ее дорогой Жак отсутствует, но Пьер де Бризе навещает ее, когда возвращается с фронта, так же как и Гийом Гуффье, Этьен Шевалье, Антуан де Шабанн и ее братья. Мари де Бельвиль и Жанна де Бризе дежурят около нее по очереди. Антуанетта с ней все время и организует жизнь в небольшом доме с присущей ей обстоятельностью. Компаньоны приходят один за другим, несут ей новости дня, рассказывают обо всяких забавных и интересных событиях в аббатстве, о сплетнях и слухах, которые ходят при дворе в Жюмьеже… Она слушает рассеянно, совсем немного, улыбается и думает о своем любимом и о том времени, когда наконец ребенок появится на свет и эта нескончаемая боль наконец уйдет. Но она очень хочет подарить ему сына – значит, нужно просто потерпеть.

Отец Дэнис ведет ее дневник, она диктует ему. Очень давно Агнесса обещала описать свою историю для Жака, и теперь это превратилось в тяжелую ежедневную повинность.

– Отец Дэнис, вы ведь не возражаете, правда? Надеюсь, это не затянется на многие годы. Как только ребенок родится – я продолжу сама, но до тех пор я буду благодарна вам, если вы поможете мне.

Агнесса просит, чтобы музыканты отныне играли в соседней комнате.

– Я в порядке, хотя чувствую себя очень плохо, – говорит она Мари де Бельвиль. – Я знаю, что нужно ждать рождения этого трудного ребенка со всем терпением и смирением, на какое я только способна.

Но в глубине души она думает, хотя не признается в этом даже своему духовнику, что эта боль послана ей Богом в наказание за грехи – за греховную радость, которую доставляет ей король.

Доктор Пойтвин, который был добрым другом дофины Маргариты во время ее болезни, лечит Агнессу притираниями, маслами и лечебными кремами. «Как это благородно со стороны королевы – прислать мне своего собственного врача», – думает Агнесса. Она знает, как он всегда был предан королеве Марии, еще с тех пор, когда она только прибыла в Бурж юной девушкой, чтобы выйти замуж за короля. Он принимал всех ее четырнадцать детей и видел, как она страдала, когда большинство из них умирали. Сама королева и ее фрейлины разместились под Руаном, на некотором расстоянии от города, и поскольку дороги покрыты льдом, Агнесса запретила посещать ее тем, кто живет там. Жена Пьера Жанна стала ей близкой подругой, нежной, но сильной – очень похожей на Мари де Бельвиль. Агнесса знает в глубине души, что может положиться на нее во всем.

Мадам Боте не узнать: она стала очень худая, почти прозрачная, но уверяет Жанну де Бризе, что тот отвратительно пахнущий крем, который Жак Кер прислал Антуанетте для нее и который ее кузина старательно втирает в ее ноги, хорошо ей помогает. «Разве может мой господин быть со мной, если я стала такой непривлекательной?» – думает она. Но он заявляет, что солдаты пахнут куда хуже, а пряные травы и ароматизированные свечи в комнате заглушают запах ртутной мази и тех притираний, которые недавно привезли от Жака Кера.

Агнесса продолжает принимать белое лекарство с чайной ложкой меда, которое ей дает Антуанетта, при этом умоляя никому об этом не говорить, потому что мед – это тайный подарок от бенедиктинцев. Агнесса не задумывается, почему ей нельзя об этом говорить, но так как с медом принимать лекарство гораздо легче – она не спорит. Возможно, добрые монахи не должны оказывать помощь таким грешницам, как она.

Жанна де Бризе покидает Руан, чтобы побыть с мужем во время его отпуска с фронта, но Этьен, самый преданный из друзей, каждый день навещает ее. Жак все еще занят по военным делам, но он заглядывает к ней и желает ей выздоравливать, стоя в дверях ее комнаты. Чаще других она видит королевского врача, Роберта Пойтвина. Этот добрый человек никогда не скрывает от нее того разрушительного воздействия, которое произвело на нее это путешествие, предпринятое в такие ужасные холода и в таком тяжелом для нее состоянии беременности. Он по-прежнему не знает, что все это из-за писем с угрозами, которые Агнесса получила из Парижа.

К ее удивлению (но доктор не удивлен), роды начинаются на шесть недель раньше срока. После такого путешествия, говорит он, это вполне ожидаемо, но она видит тревогу на лице доктора. «Где же мой король, моя единственная любовь?» Он обещал вернуться с места военных действий к родам. Впрочем, лучше ему не быть здесь – роды не самое веселое зрелище.

А эти роды – самое ужасное, что она когда-либо испытывала. Час за часом она кричит от невыносимой боли, и у нее нет сил тужиться, у нее нет сил выдавить из себя этого ребенка, дать ему жизнь так, как она дала предыдущим трем детям. Ей кажется, что прошло несколько дней, когда наконец все заканчивается. Она совершенно измучена. А ребенок… это крошечная мертвая девочка. Бедный маленький ангел, которого Бог забрал еще до того, как она издала свой первый крик на этой земле.

Агнесса, очнувшись, видит вокруг себя своих помощниц. Антуанетта, как всегда, натирает ей ноги той вонючей мазью, которая, как обещают, ей поможет. Агнесса очень больна – она понимает, почему у них такие тревожные лица. Дни идут – а ей не становится ни лучше, ни хуже. В ход идут все новые мази, кремы, микстуры… Она пьет и глотает все, что ей дают, особенно Антуанетта, она позволяет втирать в себя жутко пахнущие масла в лицо, чтобы вернуть былую красоту – для своего любимого. Она настаивает – и им приходится все-таки дать ей зеркало. Так вот, значит, какая она теперь. Кожа у нее серая, зрачки расширены, а ее очаровательное лицо стало худым и обтянуто кожей – она похожа на скелет, которого обтянули тонким серым шелком.

Они моют и пудрят ее, брызгают розовую эссенцию на шелковые простыни, на подушки. Ее возлюбленный приходил навестить ее – и она чувствовала его прикосновение, его нежные пальцы на своей щеке…

«Я знаю, мужчины не любят болезни. Я должна поправиться. Мой ребенок, которого я обрекла на это страшное путешествие, мертв. Это моя вина. Я потеряла свежесть, способность смеяться, радость, красоту – мое лицо высохло и состарилось. У меня так болит живот! И все эти травяные настойки, горячие и холодные компрессы, которые доктор делает, кажется, только усиливают эту боль. Неужели есть боль более мучительная, чем эта?»

Дни тянутся друг за другом. Январские морозы пронизывают до костей, и Агнесса невольно начинает думать, увидит ли она еще когда-нибудь весну. Приезжают ее три маленькие дочки и спрашивают о маленьком братике или сестренке. Она старается заставить себя интересоваться их рассказами о собаках и птицах, о занятиях и рисунках, которые они нарисовали для нее – очень старается, но у нее ничего не получается.

Визиты ее дорогого короля становятся все короче – его улыбка уже не может замаскировать беспокойства. Она хочет, чтобы она больше отдыхала. Она страдает от запаха своего разлагающегося тела, и раз это вызывает такое сильное отвращение у нее самой – то должно вызывать отвращение и у короля, несмотря на всю его любовь к ней. Они снова заговаривают о ее новом титуле – наконец она соглашается стать герцогиней, и она пытается показать ему свою благодарность и признательность, но ее мало что интересует, она только хочет спать и спать.

Доктор Пойтвин измучен. Он не спит вот уже много ночей. Он просит разрешения доброй женщины, которую хорошо знает, заменить его у ее постели и ухаживать за ней. Агнесса соглашается – она слишком слаба, чтобы возражать. Антуанетта никогда не покидает ее и разговаривает с сиделкой шепотом, чтобы не тревожить больную. Кажется, именно Антуанетта рекомендовала отчаявшемуся доктору эту сиделку.

Боли только становятся сильнее, и не утихают, несмотря на все усилия, прилагаемые сиделкой. «Мне не нравятся ее руки. Мое тело в огне, оно пахнет гноем, несмотря на все эти травы, тлеющие вокруг моей постели. Неужели эта пытка никогда не кончится?»

Теперь уже врач короля, Адам Фумье, прибывает, чтобы сменить доктора королевы, хотя он не слишком силен в женских болезнях. Агнесса доверяется ему и покорно терпит все, что с ней делают, в бессильном молчании.

Короля призывают вести свое войско в бой. Они смотрят друг другу в глаза – слова не нужны. Он целует ее в лоб, еле касаясь ее кожи губами. «Я знаю – я для него все. Я его вдохновение, его спасение, его радость. Он сам говорил мне это тысячу раз. Я не могу позволить моему господину, королю, снова стать тем полумужчиной, каким он был, когда мы познакомились. Я НЕ МОГУ УМЕРЕТЬ».

Эти мысли молнией проносятся в голове Агнессы – но она слишком слаба и почти не может говорить.

Сиделка доктора Пойтвина консультируется с Антуанеттой, а затем обе встают около постели Агнессы с решительными лицами. Сиделка говорит, что состояние Агнессы критическое и что она должна принять очень большую дозу нового лекарства, привезенного доктором Фумье. Агнессе не сразу удается его проглотить – но Антуанетта помогает ей, давая какой-то специальный лавандовый мед, который облегчает процесс. Когда Агнесса видит большую миску, полную ужасной густой белой пастой, ее почти рвет – но каждая ложка этого средства окунается в мед, и она глотает, глотает, глотает, пока миска не опустеет. «Если это чудо-лекарство – то оно должно подействовать быстро, потому что боюсь, силы мои на исходе…»

Но чуда не происходит. Она ужасно слаба и понимает, что умирает. Пришло ее время. «Я должна продиктовать свою последнюю волю».

К ее радости, из Руана возвращается Жанна де Бризе, чтобы быть подле нее. Жак снова здесь – и они с Этьеном помогут ей с завещанием. Даже доктор Пойтвин вернулся – как будто восстал из мертвых. Эти трое мужчин соглашаются стать ее свидетелями.

Распоряжения ее просты, Этьен записывает на бумаге ее волю. Она просит все, чем владеет, вернуть королю. Также она просит Карла, по его милости, обеспечить ее трех дочерей, которые остаются на попечении тети Марии. Она знает, что не имеет на них права, потому что не является женой их отца, но она вверяет их ему. Потом следует несколько распоряжений относительно ее семьи и благотворительности: она назначает денежные выплаты каждому из слуг и называет их. Все заканчивается быстро: она ставит подпись, то же самое делают ее свидетели – и уходят. Агнесса просит подать ей молитвослов и выражает надежду, что отец Дэнис останется с ней до конца.

«Я рада, что мой король, моя любовь, сейчас в армии – я бы не хотела, чтобы он был здесь и переживал. Так лучше».

Время тянется медленно – прошло уже три дня, как Агнесса приняла белое лекарство с медом Антуанетты и сиделки. Она допускает к себе только отца Дэниса и просит Этьена и Жака оставаться в соседней комнате:

– Я не могу позволить им видеть себя такой. Вы объясните им? Я знаю, что моя кожа гниет под простыней. Я не чувствую ног – мне кажется, их вообще больше нет. От меня пахнет так, словно я уже умерла – как полуразложившаяся туша овцы, которую кто-то нашел в лесу. Эта вонь невыносима… это зловоние от моего гниения столь сильное, что меня саму тошнит. Мой дорогой господин и мои друзья должны вспоминать меня такой, какой я была – светящейся, смеющейся, уверенной и купающейся в любви короля. Вы слышите меня, дорогой отец Дэнис? Никто, кроме вас и докторов, не должен меня видеть. Это моя последняя воля – и ее нельзя нарушать.

Жизнь была ко мне благосклонна – простит ли Господь мне мои прегрешения? У меня есть папская индульгенция среди моих вещей в Лоше – в маленьком ящичке моего алтаря. Вы верите, дорогой святой отец, что все мои грехи мне уже отпущены? Могу я умереть с миром? Когда вы стоите на коленях около моей постели и молитесь за меня – несмотря на лихорадку, мне становится лучше.

Ах! Наконец-то весточка от моего любимого короля. Святой отец, смотрите, он любит меня и беспокоится обо мне…

Мне так жарко… святой отец, святой отец, я вижу свою подругу, дофину Маргариту – вы тоже ее видите? Ее губы шевелятся – она говорит мне что-то, но я не могу расслышать. А вы можете? Вы же были с ней до конца. Вы можете повторить ее слова? Я могу – я хорошо помню. Вы мне рассказали, помните? Как, умирая, она приподнялась на своих простынях и посмотрела на свое гниющее тело, как делаю сейчас я. «Какая хрупкая вещь – тело… и зловонная… и тленная…» Дорогой святой отец, вот что она тогда сказала – и я повторяю это сейчас, в память о ней…

И с этими словами Агнесса вдруг резко вскрикивает от боли, откидывается назад на подушки – и умирает.

Долгое и мучительное умирание Агнессы – тяжелое время для ее семьи и друзей. Накануне отец Дэнис выходит к ним, чтобы сказать, что боль искажает черты ее лица, что глаза у нее лихорадочно блестят, а рот кривится, когда тело бьется в судорогах от боли. Священник остается около нее, продолжая молиться. В соседней комнате никто не произносит ни слова. Трое свидетелей ее последней воли – Этьен Шевалье, доктор Пойтвин и Жак Кер – сидят, глядя друг на друга, и все написано у них на лицах. Наконец отец Денис открывает дверь. Когда они заходят в комнату, он говорит:

– Все кончено. Душа Агнессы Сорель, мадам Боте, покинула ее тело в шесть часов вечера в понедельник, одиннадцатого февраля тысяча четыреста пятидесятого года. Бедняжка – она так страдала… ее гниющее тело вызывало у нее отвращение и она не хотела доставлять неприятности другим – до самого конца она думала о других.

С этими словами он отворачивается, глаза у него красны от слез.

Друзья и близкие повелительницы красоты глубоко опечалены ее смертью. Как же быстро совершенство превратилось в нечто неузнаваемое! Король и Пьер де Бризе все еще на фронте, но Мари де Бельвиль, Жанна де Бризе и Антуанетта скорбят вместе. Жак Кер отводит Мари в угол комнаты и шепчет:

– Я видел немало смертей, и на войне, и в мирной жизни, но никогда еще не был так расстроен, как сейчас, ничьей смертью, как смертью это нежной, изящной женщины, которая так много добра и радости принесла миру своей красотой и веселостью. Она всегда была приветлива и в хорошем расположении духа, в ее компании удовольствие было гарантировано. Она была во многом как ребенок – хотя и становилась уже трижды матерью. Кстати, очень похоже на ее подругу, дофину Маргариту.

Мари кивает и тихонько плачет рядом с ним.

Когда Жак Кер снова видит доктора Пойтвина, тот рассказывает ему, что последние слова Агнессы в точности повторяют слова ее близкой подруги, дофины Маргариты. Он говорит, что лечил и пытался спасти обеих этих женщин и был у постели дофины, когда она умерла.

«Странно, – думает Жак… – Умирают две привлекательные молодые женщины, одну обожает король и двор, но ненавидит дофин, ее муж, другую обожает король и многие при дворе – но ее тоже ненавидит дофин. И обеих лечит королевский старый врач, который присутствовал при рождении дофина и был свидетелем страданий его матери, королевы Марии, которая теряла остальных детей одного за другим». Жак долго будет обдумывать это странное совпадение.

От короля с фронта приходит письмо с инструкциями по поводу похорон, инструкции четкие и понятные. Этьен Шевалье, искренний друг Агнессы, назначается распорядителем ее похорон, как можно более шикарных, в Лоше. Мадам Боте проводят в последний путь со всеми почестями, которые надлежат королевской особе. Король оставляет армию и прибывает в Жюмьеж, и на него больно смотреть, так переживает он смерть возлюбленной.

Она его первая настоящая любовь. На похоронах лицо его искажено таким искренним страданием, что ни у кого не остается сомнений в его чувствах к покойной. Он сделал ее герцогиней, когда видел в последний раз, некоторые члены свиты короля знают, что он хотел сделать это уже давно, но она отказывалась, опасаясь еще большей зависти и злобы по отношению к себе. Она думала, что у терпения королевы тоже есть предел, так же как у терпения других. В отличие от других женщин, достигающих высокого положения, Агнесса Сорель так и не научилась равнодушно относиться к клевете, ревности и зависти, которые всегда окружают тех, к кому благосклонна судьба. Она явно страдала и утешалась молитвой и тем, что помогала бедным.

После ее смерти монарх не скрывает своей скорби и отчаяния, желания увековечить свою истинную любовь. Он приказывает, чтобы ее сердце поместили в урну и поставили рядом с алтарем церкви в Жюмьеже. Доктор Пойтвин бальзамирует ее тело, а затем перевозит его в собор Богоматери в Лоше. Этьен де Шевалье возглавляет траурный кортеж, а король возвращается на войну. По приказу Карла VII леди Агнессу хоронят пышно, со всеми почестями, которые полагаются герцогине. Король приказывает, чтобы на могиле было установление надгробие из белого камня с вырезанным на нем изображением Агнессы. На голове у нее должна быть герцогская корона – в знак уважения к тому титулу, который даровал ей король.

Пьер де Бризе просит своего друга, молодого поэта Жака Миле написать трогательное стихотворение, которое будет выгравировано на ее надгробии – стихотворение о ее красоте, искренности и доброте. Такое надгробие поднимает любимую короля мадам Боте на самый верх – вопреки всем традициям, потому что никогда раньше ни одна женщина, не говоря уже о любовницах, не удостаивалась подобных почестей, причем официальных. Пока она была жива, король чтил ее и публично демонстрировал свое уважение, но то, как он ведет себя после ее смерти, вызывает удивление при дворе и сила его любви становится открытием для некоторых. В том числе, несомненно, и для королевы.

Что касается причины ее смерти, то оба королевских врача соглашаются, что скорей всего это родильная горячка, частый спутник рожениц. И как же она страдала! Какие муки перенесла! Каждый из тех, кто был рядом, знает, как она мучилась от болей во время беременности и после родов, но главное – как мучилась она от разложения своей плоти. Как же, ей, стремящейся всегда и во всем к совершенству, было невыносимо все это – не только боль, но и ужас при виде своего гниющего, когда-то такого прекрасного тела.

После похорон в Лоше Жак Кер сопровождает Мари де Бельвиль в Тур. По пути они предаются воспоминаниям о своей дорогой подруге. Жак рассказывает Мари, как Агнесса как-то воскликнула: «О Жак, как я люблю все те красивые вещи, которые вы мне показываете. Мы с вами знаем, что мне ничего это не нужно, что все дело просто в моей страсти к красоте. А еще в том, что мы знаем – мой дорогой король позволяет мне все, и поэтому я слишком слаба, чтобы от чего-то отказаться».

Мари смеется.

– Да, она любила роскошь и никогда не делала из этого секрета. Так же как вы никогда не скрывали, что она ваша лучшая клиентка.

Жак вспоминает, как Агнесса вводила какую-нибудь новую моду, и как часто это помогало ему хорошо заработать. Но были времена, когда ее чувство вины пересиливало природное легкомыслие и она готова была раздать нищим большую часть своего состояния.

– Да, она была слишком щедрой, даже к неблагодарным. – Голос Мари прерывается.

– Моя дорогая леди, могу я кое о чем спросить? Вы были лучшими подругами, но я уверен, что вокруг нее было много тех, кому она верила и считала их друзьями, а на самом деле они ей друзьями не были… – Мари опускает глаза, и он не может понять ее выражение. Он продолжает: – Мы с вами здесь сейчас одни, не бойтесь, я никогда никому не скажу то, что вы скажете мне, но я всегда чувствовал беспокойство из-за того, что она доверяла своей кузине, Антуанетте.

Мари смотрит на него.

– Сир, я знаю, что вы преданный друг миледи Агнессы и короля, поэтому я повторю вам то, что говорила ей, когда при дворе появилась ее кузина. Я не доверяла и не доверяю ей, и я умоляла миледи отправить ее обратно, но она чувствовала себя обязанной своей тете, матери Антуанетты, которая ее воспитала.

– Тогда я должен поделиться с вами тем, что не дает мне покоя. – Они едут несколько минут молча, а потом Жак произносит: – Вы помните, как вышли из ее комнаты после моего прибытия в Жюмьеж и передали мне сообщение от нее? Вы сказали, что она просила передать мне благодарность за лекарство, которое я ей прислал в Лоше королевским доктором. Вы еще сказали, что четко выполняете инструкции, которые я дал доктору: чтобы она получала ложку лекарства утром и ложку вечером.

– Да, да, мы так и делали, – кивает Мари. – Королевский врач был очень настойчив, он несколько раз повторил, что лекарство надо обязательно принимать два раза в день, даже когда мы уехали из Лоша. С его стороны было необыкновенно любезно отправиться в это сложное путешествие вместе с нами, в его-то возрасте! И он глаз не спускал с Агнессы, как и велела ему королева. Моя дорогая девочка была так благодарна королеве Марии за то, что та послала к ней своего личного доктора и так неравнодушно отнеслась к ее проблемам.

Мари говорит это со всей искренностью, но все-таки Жаку Керу что-то не дает покоя.

– Скажите, миледи, вот вы говорите, что доктор привез с собой в Лош лекарство, которое дал ему я? Так?

– О да, доктор Пойтвин узнал от врача короля о тех болях, которые мучили миледи, пока двор стоял в Шиноне, и диагностировал желудочное кровотечение. Когда доктор Фумье уехал вместе с королем, это доктор Пойтвин посоветовал Агнессе потихоньку возвращаться в поместье в Лош и там отдыхать. Я поехала с ней, и к нашему облегчению, королева приняла решение отправить доктора к нам.

– И он привез лекарство, которое передал ему я?

– Да, слава Богу, и еще много писем для леди Агнессы, но я не знаю, от кого были эти письма – полагаю, что хотя бы одно было от вас.

– Благодарю, моя дорогая Мари, я только хотел удостовериться – и все, – и он одаривает ее подбадривающей улыбкой.

На самом деле не все.

Жак Кер прекрасно знает, что он не посылал никаких лекарств для Агнессы ни королеве Марии, ни доктору Пойтвину, ни кому-то другому в Лоше. Ни Жанне де Бризе, ни Антуанетте де Меньеле, ни королевскому доктору Адаму Фумье. И Жак не может перестать думать об этом.

Никто не удивился смерти мадам Боте – все слышали от многочисленных свидетелей о тех проблемах, с которыми она столкнулась в связи с беременностью и опасным путешествием по холоду в Жюмьеж. К этому добавились трагические обстоятельства: появление на свет мертворожденного ребенка, родильная горячка, галлюцинации… а потом мучительная, очень болезненная смерть.

Но сомнения Жака никуда не деваются – они только возрастают.

Он лучше других знает, как тяжело давалась Агнессе ее роль, как трудно ей было балансировать на тонкой жердочке, между той роскошью, которую он ей предлагал – и собственной совестью. Ее жизнь и правда была изумительной, ее обожал увенчанный славой король-победитель, но изнанкой этого блестящего великолепия служили зависть и ненависть – за то, что она делала его счастливым.

Как же король будет тосковать о ней, думает Жак. И я тоже буду тосковать. Она была для короля источником жизни, на самом деле это ему повезло встретить ее, а не ей. Кого же будет слушать король теперь, когда ее нет? Конечно, Антуанетта не будет терять времени даром и быстро займет место кузины – и завладеет ее имуществом, хотя Агнесса по-настоящему любила короля и была его первой и единственной любовью.

Чего Жак не видел собственными глазами, то видели другие глаза. Он вспоминает, как королева-мать, Иоланда Арагонская, помогала ему на пути к успеху. Когда она поняла, что королю нужна молодая версия его самого, чтобы стать его спутником жизни и родственной душой – она обратила внимание на девочку при дворе Рене, конечно, сначала на расстоянии, а затем во время ее долгого пребывания в Сомюре. Как хорошо она знала своего зятя Карла – его страсть к красоте, к красивым людям и вещам! Разве не пыталась она направить его в нужно направлении – разве не менялся, не рос он, учась у нее всему, чему она хотела? Но она понимала и то, что ее чуткая, умная дочь, его жена и королева, не может вдохновить его на страстную любовь, которая ему нужна, как нужен кто-то, лишенный эгоизма и готовый ему помогать советом и делом. Она знала это – и забрала ее, как только выпала такая возможность. «Теперь, – думает Жак, – будущее снова стало неизвестной территорией – теперь, когда Агнесса больше не нашептывает в ушко Карлу седьмому». И даже кольцо отца, которое подарила ему королева Иоланда, не может его спасти – больше не может. Но нет, Жак Кер всегда жаждет большего, поэтому при новом режиме он выстоит и все равно пройдет все испытания высшего света Франции…

Благодарности

Как и всегда, я хотела бы поблагодарить мою великодушную подругу с Багамских островов за предоставленную мне возможность жить в ее коттедже зимой, чтобы в тишине и одиночестве написать второй том моей трилогии.

Так же я благодарна множеству моих близких друзей, которые с таким воодушевлением прочли первый том этой бесконечной анжуйской саги, но не торопили меня со вторым и терпеливо ждали его. Я прошу их проявить такое же великодушное терпение до публикации третьего тома!

Выражаю огромную признательность моим коллегам-писателям, и в частности, своей подруге Филиппе Грегори, без чьего дара убеждения я бы, скорее всего, никогда не решилась написать именно исторический роман, мысленно совершив скачок в прошлое. Я старалась быть верной истории и точной в деталях, и не слишком увлекаться художественным вымыслом, ограничив его в диалогах, описаниях одежд и украшений, собак и лошадей, слуг и шпионов – так же, как мне удалось это сделать в первом томе своей трилогии, «Королеве четырех королевств».

Моего первого редактора, Сьюзан Опию, нужно поблагодарить за ее мягкую критику, всегда полезную и уместную, а Андреаса Кампомара, моего редактора в издательстве «Констебль» за его менее мягкие, но конструктивные замечания.

Мой друг Лео ван де Пас, генеалог, выдающийся исследователь и обладатель крупнейшей в мире базы данных, никогда не перестает удивлять меня. Его неожиданно обнаруженные генеалогические сведения порой – огромный сюрприз.

Больше всего я хочу поблагодарить моего любимого брата Фредди. Он, наряду с другими бесценными советами, всегда был готов – (из любой части мира!) – помочь мне спланировать путешествия моих персонажей по всей средневековой Франции без асфальтированных дорог или рельсов.

И отдельно хочу выразить благодарность моему мужу за его неизменную поддержку во всех моих литературных и творческих начинаниях, за его более чем щедрые похвалы и бесконечное терпение.

Примечания

1

Дорогой матушке (фр.).

2

Годдомы (Les goddams, или les goddons) – устаревшее французское ругательство в адрес англичан, происходящее от англ. «God Damn!» – «Черт бы побрал!»

3

Клич монжуа – военный клич французов в Средние века.

4

Радостное приветствие французов в Средние века во время торжественного события, будь то коронация, триумфальное возвращение войск или королевская свадьба.

5

Жан Фуке (ок. 1420–1481) – французский живописец, первый мастер Французского Возрождения, портретист и миниатюрист, глава Турской школы.

Content

Принцесса Кентская
Агнесса Сорель – повелительница красоты
Исторический роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Благодарности

Примечания