Зак Гринберг

Империя Jay Z: Как парень с улицы попал в список Forbes

Zack O'Malley Greenburg

Empire State of Mind:

How Jay Z Went from Street Corner to Corner Office

Copyright © 2011, 2012, 2015 by Zack O’Malley Greenburg

All rights reserved including the right of reproduction in whole or in part in any form. This edition published by arrangement with Portfolio, an imprint of Penguin Publishing Group, a division of Penguin Random House LLC

© Гусева А., перевод, 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Введение

Четвертого октября 1969 года в 00 часов 10 минут по верхнему уровню Мертл-авеню в последний раз прогрохотал поезд наземки, навсегда скрывшись в ночи[1]. Два месяца спустя Шон Кори Картер, более известный как Jay Z, появился на свет и обрел свой первый дом в расположенном поблизости Марси Хаузес. Сейчас этот раскинувшийся на значительной территории комплекс однообразных шестиэтажных кирпичных зданий отделен пятью жилыми блоками от призрачных руин линии Мертл-авеню, вытянутой полой конструкции, которую никто так и не потрудился снести. В годы формирования личности Jay Z остальная территория Бедфорд-Стайвесант подобным же образом игнорировалась властями. В 1980-е, с расцветом наркоторговли, уроки спроса и предложения можно было получить за каждым углом. Прошлое Марси до сих пор дает о себе знать: железные ворота с внушительными замками, охраняющие парковочные места; номера квартир, белой краской выписанные по трафарету под каждым окном, выходящим на улицу, призванные помочь полиции в поисках скрывающихся преступников; и, конечно, скелет железной дороги над Мертл-авеню, буквально в нескольких шагах от современной станции, на которой теперь останавливаются поезда маршрутов J и Z.

На этих страницах вы найдете подробную историю пути Jay Z от безрадостных улиц Бруклина к высотам мира бизнеса. Начавшись с торговли кокаином, этот путь завершился управлением многомиллионными компаниями, с остановками на аншлаговых концертах по всему миру. Менее чем за десять лет Jay Z добрался до конечной точки маршрута благодаря врожденным талантам и своему упорству. История Jay Z – воплощение американской мечты в чистом виде, модель для любого предпринимателя, мечтающего создать бизнес-империю.

Он не стал бы тем, кто он есть, если бы не его выдающееся владение словом и рифмой. Большинство поклонников хип-хопа относят Jay Z к пантеону рэперов наряду с Ракимом, KRS-One, Тупаком Шакуром и The Notorious B. I.G. Первый альбом Jay Z, Reasonable Doubt, на одном диске содержит такой запас лирики, дополненной ритмами насыщенного соула и джаза, что хватило бы на всю жизнь. Хотя его первый альбом и считается одним из величайших в хип-хопе, в дальнейшем Jay Z не раз критиковали за движение в сторону поп-музыки. Он с готовностью признает, что его целью было продать как можно больше записей. В одной из его песен есть строки: I dumbed down to my audience, doubled my dollars. They criticize me for it, yet they all yell, Holla. («Я опустился до своей публики и удвоил доход. Меня критикуют за это и при этом кричат: Добро пожаловать!»[2])

Хотя сторонники чистоты стиля не приемлют большинство наиболее популярных композиций Jay Z, такие хиты, как Hard Knock Life (Ghetto Anthem), наоборот, способствовали укреплению его позиций в хип-хопе. Благодаря Jay Z культурное движение, зародившееся среди развалин Южного Бронкса, зацвело пышным цветом на плодородной почве американского мейнстрима. При его активном участии хип-хоп добрался до самого Белого дома: в начале 2008 года Барак Обама упомянул о песне Jay Z Dirt Off Your Shoulder на одной из пресс-конференций; по слухам, он также звонил рэперу во время своей первой президентской кампании, чтобы узнать, «что происходит в Америке»[3]. Классические альбомы среднего периода карьеры Jay Z, например, The Blueprint (2001) и The Black Album (2003), получили одобрение критиков и были распроданы в количестве более двух миллионов экземпляров каждый. Одиннадцатый альбом музыканта, The Blueprint 3 (2009), превзошел рекорд Элвиса Пресли как сольного исполнителя. На момент публикации этой книги Jay Z продал более тридцати миллионов записей в США, а по всему миру, вероятно, в два раза больше[4].

Эта книга посвящена в первую очередь не музыке, а бизнесу: одаренность Jay Z в этой сфере сопоставима с его незаурядными музыкальными способностями. В 2010 году он заработал 63 миллиона долларов – как минимум в два раза больше, чем следующая наиболее высокооплачиваемая звезда хип-хопа Шон «Дидди» Комбс[5]. Такие издания, как Forbes или Fortune, регулярно отмечают выдающиеся успехи Jay Z в плане получения прибыли в своей индустрии и за ее пределами. В 2010 году лишь семь топ-менеджеров страны заработали больше, чем он. Среди тех, чей доход оказался меньше, – Говард Шульц, Майкл Делл и Ральф Лорен[6]. Jay Z остается верен себе: с тех пор его заработок не опускался ниже 35 миллионов долларов в год.

Одна из главных причин успеха Jay Z – то, что ему удалось создать свой индивидуальный бренд и зарабатывать на этом. Так же, как Марта Стюарт или Опра Уинфри, Jay Z – это стиль жизни. Вы можете проснуться под звуки последнего хита Jay Z в эфире местной радиостанции, сбрызнув себя туалетной водой Jay Z Gold, натянуть пару джинсов Rocawear, зашнуровать кроссовки Reebok S. Carter, заскочить на баскетбольный матч, пообедать в The Spotted Pig (Jay Z владеет частью его акций), а затем отправиться на вечерний показ фильма «Энни», который Jay Z продюсировал; после этого можно пропустить стаканчик перед сном в его клубе 40/40 Club. Но золотые украшения, так же как мешковатые шорты и спортивные майки, лучше оставить дома, и даже не вздумайте пить Cristal: Jay Z, как арбитр поп-культуры, провозгласил все эти атрибуты запрещенными. Вместо этого наденьте часы Hublot, пару новых, с иголочки, джинсов и сорочку, желательно от Rocawear; пейте шампанское Armand de Brignac («Туз пик») или коньяк D’Usse. Каждый элемент этого образа приносит прибыль Jay Z. В одной из его песен есть слова: «Я не бизнесмен, я и есть – бизнес»[7].

У Jay Z нюх на деньги. Именно он в подростковые годы привел его от музыки к торговле наркотиками, а затем, в юности, снова к музыке. В середине карьеры он же увлек Jay Z из студии звукозаписи в зал заседаний совета директоров, а затем назад в студию. В последние годы он направлял его поочередно то к тому, то к другому, и на на каждом этапе непременно ему открывались новые маркетинговые возможности. Jay Z обладает уникальной способностью устанавливать тренды и зарабатывать на этом, и многие из его предприятий принесли ему астрономическую прибыль. В 2007 году он заработал 207 миллионов долларов на продаже своей линии одежды Rocawear. В следующем году он заключил контракт на 150 миллионов долларов, рассчитанный на десять лет, с промоутерской компанией Live Nation – одну из крупнейших для этого рынка сделок. По моим представлениям, основанным на многолетнем опыте оценки состояний миллиардеров и написания статей о хип-хоп-бизнесе для Forbes, состояние Jay Z превышает полмиллиарда долларов. Немного везения – и к началу получения пенсионных выплат это число станет десятизначным.

Несмотря на успех Jay Z, многие американцы тем не менее имеют довольно туманные, устаревшие, а то и вовсе далекие от истины представления о нем. Работая над этой книгой, я был поражен количеством людей – в основном средних лет и белых, – которые, с разной степенью серьезности, советовали мне быть начеку, раз я пишу о рэпере. Возможно, это были просто глупые насмешки, но боюсь, что в большинстве случаев подобные замечания – это результат предрассудков, до сих пор отравляющих наше общество. Эта книга не о расовых проблемах, но, собирая информацию для нее, я осознал, что успех Jay Z особенно примечателен из-за предубеждений, которые ему удалось преодолеть.

Мне доводилось встречать людей, которым имя Jay Z ни о чем не говорило, в частности, во Франции и Германии, где издавались фрагменты этой книги. Все они, однако, сразу понимали, о ком идет речь, когда я упоминал, что Jay Z – муж поп-звезды Бейонсе Ноулз, которой, кстати, посвящена Глава 8. Но более всего я был удивлен количеством людей, обладающих энциклопедическими знаниями обо всем, что связано с Jay Z. После того как он провозгласил себя новым Фрэнком Синатрой в хите Empire State of Mind 2009 года, все – от владельцев продуктовых магазинов до лидеров музыкальной индустрии – решили оценить обоснованность этого смелого высказывания. «Jay Z сделал то, что многие сочли бы невероятным: он создал гимн, столь же значимый для Нью-Йорка, как New York, New York Фрэнка Синатры. Его версия головокружительно оригинальна и свежа, она передает самую суть современного Большого Яблока»[8], – сказал мне Крейг Каллман, исполнительный директор Atlantic Records.

В ноябре 2009 года Newsweek поместил Jay Z на четвертое место среди важнейших из новых магнатов десятилетия, таким образом он оказался между между королем хедж-фондов Джоном Полсоном и создателем Facebook Марком Цукербергом. Это звание он заслужил не только благодаря своим достижениям в бизнесе и музыке, но и благодаря своему культурному влиянию. «Jay Z изменил лицо Америки и ее расовую политику, – заявил Рассел Симмонс, основатель Def Jam Records. – Теперь дети Беверли-Хиллз понимают, как живут дети в беднейших кварталах Бруклина. Без хип-хопа не было бы Барака Обамы, а без Jay Z хип-хоп не занял бы того положения, которое занимает сейчас»[9].

Пять лет спустя, спросив Симмонса о том, как изменилась способность Jay Z влиять на культурные процессы в американском обществе, в ответ я услышал, что мощь магната возросла до неимоверной степени. Он также отметил, что с нетерпением ждет, когда Jay Z поднимет очередную социально значимую тему, которая могла бы значительно выиграть от его вмешательства.

«Люди ждут не дождутся, когда Jay Z поднимет очередную проблему, – сказал Симмонс. – Если он коснется тюремной системы США, он добьется ее реформирования. Если он захочет, чтобы какой-нибудь прокурор изменил принцип ведения дел, – он может добиться и этого. Jay Z, больше чем кто-либо другой, способен провоцировать перемены в обществе. Он может быть нашим героем. Серьезно. Он нужен всем нам»[10].

Симмонс, хороший друг Jay Z, – один из множества людей, питающих к нему глубочайшее уважение. Мне довелось общаться со многими знакомыми рэпера, и все они восхищаются его природным умом, который проявляется как в его проницательности в бизнесе, так и в сложности его стихотворных строк. Многие отмечают его умение разбираться в людях и быстро принимать решения в критических ситуациях – таланты, отточенные за годы торговли наркотиками, когда приходилось старательно обходить стороной конкурентов и стражей порядка. Чаще же всего, пожалуй, говорят о его неудержимой любознательности как в музыке, так и в бизнесе.

Хотя Jay Z более известен своей способностью зарабатывать и тратить деньги, чем отдавать их, такой опыт у него тоже есть. В 2002 году он основал благотворительный фонд Shawn Carter Foundation, призванный помочь детям из малоимущих семей получить образование[11]. В 2005 году Jay Z пожертвовал миллиард долларов на устранение последствий урагана Катрина[12], а в 2006 совместно с ООН и MTV работал над документальным сериалом «Дневник Jay Z: вода для жизни», в основу которого легло его путешествие по Африке с целью привлечь внимание к проблеме недостатка чистой воды в мире[13]. Также вместе со многими другими знаменитостями Jay Z принимал участие в сборе средств для помощи в стабилизации ситуации после землетрясения на Гаити в 2010 году[14]. Общая сумма пожертвований составила 57 миллионов долларов.

Между тем во всем, что касается бизнеса, Jay Z далеко не столь щедр. Он теряет интерес к своим учителям сразу же, как только освоит их урок. Кроме того, нужно сказать, что он не из тех многочисленных знаменитостей, кто позволяет предприимчивым родственникам и друзьям обогатиться за их счет. С другой стороны, из-за такой политики он снискал презрение нескольких важных в его жизни людей: его наставника еще со времен Марси, Джонатана Jaz-O Беркса, друга детства Дехейвена Ирби и сооснователя Roc-A-Fella Records Дэймона Дэша, знавшего Jay Z еще с середины 80-х. Как сказал последний, «он верен только своим деньгам»[15].

Jay Z не любит делить с кем-либо проекты, которые он способен осуществить сам. Вероятно, это одна из причин, по которым в 2004 году Дэш остался за бортом. Думаю, в первую очередь по этой же причине он отказался дать интервью для этой книги. Эта особенность Jay Z хорошо известна его приближенным, в частности, его верной правой руке Джону Менейлли, бывшему бухгалтеру, получившему повышение после того, как пути Jay Z и Дэша разошлись. (Хотя Менейлли, по сути, является менеджером, Jay Z называет его своим советником[16] – в менеджере он не нуждается.)

В октябре 2009 года я договорился о встрече с Менейлли, чтобы поговорить о моей книге, наивно полагая, что и он, и Jay Z будут рады сотрудничеству. Прибыв в центральный офис Rocawear, я был препровожден в переговорную комнату с высокими потолками. Напротив окна, из которого открывался вид на облачный закат над Нижним Манхэттеном, стоял Менейлли, разговаривая по телефону с кем-то, кто был ответственен за организацию предстоящего концерта. Что такого сложного, спрашивал он, в том, чтобы установить над сценой огромный экран, на котором будет демонстрироваться десятиминутный обратный отсчет перед появлением Jay Z? Наконец человек на том конце провода сдался, и мне удалось представиться. Когда с обменом любезностями было покончено, Менейлли сразу перешел к главному: «Какая для нас в этом выгода?» Этот вопрос, по сути, задал тон всей встречи. Если никакой финансовой выгоды для Jay Z не предвидится, то его не интересует какая-то бизнес-книга, написанная о нем кем бы то ни было, даже человеком, на чьи статьи в Forbes он ссылался как минимум в трех разных песнях (в их числе – трек 2007 года под названием I Get Money: The Forbes 1–2–3 Remix при участии 50 Cent и Diddy). В 2014 году пути Jay Z и Менейлли разошлись; ни один из них так и не согласился дать интервью для этой книги.

После стольких лет изучения Jay Z и подробного знакомства с его предпочтениями я бы не сказал, что я удивлен его отказом от сотрудничества. Это часть его принципиальной позиции, благодаря которой ему удалось построить свою бизнес-империю. Очевидно, он решил, что нет смысла дарить кому-то свои многочисленные интервью, когда он мог бы потратить это время на книгу, от которой он получил бы прямую выгоду. Также не сомневаюсь, что после моей встречи с Менейлли Jay Z пересмотрел идею выпуска своих мемуаров, которую он оставил в 2003 году[17], и его книга «Расшифровка» была издана раньше, чем эта.

Поскольку мне не довелось пообщаться с Jay Z лично, я включил в эту книгу цитаты и истории, взятые из моих интервью и неофициальных бесед с более чем сотней человек, которые вели бизнес с Jay Z или просто хорошо осведомлены о его жизни. Слова самого Jay Z я брал из опубликованных цитат, слов песен и историй, рассказанных его коллегами. Некоторые из тех, кто давал мне интервью, просили не публиковать их имена. Другие просили полностью исключить из книги все, что было ими сказано, после того как узнавали, что Jay Z не одобряет этот проект. Я согласился на это даже в случае с одним очень известным продюсером, который получил соответствующее письмо от Jay Z прямо во время нашего интервью и показал мне его на экране своего BlackBerry (отправитель в его адресной книге значился как Hova).

На страницах этой книги вы найдете откровения артистов, топ-менеджеров и знакомых Jay Z, в том числе вышеупомянутых Дехейвена Ирби, Дэймона Дэша и Jaz-O, а также многих других, кому доводилось проводить много времени с Jay Z: диджей Кларк Кент, человек, который убедил рэпера начать торговать пластинками вместо наркотиков; Крейг Калман, исполнительный директор Atlantic Records, компании, выпустившей The Blueprint 3, Джамал Кроуфорд, звезда НБА и член первой баскетбольной команды Jay Z; и Фред Fab 5 Freddy Братуэйт, один из самых известных пионеров хип-хопа.

С помощью этих и других источников, а также при поддержке сотен телевизионных клипов и новостных статей в этой книге я надеюсь дать ответ на простой вопрос: как Jay Z удалось проделать весь этот путь от трущоб Бруклина и стать одним из самых успешных бизнесменов Америки? Ответ на этот вопрос будет интересен любому, кто увлекается музыкой, спортом или имеет отношение к бизнесу, – и любому предпринимателю, желающему создать что-то выдающееся, даже при самых скромных исходных данных. Для подобного путешествия нет лучшего подхода, чем имперское состояние души – как у Jay Z.

1. Непростая жизнь

На часах 12.30. Поезд метро застрял в тоннеле, не доехав нескольких метров до станции Flatbush Avenue в Бруклине, и я уже опоздал на встречу с человеком, который раскрыл талант Jay Z. Я никогда прежде не видел Родольфо Франклина, более известного как DJ Кларк Кент, кроме как на фотографиях середины девяностых. Что, если я его не узнаю? Что, если он прождал пятнадцать минут и ушел?

Когда поезд наконец дополз до платформы, я выскочил из дверей и опрометью бросился вверх по лестнице, а затем через дорогу к Applebee’s. Крупный мужчина в черной толстовке, сидевший на скамье у входа, листал что-то на экране своего BlackBerry. Я окинул взглядом его красно-черные кроссовки Nike, сочетающиеся по цвету с бейсбольной кепкой, надетой козырьком налево. Это был Кларк Кент.

– Кларк, – начал я, – простите, что заставил ждать. Я… Поезд…

– Не парьтесь, – сказал он.

– Он просто остановился и…

– Да расслабьтесь.

Он улыбнулся. Официант проводил нас к столику у окна и предложил заказать напитки. Кларк Кент заказал яблочную «Маргариту», пробормотав:

– Мне это понадобится.

Я предпочитаю классическую «Маргариту».

– Клубника, манго, малина, киви или классический вариант?

– Классический.

Официант исчез.

– Итак, когда вы познакомились с Jay Z? – начал я. – Вы помните первую встречу?

Кент сжал губы и вздохнул.

– Ему было около пятнадцати, – сказал он, – это было в Марси. В тот день я услышал, как он читает рэп. Это было невероятно.

– Когда вы поняли, что его ждет большое будущее?

– Я понял это сразу, – ответил он. – Когда он читал рэп вместе с кем-то, он настолько превосходил остальных, что было очевидно – это лишь вопрос времени. Я не какой-нибудь гений, чтобы судить о его таланте, понимаете? Я просто рано его заметил. И я просто хотел сделать все, что в моих силах, чтобы все вышло так, как должно было.

Официант принес наши коктейли, и Кент остановился, чтобы сделать глоток.

– Когда растешь в таком районе, это так давит, что все, о чем ты можешь думать, – как бы поскорее заработать денег, – продолжил он. – Ты живешь в здании с пятью сотнями соседей, а мог бы жить в доме, где их всего четверо. Ты хочешь вырваться оттуда. Ты будешь делать все возможное, чтобы вырваться.

Шон Кори Картер покинул утробу матери 4 декабря 1969 года, и все, что он обрел, – жизнь в одном из самых неблагополучных районов Бруклина. «Он был младшим из моих четверых детей и единственным, чье рождение не принесло мне боли, – говорит Глория Картер в речитативной интерлюдии The Black Album. – Так я и поняла, что он – особенный ребенок».

Через несколько лет соседи по неблагополучному жилому кварталу стали разделять это мнение. В четыре года нетерпеливый Jay Z сам научился кататься на двухколесном велосипеде. Он вызвал немалый переполох, проехав на нем по улице без посторонней помощи. «Я ехал на десятой скорости, это было очень быстро, – сказал он в одном из интервью 2005 года, – я перекинул ногу через верхнюю перекладину и ехал боком, и все соседи говорили: «О боже!» Они не могли представить, что такой малыш может вот так ехать на велосипеде. Тогда я впервые почувствовал себя знаменитым. И мне это понравилось. Приятное чувство»[18].

Первые представления о музыке у Jay Z появились примерно в это же время. «Мое первое воспоминание, связанное с музыкой, – это то, что у моих родителей была огромная коллекция пластинок, – говорил Jay Z в начале небольшого документального фильма NY-Z. – Время от времени они устраивали вечеринки и нам [с братом и сестрами] не разрешали заходить в гостиную, мы должны были сидеть в задней комнате. Я помню, как потихоньку выходил оттуда в пижаме и смотрел, как все танцуют. У нас были все существующие пластинки. У родителей был отличный музыкальный вкус… Майкл Джексон, ранние Jackson Five, ранние альбомы Принса, Commodores, Johnson Brothers, Марвин Гэй… это музыка для души»[19].

Если бы родителям Jay Z удалось сохранить этот идиллический образ жизни, он мог бы уже стать светилом науки. «Я понял, что неплохо соображаю, в шестом классе, – говорил он, – я просто чувствовал, что я умный. Мы делали какие-то тесты, и я был на уровне старшеклассников. Меня это безумно радовало. Я понял, что я умный, в тот момент, когда мы получили результаты тестов»[20].

Но в 1980 году отец Jay Z, Аднис Ривз, оставил жену и детей. Изначально он ушел, чтобы найти человека, который зарезал его брата[21], но был настолько одержим жаждой мести, а затем алкогольной и наркотической, прежде всего героиновой[22], зависимостью, что его отсутствие из временного стало постоянным, и Глория с детьми были предоставлены сами себе. На Jay Z уход отца отразился сразу. Он был, по его собственным словам, «ребенком, которого разрывало на части исчезновение отца». Его успеваемость упала, и даже мать не могла на него повлиять[23].

– Его отец ушел, когда ему было лет десять, – говорит Кларк Кент. Отец Кларка тоже ушел, когда он был еще ребенком. – Это время, когда ты считаешь своего отца супергероем или просто самым лучшим на свете. А потом он уходит, и все, что ты раньше о нем думал, причиняет тебе боль, заставляя стремиться к одиночеству и замыкаться в себе. Все это оставляет на тебе отпечаток»[24]. В поисках другого примера для подражания Jay Z оказался под влиянием Джонатана Jaz-O Беркса, подающего надежды рэпера из Марси Хаузес, который был на четыре года старше него. Они познакомились в 1984 году, когда общие друзья решили устроить битву рэперов между Jaz-O и молодым Jay Z, который только начинал зарабатывать репутацию талантливого поэта. Когда Jay Z пришел, его старший соперник предложил устроить нечто менее враждебное. «Я предложил: пусть он читает рэп, но зачем делать из этого битву, – вспоминает Jaz-O в телефонном интервью. – Я видел, что он еще совсем ребенок… но когда он стал читать, я услышал нечто такое, чего никогда не слышал раньше… Чувство ритма, необработанный талант, который есть у многих, но который никто не развивает, – у него это было»[25].

Эти двое практически сразу стали хорошими друзьями. Кое-кто высказывает предположения, что сценический псевдоним Jay Z – отчасти дань уважения своему наставнику, отчасти – отсылка к названиям линий метро J и Z, проходящим рядом с жилым комплексом Марси. (Сам Jay Z настаивает, что его имя – всего лишь сокращение от его детского прозвища Jazzy, – и DJ Кларк Кент это подтвердил.) Тем не менее влияние Jaz-O на Jay Z отрицать невозможно. Под руководством старшего друга его тексты стали остроумнее, чтение – быстрее, а синкопирование – точнее.

«Я научил его основам поэтической вольности, метафорам, сравнениям, звукоподражаниям, – всем тем вещам, о которых большинство рэп-исполнителей скажет: «А что это такое?» – вспоминает Jaz-O. – Я научил его тому, что для того, чтобы стать лучшим, не нужно оттачивать свое мастерство у всех на виду. Это нужно делать наедине с собой. Никто не должен знать, сколько тебе приходится работать, чтобы чего-то достичь». Помимо музыкального наставничества, Jaz-O и другие друзья старались обеспечить Jay Z самым необходимым, когда его матери, в одиночку растившей четверых детей, это не удавалось. «Если честно, он был в очень тяжелой ситуации, – говорит Jaz-O. – Он часто ходил к [своему другу] Чейзу, чтобы просто поесть. Ко мне тоже».

Несмотря на дружбу и наставничество Jaz-O, боль от ухода отца продолжала терзать Jay Z. В одну из редких минут слабости он сказал в интервью Rolling Stone, что уход отца оставил на нем такой серьезный отпечаток, что с тех пор он стал избегать ситуаций, которые могли бы причинить ему боль. «Я очень изменился. Я стал осторожнее. Я больше не хотел привязываться к чему-то, чего снова могу лишиться, – сказал он. – Я больше никогда не хотел испытать это чувство снова»[26].

В последующие годы Jay Z действительно старался ни к кому не привязываться. Эта позиция дошла до крайней степени, когда в семнадцать лет Jay Z выстрелил в плечо своему старшему брату, находившемуся под действием наркотиков, за то, что тот украл его кольцо[27]. В своем втором альбоме Jay Z описывает этот случай: Saw the devil in your eyes high off more than weed/confused I just closed my young eyes and squeezed. («Я увидел дьявола в твоих глазах, это было нечто большее, чем трава. Испугавшись, я просто закрыл глаза и спустил курок»)[28].

Сразу после выстрела Jay Z помчался к квартире Jaz-O в Марси Хаузес и, задыхаясь, рассказал о произошедшем. «Он сказал: «Я выстрелил в своего брата». Я спросил, за что? А он: «Я сказал, чтобы он перестал брать мои вещи». Он сказал, что это вышло случайно… он пытался напугать [брата], но ситуация вышла из-под контроля, и он выстрелил ему в руку». Хотя брата Jay Z забрали в ближайшую больницу, он никогда не винил младшего в том, что случилось. На самом деле они довольно-таки быстро помирились, о чем Jay Z упоминает в строках: Still you asked to see me in the hospital ya next day/You must love me («И ты попросил навестить тебя на следующий день/ видимо, ты меня любишь»[29]).

Что удивительно, действия рэпера не повлекли за собой серьезной уголовной ответственности. Это может показаться странным, но в начале 80-х годов Бедфорд-Стайвесант был одним из многих районов Нью-Йорка, находившихся вне зоны внимания властей. В больницах уже привыкли к поступлению жертв случайных выстрелов, а брат Jay Z не хотел призывать к ответу члена собственной семьи. «Брат Jay Z не стал этого делать отчасти потому, что чувствовал свою вину, – говорит Jaz-O, – ну, и вы понимаете, они все-таки братья. По сути, он считал это несчастным случаем. Он понимал, что это был его младший братишка, который не мог ничего сделать старшему и просто хотел его напугать».

По этому инциденту можно судить о разительном сходстве между юным Jay Z и покинувшим его отцом, проявившемся в их неспособности контролировать инстинкт мести. Желание Адниса Ривза выследить убийцу брата заставило его покинуть свою семью; жажда расплаты Jay Z была так сильна, что он выстрелил в собственного брата. Пожалуй, самая впечатляющая часть стихотворной исповеди Jay Z – его признание в том, что все это время он надеялся, что брат уговорит его не стрелять (Gun in my hand told you step outside / Hoping you said no but you hurt my pride – «Пистолет у меня в руках, я говорю тебе: «выходи»/Надеясь, что ты скажешь «нет», но ты задел мою гордость»). Это говорит об определенной самодисциплине, которой научился Jay Z.

Неудивительно, что Jay Z предпочел бы забыть об этом случае. В редких случаях, когда интервьюер поднимал этот вопрос, Jay Z старался уйти от ответа. «Я бы не хотел обсуждать это на телевидении, мне это неприятно, – сказал он в 2002 году, – я не считаю это уместным»[30]. Тот выстрел – не последний случай, когда жажда мести затуманивала его разум. Как Jay Z признает в одной из песен, у него «глубоко внутри демоны, и они поднимаются, когда на них нападают»[31].

Несмотря на масштабы поединков Jay Z, мало кто из его товарищей по бруклинской школе Джордж Вестингауз знал о них. «Я помню его тихим, аккуратно одетым парнишкой, – говорит Карлос Р. Мартинез, который знал Jay Z по школе Вестингауз и сейчас работает тюремным надзирателем в Бруклине. – В общем-то, это все»[32]. Будущий магнат разговаривал тихо и мягко, когда не читал рэп. «Он был умным рэпером, но не любил говорить об этом, – вспоминает Билли Вальдес, бывший одноклассник Jay Z, а ныне – музыкальный продюсер в Нью-Джерси, – он занимался этим по-тихому, очень скромно»[33].

Одноклассники Jay Z были слишком заняты своими собственными проблемами, чтобы интересоваться домашней ситуацией тихого мальчика с музыкальными способностями. В то время Вестингауз была одной из самых опасных школ Нью-Йорка. Сальвадор Контес учился в Вестингауз в одно время с Jay Z, а затем в течение тринадцати лет преподавал в ней. Он помнит разбитые окна, прокуренные лестничные клетки и всеобщий страх за свою безопасность. «Входя в мужской туалет, ты оказывался в темноте. Находясь в этой кромешной тьме, ты знал, что там что-то происходит, но не видел этого, – говорит он. – Никто не хотел рисковать. В туалете тебя могли ограбить, и ты бы не узнал, кто это сделал. Так что все старались терпеть до последнего»[34].

Jay Z скрывался от опасности, проводя почти все время в ярко освещенном кафетерии школы. Там он оттачивал свое мастерство, читая рэп под ритмы, которые выстукивал на столе. Его одноклассники стали обращать на это внимание. «Заходя в кафетерий с левой стороны, его всегда можно было увидеть сидящим на одном и том же месте, – вспоминает Контес, – буквально всегда». Здесь он принимал участие в словесных поединках с другими талантливыми рэперами – в числе выпускников Вестингауз the Notorius B. I.G. и Busta Rhymes, – а его одноклассники наблюдали. «Это всегда была битва за звание лучшего, – говорит Контес. – Для нас было настоящим разочарованием, если битвы не было».

Jay Z так и не закончил школу – отчасти благодаря влиянию своего школьного друга Дехейвена Ирби, который жил в квартире напротив в Марси. Они каждый день ходили вместе в школу, а еще они оба были частыми гостями на асфальтированных баскетбольных площадках Бруклина. «Его игра не была агрессивной, – поведал мне Дехейвен, коренастый экс-заключенный, за молочным коктейлем в Dallas BBQ в Нижнем Бруклине. – У него был хороший удар, но он не из тех, кто просто гоняет мяч. Казалось, что он очень долго анализирует ситуацию, прежде чем что-то предпринять. Думаю, он и сейчас придерживается этой тактики»[35].

В 1988 году Дехейвен переехал в Трентон, Нью-Джерси, к своей тете. Его тренер по баскетболу из Вестингауз предлагал устроить так, чтобы его взяли в команду местной школы, где программа была лучше, чем в Вестингауз. Но Дехейвен очень скоро бросил занятия, соблазненный возможностями, которые сулил мир наркоторговли. В поисках бизнес-партнера он обратился к своему старому другу Jay Z.

«Я сказал ему: «Эй, ты нужен мне здесь, здесь есть деньги, и мы можем их получить», – говорит Дехейвен. – Для него уже все было готово еще до приезда. Я уже всем в Трентоне рассказал о нем. Я говорил всем, что этой мой [родной] брат»[36].

Так восемнадцатилетний Jay Z стал каждые выходные приезжать в Трентон. В конце концов, в семье Дехейвена привыкли к его присутствию; в скором времени он перебрался туда насовсем. Мать его не удерживала. «Уже в пятнадцать-шестнадцать лет я был вполне самостоятельным, – говорит Jay Z. – Мать не стала меня ограничивать, но она сделала для меня лучшее, что могла, дав мне возможность искать себя. Она держала меня на длинном поводке»[37].

Эту свободу Jay Z использовал для того, чтобы обучиться чему-то, что могло бы принести практическую пользу. Дехейвен научил его всему, что знал о местном рынке наркотиков – по выражению самого Jay Z, «Дехейвен ввел меня в игру»[38], – и вскоре он уже торговал кокаином на улицах. У него была четкая политика по получению прибыли, и местные быстро это заметили. «Они знали, что его интересует только бизнес, – вспоминает Дехейвен. – никаких скидок, то есть он получал свои деньги полностью. Полностью. Если продукт стоил десять долларов, то за девять долларов его купить было невозможно… Многие считали его скупым».

Даже начав торговать наркотиками, Jay Z находил время для музыки. В 1988 году Jaz-O стал первым рэпером, заключившим контракт с британским лейблом EMI. Когда его пригласили на два месяца в Лондон для записи альбома, он взял с собой Jay Z и молодого продюсера Ирва «Готти» Лоренцо, который годы спустя основал Murder Inc., звукозаписывающую компанию, получившую успех и дурную славу в конце 1990-х. «Я вел себя одинаково по отношению к Jay Z и Ирву, но все-таки Jay Z был моим корешем, – вспоминает Jaz-O. – Это были его первое путешествие и первые шаги в музыкальной индустрии». Вскоре после своего девятнадцатилетия Jay Z впервые познал вкус настоящей роскоши, приехав в лимузине Cadillac на вечеринку по случаю выпуска альбома Jaz-O, состоявшуюся в канун Нового года в Лондоне.

Вернувшись в США, Jay Z договорился, чтобы его взяли в автобусный тур Big Daddy Kane, успешного рэпера времен золотого века хип-хопа в конце 80-х – начале 90-х годов. В этом туре Кейна сопровождала целая плеяда светил хип-хопа, в том числе Queen Latifa, MC Serch, Shock G и молодой Тупак Шакур. Как один из сопровождающих Кейна, Jay Z периодически выходил на сцену в перерывах между его выступлениями и разогревал публику своей яркой импровизацией. Сегодня Jay Z зарабатывает более миллиона долларов за один концерт; а в 1989 году он четыре месяца был чем-то вроде неоплачиваемого стажера в хип-хопе, читая рэп за жилье и еду, в данном случае – небольшой участок пола в автобусе и бесплатное питание в буфете.

MС Serch, настоящее имя которого Майкл Беррин, вспоминает, как Jay Z приходилось просить у Кейна денег, чтобы пообедать в местной бургерной. Его воспоминания о Jay Z мало отличаются от того, что рассказывают одноклассники рэпера. «Я помню только, что у него были золотые зубы и он мало разговаривал. Джей – не любитель поговорить, – отмечает он. – Кейн ездил в туры с крутейшими из крутейших чуваков Бруклина. Джей был лишь одним из тех, кто хотел попасть в его компанию»[39].

После тура Jay Z разрывался между двумя мирами. Ему было почти двадцать лет, он уже познал вкус красивой жизни с Jaz-O в Лондоне и успел потереться локтями с крупнейшими именами хип-хопа в туре с Big Daddy. Но школу он бросил, а его собственная музыкальная карьера еще не достигла той точки, когда он мог бы серьезно зарабатывать как артист. Поэтому он принял решение снова заняться торговлей наркотиками. «Думаю, он понял, что для того, чтобы пробиться в музыке, ему понадобятся деньги, – говорит Jaz-O. – Он выбрал наиболее простой способ заработка, как поступали почти все в нашем окружении. Мы хотели заработать денег и любым способом сбежать от этой жизни».

Jay Z вновь стал работать с Дехейвеном. С точки зрения спроса и предложения это решение было вполне разумным. В 1980-е Нью-Йорк был главным пунктом ввоза кокаина из Южной Америки на Восточном побережье. Имея связи в Нью-Йорке и Трентоне, Jay Z и Дехейвен сделали то, что сделал бы любой владелец растущего предприятия: они направили усилия на развитие неосвоенных рынков Мэриленда и Виргинии, где конкуренция была слабее, а клиенты – менее требовательными. «Нью-Йорк был столицей наркотиков, – поясняет Дехейвен. – Именно туда они поступали в первую очередь в то время. Поэтому чем дальше от Нью-Йорка, тем выше были цены».

Позднее Jay Z в своей музыке будет хвастаться, что он не просто торговал на углах крэком по 10 долларов. В песне Takeover есть слова: I was pushing weight back in 88[40] («Я гнал товар в 88-м»), слэнговые выражения, призванные подчеркнуть размеры его сделок. «Речь шла не о каких-то крохах, – усмехается Дехейвен. – На улицах можно было заработать настоящие деньги. Это был не кризис. Это была рейганомика».

Хотя партнерство с Дехэйвеном периодически прерывалось его тюремными сроками, Jay Z удавалось с помощью других пособников и дальше курсировать между Бруклином, Трентоном и другими территориями дальше к югу благодаря распространению нового выгодного продукта – крэк-кокаина. – Выдуманный где-то в Колумбии в середине 80-х, процесс создания крэка мог быть осуществлен любым, у кого есть кофеварка, плита, немного кокаинового порошка и еще кое-какие простейшие продукты. При добавлении других ингредиентов, например, пищевой соды, из бруска кокаина можно было произвести столько 10-долларового крэка, что доход уличного торговца увеличился бы в четыре раза[41].

И хотя, по собственному признанию Jay Z, музыка для него «была на втором месте после продажи крэка»[42], он продолжал сотрудничать с Jaz-O. В 1990 году они выпустили совместный трек под названием The Originators, а вслед ним – клип, где Jay Z появился в красно-белой полосатой футболке, как у Уолли. Ни сама жизнерадостная баллада, ни шутливое видео не отражали мрачной городской жизни, которой Jay Z жил в то время и которая была частым мотивом более позднего творчества рэпера. Напротив, в The Originators есть хвастливые нотки, присущие ранним хип-хоп-записям в духе Rapper’s Delight группы Sugarhill Gang. От множества других музыкантов Jay Z отличала точность и быстрота чтения; эта виртуозность привлекла к нему определенное внимание в среде андерграундного хип-хопа. Это же служило ему алиби во всем, что касалось его заработка. Благодаря своим подпольным и нелегальным доходам Jay Z периодически помогал матери – или же спускал деньги на причуды вроде золотых зубов. В песне December 4th есть слова: «Я удивил мать суммой, заработанной вроде как на концерте». Иначе говоря, неоплачиваемые музыкальные выступления служили для Jay Z прикрытием, помогающим скрыть тот факт, что большую часть своих доходов он зарабатывал торговлей наркотиками.

«Он отличался от многих других тем, что по нему невозможно было понять, что у него куча денег, заработанных на торговле наркотиками, потому что он не покупал «Мерседесы» направо и налево, – говорит Кент. – Он тратил деньги понемногу, ну, мог прикупить какой-нибудь Lexus, но он покупал Lexus, в то время как другие покупали «Мерседесы» и «БМВ». Вести бизнес как следует означает держать себя в руках и беречь деньги. А беречь деньги Jay Z всегда умел».

В настоящее время дилерская деятельность Jay Z вызывает некоторые вопросы. Многие ставят под сомнение его авторитет. Дехейвен, который не общался с Jay Z с их ссоры в середине 90-х, не отрицает его участие в торговле наркотиками. Однако он полагает, что многие описания этой деятельности в песнях рэпера взяты из его собственной (Дехейвена) жизни и что Jay Z отдалился от него, потому что не хотел, чтобы кто-то знал об этом. «Я работал бок о бок с одним из лучших продавцов в мире, и не важно, насколько его истории близки к правде, – говорит Дехейвен с улыбкой, выдающей легкую ностальгию. – Один гангстер так мне это объяснил: «Если Джей тебе завидовал или хотел быть на твоем месте, зачем ему держать тебя рядом? Ведь тогда все увидят, кто есть кто». Вроде: «О, похоже, герой твоих рэп-историй – Дехейвен». Тем не менее человек, который в начале 90-х общался и с Jay Z, и с Дехейвеном, утверждает, что Jay Z продавал килограмм кокаина (стоимостью 12 тысяч долларов[43] – до того как цены выросли в четыре раза) в неделю. «Он был в игре, это точно, – сообщает источник, пожелавший остаться неназванным, – отрицать это бессмысленно».

Новые карьерные возможности для Jay Z открылись в 1992 году, когда Кларк Кент стал работать в Atlantic Records. Одной из обязанностей Кента, как сотрудника отдела артистов и репертуара (A&R), стал поиск новых талантов. Он тут же вспомнил о молодом парне, с которым познакомился в Марси несколько лет назад. Но теперь, когда Jay Z стал успешным дилером, найти его было не так просто. Наконец Кенту удалось заполучить его номер через друга. «Разговор был примерно следующего содержания: «Привет, я тут в Atlantic Records, давай сделаем это». А он: «Да нет, спасибо», – вспоминает Кент. Затем, в течение пары месяцев я каждый день повторял: «Привет, я тут в Atlantic Records, давай сделаем это», а он все так же: «Да ну, нет».

Jay Z долго сомневался, стоит ли тратить на музыку время, которое можно использовать, зарабатывая деньги дилерством. Но после долгих уговоров в 1993 году он наконец согласился принять участие в записи одного из ремиксов, а затем песни Can I Get Open группы Original Flavor. «Я его все-таки убедил, – говорит Кент. – Он все говорил: «Я не буду тратить на это деньги. Если это случится – хорошо, но я буду продолжать делать то, что делаю сейчас. Так что если что-то и будет, то только тогда, когда я вернусь с юга».

Нежелание Jay Z тратить деньги на музыку можно понять: для записи хип-хоп-трека нужно заплатить множеству людей. Например, продюсеру, который использует кучу всяких устройств, включая драм-машины, синтезаторы, а также технику под названием «семплирование» для создания основного повторяющегося элемента песни, так называемого хука. Сэмплы – это элементы песен, записанных ранее, например, духовые из какой-нибудь соул-композиции, или малый барабан из джазового стандарта, а то и «минусовка» целой песни без вокала. Сэмплы часто используются для создания музыкального скелета песни, называемого «бит» или «трек». В середине 90-х продюсер мог запросить 5 тысяч долларов за песню плюс 50 процентов авторского гонорара, что означает три или четыре процента дохода с альбома (более того, использование одного сэмпла может стоить от пяти до пятнадцати тысяч долларов плюс роялти[44]). Рэпер, также называемый MC или «эмси», записывает вокал поверх бита. После этого звукорежиссеры регулируют уровень звука и в завершение процесса добавляют дополнительные эффекты. Добавьте к этому монтаж и раскрутку песни, а также студийное время – во времена, когда Jay Z начал записываться, час стоил 2500 долларов, а для записи одного трека требовалось как минимум четыре часа[45].

Кент, как опытный продюсер, надеялся, что, имея достаточный запас песен, Jay Z сможет произвести впечатление на Atlantic или другой лейбл и заключить с ними контракт, с помощью которого он будет финансировать запись последующих песен. Для этого он убедил Jay Z записать песню совместно с рэпером Sauce Money. В это время Кент и Sauce сотрудничали с компанией 3D Enterprises, владельцем которой был звезда NBA Деннис Скотт. Патрик Лоуренс, сотрудник компании и продюсер, в профессиональной среде известный как A Kid Calles Roots, отвечал за бронирование студийного времени для Кента, Sauce и Jay Z. Хотя в итоге эта песня не попала ни в один альбом, Лоуренс помнит впечатление, которое Jay Z произвел на него во время сессии. «Jay Z был парнем с улицы, который не понимал, насколько он талантлив, – вспоминает Лоуренс, отложив чесночную лепешку, в одном из заведений Манхэттена, – он рассуждал так: «Если бы это действительно было чем-то сложным, мне бы это не давалось так легко». Так что он не воспринимал это всерьез. Это Кларк Кент сказал: «Ты должен отдаться этому полностью», убедив его расстаться со своей уличной деятельностью и посвятить себя музыке».

Когда Jay Z приехал, чтобы записать свой куплет, он еще не слышал бит. Вместо того чтобы попросить его послушать или повторить свои строчки, он стал болтать с Sauce, к немалому раздражению Лоуренса. Хотя до него доходили слухи, что Jay Z помнит наизусть все свои стихи и никогда их не записывает, Лоуренс видел, что ничего не происходит, и начинал нервничать. «Я думал про себя: «Этот парень не написал свою песню, никто не слышал, что он собирается читать и вообще, – вспоминает Лоуренс. – Мы сидели там уже часа три, и они просто смеялись и болтали о чем угодно, кроме музыки. Наконец я не выдержал: «Джей, слушай, давай уже записывайся. Я отвечаю за это. Я трачу студийное время. Мы уже почти вышли из бюджета!» И все такие: «О, этот парень начинает сердиться». И [Джей] сказал: «Ну ладно, дай мне послушать песню»[46]. Лоуренс включил трек. Jay Z начал что-то бормотать, потом взял блокнот и ручку и вроде бы делал какие-то заметки. Он положил блокнот на диван и стал ходить туда-сюда, продолжая бормотать какие-то обрывки слов. Через пять минут он еще раз заглянул в блокнот и сказал Лоуренсу, что готов. Пока Jay Z записывался, Лоуренс решил посмотреть, что было в блокноте, который рэпер оставил на диване. «Я взял блокнот и увидел, что там вообще ничего не было, – вспоминает Лоуренс. – Он просто прикалывался, хотел посмеяться над нами. И тогда я понял, что он лучший».

Каким бы блистательным рэпером Jay Z ни был, он продолжал торговать наркотиками. Это решение было частью его бизнес-философии, которую можно выразить в одном простом правиле: сосредоточься на предприятии, которое дает наиболее реальную возможность заработать как можно больше. В то время этим предприятием была торговля наркотиками. Музыку Jay Z воспринимал как интересный сторонний проект или как способ немного разнообразить свой способ заработка. «Его первый альбом должен был стать единственным… по крайней мере, по его словам», – говорит Туре, в 2005 году написавший статью о рэпере для Rolling Stone. – Я думаю, он действительно так считал. Он рассматривал это как снижение дохода»[47].

Одних уговоров было недостаточно, чтобы убедить Jay Z изменить свое решение. По словам Дехейвена, это произошло неожиданно и достаточно жестко в 1994 году. «Он увидел смерть, – поясняет Дехейвен. – Он увидел темную сторону игры. Он чуть не лишился жизни. Именно это и повлияло на его решение. Он перешел дорогу не тем людям». Jaz-O тоже помнит этот эпизод: «Когда он увидел того человека [собравшегося стрелять], он побежал, чтобы спасти свою жизнь, с которой не хотел расставаться. Раздалось два выстрела, но пистолет дал осечку, и именно это спасло его жизнь».

И Дехейвен, и Jaz-O считают своей заслугой то, что противник Jay Z больше никогда его не преследовал. Jaz-O говорит, что использовал уличную дипломатию, чтобы уладить конфликт, возникший, по его словам, из-за «грязных сделок» (подробностей он не сообщает). Дехейвен выражается еще более прямо: «Как он мог подумать, что они просто перестали его искать? – говорит он, зловеще ухмыляясь. – Это все благодаря мне». Хотя сам Jay Z никогда не подтверждал и не опровергал того факта, что кто-то из них был его ангелом-хранителем, он упоминал о том, что прекратил торговать наркотиками после нападения конкурентов. «Я был на волоске от смерти, три выстрела так близко, но меня не задело, это божественное вмешательство»[48].

Кларк Кент не верит, что подобный случай мог заставить Jay Z бросить торговлю наркотиками. «Это вообще ничего не значит, – говорит он. – Тебя могут застрелить в любой момент, и если ты занимаешься этим, ты должен быть к этому готов… В меня тоже стреляли, понимаете, о чем я? В тебя так или иначе будут стрелять. Это неизбежно. Если выживешь – отлично. Он лишь получил возможность торговать еще один день. Это не могло что-либо изменить. Я думаю, что на самом деле на его решение вплотную заняться музыкой повлиял успех его первой записи».

Jay Z признает, что на его решение оставить торговлю наркотиками повлияло несколько факторов. «Я не могу назвать какую-то одну причину, – сказал он в интервью Washington Post в 2000 году. – Прежде всего это был страх. Ты не можешь вечно мчаться по улицам. Что ты будешь делать, когда тебе будет тридцать, тридцать пять или сорок? Я боялся стать никем – и это двигало мной в первую очередь»[49]. Для перспективного бизнесмена решение бросить торговлю наркотиками в 1995 году могло означать простую переоценку всех «за» и «против». «Когда он понял, сколько может заработать на музыке, – задумчиво говорит Туре, – совершенно легально, не думая о полиции, не ожидая того, что в любой момент его могут застрелить конкуренты и другие недоброжелатели, это решение показалось ему вполне разумным»[50].

Jay Z рассказывает о своих размышлениях в строчках: «Я продал килограммы кокаина, думаю, что смогу продавать и диски»[51]. Как всегда, он продемонстрировал свою способность быстро учиться. Его первым наставником в этой сфере стал молодой предприниматель из Гарлема по имени Дэймон Дэш, с которым его познакомил Кларк Кент.

«Если бы они все еще работали вместе, – говорит Кент, – они оба уже стали бы миллиардерами».

2. Династия Roc-A-Fella

Билл Гейтс бросил Гарвард, чтобы создать Microsoft. Можно сказать, что Jay Z бросил школу бизнеса Дэймона Дэша, чтобы начать собственное дело. Но это случилось лишь после того, как была создана не имеющая равных хип-хоп-империя, объединяющая в себе музыку, кино, алкоголь и марку одежды, которая из нескольких швейных машин выросла до гиганта, приносящего 700 миллионов долларов дохода в год[52].

В то время бывший бизнес-партнер жил как современный Людовик XIV и делал все, чтобы соответствовать своему кумиру. «Я собираюсь покорить весь мир, – заявил Дэш в 2003 году. – Я хочу зарабатывать миллион долларов после вычета налогов»[53]. Коренастый лысый Дэш хвастался наличием дворецкого, личного шеф-повара и лимузина со стеклянной крышей. Он скупал дорогие дома по всему миру и набивал их сотнями пар обуви, которую он никогда не будет носить. Вскоре после того как в 2004 году их пути с Jay Z разошлись, его богатство осталось в прошлом, так же как и этот стиль жизни.

Сейчас Дэймона Дэша сложно найти, если он сам этого не захочет. Поэтому, когда я, набрав не менее десяти номеров в попытках дозвониться до него, наконец услышал его голос на том конце провода, он казался столь же удивленным, как и я сам.

– Откуда у вас этот номер?

– Я два месяца расспрашивал всех, кого знаю.

– Кажется, я становлюсь сентиментальным.

Может быть, потому что он был впечатлен, может, потому что удивлен, может, из-за того, что ему просто было чем поделиться, он начал рассказывать мне, как все начиналось.

«И я, и Джей… мы занимались нелегальными вещами, – начал он. – И нам удалось превратить это в индустрию»[54].

В 1994 году Дэш был менеджером группы под названием Future Sound и зарабатывал организацией вечеринок. Его вечеринки вызывали большой ажиотаж за счет того, что он дарил по бутылке шампанского первым ста пришедшим женщинам; все остальные должны были платить за вход. Кларк Кент заметил его маркетинговый талант и решил, что все, что ему нужно – артист высокого уровня, которого он бы раскрутил. Кент предложил Дэшу встретиться с Jay Z, но Дэш, выросший в Гарлеме, сперва отнесся к этому скептически.

«Он не мог представить, что в где-то Бруклине мог жить настолько талантливый парень, – вспоминает Кент. – Он сначала боялся ехать в Бруклин, думая, что все, что там можно найти, – грабежи и убийства. Когда я их познакомил, первое, на что Дэш обратил внимание, были его Nike Air Force 1, и сказал: «Подожди, этот парень – что надо». В общем, он сразу все понял, и они понравились друг другу, а затем Дэш услышал, как Jay Z читает рэп».

Так же как Jaz-O и Кларк Кент, Дэймон Дэш был впечатлен мастерством Jay Z. При участии Дэша как его бизнес-партнера в 1994 году Jay Z выпустил сингл I Can’t Get With That, содержащий благодарности Дэшу и Кенту. К концу 1995 года Jay Z уже записал основную часть того, что в итоге вошло в его первый альбом, Reasonable Doubt. Благодаря связям своих друзей Jay Z удалось использовать треки самых выдающихся продюсеров хип-хопа: Кларка Кента, DJ Ski и – что, пожалуй, самое впечатляющее – DJ Premier, также известного как #Primo.

«Получить бит Primo в то время, когда это сделал Jay Z, было равнозначно тому, чтобы иметь «Феррари» или чему-то в этом духе, – говорит Элизабет Мендес Берри, которая много раз брала интервью у Jay Z, а в настоящее время является профессором в департаменте музыки Нью-Йоркского университета. – Это был момент, когда все началось»[55].

Когда дебютный альбом Jay Z был почти завершен, он и Дэш пытались продать его всем крупнейшим лейблам, но покупателей не нашлось. Они не могли заключить контракт даже с Atlantic Records, где Кларк Кент замолвил словечко тем, кто принимал решение. «Они просто ничего не поняли, – говорит Кент. – Та реальность, о которой говорил Jay Z, была далека от представлений людей в этой компании. Были люди, которые создавали реалистичный рэп, но реалистичный не в понимании Jay Z. Многое из того, что он пытался сказать, просто прошло мимо них. Слушая NWA, ты слышишь об убийствах, о торговле наркотиками, но все это преподносится таким простым языком, что, когда ты сталкиваешься с этим парнем, столь виртуозно владеющим словом, ты не можешь понять ничего из того, что он говорит. И он говорит это так, что тебе, по сути, нужно самому быть дилером, чтобы его понять». Дональд Дэвид, юрист, работающий в сфере развлечений, считает, что ведущие лейблы отказали Jay Z по другой причине. «Их отпугнула тема насилия, – говорит он. – Война побережий все еще была в разгаре, и содержание его песен настораживало людей. Он создавал довольно жесткие тексты»[56].

Таким образом, Jay Z и Дэш, объединив усилия с негласным компаньоном Каримом Biggs Берком, основали собственную звукозаписывающую компанию, Roc-A-Fella Records. Название должно было вызывать ассоциации с богатством уровня Джона Дэвисона Рокфеллера, первого миллиардера в истории, а также напоминать о продолжительности существования династии Рокфеллеров. Что интересно («Jay Z – король двусмысленности», – говорит Кент), название лейбла, основанного частично на сбережения Jay Z, заработанные на торговле кокаином, также является остроумной отсылкой к нью-йоркским драконовским законам Рокфеллера о наркотиках.

«Эти парни начали выпуск своих записей, дисков, футболок, стикеров, флаеров на свои собственные деньги, – вспоминает продюсер Патрик A Kid Called Roots Лоуренс. – Откуда взялись эти деньги? Я знал, что они не были заработаны на лейбле. Это были деньги из их собственных карманов. И нам известно, что в компании Target они не работали»[57].

Они стали торговать дисками из багажников своих машин, Jay Z из своего фирменного белого «Лексуса», Дэш – из «Ниссана Патфайндера». Они действовали во всех пяти районах Нью-Йорка, распространяя треки Jay Z по клубам и на углах улиц, прибегая к тем же дилерским навыкам, которым Jay Z научился за годы торговли наркотиками. То, что они продавали музыку в несколько нетривиальных местах, это очень мягко сказано.

«Мы заходили в парикмахерские! Назовите любую – мы там были, – вспоминает Дэш. – У нас была эта энергия, понимаете? Как я сказал, я чувствовал, что смогу работать с ним в будущем. Мы заключили соглашение, что сделаем то, что должны». Jay Z продолжал выпускать синглы, чтобы укрепить свою растущую популярность. В начале 1996 года он записал песню Ain’t No Nigga; запоминающийся припев исполнила семнадцатилетняя Фокси Браун. «За три месяца, – вспоминает бывший рэпер, ставший бизнесменом, Майкл Serch Террин, – эта запись стала самой популярной песней в Нью-Йорке»[58].

Jay Z способствовал распространению своего образа ловкого дельца, ставшего рэпером на таких мероприятиях, как Сумасшедшая среда – еженедельном концерте для любых желающих на Манхэттене. Он заводил толпу такими строчками: I got extensive hoes with expensive clothes/ and I sip fine wines and spit vintage flows[59] («Элитные шлюхи, дорогие шмотки/ Первосортные вина и лучший рэп) и такими умными текстами, как в его песне Twenty-two Twenty Twos», лишь в первом куплете которой слова two, to и too повторяются 22 раза. «До того как стать популярным, Джей был совсем другим человеком. Он был голоден, – вспоминает Дэш. – Он хотел завязать с торговлей наркотиками, и ради этого он был готов на все».

В то время Jay Z объявил, что примет участие в записи лишь одного альбома, а после ее завершения вернется к прибыльному занятию дилерством. Те, кто окружал его в середине 90-х, говорят, что это было частью его маркетингового плана. При том ажиотаже, который поднялся вокруг Jay Z и Roc-A-Fella Records, ему удалось заключить контракт с Freeze Records Уилла Соколова при участии калифорнийской компании Priority Records. По условиям контракта, Roc-A-Fella отвечала за производство и продвижение, а Freeze и Priority – за выпуск и продажу конечного продукта. Права на оригиналы также принадлежали им. Доходы делились пополам. «В то время стандартный размер роялти составлял двадцать процентов, или два доллара с альбома, – говорит Дэвид. – Контракт, при котором доход делится пополам, для артиста гораздо выгоднее. Jay Z в данном случае поступил очень умно».

К моменту, когда Jay Z и Дэш заключили первый контракт, музыка Jay Z уже наделала столько шума, что за год было распродано 420 тысяч экземпляров альбома Reasonable Doubt[60]. Если учитывать те диски, которые неофициально распространялись на улицах, то реальное число проданных экземпляров, по оценкам Беррина, составляет около 800 тысяч. Но когда Jay Z пришел получать причитающиеся ему деньги, ему пришлось впервые столкнуться с корпоративной бюрократией.

«Уилл Соколов вешал ему на уши всю эту корпоративную чушь: «У меня денег нет, надо подождать», и так далее, – вспоминает Serch. – Каждый отправлял его к кому-то другому. Он распродал все эти записи, и деньги принадлежали ему по праву, но он не мог их получить от Freeze. И он сказал: «Ну ладно, значит, я прощаюсь с этим лейблом». Он начал переговоры о расторжении контракта, настаивая на переходе прав на оригиналы к нему. И они действительно ему достались, что было неслыханно. Чтобы свободный музыкант покинул лейбл? Он всегда был особенным и уникальным»[61].

В любом музыкальном сотрудничестве есть два объекта авторского права: оригинальная запись и песня на ее основе. Большинство артистов настолько хотят заключить контракт, что в погоне за ним готовы пожертвовать огромным процентом прав и на то, и на другое. Те же, кому повезло сохранить права на свои песни – или приобрести каталоги других музыкантов, – могут получить огромную прибыль. Майкл Джексон, который предусмотрительно купил каталог песен «Битлз» в 1985 году, десять лет спустя продал 50 процентов акций компании Sony за 115 миллионов долларов. На момент смерти Джексона в 2009 году стоимость каталога оценивалась в полтора миллиарда долларов, соответственно, его доля стоила 750 миллионов[62]. Сегодня же ее стоимость составляет более миллиарда долларов.

Дэш посоветовал Jay Z постараться вернуть себе права как на оригиналы, так и на окончательный продукт, чего большинство артистов добивается на более поздних этапах карьеры – если вообще добивается. Own your masters, slaves! («Владейте своими песнями, рабы!») – обращается к своим собратьям Jay Z в одной из песен[63]. Попытка вернуть права на свои песни увенчалась успехом отчасти потому, что претензии Jay Z были обоснованными, а также потому, что он хотел поставить Соколова на место, на что кто-то менее смелый не решился бы из опасений, что от него попросту решат избавиться. Кент объясняет бесстрашие Jay Z его опытом столкновений с куда более опасными людьми, чем владельцы звукозаписывающих лейблов, который он успел получить за годы торговли наркотиками.

«Если ты торговал на улицах и тебе удавалось вести свой бизнес успешно и зарабатывать деньги, то, оказавшись среди всех этих директоров, ты не можешь не презирать их, – объясняет Кент. – И ты понимаешь, что можешь заткнуть их всех за пояс, если только захочешь. Ты был на улицах. Ты справлялся с теми, кто пытался тебя убить или захватить твою территорию».

Даже если бы Jay Z не удалось вернуть права на свои оригиналы, контракт все равно был заключен только на один альбом. Он намеренно установил это ограничение, чтобы, в случае если его карьера пойдет в гору, он имел возможность заключить другую, более прибыльную сделку. «Это было его самое умное решение. В компании знали, что он талантлив, но не понимали насколько, – говорит Лоуренс. – Обычно все подписывают контракт на два, три, четыре, семь альбомов. В девяти случаях из десяти компания старается заполучить пожизненные права на тебя… Ограничение действия контракта одним альбомом позволило ему остаться свободным». Serch добавляет, что успеху Jay Z способствовала серьезная поддержка, которую он себе обеспечил. «Его окружали преуспевающие бизнесмены, которые обеспечивали его информацией и рекомендовали наиболее выгодные решения».

Владея оригиналами песен, Jay Z и Дэшу удалось продать Reasonable Doubt снова. На этот раз развернулась целая битва – и не только за перевыпуск этого альбома, но и за контракт на запись следующего. В 1996 году Jay Z и Дэш выбирали между предложением Sony и – несколько менее крупным – Def Jam Recordings. В конце концов они остановились на последнем, поскольку эту компанию называли домом хип-хопа. Согласно контракту, Def Jam (которая теперь является частью NBC Universal) приобретала 33 процента (опубликованные отчеты ошибочно называют цифру в 50 процентов) акций Roc-A-Fella за полтора миллиона долларов; также лейблу отходили права на некоторые из будущих оригинальных записей Jay Z. Компания также покрывала все расходы на выпуск альбомов и видеоклипов, а прибыль делилась между Def Jam и Roc-A-Fella. Но, поскольку у Def Jam была лишь треть акций Roc-A-Fella, а не половина, прибыль им тоже причиталась в размере одной трети. Благодаря настойчивости Дэша у Roc-A-Fella было 67 процентов прибыли вместо возможных пятидесяти – разница, которая принесла миллионы долларов, когда музыка Jay Z начала по-настоящему продаваться[64].

«Я думаю, Jay Z многому научился от Дэйма, – размышляет Кент. – Когда рядом с тобой кто-то, кто принимает умные решения, ты сам сразу становишься умнее, потому что ты видишь, что умно. Ты можешь делать это по-своему, но если ты это видишь, то ты все понимаешь». Рассел Симмонс, один из основателей Def Jam, считает роль Дэша в карьере Jay Z еще более судьбоносной. В 2006 году он рассказал журналу New York: «Нужно понимать, что это Дэш все придумал. Jay Z – это плод воображения Дэймона. Этот человек – выдумка»[65].

С началом сотрудничества Def Jam и Roc-A-Fella Jay Z с головой погрузился в запись песен, работая по очень плотному графику. Хотя довольно резкий Reasonable Doubt дебютировал успешно, Jay Z решил немного смягчить звучание следующего альбома, чтобы расширить потенциальную аудиторию. В 1997 году он обратился к Шону Diddy Комбсу с просьбой продюсировать его второй альбом, In My Lifetime, Vol. I. Этот альбом получился заметно более гладким, чем первый, и был равнодушно принят критиками, предпочитавшими бруклинскую жесткость рэпера. Rolling Stone окрестил его «движением в противоположную от Reasonable Doubt сторону, выдающим желание артиста заслужить одобрение широкой публики в ущерб своему искусству»[66]. Несмотря на это, In My Lifetime быстро получил платиновый статус и принес значительную прибыль владельцам Roc-A-Fella.

Но настоящий прорыв в карьере Jay Z произошел лишь после выпуска третьего альбома, Hard Knock Life. Заглавный трек, прилипчивая песенка, в основу которой легла песня из бродвейского мюзикла «Энни», в то лето взорвал радиоэфиры и занял одиннадцатое место среди лучших хип-хоп-песен всех времен по версии VH1[67]. Только в США было продано пять миллионов экземпляров альбома[68], но сторонники чистоты жанра заявляли, что Jay Z несколько снизил планку своего творчества – как скорость чтения, так и уровень содержания, – чтобы привлечь любителей поп-музыки. Прекрасно осознавая эту перемену, Jay Z ни за что не извинялся: Truthfully I wanna rhyme like Common Sense But I did 5 mill» – I ain’t been rhyming like Common since («Я всегда хотел читать как [рэпер] Common Sense, но я заработал пять миллионов – и больше я к этому не стремлюсь»)[69].

С точки зрения бизнеса движение в мейнстрим-направлении было правильным решением. Условия контракта с Def Jam побуждали Jay Z продолжать создавать альбомы, рассчитанные на массовую аудиторию. Большинство артистов получали процент с продажи каждой копии альбома в размере одного или двух долларов. Jay Z благодаря этому контракту получал по три или четыре доллара с каждого проданного экземпляра[70], соответственно, на одном только третьем альбоме он заработал пятнадцать-двадцать миллионов долларов. Его дилерская деятельность осталась в прошлом.

Однако о его дилерском инстинкте нельзя сказать того же. После встречи с Туре из Rolling Stone в 1997 году Jay Z предложил подвезти его до дома, в Бруклин. Они подошли к Range Rover рэпера; он запрыгнул на пассажирское сиденье, водитель сел за руль. Когда Туре открыл дверь и сел на заднее сиденье, Jay Z резко дернулся и повернулся к нему. «Он сказал: «Там, где я вырос, мы обычно никому не позволяем садиться сзади», – вспоминает Туре. – Конечно, он знал, что я не собираюсь в него стрелять. Но… я думаю, этот инстинкт до сих пор с ним, и всегда будет».

Возможно, именно этот инстинкт был движущей силой в широко освещенном в прессе инциденте, произошедшем в декабре 1999 года. Через несколько недель после выпуска четвертого альбома Jay Z Vol.3… The Life and Times of S. Carter в ВИП-зале клуба Kit Kat Club на Таймс-сквер завязалась шумная ссора. В разгар потасовки Jay Z оказался лицом к лицу с продюсером и некогда другом рэпера Лансом Un Риверой, который, будучи сопродюсером одной из песен Life and Times, Dope Man, по слухам, незаконно распродавал копии альбома. Если верить опубликованным источникам, Jay Z произнес фразу из «Крестного отца»: «Ланс, ты разбил мое сердце»[71], а затем воткнул ему в живот лезвие длиной почти тринадцать сантиметров[72].

На следующий день Jay Z подвергся допросу и был выпущен под залог в 50 тысяч долларов. Рэпер нанял знаменитого адвоката Мюррея Ричмана, в числе предыдущих клиентов которого были хип-хоп-исполнитель DMX и гангстер Джон Готти Младший[73], и отстаивал свою невиновность в течение почти двух лет судебных тяжб. В случае если бы Jay Z был признан виновным в нанесении тяжких телесных повреждений, ему бы грозил длительный тюремный срок, но в конце концов он признал вину, и его преступление было классифицировано как мелкое правонарушение. Согласно условиям сделки, Jay Z получил три года условно. По данным Associated Press и других, Jay Z сказал судье Микки Шереру: «Я ударил ножом Ланса Риверу». Ривера также подал гражданский иск, который Jay Z удалось урегулировать, заплатив ему некую сумму между 500 тысячами и миллионом долларов[74].

В интервью британской газете Sunday Times Jay Z назвал этот инцидент «несчастным случаем» и заявил, что пресса слишком преувеличивает его значимость. «Они прицепились к этой теме войны между рэперами и продолжают ее раздувать, вовлекая все больше людей, которых эта тема касается лично. Я понимал, что такими вещами не шутят. Это было опасно, но, что грустно, это ничем не отличалось от обстоятельств, в которых я вырос, поэтому я не чувствовал угрозы. Такие стычки были чем-то обыденным. Для меня это было что-то вроде: «Хватит болтать, давай к делу»[75].

Какой-нибудь адвокат дьявола мог бы сказать, что этот инцидент отражает привычку Jay Z брать решение всех проблем в свои руки, то есть в буквальном смысле нападать на любого, кто угрожает интересам его бизнеса. При грамотном использовании подобные идеи могли пойти на пользу Jay Z. Некоторые даже считали, что все это было частью маркетингового хода, призванного воссоздать мафиозную атмосферу первого альбома Jay Z, на обложке которого изображена черно-белая фотография рэпера в фетровой шляпе и с сигарой. Адвокат Готти и строчки Пачино, задействованные в этом инциденте, способствовали созданию этого эффекта, и рэпер кажется почти карикатурно одержимым своим образом гангстера. К счастью для Jay Z, именно его криминальный авторитет помог ему избавиться от преследований закона.

Однако если посмотреть глубже, случай с Риверой напоминает о более раннем событии в жизни рэпера. То, что заставило его ударить ножом Риверу – та же жажда мести, из-за которой годами ранее он выстрелил в своего брата за кражу его украшений. Для того чтобы подняться на новый уровень в своей карьере и избавиться от тени насилия, которая зачастую преследует даже самых законопослушных членов хип-хоп-сообщества, Jay Z следовало найти баланс между уличным авторитетом и самоконтролем.

Как оказалось, предполагаемое пиратство Риверы не отразилось на продажах Life and Times. Лишь за первую неделю было продано 500 тысяч экземпляров альбома[76], а всего год спустя альбом был признан Американской ассоциацией звукозаписывающих компаний трижды платиновым[77]. К тому времени Jay Z, Берк и Дэш уже искали другие пути дальнейшего развития преуспевающей Roc-A-Fella Records, помимо музыки Jay Z.

Первой мыслью было сотрудничество с другими исполнителями. Как правило, для независимых лейблов (или более крупных материнских компаний) это не является первостепенной задачей. Берни Резник, юрист из Филадельфии, специализирующийся на оказании услуг в индустрии развлечений, работавший с Jay Z, поясняет: «Обычно это устроено так: когда ваш маленький независимый лейбл подписывает контракт с артистом, а более крупный лейбл хочет заключить контракт с вами – они должны подписать договор на приобретение прав на творчество этого артиста. Зачастую они готовы предоставить вам преимущественное право, потому что очень хотят заполучить этого, главного, артиста»[78].

Разумеется, этот крупный лейбл предлагает массу приятных бонусов, чтобы привлечь артиста высокого уровня, как это было в случае с Jay Z и Def Jam. Предоставление преимущественного права чаще всего является знаком вежливости, а не значимым положением контракта и, возможно, вполне правомерно: крупный лейбл не может предсказать, насколько выгодным для независимого лейбла окажется сотрудничество с тем или иным артистом. В случае с Jay Z все происходило по-другому.

«Roc-A-Fella показали, что они не просто механизм для продвижения Jay Z, – говорит Резник. – Им также удавалось находить, развивать и раскручивать других артистов… Они действительно расширили свои горизонты и стали двигаться в направлении Филадельфии, где звучание было подобным тому, на котором они основали свой бизнес. Они взяли многих артистов из Филадельфии и вывели их на нью-йоркскую сцену… Они действительно стали фабрикой артистов».

Лейбл Roc-A-Fella открыл и раскрутил немало талантов, включая рэперов из Филадельфии Бини Сигела и Freeway, а также бруклинского MC Мемфиса Блика (который до сих пор часто выходит на сцену вместе с Jay Z). Чтобы выпуск всех этих альбомов не прошел незамеченным, Jay Z участвовал в записи хотя бы одного трека с каждого из них. Благодаря его звездной мощи дебютный альбом Сигела был распродан в количестве почти миллиона экземпляров. Годы спустя после открытия Roc-A-Fella Канье Уэст будет выпускать альбомы, способные конкурировать с лучшими альбомами Jay Z, как по суммам продаж, так и по отзывам критиков.

Известность артистам, раскрученным в Roc-A-Fella, принесло не только участие Jay Z в их песнях, но и другие умные маркетинговые ходы. Стандартным приемом большинства лейблов был рекламный фургон, снаружи которого можно было увидеть изображение артиста, его имя и логотип компании. «Внутри фургона были всякие мелочи типа постеров, стикеров, дисков и прочего. В фургоне разъезжали промоутеры, – рассказывает Serch. – У Roc-A-Fella был белый «Мерседес E-Class 320» с логотипом лейбла на капоте. Это и был их рекламный фургон. Типичный ход Jay Z»[79].

Вскоре деятельность Roc-A-Fella Records перестала ограничиваться только музыкой благодаря двум принципам Дэймона Дэша: «Мы не должны позволять другим зарабатывать на нас деньги, и наш стиль жизни не должен быть бесплатной рекламой»[80]. Дэш имел в виду не то, что Jay Z и другие артисты лейбла должны перестать упоминать в своих песнях дизайнерскую одежду и элитный алкоголь, а то, что им следует получать за это деньги – или создать собственные бренды. В конце 1990-х Jay Z и Дэш очень полюбили итальянскую марку вязаных изделий Iceberg, начавшую к тому времени выпускать джинсы и спортивную одежду. Представители Roc-A-Fella часто появлялись на различных мероприятиях в одежде этого бренда и порой упоминали его в своих песнях. Во многом благодаря этому продажи Iceberg взлетели вверх, по крайней мере по словам Дэша. Но когда он организовал встречу с руководством компании, чтобы обсудить возможности сотрудничества, ответ Iceberg был довольно прохладным. «Впечатление было такое, что они не очень хотели связываться с хип-хопом. И видеть нас в качестве представителей их бренда, – говорит Дэш. – Я сказал: «Похоже, благодаря нам ваши продажи выросли втрое. Помогите нам создать собственную марку одежды или хотя бы платите нам за то, что мы рекламируем вашу». Я вышел со встречи, твердо решив создать Rocawear»[81].

Rocawear – название линии одежды городского стиля, вскоре созданной Дэшем для перекрестного продвижения брендов Roc-A-Fella. Предприятие начиналось с трех швейных машин в заднем помещении офиса Roc-A-Fella. Поначалу единственным продуктом были футболки с пришитым спереди логотипом лейбла. Все это было довольно проблематично. «Мы не умели шить и не знали никого, кто умеет, – говорит Jay Z. – Мы быстро поняли, что так ничего не выйдет»[82].

Jay Z и Дэш встретились с Расселом Симмонсом, основателем Def Jam и линии одежды Phat Farm, чтобы посоветоваться с ним. Симмонс познакомил их с ветеранами индустрии Алексом Бизе и Нортоном Чером. В 1999 году они объединились для работы над Rocawear. Вскоре компания выпускала джинсы и толстовки, в том числе детскую линию и одежду больших размеров, а также обувь и даже свой аромат 9IX. Так же как когда-то у Roc-A-Fella, поначалу у Rocawear не было должной инфраструктуры для производства своих собственных товаров, поэтому компания заключила несколько контрактов с производителями одежды. За первые восемнадцать месяцев существования Rocawear ее прибыль составила 80 миллионов долларов[83], чем Jay Z в 2001 году хвастался в своем альбоме The Blueprint: One million, two million, three million, four / In 18 months, $80 million more… Put me anywhere on God’s green Earth, I triple my worth. («Один миллион, два миллиона, три миллиона, четыре/ За восемнадцать месяцев еще 80 миллионов долларов… в какой бы точке Земли я ни оказался, я могу утроить свою стоимость»[84].)

Дэш настаивал на перекрестном продвижении их продуктов при любом удобном случае. Если Jay Z хочет упомянуть марку одежды в своей песне, то зачем обеспечивать кому-то бесплатную рекламу, если можно повышать свои собственные продажи, упомянув Rocawear? Кроме того, модники, предпочитающие последние новинки городского стиля от Rocawear с большой вероятностью, по крайней мере в теории, купят и музыку Jay Z[85]. «Дэш очень умный и дальновидный, – говорит Резник. – Jay Z был талантливым парнем, который хотел научиться бизнесу, но не имел опыта. Он задавал вопросы, слушал ответы и очень быстро учился».

Но тур с Hard Knock Life 1999 года положил начало разладу в отношениях между партнерами. Тур, задуманный Дэшем, включал в себя сорок городов. В нем участвовали рэпер DMX с командой Ruff Ryders и Jay Z и Дэш с Roc-A-Fella. Этот тур считался самым успешным хип-хоп-туром того времени и принес его участникам восемнадцать миллионов долларов[86]. Однако спустя несколько месяцев тура агрессивный стиль руководства Дэша стал давить на Jay Z и остальных. Один топ-менеджер назвал Дэша «дефибриллятором», имея в виду, что к решению большинства проблем он подходил со всем неистовством, в отличие от своего обычно расслабленного партнера. «Да, это правда, – отзывался Jay Z об управленческом стиле Дэша. – Но к его чести нужно сказать, что, если это работает в твою пользу, – это отлично»[87].

Дэш был одержим идеей выпуска фильмов Roc-A-Fella, которую его партнер не разделял. Вообразив себя продюсером большого экрана, Дэш выпустил не вышедший на большие экраны фильм «Улицы наблюдают» с Jay Z в главной роли. Фильм, вышедший в 1998 году, представлял собой, по сути, последовательность музыкальных клипов, объединенных серией полупорнографических интерлюдий. Тем не менее в первый год было продано сто тысяч копий фильма, что принесло Roc-A-Fella два миллиона долларов[88]. На следующий год Дэш выпустил документальный фильм «Задний план» о происходящем за кулисами тура Hard Knock Life, ставший очередным шагом в осуществлении его голливудских амбиций. Со временем Дэш стал опровергать распространившиеся слухи о необычайной дальновидности Jay Z в бизнесе, в том числе публично. В 2001 году он сказал в интервью The New Yorker: «Если я беру Джея с собой [на встречу], значит, жди беды»[89]. Несмотря на разлад в отношениях Jay Z и Дэша, они объединили усилия с третьим партнером, Каримом Берком, для выпуска водки Armadale совместно с шотландской компанией William Grant & Sons. Цель была все та же – отказаться от бесплатной рекламы и усилить механизм перекрестного продвижения продуктов.

«В одной из песен мы постоянно упоминаем о водке, и мы подумали: «Почему на этом зарабатывает кто-то другой?» – рассказал Берк в одном из редких интервью. – Мы просто купили компанию и сказали: «Давайте сделаем это сами». Что интересно, мало кто в Шотландии слышал об этом напитке. Вскоре после того, как было объявлено о заключении многомиллионной сделки, один из членов городского совета Армадэйла в Шотландии сказал в интервью британскому изданию Sun: «Я никогда не слышал о водке Armadale, но, видимо, этим ребятам она очень нравится, раз они решили купить компанию»[90].

В конце концов Def Jam и материнская компания Universal взяли управление в свои руки. Обычно такие отношения развивались по определенному сценарию. «Когда независимая компания начинает слабеть или же достигает максимума своих возможностей, крупный лейбл берет управление на себя, – говорит Резник. – Какое-то время они ведут переговоры с текущим руководством компании, но в конце концов они берут управление в свои руки».

Готовы ли были Jay Z и Дэш смириться с судьбой Roc-A-Fella и сохранить отношения друг с другом, столь натянутые в последнее время, – это еще предстоит выяснить.

3. Создание знаменитого бренда

Едва последние брызги шампанского были стерты с пола раздевалки, как по всему городу началось празднование победы «Янкиз» в Мировой серии 2009 года. В этот оживленный ноябрьский день я направлялся к Нижнему Манхэттену вместе с тысячами других жителей города, отпросившихся с работы, чтобы лицезреть своих героев, шествующих по Бродвею. Высоко над всей этой суетой люди в костюмах прижались к окнам офисных зданий, чтобы хоть краем глаза увидеть игроков среди облаков конфетти, сопровождающих процессию на пути к ратуше.

Меня на этот праздник привело предчувствие, что церемония может сопровождаться внезапным появлением Jay Z. У меня были некоторые основания рассчитывать на это. Баллада Empire State of Mind, воспевающая Большое Яблоко, стала неофициальным гимном «Янкиз» после того, как они одержали победу в плей-офф. Той осенью невозможно было включить радио больше чем на пятнадцать минут, не услышав эту песню. Когда Jay Z исполнил ее на Янки-стэдиум, прямо перед объявлением второй игры, можно было подумать, что несколькими месяцами ранее он записывал песню специально для этого случая.

После парада мэр Майкл Блумберг вручил игрокам ключи от города напротив ратуши, а затем объявил о прибытии специального гостя. Тут же раздался всем знакомый бит Empire. Гул толпы заглушал звуки песни, по громкости превосходя аплодисменты капитану Дереку Джитеру и самому ценному игроку Мировой серии Хидэки Мацуи. Под мелодичные звуки фортепиано на сцену вышел Jay Z.

Yeah, I’m out that Brooklyn, now I’m down in Tribeca/Right next to De Niro, but I’ll be hood forever, – произносил Jay Z под очередной шквал аплодисментов. – I’m the new Sinatra, and since I made it here, I can make it everywhere!

Толпа ревела, пытаясь перебраться через загородки. Люди карабкались на фонарные столбы и залезали на крыши машин в надежде увидеть Jay Z, начинавшего второй куплет.

Me, I’m out that Bed-Stuy, – продолжал он. – Home of that boy Biggie…

(«Я выбрался из Бруклина, теперь я в Трайбеке/ Прямо рядом с Де Ниро, но я всегда буду со своим гетто. Я новый Синатра, и если я добился всего здесь, я сделаю это повсюду. Я выбрался из Бед-Стай, родного района Biggie…»)

Этим поступком Jay Z соединил две важные точки среди целого спектра важных ассоциаций, которые помогли ему стать легендой. Превратив себя в синоним «Нью-Йорк Янкиз», самой успешной команды в истории профессионального спорта, осенью 2009 года, он лишь завершил начатое. (В следующем году, заключив контракт с командой, он запустил линию товаров, объединявших два бренда, в том числе футболку команды с собственным именем[91].) Jay Z стал впервые ассоциироваться с известным победителем почти пятнадцатью годами ранее, в 1994-м, когда благодаря счастливому стечению обстоятельств «тот парень Biggie» принял участие в записи его дебютного альбома.

В то время Кристофер Уоллес, более известный как Notorious B. I.G., Biggie Smalls, Biggie или просто Big, поднялся на вершину хип-хоп-мира благодаря своему таланту с юмором рассказывать свои мрачные истории. Стопятидесятикилограммовый рэпер из Бруклина исполнял свои песни мелодично-хриплым голосом; в его голосе будто бы слышен был холестерин. Его дебютный альбом 1994 года, Ready to Die, разошелся тиражом в два миллиона экземпляров в первый же год; к началу нового века эта цифра выросла в два раза. Альбом содержал такие хиты, как Big Poppa и Juicy, оба из которых до сих пор можно часто слышать по радио. Многие считают его величайшим рэпером всех времен.

Biggie пригласил Кларка Кента в свой тур в качестве диджея, что в результате привело к участию Biggie в записи песни Jay Z Brooklyn’s Finest. Этот яркий дуэт продемонстрировал, что Jay Z способен показать, чего он стоит, даже рядом с величайшей звездой рэпа, за счет чего его популярность выросла еще больше. Но этого сотрудничества могло бы не быть, если бы не счастливое совпадение, произошедшее в конце одной из сессий записи. Как и большинство продюсеров, Кент всегда имел при себе кассету с множеством разных битов, предназначенных для разных исполнителей. В данном случае Biggie услышал то, что предназначалось не для него, и ему это понравилось – даже слишком.

«Я забыл нажать кнопку «стоп», а потом случайно нажал на перемотку, и включился следующий бит, которым оказался бит для Brooklyn’s Finest, – вспоминает Кент. – Big в одном ботинке и наполовину снятом носке подбежал ко мне и спросил: «Это для меня?», я ответил: «Нет, это для Джея». Тогда он спросил: «Почему ты отдаешь этому придурку самое лучшее?»… Я же сказал: «Слушай, он невероятный, он просто лучший. Без обид, ты-то вообще монстр. Но он действительно лучший».

Так же как Кент убедил Jay Z оставить торговлю наркотиками и заняться музыкой вплотную, он стал мягко уговаривать двоих рэперов объединиться и записать эту песню вместе. Хотя Jay Z и Big учились в одной школе, их разделяло несколько лет разницы, и они не были знакомы лично. Масла в огонь подлило то, что музыкальный продюсер и друг Jay Z Ирв Gotti Лоренцо говорил ему, что в дуэте с Biggie он будет выглядеть как один из его приятелей. «Я не хотел, чтобы это случилось, – говорит Готти. – Я был решительно против. Я постоянно звонил Jay Z и говорил что-то вроде: «Да нет же, не соглашайся! Если вы запишете эту песню, это будет выглядеть как будто он здесь главный. Так ты ничего не добьешься. Так ты не станешь великим». Но он как-то позвонил мне и сказал: «Да ладно, Готти, говорю тебе, я им еще покажу»[92].

Когда Кент, придя в студию, поднял вопрос о сотрудничестве, Jay Z казался равнодушным. Дэш же, как всегда, недоверчиво воспринял необходимость делить с кем-то свою славу или деньги, особенно – с Шоном Diddy Комбсом, близким другом и продюсером Biggie в Bad Boy Records. Известный в то время как Паффи или Пафф, Комбс еще не успел подружиться с Jay Z и Дэшем. «Jay Z посмотрел на меня: «Я этого парня не знаю», – вспоминает Кент. – «Дейм добавил: «И мы ничего не заплатим Паффу. Пусть катится». Именно в таких выражениях. Ну и я сказал: «Он свой парень, я могу поговорить с ним». Я-то знал, что Big хотел записать эту песню на любых условиях».

Jay Z и Дэш не знали, что все это время Biggie сидел в машине внизу. После того как Jay Z записал свой текст, Кент отлучился, чтобы привести Biggie. «Я сказал, что иду в туалет, – вспоминает он. – А вернулся уже с Бигом. Они сказали: «Ну ты смешной». А я: «Вот и он! Big, это Джей. Джей, это Big. И Дэйм».

После этого сумасбродного знакомства Jay Z и Дэш дали согласие на сотрудничество. Взбудораженный нестандартной задачей Jay Z перезаписал свой текст, оставляя пустые места для слов Biggie. «Он тут же, можно сказать, записал совершенно другую песню, – вспоминает Кент. – Он делал перерывы там, где нужно, и произносил слова там, где они должны были быть. И Biggie такой: «Я не могу так сразу. Мне нужно над этим поработать». Ему нужно было время вне студии, чтобы заполнить пустые места. И он увидел, что Джей никогда ничего не записывает. Самое смешное – все думают, что Big никогда не записывает свои тексты. Это не так. Записывал до того, как увидел, что Джей этого не делает».

Через два месяца Biggie встретился с Jay Z в студии и записал свою часть. После этого они вместе ушли, оставив Кларка Кента работать над припевом. «Они сказали: «Ну да, нацарапай что-нибудь», – вспоминает Кент. – Так все и вышло. В случае с Мэри Джей Блайдж, которая участвовала в записи одной из песен, не было такого: «О, мы должны заполучить Мэри Джей Блайдж». Было так: «Я знаю Мэри, она хорошо поет. Давайте ей заплатим».

Когда Brooklyn’s Finest вышла в свет, реакция была именно такой, как ожидал Jay Z. Вместо того чтобы потеряться в тени легендарного Biggie, Jay Z парировал ему своими остроумными строками, и шутливая битва между рэперами способствовала росту популярности обоих. Jay Z рядом с Biggie воспринимался не как Скотти Пиппен рядом с Майклом Джорданом, а скорее как Коби Брайант или Леброн Джеймс, то есть как его заслуженный преемник. Rolling Stone отзывался о песне так: «Это два мощных таланта, знающих, что никто не сможет их превзойти, кроме них самих»[93]. Эта связь оказалась особенно ценной в конце 90-х, когда Jay Z стал двигаться в направлении поп-музыки. Любой другой рэпер мог стать изгоем в подобной ситуации, но Jay Z заслужил доверие окружающих благодаря своим отношениям со всеми уважаемым Biggie. Именно это помогло сохранить его связь с андерграундом, в то время как он уверенно двигался в сторону мейнстрима, поясняет Джефф Чан, автор книги Can’t Stop, Won’t Stop: A History of the Hip-Hop Generation: «Для него было важно сказать: «Я парень, который вырос на улице, прямо как Big»[94].

Отношения с Biggie оказались полезны для Jay Z, но Кларк Кент считает, что Big благодаря ним приобрел еще больше.

«Да, для Джея все вышло удачно, но для Biggie – еще лучше, – говорит он. – Первый альбом его был выдающимся, но второй – просто неповторим. И это отчасти заслуга Jay Z»[95].

Окрыленные успехом своих альбомов – Ready to Die Biggie, вышедшего в 1994 году, и Reasonable Doubt Jay Z (1996) – и все еще пожинающие плоды славы Brooklyn’s Finest, два рэпера стали подумывать о создании гангстерской рэп-группы. Главными звездами группы, которая называлась бы The Commission, стали бы Jay Z и Notorious B. I.G.; также в нее входили бы Комбс, рэп-исполнительница Чарли Балтимор и некоторые другие. «The Commission собиралась выпустить альбом такого уровня, что никто не смог бы с ним тягаться, – говорит Кент. – Он был бы выдающимся. Вот так. Два лучших MC, объединивших свои усилия, были бы просто непобедимы»

Этот союз был бы серьезным выпадом в сторону Death Row на Западном побережье, звездами которой были Тупак Шакур, Snoop Dogg, Dr. Dre и другие.

Одной из причин повышенного внимания публики к Biggie была жестокая вражда между ним и его бывшим другом Тупаком Шакуром. Началом конфликта был день, когда в Тупака выстрелили пять раз в лобби звукозаписывающей студии в Нью-Йорке, где в это время записывались Biggie и Комбс. Уверенный в том, что его подставили (хотя никаких доказательств этому так и не нашлось), Тупак ответил резкими строками, положившими начало, пожалуй, самой мощной словесной войне в истории хип-хопа. Отчасти за счет его отношений с Biggie имя Jay Z несколько раз упоминалось в этой знаменитой перебранке. Шакур, который познакомился с Jay Z во время тура Big Daddy Kane, когда тот был худым подростком, даже напрямую угрожал ему в песне Bomb First: «Я убиваю плохих парней, и Jay Z тоже умрет». Тупак Шакур был застрелен в Лас-Вегасе в 1996 году. Несколько месяцев спустя та же судьба постигла Biggie на улицах Лос-Анджелеса. Планы по созданию The Commission погибли вместе с ним.

К моменту, когда Jay Z заработал славу среди широкой публики в конце 1990-х, у него не было какого-то крупного противника – как Тупак для Biggie, – который бы при помощи словесной войны мог бы повысить внимание к нему и его дискам. Единственным человеком, подходившим на эту роль, был рэпер Nas из Квинса, чей альбом IHmatic 1994 года вывел его в круги элиты хип-хопа. Они попортили друг другу немало крови с того момента, когда в 1993 году Nas ответил резким отказом на предложение Jay Z совместно записать песню[96]. Когда спустя годы Jay Z решил прибегнуть к жесткой риторике, конфликт вылился в самую жаркую битву между рэперами со времен Тупака и Biggie.

Первый залп со стороны Jay Z прогремел в 2001 году на фестивале Summer Jam в Нью-Йорке. В песне Takeover. Изначально трек был ответом на оскорбления Mobb Deep, группы из Квинса, с которой Nas был связан, и содержал строки: I don’t care if you Mobb Deep, I hold triggers to crews/ you little fuck, I got money stacks bigger than you. («Мне плевать, что ты Mobb Deep, я готов нажать на курок/ ты, урод, у меня больше денег».) Jay Z похвалялся тем, что в конце 80-х он торговал наркотиками, тогда как один из участников группы, Prodigy, в это время посещал школу танцев, и описывал рэпера, одетого в трико, выступавшего на сцене JumboTron. В последней строчке он перешел к прямому нападению на своего противника: «Спросите Nas, он не станет спорить с Jay Z – нет!»[97]

Итак, война началась. «Это была лучшая битва рэперов всех времен», – говорит Serch, который в середине 90-х был продюсером Nas и помог ему обрести признание широкой публики. На Takeover Nas ответил радиоимпровизацией, в которой он обвинял Jay Z во лжи, называя его «рэп-версией Сиско», певца одного хита, и ставя под сомнение его заявления об успехах в торговле наркотиками. (Bore me with your fake coke rhymes/ and those times, they never took place, you liar)[98] («Наскучь мне своими лживыми рифмами про кокаин/ Этих историй не было на самом деле, лжец».) В сентябре Jay Z ответил ему выпуском своего нового альбома The Blueprint: в песню Takeover был добавлен еще один куплет с выпадами в адрес Nas, содержащий такие строки: Had a spark when you started but now you’re just garbage/ Fell from top ten to not mentioned at all («У тебя был талант, но теперь ты никто/ ты был в десятке лучших, а теперь забыт») и Your lame career has come to an end, there’s only so long fake things can pretend/ you ain’t live it, you witnessed it from your folks’ pad, you scribbled in your notepad and created your life. («Твоя унылая карьера подошла к концу, дольше скрывать правду невозможно/ Ты не пережил всего этого, лишь увидел по телевизору родителей, записал в блокнот и притворился, что это твоя жизнь».) Но самый мощный удар пришелся на заключительные строки, в которых Jay Z намекал на то, что в прошлом у него были отношения с нынешней девушкой Nas, Кармен Брайан: You-know-who did you-know-what with you-know-who/ Yeah, just keep that between me and you[99]. («Сам-знаешь-кто делал сам-знаешь-что сам-знаешь-с-кем,/ Но мы с тобой никому не расскажем об этом».)

Nas, в свою очередь, ответил убийственным треком Ether со своего нового альбома Stillmatic. В этой песне он окрестил Jay Z «мошенником и фальшивкой», обвинив его в том, что тот лишь пользуется славой Biggie: How much of Bigie’s rhymes is gonna come out of your fat lips? («Сколько еще текстов Biggie сорвется с твоих толстых губ?») Песня также содержала намеки на гомосексуализм вроде Gay-Z и Cock-A-Fella Records[100]. Ответом на это стала радиоимпровизация, содержащая детали его сексуальных отношений с Кармен Брайан, изобилующая такими непристойными подробностями, что, когда мать Jay Z это услышала, он позвонила сыну и потребовала, чтобы он извинился перед семьей Nas, что он и сделал.

Благодаря этой битве музыка Jay Z продавалась быстрее, чем когда-либо. Его новый альбом стал платиновым буквально через месяц после выпуска. «Что интересно в этой битве – это то, как Джей использовал ее для повышения интереса к своей музыке, стараясь уменьшить интерес к самой битве, и я думаю, что с его стороны это был очень умный ход, – говорит Serch. – Jay Z использовал эту возможность, чтобы выпускать одну выдающуюся пластинку за другой, завязывая отношения с крупнейшими продюсерами и зная, что каждый диджей страны крутит его песни. Все это он использовал для того, чтобы продвигать каждую запись, которая у него была».

В этой битве Jay Z удалось воссоздать в миниатюре ход войны между Западным и Восточным побережьями за последние десять лет. Но в данном случае это была битва между рэперами из разных частей одного города, которая никогда не доходила до того уровня угроз и насилия, который был присущ битве между Тупаком Шакуром и Biggie. Было ли это было знаком того, что Jay Z всего лишь использовал это противостояние для увеличения своих продаж, или же это просто говорило о том, что Jay Z и Nas были более сдержанными в своих конфликтах – неизвестно. Чан считает, что Jay Z спровоцировал эту ссору, чтобы сохранить свой уличный авторитет и сохранить поклонников в среде любителей жесткого рэпа, которых он рисковал лишиться, продолжая выпускать поп-композиции.

«Это следует понимать так, что он хотел сохранить первоначальную аудиторию, – говорит Чан. – Jay Z и Nas будто бы сражаются за корону, которую оставил после себя Biggie. Она словно лежит и ждет, пока кто-нибудь не объявит очередную королевскую битву, и все заработают на этом денег. Все это принесло немалую пользу карьере обоих»[101].

В 2005 году, когда конфликт стабилизировался, Jay Z объявил о планируемой серии выступлений под общим названием «Я объявляю войну». Судя по всему, Jay Z намеревался возобновить битву с Nas. Первое шоу серии прошло в Continental Airlines Arena в Нью-Джерси и было оформлено декорациями, подходящими для объявления войны. Сцена напоминала Овальный кабинет; сходство довершалось наличием печати президента и красного телефона. Через два часа после начала шоу Jay Z исполнял одну из песен из второго альбома под названием Where I’m From. Он произнес строки: I’m from where niggas pull your card/ and argue all day about who’s the best MC: Biggie, Jay Z or Nas («Я оттуда, где правят черномазые/ И весь день спорят, кто лучший MC: Biggie, Jay или Nas»), и затем музыка резко оборвалась.

«Это называлось «Я объявляю войну», – сказал Jay Z, обращаясь к аудитории. – Но это больше, чем объявление войны. Это как когда президент сообщает о создании ООН. Вы знаете, что я сделал для хип-хопа? Я решил: «К черту все это». Давай, Nas!» В этот момент человек в военной куртке запрыгнул на сцену. Это был не кто иной, как старый враг Jay Z. Вдвоем они исполнили неистовую интерпретацию песни Jay Z Dead Presidents, в которой использованы сэмплы одной из песен Nas, а затем пожали друг другу руки на глазах ревущей в экстазе толпы[102].

«Многие не могут ответить, где они были, когда рождался их ребенок, – говорит Serch. – Но где они были, когда Nas запрыгнул на сцену в тот день, помнят все. Это был исторический момент для хип-хопа. Ни одна хип-хоп-битва прежде не завершалась примирением, пока оба артиста оставались на вершине славы».

Jay Z, законодатель трендов, смог добиться примирения между двумя воинствующими лагерями на таком уровне, которого история рэпа еще не видела. Jay Z был уверен, что если раньше продажи его музыки возрастали за счет конфликта, то теперь это будет происходить благодаря этому продуманному примирению. Его план заработать на этом станет ясен позднее – а пока он лишь подумывает об открывшихся возможностях, стоя рядом с Nas перед двадцатью тысячами ревущих фанатов.

«Это, – сказал Nas, – история хип-хопа».

«Вся эта битва ничего не стоит!» – кричит Jay Z.

Карьера Jay Z входила в новую фазу, начало которой положило его примирение с Nas. Эта фаза была ознаменована уже не битвами – между побережьями и местных масштабов, – а стремлением окружить себя – как в музыке, так и в жизни – людьми, которые ассоциируются с победой. Среди ранних вдохновителей Jay Z были Джон Готти и Майкл Корлеоне; к 2003 году он называл себя «чернокожим Уорреном Баффетом». Также он именовал себя прозвищами Jay-Hova, Hova и Hov, образованными от божественного имени Иегова (Jehovah). Без сомнения, он хотел утвердиться в своем статусе высшего божества хип-хопа.

В этом отношении Jay Z также сравнивал себя с другим своего рода божеством – Майклом Джорданом. Хвастаясь ли, что он «Майкл Джордан звукозаписи», или говоря: «Я Майкл Джордан, я играю за команду, которая мне принадлежит», он проводил параллели с «Его Воздушеством». Кто мог лучше подойти для сопоставления с Jay Z? Пять раз выбранный самым ценным игроком, шесть раз получивший звание чемпиона, не говоря уже о других достижениях, – Майкл Джордан считается величайшим баскетболистом всех времен. «Джей на протяжении долгого периода своей карьеры сравнивал себя с Майклом Джорданом, и не без причины, – говорит Туре. – Он действительно так о себе думает»[103].

Джордан родился в Бруклине и постепенно сгладил свой стиль игры, подобно тому, как менялся музыкальный стиль Jay Z – так по крайней мере считает сам рэпер. «В начале своей карьеры он был беспощаден в игре, неудержим, но он не побеждал на чемпионатах, – Jay Z однажды пояснил The New Yorker, – а затем, на более позднем этапе карьеры, он просто сделал тот самый прыжок, и с этого началась череда побед. Какой Джордан был лучше? Я не знаю»[104].

После 2003 года постепенно станет понятно, что между Jay Z и Джорданом еще больше общего, начиная с отставок и возвращений и заканчивая уходом из профессии ради поиска своего пути в бизнесе. Но летом 2003 года, когда слава Jay Z достигла новых высот, он предпринял самый «джордановский» шаг за всю свою карьеру.

4. Первая баскетбольная команда Jay Z

В один из оживленных осенних дней за ланчем в Гарлеме пионер хип-хопа Фред Fab 5 Freddy Брэтуэйт кажется погруженным в спор с самим собой. Он пытается решить, стоит ли рассказывать мне что-либо о Jay Z.

Последние двадцать минут мы дружелюбно обсуждали какие-то нейтральные темы, но, когда я задаю конкретные вопросы, паузы становятся длиннее и Фред хмурит брови.

– Можете рассказать какой-нибудь случай, который бы демонстрировал, как мыслит Jay Z? – Я настаиваю. – Какой-нибудь момент, который особенно вам запомнился?

– Дайте подумать, – говорит он, жуя свой «Цезарь».

– Так что? – Я продолжаю, слегка замявшись. – Понимаете, я как бы хочу проникнуть к нему в голову.

Тишина.

– Мне нравится, как у них делают этот салат, – бормочет он. Затем он очень долго моргает, словно, если он будет держать глаза закрытыми дольше, это уменьшит его сожаление о том, что он рассказал мне то, что собирается. Он открывает глаза.

– Кажется, это было лето 2003-го…

Дело было в Ракер-парке, священном куске асфальта, втиснутом между рекой Харлем и бульваром Фредерика Дугласа в Верхнем Манхэттене. Задача Jay Z – собрать команду для участия и победы в Entertainers Basketball Classic (EBC), турнире, который не предполагал денежного приза и золотых наград – только победу. «Where are you victory? – спрашивает он в одной из песен – I need you desperately – not just for the moment, but to make history» («Где же ты, победа? Ты мне очень нужна: не только в этот момент, а чтобы творить историю».)[105]

Школьный учитель из Гарлема, Холкомб Ракер, впервые стал организовывать дворовые турниры в 1946 году, чтобы занять местных подростков и отвлечь их от типичных занятий детей из неблагополучных семей[106]. Через несколько лет лучшие игроки Нью-Йорка стали каждое лето собираться «у Ракера», чтобы оттачивать свое мастерство. Такие легенды, как Уилт Чемберлен и Джулиус Ирвинг, позднее будут называть это место одной из лучших баскетбольных площадок мира. Двор 155-й улицы стал своего рода центром культурной жизни для тысяч людей, которые каждое лето приходили наблюдать за игрой. Здесь зарождались, оценивались и распространялись последние тренды уличной моды.

Представители хип-хопа, такие как Fab 5 Freddy, долгое время черпали вдохновение именно в увиденном в Ракре-парке: образы модно одетых зрителей, движения брейк-дансеров, музыка, ревущая из бумбоксов, и даже трюки игроков на площадке. Fab назвал это «местом, где пересекаются уличная жизнь, торговцы наркотиками и спорт»[107]. В 1970-е и 1980-е местные наркобароны спонсировали и собирали команды для участия в летних чемпионатах, пытаясь заманить туда одного-двух игроков NBA. Когда в начале 90-х нелегальная торговля была запрещена властями, прибыль уличных торговцев упала и бразды правления взяли в свои руки хип-хоп-исполнители.

Для Jay Z EBC предлагал огромные возможности перекрестного продвижения его брендов: кроссовок Reebok S. Carter, названных в его честь; его нового ночного клуба 40/40 Club и The Black Album, выход которого планировался осенью 2003 года. По словам Jay Z, этот альбом должен был стать последним перед тем, как он завершит свою музыкальную карьеру и полностью посвятит себя бизнесу. У него уже была идея, как связать все это воедино: с помощью большого экрана. Первые попытки в кинобизнесе уже были предприняты Дэшем, но к лету 2003 года их отношения дали трещину. Годом ранее, пока Jay Z отдыхал на яхте в Средиземном море, Дэш уволил большое число сотрудников Roc-A-Fella и повысил рэпера и своего старого друга Кэмерона Cm’ron Гайлза до позиции вице-президента, не обсудив это со своим партнером. Через несколько дней Jay Z, вернувшись, отменил это решение, что вызвало публичный разрыв с Гайлзом и охлаждение в отношениях с Дэшем[108]. С тех пор слухи о неминуемом разрыве между основателями Roc-A-Fella было уже не остановить.

Поэтому для осуществления своего кинопроекта Jay Z обратился к Fab, а не к Дэшу. «Jay Z предложил мне вместе поработать над рекламой кроссовок Reebok, – говорит Fab. – Еще он хотел, чтобы я участвовал в документальном фильме о его баскетбольной команде». Идея была в том, чтобы в течение летнего чемпионата ловить каждый момент, обещающий принести победу в игре, а затем собрать эти моменты воедино в полнометражном документальном фильме о том, как Jay Z покорил Ракер-парк.

Для этого проекта Fab подходил идеально. Щеголеватый законодатель уличной моды, в начале 80-х он способствовал переносу хип-хоп-музыки и стиля с улиц Южного Бронкса в постпанк-среду Гринвич-Виллидж. Обратив внимание коллекционеров и владельцев галерей на граффити, он помог становлению этой новой формы искусства, и вскоре хип-хоп перебрался через реку прямо на Манхэттен. В 90-е Fab был ведущим телешоу To! MTV Raps; в новом тысячелетии он установил профессиональные отношения с Jay Z.

К 2003 году положение Jay Z позволяло ему собрать первоклассную баскетбольную команду. Выпустив шесть платиновых студийных альбомов за шесть лет, Jay Z удалось увековечить свое имя в хип-хопе и занять нишу в пантеоне представителей поп-культуры за счет таких композиций, как Big Pimpin и Hard Knock Life (Ghetto Anthem). Победоносные хиты Jay Z и Roc-A-Fella Records звучали из бесконечного числа автомобилей, а одежду его линии Rocawear скупали миллионы поклонников уличной моды.

В апреле того года были выпущены кроссовки Reebok с именем Шона Картера. Каждая пара была упакована в коробку, в которой можно было найти диск с кое-какими композициями с Black Album, выход которого был запланирован на грядущую осень. Первые десять тысяч пар обуви стоимостью 150 долларов были сметены с полок магазинов за час, что стало самой быстрой реализацией обуви Reebok за время существования марки[109]. В следующем месяце Jay Z при поддержке партнеров Дезире Гонсалеса и Хуана Переса открыл 40/40 Club в Флэтайронском квартале Манхэттена. Название клуба обыгрывало бейсбольный термин, которым называли игроков, укравших сорок баз и сделавших сорок хоум-ранов за один сезон, что придавало клубу Jay Z эксклюзивности. С самого начала промоутеры позиционировали тускло освещенный зал с высокими потолками как место, где фанаты могут столкнуться со своим любимым спортсменом или музыкантом. Десятилетиями ранее Джо Намата и Билли Джоэла можно было увидеть празднующими свои победы в Elaine’s в Верхнем Манхэттене. В наше время такие звезды, как Jay Z и Эрик Джитер, – завсегдатаи 40/40.

Чтобы увеличить мощь перекрестного продвижения своих брендов, Jay Z обзавелся автобусом, обклеенным изображениями его кроссовок. Перед каждой игрой в Ракер-парке игроки встречались в Мидтауне и забирались в этот автобус. Полчаса они добирались до Гарлема и появлялись в Ракере под крики тысяч восхищенных поклонников. Одержав победу над противником, они снова садились в автобус и отправлялись праздновать в 40/40 под звуки песен Jay Z. «Я был очень впечатлен тем, как он собрал все это воедино – все эти уличные штуки и бизнес, – говорит Fab. – Эти кроссовки хорошо продавались, и весь ажиотаж от турниров подсознательно ассоциировался с ними».

Тем не менее для Jay Z EBC не был лишь очередной маркетинговой возможностью.

Долгое время рэпер был баскетбольным фанатом; он намеревался одержать победу в этом турнире. Для осуществления задуманного ему нужно было сбросить с пьедестала чемпионов – команду Terror Squad его противника рэпера Fat Joe. Эта команда гордилась своими игроками – членами NBA Стефоном Марбери и Роном Артестом, которые оттачивали свое мастерство в школьных дворах Нью-Йорка. Jay Z не выглядел обеспокоенным. «Он говорил: «Я соберу эту команду… Я сделаю это только один раз, и я, очевидно, собираюсь выиграть», – вспоминает Fab. – Затем должен был выйти The Black Album, а после этого он планировал уйти в отставку».

С началом лета Fab приступил к съемкам, а Jay Z руководил всеми процессами. В прежние времена Ракер-парк был переполнен игроками в стритбол, и лишь немногие команды могли похвастаться наличием в их составе одного или двух игроков NBA. У Jay Z были несколько иные планы. Он нанял двух ветеранов Ракера, Джона Franchise Стриклэнда и Регги Hi-5 Фримена, а затем стал набирать игроков НБА, собрав мощную армию титанов, подобных воинам гомеровского эпоса. Среди них были: тяжелый форвард Кеньон Мартин, первый номер драфта NBA 2000 года; свингмен из Лос-Анджелеса Ламар Одом, отличный игрок, сейчас наиболее известный благодаря своей женитьбе на Хлои Кардашян; и Трейси Макгрэди, долговязый двадцатитрехлетний спортсмен, набиравший в среднем по 32,1 очка за игру в течение сезона 2003–2004 годов, один из достойнейших игроков NBA.

Что удивительно, Трейси Макгрейди не был самым знаменитым игроком NBA, согласившимся играть за команду Jay Z. Эта роль досталась тинейджеру, который заключил контракт на 90 миллионов долларов с Nike[110] за полгода до своей первой игры в NBA, Леброну Джеймсу, первому номеру в драфте и наследнику звания Майкла Джордана – лучшего игрока в мире. Хотя Джеймс не давал согласия на игру в команде Jay Z до тех пор, пока не были урегулированы положения его контракта с Cleveland Cavaliers, которые могли быть нарушены в случае травмы во время уличного чемпионата, само его присутствие на трибунах Ракера усилило ажиотаж, окружавший команду Шона Картера.

Через несколько часов после того, как последние гуляки, пошатываясь, вышли в грязное манхэттенское утро, последовавшее за открытием 40/40 Club 18 июня, Ракер-парк был полностью готов к проведению EBC. Но из-за непрекращающегося дождя игру пришлось перенести из парка в резервное помещение, спортивный зал под названием Gauchos в Бронксе. Большинство звезд NBA еще не присоединились к команде, из-за чего она лишилась значительной мощи. Пока основной достопримечательностью команды был Одом ростом два метра восемь сантиметров.

«Ламар Одом из Квинса начал паясничать, – вспоминает Fab. – Он решил провернуть один из классических маневров Ракера и провалил его. По дороге назад в автобусе они все собрались и сказали: «Нам нужен разыгрывающий защитник!» Jay Z, его партнер Перес и еще один член его круга, Майк Кайсер, стали думать над этим. Одним из самых интересных предложений стал Себастьян Телфэйр. Jay Z познакомился с бруклинской звездой двумя годами ранее, когда они случайно оказались на соседних местах на игре в Университете Сент-Джонс. «Он спросил, кто я, – вспоминает Телфэйр. – Я сказал, что я Себастьян Телфэйр, один из лучших игроков страны. Он сказал: «А, да?» – и записал мой номер в свою «Моторолу»[111].

Интуиция подсказывала Jay Z, что профессиональные команды уже были готовы к тому, чтобы Телфэйр совершил прыжок от своего положения школьной звезды к игре в NBA. У него было все для этого: имя, которое все произносили с удовольствием. Подобные чувства вызывали имена персонажей Диккенса: детство в бедном социальном квартале Кони-Айленд; свои маневры, такие как хулиганский кроссовер и пасы не глядя, проделываемые столь убедительно, что мяч порой отскакивал от груди ничего не подозревающих товарищей по команде.

В день второй игры команды Шона Картера Телфэйр сидел в клубе 40/40, ожидая аудиенции с Jay Z и Пересом. Этот тинейджер с детским лицом, весом едва ли больше семидесяти килограммов и ростом чуть выше метра восьмидесяти, никак не тянул на роль спасителя команды, собранной из лучших игроков стритбола. «Когда я зашел, они посмотрели на меня: «Да он же ребенок, как он нам поможет?» – вспоминает Телфэйр. – А я взглянул на Джея и сказал: «Я из Бруклина». И он просто рассмеялся. Но к концу встречи он понял, что я имел в виду, сказав: «Я из Бруклина».

Телфэйр умел привлекать внимание демонстрацией навыков, отточенных на асфальте Кони-Айленда, но урок самопрезентации, полученный на баскетбольной площадке Бруклина, стал для него чем-то новым. В тот вечер он забрался в автобус Шона Картера, в котором увидел Шона Комбса и Бейонсе Ноулз, на тот момент девушку Jay Z, небрежно поедающих традиционную афроамериканскую пищу по соседству с несколькими звездами NBA. Автобус подъехал к Ракер-парку. Когда ошеломленный Телфэйр стал высаживаться, Jay Z остановил его. «Иди сюда, иди сюда, – сказал он, улыбаясь. – Нам нужно эффектное появление». Они подождали, пока собравшаяся толпа фанатов заметит автобус. Затем Jay Z взял под руки Леброна Джеймса и Телфэйра и вышел навстречу теплому гарлемскому вечеру и мощному реву толпы, расступавшейся перед ними.

«Все, что Джей делал, – вспоминает Телфэйр, – он старался сделать так, как никто не делал прежде, так, чтобы все это обсуждали». Молодой разыгрывающий хорошо выучил этот урок, поразив толпу в Ракер-парке мночисленными пасами не глядя, убийственными кроссоверами и великолепными фингер-роллами. Телфэйр набрал двадцать пять очков, и команда Jay Z одержала первую победу.

Несмотря на это, Jay Z не мог не думать о проигрыше в первой игре, и это было очевидно даже для семнадцатилетнего разыгрывающего защитника. «Он ненавидит проигрывать», – говорит Телфэйр. Или, как сам Jay Z говорил в одной из песен, «Я никогда не проиграю»[112]. Поражение прямо перед камерой Брэтуэйта было хуже всего. Поэтому Jay Z снова приступил к работе, собрав всю свою силу притяжения, чтобы привлечь дополнительные ресурсы в команду. Одним из первых он позвонил Джамалу Кроуфорду, талантливому защитнику, который познакомился с Jay Z через Майкла Джордана в 2001 году, когда играл за Bulls. «Джей позвонил мне и попросил приехать, – вспоминает Кроуфорд, – единственное, что он сказал: «Мы не можем проиграть»[113].

Судя по описаниям Кроуфорда, Jay Z имел в виду не то, что поражение было невозможно, а то, что оно было слишком вероятно – мысль, которая засела у него в голове после поражения в первой игре. Он начал все это для того, чтобы создать лучшую команду за всю историю существования EBC, приумножить свое наследие и победить. Это был единственный возможный результат. В песне History есть слова: «Если я окажусь среди двоих или троих лучших/ И не буду первым – это не победа»[114]. К счастью, его звездная сила притяжения сработала. Мало того что Кроуфорд согласился присоединиться к команде и прилетел в Нью-Йорк на время игр, он также привез с собой выдающегося товарища по команде, высоченного Эдди Карри.

Кроуфорд вспоминает, что чувствовал непривычное напряжение, когда впервые оказался на площадке Ракер-парка. «Я ужасно нервничал. Это совсем не так, как в NBA, – говорит он. – Фанаты прямо здесь, совсем рядом с тобой. Это непередаваемая атмосфера, неповторимая». Но вскоре Кроуфорд поборол свое волнение. При участии двух игроков Bulls для Шона Картера началась полоса побед, благодаря которой игроки команды стали чемпионами стритбола.

Пасмурными летними нью-йоркскими вечерами в сумерки облачный покров отражает розовато-оранжевый свет ста тысяч фонарей, освещая улицы города. Тротуары медленно отдают тепло, которое впитали в течение дня, и над улицами образуется влажная теплая пелена, пахнущая асфальтом.

Летом 2003 года таких вечеров было предостаточно.

Фанаты высовывались из окон домов, расположенных рядом, чтобы хоть краем глаза увидеть знаменитый «пас не глядя» Телфэйра, фантастический слэм-данк Кроуфорда, а еще лучше – самого Jay Z. Стадион был переполнен, и некоторые наблюдатели залезали на деревья, растущие рядом с площадкой, чтобы увидеть игру. Все это снимали камеры Брэтуэйта. Даже вид автобуса Шона Картера вызывал ажиотаж везде, где бы он ни появился. Fab вспоминает это неистовство: «Завидев автобус, все ревели: «Аааа!» Все узнавали кроссовки Шона. Когда мы подъезжали ближе, буря становилась сильнее. Все были просто вне себя».

Jay Z довольно близко общался с членами своей команды, особенно с Джеймсом и Кроуфордом. Последний даже был участником S. Carter Academy рэпера. Члены академии появлялись в телевизионных роликах вместе с Jay Z, и, хотя сейчас академия прекратила свое существование, многие спортсмены до сих пор показывают на национальном телевидении, после особенно захватывающих игр, знаменитый знак Roc – соединенные большие и указательные пальцы, образующие форму бриллианта.

Кроме того что Jay Z обеспечил всем членам команды VIP-обслуживание в клубе 40/40, он также пригласил игроков посмотреть, как он записывает треки для своего нового альбома в расположенной неподалеку студии Bassline. Как и все, кто видел это в первый раз, Кроуфорд был поражен тем, как Jay Z записывает вокальную часть. «Включили бит, и он просто некоторое время бормотал что-то себе под нос, ни бумаги, ни ручки – ничего, а потом пошел записываться и записал сразу весь текст, и все в студии его слышали и были поражены. Он ни разу не запнулся и не ошибся».

Даже когда он записывал альбом и колесил по стране по несколько дней в неделю в рамках тура Rock the Mic вместе с 50 Cent, тридцатитрехлетний Jay Z оставался крайне сосредоточенным – черта, которую не ожидаешь увидеть в человеке его статуса и которая сослужила ему хорошую службу в период, когда он руководил Def Jam Records начиная с 2005 года. Как руководитель своей команды, он лично связывался с игроками, чтобы убедиться, что они приедут на игру, и даже организовывал их трансфер. «Он звонил или писал, – вспоминает Телфэйр. – Если я не успевал, он присылал за мной машину».

Больше всего Телфэйра поражало то, сколько времени Jay Z посвящал команде. «Он на этом ничего не зарабатывал, это было просто для души, – говорит Телфэйр. – Я могу только догадываться, насколько же он серьезно относится к тому, что приносит ему миллионы долларов». Это приключение было лишь прелюдией к его следующим, более прибыльным спортивным предприятиям. А пока прибыль Jay Z можно было измерить в количестве голов на одну поездку, которые поворачивались, завидев его автобус на дороге от Мидтауна к Гарлему, или в громкости рева толпы на одно очко, заработанное его командой.

Но был здесь и элемент маркетинга. Fab удивлялся, как Jay Z удается откровенно рекламировать кроссовки, произведенные крупной компанией для массового потребителя, по пути в Ракер-парк – Мекку законодателей вкуса – и не прослыть продажным. Может быть, его остроумные тексты и темное прошлое позволяли ему избежать подобного клейма, когда он рекламировал свой продукт вместе со своей командой в Ракер-парке. Jay Z был продажным, но в несколько более выгодном смысле: тем летом было продано пять тысяч пар кроссовок Шона Картера лишь за первый выпуск[115].

«Это было правда удивительно, как он все это делает, как он живет, превращая каждое событие во что-то грандиозное и при этом оставаясь простым и настоящим в плане так называемой городской жизни, – говорит Fab. – Это было время, когда его талант в бизнесе поднялся на новый уровень, потому что за все это лето я ни разу не видел Дэймона Дэша рядом с ним. Так что было очевидно, что между ними что-то произошло».

Сбор команды из звезд NBA, аренда автобуса и обращение к Fab с просьбой снять об этом фильм – все это было рискованным предприятием, но Jay Z просчитал возможные риски. Победа в чемпионате принесла бы Jay Z еще больший уличный авторитет, больше покупателей за счет рекламы кроссовок и победоносный полнометражный фильм от Fab. Решающий поединок с командой Terror Squad был назначен на начало августа. С такими гигантами, как Кроуфорд, Макгрэди и Джеймс, победа казалась неминуемой.

Брэтуэйт заметил склонность Jay Z к анализу возможных рисков даже тогда, когда он расслаблялся. Он с несколькими членами команды часто коротал время в автобусе, играя в аналог покера под названием Guts, для которого характерны частое раскрытие карт и быстрое увеличение ставок. «Я сам не играю в покер, но о Guts Джей часто рассказывал в автобусе, – говорит Fab. – Думаю, это связано с его представлениями о бизнесе. Это все основано на азарте. И я думаю, что лучший азартный игрок – тот, кто чувствует, когда его шансы на победу выше».

В этот момент монолог моего собеседника прервал звонок его iPhone. Он провел по экрану и поднес телефон к уху.

– Привет, – говорит он, – слушай, у меня сейчас небольшое интервью. Я перезвоню, когда закончу, ладно?

Он откладывает телефон. Я начинаю думать, собирается ли он все еще рассказать мне то, что его так явно беспокоило до этого.

– Хотите картошки? – предлагаю я.

– Да нет, спасибо.

– Так чем закончилась история с баскетбольной командой? Кто выиграл?

– О боже, это просто… О господи, – говорит он, тряся головой.

Большая пауза, и снова долгое молчание.

– Так вот как все было. – Он медленно продолжает. – И, возможно, из этого вы сможете вынести какие-то соображения о том, почему Jay Z делает то, что делает. Мы отыграли весь чемпионат, и это было здорово. И угадайте, что нас ожидало в финале: команда Jay Z против команды Fat Joe. Решающий день настал…

Когда утро 14 августа плавно перетекло в день, столбик термометра перевалил за 30 градусов, обещая очередной тяжелый нью-йоркский вечер для финальной игры сезона. За это лето Jay Z привел свою команду к этому важному моменту с помощью расчетов, полезных знакомств, маркетинга и первых шагов в качестве менеджера.

За несколько часов до начала игры Fab, как обычно, встретился с Jay Z в студии, оборудованной кондиционером, чтобы подготовиться. «Но этот день был особенным, – вспоминает Fab, – потому что Леброн должен был играть… а в одном из отелей Нью-Йорка находился Шакил О’Нил, который был нашим тайным оружием и должен был выйти на площадку в этот вечер».

«Я был в студии и попросил одного из сотрудников настроить свет, чтобы провести интервью с одним из игроков, и вдруг выключается свет во всей студии. Я спрашиваю: что случилось? И слышу, как этажом выше кто-то говорит, что нет света. Я говорю: «Что случилось в здании?»

Но то, что произошло, затронуло не только студию. Из-за очень высокого потребления энергии в Кливленде произошло короткое замыкание, распространившееся на всю электрическую сеть. Отключение электричества оставило без света около 55 миллионов жителей США и Канады почти на сутки. Светофоры погасли, и на дорогах Манхэттена образовался хаос. Из-за огромной нагрузки мобильная связь практически не работала. Кроуфорд и Карри были заперты в своих номерах. Fab и Jay Z остались в Нижнем Манхэттене, остальные игроки были разбросаны по всему городу. Телфэйру, который приехал в Ракер-парк пораньше, пришлось идти домой пешком через Бруклинский мост. Без электричества осветить асфальт во дворе многоэтажного дома не представлялось возможным.

«Это был хаос. Все были совершенно потеряны, – говорит Fab. – Короче говоря, игра не состоялась».

Организаторы турнира перенесли игру на следующую неделю. Но здесь была большая проблема: Jay Z уже забронировал на следующий день, 15 августа, частный самолет, на котором они с Бейонсе должны были отправиться в двухнедельное путешествие по Европе, одну из их первых совместных поездок. Вернуться им нужно было к MTV Video Music Awards, церемонии, которая была назначена на 28 августа в Radio City Music Hall, и несколько клипов Бейонсе участвовали в номинациях, в том числе клип с участием Jay Z Crazy in Love. Отложить поездку на неделю означало бы сократить ее длительность до четырех-пяти дней вместо двух недель. Осенью у Бейонсе был запланирован ее первый сольный тур, и возможности перенести отпуск не было. Как бы ни был Jay Z привязан к своей баскетбольной команде, он отказался отменять поездку и ставить под удар только начавшиеся отношения со своей звездной подругой.

Так что, когда через неделю Fab пришел в Ракер-парк снимать финал игры без Jay Z, это был полный хаос. «Команда явилась, но не было игроков, на которых делалась наибольшая ставка, потому что только Джей умел делать нужные звонки и вовремя сажать их на самолет, – говорит он. – Менеджер, команда и люди из парка никак не могли договориться. Это было расценено как техническое поражение, и победа по умолчанию досталась команде Fat Joe».

Вернувшись из Европы, Jay Z сказал Fab, чтобы он перестал работать над фильмом. Проект был уничтожен.

«Jay Z не хотел его выпускать. А я не стал, ну… – Fab замолчал. – Это как раз одна из таких историй». Кассеты Fab содержат многочасовые записи – начиная с общения между Jay Z и игроками и заканчивая самыми яркими моментами в баскетболе, которые только доводилось видеть Ракер-парку. И все же эти кассеты лежат невостребованными, так и не попав на большой экран. «Кто знает? Этот фильм мог бы получать награды на фестивалях, – говорит Fab. – Тот период был вершиной существования Ракер-парка. Масштабы этого чемпионата был огромны, и с каждой игрой они увеличивались».

Итак, почему же после целого лета, проведенного в кропотливой работе над созданием одной из лучших команд в истории, которая должна была победить на одной из самых известных площадок Нью-Йорка, Jay Z решил не выпускать документальный фильм, повествующий об этом? Ответ прост: он не победил. Jay Z все время повторял, что примет участие в чемпионате лишь однажды и победит в нем. И хотя финальная игра так и не состоялась, победа в финальной игре не состоялась тоже. Он чувствовал, что обнародование чего-то, кроме победы, не лучшим образом отразится на его репутации, несмотря на все остальные победы, одержанные тем летом: шумиха вокруг игры, маркетинг, высокие продажи кроссовок и укрепление отношений с будущей женой.

Он все равно достиг всего, чего хотел, хоть и не одержал официальной победы в финальной игре. То, чего ему удалось добиться, гораздо важнее, чем то, чего он так и не получил. Сейчас, когда кто-то говорит о лете 2003-го в Ракер-парке, они не вспоминают о том, что команда Шона Картера получила техническое поражение в финальной игре. Все, что они помнят, – это золотые моменты истории баскетбола, произошедшие на этом священном куске асфальта. «Где бы я ни оказался, люди до сих пор говорят об этом, – говорит Телфэйр. – Для Ракера это было уникальное время. Об этом всегда будут говорить, но никто не сможет повторить того, что сделал Джей».

Можно смело сказать, что мало кто задумывается о том, чья команда на самом деле победила в чемпионате. Кроме, пожалуй, самого Jay Z.

5. Ранняя отставка

Дата: 25 ноября 2003, место: Мэдисон-сквер-гарден. Свет только что погас, и переполненный зал гудит в нетерпении. Это, наверное, самая масштабная прощальная вечеринка в истории прощальных вечеринок. Около двадцати тысяч зрителей, а также несколько приглашенных артистов, в числе которых Шон Комбс, Ашер Рэймонд, Бейонсе Ноулз, Канье Вест и Мэри Джей Блайдж, собрались здесь, чтобы отдать дань уважения тридцатитрехлетнему Jay Z и предполагаемому завершению его выдающейся музыкальной карьеры.

Загорается луч прожектора, освещающий знаменитого конферансье Майкла Баффера. После звука боксерского колокола Баффер объявил раскатистым голосом: «Дамы и господа! Сегодня мы собрались в Мэдисон-сквер-гарден, чтобы увидеть и услышать легендарную суперзвезду».

Uh-uh-uh произносит Jay Z в микрофон за сценой, чем еще больше заводит и без того взбудораженную толпу.

«Из Марси Хаузес, Бед-Стай, Бруклин, Нью-Йорк, – грохочет Баффер, – представляем вам единственного, неповторимого, непобедимого чемпиона в тяжелом весе в мире хип-хопа, это… Jay Z!»

Свет загорается, звучит бит к песне What More Can I Say, и виновник торжества неспешно выходит на сцену, окутанный клубами белого дыма. Зал дрожит, когда он произносит первую строчку: Never been a nigga this good for this long/ this hood or this pop, this hot or this strong! (Ни один чернокожий еще не был так успешен так долго/ В этом гетто, в этом кругу/ Так популярен и так силен»[116].)

Толпа согласно ревет. В ходе концерта Jay Z поясняет тысячам поклонников, все еще дрожащих от каждого его слова, мотивы, стоящие за его решением уйти со сцены: Jay’s status appears to be at an all-time-high/ Perfect time to say good-bye[117]. («Статус Jay Z высок как никогда/ Лучший момент, чтобы попрощаться».)

Сложно поверить, что за несколько недель до своего тридцатичетырехлетия Jay Z решил объявить об окончании своей карьеры. Но, как он сам выразился, он уже был Майклом Джорданом хип-хопа. Джордан ушел из спорта впервые в возрасте тридцати лет, после того как достиг всего, чего можно достичь в баскетболе: а именно после того, как победил в трех чемпионатах и трижды стал самым ценным игроком за первые девять лет карьеры. Jay Z сделал нечто подобное в хип-хопе, записав семь платиновых альбомов и получив «Грэмми» в первые восемь лет карьеры. На случай, если ему когда-нибудь захочется вернуться к рэпу, в одной из песен The Black Album он зарезервировал за собой право «вернуться как Джордан»[118].

В записи этого альбома принимали участие несколько самых ярких звезд хип-хопа, таких как Тимбалэнд, The Neptunes и протеже Jay Z Канье Уэст. Но над ним не работали большинство продюсеров, которые создали сильнейшие биты ранней карьеры Jay Z: Dj Кларк Кент, DJ Ski и DJ Premier. Последний должен был представить свой трек, но Jay Z хотел выпустить Black Album в Черную пятницу, что не совпало с графиком Premier[119].

Несмотря на это, когда альбом вышел в свет, мало кто из критиков был недоволен отсутствием знаменитых создателей битов для Reasonable Doubt. «Одновременно классический и крайне современный, он стал вершиной игры Jay Z, – объявил Rolling Stone, – ему удалось показать себя классиком рэпа в нужное время и обеспечить себе место в мире хип-хопа на много поколений вперед»[120]. Предполагаемая «лебединая песня» Jay Z была номинирована на премию «Грэмми» за лучший рэп-альбом, а его песня 99 Problems получила «Грэмми» за лучшее сольное рэп-исполнение.

Jay Z также выпустил а капелла версию этого альбома, что породило множество ремиксов, самым примечательным из которых стал The Grey Album продюсера Брайана Danger Mouse Бертона, представлявший собой мэшап из Black Album Jay Z и White Album The Beatles. Запись была загружена более ста тысяч раз в течение нескольких дней после того, как EMI, обладающая правами на записи Beatles, объявила о ее неправомерности[121]. Внимание, вызванное выпуском The Grey Album и других мэшапов, сделало Black Album еще более популярным, и его продажи составили более трех миллионов экземпляров[122]. И хотя отставка Jay Z продлилась всего три года, многие восприняли всерьез его заявление о заключительном аккорде в сольном творчестве.

«Думаю, тогда он действительно так считал, – говорит Амир QuestloveТомпсон, ударник хип-хоп группы The Roots, которая выступала с Jay Z на концерте в Мэдисон-сквер-гарден. – И еще он думал, что нужно уходить, пока он на вершине славы»[123]. Jay Z действительно достиг вершины. К ноябрю 2003 года он уже устал от хип-хопа. По его словам, его одолела тоска и ему наскучило отсутствие конкуренции. Он считал, что для него, Джордана, не существует Мэджик Джонсона, Ларри Берда или хотя бы Чарльза Баркли. «Теперь все не так, как было с Biggie или Тупаком. Хип-хоп стал скучным, – заявил он в 2003 году. – Мне нравилось, когда кто-то делал крутой альбом, ты тоже должен был сделать крутой альбом. Мне это нравилось. Но хип-хоп уже не тот»[124].

И хотя он пробовал себя в других жанрах незадолго до ухода из хип-хопа, выпуская платиновые хиты вместе с R&B-певцом R. Kelly и рок-группой Linkin Park, основной причиной ухода Jay Z из музыки был бизнес. Он хотел перейти от музыкальной стороны звукозаписи к управленческой, и, по мере развития его рэп-карьеры, в его творчестве проскальзывали намеки на эти амбиции.

Ранние музыкальные клипы Jay Z отражали мрачность его сурового бруклинского детства и последующие годы дилерства, заставляя аудиторию MTV переноситься со своих мягких диванов в убогие мотели, где он был завсегдатаем в подростковые годы. К 1998 году Jay Z старался произвести на публику впечатление изобилием дорогого шампанского, тропическими курортами и женщинами в бикини. Через несколько лет он выработал более совершенную картину успеха: атмосферу вечеринки, но такой, на которой нефтяной магнат-миллиардер будет смотреться органичнее, чем успешный наркодилер.

Клип на песню Excuse Me Miss, вышедшую незадолго до его отставки, дает некоторое представление об изменении его приоритетов. Видео начинается с кадров, где рэпер сидит в кожаном кресле и курит сигару Zino Platinum. Затем он рекомендует зрителям достойное шампанское, которым можно было бы дополнить закуску с фуа-гра. «Даже не думайте пить Cristal, – произносит он, сделав движение рукой с сигарой. – Пейте Cris-TAHL»[125]. (Сигары Zino Platinum стоят по 40 долларов за штуку и считаются одними из самых дорогих в мире; Стив Стаут, с которым Jay Z часто сотрудничает, помогал в запуске этого бренда и владеет значительным пакетом акций[126].)

Затем мы видим, как Jay Z, в костюме с иголочки, замечает привлекательную женщину в роскошном ночном клубе. В перерывах между описаниями его Maybach land yacht, ожидающей снаружи, и явной рекламой водки Armadale Jay Z мечтает о дальнейшем развитии их отношений. Он представляет, как пишет ей сообщение со своего BlackBerry во время затянувшейся встречи в переговорной среди людей в черных костюмах. Затем он видит, как он и его воображаемая девушка спускаются по трапу его личного самолета на площадку, где их ожидают семь роскошных машин, на каждой из которых вместо номерных знаков – табличка с определенным днем недели. В один из моментов песни Jay Z произносит слова You know what I’m sitting on, после которых зритель ожидает увидеть очередное средство передвижения, но вместо этого рэпер упоминает об одном из своих бизнес-предприятий. Хотя этот клип содержит больше упоминаний элитных автомобилей, чем последний выпуск Robb Report, очевидно, что Jay Z в первую очередь руководствуется желанием выглядеть как успешный бизнесмен, а не как расточитель своих несметных богатств, хотя одно, конечно же, не исключает другое. И все же для рэп-клипа переход от простой демонстрации своего богатства к демонстрации, сопровождаемой объяснением того, как его можно заработать, – очень нестандартный, если не сказать революционный, ход.

Подобная перемена была также связана с желанием Jay Z, чтобы его творчество было близко к его жизни. «Я думаю, проблема большинства рэперов в том, что они, начиная взрослеть, думают: «Рэп – это для молодых парней», и пытаются создавать «молодую» музыку, – сказал Jay Z в одном из интервью 2010 года. – Я не хочу переставать слушать хип-хоп, когда мне исполнится пятьдесят. Но я и не хочу слушать то, с чем я не могу себя соотнести. Я не могу соотнести себя с парнем в большом доме, который угрожает застрелить меня»[127].

Примерно так же, как Jay Z оставил прибыльную карьеру дилера, чтобы сосредоточиться на музыке, он оставил карьеру молодого рэпера, чтобы полностью посвятить себя бизнесу. Проекты, которые влекли его прочь от микрофона, не ограничивались его текущими предприятиями Rocawear, Roc-A-Fella и 40/40 Club: в их числе всегда могло появиться что-то новое, например, позиция генерального директора крупного звукозаписывающего лейбла.

В материнской компании Roc-A-Fella Def Jam и ее материнской компании Island Def Jam, а также в их общей материнской компании Universal давно обсуждалась идея предложить Jay Z какую-нибудь высокую позицию. С течением времени эта идея все больше нравилась Jay Z, подогревая его желание завязать дружеские отношения с теми, кто мог бы способствовать ее осуществлению.

Во время поездки в Европу с Бейонсе летом 2003 года – поездки, которую он предпочел посещению финальной игры EBC, – Jay Z остановился на юге Франции, чтобы встретиться с фронтменом U2 Боно и затем – генеральным директором Interscope Records Джимми Йовином. Он произвел сильное впечатление на обоих. «Он талант, он открыватель талантов, он владелец звукозаписывающего лейбла, он магнат, он креативен, умен, он видит музыкальную индустрию не линейно, а на 360 градусов, он тот, кто нужен современной индустрии звукозаписи, – рассказал Йовин в интервью 2005 года. – У него отличное чутье, отличный вкус, и он знает, как раскрутить что угодно. Всему остальному можно научиться»[128].

За несколько месяцев до концерта в Мэдисон-сквер-гарден осенью 2003 года Jay Z начал переговоры с Дагом Моррисом, главой Universal, о том, чтобы занять один из руководящих постов в компании. «Он мне понравился, потому что он из предпринимательских кругов, – рассказал Моррис два года спустя. – Когда ты владеешь лейблом, ты разбираешься в этом деле и хорошо знаешь, что этот бизнес из себя представляет»[129].

Звездный час Jay Z наступил в 2004 году благодаря череде перестановок среди высших должностных лиц музыкального мира, начало которой положил наследник Seagram Эдгар Бронфман-младший, в то время руководитель Warner Music Group, одной из крупнейших компаний индустрии звукозаписи. Бронфман пригласил Лайора Коэна, давнего наставника Jay Z и президента Island Def Jam, в Warner. Тогда Моррис нанял на освободившееся место Антонио L. A. Рида, еще одного поклонника Jay Z. Рид не нашел общего языка с президентом Def Jam Кевином Лилзом, который затем, вслед за Коэном, перешел в Warner, таким образом, оставив место президента Def Jam пустующим. Рид и Def Jam, воспользовавшись этой возможностью, предложили Jay Z стать президентом лейбла, заключив с ним контракт на три года[130].

Пока Jay Z обдумывал предложение стоимостью от восьми до десяти миллионов долларов в год, в зависимости от бонусов, в Warner ему предложили позицию, предусматривающую руководство всеми лейблами компании, уровень оплаты, превышающий тот, что ему предложили в Def Jam, а также существенный пакет акций на предстоящем IPO. Но у Def Jam было то, чего не было у Warner – права на записи Jay Z. Согласно контракту с Def Jam, эти права возвращались рэперу через десять лет. «Это предложение, от которого невозможно отказаться, – сказал Jay Z об этой сделке. – Я смогу сказать своему сыну или дочери: «Это полная коллекция моих записей, они принадлежат мне. И они твои»[131].

Несмотря на всю благоприятность этого контракта для потомков, он почти гарантированно стал бы последней каплей в отношениях с сооснователями Roc-A-Fella Дэймоном Дэшем и Каримом Берком. Как президент Def Jam, купившей оставшиеся акции владельцев Roc-A-Fella за 10 миллионов долларов в начале года, Jay Z стал бы фактически руководителем своих бывших партнеров. Их отношения и без того были напряженными, отчасти из-за импульсивности Дэша и все растущего желания Jay Z выглядеть независимым полноправным бизнесменом. В один из дней в конце 2004 года Jay Z пригласил Дэша пообедать и сообщил ему о своем решении принять предложение Def Jam. Даже здесь, не желая упускать возможность ввернуть мафиозную цитату, он добавил, что это «только бизнес»[132].

В лучшем случае поступок Jay Z можно было истолковать как простое принятие бизнес-предложения. В худшем – как намеренный ход против Дэша. Итак, согласно тому, что Jay Z назвал актом доброй воли, он предложил Дэшу и Берку полную независимость Roc-A-Fella в обмен на эксклюзивные права на Reasonable Doubt, которые были разделены между ними троими. По представлениям Jay Z, у Дэша и Берка был Бордвок, а он пытался обменять у них Парк Плейс на Марвин Гарденс, но его предложение было отвергнуто. «Я сказал: я хочу сделать так, чтобы всем было хорошо… передайте мне права на Reasonable Doubt, и я оставлю вам Roc-A-Fella, – говорил Jay Z в 2005 году. – Мне казалось, это более чем справедливо. И когда они отказались, мне пришлось делать выбор. Пусть другие скажут, как бы они поступили на моем месте»[133].

За несколько недель Дэш оставил Roc-A-Fella и основал собственное ответвление Universal, Damon Dash Music Group. Теперь он не должен был подчиняться Jay Z. Но контракт был разорван из-за того, что Дэш постоянно наседал на руководство Universal с требованием дать ему более высокую должность в компании[134]. Jay Z и Дэш заключили еще одно соглашение, по которому Jay Z покупал долю Дэша в Rocawear за 22 миллиона долларов[135] и тем самым разорвал оставшиеся связи с партнером. Когда вскоре после этого они столкнулись в лифте, неловкость была почти осязаемой. «Если бы я снимал фильм, этот момент был бы его завершением или важной точкой, после которой становится понятно, что все уже не будет как прежде, – говорил Дэш. – На нем был костюм, ботинки и тренч. Я был в футболке State Property и шляпе, надвинутой набок. И мы были словно двумя совершенно разными людьми. Это было мерзко. Наш разговор был коротким, никаких оскорблений, но мы правда были совершенно разными людьми. Он был не тем, каким я его когда-то впервые узнал. Никогда бы не подумал, что он наденет тренч и ботинки. Это просто иллюстрация того, как люди могут двигаться в абсолютно противоположных направлениях»[136].

Для Jay Z этот разрыв был отчасти вопросом эффективности. В предшествующие годы, когда пути партнеров начали расходиться, Jay Z приметил более эффективного помощника, своего бывшего бухгалтера Джона Менейлли. «Джон – невероятно умный парень. Как и Дэймон, – поделился Jay Z с XXL в 2009 году. – С Дэймом хорошо начинать что-нибудь. Не знаю, найдет ли он свой путь в конце концов. Те ссоры, которые были между нами, – из-за того, что я уже был на другом уровне. И много раз мне приходилось как-то их сглаживать. На это уходило очень много времени: начинать сначала и устраивать три встречи, когда можно было обойтись одной. Мы не могли ничего довести до конца, потому что непрерывно ругались»[137].

И хотя это можно оправдать, разрыв Jay Z с Дэшем – еще один пример типичного для Jay Z завершения отношений с бывшими наставниками и партнерами. Так же, подростком, как с помощью Jaz-O, он оттачивал свое мастерство в Бруклине и учился торговать крэком с Дехейвеном Ирби в Трентоне, с Дэймоном Дэшем он научился легальному предпринимательству. В каждом из случаев Jay Z впитывал то, что ему мог дать наставник, добавлял к этому свои собственные таланты, быстро обгонял его и двигался «к следующему», как называется одна из песен в его альбоме 2009 года The Blueprint 3.

В отличие от громкого разрыва с Дэшем, прекращение его отношений как с Jaz-O, так и с Ирби не вызвало внимания прессы. Исчезновение Ирби из жизни Jay Z было ускорено частыми тюремными сроками первого; Ирби утверждает, что в конце 90-х Jay Z стал его избегать[138]. Jaz-O оставался рядом с Jay Z дольше, будучи продюсером его альбома Reasonable Doubt и сохраняя с ним хорошие отношения до 2002 года, когда их отношения дали трещину во время записи совместной песни. «Я попросил его дать мне полтора куплета, – говорит Jaz-O, – а он сказал: «Не, это слишком много»[139]. Затем старший рэпер счел оскорблением слова приятеля Jay Z Мемфиса Блика, предполагая, что они исходят от Jay Z. С тех пор Jay Z и Jaz-O стали обмениваться злобными строчками. Среди слов Jay Z: I’ma let karma catch up to Jaz-O[140] и nobody paid Jaz’s wack ass[141], намекающие на финансовые достижения Jaz-O как рэпера. Jaz-O тоже выпустил ряд песен, в том числе ядовитую Ova, обыгрывающую одновременно слово over и прозвище рэпера Hova. Трек содержит несколько личных уколов: Your problems ain’t ova, you’re damaged, pa/ I couldn’t shoot my brother unless he was beatin» on ma/ You’s a fake friend, ova, my patience is ova[142] («Твои проблемы еще не закончились, ты не в себе,/ Я бы выстрелил в брата, только если бы он бил мать,/ Ты лживый друг, мое терпение подошло к концу»).

Жалобы Jaz-O на Jay Z в разговорах еще прямее, чем в этой песне. «Когда ты начинаешь зарабатывать деньги, тебе начинает нравиться этот стиль жизни, и, в свою очередь, ты начинаешь любить деньги, – говорит он. – Некоторым людям достаточно денег, с помощью которых они могут устроить свою жизнь. А другие становятся одержимыми. Думаю, это его случай, в какой-то мере он одержим. Он любит деньги. Честно говоря, он всегда был готов переступать через любого, кто окажется на его пути – не важно, друг ли это, член семьи, и тот и другой или никто из них, – чтобы получить больше»[143].

По мнению же Кларка Кента, разрывы между Jay Z и его наставниками происходили просто потому, что они начинали двигаться в разных направлениях. «Когда ты встречаешь кого-то в возрасте восемнадцати-девятнадцати лет или двадцати – двадцати пяти, – говорит он, – через двенадцать-пятнадцать лет ты уже другой человек. Так что они просто стали слишком разными, чтобы сосуществовать. Я думаю, это все, что произошло»[144].

Завершая отношения с прежними партнерами и готовясь к переходу от музыки к бизнесу, он столкнулся с человеком, которого не рассчитывал когда-либо увидеть снова. В 2003 году, перед выпуском The Black Album, мать Jay Z узнала, что его отец Аднис Ривз смертельно болен. Несмотря на это, Jay Z не хотел видеться с ним, но его мать все равно организовала встречу. Ривз на нее не пришел. Мать Jay Z организовала их встречу снова, и в этот раз ее сын смог встретиться лицом к лицу с человеком, который оставил его почти двадцать пять лет назад.

«Мы с отцом поговорили, – рассказал Jay Z Rolling Stone в 2005 году. – Это был важный момент. Мне нужно было это отпустить. Я должен был сказать ему все, что хотел сказать. Я просто сказал, что я чувствую. Я не кричал, не плакал, не драматизировал. Это было очень по-взрослому, но это было жестко. Я не давал ему спуску. Я говорил с ним очень жестко. Мы поговорили обо всем этом. Как ты мог? А он: «Ну ты же знал, где я», на что я ответил: «Я ребенок! Я не должен идти тебя искать. О чем ты вообще говоришь?» Он сказал: «Ты прав». Потом я успокоился, и это было неким освобождением»[145].

Jay Z никогда не рассказывал, от чего именно он освободился после этой встречи, но очевидно, что этот разговор имел очень большое значение. Когда отец Jay Z умер несколько месяцев спустя, рэпер уже мысленно простил его. So, Pop, I forgive you for all the shit that I lived through, – произносит он в треке Moment of Clarity с the Black Album, – It wasn’t all your fault, homie, you got caught in the same game I fought… I’m just glad we got to see each other, talk and remeet each other/ Save a place in heaven «til the next time we meet, forever[146]. («Пап, я прощаю тебя за все, что мне пришлось пережить. Это не только твоя вина, ты оказался в той же битве, что и я. Я рад, что мы снова встретились и поговорили. Прибереги для меня местечко в раю – мы еще встретимся навсегда».)

Со смертью отца и освобождением, наступившим после встречи с ним, Jay Z словно перестал постоянно быть начеку, по крайней мере так показалось его ближайшему окружению. Хотя внешнее равнодушие и аура непобедимости, выработанные за ранние годы карьеры, никуда не ушли, стоит заметить, что расцвет в отношениях Jay Z и Бейонсе наступил только после того, как он смог простить отца в 2003 году. В это же время он перестал отвергать всех своих наставников. Тем, кто направлял его в середине карьеры – Коэну и гуру маркетинга Стиву Стауту, – удалось избежать судьбы Jaz-O и Дэймона Дэша.

Он также оставался верен своим протеже: Мемфису Блику, не самому одаренному рэперу, но хорошему другу Jay Z, и Канье Уэсту, бесспорно блистательному артисту, чьи выходки тем не менее настроили против него многих поклонников (Jay Z был рядом с ним даже в ситуации с Тейлор Свифт, когда все ополчились против Канье). Возможно, примирение с отцом вдохновило его на то, чтобы взять отцовскую роль в этих отношениях.

Какой бы мир ни настал в душе Jay Z, он не мог помочь ему в следующем шаге по карьерной лестнице – управлении Def Jam, – который оказался значительно труднее, чем он мог предположить.

6. Управление Def Jam

Если в 2003 году у Jay Z было 99 проблем, то 3 января 2005, когда он взял на себя управление Def Jam, их количество выросло до трехзначного числа. К моменту его прихода лейбл лишился целого ряда талантов: в конце 80-х его покинули бруклинская рэп-группа Beastie Boys и один из основателей компании Рик Рубин, а в конце 90-х – плодовитый хип-хоп-коллектив Public Enemy и еще один основатель лейбла, Рассел Симмонс. (В 1999 году Симмонс продал свои 40 процентов акций Def Jam за 100 миллионов долларов – цифра, которая, без сомнения, выросла до таких размеров благодаря успеху бруклинского рэпера с обложки этой книги.)[147]

Jay Z досталась нелегкая задача: возродить легендарный лейбл в эпоху падения продаж и сокращения бюджетов. Как часто бывает в этой индустрии, в Def Jam было множество пережитков 80-х. «Здесь все было законсервировано, – рассказал Jay Z Rolling Stone в 2010 году. Здесь можно было увидеть директоров, которые сидели в своих кабинетах по двадцать лет из-за одной-единственной сделки. «Это что, тот парень, который подписал контракт с Mötley Crüe? Серьезно? Так это было двадцать пять лет назад!»[148]

Деморализованный тем, что он увидел в Def Jam, Jay Z был близок к тому, чтобы нарушить свою клятву «Я никогда не проиграю» уже в начале своего президентства. «Я сразу же хотел уйти, – говорил он в 2005-м. – Там не было ничего нового, ничего интересного, нужно было каждый день просто делать одно и то же. Я спрашивал: «А где страсть? Где идеи? Где новизна?» Я привык быть рядом с предпринимателями, и они были увлечены своим делом. Но здесь – независимо от того, будет ли продано четыреста миллионов или сорок тысяч копий альбома за неделю, – на зарплате сотрудников это никак не отразится. Каждый день – рутина, рутина, рутина, и интерес теряется. Ты перестаешь придумывать что-то новое, просто убираешь одно имя из маркетингового плана и вставляешь на его место другое, и все одно и то же»[149].

Чтобы как-то расшевелить своих сотрудников, Jay Z пригласил их на двухдневный отдых в Tribeca Grand Hotel на Манхэттене. Он выступил с речью, а затем включил кассету с рекламной презентацией Def Jam 1984 года, чтобы напомнить о былой мощи и независимости компании. Затем он прошел по комнате и попросил коллег рассказать, почему они изначально решили пойти в музыкальную индустрию. «Я хотел пробудить в них внутреннего ребенка и радость от того, что они в этой индустрии, – говорил Jay Z. – Я хотел, чтобы они снова ожили»[150].

Его желание пробудить в своих подчиненных любовь к своей профессии не ограничивалось театральными приемами в роскошных отелях. И хотя самолюбование Jay Z может заставить даже Дональда Трампа склонить перед ним голову – у него есть строчка, где он называет себя «Богом MC», – он показал себя скромным и предусмотрительным руководителем. В интерлюдии к одной из песен Jay Z его бруклинский приятель Biggy произносит: The key to staying on top of things is to treat everything like it’s your first project? Know what I’m saying? Like it’s your first day like when you was an intern… Stay humble[151]. («Чтобы быть на вершине, веди себя так, будто это твой первый проект, понимаешь, о чем я? Как будто ты стажер, и это твой первый день. Оставайся скромным».) Многие из тех, кто работал с Jay Z в Def Jam – от самых популярных музыкантов до стажеров типа Ника Симмонса, достигшего больших высот в индустрии развлечений и работавшего в Def Jam летом между вторым и третьим курсами колледжа, – говорят, что он впитал эту философию. «Джей мог подойти и сказать: «Привет, как дела?» – вспоминает Симмонс. – Иногда он заходил в комнату к стажерам просто для того, чтобы поздороваться»[152].

Те, кто пересекался с Jay Z в высших кругах бизнеса, отмечают его интеллектуальное любопытство. «Одна из тех вещей, которые мне в нем нравятся, – то, что он любит учиться, – говорит Берни Резник, юрист из Филадельфии. – Он всегда жаждет узнать что-то новое. И даже в юности он все время задавал вопросы. Где-нибудь в студии, или за сценой, или на встрече он не стеснялся спрашивать: «Как это работает?» или «Как устроена эта штука?» Он всегда очень интересовался бизнесом. Это может сослужить хорошую службу тому, кто планирует перейти от карьеры артиста к амплуа бизнесмена»[153].

Новый босс Jay Z, Антонио L. A. Рид, не скрывал восхищения своим звездным сотрудником. «Его присутствие вдохновляет людей, – рассказал он Billboard в 2006 году. – Не важно, сорокалетний ли вы президент или двадцатилетний стажер, – близость подобной мудрости, звездного статуса, опыта и определенного обаяния могут изменить вашу жизнь»[154].

Хотя Jay Z всегда умел заводить полезные знакомства, сейчас его главной задачей было пополнить вялый музыкальный состав компании. Одна из его первых сделок была заключена с барбадосской певицей Рианной. Сегодня она многократная обладательница «Грэмми», а тогда, придя на прослушивание в офис Def Jam в Нью-Йорке, она была испуганной семнадцатилетней девочкой. Когда она исполнила Pon de Replay, ставшую впоследствии ее первым большим хитом, Jay Z увидел ее потенциал и в этот же вечер заключил с ней контракт.

«Прослушивание определенно прошло удачно, – вспоминает Рианна в 2007 году. – Jay Z сказал: «У тебя есть два выхода отсюда: через дверь, после того как ты подпишешь этот контракт, или через окно». А мы были на двадцать девятом этаже. Я была польщена»[155].

Пока Рианна записывала свой первый альбом, Jay Z делал кое-какие шаги назад – как в профессиональной жизни, так и в личной. За последние годы он очень сблизился со своим племянником, Колликом Лаки. Чуть не пропустив школьный выпускной племянника из-за путаницы с такси, Jay Z, что на него не похоже, выказал сильные эмоции. («Я был в ярости, – сказал он. – У меня слезы были в глазах. На пустом месте я не плачу»[156].) И хотя на выпускной Jay Z все-таки успел, ужасные новости ожидали его несколько недель спустя: Лаки погиб в автомобильной аварии, находясь на пассажирском сиденье Crysler, который тот подарил ему в честь выпуска. Когда в 2005 году его спросили об этом инциденте, он выглядел заметно потрясенным: «Это было тяжелее всего. Ничего и близко подобного этому со мной не случалось. Я просто в шоке»[157]. Смерть племянника, которому он заменил отца, означала не только возможное прекращение попыток Jay Z справиться со своей травмой после ухода собственного отца, но и прекращение молодой яркой жизни.

Несмотря на случившееся, в работе Jay Z сохранял внешнюю сдержанность. Альбомы приятеля Jay Z из Марси Мемфиса Блика и рэп-дуэта Young Gunz из Филадельфии продавались очень вяло, несмотря на значительные вложения самого Jay Z. Он занялся поиском новых артистов. Среди них была группа The Roots, знакомство которой с рэпером завязалось еще в 2001 году, когда группа выступила в качестве музыкального сопровождения на альбоме MTV Unplugged: Jay Z.

В один из зимних дней, слишком снежных для личного интервью, Questlove, ударник группы, вспоминает, что при первом взаимодействии Roots с Jay Z он был настроен скептически. Jay Z в то время был известен как ультраматериалист, склонный создавать тексты об оружии и деньгах. Но вскоре Questlove узнал, что скрывается за этим образом. «Джей все время пытался усовершенствовать свое творчество, – рассказывает он. – Он репетировал допоздна. Задавал множество вопросов. Всегда приходил вовремя… Он первый из музыкантов, с которыми мне довелось работать. Он действительно пытается стать лучше, что меня очень приятно удивило. Потому что я думал: «Да ты же король, зачем тебе думать о своем творчестве. Кого волнует творчество, когда есть деньги?»[158]

Впечатленные требовательностью Jay Z к себе, группа обратились именно к нему – когда в 2005 году Roots находились в поисках нового лейбла, они предпочли Def Jam другим, более выгодным предложениям. В Interscope Records Джимми Йовина они чувствовали себя никому не нужными и надеялись, что Jay Z будет более внимателен к ним. Благодаря огромному уважению Йовина к Jay Z президенту Def Jam удалось сделать расторжение контракта между Roots и Interscope максимально безболезненным для всех. «Я сказал Джею, что хочу работать с ним, а он: «Да без проблем», – рассказывает Questlove. – Он спросил Джимми Йовина, и мы написали ему письмо, что-то вроде: «Мы хотим перейти в Def Jam, ладно?» А Джимми сказал: «О, это был самый уважительный из всех моих разрывов»[159].

Менее чем через год Roots потребовалось как раз то внимание, на которое они рассчитывали, когда выбирали этот лейбл. Ситуация была столь срочной и опасной, что, казалось, даже Jay Z не в силах ее урегулировать. Накануне выпуска своего последнего альбома группа обнаружила, что им необходимо разрешение на использование сэмпла одной из песен рок-группы Radiohead. «У нас было ровно двадцать четыре часа на то, чтобы получить невозможное, – вспоминает Questlove. – Мы рвали на себе волосы, потому что это была кульминация альбома, и мы были близки к тому, чтобы ее лишиться – юристы требовали за это 700 тысяч долларов, что было неслыханно». Так что Questlove позвонил Jay Z и объяснил ситуацию: «Пожалуйста, скажи, что знаешь кого-нибудь из Radiohead». Он сказал: «Я посмотрю, что можно сделать». Я подумал: «Нам придется расстаться с этой песней». На удивление, через час, когда я был в спортзале, мне позвонил сам Том Йорк, и оказалось, что все совершенно наоборот. Ребята были даже польщены и дали свое разрешение».

После одобрения сэмпла альбом Roots Game Theory разошелся тиражом в 61 тысячу экземпляров за неделю[160], весьма достойная цифра для группы, которая была верна своим творческим принципам, а не шла на поводу у широкой публики. Jay Z советовал им придерживаться этой философии. «Если вы думали, что на нас давили, типа: «Нам нужна песня для радио, не возвращайтесь, пока не сделаете хит», то это совсем не так, – говорит Questlove. – Джей говорил: «Мне нужно ваше творчество, потому что весь мир меня кастрирует, если я посмею испортить их любимую группу». Недостаток коммерческого успеха был восполнен положительным приемом критиков. Альбом получил четыре звезды из четырех от USA Today, которая хвалила группу за «свирепость, которой они не демонстрировали уже несколько лет»[161]; положительные отзывы были получены также от Rolling Stone и Village Voice. Последний даже отдельно поблагодарил Jay Z за то, что он не позволил Roots «продаться»[162].

Для получения прибыли у Jay Z были другие артисты, и к концу первого года его управления лейблом цифры продаж начали идти вверх. Канье Уэст и Young Jeezy выпустили альбомы, которые с помощью Jay Z стали платиновыми. Дебютный альбом Рианны разошелся тиражом в 500 тысяч копий за полгода, так же как это было с альбомом еще одной находки Jay Z рэпера Рика Росса в 2006 году[163]. Пожалуй, не менее важными, чем выпущенные песни, были песни, которые было решено придержать. Когда Канье Уэст записывал свой первый альбом, Jay Z посоветовал ему не включать в него песню Hey Mama из опасений, что она затеряется в шуме вокруг дебюта Уэста. По совету наставника Уэст отложил выпуск этого трека, благодаря которому его следующий альбом, Late Registration, стал трижды платиновым и получил «Грэмми» за лучший рэп-альбом.

Работа над карьерой этих артистов была одним из самых больших успехов Jay Z за время управления лейблом, чего не могли не заметить руководители других компаний. «Его выдающиеся управленческие таланты и способности в работе с артистами невозможно было не заметить, – говорит Крейг Каллман, глава Atlantic Records. – Он талантливо руководил началом карьеры Рианны. Он разглядел Рика Росса и оживил компанию сотрудничеством с ним. Он был великолепен»[164].

В 2006 году Jay Z сделал, пожалуй, свой самый смелый ход, заключив контракт со своим бывшим соперником Nas, рассчитывая, что на их примирении можно заработать больше, чем на дальнейшем разжигании вражды. Как уже говорилось, два рэпера совместно выступили на концерте в 2005 году, к великому удивлению толпы, ожидавшей услышать от Jay Z очередные уколы в адрес соперника. Через год первый альбом Nas под эгидой Def Jam, Hip-Hop Is Dead, произвел фурор. Jay Z принял участие в записи трека Black Republicans, и альбом разошелся тиражом 355 тысяч экземпляров за первую неделю[165].

«Если бы меня попросили дать оценку себе как президенту, я бы сказал: пять с плюсом, – хвастался Jay Z в интервью 2009 года. – Никто не может со мной тягаться. Это невозможно. Все смотрят на меня. Но если бы все смотрели на президентов других лейблов и то, что они выпускают, меня можно было бы с ними сравнивать»[166].

Хотя иногда Jay Z производит впечатление, будто бизнес для него важнее, чем рэп («Я всего лишь дилер под маской рэпера», как заявляет он в одной из песен[167]), многие из тех, кто его знает, уверены, что его сердце принадлежит музыке. Патрик Лоуренс, который был продюсером песни Do My… Мемфиса Блика, вспоминает, что впервые стал свидетелем страсти Jay Z в 2000 году.

Лиор Коэн, тогдашний глава Def Jam, пригласил Лоуренса в Японию для работы над открытием японского филиала компании. В середине трехмесячного пребывания Лоуренса в Токио в город впервые приехал Jay Z, у которого там был запланирован концерт. Во время концерта, заметив Лоуренса, рэпер пригласил его подняться на сцену. Лоуренс не мог не заметить, что пять тысяч японских фанатов Jay Z – многие из которых вообще не говорили по-английски – знали все тексты его песен. После первого сета Jay Z сделал перерыв и дал Мемфису Блику возможность выступить с несколькими композициями, в том числе Do My… Лоуренса. Того, что последовало за этим, Лоуренс никак не мог ожидать.

Jay Z подвел меня к краю сцены… и в течение трех минут я исполнял Do My… вместе с Jay Z и Мемфисом Бликом. Это было невероятно. Как во сне. Такая энергия. Теперь я понимаю, почему при всем своем успехе и богатстве он действительно одержим музыкой. Он обожает это, он живет ради того, чтобы быть на сцене и испытывать это неповторимое чувство. В тот день я это ощутил. Когда я спустился со сцены, я подумал, что хочу стать рэп-звездой»[168].

Именно желание снова быть звездой рэпа и вновь испытывать то самое ощущение в конце концов привело Jay Z обратно к микрофону в 2006 году. Желание повысить продажи Def Jam, не говоря уже о постоянном желании пополнить свой собственный счет в банке, конечно, тоже повлияли на решение Jay Z. Для человека, который оставил сольную карьеру три года назад, потому что ему наскучил хип-хоп, возможность триумфального возвращения на белом коне была слишком соблазнительной, чтобы ее упустить.

Альбом, с которым он вернулся, Kingdom Come, вышел в ноябре 2006 года; за первые три недели было продано более двух миллионов копий. I don’t know what life will be in H-I-P-H-O-P without the boy H-O-V, – звучит в начале заглавного трека его альбома. – Not only N-Y-C, but hip-hop’s savior/ So after this flow, you might owe me a favor, When Kingdom Come[169]. Несмотря на немалый коммерческий успех и появление очередного источника самодовольства, новый альбом Jay Z получил самые отрицательные отзывы за всю карьеру рэпера, а также несколько выпадов по поводу его возраста. «Мы никогда не думали, что Jay Z будет швырять нам в лицо брошюры AARP и упоминать имя Гвинет Пэлтроу в рэп-текстах, – нападает на него Питер Марсия из Pitchfork в своей рецензии. – Но таков Kingdom Come: Jay Z скучно читает рэп о скучных вещах и прекрасно себя чувствует»[170].

Возможно, из-за жгучего желания реабилитироваться, а может, просто потому, что ему хотелось записать еще один альбом, уже в 2007 году Jay Z выпустил очередной, более жесткий альбом. Тем летом Jay Z посетил частный показ фильма Ридли Скотта «Гангстер» (что интересно, показ был организован вышеупомянутым стажером Jay Z Симмонсом). Вдохновленный содержанием фильма – взлетом и падением гарлемского наркодилера Фрэнка Лукаса, роль которого сыграл Дензел Вашингтон, – Jay Z буквально через несколько недель выпустил альбом с таким же названием. Отойдя от упоминания имен и мягкости содержания, Jay Z вернулся к тому мафиозному духу, которым был пропитан его первый альбом. Это стало понятно с первой же строчки самого первого трека альбома: Mind state of a gangster from the forties meets the business mind of Motown’s Berry Gordy/ Turn crack rock into a chain of 40/40’s, – читает он, не забывая вставлять кое-где бесплатную рекламу своих ночных клубов. – America, meet the gangster Shawn Corey. Hey, young world, wanna hear a story? Close your eyes, and you could pretend you’re me[171].

Остальная часть альбома – рассказ той истории. В этот раз прием критиков был значительно более теплым. «Его стихи полны неожиданных слогов, умных аллюзий и непредсказуемых ритмических схем, – объявляет New York Times. – Пожалуй, сейчас он ближе всего к тому, чтобы звучать как старый Jay Z»[172]. Через несколько дней Rolling Stone высказался: «Забудьте о Фрэнке Лукасе: настоящий черный герой здесь – это Jay Z. И теперь, с American Gangster, он вернулся»[173]. В этом альбоме Jay Z изобразил себя как Фрэнка Лукаса: умным, прагматичным, хладнокровным. Те, кто в то время проводил много времени рядом с Jay Z, подтверждают сходство: «Я никогда не видел, чтобы этот парень о чем-то парился, – сказал Гимел Young Guru Китон, бывший звукорежиссер Roc-A-Fella, в 2009-м. – Мы даже шутим, что он инопланетянин. Я никогда не видел его в гневе, ну или он этого не показывает. У него всегда абсолютно спокойное лицо»[174].

Самым главным исключением из этого правила был случай, когда он ударил ножом Ланса Риверу. Jay Z повезло, что он ограничился условным сроком; в статье Vibe’s, выпущенной в декабре 2000 года, он говорит, что это был «поучительный опыт». Судя по всему, так и есть. За несколько недель до выпуска American Gangster в 2007-м произошла утечка треков с альбома. Хотя Jay Z был расстроен, он сыграл роль хладнокровного руководителя Def Jam. «Все были в панике, – вспоминает Симмонс. – Но я ни разу не слышал, чтобы Jay Z как-то вышел из себя. Он просто очень спокойный человек». Или по крайней мере он научился быть спокойным за годы, прошедшие после инцидента с Риверой.

И хотя Jay Z проходил курс индивидуальной терапии (он говорил, что все, что делал психотерапевт – поил его чаем и навевал сонливость)[175], был ряд внешних факторов, повлиявших на его спокойствие в перерыве между двумя утечками. Это примирение с отцом, стабильность отношений с Бейонсе и твердость его положения на вершине хип-хопа. Добавить к этому действие времени и опыта – и в 2007 году перед нами совсем не тот Jay Z, которого мы знали в 1999-м. «Думаю, он просто повзрослел, – говорит Симмонс. – Он даже в песнях об этом упоминает: я был парнем в футболке и всем таком, а теперь я бизнесмен. Мне нужно соответствовать. Я должен носить костюм и рубашку на пуговицах».

Jay Z сумел совладать с собственными эмоциями, придя от импульсивных порывов к хладнокровию, которое было совсем не лишним в его жизни бизнесмена. Благодаря этой перемене и опыту, приобретенному за годы управления Def Jam, он обнаружил миллион новых бизнес-возможностей вокруг. Лоск Jay Z и его уравновешенность в конце концов приведут его к еще более зеленым пастбищам, чем Def Jam. Ну а пока он обратил свой взгляд к тому, что было практически в буквальном смысле связано с зелеными пастбищами и лугами, – производству шампанского.

7. Тайна шампанского

В один из суровых февральских вечеров я стою у двери квартиры на цокольном этаже в Гарлеме, начиная сомневаться, не ошибся ли я адресом. За решетками на окнах – темнота. На стеклянной вставке двери, дребезжащей каждый раз, когда мимо проходит поезд метро, наклеено большое изображение Черной Пантеры. Я в третий раз звоню в звонок. Никакого ответа. Вдруг я слышу свое имя. Я поворачиваюсь. Навстречу мне, окруженный величественным каскадом из дредов, шагает Branson B., человек, который принес шампанское в мир хип-хопа. Благодаря ему легенда рэпа Notorious B. I.G. впервые познал вкус Cristal, 500-долларовой бутылки французского шампанского, которое вскоре заняло место рядом с Mercedes Benz и Gucci как самых часто упоминаемых в рэпе брендов. Сам Брэнсон был упомянут в более чем шестидесяти рэп-композициях.

(Сокращение B., столь подходящее для неофициального рэп-сомелье, означает Белчи[176].)

Брэнсон приветствует меня рукопожатием и толчком в грудь, затем открывает дверь. Мы заходим в темную прихожую, до потолка заставленную коробками его личного бренда вина Guy Charlemagne. Он ведет меня к двери в комнату, большую часть которой занимает настоящий бар. «Я сделал его сам», – говорит он, придвигая пару барных стульев. Затем он снова исчезает в прихожей.

Я чувствую себя так, словно провалился в кроличью нору и оказался в волшебной стране. Передо мной грудятся не меньше двадцати бутылок вина и шампанского, в разной степени продегустированного. Еще несколько десятков украшают полки за стойкой. На столе рядом лежит гипсокартонный знак со словами Branson B. Cuvee на фоне силуэта человека с дредами. Стены покрыты вырезками из публикаций о вине. В углу висит сдутый воздушный шарик.

Брэнсон вновь появляется в комнате, держа в руках ведерко со льдом, из которого торчит горлышко бутылки шампанского. «Один из любимых напитков Jay Z – Taittinger Rose Comtes, мы называли его «пищей богов», – вспоминая редкое вино ценой 300 долларов за бутылку из лучшего шардоне Франции. – Помню, я как-то зашел в студию, там были Jay Z и Biggie, а на столе стояла эта бутылка. И Джей посмотрел на меня и улыбнулся, зная, что это вино открыл для него я».

Брэнсон ставит ведерко и садится на стул рядом со мной.

«В последний раз, когда я видел Джея, он сказал: «Черт, каждый раз, как я вижу тебя, я вспоминаю Biggie», – Брэнсон продолжает: – Всегда, когда я приходил к ним, я приносил им что-нибудь, и мы сидели и выпивали вместе. Они говорили: «Да, это то, что надо», что значило: «Черт, я никогда не видел и не пробовал ничего подобного». Потому что это было что-то новое».

Все еще оглядывая комнату, я обратил внимание на пустую золотую бутылку Armand de Brignac – еще одно модное шампанское по 300 долларов. «При всем уважении оно меня не интересовало, – заметил Брэнсон, словно прочитав мои мысли. – Я считал, что оно не стоит таких денег. Когда я его впервые попробовал, мне оно показалось незрелым, так что мне не понравилось».

Он указывает на стоящую рядом бутылку, ребристая поверхность которой напоминала что-то среднее между броненосцем и гранатой. «Это Nicolas Feuillatte Palmes d’Or Rose 1999 года, – сказал он. – Однажды я заглянул в магазин алкоголя в Нью-Джерси в поисках чего-то особенного к своему дню рождения и наткнулся на него. Мне оно очень понравилось. И оно отличалось от других».

«Это, – говорит он, снова указывая на позолоченную бутылку Armand de Brignac, – скорее эстетика, симпатичная бутылка и все, что к ней прилагается».

А прилагается к ней рэпер Jay Z. Сияющая золотом бутылка вступила в игру в 2006 году, появившись в его клипе Show Me What You Got, сингле с его альбома-возвращения Kingdom Come. Четырехминутное видео начинается с кадров машины, припаркованной на краю обрыва с видом на Монако. Затем мы видим Jay Z, сидящего в кабриолете Ferrari F430 Spyder, закинув ногу на дверцу. Рядом останавливается родстер Pagani Zonda, за рулем которого мы видим гонщицу IndyCar Данику Патрик.

What you got? – спрашивает ее Jay Z, поправляя темные очки. Затем он отклоняется, и мы видим его водителя: чемпиона NASCAR Дейла Эрнхардта-младшего.

Начинается музыка, Патрик пожимает плечами, и обе машины начинают гонку по горной дороге, вдохновленную первыми кадрами фильма о Джеймсе Бонде «Золотой глаз». Позднее Jay Z оказывается на веселой вечеринке на неком частном острове. В начале третьего куплета он упоминает о «золотых бутылках «Туза пик». Затем он играет в блек-джек с моделью, демонстрирующей купальники, Джарой Мариано, которой выпали две дамы. У Jay Z же – король и туз пик. Затем перед нами разворачивается вакханалия из танцев и других видов развлечений, доступных, вероятно, только тем, кто посещает вечеринки на небольших частных островах у побережья Монако (впрочем, быстрый поиск на Google Earth позволяет узнать, что таких островов у побережья Монако нет).

Это типичный для хип-хопа клип, с одной только особенностью: ближе к концу видео официант приносит Jay Z бутылку шампанского Cristal, от которой он отказывается движением руки. Бутылку же тогда еще неизвестного Armand de Brignac он принимает. В теории это может показаться не очень важным, но для человека, который годами восхвалял в своих песнях Cristal и даже хвастался, что «пил его так, что все думали, что это пиво»[177], это довольно значительная перемена.

Отношение рэпера к этому дорогому шампанскому поменялось не без причины. В июне 2006 года, за несколько месяцев до выпуска этого клипа, репортер журнала The Economist спросил Фредерика Рузо, главу компании Louis Roeder, производящей Cristal, как он относится к тому, что рэперы пьют его шампанское. «Хороший вопрос, – ответил Рузо. – Но что тут поделаешь? Мы не можем запретить кому-то его покупать. Уверен, что Dom Perignon или Krug были бы рады видеть их в числе своих поклонников»[178].

Как только этот комментарий достиг ушей Jay Z, он публично высказался на этот счет. Шампанское Cristal было одним из немногих брендов, которые Jay Z был готов рекламировать в своих песнях бесплатно, но подобное неуважение стало основанием для бойкота. «До меня дошла информация, что президент Cristal, Фредерик Рузо, считает внимание представителей хип-хоп-культуры к своему продукту «нежелательным», – заявил он. – Я расцениваю подобные высказывания как расистские и не намерен в дальнейшем поддерживать какие-либо из его продуктов с помощью каких-либо из моих брендов, в том числе клуба 40/40, а также в моей личной жизни»[179].

Как СМИ, так и производители алкогольной продукции были активно вовлечены в обсуждение высказывания Jay Z. «Не стоит использовать такое оружие, как расизм, в споре, касающемся всего лишь имиджа», – предостерегалa Washington Post[180]. «Нет никого злее, чем оскорбленный рэпер», – отмечал Slate[181]. Роберто Рогнесс, комментатор NPR и генеральный директор Santa Monica’s Wine Expo, выдвинул еще одно предложение: «Если бы Jay Z действительно хотел показать им, что к чему, он бы купил Roeder и подарил Бейонсе в день их свадьбы»[182].

Между тем сияющий образ Cristal начал тускнеть. Хотя спрос все еще превосходил предложение, бойкот Jay Z ощутимо отразился на продажах. «Я заметил некоторую потерю интереса к Cristal в своем клубе, – поделился Ноэль Эшман, владелец Plumm, одного из излюбленных селебрити-клубов Манхэттена. – Это показывает всю глубину уважения к Jay Z, раз его мнение возымело такой эффект»[183]. И хотя поначалу в своих клубах Jay Z заменил Cristal Dom и Perignon Krug, как в шутку предполагал Рузо, выпуск клипа Show Me What You Got 10 октября моментально дало понять, какое шампанское теперь у него в фаворе. Использование названия Ace of Spades, обыгрывающего одно из оскорбительных слов, которыми называют афроамериканцев (spade – черномазый), тоже можно расценивать как остроумный выпад по отношению к «расизму» Рузо.

Простое сопоставление Armand de Brignac с Jay Z вывело этот бренд из неизвестности к высотам мира селебрити. Владельцы многих алкогольных магазинов Америки отмечали, что продажи Armand de Brignac быстро догоняют уровень продаж предыдущего фаворита. «У нас продажи Armand de Brignac конкурируют с Cristal, – сообщил Кристиан Наварро, владелец магазина в Брентвуде, Калифорния. – Им удалось сэкономить сто пятьдесят лет традиционного маркетинга»[184].

Некоторые наблюдатели отметили, что Armand de Brignac, первые буквы названия которого совпадают с первыми буквами названия водки Armadale, может стать последним бизнес-предприятием Jay Z. Он так же не скрывал своей связи с этим продуктом, но он тем не менее потерпел неудачу. Последняя крупная история с участием водки произошла в 2005 году, когда коробка с ней исчезла по пути на вечеринку по случаю дня рождения Мэрайи Кэри[185]. После разрыва Jay Z с Дэшем и Берком он, естественно, не стал бы приносить прибыль своим бывшим партнерам, рекламируя Armadale (которая, по данным Ведомства по патентам и товарным знакам США, на момент сбора информации для первого издания этой книги, больше не существовала[186]; после этого бренд был тайно воскрешен неким жителем Лос-Анджелеса, который в ответ на мои расспросы потребовал подписать соглашение о неразглашении; я отказался).

К 2006 году Jay Z явно находился в поиске нового напитка для продвижения. Некоторые умники выдвигали предположения, что он сам создал Armand de Brignac, чтобы нажиться на собственном бойкоте, а довольно тихая реклама этого шампанского – просто изменение маркетинговой стратегии после слишком уж большой шумихи вокруг Armadale. «Каждый раз, когда ты рекламируешь продукт, ты должен убедить публику, что это часть твоего стиля жизни, – говорит Райан Шинман, основатель Platinum Rye. – Как только публика понимает, что это часть твоего стиля жизни потому, что тебе за это заплатили, – пиши пропало». Шинман приводит в пример неудачную кампанию «Макдоналдса», запущенную в 2005 году, в рамках которой рэперам платили за каждое появление в радиоэфире любой песни, в которой они упоминали бигмак. «Как только этот проект был запущен, – говорит он, – стало понятно, что это обман, и акция полностью потеряла смысл»[187].

По этому же принципу через два дня после того, как клип Show Me What You Got с участием золотой бутылки увидел свет, владелец Armand de Brignac попытался опровергнуть слухи о каких-либо финансовых связях с Jay Z. Представители компании выпустили пресс-релиз, в котором пояснялось, что это шампанское – «ультраэлитный продукт среди высококлассного шампанского», который «впервые дебютировал в Северной Америке в этом году, после получения звания высококачественного премиум-бренда во Франции»[188]. Но здесь история только начинается.

Брэнсона B. и Джея почти двадцать лет назад познакомил друг с другом Notorious B. I.G. Брэнсон, который сам себя называет уличным предпринимателем, в период после громкого разрыва между Jay Z и Cristal оказался во Франции, где вручную отбирал виноград для своего собственного шампанского Branson B. Cuvee. За те три месяца, что он провел в сердце винной столицы, он ни слова не слышал о «Тузе пик» Armand de Brignac. Рассказ о «получении звания высококачественного премиум-бренда во Франции» был выдумкой.

– Его просто не существовало, – поясняет Брэнсон, вытаскивая бутылку Nicolas Feuillatte Brut из ведерка со льдом. Он открывает бутылку и наполняет два бокала.

– За жизнь, – говорит он.

– Лэхаим, – отвечаю я, и мы чокаемся.

– Ну как вам? – спрашивает он после того, как я сделал первый глоток.

– Вкусно, – отвечаю я. – Я-то не специалист, но оно кажется менее сухим, чем все, что я пробовал.

– Слегка фруктовое?

– Почти как белое вино.

– Как шардоне?

– Да, – отвечаю я, немного смутившись. – Правильно?

– Да, – смеется он. – Правильно.

Брэнсон вновь бросает взгляд на бутылку Armand de Brignac.

– Когда ты смотришь на эти красивые бутылки, ты думаешь, что, когда ты выпьешь оттуда, это произведет какой-то волшебный эффект. Но если ты привык пить шампанское и наливаешь себе бокал из этой бутылки и ничего не происходит – ты будешь разочарован. Ты отправился в путешествие, но оно тебе не понравилось, и ты хочешь вернуть деньги. Понимаете, о чем я?

Я киваю, вспоминая первый раз, когда я попробовал Armand de Brignac – легкое, сладкое и довольно вкусное. Но ничего особенного.

– Путешествие прошло не так, как ты ожидал, не было никаких переворотов с ног на голову, – говорит он, будто снова читая мои мысли. – Когда тратишь такие деньги, ожидаешь чего-то невероятного.

Хотя Jay Z расхваливает Armand de Brignac в своих песнях и клипах, для многих ветеранов индустрии производства шампанского это всего лишь посредственный продукт, маскирующийся под элитный деликатес. «Это самый большой обман в истории вина, – говорит Лайл Фэсс, независимый коллекционер вина из Нью-Йорка. – На вкус – полное дерьмо. Cristal хотя бы вкусное»[189].

Фэсс поясняет, что Armand de Brignac столь популярен у массового потребителя за счет своего чрезвычайно сладкого вкуса – что среди большинства ценителей считается дурным тоном. Сладость шампанского обусловлена так называемой высокой дозировкой. В конце процесса производства к ферментированному шампанскому добавляется смесь белого вина, бренди и сахара. Точный объем этих добавок остается на усмотрение производителя. Низкая дозировка используется при производстве сухого шампанского, которое предпочитают винные эксперты, а высокая дозировка – при создании сладкого шампанского. «Поэтому Armand de Brignac так популярно в хип-хоп-сообществе, – говорит Фэсс. – Cristal – отличное шампанское, но единственное, за что его иногда критикуют ценители, – оно чуть-чуть слишком сладкое».

В 2006 году, когда Armand de Brignac получило известность, Фэсс работал в магазине под названием Crush Wine & Spirits в Нижнем Манхэттене. Хотя этот крупный магазин тут же заказал коробки Krug, Moet & Chandon и других хороших вин, Armand de Brignac у них никогда не продавалось. «Мы не имели с ним дела, потому что знали, что это мошенничество. На этом можно было заработать легкие деньги. Но мы не могли так поступить. То, что происходило, было слишком откровенным обманом».

В ответ на подобную критику сотрудники Cattier, французской компании, которая производит Armand de Brignac, любят хвастаться лестными отзывами о своем продукте[190]. К примеру, в декабре 2009 года оно было названо самым вкусным шампанским в мире по версии журнала Fine Champagne. Получив эту награду, Armand de Brignac оставило позади тысячу соперников. Фэсс не был впечатлен. «Я видел это в интернете и думаю, что это просто реклама и полная чушь. Любой, кто сидит и пробует тысячу шампанских, – знайте, что это физически невозможно: десны начнут гнить, а эмаль отваливаться с зубов. Эти винные дегустации – полная чепуха. Но именно так многие второсортные и откровенно низкопробные вина себя рекламируют: они получают бронзовые и золотые медали. И все они устраивают дегустации… В мире очень много глупых людей»[191].

По шкале, используемой для оценки шампанского, Armand de Brignac обычно оценивается в 90 или чуть выше, не дотягивая до 100. Оценка Wine Spectator, данная в 2008 году, – 88[192]. Это неплохая цифра, но другие вина высокого уровня, такие как Cristal, обычно оказываются гораздо ближе к ста. Dom Perignon, который можно приобрести за 150 долларов, обычно получает около 95 баллов. Armand de Brignac же занимает позицию рядом с такими винами, как Veuve Clicquot или Taittinger, стоимость которых составляет не более 50 долларов. Однако Armand de Brignac удавалось распродавать весь произведенный годовой объем бутылок по 300 долларов в начале своего существования; через три года самый большой объем годового производства достигал 42 тысяч бутылок. В то время представители компании утверждали, что спрос на их продукт значительно превышает их максимальный возможный объем годового производства в 62 тысячи бутылок[193]. «Каждый, кто хочет продавать отстойное вино, может у них поучиться, – говорит Фэсс. – Это, пожалуй, самый талантливый маркетинг в истории вина… Это дорогого стоит – взять бутылку дерьмового вина и за одну ночь суметь превратить ее в бутылку стоимостью 300 долларов»[194].

Так почему же Jay Z решил связаться с второсортным шампанским? Из-за неограниченных возможностей для получения прибыли. В отличие от водки, производство которой также малозатратно, но дает меньший спектр возможных вкусов, уровень цен на шампанское практически не имеет верхней точки. По оценкам Фэсса, себестоимость бутылки Armand de Brignac, которая продается за 300 долларов, составляет всего 10 евро (около 13 долларов). «Размер прибыли от этого шампанского – это что-то неслыханное, – говорит Фэсс. – Почему прибыль столь велика? Потому что многие готовы платить эту сумму».

Проведя небольшое исследование, мне стало понятно, что связь Jay Z с этим шампанским могла быть образована любым способом: через саму компанию Cattier, через бренд Armand de Brignac, через импортера, через экспортера, через дистрибьютера. Все они зарегистрированы во множестве государственных и национальных агентств США и Франции. Теоретически небольшое детективное расследование могло бы помочь установить эту связь.

Сначала я обратился во французский офис Comite Interprofessionel du Vin de Champagne, торговую ассоциацию, в которую входят все производители винограда и шампанские дома Франции. Женщина по имени Брижит сообщила мне, что со стопроцентной вероятностью Cattier – семейная компания, а вот у Armand de Brignac, возможно, несколько иное устройство. Она предложила мне обратиться в Департамент сельского хозяйства Франции. На свое письмо я получил ответ от некой Изабель Руо, объяснившей, что бренд Armand de Brignac зарегистрирован в AJC International, экспортной компании, принадлежащей Жан-Жаку Катье. Руо предполагает, что бренд полностью принадлежит семье, но, не зная точного устройства AJC, дать более подробный ответ невозможно[195].

Решив обратиться к бюрократической системе США, я позвонил в Бюро алкоголя, табака, огнестрельного оружия и взрывчатых веществ в Вашингтоне. Представитель бюро перенаправил меня в Бюро торговли и налогов на алкоголь и табак, где, в свою очередь, мне посоветовали обратиться в Государственное управление торговлей алкогольной продукцией в Гарлеме. Там человек по имени Кашиф Томпсон сообщил мне, что дистрибьютером Armand de Brignac является Sovereign Brands, а импортером – Southern Wines & Spirits[196]. Southern – одна из самых крупных компаний по продаже алкоголя в стране, известная своими связями с одним из известнейших представителей хип-хопа. Фэсс, работая в Crush, заметил это сразу: «50 Cent хотел большие бутылки текилы Patron, они ужасно редкие, и руководитель Southern привез их в наш магазин, где 50 Cent их и забрал»[197]. Позвонив в Департамент бизнеса и профессионального регулирования во Флориде, я получил список владельцев Southern. Имени Шона Картера среди них нет.

Последняя зацепка – Sovereign Brands, владельцем которой значится Бретт Бериш. Бериш, как я узнал позднее, владелец и дистрибьютер линии напитков под названием 3 Vodka. Бренд был запущен в 2004 году в рамках партнерства с хип-хоп-магнатом из Атланты Жермейном Дюпри[198], который пересекался с Jay Z в руководящих кругах Island Def Jam. Также я узнал, что вскоре после выпуска Armand de Brignac в 2006 году Бериш выпустил пресс-релиз, сообщающий, что «Armand de Brignac и Jay Z не вступали ни в какие соглашения и договоры о спонсорстве». Однако он не упомянул о том, что финансовое соглашение существовало между Sovereign и Jay Z. Помимо Бериша, в списке владельцев Armand de Brignac числится только Шеннон Баллингер, операционный менеджер Sovereign. Если у Jay Z есть какое-то соглашение – как с Дюпри – с Беришем, то ни в каких источниках это не значится[199].

В гостях у Брэнсона в Гарлеме я потерял счет времени. Уже далеко за полночь, и наши бокалы почти опустели. Мы все еще говорим об Armand de Brignac.

– Самое смешное, – говорит он, разглядывая бутылку, – что я это уже пробовал.

Он указывает на бутылку Antique Gold за баром, подозрительно напоминающую пустую бутылку Armand de Brignac, стоящую рядом с нами.

– Эту бутылку мне привез друг из Монако, – говорит он. – В магазинах она стоит 60, 70, 80 долларов.

Он снова поворачивается к Armand de Brignac.

– Armand de Brignac – этот продукт уже существовал. Они только поменяли имя и связали его с Jay Z.

Я киваю, осознавая, насколько важно то, что Брэнсон только что сказал. Antique Gold, шампанское, которое друг Брэнсона привез из Монако, существовало уже несколько десятилетий. Armand de Brignac, ставшее появляться в клипах Jay Z в 2006 году, выглядит практически так же – и стоит в пять раз дороже. Единственная видимая разница – оловянный логотип Ace of Spades, наклеенный на более дорогую бутылку.

Брэнсон проходит за бар и начинает что-то искать.

– Это значит, что им не нужно было создавать бренд заново, что заняло бы около двух лет.

Я допиваю свое шампанское.

Неожиданно Брэнсон достает кипу бумаг. Мое сердце подпрыгивает. Может быть, среди них – письменное подтверждение причастности Jay Z к Armand de Brignac?

– Мы с Джей давно друг друга знаем, – говорит он, садясь. – И вот у меня появляется собственное шампанское. И я хочу видеть его в тех кругах, где он рекламирует бренды. Если он может продавать Veuve Clicot в 40/40 Club, то почему он не может продавать там Branson B.? Этого я не понимаю. Никак не могу понять.

Брэнсон роется в кипе бумаг и достает лист бумаги в кофейных пятнах. Я вытягиваю шею, надеясь увидеть какой-то контракт, бумагу с цифрами. Но это оказывается чем-то совершенно другим. Это копия письма, адресованного Шону Jay Z Картеру в клуб 40/40, 6 West 25 Street, Нью-Йорк, 10010. Это письмо было приложено к бутылкам Branson B. Cuvee, отправленным в офис Jay Z вскоре после того, как он объявил бойкот Cristal.

– Я удостоверился в том, что шампанское они получили, – говорит Брэнсон, продолжая листать бумаги. – Но ответа от них не последовало.

Горькие слова Брэнсона повисли в воздухе.

– Я этого совершенно не могу понять, – добавил он.

Я сочувственно киваю, но понимаю прекрасно. Во всем, что касается бизнеса, Jay Z руководствуется только холодным расчетом. Он распрощался с Jaz-O, его другом, научившим его читать рэп; разорвал отношения с Дэймоном Дэшем, научившим его продавать диски. Он даже выстрелил в своего брата за то, что тот украл его украшения. Jay Z прекратил общение со многими из бывших коллег, понимая, что он их перерос – или что ему просто больше не нужна их помощь; нет никаких оснований надеяться, что в случае с продажей шампанского он поступит как-то иначе.

Несмотря на это, сотрудничество с Брэнсоном могло быть полезным в некоторых других смыслах. Этот бизнес Jay Z начался как ответ на высказывание Рузо о рэп-культуре, показавшееся ему расистским. Может ли быть лучший способ указать на его ошибку, чем создать собственную марку совместно с главным сомелье хип-хопа? Быть может, просьбы Брэнсона не прошли дальше охранников на входе. Вместе они могли бы производить напиток по более разумной цене: шампанское Брэнсона стоит от 40 до 75 долларов за бутылку. Но в мире очень мало людей, которые могут вдохновлять других на покупку шампанского за 300 долларов, и Jay Z, определенно, один из них. Участие в производстве более дешевого шампанского означало бы меньшую прибыль и, соответственно, повредило бы бизнесу Jay Z. В глазах Брэнсона наличие у Jay Z акций Armand de Brignac совершенно очевидно.

– Не могу себе представить, что он не получает от этого финансовой выгоды. Зачем ему тогда в этом участвовать? Какой ему смысл связывать образ Шона Картера с каким-то шампанским и не получать от этого прибыль?

У меня в голове шумит, и глаза закрываются. Еще десять минут мы сидим и болтаем ни о чем. Затем я благодарю Брэнсона за гостеприимство и выхожу в суровую февральскую ночь.

Хотя этот визит не дал мне никакого документального подтверждения отношений между Ace of Spades и Jay Z, а за счет звонков в различные государственные организации я получил лишь косвенные доказательства, у меня оставался еще один шанс: трансатлантическая поездка к месту рождения Armand de Brignac.

Деревня Шиньи-ле-Роз настолько крошечная, что, кажется, никто не позаботился о том, чтобы присвоить номера хотя бы некоторым домам. Учитывая их количество, это было бы примерно то же, что пронумеровать кастрюли и сковородки на одной кухне. К счастью, со мной уже была сопровождающая из Cattie, готовая отвести меня в винные погреба компании.

Мы проходим по Rue Dom Perignon и останавливаемся напротив дома без номера с занавешенными окнами. На воротах висит знак: «Осторожно, злая собака». Я тревожно оглядываю двор.

– Собака умерла, – уверяет меня гид.

Она провожает меня через ворота, мимо дома в гараж, пол которого завален пыльными бутылками из-под шампанского и сложными железными конструкциями, которые используются для вставления пробок в бутылки. Затем она включает фонарик, и мы спускаемся по узкой лестнице метров на тридцать вниз. Температура резко падает с солнечных, сухих 25 градусов до суровых 8 в сочетании с 90-процентной влажностью[200].

Гид объясняет, что подвалам около ста пятидесяти лет; во время Второй мировой войны они служили частью широкой сети подземных убежищ. Кирпичные стены до сих пор несут следы ожогов от свечей, которыми освещали коридоры, когда электричество вышло из строя во время бомбежек. Я все еще перевариваю этот факт, когда мы подходим к комнате, сияющей золотыми бутылками Armand de Brignac. Они дюжинами висят на подставках, наклоненные под особым углом, чтобы осадок, собирающийся на горлышке, можно было легко удалить перед следующим этапом производства шампанского.

Вид тысяч позолоченных бутылок шампанского – зрелище впечатляющее, но что меня поразило больше всего – то, что на них нет никаких опознавательных знаков. Нет никаких ярлыков спереди или сзади, ничего, что помогло бы отличить трехсотдолларовую бутылку Armand de Brignac от, скажем, шестидесятидолларовой Antique Gold, которое Cattier перестали производить в 2006 году, как раз тогда, когда началось производство Armand de Brignac. (По возвращении в США один менеджер магазина алкогольной продукции по имени Дж. Дж. Баттипалья скажет мне: «Это старое шампанское, которое, можно сказать, переродилось».[201])

Закончив экскурсию, гид вновь выводит меня на солнечный свет и провожает в головной офис Cattier для встречи с руководством компании. Первым меня приветствует коммерческий директор Armand de Brignac Филипп Бьенвеню.

– Bonjour, Зак! – дружелюбно говорит он.

Он знакомит меня с некоторыми сотрудниками компании, в том числе с отцом семейства Жан-Жаком Катье и его сыном Александром (который с энтузиазмом сообщает мне, что его жена только что родила их первого сына, Армана). Мы проходим по ярко освещенным коридорам офиса Cattier, и Бьенвеню рассказывает историю создания флагманского шампанского компании, которая восходит к матери Жан-Жака Катье, придумавшей его название в начале 1950-х.

– Название Armand de Brignac было взято из книги, которую читала мадам Катье, – рассказывает он. – Ей очень понравился этот персонаж, его имя показалось ей очень изысканным, и именно так родилось название этого бренда[202].

Этот бренд, который на тот момент еще не был брендом, оставался мечтой, пока Катье был сосредоточен на других существующих брендах, вроде Antique Gold. По словам Бьенвеню, мысли о воплощении идеи мадам Катье в жизнь стали возникать в начале 1990-х, но лишь пятнадцать лет спустя начали предприниматься какие-то действия. По словам Бьенвеню, Jay Z совершенно случайно узнал о Armand de Brignac вскоре после дебюта.

– Когда мы начали поставлять продукцию в США, Джей увидел наше шампанское в магазине и купил несколько бутылок, – говорит он. – Между нами не было никакого сотрудничества, никаких финансовых договоренностей, ничего подобного… Его поддержка для нас – это нечто фантастическое.

По мере того как я расспрашиваю его о подробностях, в истории начинают появляться несоответствия.

– Как шампанское оказалось в клипе Show Me What You Got?

– Он узнал о нашем шампанском совершенно случайно, увидев его в магазине, а несколько месяцев спустя отправился в Монако для съемок клипа. По такому случаю он заказал несколько коробок шампанского, и мы отправили их в его отель. Мы и представить не могли, для какой цели он заказал это шампанское. Мы думали, что он просто хочет насладиться им во время своего пребывания во Франции.

Я вежливо киваю. Но когда я пытаюсь уточнить название магазина, в котором Jay Z якобы впервые приобрел свою первую бутылку Armand de Brignac, любезный француз тут же начинает защищаться:

– Я не знаю, в каком магазине. Я не могу больше ничего рассказать, потому что не знаю.

Из всего этого получается прекрасная история: семейная марка шампанского, придуманная одной французской дамой в 50-е годы, но запущенная в производство лишь полвека спустя, совершенно случайно попадается на глаза самому известному рэперу в мире. Еще более невероятным кажется то, что Jay Z, человек, который четыре года назад создал свою марку водки лишь для того, чтобы рекламировать ее в своих клипах, вдруг решил по доброте душевной показать шампанское «от папы и мамы» в клипе на крупнейший сингл его альбома-возвращения. В это так же сложно поверить, как и в то, что в 2006 году Jay Z снялся в рекламе Budweiser, основанной на кадрах из этого клипа, совершенно бесплатно (на самом деле, как сообщил мне один источник, эта запись была финансирована Anheuser-Busch, и за свои старания Jay Z получил миллион долларов).

Первые поставки Armand de Brignac в США начались лишь в октябре 2006 года, через несколько месяцев после съемок клипа Jay Z. Ведомство по патентам и товарным знакам США подтверждает, что товарный знак Armand de Brignac был впервые использован в торговле в ноябре 2006 года[203]. Сам Бьенвеню признал, что первые поставки и продажи начались осенью 2006-го[204]. Очевидно, что Jay Z не мог увидеть бутылку этого шампанского в нью-йоркском магазине предшествующим летом.

Когда позднее я спросил об этом у одной из сотрудниц Cattier, отвечающей за маркетинг, она начала менять показания. «Возникло недопонимание насчет того, как Jay Z увидел эту бутылку. Это было в Нью-Йорке… но не в магазине, – пояснила она в электронном письме. – Прежде, чем запустить бренд Armand de Brignac, наш импортер в США демонстрировал его избранным «ценителям», чтобы подогреть интерес и распространить новость о выпуске шампанского среди целевой аудитории… Через кого-то из них эта весть достигла ушей Jay Z, и он очень заинтересовался новым брендом. Как и всегда бывает с новой продукцией, некоторые избранные люди видят ее, пробуют, знают о ней еще до выпуска». В ответ на вопрос о природе отношений Jay Z с импортером Sovereign Brands она ответила: «Я знаю, что ходят слухи об их возможном партнерстве»[205].

Через несколько недель после возвращения из Франции я понял, что разгадка тайны шампанского Jay Z все это время была здесь, в США. Я пообщался с некоторыми источниками, имевшими отношение к этой истории, включая одного известного президента крупной звукозаписывающей компании, производителя вина, связанного с индустрией развлечений, и президента одной знаменитой компании по производству алкоголя – и никто из них не дал мне разрешения назвать их имена из опасений, что это повредит их связям в бизнесе. Но когда я рассказал обо всем, что мне удалось узнать, все эти источники подтвердили, что на связях с Armand de Brignac Jay Z ежегодно зарабатывает миллионы долларов. Как я и подозревал, эта связь поддерживалась не за счет семьи Катье, а за счет Sovereign Brands.

Jay Z и его окружение отрицали наличие каких-либо связей с Armand de Brignac, потому что он хочет, чтобы его рассматривали как ценителя шампанского, как законодателя вкусов, способного отвратить своих преемников от столь популярного ранее в среде рэперов Cristal, а не как какого-то неотесанного платного промоутера. Или, как Бьенвеню, сдавшись, пояснил: «Он не хочет, чтобы его считали посланником бренда». Более того, Jay Z понимает, что раскрытие финансовых отношений заставит всех усомниться в его искренности и таким образом разрушит очень выгодную схему. Большинство людей покупают Armand de Brignac потому, что думают, что Jay Z предпочитает его другим элитным винам из-за его качества, так же как, например, он выбирает Maybachs, а не Toyota Camrys. Если они узнают, что все это время платили по триста долларов за шестидесятидолларовую бутылку Antique Gold в новом обличье, они могут изменить свое мнение.

Получившиеся цифры исключительно выгодны для Jay Z. Как и для большинства дорогих шампанских, себестоимость бутылки составляет около 13 долларов. Оптовая цена – 225 долларов[206]. Максимальное количество бутылок, выпускаемых Armand de Brignac в год, – 60 тысяч[207]. Если даже Jay Z делит прибыль в 212 долларов с каждой бутылки с Cattier и Sovereign, путем нехитрых вычислений можно узнать, что его ежегодный доход в таком случае составляет чуть более четырех миллионов долларов. Один из источников, имеющий отношение к этой индустрии и пожелавший остаться неназванным, подтвердил эти цифры и добавил, что Jay Z предположительно владеет пакетом акций Sovereign Brands стоимостью 50 миллионов долларов[208]. И все это – за несколько строк в песнях и демонстрации Armand de Brignac в паре клипов.

«Если он не получает процент или не владеет пакетом акций, то он плохой бизнесмен, – добавляет Фэсс. – А все мы знаем, что Jay Z – хороший бизнесмен»[209].

В течение нескольких лет Jay Z рекомендовал это шампанское – и пил его – даже после того, как в этой книге была разоблачена истинная история его отношений с Armand de Brignac. Он отказывался публично признавать свои связи с брендом вплоть до 2014 года, когда Armand de Brignac выпустили пресс-релиз, сообщающий о том, что акции семьи Бериш были проданы компании, которой руководил Jay Z.

Условия контракта не афишировались, но СМИ сочли, что он вышел из этой истории победителем, забывая о том, что в этой же самой битве он уже победил почти десять лет назад.

8. К бесконечности – и Бейонсе

1 апреля 2008 года, в День дурака, вновь начался с наплыва слухов. Это был очередной сбивающий с толку поворот в шестилетней саге отношений между Jay Z и Бейонсе Ноулз, которая пережила немало ошибочных сообщений о неожиданных разрывах и тайных церемониях. К концу недели, однако, стало понятно, что Jay Z и Бейонсе наконец-то действительно собираются пожениться.

Или нет? Первого апреля журнал People сообщил, что пара получила разрешение на брак в Скарсдейле[210], роскошном предместье Нью-Йорка, но другие сплетники были настроены скептически. Утром 4 апреля в Gawker появилась статья под названием «Бейонсе и Jay Z совершенно точно возможно сегодня поженятся». За ней последовала статья TMZ: «Мы на это не купимся». Но чуть позже стали известны новые подробности: мать Бейонсе Тина была замечена в Нью-Йорке, так же как бывшие коллеги Бейонсе по Destiny’s Child, Мишель Уильямс и Келли Роуленд. На террасе, расположенной на крыше трайбекского пентхауса Jay Z, появился белый тент. Кому-то удалось заснять несколько канделябров, стоявших на тротуаре возле дома после того, как их выгрузили из машины[211].

А потом все началось. В 17.47 приехала Тина Ноулз. Через двадцать минут – отец Бейонсе, Мэтью Ноулз. В 18.27 Maybach Jay Z был замечен на пути к дому. Час спустя актриса Гвинет Пэлтроу и рокер Крис Мартин присоединились к остальным знаменитостям, собравшимся в доме Jay Z[212]. Один источник сообщил, что для «большой вечеринки» магната было заказано 50 тысяч орхидей. К концу дня охотники за сплетнями были единодушны: Jay Z и Бейонсе все-таки это сделали. «Это произошло сегодня вечером, – один источник сообщил People. – Jay Z хотел, чтобы все было скромно: только родители и близкие друзья»[213].

Jay Z и Бейонсе не распространялись о деталях своего бракосочетания даже после того, как это событие было широко освещено в прессе. Первое официальное подтверждение того, что брак был заключен, появилось почти три недели спустя, когда один муниципальный служащий из Скарсдейла подтвердил, что своими глазами видел подписанное свидетельство, в котором стояла дата заключения брака – 4 апреля[214]. И лишь в сентябре Бейонсе наконец публично продемонстрировала свое обручальное кольцо Lorraine Schwartz за пять миллионов долларов – безупречный восемнадцатикаратный бриллиант в тонкой платиновой оправе, достойный знак заключения союза такой величины[215].

«В рамках индустрии развлечений это самый мощный союз, какой только можно себе представить, – говорит историк музыки Джефф Чан. – Это словно две сверхдержавы, объединившиеся воедино. Это как Microsoft и Apple, решившие заключить брак»[216].

Обстановка таинственности, сопровождавшая церемонию, – это побочный продукт союза, который когда-то считался крайне нежелательным. В 2002 году, когда отношения пары только начинались, Jay Z еще не был таким элегантным магнатом. У него еще не было картины Уорхола[217] и трайбекского пентхауса, где ее можно было бы повесить. Брюкам и сорочкам он предпочитал банданы и баскетбольные майки. Он общался с Дэймоном Дэшем, Фокси Браун и Бени Сигелом, а не Гвинет Пэлтроу, Крисом Мартином и Опрой.

Пройдя по 125-й улице жарким летним днем 2002 года, вы бы, вероятно, услышали Girls, Girls, Girls Jay Z, доносящуюся из открытых окон хотя бы нескольких машин. Вы бы услышали обо всех женщинах, с которыми он встречался, и о кулинарных достоинствах их национальностей (Spanish chick, French chick, Indian and black/ That’s fried chicken, curry chicken, damn, I’m getting fat) и непристойные замечания об их профессиях (I get frequent flyer mileage from my stewardess chick, she look right in that tight blue dress, she’s thick/ she gives me extra pillows and seat-back love, so I had to introduce her to the Mile High Club)[218].

Помимо изобилия подобных факторов в жизни Jay Z его отношениям с Бейонсе препятствовало множество других моментов. Первые шаги рэпера в мире бизнеса были связаны с торговлей крэком. Он с трудом избежал тюремного заключения за то, что ударил ножом продюсера Ланса Риверу, распространявшего его песни. Когда Jay Z познакомился с Бейонсе, его испытательный срок еще не закончился. Это не те черты, которые большинство молодых женщин ожидают найти в своем избраннике, и не те качества, которые соответствуют представлениям родителей двадцатилетней девушки – особенно таких, как родители Бейонсе.

Будущая суперзвезда выросла в благочестивой методистской семье Мэтью и Тины Ноулз (Бейонсе – девичья фамилия Тины, которую она передала своей дочери, чтобы сохранить ее в последующих поколениях»[219]). Вместе со своей младшей сестрой, Соланж, выросла в четырехкомнатном доме в стиле Нео-Тюдор в среде верхнего среднего класса в Хьюстоне, Техас. Ее мать владела парикмахерской, а отец был успешным менеджером по продажам в компании Xerox[220]. «Я не из бедной семьи, – рассказывала Бейонсе Vanity Fair в 2005 году. – Я училась в частной школе; у нас были хороший дом, машины, домработница. Я выбрала пение не потому, что у меня не было выбора, мне нужно было содержать семью или выбраться из неблагополучного окружения. Это просто мое предназначение; именно этим я хотела заниматься»[221].

Первые шаги в этом направлении Бейонсе начала делать еще в первом классе, благодаря внимательности учителя танцев, убедившего ее принять участие в конкурсе талантов. Открывшийся в обычно застенчивой Бейонсе талант к публичным выступлениям поразил даже ее родителей. «Когда мы впервые увидели ее на сцене во время школьного конкурса талантов, ей было семь лет. И это был совершенно другой человек, – рассказывал Мэтью Ноулз в 2003 году. – Мы с Тиной посмотрели друг на друга и сказали: «Ого! Откуда это в ней?»[222]

В 1990 году в возрасте девяти лет Бейонсе стала участницей R&B-группы Girl’s Tyme, которая через год впервые появилась на телевидении в программе Star Search. Несмотря на сокрушительную неудачу на шоу American Idol, Бейонсе была одержима музыкой – и ее семья тоже. Ее отец оставил работу, чтобы стать менеджером группы своей дочери, которую он переименовал в Destiny’s Child. Поначалу деятельность группы была ограничена репетициями в салоне Тины. Аудитория, состоявшая из женщин в бигуди, обездвиженных стационарными фенами, в буквальном смысле не могла оторвать от них взгляд[223]. В период летних каникул Мэтью организовывал нечто вроде лагеря для девочек, где проводились танцевальные классы, уроки вокала, а также регулярные физические упражнения[224].

В 1996 году Destiny’s Child заключила контракт с Columbia Records. Дебютный альбом группы, совпадающий с ее названием, вышел в свет в 1998 году. Вскоре после выпуска второго альбома год спустя две из четырех участниц покинули группу и подали иск с жалобой на то, что Мэтью выделял свою дочь среди других участниц группы (иск был благополучно урегулирован). Бейонсе была совершенно разбита и признавала, что после распада группы впала в глубокую депрессию. Но вскоре в группе появилась новая участница, а затем, в 2001 году, был выпущен альбом Survivor. В 2002 году группа взяла творческий перерыв на неопределенный срок, прежде чем в 2004 году расстаться в дружеских отношениях, что предоставило Бейонсе возможность начать сольную карьеру[225].

В период многочисленных перевоплощений Destiny’s Child за пределами сцены Бейонсе оставалась довольно застенчивой. В том, что касалось отношений, особого успеха она не снискала. «С девятого класса и до окончания школы у меня был парень – один и тот же, – рассказвала она Vanity Fair. – Мы познакомились в церкви. Я была на его выпускном. Но мне больше нравилось сидеть дома – сочинять и записывать песни, слушать музыку, на которой я выросла. …Все, что мне хотелось делать, – смотреть клипы, писать песни и выступать».

В редкие моменты, когда Бейонсе была слишком довольна собой, мать осаживала ее. Бейонсе особенно запомнился один случай, произошедший, когда ей было девятнадцать лет. «Мы были в музыкальном магазине с мамой и папой, и там играла моя песня. И я себя чувствовала очень крутой… В магазине были классные парни, которые заметили меня, и я думала: «О да! Я крута!» Моя мама сказала: «Я разговариваю с тобой». А я продолжала петь. И она ударила меня по лицу, очень сильно. Отец спросил: «Что ты делаешь?», потому что в детстве меня никогда не били, они считали это неправильным. Мама сказала: «Она думает, что крута, потому что вышла ее песня. Да всем плевать! Ты все еще мой ребенок. Эту жизнь дала тебе я, и я имею право ее забрать. А теперь быстро иди в машину». Но это было самым лучшим, что она могла для меня сделать, потому что в тот момент я впервые поняла, что начинаю забывать о том, что на самом деле важно»[226].

Это жесткое напоминание, похоже, оказало на молодую Бейонсе огромное влияние. Даже став мировой звездой в составе Destiny’s Child, она продолжала держаться очень скромно. В интервью она делилась неуверенностью в себе, характерной скорее для простой девчонки ее возраста, чем для поп-дивы. «Однажды я решила сосчитать недостатки своего лица, – говорила она в 2001-м. – Насчитала 35. И меня так раздражает, когда я читаю в статьях: «Она считает себя красивой». Очень часто я просыпаюсь по утрам и ненавижу свою внешность. Когда я была маленькой, моя голова была меньше и уши казались огромными, как у Дамбо. Я до сих пор стараюсь не открывать свои уши. Поэтому я ношу большие серьги, чтобы хоть как-то отвлечь внимание от ушей»[227].

Бороться с неуверенностью в себе, присущей самым обычным людям, приходилось не только Бейонсе. По словам давнего наставника Jay Z Джонатана Jaz-O Беркса, рэпер периодически сталкивался с проблемами восприятия себя. «Он чувствовал, что ему нужны деньги, потому что считал себя непривлекательным для девушек, – говорит Jaz-O. – Думаю, он серьезно комплексовал из-за своей внешности»[228]. Несмотря на это, Jay Z сделал все возможное, чтобы создать вокруг себя ореол непобедимости. В своем хите 2000 года Big Pimpin» он выразил свои принципы в отношениях: «Me give my heart to a woman? Not for nothin», never happen/ I’ll be forever mackin’[229]. («Отдать свое сердце женщине? Ни бесплатно, никогда/ Я никогда не буду с одной».)

По крайней мере, так он хотел, чтобы о нем думали. Чениз Уилсон, друг Jay Z и Дэймона Дэша, проводивший много времени с ними обоими в конце 90-х, описывает личную жизнь Jay Z несколько иначе. «Вокруг было много девушек, но его это мало интересовало, – говорит Уилсон. – Он не был обделен вниманием, но он не из тех, у кого бывает много женщин. Я слышал все это: одна девушка, вторая, третья… Но это только истории. На самом деле Джей очень избирателен»[230].

Бейонсе тем временем говорила, что ей сложно заводить отношения. «Я пытаюсь встречаться с кем-то, но среди них нет того самого, – говорила она в июле 2002 года. – Самое нелепое, что все пытаются меня с кем-то свести. Меня это пугает. Долгое время я вообще ни с кем не хотела встречаться. Мне все время казалось, что меня пытаются сфотографировать для таблоидов. Да и вообще, я не из тех, кому нужно постоянно с кем-то быть»[231]. Возможно, ее образ застенчивой девушки не совсем соответствовал действительности. В 2001 году нью-йоркские газеты подозревали ее в связи с рэпером Эминемом[232], а в 2002-м – с продюсером Фареллом Уильямсом[233]. «С тех пор как она покинула церковь, она перестала быть девочкой из церковного хора, – говорит Уилсон. – Она просто умело это скрывала. Думаю, во всех ее отношениях было такое правило».

На любом мероприятии 2002 года Jay Z и Бейонсе взрывали публику совместным исполнением песни 03 Bonnie & Clyde. Они вращались в одних и тех же кругах, и Jay Z связался с ней якобы для того, чтобы предложить совместную работу, поскольку она была самой талантливой исполнительницей из всех, кого он знал. «Мне нужна была исполнительница, – сказал он. – И я знал, какая именно». Эта песня появилась в седьмом альбоме Jay Z The Blueprint 2: The Gift & The Curse и в мировых изданиях дебютного сольного альбома Бейонсе Crazy in Love, каждый из которых был распродан тиражом более трех миллионов экземпляров[234].

В июле 2002 года Бейонсе опровергла предположения Newsweek в отношении фотографий, где она обнимает рэпера. «Мы хорошие друзья, – сказала она. – Для того чтобы у меня появился парень, нужно начать с кем-то встречаться, а людям так сложно доверять. Но я не теряю надежды»[235]. У Jay Z с доверием были похожие отношения. По его собственному признанию, на него сильно повлияла травма, причиненная уходом отца в детстве. «Это отразилось на моих отношениях с женщинами, – рассказал он Rolling Stone в интервью 2005 года. – Я всегда был замкнутым, всегда начеку. Всегда полон подозрений. Я никогда не мог расслабиться»[236].

Но после выпуска клипа 03 Bonnie and Clyde даже случайные наблюдатели замечали, что Jay Z отводит Бейонсе особое место в своей жизни. В клипе Jay Z и Бейонсе колесят по пескам Мексики на металлически-сером Aston Martin. В отличие от знаменитых преступников Бонни и Клайда, они не грабят банки и бензоколонки (хотя по их сумке, набитой деньгами, можно предположить нечто подобное). Вместо этого они хитроумно скрываются от властей с помощью серии маневров, которым позавидовал бы сам Джеймс Бонд; кульминацией становится момент, когда Jay Z отдает ключи от Aston Martin человеку на автозаправочной станции, которого затем остановят представители закона, в то время как Jay Z и Бейонсе уедут в закат на старом пикапе.

Движения, которые мы видим на экране, предполагают наличие между музыкантами отношений за его пределами. Во время припева Jay Z обнимает Бейонсе со словами: All I need in this life of sin/ Is me and my girlfriend, Бейонсе вторит ему: Down to ride to the very end/ Is me and my boyfriend. Появление Бейонсе в роли соучастницы преступления – пусть и вымышленного – было шагом к перемене в восприятии ее образа. Так же и для Jay Z появление в компании этой благочестивой поп-дивы было чем-то нехарактерным. Каждый из них принес другому нечто, чего у них не было раньше, и это сотрудничество стало началом плодотворных отношений как в звукозаписывающей студии, так и за ее пределами. «Мы обменялись публикой, – сказал Jay Z два года спустя. – Ее записи входят в число сорока лучших, и именно благодаря ее участию песня Bonnie and Clyde поднялась так высоко. Я же дал ей уважение своей публики, уличных кругов»[237].

Между тем страницы желтой прессы пестрили предположениями об отношениях между Jay Z и Бейонсе. В марте 2003 года газеты Нью-Йорка и Майами сообщали, что они уже успели разойтись. «Похоже, кончилась музыка для Jay Z и Бейонсе Ноулз», – злорадствовала Miami Herald. Журналисты нью-йоркской Daily News заметили Jay Z с другой женщиной в ночном клубе Big Apple. Несколько дней спустя газета Herald опубликовала «многозначительные» слова Jay Z о 03 Bonnie and Clyde. «Это старый клип, – сказал он. – У меня выходит новый»[238].

Однако к тому времени, когда Бейонсе выпустила свой дебютный сольный альбом Dangerously in Love летом 2003 года, сомнений в том, что они с Jay Z пара, уже не оставалось. Заглавным треком альбома была песня Crazy in Love, громогласную вакханалию из духовых, баса и ковбелла, дополненную рэпом Jay Z. Песня выиграла две премии «Грэмми» и бесконечное число других наград, в том числе заслужив третье место в списке лучших песен десятилетия Rolling Stones, сразу за треком Jay Z 99 Problems, выпущенным в том же году[239].

Клип на эту песню также завоевал немало наград. Кадры, где Бейонсе и Jay Z танцуют после того, как подожгли стоящую рядом машину, закрепили их статус как пары в глазах публики. Бейонсе также показала свои изрядные танцевальные способности и умение демонстрировать свое тело (ближе к концу клипа она сбивает крышку с пожарной колонки и извивается под получившимся ливнем), утверждая, что ее полные сексуальности клипы никак не противоречат ее религиозным взглядам. «Бог для меня важнее всего, и я никогда не сделаю ничего против его воли, – говорила она Daily Mirror в 2003 году. – Я действительно считаю, что Он хотел бы, чтобы мы прославляли свои тела, если при этом мы не совершаем ничего, противоречащего христианству»[240].

Возможно, именно поэтому в начале отношений с Jay Z ее ответы на вопросы о нем были крайне сдержанными. Когда репортер Vanity Fair в 2005 году спросил у нее, отражали ли чувства, которые она демонстрировала в клипе Crazy in Love, ее чувства к Jay Z, она ответила лишь: «Да, более чем»[241]. С течением времени ее ответы стали немного полнее, но о деталях она все равно не распространялась. «Большинство моих песен о любви – очень личные, – говорила она в 2009 году. – Я всегда очень закрыта, и для меня это возможность спеть о том, что меня по-настоящему волнует, поделиться этим»[242].

Певица и соавтор песен Бейонсе Аманда Гост дала более подробное объяснение. «Упоминания о Jay Z в ее песнях могут казаться довольно туманными, но музыка для нее – это единственная возможность по-настоящему выразить себя – посмотрите на слова песни Ave Maria, – говорила Гост в 2009 году. – Она говорит, что ее окружают друзья, но она же совсем одна: How can the silence seem so loud, и потом: There is only us when the lights go down. Мне кажется, это самая личная строчка из всего альбома, посвященная ее отношениям с Jay Z, потому что они очень искренние, они очень сильно любят друг друга, и это нелегко сохранить, когда ты так знаменита»[243].

Отношение Бейонсе к своей славе, а также очевидная преданность ей Jay Z помогли сгладить впечатление ее родителей от известия о том, что ее избранник – бывший торговец наркотиками. Чем ближе они узнавали Jay Z, тем больше он им нравился. «Он такой джентльмен и так умен, я была очень рада, когда они стали встречаться, – делилась Тина Ноулз в 2005 году. – Они оба очень умны, и это прекрасно – они так подходят друг другу»[244].

С тех пор как вышел трек Crazy in Love и клип к нему, долгое время не появлялось никаких плохих новостей об их отношениях. «Мы никогда не распространялись о наших отношениях, – рассказала Бейонсе Ларри Кингу в 2009 году. – Даже когда мы поженились, наши отношения остались только между нами. Я думаю, это уберегло нас от многих вещей. И люди уважают нас. И я поняла, что, как бы счастлива я ни была, об этом не нужно распространяться»[245].

Лэнси Роуз, автор заглавной статьи для Forbes, вышедшей в 2009 году, оценила их политику. «Они крайне мало рассказывают о своих отношениях, и, честно говоря, я считаю, что это очень мудро, – говорит Роуз. – Их деятельность привлекает так много внимания, что им не нужно использовать свою личную жизнь, чтобы кого-то заинтересовать. Это отличает их от звезд, чьи имена не сходят со страниц Us Weekly. Многие привлекают к себе внимание только за счет очередной драмы в отношениях. В случае Jay Z или Бейонсе – за счет концерта или клипа. Нельзя сказать, что их отношения не являются предметом интереса таблоидов, но им не нужно делиться их подробностями, чтобы оставаться популярными»[246].

Еще одна причина, по которой Jay Z и Бейонсе избегают внимания таблоидов, – то, что они умеют снимать свои сценические маски и часто это делают. «Шон Картер с удовольствием надевает свой костюм Jay Z, но затем он снова становится мистером Картером, – говорит юрист в сфере развлечений Берни Резник в телефонном интервью. – Многие считают его наглым, самоуверенным парнем, но он не такой. Он тихий, задумчивый. Он носит обычную одежду, ничего кричащего. Он джентльмен». Резник говорит, что они оба очень простые. «Просто мистер и миссис Картер, которые собираются поужинать»[247].

Многие отмечают, что теплота отношений между Бейонсе и Jay Z очень заметна на публике, что непохоже на привычный хладнокровный подход, характерный для бизнес-предприятий Jay Z. «Они стараются не показывать эмоций на публике, но когда проводишь немного времени рядом с ними, то чувствуешь, что это крепкая, любящая пара, – писал Туре в статье для Rolling Stone в 2005 году. – Они играют друг с другом, они едят из одной тарелки, она хихикает над тем, что он сказал, они могут говорить друг с другом одними глазами»[248]. Джек Чан добавляет: «Этот брак больше всего похож на любовь из всего, что есть в Америке»[249].

Если оставить в стороне искренность их любви, нельзя не отметить, что их брак очень выгоден для рекламщиков. Хотя они никогда не рекламировали что-либо вместе, участие в рекламном ролике одного из них происходит только при одобрении второго. То есть, если Бейонсе появляется в рекламе Pepsi, это само собой подразумевает, что Jay Z тоже нравится этот напиток, и наоборот. «Участие одного автоматически означает участие второго, – говорит Чан. – Это удивительно выгодная ситуация»[250]. Райан Шинманн добавляет: «Это одна из тех ситуаций, когда один плюс один равняется десяти»[251]. Выгода их союза понятна и им самим. Они оба отмечают это в песне Бейонсе Upgrade U 2006 года, которая начинается с вопроса Jay Z: How can you upgrade me? What’s higher than number one? Ответом становятся его галстуки Ralph Lauren Purple Lebel и часы Audemars Piguet – бренды, о которых без ее женской утонченности он мог бы и не узнать. Далее она поясняет, как она может помочь ему заработать больше. I’ma help you build your account. When you’re in the big meetings for the millions, you take me in just to complement the deal/ Anything you cop I split the bill. Believe me, I can upgrade you[252].

Независимо от того, присутствует ли Бейонсе при заключении сделок Jay Z, но ее молчаливое одобрение присутствует точно. Это открывает для него некоторые двери, которые прежде были закрыты. Например, в 2004 году, когда об их отношениях стало известно широкой публике, Jay Z купил за семизначную сумму пакет акций в компании Carol’s Daughter, которая производит продукты для ухода за волосами для женщин и девочек[253]. Этот ход, который с ростом компании стоил бы на несколько миллионов дороже, вряд ли был бы сделан вовремя без участия Бейонсе.

В том, что касается карьеры, Jay Z и Бейонсе подают прекрасный пример друг другу. «Я думаю, они оба осознают, как важно представлять собой бренд, и им обоим это прекрасно удается, – говорит Роуз. – Они оба знают, что ключ к тому, чтобы быть магнатами в сфере развлечений, в том, чтобы быть повсюду. У тебя не может быть только альбома, или только линии одежды, или фильма – у тебя должно быть все сразу. Им это прекрасно удается, и, я уверен, за счет того, что они вдохновляют друг друга»[254].

Еще один плюс – неудержимое желание Бейонсе ездить в туры, сниматься и делать все что угодно, чтобы усовершенствовать свою собственную империю развлечений. «Это девушка, которая никогда не останавливается, – говорит Роуз. – Сон для нее не в приоритете. Ее мужа это не может не вдохновлять». И действительно, женитьба на Бейонсе добавила для Jay Z новый смысл слову «предприниматель». За два года, прошедшие после их свадьбы, среди ярких событий его бурной жизни можно отметить запись одиннадцатого сольного альбома, мировой тур с остановками в пятидесяти городах и заключение 150-миллионного контракта с Live Nation.

Очевидно, Jay Z и Бейонсе не позволяют своему браку быть препятствием для их насыщенного графика туров и выпуска альбомов. Возможность позволять себе частные рейсы выручает, но, даже когда кто-то из них отправляется на концерт другого, работа для них – на первом месте. Однажды, в начале 2008 года, Бейонсе прилетела в Майами, чтобы посетить концерт Jay Z, успев при этом забронировать время в звукозаписывающей студии для встречи с обладателем «Грэмми» продюсером Джеймсом Jim Jonsin Шеффером перед концертом.

«Бейонсе прилетела в Майами, чтобы послушать музыку и встретиться с нами, – рассказывает Джонсин в интервью в одном из отелей Голливуда накануне вручения Грэмми 2010 года. – И это был целый процесс. Нужно было познакомиться со специалистом по работе с артистами, с ее отцом. Это была практически целая проверка биографии»[255].

Обычные меры Бейонсе по контролю качества были приняты, несмотря на то что Джонсина ей порекомендовала ее сестра Соланж. Убедившись, что все в порядке, Бейонсе назначила время для встречи в его студии, чтобы прослушать несколько треков, которые он подготовил, среди которых был тот, что впоследствии стал Sweet Dreams. «Трек был готов, и около пяти часов она пришла послушать его. В шесть она собиралась на концерт Jay Z, – вспоминает Джонсин. – Мы дали ей послушать кое-какую музыку, и от той самой песни она пришла в восторг. Она ей безумно понравилась. Она настояла на том, чтобы записать ее прямо здесь и сейчас, и в итоге она опоздала на концерт».

Джонсин не был удивлен. «Я думаю, что в этом союзе их карьеры расцвели, – говорит он. – В музыкальной индустрии они как президент и первая леди, они заправляют всем… Женившись на Бейонсе, он получил ее поклонников: они изучили то, что он делает. То же самое касается ее: она получила массу поклонников от него».

Сколько бы ни привнес в их карьеру брак, теперь, когда они завели собственную семью, их популярность возросла еще больше. «Для них обоих это новое измерение, – говорит Роуз. – С точки зрения продвижения и популярности, это дает им новую аудиторию. С точки зрения производительности Бейонсе, очевидно, больше не сможет давать по 150 концертов в год, но возможно, теперь ее заинтересует Бродвей. Эта женщина не из тех, кто останавливается»[256]. Для Jay Z же новая роль отца – еще один способ расширения сферы влияния. «Теперь, став семейным человеком, он открывается для другого мира и для другой стороны бизнеса, – говорит Шинманн. – Сейчас семья – это то, что продается. Думаю, он от этого только поднимется выше»[257].

Итак, что же такое союз Jay Z и Бейонсе – брак или слияние? Чтобы получить ответ, послушайте песню Upgrade U, выпущенную менее чем за год до их свадьбы. В середине своего куплета Jay Z упоминает, что Бейонсе на грани того, что рифмуется с verge (грань). Но слово – marriage (брак) или merge (слияние) разобрать нельзя. У столь точного мастера слова, как Jay Z, совпадений не бывает: его отношения с Бейонсе – и то и другое.

9. Net-прибыль

Одним ясным морозным днем в марте 2009 года кучка самых влиятельных жителей Нью-Йорка собралась на стройплощадке Барклайс-центра, будущего домашнего стадиона команды NBA «Бруклин Нетс» стоимостью в миллиард долларов. На фоне желтого экскаватора можно видеть мэра Майкла Блумберга, губернатора Дэвида Патерсона и президента боро Марти Марковица в темных костюмах и шляпах и с лопатами, готовых к символической церемонии официального начала строительства.

Взгляды наблюдателей церемонии, впрочем, не прикованы ни к кому из политиков. Они направлены на человека, возвышающегося над крохотным Марковицем: Jay Z, совладелец «Нетс», выглядящий соответствующе в костюме-тройке поверх рубашки с белым воротником в стиле Гордона Гекко. Внезапно в небе раздается громкий хлопок, и на землю опускается дождь из синего конфетти. Jay Z и политики вонзают лопаты в грязь под вспышки камер.

Позже местные власти собираются на пресс-конференции под огромным тентом. Барклайс-центр снова в игре после долгих лет отсрочек и судебных разбирательств, готовый стать центром амбициозного девелоперского проекта Atlantic Yards. После, наверное, слишком большого количества шуток про Бейонсе Марковиц представляет Jay Z присутствующим, и магнат поднимается на сцену.

– Здесь и сейчас я представляю надежду Бруклина, – говорит он, когда смолкают первые аплодисменты. – Я вспоминаю, как рос в Марси Хаузес в Бруклине, целыми днями закидывая мяч в корзину, и думаю, что мог бы дойти и до NBA. Сейчас я стою здесь как владелец команды, которая возвращается в Бруклин, и горжусь собой, потому что смог хотя бы прикоснуться к своей мечте.

За пятнадцать лет до того, как Jay Z стал объектом дружелюбных насмешек Марти Марковица на месте строительства будущего Барклайс-центра, его бизнес в Бруклине носил нелегальный характер. Тот же порыв, что привел его туда – неутолимая жажда богатства и вкус к заключению сделок, – привлек Jay Z и в баскетбольный бизнес. Переезд «Нетс» из Нью-Джерси в Бруклин стал возможен только благодаря многолетней борьбе в высших политических и коммерческих кругах. Когда битва завершилась, Jay Z удалось привести баскетбол NBA в свой родной город и получить на этом максимум возможной выгоды.

Общение между Jay Z и «Нетс» началось с полусерьезного предложения от знаменитого разыгрывающего Джейсона Кидда в 2003 году. Кидд устраивал вечеринку в честь своего дня рождения в клубе Jay Z 40/40 и в шутку сказал, что тот должен купить долю в «Нетс». Идея заинтересовала Jay Z, и осенью того года он встретился с продавцом недвижимости Брюсом Ратнером, одним из четырех участников торгов, пытавшихся купить команду. В отличие от остальных потенциальных покупателей, конечной целью Ратнера было перевезти команду в Бруклин, где он бы соорудил блестящий новый стадион, окружив его его высотными коммерческими и жилыми зданиями[258].

Участок земли, приглянувшийся Ратнеру, имел форму неправильного треугольника, расположенного на пересечении Атлантик– и Флэтбуш-авеню в Нижнем Бруклине. Полвека назад владелец Brooklyn Dodgers Уолтер О’Малли рассчитывал построить новый стадион для своей команды на том самом месте. (В итоге О’Малли перевез свою команду в Лос-Анджелес, когда Роберт Мозес, считавший, что стадион следует строить в Квинсе, ответил категоричным отказом на притязания О’Малли[259].) Ратнер надеялся осуществить то, что не удалось О’Малли: убедить правительство города прибегнуть к действию соответствующих законов, чтобы помочь ему заполучить желанную территорию.

Осуществить план Ратнера было непросто. Для победы в торгах за «Нетс» ему нужно было заплатить щедрую сумму денег и при этом гарантировать приобретение участка земли для бруклинского стадиона. Чтобы гарантировать приобретение земли, ему нужно было убедить городских чиновников и доказать, что проект широко поддерживается бруклинскими избирателями, для того чтобы сломить сопротивление могущественной группы жителей, в основном – представителей верхушки среднего класса, не одобрявших идею строительства гигантского развлекательного комплекса посреди их района. Но тут вмешался Jay Z, один из самых известных сыновей Бруклина.

В декабре 2003 года Jay Z присоединился к команде потенциальных инвесторов из консорциума Ратнера с тем, чтобы открыть миру планы по строительству стадиона по проекту архитектора Фрэнка Гери. Стадион должен был быть окружен четырьмя высотками площадью 2,1 миллиона квадратных метров с четырьмя с половиной тысячами жилых квартир – все это было частью проекта Ратнера стоимостью в два с половиной миллиарда долларов. До комплекса было бы легко добраться от близлежащей станции Atlantic, крупного железнодорожного узла, где пересекаются девять линий метро. После появления Jay Z и одобрения планов Гэри губернатор Нью-Джерси Джим МакГриви объявил Ратнеру, что 150 миллионов долларов из его состояния пойдут на постройку железной дороги к старому стадиону «Нетс» в Восточном Резерфорде[260]. На тот момент предложение Ратнера в 275 миллионов было самым дорогим, хотя другие участники ставок публично высказывали сомнения в его способности довести такой масштабный проект до конца. По этой причине и из опасений, что группа из Нью-Джерси увеличит свою ставку, Ратнер повысил свою до трехсот миллионов. В конце января 2004 года предложение Ратнера и его консорциума инвесторов было принято. «Нетс» возвращались в Бруклин[261].

После заключения сделки Jay Z стал совладельцем «Нетс», став одним из немногих артистов, обладающих долей в ведущей профессиональной спортивной франшизе. «Это было так странно, – говорил он. – Я не верил, что это происходит, даже когда подписывал контракт на приобретение части команды. Я думал: «Что происходит? Неужели это правда?» Это было просто невероятно. Мне до сих пор не верится, когда я говорю об этом»[262].

Jay Z предусмотрительно вступил в переговоры в момент, когда Ратнер отчаянно нуждался в большом прорыве, который позволил бы преодолеть крупные политические препятствия. Оба знали, что популярность Jay Z могла помочь осуществлению планов. «С точки зрения политического лоббирования, присутствие в своей команде кого-то настолько знаменитого может все изменить, – говорит Пол Свонгард, директор Центра спортивного маркетинга Warsaw Университета штата Орегон. – Разумеется, часть жителей этой части района окажутся фанатами Jay Z, и при его поддержке в таком значительном политическом вопросе, я думаю, роль его участия в процессе будет очень существенной»[263]. Вдобавок к этому рэпер принес команде определенный лоск, характерный для ее конкурента на другом берегу реки. Если Jay Z собирался выпустить свои суперпопулярные кроссовки в сотрудничестве с Reebok, а не Nike – он бы заработал дополнительное доверие к команде, которая всегда шла на втором месте после New York Knicks. «Люди выросли на Knicks, – говорил Jay Z. – «Нетс» всегда были на втором месте. И я надеюсь это изменить»[264].

Jay Z также имел возможность напрямую повлиять на облик команды, пользуясь своим знакомством с одной из самых больших звезд баскетбола – Леброном Джеймсом. Они близко познакомились летом 2003 года, когда Джеймс вступил в команду по уличному баскетболу Jay Z. После вечерних игр под фонарями Ракер-парка в Гарлеме Джеймс и другие игроки направлялись в Нижний Манхэттен кутить всю ночь в качестве почетных гостей клуба Jay Z 40/40 вместе с Шоном Diddy Комбсом и Бейонсе Ноулз. Хотя Джеймс подписал в том году свой первый контракт с «Кливленд Кавальерс», тем звездным летом он явно получил представление о том, какой должна быть игра в Нью-Йорке. Ратнер, скорее всего, понимал, что контракт Джеймса истекает в конце сезона 2006/07 года – как раз к первоначально запланированной дате открытия стадиона[265] – и что Jay Z может помочь ему уговорить юную звезду стать центральным звеном помолодевшей франшизы.

Участие Jay Z в проекте увеличило шансы успешного переезда «Нетс» в Бруклин, способствовало переманиванию фанатов Knicks и сотрудничеству с Леброном Джеймсом. Рэпер знал, как всего этого добиться. Детали сделки Jay Z с Нетс не разглашались, но нью-йоркские газеты разведали кое-какие цифры. По данным Daily News, Jay Z вложил в команду миллион долларов[266], а Post сообщает, что акционерная доля Jay Z составила полтора процента[267]. Эти цифры означают, что доля Jay Z в 300-миллионной команде составляет 3,5 миллиона долларов. И хотя два отчета несколько противоречат друг другу, они оба возможны при следующем сценарии: если Jay Z вложил миллион долларов и получил полуторапроцентную ставку в размере 4,5 миллиона долларов, запросив значительную скидку за счет всех привилегий, которые он должен был обеспечить команде.

Jay Z эту информацию отрицает. «Никто мне ничего не давал, – заявлял он в 2005 году. – Я потратил деньги, как и все остальные»[268]. Смысл этого утверждения не совсем понятен. Легко поверить, что свою долю акций он получил не бесплатно, но то, что он потратил деньги, не означает, что у него не было скидки. Знаменитостям часто предлагают сделки по покупке акций профессиональных спортивных команд на сверхвыгодных условиях, и упускать такую возможность – совершенно не в духе Jay Z. «Подобные сделки могут быть совершенно разными в отношении того, платят они полную сумму или нет, – объясняет Курт Баденхаузен, старший редактор Forbes. – Как правило, селебрити получают скидку на то, за что неизвестный инвестор заплатил бы полную сумму»[269].

В любом случае Jay Z получил не просто цену со скидкой. Он получил скидку на активы, которые значительно выросли в цене с переездом в Бруклин. Цена «Нетс» в Барклайс-центре должна была увеличиться вдвое по сравнению с ее стоимостью в Нью-Джерси. Когда Jay Z пошел на эту сделку, он, несомненно, понимал, что его инвестиция в миллион долларов, уже превратившаяся в 4,5 миллиона, с годами выросла бы почти до восьми миллионов. В результате он получал практически гарантированное восьмикратное увеличение своего вложения просто за то, что связал свое имя с «Нетс», а также потенциальную долю от доходов успешной баскетбольной команды.

Jay Z заработал миллионы в результате своего вклада в «Нетс», но и его участие в проекте принесло команде заметную выгоду. Через год после сделки Ратнер объявил Jay Z одним из пяти самых активных владельцев. Помимо консультаций с Ратнером и главой «Нетс» по вопросам маркетинга Бреттом Йормарком, рэпер выпустил ремикс на свою песню Takeover в период плей-офф 2005 года. Они с Бейонсе моментально стали символом «Нетс», что выгодно отразилось на положении команды по сравнению с их бытностью в Нью-Джерси[270].

Jay Z вступил в сотрудничество с Фрэнком Гэри вскоре после того, как оба стали членами группы Ратнера. Доказательством тому может служить 3D-модель плана Atlantic Yards на столе в бывшем кабинете Jay Z в Def Jam, рядом с его фотографией в компании принца Чарлза в Лондоне. Гэри высказывал предположение, что первым рэпером был Джеймс Джойс. «Когда я слушаю записи его чтения «Поминок по Финнегану», это звучит как рэп, – говорил он. – Он читал очень быстро, с ирландским акцентом, все это сливалось, получалось довольно интересно. Когда я услышал это, я подумал, что он рэпер, и я отправил эти записи Jay Z, думая, что ему это должно понравиться». (Когда Гэри отправил Jay Z письмо с романами Джойса, тот вежливо объяснил, что читает лишь нехудожественную литературу[271].) В первое лето в качестве совладельца команды рэпер проявил свои способности в поиске талантов. Тренер «Нетс» Лоуренс Фрэнк попросил его позвонить Шарифу Абдурахиму, чтобы уговорить его вступить в «Нетс». То, что сказал ему Jay Z, сработало, и Portland Trailblazers согласились на сделку. Хотя она в итоге не состоялась из-за травмы колена Абдурахима[272], этот случай показал Ратнеру способность Jay Z убеждать игроков – среди которых когда-то мог оказаться и Леброн – присоединиться к команде.

Джеймс должен был стать свободным агентом лишь через несколько лет, а пока Ратнер очень ценил все, что Jay Z делал для команды, хотя к его музыке ему привыкнуть было гораздо сложнее. «Кто-то в офисе показал мне слова одной из его песен в интернете, и я сказал: «О боже!» – рассказал Ратнер Daily News. – Но те предубеждения, которые у меня были о рэперах, изменились… При общении с Jay Z сразу было видно, что он мягкий, воспитанный, интеллигентный человек, который знает, что к чему»[273].

Когда первый восторг по поводу будущего команды прошел, Ратнер и Jay Z поняли, что оно представляется им весьма туманным. Поклонники команды в Нью-Джерси, свыкшиеся с неизбежным переездом команды, перестали посещать матчи. Посещаемость была низкой, команда меняла своих звезд на других игроков, и этот цикл продолжался. И даже частые появления Jay Z на играх и упоминание команды в своих песнях (Now we own a ball team, holla back! – «Теперь у нас есть баскетбольная команда, добро пожаловать домой!») не могли впечатлить поклонников команды. Джейсон Кидд, игрок, который первым предложил Jay Z инвестировать в команду, в 2008 году покинул команду. Леброн Джеймс продлил свой контракт с Cavaliers, оставшись в Кливленде до конца сезона 2009/10 года, и до этого момента «Нетс» прилагали все усилия, чтобы заполнить трибуны Айзод-центра, рассчитанного на девятнадцать тысяч человек. Команда завершила кампанию с вопиющим рекордом в двенадцать побед и семь поражений и заняла последнее место среди всех команд-участниц[274].

Между тем назначенный на 2008 год срок переезда «Нетс» в Бруклин давно прошел. План Ратнера был приостановлен потоками исков от гневных местных жителей, в том числе группы под названием «Не разрушайте Бруклин». К тому моменту, как были поданы иски, было снесено уже 26 зданий. Пока юристы боролись за судьбу проекта, брешь в облике Бруклина продолжала злить местных жителей[275].

Хотя в 2007 году «Нетс» заключили с Барклайс сделку стоимостью 400 миллионов долларов на 20 лет, последовавший в 2008 году кризис не мог оказаться более несвоевременным для Ратнера и его группы. «Нетс» теряли в Нью-Джерси от 25 до 30 миллионов долларов в год, а затраты на строительство Atlantic Yards выросли в два раза, составив почти миллиард долларов. Если Ратнер не сможет найти средства для финансирования строительства, он рискует лишиться прав на осуществление проекта.

«Готов поспорить, что если бы мы вернулись назад в 2003 год и кто-нибудь бы тогда сказал ему, как долго это все займет и как дорого обойдется ему эта борьба, то его акционеры, его партнеры, кем бы они ни были, да и, пожалуй, он сам сказали бы: «Знаешь, если ты возьмешь и посчитаешь все расходы, то поймешь, что ничего не заработаешь, и тебе следует отказаться от этого», – рассказал мэр Блумберг Wall Street Journal в 2010 году. – У него бывали очень сложные времена. Ему пришлось вложить гораздо больше на менее выгодных условиях, чем предписывала первоначальная бизнес-модель»[276].

Чтобы спасти свой проект, Ратнеру пришлось пойти на значительные уступки. Учитывая возросшие траты на Atlantic Yards и относительное отсутствие финансирования, он решил отказаться от экстравагантного плана Гэри и перейти к упрощенной версии. Он также переработал соглашение с New York’s Metropolitan Transit Authority, заменив запланированную единовременную покупку земли для Atlantic Yards за 100 миллионов долларов на покупку в рассрочку, которая со временем оказалась затратнее. К 2009 году у него все еще была дыра в финансировании в размере 300 миллионов долларов, в то время как кредиторы встречались редко, а инвесторы – еще реже. Ратнеру нужен был человек еще богаче, чем Jay Z, и, к счастью, он нашел его – русского миллиардера Михаила Прохорова.

Прохоров, эксцентричный двухметровый магнат металлургической промышленности, проводил свободное время, занимаясь кикбоксингом и скупая активы, находящиеся в бедственном положении (как «Нетс»), скопив к 2009 году состояние в 10 миллиардов долларов[277]. В июле того года он встретился с Ратнером для обсуждения возможности покупки команды. За две недели пара пришла к обсуждению основных условий сделки, которая была заключена через год после этого. По соглашению Прохоров должен был заплатить 200 миллионов долларов за 80-процентную долю в «Нетс», 45-процентную долю стадиона и опцион на покупку 20-процентной доли строительных объектов вокруг стадиона, работу над которыми продолжал возглавлять Ратнер[278]. Одной из причин, по которым Прохоров так желал купить контрольный пакет «Нетс», была возможность сотрудничать с Jay Z. Вскоре после оформления покупки магнат встретился с Jay Z и сообщил, что работать с ним – это большая удача. «Несмотря на то что я очень далек от рэп-музыки, у нас много общего, – сказал он. – Я разделяю его страсть к Бруклину»[279].

Прохоров осознал важность участия, увидел талант Jay Z в проекте, когда в начале лета 2010 года на рынок вышел, вероятно, лучший состав свободных агентов в истории NBA. Он включал в себя защитника Дуэйна Уэйда, чемпиона по очкам сезона-2008/09, а также тяжелых форвардов Криса Боша и Амаре Стадемайра, пятикратных участников Матча всех звезд. Но самой желанной добычей был, однако, Леброн Джеймс. Двадцатипятилетний Джеймс вступал в тот золотой период карьеры спортсмена, когда неопытность уже позади, а возраст еще не мешает игре. В сезоне-2009/10 Джеймс набирал почти тридцать очков в среднем за игру и привел «Кавальерс» к лучшему результату в Восточной конференции во второй раз подряд. Тем не менее без поддержки других сильных игроков он не смог вывести команду в финал; «Кавальерс» уступили «Бостон Селтикс» в полуфинальном матче плей-офф NBA.

Командам было разрешено начать переговоры с игроками 1 июля 2010 года, но безумие началось задолго до первого дня свободной торговли. В Кливленде группа местных знаменитостей выпустила совместное видео под названием «Мы – Леброн», а лос-анджелесские фанаты запланировали парад в честь Джеймса. Даже мэр Блумберг внес свой вклад. «Леброну Джеймсу понравится жить в Нью-Йорке, – сказал он. – Это самая лучшая спортивная сцена в мире»[280]. Сами команды начали готовиться к борьбе за Леброна еще несколько лет назад. «Нетс» и «Никс» достаточно высоко подняли уровень гонораров в NBA, чтобы предложить ему максимальный для лиги контракт. «Майами Хит», «Чикаго Буллс» и «Лос-Анджелес Клипперс» также имели возможность подписать с Джеймсом максимальный контракт и приобрести еще одного высококлассного свободного агента. А «Кавальерс» из родного города Джеймса хоть и не могли позволить себе затраты на еще одного звездного игрока, по правилам NBA имели преимущество и право предложить Джеймсу более выгодный контракт.

Хотя Михаил Прохоров был в этой среде новичком, он быстро дал баскетбольному миру – особенно «Никс» – представление о русской дипломатии. Всего за несколько дней до начала свободной торговли Прохоров заказал 70-метровую роспись на здании через дорогу от Мэдисон-сквер-гарден. Это было изображение миллиардера, стоящего бок о бок с Jay Z, подписанное слоганом «План успеха»[281]. «Я думаю, что мы с Jay выглядим реально здорово, и я обдумываю возможность купить это здание и отправить его в Москву, – острил Прохоров. – Я хочу поставить его на Красной площади, напротив Кремля»[282].

Через несколько дней «Нетс» снова превзошли своих соперников.

Леброн Джеймс пригласил Прохорова и Jay Z к себе в Кливленд, предпочтя их компанию владельцу «Никс» Джейму Долану и его команде. Когда репортеры, преследующие машину Долана, заметили делегацию «Нетс», они оставили Долана и помчались за Прохоровым и Jay Z. Эта история получила отражение в нью-йоркской Daily News, которая отметила, что Долан «играл вторую скрипку рядом со своими соперниками по другую сторону реки»[283]. Похоже, о дружеских отношениях между командами не могло быть и речи.

В течение следующей недели история с Леброном Джеймсом стала предметом национальной одержимости. И хотя «Нетс» могли быть для него самой желанной командой, на следующий день СМИ сообщили, что он отправился в Чикаго. После этого «Майами», обладающие сетью осведомителей по всей стране, стали ловить каждый слух. Когда Джеймс назначил пресс-конференцию в Гринвиче, в штате Коннектикут, внимание быстро переместилось на «Никс». На Уолл-стрит акции корпорации Мэдисон-сквер-гарден взлетели до невиданных высот[284].

К тому времени, когда Джеймс прибыл в Гринвич для объявления своего решения, фанаты по всей стране были в истерике. Миллионы зрителей подключились к эксклюзивной трансляции ESPN в 9 часов вечера по восточному времени, чтобы понаблюдать за развязкой драмы. После почти получаса хождения вокруг да около Джеймс раскрыл свои планы. «Этой осенью, – нервно промолвил он, – я отправлюсь в Саут-Бич и присоединюсь к «Майами Хит». Когда его спросили, почему он сделал такой выбор, он ответил: «Я думаю, что главным фактором, главной причиной моего решения была наиболее вероятная возможность победы, победы сейчас и победы в будущем»[285].

Действительно, переезд в Майами давал Джеймсу лучшие шансы на победу – он принял это решение после того, как два других первоклассных свободных агента того лета, Дуэйн Уэйд и Крис Бош, подписали контракт с «Хит». Jay Z и Прохоров были разочарованы, но было ясно, что «Майами» предлагало игроку нечто такое, чего они предложить не могли. Вначале они отказывались топить свою печаль в заключении максимальных контрактов с игроками более низкого ранга, как, по сообщениям знатоков, сделали «Никс», пригласив Стадемайра. «Мы выбрали трех лучших игроков, – говорит Прохоров, – и все они приняли решение присоединиться к «Майами». Что касается других игроков, они, конечно, достойные, но в наши планы не входило заключение контракта с ними только потому, что они этого достойны; они – игроки недостаточно высокого уровня для того, чтобы сделать нашу команду чемпионами. Будьте терпеливы… Болейте за нашу команду. Мы обязательно победим»[286].

10. Что случилось с Джипом Jay Z?

Одним ленивым утром понедельника за несколько дней до Рождества, общаясь по телефону с гуру маркетинга из Детройта Майклом Беррином, я подумываю о том, чтобы выпить еще одну чашку кофе. В прежние времена Беррин был известен как рэпер MC Serch; друзья до сих пор называют его Serch. Jay Z он знает с тех пор, когда он, будучи долговязым подростком, читал рэп за еду и проживание во время тура Big Daddy Kane. На данном этапе беседы Serch, который признает за собой привычку отклоняться от темы, рассказывает в основном истории о хип-хопе в конце 80-х и о том, как здорово было читать рэп с Тупаком Шакуром до того, как он стал знаменитым. Эти истории очень увлекательны, но я уже начинаю переживать, услышу ли я что-нибудь о Jay Z и его талантах в бизнесе.

После того как Serch прерывается, чтобы поблагодарить жену за принесенные бейглы, разговор перескакивает на тему автомобильной промышленности. Он пускается в гневную тираду о ее недостатках в Детройте – перспективная тема для часовой беседы, – и мой взгляд перемещается с монитора компьютера за окно. Пожарный выход до сих пор едва можно разглядеть под слоем снега, до сих пор обильно покрывающего улицы после снежной бури, которая три дня назад обрушилась на Нью-Йорк. Неожиданно Serch упоминает имя Jay Z, вырывая меня из потока собственных мыслей.

– Это была самая безумная сделка из всех, что мне доводилось видеть, – говорит он. – Я пришел к Jay Z с готовым предложением от автомобильной компании, которое он одобрил, а в итоге компания отказалась от сделки, решив, что Jay Z – звезда большей величины, чем их автомобиль.

Как раз когда Serch собирается рассказать о подробностях, наш разговор прерывает звонок его мобильного (мелодией звонка была как раз Empire State Mind Jay Z). Он быстро отключает телефон и извиняется. Когда я начинаю более детально расспрашивать о той машине, он говорит, что это должен был быть «Джип Jay Z» особого оттенка синего цвета Jay Z Blue. Потом он начинает рассказывать дальше, но быстро прерывается, говоря, что он не может точно сказать, что произошло.

– Это вопрос к Маркесу МакКаммону, – поясняет он. – Давно я с ним не общался.

Serch вздыхает.

– Я никогда в жизни не кричал на стольких людей, как тогда, – говорит он. – Я просто потерял рассудок. И я испортил все свои отношения с автомобильным бизнесом[287].

Умение Jay Z зарабатывать на том, чтобы связывать свое имя с тем или иным продуктом, – одно из самых ценных его качеств как бизнесмена, и это особенно важно в условиях постоянного снижения прибыли в индустрии звукозаписи. В последние годы прибыль с продаж записей составляет едва ли одну пятую всех доходов Jay Z. Рекламные проекты – такие как Reebok, Hewlrtt-Packard и Budweiser – приносят значительно больший процент его прибыли. В начале разговора с Беррином было понятно, что Jeep и его материнская компания Chrysler должны были пополнить этот список, пока что-то не пошло не так.

В поисках ответа на вопрос, что именно, стоит начать с истории появления Jay Z Blue, реально существующего цвета, придуманного Jay Z и Стивом Стаутом, первым лицом в маркетинге хип-хоп-мира. В 2001 году Стаут постепенно стал занимать место Дэймона Дэша в качестве главного партнера Jay Z по бизнесу, после того как он убедил его упомянуть в своей песне бренд Motorola. (В компании не ответили на мои многочисленные звонки и письма, и мне так и не удалось у них узнать, получал ли Jay Z вознаграждение за свои услуги[288].)

Независимо от того, получил ли Jay Z на этом прибыль, это сотрудничество продемонстрировало ценность его участия в продвижении того или иного бренда, став одним из первых примеров совместной работы рэпера со Стаутом. «Мы практически неразлучны», – говорил Jay Z о Стауте в 2005 году[289]. В этом же году Стаут предложил промышленному дизайнеру Адриану ван Энцу идею создать особый оттенок синего, который стал бы собственным цветом Jay Z. Ван Энц, создатель компьютера с водочным охлаждением и iPod, инкрустированного драгоценными камнями, с радостью принял предложение, создав глубокий серебристо-синий цвет, получивший название Jay Z Blue[290].

Необычная смесь содержала в себе даже немного платиновой пыли. «Добавили немного меня, – шутил Jay Z. – Все знают о моей любви к платине»[291].

Стаут тем временем был в восторге. «Мы изобрели цвет! – радостно делился он с New York Times. – Для нас нет ограничений. Нет понятия «слишком»[292]. Перекликающийся с названием альбома Blueprint и его сиквелами, этот цвет мог быть использован при создании практически любого продукта, который при этом носил бы отпечаток Jay Z. «Jay Z Blue – это шанс для всех корпораций заручиться поддержкой Jay Z, – рассказывал Стаут в 2005 году. – Машины, ноутбуки и множество других вещей. У меня намечались такие сделки, что вы и представить себе не можете»[293].

Предполагалось, что машина, о которой идет речь, будет таким внедорожником, какого мир еще не знал. Но после нескольких звонков в соответствующие организации мне стало казаться, что Serch – единственный человек, который вообще готов упоминать о Jay Z Jeep. В офисе Стива Стаута на мои письма никто не отвечал, так же как и Маркес МакКаммон, который уехал из Детройта, перейдя в Aptera Motors, компанию, создающую электромобили, по форме напоминающие птиц. Становилось понятно, что те, кто знал историю автомобиля, носящего имя Jay Z, не горели желанием ею делиться. Надежда была лишь на одно: на старую добрую журналистскую настойчивость.

Через два месяца после моего первого разговора с Беррином я ехал в арендованной машине где-то между Лос-Анджелесом и Сан-Диего, намереваясь нанести неожиданный визит Маркесу МакКаммону. Мне приходило в голову, что являться без приглашения, чтобы взять интервью у кого-то, кто, судя по всему, игнорировал мои звонки, было не самым мудрым решением. Хуже того, у меня не было плана по преодолению препятствий в виде несговорчивого охранника или упрямого секретаря на ресепшен. Но слова Serch «Это вопрос к Маркесу МакКаммону» не выходят у меня из головы.

Оказавшись на месте, я вижу чуть более радужную картину. Выясняется, что Aptera Motors располагается на первом этаже непритязательного бизнес-центра. Входная дверь закрыта, но бородатый мужчина в джинсах и свитере впускает меня и провожает к ресепшен.

– Я на встречу к Маркесу МакКаммону, – приветливо сообщаю я.

– Он вернется с минуты на минуту, – отвечает секретарь.

– Отлично.

– Он вас ожидает? – спрашивает она.

– Мм, нет.

Секретарь смотрит на меня, слегка подняв брови. Все пропало.

– Ну, ничего, – произносит она. – Могу я предложить вам стакан воды?

Она провожает меня в маленькую переговорную комнату, заставленную столами и креслами, которые выглядят так, словно куплены в IKEA. Через пять минут коренастый чернокожий мужчина, судя по виду, лет под сорок, заходит в комнату и представляется. Это Маркес МакКаммон.

Я рассказываю, что пишу книгу о Jay Z и что Serch сказал мне, что о таинственном Джипе Jay Z следует говорить именно с Маркесом. К моему великому удивлению, он кивает и начинает рассказывать.

– Да, так и есть.

Он опускается в кресло напротив меня.

– В то время я обсуждал с Jeep их планы по восстановлению былой мощи бренда. Они хотели обновить свой облик и планировали выпуск Jeep Commander, первый джип, рассчитанный на семь пассажиров, который стал бы звездой их линейки. Это должен был быть самый роскошный из всех джипов[294].

Переговоры между Jeep и материнской компанией Chrysler начались в конце 2004 года, примерно в то время, когда Jay Z готовился занять президентское кресло Def Jam. Первоначальные переговоры были частью работы МакКаммона в American Specialty Cars, компании, с которой детройтские автопроизводители часто сотрудничали при создании необычных моделей наподобие ретропикапа Chevy SSR. Надеясь заключить с Chrysler контракт на создание новой версии Jeep Commander, МакКаммон поинтересовался у Беррина, как можно заполучить согласие Jay Z на присвоение его имени этой уникальной модели. «Serch сказал: «Да, это было бы круто, просто идеально». Именно так было решено презентовать новый Jeep материнской компании».

МакКаммон представил эту идею руководству Mopar (сокращение от Motor Parts), подразделению Chrysler по производству автозапчастей и обслуживанию автомобилей. Заручившись их согласием, он мог бы связаться с Serch и начать процесс обсуждения условий соглашения и особенностей модели. Однако получить одобрение Chrysler оказалось сложнее, чем МакКаммон мог ожидать. «Я был, наверное, на четырех встречах с высшим руководством компании и департаментом маркетинга, объясняя им идею Джипа Jay Z, – рассказывает он. – Сначала один парень сказал: «О, Jay Z – это неплохо. Но только мы не хотим связываться с Puffy, его же вроде арестовали? Мы не работаем с теми, кто был в тюрьме». А потом кто-то вспомнил, что Jay Z когда-то торговал наркотиками. «О нет, этого нам не нужно». И большую часть времени я потратил на то, чтобы разрушить стереотипы и ложные представления о Jay Z и эволюции его личности».

МакКаммон продолжал настаивать, утверждая, что Commander, вдохновленный образом Jay Z, будет лучшим способом обновить имидж бренда. Как-никак в середине – конце 1980-х Jeep обладал бешеной популярностью среди поклонников городского стиля. В хите 1989 года Big Ole Butt рэпер LL Cool J упомянул о своем «земляке «Джипе»[295], и он не был единственным исполнителем, кто ассоциировал себя с этим брендом. «Вспомните «Нью-Джек-Сити»… они купили Jeep Wrangler и рассекали на нем по Гарлему, – говорит МакКаммон. – Тогда Jeep был в моде, но спустя время он потерял былое очарование. И мы подумали, что можем его вернуть».

Для подобной попытки Jay Z казался идеальным кандидатом. После выпуска мультиплатинового Black Album и вызвавшей волну ажиотажа прощальной вечеринки в Мэдисон-сквер-гарден он достиг такого уровня популярности, который даже по его меркам был высок. К началу 2005 года перевес в споре по поводу участия Jay Z в проекте Jeep был на стороне МакКаммона. Serch убедил Jay Z дать свое согласие, и они с МакКаммоном стали продумывать детали новой модели: сиденья из кремовой кожи, двадцатидвухдюймовые хромированные колеса и цифровая мультимедийная система, в которую предварительно загружены песни Jay Z. Цвет? Jay Z Blue. «Это была красивая машина, но не кричащая, – вспоминает МакКаммон. – Она была действительно стильной, именно таким Jay Z хотел бы видеть свой бренд».

Помимо самого Jay Z этот автомобиль также представлял интересы его банковского счета. По словам МакКаммона, предложения по его гонорару начинались от единовременного платежа в миллион долларов плюс до пяти процентов с каждого проданного «Джипа». Учитывая впечатляющий набор характеристик, стоимость машины составила бы около 50 тысяч долларов, что было близко к стандартной цене на Jeep Commander со всеми опциями. Выпуск первой тысячи машин должен был принести Jay Z по 2500 долларов за каждую – и общую сумму в два с половиной миллиона долларов. А в случае успеха, который этой модели прочили МакКаммон и Serch, эта сумма бы постепенно росла. И все это лишь за то, чтобы позволить новой модели Jeep носить свое имя. «Это был бы хоум-ран»[296], – говорит Serch.

За неделю до того как Jay Z должен был отправиться в Детройт для подписания контракта, МакКаммон созвонился с Chrysler, чтобы получить окончательное подтверждение. Но через несколько дней после того, как МакКаммону удалось убедить руководство компании в целесообразности сделки, в кругу ее высших должностных лиц произошли кадровые перестановки. Новый глава Mopar, подразделения Chrysler, ответственного за эту сделку, не хотел иметь никаких дел с Jay Z, несмотря на увещевания МакКаммона.

«Я говорю: «Чувак, я уже организовал приезд Jay Z в город. У нас месяц занял поиск окна в его графике», – вспоминает МакКаммон. – Я не знаю, может быть, он не поверил, что мы бы действительно привезли Jay Z, но в любом случае нам дали отставку. Позже мы узнали, что их структура полностью изменилась и тот человек, с которым мы изначально обсуждали сделку, был вытеснен из компании, а тот, второй, наоборот, занял лидирующую позицию. В конце концов нам пришлось звонить Jay Z и отменять встречу. Serch, конечно, был в ярости, ну а я выглядел полным идиотом».

Мнения МакКаммона и Serch о том, почему сделка не состоялась, немного разнятся. Но оба они соглашаются в том, что основной причиной было нежелание руководства Brass, а именно новых управляющих подразделением Mopar, сотрудничать с артистом, который в прошлом торговал наркотиками и который мог бросить тень на весь запуск новой модели Commander. Даже в начале 2005 года, когда карьерная лестница Jay Z плавно привела его к управлению Def Jam, их интересовало не его настоящее и будущее, а его темное прошлое. «Многие крупные корпорации не понимают современную культуру, – говорит МакКаммон. – И они, конечно, не понимают историю парня, который прошел путь от улиц до положения выдающегося бизнесмена. Они слышат часть об улице и зацикливаются на этом. Так что, я думаю, вся сделка сорвалась из-за этих двух причин».

Serch, у которого белый цвет кожи, менее дипломатичен в выражении своего мнения. «Автомобильным бизнесом управляют представители белой элиты, которые очень боятся лишиться своей мощи и которые предпочтут увидеть крах своего дела, чем делить свое влияние с кем-то еще. Высокомерие белой элиты автомобильного бизнеса – это, без преувеличения, основная причина его развала. … Я никогда не изменю своего мнения»[297].

Пока МакКаммон предавался рефлексии, а Serch кипел от возмущения, Jay Z вернулся к своим привычным делам. Если он и был расстроен случившимся или же разделял негодование Serch, он об этом не распространялся. В любом случае за его услугами стояла очередь из крупных корпораций, а также в его планах было несколько собственных проектов.

В 2006 году, через год после неудачи с Jeep, Jay Z заключил контракт с Hewlett-Packard. По условиям договора, в шестидесятисекундном ролике он должен был продемонстрировать все, что можно сделать с помощью ноутбука HP Pаvillion. На Jay Z синий костюм, галстук повязан виндзорским узлом – он перебирает свои проекты, в том числе последнюю кампанию Rocawear, планы на предстоящий мировой тур и вместе с этим – просто в дополнение – играет партию в шахматной онлайн-игре. Сотрудничество с Hewlett-Packard и – в 2006 году – с Armand de Brignac доказало, что для увеличения состояния ему не нужна какая-то автомобильная компания. Эти сделки также подчеркивали недальновидность Chrysler: прошлое Jay Z оказалось достаточным основанием для того, чтобы крупное автомобильное предприятие отказалось от сотрудничества; при этом поставщики дорогой электроники и позолоченных бутылок французского шампанского были счастливы заручиться его поддержкой (возможно, рекламный ролик Chrysler 2005 года с участием Snoop Dogg был своего рода примирительным жестом по отношению к миру хип-хопа[298]).

Помимо рекламных проектов, в этот период у Jay Z были и другие сделки. Осенью 2005 года Jay Z и два его партнера по Rocawear выкупили у ее сооснователя Дэймона Дэша долю в предприятии за 22 миллиона долларов[299]. Менее чем через год Jay Z и его партнеры с выгодой продали этот бренд компании Iconix за 204 миллиона долларов; при достижении определенного уровня продаж прибыль составила бы до 35 миллионов долларов[300]. Деятельность Iconix подразумевала скупку ценных брендов и производство их товаров по меньшей стоимости, чем это могли сделать первоначальные владельцы. «Они покупают права на определенный бренд, который, как правило, является наиболее ценным активом компании по производству одежды, – поясняет Грег Вайсман, юрист в индустрии моды из фирмы Silver & Friedman в Лос-Анджелесе. – Они рассчитывают на более успешную реализацию товаров за счет своей дистрибьюторской сети, которая обычно шире и глубже, чем у изначального владельца»[301].

За счет известности, приобретенной благодаря частым упоминаниям в песнях Jay Z, Rocawear была желанной целью для Iconix. Для них эта сделка была уникальной из-за того, насколько активно в ее осуществлении участвовал сам бывший совладелец, Jay Z. По условиям договора о покупке Jay Z оставался лицом, рекламирующим линию одежды и управляющим ею. Также планировалось создание нового объединенного предприятия для поиска и покупки новых брендов[302]. Таким образом, хотя Jay Z продавал свою долю, он обеспечил себе стабильный приток капитала от компании, которая формально была продана. И хотя в сопровождающих сделку документах Комиссии по ценным бумагам и биржам не значился точный объем годового дохода Jay Z, источники, близкие к этой индустрии, сообщают, что за свое участие он получает по пять миллионов долларов в год.

Обмен пакета акций на новую схему сотрудничества оказался дальновидным шагом. Сделка с Iconix была заключена в марте 2007 года, когда успех линии Rocawear достиг небывалых высот. Судя по всему, Jay Z продал Rocawear по максимальной цене, предугадав, что лучшего времени для продажи уже не будет. «Да, похоже, именно так, – говорит Вайсман. – Большинство сделок, связанных с одеждой, были приостановлены в период с конца 2008-го до начала 2010 года… И если вы не могли позволить себе падение продаж на 20–40 процентов, то к концу 2009 года ваша компания прекращала свое существование».

Но даже при наличии всех этих бизнес-возможностей Jay Z не обходил стороной автомобильную промышленность. В январе 2007 года, всего через два года после неудавшейся сделки с Chrysler, компания General Motors провела масштабное торжество накануне автомобильного шоу North American International Auto Show в гигантском шатре на берегу реки Детройт. Демонстрацию новых автомобилей сопровождала целая процессия знаменитостей, среди которых были Кармен Электра и Кристиан Слэйтер. Но звездой шоу был человек, появившийся из GMC Yukon, – не кто иной, как Jay Z.

Сияющий автомобиль цвета Jay Z Blue был продуктом сотрудничества между рэпером и General Motors. Репортерам сообщили, что над этим проектом Jay Z работал в тесном контакте с компанией последние два года. «Надеюсь, что смогу угнать одну из них сегодня», – острил Jay Z[303].

МакКаммон и Serch были вне себя, узнав о случившемся. «Это было ровно то, что мы тогда придумали, – вспоминает МакКаммон. – Тот самый цвет, двадцатидвухдюймовые колеса. Они сделали это, и Serch прислал мне записку в духе: «Что за хренотень, как это вообще?» Он был в полном ауте»[304]. Говоря по справедливости, Jay Z имел полное право связать свое имя с любым автомобилем, с каким пожелает, особенно учитывая, что проект по созданию «Джипа Jay Z» провалился не по его вине. Что больше всего разочаровало Беррина, это сама суть сделки с GM: хотя автомобиль был представлен как концепт-кар, который через пару лет стал бы звездой шоурумов, создания Jay Z-версии Yukon не планировалось. «Ему неплохо заплатили за выход из той машины, но дальнейшего сотрудничества это не подразумевало, – говорит Serch. – Они даже на автомобильном шоу его не показывали. Это было просто позерство, исключительно ради эффектного появления».

GM были заинтересованы в сотрудничестве с Jay Z по двум причинам: чтобы прорекламировать Jay Z Blue как вариант расцветки для других машин и чтобы завоевать популярность среди миллионов поклонников Jay Z. В отличие от Chrysler в 2005 году, GM в 2007-м прекрасно осознавали ценность Jay Z для продвижения их продукта, независимо от его прошлого. «Глава GM это понимал», – говорит МакКаммон. Но чего он не понимал, по мнению Serch, – того, что никто не будет покупать машину только из-за ее цвета. «GM думали, что куча людей тут же бросится в автосалоны и будут просить машину цвета Jay Z Blue: «А можно мне ту машину цвета Jay Z Blue?» – но покупка автомобиля происходит совсем иначе, – говорит Serch. – Машину нужно увидеть, потрогать. Любой настоящий автомобилист это знает. Их идея провалилась».

GM так и не создали линию автомобилей с именем Jay Z, и к 2008 году идея Jay Z Blue повторила судьбу водки Armadale. Но это не означает, что сотрудничество Jay Z с Детройтом было неплодотворным. Да, Chrysler не заключил сделку по Jeep, убив тем самым идею проекта Jay Z Jeep, а GM так и не создал специальную линию Yukon. Но в итоге Jay Z получил немалую сумму за свой выход из внедорожника (Serch говорит, что, по слухам, это семизначная цифра[305].)

Наверное, в тот момент они со Стивом Стаутом понимали, что у Jay Z Blue все равно нет будущего, и решили получить максимум возможного с помощью Yukon. Как говорит Уоррен Баффет, «если вы оказались в хронически протекающем судне, энергия, направленная на замену судна, скорее всего, будет более продуктивной, чем энергия, направленная на залатывание дыр»[306]. Jay Z предусмотрительно не стал тратить много времени на последнее.

«Идея была отличная, она широко освещалась в СМИ и была окружена шумихой, но я не знаю, кто собирался платить ему за использование этого цвета, – говорит специалист по закупке рекламных площадей Райан Шинман. – Он просто исчез, и никто не акцентирует на этом внимание, потому что это Jay Z и он умеет рисковать. Думаю, все понимают, что у него есть умение пробовать разные вещи, выбирать бизнес-модель, а затем менять ее»[307].

Быть может, Jay Z не забыл об обреченном на забвение автомобиле. В начале 2010 года папарацци видели, как он заехал за своим другом Канье Уэстом на серебристом четырехдверном Jeep Wrangler, вместо того чтобы, как обычно, расположиться на пассажирском сиденье своего Maybach[308]. Это появление произошло через несколько месяцев после выпуска The Blueprint 3, на котором есть песня под названием On to the Next One, содержащая строчку Bought the Jeep, tore the motherfuckin» doors off[309] («Купил джип, оторвал эти чертовы двери»).

Была ли эта отсылка ничего не значащей фразой? Была ли она завуалированной метафорой, намекающей на неудавшуюся сделку с Chrysler? Или же это сообщение о приближении следующей сделки? В песне нет ответов на эти вопросы, есть лишь предупреждение: Y’all should be afraid of what I’m gonna do next («Опасайтесь того, что я сделаю дальше»).

11. Снова Roc

На пустой трассе Формулы-1, в тени средневекового замка в двух часах на запад от Франкфурта, около ста тысяч человек собрались на двадцать шестом ежегодном немецком музыкальном фестивале Rock am Ring. Среди представителей тяжелого рока – постоянные участники фестиваля легендарный гитарист Слэш и группа Rage Against the Machine. Однако к моменту, когда солнце скрылось за холмами, к появлению на сцене готовятся совсем другие исполнители.

Скромная барабанная установка предыдущей группы заменяется на целую батарею барабанов и тарелок, а перед ними выстраивается небольшая группа гитаристов и трубачей. Пока включаются микрофоны, на огромном кране над сценой появляются три параллельные красные линии. Загораются прожекторы, и шум толпы затихает.

– Uh uh, uh uh, – раздается где-то за сценой. – The dynasty continues.

Через несколько секунд Jay Z в черных джинсах, черной футболке и очках, тоже черных, появляется на сцене. Когда музыканты играют первые аккорды хита Run this town, толпа одобрительно шумит. Затем раздается голос R&B-звезды Рианны, которая сегодня собирается превзойти всех; в успехе последнего Jay Z не сомневается. «We are! – кричит он. – Yeah, I said it, we are/ This is Roc Nation, pledge your allegiance» («Это мы! Да, я сказал это! Мы – Roc Nation, покажите вашу верность»).

В этот период практически любой посетитель любого концерта в США соединял большие и указательные пальцы, образуя форму бриллианта, в знак Roc, первоначально получивший распространение как знак лояльности Roc-A-Fella Records. В Европе, где Jay Z, по сравнению со своей женой Бейонсе, был гораздо менее знаменит, завоевать подобную безграничную преданность было гораздо сложнее.

«Покажите мне свои бриллианты», – учит он публику перед началом третьей песни, показывая знак Roc. Море рук, изображающих знак Jay Z, взмывает в воздух. Когда упражнение окончено, он приступает к своим наиболее зажигательным композициям, начав с тяжелого бита On to the next one. Шоу только приближается к середине, когда Jay Z завоевывает доверие последних сопротивляющихся его очарованию в толпе перед собой. Под конец своего выступления он исполняет свой мировой хит Big Pimpin, но останавливается спустя несколько тактов. В ответ на недоуменные возгласы толпы он говорит, что не будет продолжать, пока каждый не возьмет что-нибудь, чем он будет махать в воздухе. За несколько секунд целый рой различных предметов, призванных поддержать звезду, заполняет сумеречное небо: свитера, шарфы, флаги и даже надувная корова, и Jay Z начинает исполнение снова, вызывая шквал аплодисментов.

На балконе, отведенном для прессы и VIP-гостей, человек в очках и костюме поворачивается ко мне, улыбаясь и переводя взгляд на замок, виднеющийся вдали.

– Представляете, – выкрикивает он с отчетливым немецким акцентом, стараясь прорваться сквозь окружающий шум, – что бы подумал тот парень, который построил этот замок!

Это памятное выступление в Германии было частью его тура, посвященного выпуску Blueprint 3, состоящей из шестидесяти двух концертов феерии, которая завершилась в 2010 году. Этот тур вряд ли был бы возможен – или, по крайней мере, не был бы столь прибыльным, – если бы не определяющая для карьеры Jay Z сделка, начало которой было положено еще несколько лет назад.

В декабре 2007 года, когда срок действия трехлетнего контракта Jay Z на управление Def Jam подходил к концу, он стал испытывать беспокойство. После того как он поспособствовал построению сольной карьеры таких звезд, как Рианна, Канье Уэст и Ne-Yo, он чувствовал, что проявил себя как достойный глава звукозаписывающей компании. Его собственная музыкальная карьера вновь находилась на гребне популярности, и он с достоинством перенес весть о пиратском распространении его последнего альбома. American Gangster стал его десятым платиновым сольным альбомом.

Ситуация в Def Jam не была столь радужной, но это было скорее отражением общего тренда в индустрии звукозаписи, чем результатом действий Jay Z как руководителя лейбла: продажи альбомов упали с восьмисот миллионов в 2000 году до четырехсот миллионов в 2008-м[310]. Jay Z счел, что он достоин большей оплаты, чем десять миллионов долларов в год, которые он получал на посту президента. «Я чувствовал, что не полностью использую свой потенциал, – пояснял он позднее. – Я рассуждал так: «Я продавал компании за огромные суммы денег. Я предприниматель – именно этим я занимался всю жизнь. Я не могу просто сидеть здесь и выпускать пластинки, и ничего больше»[311]. Он пытался убедить Def Jam нанять его в новой нестандартной роли, в которой он бы помогал лейблу зарабатывать деньги в текущей нестабильной обстановке в индустрии. «Я сказал им: «Как насчет этого: вместо того чтобы тратить триста миллионов долларов на подписание контрактов с четырьмя артистами, вы можете открыть для меня кредитную линию, и я буду делать то, что считаю нужным. Я не буду заниматься музыкой. Я куплю какие-нибудь наушники или линию одежды, просто буду частью культуры». Но такие деньги их отпугнули, они не привыкли мыслить подобным образом»[312].

В канун Рождества 2007 года Jay Z объявил, что не будет продлевать свое пребывание на посту президента Def Jam на следующий год. «Я счастлив, что мне выпал шанс внести свой вклад в наследие Def Jam, – сообщал он в своем письменном заявлении. – Но пришло время новых свершений». Если уход Jay Z и был связан с тем, что он не получил желаемых полномочий, то его бывшее руководство, во всяком случае, об этом не упоминает. «И хотя Jay Z останется одним из артистов нашего лейбла, его управленческих талантов нам будет не хватать», – говорит Антонио L. A. Рид, глава Island Def Jam[313].

С точки зрения Jay Z, его дальнейшее независимое движение было выгоднее, чем оставаться частью традиционной структуры звукозаписывающей компании. «Мною руководило желание инвестировать в будущее, попытка создать новую систему, – говорил он вскоре после ухода из Def Jam. – Потому что мне неинтересно выкладываться на полную катушку ради создания записей, которые потом поглотит эта система, работающая по ложным представлениям… Все, что меня интересует – как инвестировать в будущее? Если бы каждый задался этим вопросом, уверен, что это многое бы изменило»[314].

В блогах вовсю обсуждалось, каким же может стать его следующий шаг. Среди возможных вариантов называли неминуемое сотрудничество с Apple или совместный проект с Бейонсе, или и то и другое. Но в первые месяцы 2008 года, прошедшие с того момента, как он покинул Def Jam, не появилось ни одного достоверного слуха о его деятельности. В перерывах между открытием клуба 40/40 в Атлантик-Сити и Лас-Вегасе (оба в настоящее время уже закрыты), более активному участию в жизни «Нетс» и продумыванию концепции последнего альбома, который, согласно контракту, он должен был выпустить под эгидой Def Jam, у Jay Z было достаточно способов занять свое время. Казалось, что в ближайшее время он не планирует покорения каких-либо новых высот.

Однако в апреле 2008 года наконец стало известно, что это не так. Jay Z и концертный промоутер Live Nation объявили о заключении 150-миллионной сделки сроком на десять лет. Этот контракт собирал воедино всю деятельность Jay Z, связанную с музыкой – организацию туров, звукозапись и работу с другими артистами, – под знаком Live Nation. Поскольку новый договор касался и записи его альбомов, Jay Z был вынужден выплатить Def Jam пять миллионов долларов за отказ от выполнения обязательств по записи еще одного, последнего, альбома. «Я хотел выкупить это право по нескольким причинам, в первую очередь потому, что это не соответствовало моим планам в бизнесе, – объяснил он. – Это был больше вопрос принципа, чем денег. Мне хотелось владеть своими оригиналами и своими компаниями, но это привилегия, за которую приходится платить»[315].

Если оставить вопрос принципов в стороне, то эта 5-миллионная сделка была прекрасным ходом – и, вероятно, более мотивирующим, чем ожидание 2012 года, когда, по истечении срока действия контракта, права на все оригиналы вернутся в руки Jay Z. По условиям нового договора Live Nation выплатил Jay Z аванс в 10 миллионов долларов за выкупленный будущий альбом, которым стал The Blueprint 3, и гарантировал такие же выплаты за выпуск еще как минимум трех альбомов за десять лет действия контракта. Также соглашение касалось и других аспектов деятельности Jay Z. Это было одним из ярких примеров того, что называют сделкой на 360 градусов: он получал единовременную выплату 25 миллионов долларов, а также еще 20 миллионов за предоставление определенных прав на выпуск и лицензирование его продуктов. (Оригиналы песен Jay Z оставались в его собственности, хотя один юрист, знакомый с условиями сделки, отмечает, что «это было довольно сложное соглашение, которые кто-то мог бы счесть аналогичным продаже его оригиналов»[316].) Также он получил 50 миллионов долларов на покрытие затрат, связанных с созданием нового звукозаписывающего лейбла и агентства по поиску талантов Roc Nation, плюс аванс за предстоящие туры в размере 25 миллионов долларов. «Я стал Rolling Stones хип-хопа», – сказал он New York Times вскоре после подписания контракта[317].

Заявление Jay Z не было далеким от истины. Аванс за предстоящие туры обеспечивал ему бюджет, необходимый для того, чтобы поднять уровень его концертов как в отношении качества, так и в плане финансовой выгоды. В рамках тура Hard Knock Life 1999 года, который считался самым успешным хип-хоп-туром того времени, сумма продаж билетов в 375 тысяч долларов делилась между Jay Z, вторым хедлайнером тура DMX и другими его участниками. После выплат звукорежиссерам, монтажникам сцены и так далее даже ведущие артисты получали чистую прибыль в размере одной трети от их доли суммы с продаж билетов до всех этих вычетов, так что гонорар Jay Z составлял около 60 тысяч долларов за концерт, то есть менее трех миллионов долларов за весь тур, состоящий из сорока восьми концертов, до вычета налогов[318].

Rolling Stones же за тур из 144 концертов в период с 2005 по 2007 год получили прибыль в 558 миллионов долларов до вычета налогов – на тот момент самую впечатляющую сумму в истории[319]. Даже после всех необходимых выплат по той же схеме «одной трети» каждый из четырех участников группы получал по 325 тысяч за шоу до вычета налогов и почти по 50 миллионов долларов за весь тур. Учитывая вышесказанное, неудивительно, что Jay Z хотел стать Rolling Stones хип-хопа.

Разницу в заработанных суммах можно объяснить при помощи простого уравнения: убедите 50 тысяч человек платить в среднем по 80 долларов за билет каждый день в течение всего тура, и вы тоже можете быть Rolling Stones. Наличие такого количества поклонников, готовых платить такую сумму за билет на концерт, – привилегия, доступная лишь немногим музыкантам, как правило, их круг ограничен широко известными рок-группами. Согласно исследованию Nielsen SoundScan, в 2009 году рок был самым популярным жанром музыки; в тот год было продано 124 миллиона записей рок-музыкантов. Это гораздо больше, чем в жанрах альтернативы (68 миллионов), кантри (46 миллионов) и рэпа (26 миллионов)[320], и эти цифры можно переводить в размеры толпы, когда исполнители вроде U2, Брюса Спрингстина или Eagles отправляются в концертный тур.

Парадигма концертов хип-хопа совершенно иная. Аудитория поклонников этого жанра едва ли дотягивает до четверти количества фанатов рока, даже для самых выдающихся представителей хип-хопа собрать 80-тысячный футбольный стадион – практически непосильная задача. И, в отличие от рока, в исполнении которого обычно участвует группа, состоящая из вокалиста и как минимум трех инструменталистов, рэп-концерты строятся вокруг диджея за пультом и MC, читающего рэп под звуки бита, что оставляет мало простора, для того чтобы разнообразить выступления. Талантливый диджей может заводить толпу такими трюками, как «скретч» – ручное подергивание пластинки для создания эффекта электронного звучания, получившего распространение в хип-хоп-музыке, и за счет плавного, без переходов, перетекания одной песни в другую. Но если диджей не слишком изобретателен, то может показаться, что такие концерты – это просто чтение рэпа на фоне записанной музыки.

Долгое время успеху хип-хоп-туров препятствовали и другие, менее очевидные факторы. До тех пор пока Hard Knock Life Jay Z не изменил обстановку конца 1990-х, организация хип-хоп-тура высокого уровня была практически невозможна. «Концертные промоутеры и принимающие стороны заламывали такие высокие цены на проведение концертов и обеспечение безопасности, что после всех этих выплат на достойное проведение самого шоу денег уже не оставалось… Но мы доказали, что это возможно, – рассказывал Jay Z в 2005 году. – Достигнув определенной точки в своей карьере, я осознал, как много я сделал для хип-хопа и чернокожих людей в целом»[321].

Одно из достижений Jay Z – то, что он проложил хип-хопу путь к участию в рок-фестивалях. Вскоре после заключения контракта с Live Nation в 2008 году он выступил одним из хедлайнеров фестиваля Glastonburу Festival в Великобритании. Многие высказывались против участия рэпера в шоу, посвященном року, в том числе Ноэл Галлахер из группы Oasis, сказавший, что организаторы Glastonbury совершили ошибку. Критики предсказывали, что Jay Z будет освистан. Но когда Jay Z, спустя несколько недель появившись на сцене фестиваля, начал выступление со смелой пародии на песню Oasis Wonderwall, он тут же завоевал одобрение публики. «Как публика, так и артист были на высоте, создав момент настоящей эйфории в истории поп-культуры», – высказались в Sunday Times. «Его выступление войдет в историю Glastоnbury», – предсказывал Independent[322].

По мере развития карьеры Jay Z его гонорары за концертные туры росли. В 1999 году его прибыль составляла около 66 тысяч долларов после всех вычетов из суммы в 200 тысяч за шоу. К 2003 году его чистая прибыль резко выросла со 100 до 300 тысяч за концерт во время его совместного тура с 50 Cent[323]. В настоящее время в этом отношении Jay Z скорее Спирингстин, чем Snoop Dogg. По условиям его контракта с Live Nation теперь его концерты всегда представляют собой спектакли, подобные описанному в начале этой главы. В них присутствуют высокобюджетный выход в духе рокеров, духовой оркестр и барабанная установка.

Инструментальная музыка в исполнении настоящих живых музыкантов – то, чем могут похвастаться немногие представители хип-хопа. В результате средняя сумма гонорара Jay Z за тур составляет около трех миллионов долларов до вычета налогов – примерно в пять раз больше, чем у Лила Уэйна.

Период работы Jay Z в качестве президента Def Jam был временем перерыва в его концертной деятельности. Вернувшись же из тура, приуроченного к выпуску The Blueprint 3, начавшегося осенью 2009 года, он получил около 60 миллионов долларов с продажи билетов, не говоря уже о прибыли с распространения сувенирной продукции. Из восьми тысяч человек, посетивших концерты в рамках этого тура, каждый потратил в среднем около 10 долларов на покупку футболок, постеров и прочего, что принесло дополнительные 8 миллионов к прибыли Jay Z и Live Nation. Таким образом, это означает, что чистый доход Jay Z за менее чем годовой тур составил около 25 миллионов долларов – это примерно в три раза больше, чем его годовая зарплата на позиции президента Def Jam.

«Jay Z может рассматривать Live Nation как свое музыкальное подразделение, – предполагает Джефф Чан. – Если у тебя такой обширный бизнес, то тебе удобно, чтобы за какую-то из частей твоей карьеры отвечало определенное подразделение»[324]. В этом отношении Live Nation взяла на себя задачи, за которые прежде отвечали звукозаписывающие компании: выпуск и продвижение записей. Ранее лейблы выплачивали исполнителю аванс за альбом, а организацией туров занимались концертные промоутеры. В случае со сделкой Jay Z концертный промоутер взял на себя управление всем, что касается музыкальной деятельности рэпера – организацию туров, продажу записей, создание рекламной продукции и так далее – в обмен на значительную единовременную выплату и раздел прибыли.

Этот всеохватный контракт Jay Z стал последней версией типа соглашения, корни которого восходят к 1960-м годам. В те дни некоторые группы, такие как Partridge Family и Monkees, подписывали контракты на «предоставление многообразных прав». Концерты задумывались руководящими кадрами музыкальной индустрии, а артисты были просто наемными работниками. Звукозаписывающие лейблы получали права на все, что связано с группами, в том числе их названия. В 2007 году британская поп-звезда Робби Уильямс стал первым независимым исполнителем, заключившим подобную всеобъемлющую сделку на 80 миллионов фунтов (по курсу 2002 года это около 120 миллионов долларов) с EMI. Мадонна последовала его примеру, подписав 150-миллионный контракт на 10 лет с Live Nation в 2007 году, проторив путь к заключению Jay Z его контракта в 2008-м[325].

Заинтересованность звукозаписывающих компаний в заключении подобных «360-градусных» сделок вполне объяснима. В 2008 году цена на билеты на концерты лучших ста туров составляла около 67 долларов, что более чем в два раза выше, чем в 1998-м. В 2007 году организация Institute for Policy Innovation сообщила, что из-за музыкального пиратства доходы звукозаписывающих лейблов упали на 5 миллиардов долларов в год[326]. Заключение таких всеохватных сделок дало лейблам возможность заработать на чем-то, что нельзя распространить в интернете – процентах с продаж билетов и рекламной продукции.

Для Live Nation в начале ее деятельности такие сделки были способом переманить к себе артистов, сотрудничающих с традиционными лейблами, предложив им более выгодные условия по организации туров. Осыпанные деньгами после IPO на Нью-Йоркской фондовой бирже, на таких знаменитостях, как Jay Z и Мадонна, они заработали неисчерпаемые богатства, отчасти на продаже некоторой доли своих акций. Jay Z при заключении контракта приобретал 775 тысяч акций компании, получая при этом возможность купить еще 500 тысяч, таким образом, его ставка составляла почти один процент (к 2011 году стоимость его акций составит около двенадцати миллионов долларов). Шакира и Nickelback, также заключившие контракты с Live Nation, не приобретали акций компании. Для более сообразительных артистов вроде Jay Z и Мадонны подобное сотрудничество было золотым дном[327].

«Live Nation заключала такие крупные сделки, как правило, на условиях исполнителя, – рассказывает Дина ЛаПолт, юрист в индустрии развлечений, специализирующаяся на подобных широких сделках. – Как правило, у лейбла много рычагов воздействия, а артист весьма ограничен в том, какие права можно исключить, а какие права он обязан передать компании. Но в случае с Jay Z, Мадонной и другими подобными артистами рычаги управления переходят к ним, и именно им принадлежит право выдвигать условия сделки, поскольку они очень успешны… Им удавалось зарабатывать миллионы на сотрудничестве с Live Nation»[328].

Так же как в случае с Iconix, Jay Z, судя по всему, почувствовал безнадежность своей собственной компании и приближение пика рынка. Его 150-миллионный контракт был наряду с контрактом Мадонны крупнейшим в истории Live Nation. К тому моменту как полгода спустя Jay Z обеспечил себе на ближайшие десять лет ежегодный доход в виде восьмизначной цифры, Live Nation перестала заключать всесторонние контракты такой величины.

«Таких сделок уже не бывает, – говорит ЛаПолт. – Jay Z – дальновидный бизнесмен, а все его советники просто безупречны. Так что, если сделка была заключена, значит, Jay Z она выгодна. Обычно, когда нас привлекают к заключению такого контракта, наша задача – составить его так, чтобы компания получила как можно больше прав и как можно больше денег; в данном случае все было перевернуто с ног на голову и слева направо его представителями».

Хотя время для заключения этой сделки было выбрано идеально, возможно, самым необычным в ней было сложившееся в результате объединенное музыкальное предприятие. Руководство Live Nation увидело, что у Jay Z в гораздо большей степени, чем у других артистов, работающих с ними, присутствуют стремление и способности к предпринимательству. Они также узнали, что удовлетворение этой потребности было для него необходимым условием любой сделки. В этих условиях и появилась Roc Nation. «Сделка с Jay Z была уникальной, поскольку сопровождалась условием, что он сможет работать над этой компанией под эгидой Live Nation, – говорит ЛаПолт. – Он собирался и петь, и управлять компанией, и заниматься поиском новых талантов».

Название Roc Nation соединило в себе часть названия Live Nation и часть – Roc-A-Fella. Эта компания была основана как раз по той модели компании будущего поколения, которую Jay Z представлял себе, покидая Def Jam. Предприятие представляло собой небольшой конгломерат индустрии развлечений, дополненный такими сферами деятельности, как творческий консалтинг, сопровождение артистов, создание песен. В компании работали также продюсеры и звукорежиссеры. Roc Nation была и звукозаписывающим лейблом, но не в его традиционном представлении. Вместо дорогостоящей производственной инфраструктуры модель работы компании предполагала заключение однократных сделок на выпуск альбомов с другими лейблами. (Blueprint 3 был выпущен Atlantic Records.) Все клиенты Roc Nation должны были подписывать «360-градусные» сделки, хотя и меньшего масштаба, чем те, что заключались Live Nation.

Для самих артистов всесторонние сделки в некотором роде представляли опасность. Поскольку большинству молодых артистов не приходилось выбирать условия контракта, они, как правило, подписывали довольно дешевые контракты в надежде на то, что, когда они обретут популярность, у них появится шанс перезаключить контракт на более выгодных условиях. А пока им оставалось зарабатывать на концертных турах. По условиям же «всеобъемлющей» сделки они оказывались в условиях низкого дохода по всем направлениям сотрудничества.

«Я думаю, что «360-градусные» сделки имеет смысл заключать тогда, когда ты уже сформировавшийся, успешный артист, – говорит юрист в сфере развлечений Берни Резник. – Но для начинающих они всегда опасны, потому что все яйца сложены в одну корзину»[329].

И тем не менее немногие начинающие артисты способны отказаться от сделки со звукозаписывающим лейблом. И на удивление, Jay Z без труда набрал исполнителей для сотрудничества с Roc Nation. В феврале 2009 года он подписал контракт с рэпером Джермейном Коулом, известным как J. Cole, ставшим первым исполнителем Roc Nation. «Если бы не Jay Z, они бы даже не посмотрели на меня, – рассказал он XXL через несколько месяцев после заключения сделки. – Так что, до тех пор пока я не выпущу альбом и не создам какие-то выдающиеся хиты, я буду в тени Jay Z. И единственное, что может вывести меня из его тени, – создать свою собственную тень»[330].

Как Jay Z доказал еще в период работы в Def Jam, у него есть способности находить и раскрывать новые таланты. Также он где-то научился тому, чтобы молодые артисты и простые люди чувствовали себя легко рядом с ним – качество, которое пригодлось ему в его новой роли главы Roc Nation. Ник Симмонс, выдающийся представитель высшего кадрового состава в музыкальной индустрии, впервые заметил в Jay Z это качество, когда работал стажером под его началом в Def Jam. К 2009 году Симмонс уже продвинулся по карьерной лестнице до работы в Columbia Records, лейблом, с которым был заключен контракт на запись первого альбома J. Cole. На последней стадии сделки Jay Z решил организовать встречу команды Columbia со своей. Симмонс помнит реакцию людей в переговорной.

«Внезапно дверь открывается, и заходит Jay Z. Все начинают аплодировать стоя. Потом мы приступаем к делу, и все в комнате по очереди представляются, чувствуя себя напряженно. Все мямлили: «Я такой-то, делаю то-то». Jay Z представляется последним и говорит: «Джигамен. Слышали обо мне?» Все засмеялись, и это разрядило обстановку. Я думаю, он понимает, как чувствуют себя люди рядом с ним, и это его способ преодолеть неловкость и дать нам расслабиться»[331].

Даже больше, чем способность Jay Z разряжать обстановку, Симмонса впечатлила четкость его работы. «Он сказал, что это будет бизнес-встреча, но мне кажется, все, о чем он думает, – это бизнес, – вспоминает Симмонс. – Он объяснил нам, чего он хотел, чего ожидал от J. Cole и каким видел наш план. Он сказал: «J. Cole молод, он только закончил колледж, он будет популярен в этой среде, так что нужно устроить колледж-тур».

Затем Jay Z спросил, кто из нас отвечает за маркетинг среди учащихся колледжей. «Тот человек поднял руку, и Jay Z сказал: «Нам нужно это обсудить, потому что это важно», – вспоминает Симмонс. – Так что он сел и начал рассказывать: «Вот что мы будем делать. Представители радио должны сосредоточиться на этой песне. Мы возьмем эту песню, нам нужен сингл. Торопиться не нужно, нам нужен качественный маркетинг». У него был план, и он просто рассказал его всем».

Были и другие аспекты маркетинговых концепций Jay Z, которые произвели впечатление на Симмонса. Когда Jay Z работал над выпуском своего первого альбома Roc Nation, он пригласил J. Cole записать с ним вместе трек A Star Is Born. Когда Jay Z появился на обложке октябрьского номера XXL 2009 года, в номере присутствовала и статья о J. Cole (не говоря уже о двадцати четырех страницах рекламы Rocawear и более двадцати страниц, содержащих фотографии Jay Z). Зная склонности Jay Z, можно догадаться, что это не было совпадением.

«Ценные артисты часто вступают с изданием в переговоры, – говорит Элизабет Мендес Берри. – Это выглядит так: «Хорошо, я буду на обложке, но нужно взять и этого исполнителя, с которым я работаю. Вы должны сделать то, сделать это». Так они используют свое влияние для продвижения своих протеже»[332].

С самого начала J. Cole был еще одним способом подчеркнуть бизнес-таланты Jay Z, за что тот в ответ зарабатывал для него внимание общественности. «Он очень его оберегает, потому что это его первый артист, – сказал Симмонс в 2009 году. – Он хочет быть уверенным, что все идеально».

Может быть, идеально – это слишком громко сказано, но в первые два года своего существования Roc Nation пережила немало успешных моментов. Помимо выпуска двух собственных невероятно популярных альбомов (и организации тура с ними для дополнительной прибыли), Jay Z привлек в свой лейбл таких исполнителей, как Рианна и Келвин Харрис, а также расширил перечень своих достижений сотрудничеством с такими именами, как Канье Уэст, Big Sean, Шакира, Хаим и Тимбалэнд. Ему придется сохранять этот темп, если он хочет, чтобы Roc Nation стала такой же легендой, как он сам.

Сейчас Jay Z выполняет свое обещание создать компанию нового образца, ради чего он покинул Def Jam, и успех первых шагов Roc Nation служит тому подтверждением. Каждый из трех первых альбомов J. Cole занимал первые позиции в чартах и был продан тиражом как минимум 500 тысяч экземпляров, что отчасти стало причиной его появления в списке «Денежные короли хип-хопа» с доходом в 7 миллионов долларов до вычета налогов в 2014 году.

«Вышло даже лучше, чем я ожидал, – сказал он мне. – И на этом я остановлюсь»[333].

12. Новые часы

Кому нужна машина времени, когда есть нос? Прорываясь сквозь совместный альбом Jay Z и Канье Уэста Watch the Throne, я сделал глубокий вдох и вновь очутился в средней школе. Я раскрываю пачку карточек с изображениями самых ценных баскетбольных игроков, и не какого-то там стандартного издания Topps, а, между прочим, целого Upper Deck SP, стоящих по 7 долларов 99 центов за упаковку и издающих тот же запах, что и элитный труд Jay Z и Канье Уэста.

Выпущенный в августе 2011 года и получивший шквал критических отзывов, Watch the Throne был со всех сторон эксклюзивен. Альбом гордо провозглашал себя новым поджанром хип-хопа, который Канье окрестил «роскошным рэпом». CD-версия была дополнена выпуклой золотой обложкой, разработанной дизайнером Рикардо Тиши из модного дома Givenchy. Внутри поклонники могли увидеть стилизованные изображения лиц обоих рэперов в образах тигра и леопарда. Основной посыл состоял в том, что рэперы – сильные короли среди своих подданых.

Эта тема распространяется и на содержание альбома. Канье объявляет себя «Королем стихов», а Jay Z выбирает звание «Короля Hov». Он распространяется о своем финансовом превосходстве над главой Cash Money Records Брайаном Baby Уильямсом (также известным как Birdman), обыгрывая его «детское» прозвище Baby: «У тебя и деньги детские». Насмешки над другими носят более общий характер, как, например, выпад Канье: «Я не вижу ваших частных самолетов».

За подобную демонстрацию своих богатств в период всеобщего кризиса дуэт снискал немало критических отзывов. Алекс Паппадемас из GQ выразил общее мнение: «В такой сложный момент в экономике выпуск альбома, пусть и отличного, о том, каково это – быть богаче, чем епископ XV века, – это некрасивый поступок»[334]. Несмотря на это, альбом был распродан в количестве 436 тысяч экземпляров за первую неделю, а месяц спустя поучил платиновый статус. Более того, выход альбома суперзвезды лейбла Cash Money Лил Уэйна Tha Carter IV две недели спустя удвоил продажи Watch the Throne. «Это наш сезон, так это и бывает», – сказал мне Birdman.

Но продажа записей никогда не была самоцелью Watch the Throne. За исключением трека Lift Off с участием Бейонсе, на альбоме не было традиционных радиокомпозиций; никаких бодрых припевов в исполнении знойных певиц (как Рианна в Run This Town или Алиша Киз в Empire State of Mind). Кроме того, в создании Throne не принимали участия частые товарищи Jay Z Фаррел Уильямс или Крис Мартин. Единственный гость в этом альбоме появляется в заглавном треке Otis, да и то он уже умер, и в песне даже нет припева.

Watch the Throne вышел на той стадии карьеры Jay Z, когда продажи альбома имели для него наименьшее значение. По моим оценкам, доход с продаж записей в 2011 году составил менее 20 процентов от его годовой прибыли в 37 миллионов долларов, что тем не менее оказалось достаточной цифрой, чтобы Jay Z в четвертый раз за последние пять лет занял лидирующую позицию в списке «Денежные короли хип-хопа». Новые альбомы нужны были лишь для того, чтобы поддерживать свою популярность, создавая основу для высказываний других музыкантов или коммерческих сделок.

New watch alert – Hublots! (Новые часы – Hublots!)

Эти слова, произнесенные Jay Z в третьей строчке Otis, могли не показаться слушателям чем-то особенным. Для самых же ярых поклонников Redding они могли прозвучать кощунственно. Но они обозначили начало нового сотрудничества Jay Z с элитным брендом, не говоря уже о больших изменениях в давнем соперничестве между швейцарскими производителями часов Audemars Piguet и Hublot.

Для того чтобы полностью понять роль Jay Z в этой истории, нужно вернуться в 1976 год. В том году итальянец Карло Крокко оставил семейную компанию Binda Group, чтобы начать создавать свои собственные отражатели времени. Назвав свою компанию Hublot, в честь французского слова, означающего «иллюминатор» (вдохновлявшего дизайнерские решения его часов), он открыл магазин в Женеве и выпустил свою первую линию в 1980 году. Хотя в первый день работы он не продал ни одних часов, в первый год Крокко заработал два миллиона долларов благодаря смелому, нестандартному дизайну своей продукции.

Проблема была в том, что марка со смелым, нестандартным дизайном уже существовала на этом рынке: это была Audemars Piguet, чья история восходит к концу XIX века. Линия Royal Oak Offshore вышла в свет в 1972 году, за четыре года до Hublot Крокко. Критики утверждали, что модели Hublot повторяли дизайн своих более старых конкурентов. Может быть, именно из-за такого мнения первоначальный успех компании сменился несколькими годами упадка. По словам Стивена Халлока, создателя блога, посвященного часам, TickTocking.com, «можно смело сказать, что компания фактически прекратила свое существование»[335].

Ситуация изменилась в 2005 году, когда Крокко продал компанию человеку по имени Жан-Клод Бивер. Родившийся в Люксембурге, талантливый и яркий Бивер был известен как торговец сыром на своей личной ферме в Швейцарских Альпах и как человек, возрождающий часовые бренды. На прошлой должности в качестве директора Swatch он возродил линию Omega, утроив продажи с помощью размещения продукта в фильмах о Джеймсе Бонде.

Бивер дал Hublot столь необходимый бренду новый облик, а начал он с их внутреннего механизма. В то время 95 процентов продукции компании базировалось на кварцевом механизме, точном и широко распространенном виде механизма, который использовало подавляющее большинство производителей часов; лишь пять процентов моделей Hublot были механическими, так же как и часы элитных швейцарских производителей, таких как Patek Philippe и Audemars.

«Создавая часы на кварцевом механизме, вы довольно далеко отходите от искусства, – сказал мне Бивер. – Вы близки к технологиям, но не к искусству»[336]. К 2006 году 95 процентов производимых Hublot часов уже были механическими.

Еще одной задачей было создание еще более смелых моделей, моделей для мачо, чем изначальные модели Hublot. Хронограф Big Bang, выпущенный в 2005 году, был первым шагом в этом направлении. И все же критики продолжали утверждать, что это было повторением за Audemars. «Если положить рядом Big Bang и Offshore, то их слова покажутся не лишенными смысла, – говорит Халлок. – Но если смотреть на Big Bang в сравнении с более ранними продуктами Hublot, эволюция будет очевидна».

Но Бивера совершенно не пугали нападки за копирование идей другой компании. «Оба бренда были вдохновлены внешним видом иллюминатора, – говорит он. – Естественно, что, имея один источник вдохновения, они неизбежно получают сходства и во внешнем виде продукта».

Конечно же, подход Бивера принес долгожданную популярность изделиям Hublot. За период с 2004 по 2007 год продажи выросли в пять раз. В 2008-м элитный конгломерат брендов Louis Vuitton Moet Hennessey приобрел компанию за неназванную сумму, предоставив дальнейшее определение ее курса Биверу. Вскоре Hublot заключил сделки с Формулой-1 и футбольной командой Manchester United; сообщалось, что компании пришлось выплачивать Manchester United по 6 миллионов долларов в течение трех лет для заключения этого контракта[337].

Однако у бренда Hublot была немалая конкуренция за лояльность знаменитостей. В 2005 году Jay Z в сотрудничестве с Audemars Piguet создал ограниченную линейку часов, приуроченную к десятилетию его музыкальной карьеры. Линейка предлагала 50 моделей из золота, 30 – из серебра и 20 – из платины, кроме того, к часам прилагался iPod, содержащий всю музыку Jay; стоимость продукта варьировалась от 24 до 100 тысяч долларов[338]. Польщенный, Jay Z в ответ несколько раз упомянул марку в своих песнях; в песне Upgrade U они с Бейонсе упоминают бренд пять раз.

Эти упоминания привлекли внимание Бивера, но он говорит, что плоды этого сотрудничества потеряли смысл, когда он увидел фотографию Jay Z 2009 года, на которой на его руке красовались часы Hublot. Позднее, когда Jay Z был в Париже, Бивер пригласил его в Женеву, чтобы показать ему фабрику Hublot. Когда рэпер приехал, на месте не было никаких журналистов и фотографов («Ну ладно, я сфотографировался с Jay Z и своим сыном, но я не собирался пользоваться этим»)[339].

Бивер, очевидно, произвел впечатление на Jay Z. После дебюта Otis несколько месяцев спустя посыл был понятен: симпатии Jay Z перешли от Audemars к Hublot. «Когда я услышал эту песню впервые, я подумал, что AP придется несладко, – рассказывает Халлок. – Он говорит: «Я законодатель вкусов, и я выбираю Hublot».

Jay Z упоминал в том же альбоме строчку «Audemars теряет время», но это не было похоже на рекламу. В лучшем случае это может означать, что он их очень давно не носил. В худшем – он полагает, что Audemars теряет свои позиции перед лицом более крупного соперника (представитель Audemars Piguet отказался комментировать отношения бренда с Jay Z)[340].

Для Hublot, однако, участие Jay Z принесло феноменальный эффект. Как только песня Otis вышла в свет, спрос на производителя часов превысил предложение. «Это было значительное повышение спроса, – говорит Бивер. – Но этот спрос нельзя было преобразовать в прибыль, поскольку у нас было недостаточно товара».

Так что же заставило Jay Z столь четко упомянуть Hublot в такой важной песне? Когда я общался с Бивером в ноябре, он сказал, что до выпуска Watch the Throne никаких финансовых операций между ними не производилось, но что стороны были близки к заключению важного контракта: «Это лишь вопрос времени».

Эти развивающиеся отношения, скорее всего, не будут простым контрактом, предполагающим создание часов с именем Jay Z. «Это было бы глупо; это дает слишком мало возможностей, – говорит Бивер. – Иногда сталкиваешься с партнером, который не разбирается в элитных брендах или не интересуется ими. Но это не случай Jay Z. Он активный игрок на этом поле, и у него есть свои вкусы… Мы бы могли создать часы вместе, с использованием его идей».

Судя по другим подобным сделкам с участием Jay Z, он, вероятно, получит гонорар в размере семизначной цифры, возможно, в виде небольшой доли акций. И это соглашение не означает, что Jay Z не будет упоминать других производителей часов: в песне его протеже J. Cole Mr. Nice Watch 2011 года в первой строчке он упоминает Hublot, а в последней – вспоминает о своих Audemars. И Бивер к этому относится спокойно.

«Я не из тех, кто считает, что нужно выбрать одни часы и один бренд, – поясняет он. – У большинства наших клиентов есть не только Hublot… Если у вас есть «Феррари», вряд ли это ваша единственная машина».

Как и в случае со многими сделками Jay Z, мы можем никогда не узнать подробностей его контракта с Hublot. Но можно смело сказать, что следует ожидать частого появления бренда Бивера в будущих песнях Jay Z и других артистов, которые руководствуются его мнением. Единственная проблема – найти слова, которые рифмуются с Hublot.

Сотрудничество с Hublot – еще один пример бизнес-философии, приведшей Jay Z к столь высокой ступени в его карьере: не рекламируйте ничего бесплатно, создайте свой бренд и говорите о нем. Так же как отказ Iceberg от сотрудничества с Jay Z в конце 1990-х вдохновил его на создание собственной линии одежды, вероятно, возможность получать прибыль от упоминания часов в своих текстах заставил Jay Z сделать выбор в пользу Hublot.

Watch the Throne – не первая попытка Jay Z еще больше подчеркнуть эксклюзивность своего положения. В 1997 году он уже работал над созданием элитного рэп-альбома, когда он снискал популярность среди широкой публики со своим полным лоска альбомом In my Lifetime, Vol.1, продюсером которого был Diddy (в то время показателем богатства для Jay Z были водные катера, а не яхты, как можно понять по клипу к заглавному треку альбома).

После коммерческого успеха Vol. 3… Hard Knock Life он вновь вернулся к своим темным корням в Vol.3… Life and Times of S. Carter, где он читает рэп об оружии, принесенном на премию «Грэмми», и девушках, выкинутых из машины, за то, что они попросили его снять бандану. Возможно, это такой Jay Z, каким его хотела бы видеть публика, но не такой, каким он хотел быть сам. Он был готов двигаться дальше.

Следующая попытка ребрендинга была сопряжена с выпуском Blueprint 2 в 2002 году. В песне All Around the World он предвещает свою будущую сделку с Hublot в строках: «mixin in Switzerland, tryin» to buy time («дела в Швейцарии, пытаюсь купить время»). В другой песне, I did it My Way высказывается предположение о том, что Jay Z может стать новым Синатрой за десять лет до появления Empire State of Mind, заставившей весь интернет обсуждать ту же самую мысль. Между тем Rolling Stone окрестил этот альбом его «первой настоящей ошибкой»[341].

В 2003 году Jay Z вдохнул новую энергию в свою карьеру, создав The Black Album, который должен был стать его лебединой песнью, в которой он вспоминает о темах, характерных для его ранней работы. Когда в 2006-м Jay Z вновь попытался закрепить представления о собственной эксклюзивности с помощью альбома-возвращения Kingdom Come (та же идея, что в In My Lifetime, но лодки больше), критики еще сильнее обрушились на него, чем в случае с Blueprint 2, а New York Times назвал этот новый результат работы рэпера «чудовищно помпезным»[342].

Следующим его альбомом cтал American Gangster, который по форме и содержанию напоминает Reasonable Doubt. Вслед за этим был тщательно проработанный Blueprint 3, содержащий такие хиты, как Run This Town и Death of Autotune, заставивший соперников Jay Z усомниться в качестве работы собственных звукорежиссеров.

Watch the Throne – наконец-то удачная попытка создания элитного рэп-альбома, не вызвавшая волну скептицизма. Но содержание этого альбома коренным образом отличается от содержания предыдущих работ. Другая реакция на него – скорее результат изменения имиджа Jay Z, чем простого изменения смысла текстов. Нужно немало времени, чтобы изменить мнение общественности – и хотя Jay Z рано начал предпринимать попытки стать в глазах публики не торговцем кокаином, а музыкальным магнатом и законодателем вкусов, добиться того, чтобы в эту перемену действительно поверили, удалось лишь через десять лет.

И он действительно изменился. В 2011 году его состояние составляло 450 миллионов долларов; казалось, что он проводит больше времени с миллиардерами – Уорреном Баффетом, Биллом Гейтсом, Майклом Блумбергом, Михаилом Прохоровым и Опрой Уинфри, чем с дургими рэперами. Увидев, что у Jay Z берет интервью Чарли Роуз, или что его фотография размещена на обложке Forbes, или что информация о нем содержится в Wall Street Journal, публика не могла не признать, что его превращение в магната завершилось.

Теперь, когда Jay Z за сорок, для него осталось не так много непокоренных вершин в музыке, и, конечно, заработать как законодатель вкуса он сможет больше, чем как музыкант (в конце концов, на сотрудничестве с Hublot он получил большую прибыль, чем принесли ему продажи Watch the Throne). Другие его предприятия, такие как веб-сайт LifeAndTimes.com или его книга «Расшифровка», – не самые прибыльные из его проектов. Но оба они дали ему определенное культурное влияние, которое при очередной возможности вроде Hublot и Armand de Brignac можно будет перевести в денежный эквивалент.

Следующая стадия ребрендинга в жизни Jay Z касается, конечно же, его новой роли отца. Эта роль была принята к сведению, когда на MTV Video Music Awards Бейонсе сообщила о своей беременности. В песне New Day с альбома Watch the Throne Jay Z поклялся, что никогда не покинет своего будущего ребенка, потому что «мой отец меня бросил и я обещаю никогда не повторять его ошибок». Первые шаги в новой роли даются Jay Z успешно: дочь Блю Айви Картер родилась 7 января 2012 года, и уже через два дня ее первые звуки вошли в песню Jay Z Glory, оду отцовству. Эта песня дебютировала под номером 74 в R&B и хип-хоп-чартах Billboards, что сделало новорожденную самой молодой из всех людей, когда-либо попадавших в чарт этого издания.

У Jay Z есть возможность читать рэп о детском питании Gerber или сняться в роли самого себя в рекламе Pampers. Но как он признался в одном из интервью, теперь он более чем готов поместить детское кресло на заднем сиденье своего Maybach[343].

13. Тайный агент

Робинсон Кану – редкий спортсмен, из тех, кто способен забросить бейсбольный мяч на сто метро в летнее небо с такой легкостью, словно двухфутовая бита – это мухобойка.

В 2009 году он принес Янкиз 25 хоум-ранов, при этом поддерживая средний балл в 320 очков, приводя команду к таким победам, которыми могут похвастаться только Дерек Джитер и Итиро Судзуки. Следующим шагом его команды стала их первая победа в Мировой серии с 2000 года, неофициальным саундтреком которой стала Emрire State of Mind Jay Z.

К 2013 году Кану был, без сомнения, лучшим игроком самой знаменитой команды, можно сказать, более ценным, чем стареющий Джитер, и, по общему мнению, один из пяти лучших в этой игре. Его бытность свободным агентом завершилась в конце сезона, когда он подписал контракт на шесть лет стоимостью 55 миллионов долларов[344]. Ожидалось, что он заключит новый длительный контракт стоимостью в два раза больше. В конце концов, его агентом был Скотт Борас, которому в течение своей карьеры доводилось заключать контракты на несколько миллиардов.

Поэтому Кану вызвал крайнее удивление публики, сообщив на первой неделе сезона, что увольняет Бораса. Еще большее удивление вызвало имя его нового агента – Jay Z.

Летом 2013 года роль спортивного агента была одним из пунктов в списке планируемых достижений Jay Z, самым впечатляющим из которых был выпуск его первого с 2009 года сольного альбома Magna Carta Holy Grail, назначенный на 4 июля 2009 года.

Вместо традиционного выпуска Magna Carta, сопровождаемого длительной рекламой для привлечения интереса публики, Jay Z объявил о выпуске альбома всего за две недели до него в рекламе Samsung, которая демонстрировалась во время пятой игры финальной серии NBA.

«Цифровые музыкальные технологии – это как Дикий Запад, дикий Дикий Запад, – произнес он, сидя в студии в компании величайших хип-хоп-исполнителей всех времен, среди которых были Фарелл Уильямс, Тимбалэнд, Рик Рубин и Swizz Beatz. – Нам нужно придумать новые правила»[345].

За несколько следующих дней появились новые детали. Альбом должен был быть выпущен в 00.01 в День независимости через приложение, доступное только пользователям Samsung, а всем остальным он будет доступен только 8 июля. За предоставление клиентам Samsung привилегии первыми получить доступ к альбому Jay Z – и за честь, оказанную тем, что его имя будет ассоциироваться с компанией, – Samsung выплатила рэперу вознаграждение в размере 5 миллионов долларов.

Команда Jay Z хотела удостовериться, что эта сумма будет отражена в чарте Billboard. Однако коллектив редакции отклонил кандидатуру рэпера. «Ничего не было продано, – писал выпускающий редактор Billboard Билл Верде, – но Jay Z повезло так, как будто его альбом стал платиновым еще до того, как кто-либо купил хотя бы один его экземпляр»[346].

Тем временем Американская ассоциация звукозаписывающих компаний (подразделение, отвечающее за присвоение золотого и платинового статуса) присвоила Magna Carta платиновый статус, продемонстрировав, что последний альбом сорокатрехлетнего Jay Z достиг отметки в миллион экземпляров раньше, чем любой другой альбом в его карьере. Эта сумма была значительно выше, чем с альбома Kingdom Come, проданного тиражом в 689 тысяч экземпляров.

Почти через пятнадцать лет после того, как Jay Z ударил ножом продюсера Ланса Риверу, незаконно распространявшего его музыку, и спокойной реакции на утечку музыки с его альбома American Gangster, Jay Z подготовился к тому, чтобы не допустить повторения пройденного с новым альбомом. Если бы кто-то предпринял подобные попытки, то это была бы проблема Samsung, а свои 5 миллионов он бы все равно получил. По сути, Samsung заплатила Jay Z за распространение его собственного альбома.

На этом были сосредоточены Rolling Stone и Forbes, это обсуждалось поклонниками хип-хопа, и даже случайные наблюдатели не могли не заметить хитрости этого хода. В музыкальном плане альбом Jay Z также не разочаровал публику. Он был записан при участии некоторых лучших хип-хоп-исполнителей, а также таких поп-звезд, как Джастин Тимберлейк и Бейонсе.

Затем настал черед Jay Z в перформансе: в течение шести часов он исполнял свою песню Picasso Baby в нью-йоркской Pace Gallery, на глазах у ценителей искусства и при включенных камерах. Стоит упомянуть и о текстах нового альбома, провокационных, предсказуемых, оскорбительных, неожиданных и хвастливых.

Например, в песне Somewhereinamerica он читает: You can turn up your nose, high society/ You never gon’turn down the homie/ Knock knock, I’m at your neighbor house («Высшее общество, вы можете задирать нос,/ Но вы не отвергнете одного из вас./ Тук-тук, я в соседнем доме»). На этом моменте песни, где Канье Уэст добавил бы слегка агрессивное откровение вроде: I’m all up in your neighbor’s spouse («Я уже в жене вашего соседа», подобная строчка присутствует на одной из песен его альбома Yeezus), Jay Z остался верен теме денег: Straight cash, I bought your neighbor out («Это все деньги, я выкупил вашего соседа»).

Но о своей, возможно, самой крупной бизнес-победе года Jay Z упомянул в песне Crown: Scott Boras, you over baby/ Robinson Cano, you comin with me («Скотт Борас, твоя песенка спета./ Робинсон Кану, теперь ты со мной»).

Эта строчка была лишь констатацией факта. Jay Z предложил Кану, лучшему хиттеру «Янкиз» и желанной добыче для любого агента, стать главным клиентом Roc Nation Sports. Деталей о том, как они познакомились и выстраивали отношения, известно немного. Jay Z не один год вращался в кругах выдающихся спортсменов, и он провел немало времени в компании «Янкиз» во время чемпионата 2009 года.

Ясно, однако, одно: это стало причиной вражды с Борасом – по крайней мере, по мнению некоторых ключевых обозревателей, а также стало новым этапом в и без того разносторонней карьере магната.

Около десяти лет жизни Jay Z одним из его любимых поводов для хвастовства было то, что он владел долей баскетбольной команды NBA. Конечно, доля была небольшой, но это было подтверждением его участия в крупной сделке в области спорта, благодаря чему его влияние – от Нью-Джерси до его родного Бруклина – вышло на новый уровень.

Поэтому для многих стало шоком то, что через год после открытия суперсовременного Барклайс-центра в Бруклине, которое сопровождалось серией концертов, магнат продал свою долю владения командой, а также спортивной ареной.

«Работа с «Нетс» был воплощением моих самых больших амбиций, – сообщал он в письменном заявлении, размещенном на своем веб-сайте. – Это было не ради денег, это только из-за моей любви к «Нетс» и Бруклину. Моя деятельность как их владельца окончена, но как фаната – только начинается. Я всегда буду их поклонником»[347].

Но Jay Z уже получил от сделки с «Нетс» все, что его интересовало. Хотя условия контракта не обсуждались публично, стоимость команды с 2005 по 2015 год возросла от 269 миллионов до полутора миллиардов долларов за счет их нового домашнего стадиона и возросшей ценности для лиги[348]. В новом помещении также находились магазин Rocawear, клуб 40/40 и собственно его аура.

Помимо всего прочего, Jay Z стремился повысить свою прибыль, поскольку «Нетс», напротив, терпели убытки. Отчасти из-за расточительности русского миллиардера Михаила Прохорова, купившего большую часть акций Брюса Ратнера, который руководил последними приготовлениями к переезду Нетс в Бруклин, команда за сезон-2013/14 лишилась 144 миллионов долларов и была исключена из последней серии плей-офф. Учитывая наличие в составе ветеранов, которым платили больше, чем они на самом деле заслуживали, введение финансовых ограничений было непростой задачей, и будущее команды выглядело довольно безрадостным (на момент выпуска этой книги Михаил Прохоров, по слухам, планировал продать свою долю в команде).

У Jay Z были и другие причины стремиться разорвать сделку с «Нетс». Теперь среди его интересов была более прибыльная цель – стать спортивным агентом. Представление интересов игроков было прямой дорогой к прибыли, которая не зависела от уровня игры команды и даже от будущего качества игры самих спортсменов. Агенты ведущих спортсменов, как правило, получали пятипроцентную комиссию с контрактов, которые игроки заключали с командами, и от пятнадцати процентов за рекламные сделки. По правилам NBA Jay Z не мог быть спортивным агентом и одновременно владеть акциями «Нетс» по причине возможного конфликта интересов, что и побудило его продать свою долю в «Нетс».

В начале 2013 года он создал Roc Nation Sports, сотрудничающую с CAA с целью оказания услуг по сопровождению игроков. 20 июня было подтверждено, что кандидатура Jay Z была утверждена как MLB, так и NBA – не то чтобы стать спортивным агентом было так сложно. Например, в бейсболе все, что требуется, – заполнить заявление, выписать чек на 500 долларов и найти хотя бы одного из сорока игроков, который хотел бы, чтобы вы стали его агентом.

Оплатив необходимую сумму, разобравшись с бумажной работой и заручившись согласием Кану, Jay Z был готов к работе. Его новые коллеги по САА были достаточно профессиональны, чтобы оказать игроку необходимую поддержку, пока Jay Z набирал необходимые навыки. К тому моменту магнат уже заключил сделки с Кану, распасовщиком «Джетс» Джено Смитом и звездой WNBA Скайлар Диггиннс, а еще через несколько дней – с суперзвездой NBA Кевином Дюрантом[349]. Некоторые обозреватели отмечали, что Jay Z передавал немалую часть ответственности за заключение этих сделок CAA, в частности – Броди Ван Вагенену, который сыграл важную роль в сделке с Кану (на просьбу дать свой комментарий Вагенен не откликнулся).

«Это был очень умный ход, – отмечает Пол Свэнгард, генеральный директор Варшавского центра спортивного маркетинга Университета Орегона, не по наслышке знающий о необходимости ограничивать свою деятельность в качестве руководителя. – Он нашел подходящих людей, которые ему в этом помогли»[350].

Вскоре был готов контракт, который Jay Z и его новые коллеги могли бы предложить Кану. Кое-кто полагал, что Jay Z, склонный к хвастовству по поводу своей способности «сделать кепку Янки более популярной, чем это мог бы сделать сам Янки», посоветовал бы Кану остаться в Нью-Йорке. В New York Times отмечалось, что Jay Z «сыграл важную роль» в том, чтобы убедить Алекса Родригеса, который в 2007 году установил новый рекорд, подписать контракт с «Янкиз»[351].

Из-за подобных идей Jay Z не воспринимали в бейсболе всерьез. Многие считали его как минимум наивным. «Янкиз» больше не заключали контрактов на десять лет. Некоторые даже опасались, что Jay Z получит приз 2013 года за самую катастрофическую сделку, как это произошло с одним хип-хоп-магнатом Master P, который печально известен своей сделкой 1999 года со звездой NFL Рикки Уильямсом (контракт на семь лет предполагал лишь 8,8 миллиона долларов чистых денег, за что получил звание худшего контракта в истории футбола)[352].

Тем временем Борас высказался насчет деятельности Jay Z как спортивного агента: «Если бы Стивен Спилберг зашел в медицинский центр Университета Южной Калифорнии и сказал: «Я хочу провести операцию на головном мозге», ему бы не дали скальпель»[353].

Представьте себе удивление Бораса и остальных, когда в сентябре распространились слухи, что Кану не был удовлетворен семилетним контрактом на 161 миллион долларов. В прессе сообщалось, что он рассчитывает на заключение десятилетнего контракта на 310 миллионов, который стал бы самым крупным за всю историю спорта. (Позднее Кану отрицал, что такое обсуждение имело место[354].)

Вскоре завершился очередной сезон, в котором «Янкиз» не вышли в плей-офф в шести с половиной играх, и вскоре началась борьба за Кану. Но он, судя по всему, оценивал себя выше, чем кто-либо мог себе позволить, даже вечно богатые «Янкиз». В рамках чистого блефа, нацеленного на то, чтобы снова их заинтересовать, Jay Z и Ван Вагенен обедали с их соперниками «Метс». Хотя генеральный директор команды Сэнди Элдерсон отмечал увлеченность рэпера беседой во время обеда, у него не было сомнений насчет его истинных мотивов.

«Не было ничего удивительного в том, что о встрече стало известно СМИ еще до того, как мы доели десерт»[355], – говорил он. Когда президента «Янкиз» Рэнди Левина спросили, готов ли он увидеть Кану в форме «Метс», он ответил: «За триста миллионов – да»[356].

На мгновение всем показалось, что блеф Jay Z был воспринят всерьез. Другие команды не нуждались в услугах Кану. По-видимому, ему пришлось бы, поджав хвост, возвращаться к родной команде и принимать предложения на 100 миллионов меньше, чем он рассчитывал получить. При таких условиях контракт Кану был бы дешевле, чем у игроков чуть ниже рангом: Джоуи Вотто (десять лет, 225 миллионов) и Принса Филдера (девять лет, 214 миллионов).

Незадолго до Дня благодарения произошло нечто странное. Из Сиэтла дошли слухи, что «Маринерс», которые в 2013 году поставили худший рекорд со счетом в 71–91, выразили интерес к кандидатуре Кану. Нинтендо, богатый владелец команды, был разочарован ее последними поражениями. Контракт с Кану давал надежду на то, что команда может реабилитироваться.

Вскоре серьезность их намерений подтвердилась, и Кану был близок к подписанию нового крупного контракта, который хоть и не перешел бы границу в 300 миллионов, но все же был бы лучше контрактов Вотто и Филдера. Обсуждение продолжалось до начала декабря, и «Маринерс» пришли к решению, что готовы заключить контракт на 9 лет за 225 миллионов.

В последний момент кто-то из представителей Кану запросил контракт на 10 лет за 252 миллиона, и сделка чуть не сорвалась. Но затем произошел последний поворот: Кану и «Маринерс» сумели преодолеть все разногласия и заключили контракт на 10 лет стоимостью 240 миллионов долларов[357]. Да, это было всего на один миллион больше, чем последнее предложение «Янкиз», но срок этого контракта был на три года дольше, что представляло несомненную выгоду для Кану.

Jay Z и Ван Вагенен лично летали в Сиэтл для заключения сделки. Многие осуждали Кану за то, что он променял успешных «Янкиз» на провальных «Маринерс».

Но в конечном итоге эта сделка подняла его на уровень редких спортсменов: более выгодный контракт был лишь у Алекса Родригеса. А Сиэтл оказался гораздо более приятным местом, чем можно было ожидать.

За счет сделки Кану Jay Z вновь выполнил то, на что многие считали его неспособным. Он превратил себя из дилера в рэпера, из рэпера в магната индустрии развлечений. Теперь к его резюме прибавилась строчка «спортивный агент». В одной из его песен есть слова: Difficult takes a day/ Impossible takes a week («На трудное мне нужен день/ на невыполнимое – неделя»).

Так какова же была роль Jay Z в заключении сделки Кану? Источник, близкий к этой ситуации, сообщил мне, что хотя Jay Z и разрешал спорные моменты и внес свой вклад в ведение переговоров, основная роль принадлежала Ван Ванегену, который в данном – и во многих других случаях – выступал как агент. Роль Jay Z заключалась в руководстве процессом и поиске звездных спортсменов[358].

«Присутствие Jay Z обеспечивает доверие к предприятию, – добавляет Свонгард. – В конечном итоге, я думаю, основной ход бизнеса идет именно благодаря ему».

Тот факт, что роль Jay Z в сделке Кану, судя по всему, минимальна, не помешал прессе обсуждать его строчку «Скотт Борас, твоя песенка спета» и следующий за ним прием, достойный суперагента. В Wall Street Journal эта история была опубликована под заголовком «Борас против Jay Z. За кого вы?»[359], а ESPN на эту же тему высказался в статье, озаглавленной «Новое увлекательное баскетбольное соперничество»[360].

Оглядываясь назад, можно сказать, что Jay Z идеально выполнил свой старый хип-хоп-трюк, на который попался Борас. Так же как Jay Z втянул Nas в прибыльную словесную войну в конце 1990-х и как многие появляющиеся и исчезающие рэперы пытались повысить свой статус за счет нападок на Jay Z, надеясь, что так их начнут узнавать по имени, Jay Z подстроил Борасу ловушку, в которую тот благополучно угодил (может быть, именно из-за своего просчета суперагент через своего представителя передал мне отказ давать комментарии для этой книги)[361].

За год в публикациях наиболее респектабельных изданий Jay Z успел пройти путь от того, чтобы вообще не являться агентом, до роли главного противника Бораса. Это, так же как то, что Jay Z и его команда заключили самый крупный контракт среди всех, кого не зовут Алекс Родригес, заставило многих игроков обратить свое внимание на Roc Nation Sports.

В год, последовавший за заключением сделки Кану, Jay Z пополнил свой послужной список сотрудничеством с такими именами, как Расни Кастильо, подписавшим контракт на семь лет за 72,5 миллиона с «Бостон Ред Сокс», звезда хоум-ранов Йоэнис Сеспедес, который, став к 2016 году свободным игроком, может получить еще более выгодное предложение, и суперзвезды NFL Ндамюконг Са и Дез Брайант.

Несмотря на ограниченность роли Jay Z в успехе этих сделок, он и его компания, похоже, поняли суть этого бизнеса: в начале 2015 года пути Roc Nation и их партнера CAA разошлись.

Пресс-секретарь компании Jay Z рассказал Forbes, что сопровождение таких игроков, как Кану, останется их приоритетной задачей и что расставание с CAA было «очень дружеским»[362]. Что интересно, в новостных сообщениях о расставании Jay Z с его верным «советником» Джоном Менейлли чуть менее года назад использовались точно такие же выражения[363].

Поиск новых клиентов вряд ли будет сложной задачей для Jay Z. Его репутация суперзвезды помогала ему привлекать спортсменов; его клиенты уверены, что Roc Nation поможет им выйти на новый уровень успеха. А мысль о том, что именно он будет их агентом (пусть это и не всегда соответствует действительности), делает сотрудничество с его компанией еще более притягательным.

«Эта идея переплетения спорта с индустрией развлечений дала возможность появлению таких компаний и создает много шума, – говорит Свонгард о Jay Z и его коллегах. – Критики говорят, что они рассматривают спортсменов в первую очередь как бренды, а не как спортсменов. Думаю, они переживают, что Roc Nation не дает им сосредоточиться на действительно важных вещах, которые необходимы, чтобы играть на таком уровне».

Кану пока оправдывает их ожидания. В свой первый год в Сиэтле он в шестой раз за свою карьеру был выбран для участия в Матче всех звезд, а во время пятого из них выдвигался на звание самого ценного игрока Американской Лиги. «Маринерс» выиграли на шестнадцать игр больше, чем за предыдущий год, не выйдя в плей-офф лишь однажды. А «Янкиз»? Средний счет 84–78. Четыре игры до плей-офф.

14. Миллиард в лифте

В мае 2014 года, после Met Ball, шумно обсуждаемого благотворительного мероприятия Института костюма Метрополитен-музея, у Jay Z произошла самая неприятная поездка в лифте за всю его жизнь.

Неприятности начались, когда он с телохранителем, Бейонсе и ее сестрой Соланж Ноулз спускался на цокольный этаж отеля The Standard. Соланж болтала со своим зятем, а затем начала толкать и пинать его как одержимая; дородный телохранитель с трудом смог ее остановить.

Бейонсе смотрела на это, не пытаясь вмешиваться и стараясь держать свое изысканное платье подальше от сестры. Соланж быстро успокоилась, но, когда лифт наконец открыл двери в лобби отеля, она решила напоследок огреть Jay Z своей сумкой. После этого сестры сели в машину, а Jay Z удалился в одиночестве.

Для Jay Z и Бейонсе, однако, самое худшее было только впереди: через неделю TMZ раздобыл пленку с камер наблюдения, и этот эпизод стал достоянием общественности. Сотрудник, виновный в утечке, был немедленно вычислен и уволен, но ситуацию это исправить не могло[364].

Почти сразу же представители прессы стали высказывать догадки о возможных причинах такого поведения. Впервые налицо было неоспоримое доказательство наличия проблем в предполагаемом раю Jay Z и Бейонсе. И все это произошло как раз за месяц до того, как должно было увидеть свет их самое крупное совместное предприятие.

В течение двух лет, предшествовавших эпизоду в лифте, Jay Z и Бейонсе обрели новый уровень гармонии в своих отношениях и карьерах. Даже растя маленькую дочь (хотя им было кому помогать), они находили время для создания музыки и концертных туров.

После Magna Carta Holy Grail Jay Z 13 декабря 2013 года последовал неожиданный выпуск альбома Бейонсе, носящего ее имя. За две недели было продано 1,3 миллиона экземпляров только в США. И хотя не все ее песни о любви наполнены солнечным светом (в песне Jealous она поет: I never broke one promise, and I know when you’re not honest – «Я никогда не нарушала данного обещания, и я знаю, когда ты нечестен со мной»), такие композиции, как Drunk in Love, отражают картину счастливого крепкого брака.

Быть может, названия песни и заверений Бейонсе в том, что «все в порядке», ей показалось недостаточно, и потому в ней упоминается шампанское Jay Z Armand de Brignac; за этим упоминанием следует куплет Jay Z, в котором он, в свою очередь, рекламирует коньяк D’Usse, который он пьет в клипе на эту песню.

Как и следовало ожидать, Jay Z не заявлял вслух о своей финансовой заинтересованности в D’Usse, когда он появился в продаже в 2012 году. Вместо этого он просто стал упоминать его в своих песнях и клипах (Sipping D’Usse, boy, this ain’t your daddy’s congac/ He is in a Cadillac. Me? I» in a Maybach – читает он в F.U.T.W. – «Потягивая D’Usse, это не коньяк твоего папочки,/ Он на «Кадиллаке», ну а я? Я на Maybach»). Один из тех же источников, посвятивших меня в подробности истории с Armand de Brignac, подтвердил, что у Jay Z есть доля в компании D’Usse[365]. Судя по всему, это объединенное предприятие совместно с Bacardi, среди брендов которого есть коньяк (представитель компании отказался это комментировать).

Удачное упоминание D’Usse в альбоме Бейонсе – еще один пример финансового объединения их карьер. По словам Адама Клюгера, основателя Kluger Agency, компания осуществляет подобные сделки, и такое упоминание обычно стоит как минимум четверть миллиона долларов[366].

Как я писал в Forbes, с 2012 по 2014 год совместный заработок Jay Z и Бейонсе составил 270 миллионов долларов. В 2014 году одна Бейонсе заработала 115 миллионов долларов. Их доход значительно увеличился после мирового тура Бейонсе Mrs. Carter Show и сольного тура Jay Z (так же как и его совместные выступления с Джастином Тимберлейком). Личный успех каждого из них повлиял на их решение организовать первый совместный тур On The Run, о котором они объявили в конце апреля 2014 года.

А в начале мая новость о драке в лифте с бешеной скоростью разлетелась по интернету, что было как никогда не вовремя. Некоторые издания полагали, что Соланж набросилась на мужа своей сестры, потому что он слишком уж сблизился с бывшей женой Дэймона Дэша Рейчел Рой, и хотела помешать его планам встретиться в этот вечер с Рой и Рианной, его давней протеже и клиенткой Roc Nation.

«Рэйчел слишком близко общается с Jay Z, – один источник поведал New York Daily News. – Соланж это не нравится. Бейонсе – тоже»[367].

Когда Jay Z и Бейонсе начали свой тур, заголовки пестрели предположениями о том, что же не так в отношениях этой пары. «Может быть, это конец Бейонсе и Jay Z?» – задавалась вопросом New York Post. Тем временем таблоиды выражали свои предположения более определенно. В Us Weekly в августе вышла статья, цитирующая анонимные источники, сообщавшие, что пара собиралась разойтись по окончании тура. Daily News сообщала, что Бейонсе подыскивала себе отдельную квартиру на Манхэттене.

Для людей, которые всегда гордились тем, что держат свою личную жизнь в секрете, это был худший вид газетной популярности. Но на продажах билетов на их концерты это, похоже, не отразилось[368]. И, поскольку поклонники и критики внимательно следили за их выступлениями и сообщениями прессы, внимание к ним только росло.

Каждый концерт превратился в повод для знатоков порассуждать о том, что же не так в их паре. Их жесты, объятия и даже то, как они смотрели друг на друга, стали темой для подробного обсуждения. А билеты на концерты тура, которым предвещали низкие продажи, практически всегда были скуплены полностью. Финансовые успехи пары были настолько впечатляющими, что отец Бейонсе Мэтью Ноулз предположил, что это их собственный маркетинговый ход.

«Это называется психологическим трюком Джедая, – поведал он радиостанции Хьюстона 101.4 KRBE в августе. – Трюк Джедая может обмануть тебя несколько раз… Продажи билетов выросли. Продажи альбома Соланж выросли на 200 процентов»[369].

Старший Ноулз отказался давать комментарии по теме для этой книги[370], но его слова не лишены смысла: к моменту окончания тура сумма прибыли до вычета налогов составила 100 миллионов долларов. При ставке в 5 миллионов долларов за концерт Jay Z и Бейонсе зарабатывали чуть больше, чем Rolling Stones, которые годом ранее получили 87,7 миллиона долларов за 18 концертов[371].

И все же сложно поверить, что эта королевская пара будет добровольно жертвовать своим тщательно созданным имиджем для того, чтобы повысить продажи билетов. Их репутация как музыкантов, способных собирать стадионы, для них, несомненно, важна, но собственная безупречность – как пары, так и каждого по отдельности – долгое время была ключевой ценностью для перфекционистки Бейонсе и Jay Z, который «никогда не проиграет».

«Это воплощение победы, – рассказал Канье Уэст GQ в одном из редких интервью. – А я был воплощением, пожалуй, борьбы за победу. Но все всегда видели борьбу. А в случае с Jay Z все всегда видят победу»[372].

Мир так привык видеть победу, так готов к тому, что он всегда это ловко проворачивает, что, независимо от того, была ли ссора Бейонсе и Jay Z простой уловкой, многие считают, что драка в лифте была срежиссирована и ее цель – увеличить спрос на билеты.

В итоге вся эта история была достойно завершена. В октябре 2014 года сообщалось, что пара вновь произнесла свои свадебные обеты и занимается поиском дома в Париже[373]. Jay Z никогда не распространялся о том, что произошло в тот вечер после Met Gala, но Бейонсе не смогла сдержать своих размышлений в ремиксе на песню Flawless: Of course sometimes shit go down when it’s a billion dollars on an elevator («Всякое случается, когда в лифте миллиард долларов»).

Вскоре Jay Z и Бейонсе вернулись к привычной жизни. В декабре они были замечены на игре «Нетс» в компании принца Уильяма и принцессы Кейт, представляя себя не только как бруклинскую элиту, но и как посланников мира. Через месяц Jay Z приобрел шведскую стриминговую компанию Aspiro за 56 миллионов долларов. В феврале Roc Nation сообщила о начале сотрудничества с компанией Three Six Zero Group для расширения своей деятельности до сопровождения клиентов в сферах кино, телевидения и литературы. И, верный себе, Jay Z продолжил перекрестное продвижение своих брендов на новом уровне.

Для достойного проведения его NBA’s 2015 All-Star Weekend в Нью-Йорке Jay Z устроил первый ежегодный музыкальный фестиваль Roc City Classic, который напоминал о его ранних экспериментах в Ракер-парке. Его клиенты Кевин Дюрант и Скайлар Диггинс заводили публику, делая селфи с ней. Затем клиент Roc Nation Канье Уэст выступил сорокапятиминутным сетом, который включал в себя его соответствующую происходящему песню Clique.

Когда шоу закончилось, VIP-гости, в числе которых были Дюрант и Диггинс, а также клиенты Jay Z Рианна, Робинсон Кану, C. C. Sabathia и J. Cole отправились в клуб 40/40, где они вместе с Jay Z и Бейонсе попивали коньяк D’Usse и шампанское Armand de Brignac. О свершениях Jay Z, выросшего в социальном жилье Бруклина, сегодня лучше всего поведала заключительная строчка выступления Уэста: Remember that anything is possible[374] («Помни, что возможно все»).

15. История – и за ее пределами

Успешными были не все предприятия Jay Z. В числе идей, оказавшихся в мусорной корзине, были неудавшийся план по созданию Jay Z Jeep, неудача с ночным клубом в Лас-Вегасе, так и не осуществленная идея с казино и ипподромом в Нью-Йорке[375] и игра для Facebook под названием Empire, которая провалилась почти сразу после запуска. Но у большинства магнатов есть свой список неудач, важность которых меркнет в свете успеха их новых, благополучных проектов. Мало кто помнит, что Стив Джобс когда-то был уволен из Apple; вместо этого все вспоминают то, как он вернулся и возродил компанию, которую основал, создав iPod, iPhone и iPad.

Jay Z запомнят по его успешным проектам – Rocawear, Roc Nation, по выпуску большего количества платиновых альбомов, чем у какого-либо еще сольного исполнителя, и за те сделки, которые ему еще предстоит совершить в будущем. Вспоминать будут не о тех наставниках, с которыми он прекращал общение, а о тех его протеже, которым он помог построить карьеру: о Канье Уэсте, Рианне, Рике Россе, Ne-Yo и J. Cole. Он расширил свои музыкальные горизонты, участвуя в выступлениях таких альтернативных групп, как Muse и Grizzly Bear, и даже сотрудничая с такими рок-исполнителями, как Сантиголд и Крис Мартин. Его альбом The Blueprint 3 2009 года – не только один из самых эклектичных, но и один из самых успешных среди поклонников поп-культуры его альбомов. «Это серьезный вклад в наследие Jay Z, – говорит Крейг Каллман, глава Atlantic Records. – Мировой масштаб популярности этого альбома – это выдающееся достижение его карьеры»[376].

Причина столь долгой популярности этого альбома кроется в его заглавном треке Empire State of Mind. Алиша Киз, исполнившая припев, предчувствовала, что эту песню ждет выдающийся успех. Но даже она не могла предсказать, что песня станет трижды платиновой и поборется с New York, New York Фрэнка Синатры за звание лучшего гимна города.

«Я не думала, что она распространится так быстро, – говорит Киз. – Как огонь… и в ней есть такая же сила. Я очень благодарна, что стала частью этого»[377].

Благодаря сотрудничеству с Samsung следующий сольный проект Jay Z, Magna Carta Holy Grail, стал платиновым еще до своего выпуска. Он также еще больше расширил музыкальные горизонты Jay Z за счет участия в записи альбома таких исполнителей, как Бейонсе, Фрэнк Оушен, Джастин Тимберлейк и – в виде сэмплов – Майкла Стайпа, Дэйва Гроула и Курта Кобейна.

Между тем предпринимательские ходы Jay Z становятся все более изысканными и приобретают интернациональный характер. В 2005 году он приобрел значительную долю акций в мишленовском гастропабе The Spotted Pig в Вест-Виллидж[378]. В 2009 году он, объединившись с Уиллом Смитом и Джадой Пинкетт-Смитт, инвестировал миллион долларов в мюзикл Fela! ставший лауреатом премии «Тони»[379].

Jay Z даже выражал заинтересованность в покупке акций футбольной команды, состоящей в английской Премьер-лиге, что могло бы стать удачным вложением, учитывая мировой интерес к этому виду спорта и его растущую популярность в США, где многие фанаты с одинаковым увлечением смотрели игры MLS и зарубежных футбольных клубов. «Я не очень разбираюсь в футболе, но если в будущем представится такая возможность, то почему бы и нет? – говорит он. – Я бизнесмен, и я всегда в поисках возможностей»[380].

Учитывая наличие у Jay Z состояния в более чем полмиллиарда долларов и закрепленной позиции на вершине хип-хоп-пантеона, можно подумать, что у него немного поводов продолжать работать, не говоря уже о том, чтобы ввязываться в такое сложное предприятие, как покупка иностранной футбольной команды. Но он тем не менее продолжает создавать музыку и преследовать многочисленные цели в бизнесе с большей настойчивостью, чем когда-либо.

После приобретения компании Aspiro за 56 миллионов долларов Jay Z объединил ее стриминговые сервисы WiMp и Tidal (наименование последнего стало общим названием сервиса). В марте 2015 Tidal был перевыпущен с выгодой для тех, кого Daft Punk окрестили «Музыкальными мстителями». Шестнадцать исполнителей, среди которых Канье Уэст, J. Cole, Мадонна, Deadmaus, Ники Минаж, Джейсон Олдин и, конечно же, Бейонсе, получили по три процента акций компании, заявленной как конкурент Spotify, которым владеют сами артисты. Главное различие между ними в том, что Tidal не предоставляет бесплатную подписку. Стоимость стандартной подписки составляет 9 долларов 99 центов в месяц, премиум-аккаунта – 19 долларов 99 центов.

«Это то, о чем все мечтали и чего боялись, – сказал Jay Z в видео, посвященном запуску продукта. – Объединение всех этих исполнителей изменит игру навсегда».

Произойдет ли это на самом деле, нам еще предстоит узнать. Громкий запуск сервиса вызвал негативную реакцию как среди поклонников, так и среди музыкантов в связи с игнорированием большинства музыкантов среднего уровня. Как сказал Маркус Мамфорд, фронтмен группы Mumford&Sons, «под музыкантами, которым «принадлежит этот сервис» подразумеваются эти богатые и знаменитые музыканты»[381].

В свое время Beats Music, приложение, созданное Dr. Dre, столкнулось с подобными же трудностями и в конце концов было приобретено Apple за три миллиарда долларов. Конкуренция в этой сфере очень высока, и от Tidal потребуется максимум усилий, чтобы соответствовать заявленному уровню. Однако, при достаточном финансировании и необходимом упорстве, Jay Z может сделать Tidal ведущим продуктом этого рынка.

Но что заставляет Jay Z продолжать запускать новые проекты, даже рискуя потерпеть убытки и стать объектом насмешек, учитывая все, чего он уже успел достичь? Кто-то относит это к его, по-видимому, неутолимой жажде богатства и славы, попытке компенсировать времена бедности и незащищенности его юных лет.

Jay Z мог бы сказать, что им движет нечто более благородное: стремление к совершенству своего наследия. Он редко бывает сентиментальным, но в песне History он к этому ближе всего. После отсылок к горьким надеждам его юности (All I got is dreams, nobody else can see/ nobody else believes, nobody else but me («Все, что у меня есть, – это мечты, о которых не знает никто/ Больше никто не верит, никто, кроме меня») он рассказывает о своем путешествии к вершинам славы, сравнивая абстрактные понятия с вымышленными женщинами. До тех пор, пока он не найдет Победу (She keeps eluding me – «Она все время меня избегает»), он вынужден довольствоваться Успехом (She’s good to the touch, she’s good for the moment, but she’s never enough – «К ней приятно прикасаться, она хороша на время, но ее всегда недостаточно»). Когда он наконец покорит Победу, у них будет ребенок (We’ll name him History – «Мы назовем его Историей»). Заключительный куплет песни на мгновение открывает перед нами захватывающий вид души Jay Z, скрытой за его непроницаемой внешней оболочкой: Long after I’m gone, long after I breathe/ I leave all I am in the hands of History («После того как меня не станет,/ Все, что во мне есть, будет принадлежать Истории»)[382].

Мы с DJ Clark Kent сидим в Applebee’s в Бруклине уже около трех часов. Лучи зимнего солнца освещают заснеженные крыши Флэтбуш-авеню, и наши «Маргариты» превратились в остатки льда и соли. Кент продолжает рассказывать о Jay Z.

– Мне кажется неправильным называть Jay Z рэпером, – говорит он. – Рэп – это лишь одна из сфер его деятельности. Его слова «Я не бизнесмен, я и есть – бизнес» следует принимать всерьез. Он – это бизнес, и рэп – лишь часть этого бизнеса[383].

Кент помешивает коктейльной палочкой в пустом стакане, стоящем на столе.

– Есть люди, которые говорят, что они хотят быть как Билл Гейтс, но гораздо больше тех, кто говорит, что хочет быть как Jay Z, – задумчиво произносит он. – Они не знают, кто такой Билл Гейтс. Может быть, Jay Z сидит и думает: «Я хочу быть как Билл Гейтс в десятой степени».

На этих словах Кент достает свой BlackBerry. Уже позже, чем он думал, – пора идти. Он пожимает мне руку и устремляется к выходу. Надевая куртку, он произносит свою заключительную мысль о том, какой след Шон Картер оставит в истории.

– Он не рэпер и не артист, – говорит Кент. – Он Jay Z.

Послесловие

Огни Mandalay Bay Events Centre в Лас-Вегасе приглушены, и последнее выступление в рамках Мирового бессмертного тура Майкла Джексона вот-вот начнется. Двое опоздавших пробираются на свои места в ряду перед моим. Внезапно луч прожектора падает на их лица. Это Jay Z и Бейонсе.

Пока они нежничают в нескольких метрах от меня, я на протяжении всего шоу продумываю план обращения к нему, перебирая в голове возможные отсылки к его песням (Allow me to reintroduce myself…) и другие подходящие остроты. Но к тому моменту, когда акробаты отдают последние поклоны, Картеры уже на полпути к выходу.

В конце концов, мне выпала возможность обменяться любезностями с Jay Z. Но перед этим мне довелось пообщаться с другими людьми в его жизни, у которых я сначала не мог взять интервью для этой книги: Рассел Симмонс, Алиша Киз, Дж. Коул, Лайор Коэн и Стив Стаут – вот некоторые из них. Киз рассказала мне, какой гордостью для нее, как жительницы Нью-Йорка, было исполнить Empire State of Mind, а со Стаутом мы дружески болтали о неудавшемся Джипе Jay Z, речь о котором идет в Главе 11.

В рамках своей работы в Forbes я получил возможность взять интервью и у некоторых других современников Jay Z и вручить каждому из них по экземпляру этой книги. Реакции были самые разные. Глава Chef Money Records Брайан Birdman Уильямс неопределенно окрестил его «темной лошадкой», а рокер Джон Бон Джови высказался на тему того, как некоторые артисты любят преувеличивать свою роль в жизни профессиональных спортивных команд. Рэпер Уиз Халифа просто сказал: «Спасибо! Можете ее подписать?»

Были и другие приключения. Я оказался в эпицентре конфликта, когда The Atlantic отказался публиковать отрывок из Главы 7 из опасений, что Jay Z подаст на издание в суд из-за того, что я раскрыл его финансовые договоренности с Armand de Brignac. (Несколько месяцев спустя в книге The Tanning of America Стаут подтвердил факт их существования.) Я даже читал лекции на курсе профессора Майкла Эриксона Дайсона в Университете Джорджтауна под названием «Социология хип-хопа – теодицея Jay Z», где моя книга обязательна к прочтению.

Лучшим, чем что-либо, были отзывы, которые я получил от читателей – особенно начинающих предпринимателей и музыкантов – в виде электронных сообщений, твитов и порой даже бумажных писем. Поступающие из самых разных точек Земли – от Нью-Йорка до Нигерии, – они, как правило, выражали одну мысль: «Спасибо, что показали мне, как Jay Z построил свою карьеру, и составили план, которому можно следовать».

Как мне кажется, это гораздо важнее, чем все, что мне мог бы рассказать Jay Z. Несмотря на это, в конце концов, мне довелось перемолвиться с ним словом через полтора года после выхода первого издания этой книги.

Обстоятельства нашей встречи были, мягко говоря, довольно необычными. Во-первых, моя первая встреча с Jay Z произошла через несколько секунд после того, как я вышел из кабинки уличного биотуалета. Во-вторых, если бы я вышел на десять секунд раньше, я мог бы нечаянно ударить его дверью по лицу. Но давайте вернемся немного назад.

Стоя в очереди в туалет во время открытия фестиваля Jay Z Made in America, в тридцати метрах от себя я заметил сооружение с красными плюшевыми креслами, отличным видом на главную сцену и открытым баром. Заинтригованный, я спросил секьюрити, разрешен ли туда проход журналистам. Он ответил – нет, это VIP-зона, только для Jay Z, Бейонсе и их сопровождающих. Также она добавила, что они около часа назад скрылись в павильоне для представителей СМИ. За весь день это было единственное время, когда я там не был: как раз тогда я брал интервью у The Hives.

Я был уверен, что снова упустил шанс узнать, что Jay Z думает о моей книге, или, еще лучше, просто представиться и посмотреть, что будет. На самом деле, как журналист, я просто хотел написать о нашей встрече и подвести итог проекта, который занял несколько лет моей жизни.

Итак, я вышел из кабинки туалета и увидел Jay Z и Бейонсе, стоявших в пяти метрах от меня. Я сделал шаг вперед, и он повернулся. Бейонсе стояла позади, разговаривая с кем-то. Когда мы с Jay Z оказались достаточно близко друг к другу, наши глаза встретились – и он на долю секунды задержал на мне взгляд, прежде чем двинуться дальше. Тогда, как и планировал, я выбрал утверждение, а не вопрос.

«Джей, – сказал я, когда он проходил мимо, не повернув головы, – я тот парень, который написал о вас книгу».

Он продолжал идти, и на секунду я подумал, что он делает вид, что не услышал меня. Затем он бросил на меня взгляд через плечо и поделился своим мнением.

«Это ужасная книга», – сказал он. Затем он засмеялся тем самым мультяшно-высоким смехом, который иногда звучит в начале или в конце его треков, и удалился.

Итак, вот как это случилось. Поначалу я не мог понять, хотел ли он оскорбить меня, пошутить или это просто был единственный остроумный ответ, который он успел придумать за несколько секунд, пока делал вид, что уходит, не услышав моего обращения. Если он хотел подорвать мою веру в эту книгу, то ему это точно не удалось: множество законодателей хип-хоп-вкусов восхищались Empire State of Mind, начиная с Fab 5 Freddy и заканчивая Дэном Чарнасом, автором The Big Payback, так же как и печатные издания, от Financial Times до Bloomberg News.

Но комментарий Jay Z дал мне нечто важное, что я уже слышал от близких к нему источников, – подтверждение того, что он читал эту книгу – мне даже не пришлось упоминать ее название, или говорить, где я работаю, – а также того, что что-то в ней задело его достаточно глубоко для того, чтобы он выдал стандартное оскорбление вместо того, чтобы просто молча пройти мимо, сохранив свое фирменное самообладание.

Для меня это означает, что как журналист я справился со своей задачей.

Благодарности

Я чуть было не удалил эту книгу прежде, чем начать ее писать. Я сидел дома с простудой жарким летним днем, лихорадочно удаляя из почтового ящика приглашения от прессы и какие-то предложения о мошеннических денежных операциях, когда я наткнулся на письмо с темой «Возможность написать книгу (Penguin)». Мой затуманенный мозг сообразил, что это письмо, возможно, стоило бы прочесть, лишь после того, как мой указательный палец опустился на кнопку «удалить». Большое спасибо Джиллиан Грей, отправителю письма и первому издателю этой книги, за то, что все-таки связалась с автором, который на тот момент был даже моложе, чем Jay Z на момент выпуска первого альбома. Я всегда буду благодарен ей, Эдриану Закхейму и всему коллективу издательства, в том числе Брии Сэнфорд, издавшей эту последнюю версию, и Джеки Берк, которая творила чудеса в рекламе каждого из изданий. Я безгранично благодарен моим агентам, Уильяму Кларку и Эду Виктору.

Я бы никогда не получил возможность написать эту книгу без поддержки моих друзей и наставников в Forbes. Я буду вечно благодарен Мэри Эллен Иген и Стюарту Пинкертону за то, что взяли меня на работу; Лее Голдмен, одолжившей мне свой хип-хоп-Rolodex; Дэну Бигману – за то, что он сделал меня ответственным за публикации и рэпе, и за многое другое; Рэнделлу Лейну и Льюису Д’Воркину за справедливую критику и постоянную поддержку. Спасибо и другим бывшим и нынешним коллегам: Нилу Вайнбергу, Сью Рэдлоер, Курту Баденхаусену, Натали Робехмед, Мэтту Шифрину, Дороти Померанц, Нане Альбертс, Тому Посту, Ларри Райбштейну, Брюсу Упбину, Дэйву Уэлану, Джиму Клэшу, Дэйву Серчуку, Кээри Кулидж и, конечно, печатному станку.

Jay Z стоит на границе двух миров. По аналогии основная часть этой книги была написана в квартире, находящейся на границе между Гарлемом и Верхним Ист-Сайдом Манхэттена. Остальные части были задуманы, написаны, обсуждены, сданы и выпущены в самых разных географических точках и душевных состояниях. За щедрое гостеприимство и творческую поддержку большое спасибо Сьюзан Кэлхун, Чарли Моссу, Сюзанне Маас, Джулии Брэдфорд и Чарли Уорнеру из Нью-Йорка; Уильяму Кристиану, Даниэле Слонински и Мэтту Лачману из Калифорнии; Терри Фикселу, Сэму Ла Рокко и Гасу Ла Рокко из Флориды; Эдиссону, Джейдену, Джоселин, Мэгги и Джоелу Пек из Иллинойса; Бриджет, Нилу, Мэри Бесс, Джеймсу и Ирме О’Мэлли из Техаса и Себастьяну Гайну и Саре Гельригель из Германии.

Без хороших источников книга – ничто, так же как без помощи извне. Спасибо моим источникам, ставшим друзьями, и друзьям, ставшим источниками, которых слишком много, чтобы я мог упомянуть всех. Спасибо и тем, кто обеспечил мне непрерывный поток новостей о Jay Z, с которым не мог бы тягаться даже мой Google Alert: Джанин Лебовски, Дипаку Тосару, Джону, Наоми и Ли Пек. Спасибо Алману Шибли за его глубокое понимание звуковых оттенков, Элизабет Мендес Берри и Туре за то, что поделились своими впечатлениями о Jay Z, и Дэмиену МакКэффри за оказавшееся очень полезным прочтение в последний момент.

Большое спасибо за поддержку другим старым и новым друзьям: Райану Виктору, Сэму Моссу, Люку Сильвер-Гринбергу, Моргану Сильвер-Гринбергу, Мэдлин Кернер, Келли Рид, Кори Тэйлору, Дэну Эдлеру, Джону Биттнеру, Ребекке Блюм, Кэти Мэннинг, Дэну Хэммонду, Ларе Берлин, Маркусу Леонарду, Петеру Шварцу, Майку Сафиру, Ли Сеймору, Максу Блюму, Джиджи Кампо, Натану Гриффиту и Вики Шусслер. Отдельное спасибо Мелиссе Окана и Эзре Марковичу, которые периодически звонили из Орегона, чтобы убедиться, что я не (окончательно) сошел с ума, а также артисту, ранее известному как Ник Месситте-Грибнерг, за безжалостно вдумчивое чтение.

Мне бы не удалось сохранить ясность ума, если бы не друзья, с которыми я встречался в пабе почти каждый вторник в период написания этой книги. Без Эндрю Седотала, Ньколь Вилленев, Мэллори Хэллмана, Лори Беркитт, Майка Сепловица, Лорен Хенри, Франчески Леви и Беттани Кернер моя жизнь бы значительно обеднела в отношении дружбы (и бесплатной пиццы). Я бесконечно благодарен Джону Брюнеру, который хоть их не знал, как произносится имя жены Jay Z, обеспечил мощную поддержку в технической, издательской и других сторонах работы. Миллион благодарностей Джулиену Дюмолин-Смиту как за чтение этой книги во время полета из Дубая, так и за дружбу, без которой я гораздо меньше знал бы о хип-хопе и бизнесе.

Спасибо моей матери, Сюзанне О’Мэлли, которая научила меня многому: возможно, оказываться в нужном месте в нужное время – не вопрос удачи, а вопрос твоего прихода туда. Спасибо Джудит Гринберг, чьи глубокие замечания помогли значительно повысить качество этой книги и чьи комментарии служили лакмусовой бумажкой рэп-жаргона («Что означает сокращение Hov? Дэн предполагает, что это связано с Иеговой, что было бы интересно…»). Спасибо моему отцу, Дэну Гринбергу, моему самому строгому критику и самому большому поклоннику. Пап, я не могу передать, как я благодарен и за то, и за другое.

Самая большая из всех возможных благодарностей – Даниэлле Ла Рокко, моему лучшему другу, возлюбленной, музе, советнику, доктору и издателю. Спасибо, что ты такая замечательная, и отдельное спасибо за то, что терпела мое невротическое писательское поведение, включавшее ночной анализ текстов Jay Z («Ты как будто железную дорогу строишь»), кастрюлю с пастой, которую я оставил на плите на ночь, и мои постоянные мечты побеседовать с Jay Z в Duane Reade.

Я бы хотел, чтобы Лея Гринберг, Сэм Гринберг, Дон О’Мэлли, Пэт О’Мэлли и Франсуа Дюмолен были здесь и могли прочесть эту книгу. И мне очень жаль, что Эндрю Клэнси уже никогда не напишет свою.

И, наконец, я хочу сказать спасибо Jay Z за его жизнь, достойную того, чтобы написать о ней книгу.

Сноски

1

1200 on Last Trip on Myrtle Ave. El, New York Times, 4 октября 1969 г.

2

Jay Z, Moment of Clarity, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

3

Lisa Taddeo, Jay Z: It Takes a Harmless, Hand-Built Gangster to Run This Town, Esquire, 7 января 2010 г.

4

Adam Sherwin, Blinged Up Wellies for Glastonbury Arrive at Jay Z’s Hotel, The Times (London), 26 июня 2008 г.

5

Dorothy Pomerantz and Lacey Rose, The Celebrity 100, Forbes, June 28, 2010, http://www.forbes.com/2010/06/22/lady-gaga-oprah-winfrey-business-entertainment-celeb-100-10_land.html.

6

Scott DeCarlo, What the Boss Makes, Forbes, April 28, 2010, http://www.forbes.com/2010/04/27/compensation-chief-executive-salary-leadership-boss-10-ceo-compensation-intro.html. Note: List tabulates CEO pay by combining salary and exercised stock options or vested stock awards.

7

Kanye West featuring Jay Z, Diamonds from Sierra Leone (Remix), Late Registration, Def Jam/Roc-A-Fella Records, 2005.

8

Крейг Каллман в электронном письме автору, август 2010 г.

9

Russell Simmons, Jay Z, Newsweek, November 13, 2009, http://2010.newsweek.com/top-10/newly-minted-tycoons/Jay-Z-and-beyonce.html.

10

Рассел Симмонс в телефонном интервью автору, декабрь 2014 г.

11

Shawn Carter Scholarship Fund staff, About Us, Shawn Carter Scholarship Fund Web site, http://shawncartersf.com/AboutUs.aspx?p=about.

12

Jonathan Lemire, Stars Guide Donors’ Way // New York Daily News, September 2, 2005.

13

Nick Wadhams, Jay Z Helps U. N. Focus on Water Crisis // Associated Press, August 9, 2006.

14

Nekesa Mumbi Moody, Organizers Say All-Star Hope for Haiti Now Telethon Raises $57M for Quake Victims, So Far // Associated Press, January 23, 2010.

15

Джонатан Jaz-O Беркс в телефонном интервью автору, май 2010 г.

16

Bonsu Thompson, «Bout Me // XXL, October 2009.

17

Mark Binelli, King of America // Rolling Stone, June 24, 2010.

18

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

19

NY-Z, mini-documentary, directed by Danny Clinch, 2009, http://www.youtube.com/watch?v=Q6zVR0SgSOM.

20

Toure, The Book of Jay //Rolling Stone, December 15, 2005.

21

Там же.

22

Jay Z, Moment of Clarity, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

23

Jay Z, December 4th, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

24

Rodolfo DJ Clark Kent Franklin, interview by author, Brooklyn, New York, January 2010.

25

Jonathan Jaz-O Burks, интервью с автором, май 2010.

26

Туре, The Book of Jay, Rolling Stone, 15 декабря 2005.

27

Jonathan Jaz-O Burk в электронном письме автору, июль 2010.

28

Jay Z, You Must Love Me, In My Lifetime Vol. I, Roc-A-Fella Records, 1997.

29

Там же.

30

David Kohn, The King of Rap // CBS News, August 13, 2002, http://www.cbsnews.com/stories/2002/11/18/60lI/main529811.shtml.

31

Jay Z, December 4th, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

32

Карлос Р. Мартинез в электронном письме автору, ноябрь 2009.

33

Билли Вальдес в электронном письме автору, ноябрь 2009.

34

Сальвадор Контес в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

35

Дехейвен Ирби в интервью автору, Бруклин, Нью-Йорк, январь 2010.

36

Там же.

37

Elvis Mitchell, Jay Z, Interview, February 2010.

38

Jay Z, December 4th, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

39

Майкл DJ Serch Беррин в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

40

Jay Z, The Takeover, The Blueprint, Roc-A-Fella Records, 2001.

41

Larry Collins, The Seeds of Misery – Crack, Sunday Times, November 14, 1993.

42

Jay Z, December 4th, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

43

Terry Williams, Crackhouse: Notes from the End of the Line (New York: Penguin, 1993), p. 8.

44

Майкл MC Serch Беррин в электронном письме автору, август 2010.

45

Дональд Дэвид в телефонном интервью автору, июль 2010.

46

Патрик A Kid Called Roots Лоуренс в интервью автору, Нью-Йорк, ноябрь 2009.

47

Туре в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

48

Jay Z, Dead Presidents, Reasonable Doubt, Roc-A-Fella Records, 1996.

49

Richard Harrington, Jay Z’s Rhymes of Passion // Washington Post, January 2, 2000.

50

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

51

Kanye West featuring Jay Z, Diamonds from Sierra Leone (Remix), Late Registration, Def Jam/Roc-A-Fella Records, 2005.

52

Christian Koch, Nice Threads // Evening Standard, March 15, 2010.

53

Victoria Newton, Becks Sees Stab Victim // Sun, July 15, 2003.

54

Дэймон Дэш в телефонном интервью автору, январь 2010.

55

Элизабет Мендес Берри, интервью автору, Нью-Йорк, май 2010.

56

Дональд Дэвид в телефонном интервью автору, июль 2010.

57

Патрик A Kid Called Roots Лоуренс в интервью автору, Нью-Йорк, ноябрь 2009.

58

Майкл MC Serch Беррин в интервью автору, декабрь 2009.

59

Jay Z, Can’t Knock the Hustle, Reasonable Doubt, Roc-A-Fella Records, 1996.

60

XXL Staff, The Making of Reasonable Doubt, XXL, August 2006.

61

Майкл MC Serch Беррин в интервью автору, декабрь 2009.

62

Ryan Schinman, telephone interview by author, June 2009. Note: Excerpts from this interview appeared in my article Michael Jackson’s Estate Sale // Forbes, June 27, 2009, http://www.forbes.com/2009/06/26/michael-jackson-beatles-business-media-estate.html.

63

Jay Z, No Hook, American Gangster, Roc-A-Fella Records, 2007.

64

Майкл MC Serch Беррин в электронном письме автору, август 2010.

65

Eric Konigsberg, Why Damon Dash Hates Mondays // New York magazine, June 11, 2006.

66

Jon Caramanica, Jay Z, in The New Rolling Stone Album Guide, Ed. 4, ed. Nathan Brackett and Christian Hoard (New York: Fireside, 2004), p. 424.

67

VH1 staff, 100 Greatest Songs of the «90s // VH1, December 13, 2007, http://blog.vh1.com/2007-12-13/top-100-songs-of-the-90s/.

68

Recording Industry Association of America database, Gold and Platinum (Jay Z), Recording Industry Association of America, http://www.riaa.com/goldandplatinumdata.php?table=SEARCH_RESULTS.

69

Jay Z, Moment of Clarity, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

70

Дональд Дэвид в интервью автору, июль 2010.

71

Allison Samuels and David Gates, Rap Takes Another Big Hit // Newsweek, December 5, 1999.

72

Samuel Maull, Rapper Jay Z Pleads Guilty to Assault in Knife Attack; Gets Probation // Associated Press, October 17, 2001.

73

Ellis Henican, He Won’t Let His Client Take the Rap // Newsday, December 5, 1999.

74

Samuel Maull, Rapper Jay Z Pleads Guilty to Assault in Knife Attack; Gets Probation // Associated Press, October 17, 2001.

75

Robert Sandall, Destiny’s Children // Sunday Times, August 9, 2009.

76

Jim Farber, Rap for the Holidays // New York Daily News, January 6, 2000.

77

Recording Industry Association of America database, Gold and Platinum (Jay Z), Recording Industry Association of America, http://www.riaa.com/goldandplatinumdata.php?table=SEARCH_RESULTS.

78

Берни Резник в телефонном интервью автору, октябрь 2009

79

Майкл MC Serch Беррин в интервью автору, декабрь 2009.

80

Julia Boorstin, What Makes Damon Dash? // Fortune Small Business, September 1, 2004.

81

Veronica Chambers, The Playa // New York Times, September 22, 2002.

82

Julee Kaplan, The Blueprint // Women’s Wear Daily, November 30, 2009.

83

Veronica Chambers, The Playa // New York Times, September 22, 2002.

84

Jay Z, U Don’t Know // The Blueprint, Roc-A-Fella Records, 2001.

85

Rocawear staff, About Rocawear, Rocawear Web site, http:// www.rocawear.com/shop/aboutus.php.

86

Richard Harrington, Jay Z’s Rhymes of Passion // Washington Post, January 2, 2000.

87

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

88

Denene Millner, From Homeboys to Home Video // New York Daily News, September 29, 1998.

89

Kelefa Sanneh, Gettin» Paid // The New Yorker, August 20, 2001.

90

David Connor, Stars Get Rapped Up in Vodka // Sun, September 26, 2002.

91

MTV News staff, Jay Z’s Yankee Memorabilia Is a Home Run, Fans Say // MTV News, August 31, 2010, mtv.com/news.

92

XXL Staff, The Making of Reasonable Doubt // XXL, August 2006.

93

Jon Caramanica, Jay Z, in The New Rolling Stone Album Guide, Ed. 4, ed. Nathan Brackett and Christian Hoard (New York: Fireside, 2004), p. 424.

94

Джефф Чан в телефонном интервью автору, март 2010.

95

Родолфо DJ Clark Kent Франклин в интервью автору, январь 2010.

96

Джонатан «Jaz-O» Беркс в электронном письме автору, июнь 2010.

97

Jay Z, Takeover, The Blueprint, Roc-A-Fella Records, 2001.

98

Stillmatic, unreleased track that appeared only on the radio and later as part of a mix tape, 2001

99

Jay Z, Takeover, The Blueprint, Roc-A-Fella Records, 2001.

100

Nasir Nas Jones, Ether, Stillmatic, Ill Will/Columbia Records, 2001.

101

Джефф Чан в интервью автору, март 2010.

102

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

103

Туре в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

104

Kelefa Sanneh, Gettin» Paid // The New Yorker, August 20, 2001.

105

Jay Z, History, Music Inspired by More Than a Game, Zone 4/ Interscope Records, 2009.

106

The Rucker staff, History, The Rucker Web site, http://www.therucker.comistory.html.

107

Freddy Fab Five Brathwaite, interview by author, New York, November 2009.

108

Dave Bry, Look at Me Now // XXL, August 2005.

109

Tim Arango, Reebok Running Up Sales with New Jay Z Sneakers // New York Post, April 23, 2003.

110

Maureen Tkacik, Hoops Phenom Nets $90 Million Deal with Nike // Wall Street Journal, May 23, 2003.

111

Себастьян Телфэйр в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

112

Jay Z, U Don’t Know, The Blueprint, Roc-A-Fella Records, 2001.

113

Джамал Кроуфорд в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

114

Jay Z, History, Music Inspired by More Than a Game, Zone 4/ Interscope Records, 2009.

115

Ad Age staff, 10 Biggest Impact Madison + Vine Deals // Advertising Age, December 22, 2003.

116

Fade to Black, documentary, directed by Patrick Paulson and Michael John Warren (New York: Radical Media, 2004).

117

Jay Z, Encore, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

118

Там же.

119

Elizabeth Mendez Berry, The Last Hustle // Village Voice, November 25, 2003.

120

Jon Caramanica, Jay Z, in The New Rolling Stone Album Guide, Ed. 4, ed. Nathan Brackett and Christian Hoard (New York: Fireside, 2004), p. 424.

121

David Edwards, 20 Crazy Facts // Daily Mirror, May 29, 2006.

122

Recording Industry Association of America database, Gold and Platinum (Jay Z), Recording Industry Association of America, http://www.riaa.com/goldandplatinumdata.php?table=SEARCH_RESULTS.

123

Амир Questlove Томпсон в интервью автору, январь 2010.

124

Toure, Superstardom Is Boring: Jay Z Quits (Again) // New York Times, November 16, 2003.

125

Jay Z, Excuse Me Miss, music video, directed by Julien Lutz, http://www.youtube.com/watch?v=tnDh0JhmaFw.

126

Richard Linnett, An Urban Rite of Passage // Advertising Age, January 22, 2001.

127

Mark Binelli, King of America // Rolling Stone, June 24, 2010.

128

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

129

Там же.

130

Lola Ogunnaike, Jay Z, From Superstar to Suit // New York Times, August 28, 2005.

131

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

132

Lionel Deluy, The Man Who Bling // Independent, July 9, 2006.

133

Dave Bry, Look at Me Now // XXL, August 2005.

134

Tim Arango, Dash to Finish // New York Post, May 9, 2005.

135

Alison Gendar, A Dash of Violence at Upscale Magazine? // New York Daily News, October 4, 2005.

136

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

137

Bonsu Thompson, «Bout Me // XXL, October 2009.

138

DeHaven Irby, interview by author, Brooklyn, New York, January 2010.

139

Джонатан Jaz-O Беркс в телефонном интервью автору, май 2010.

140

Jay Z, Blueprint 2, Blueprint 2: The Gift & The Curse, Roc-A-Fella Records, 2002.

141

Jay Z, December 4th, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

142

Jaz-O, Ova, http://www.youtube.com/watch?v=kObkabiv0j8

143

Jonathan Jaz-O Burks, interview by author, May 2010.

144

Rodolfo DJ Clark Kent Franklin, interview by author, January 2010.

145

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

146

Jay Z, Moment of Clarity, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

147

Wall Street Journal staff, Seagram’s Music Unit Nears Closing of Deal To Buy Out Def Jam // Wall Street Journal, March 1, 1999.

148

Mark Binelli, King of America // Rolling Stone, June 24, 2010.

149

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

150

Там же.

151

Jay Z, My 1st Song, The Black Album, Roc-A-Fella Records, 2003.

152

Ник Симмонс в интервью автору, Нью-Йорк, декабрь 2009.

153

Берни Резник в телефонном интервью автору, октябрь 2009.

154

Hillary Crosley, Jay of All Trades // Billboard, December 2, 2006.

155

Sylvia Patterson, Singing in the Rain // Observer, August 26, 2007.

156

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

157

Там же.

158

Амир Questlove Томпсон в телефонном интервью автору, январь 2010.

159

Амир Questlove Томпсон в телефонном интервью автору, февраль 2010.

160

Hillary Crosley, Jay of All Trades // Billboard, December 2, 2006.

161

Steve Jones, This Week’s Reviews // USA Today, August 28, 2006.

162

Will Dukes, Blood at the Roots // Village Voice, August 29, 2006.

163

Recording Industry Association of America database, Gold and Platinum (Jay Z), Recording Industry Association of America, http://www.riaa.com/goldandplatinumdata.php?table=SEARCH_RESULTS.

164

Крейг Каллман в телефонном интервью автору, июнь 2010.

165

Katie Hasty, Nas Scores Third No. 1 Album with Hip-Hop Is Dead // Billboard, December 27, 2006.

166

Bonsu Thompson, «Bout Me // XXL, October 2009 issue.

167

Jay Z, The Prelude // Kingdom Come, Roc-A-Fella Records, 2006.

168

Патрик A Kid Called Roots Лоуренс в интервью автору, ноябрь 2009.

169

Jay Z, Kingdom Come, Kingdom Come, Roc-A-Fella Records, 2006.

170

Peter Macia, Pitchfork Media, Jay Z: Kingdom Come, November 20, 2006, http://pitchfork.com/reviews/albums/9647-kingdom-come/.

171

Jay Z, Pray // American Gangster, Roc-A-Fella Records, 2007.

172

Kelefa Sanneh, Jay Z Finds Himself at the Movies // New York Times, November 5, 2007.

173

Rob Sheffield, American Gangster // Rolling Stone, November 15, 2007, http://www.rollingstone.com/artists/jayz/albums/album/17121991/review/17139179/american_gangster.

174

XXL staff, Time to Build // XXL, October 2009.

175

Mark Binelli, King of America // Rolling Stone, June 24, 2010.

176

Брэнсон Белчи в интервью автору, Нью-Йорк, февраль 2010.

177

Jay Z, Imaginary Players, Vol. 1: In My Lifetime, Roc-A-Fella Records, 1997.

178

Marcus Franklin, Rapper Jay Z Decides to Boycott Cristal // Associated Press, June 15, 2006.

179

Там же.

180

Robin Givhan, Bubbly Boycott? Oh Please, Jay Z, Just Chill // Washington Post, July 7, 2006.

181

Mike Steinberger, The Cristal Boycott // Slate, June 22, 2006, http://www.slate.com/id/2144328/.

182

Роберто Рогнесс в электронном письме автору, февраль 2010.

183

Douglas Century, Jay Z Puts a Cap on Cristal // New York Times, July 2, 2006.

184

Adam Tschorn, Night of 10,000 Bubbles // Los Angeles Times, December 30, 2007.

185

Sunday Mail staff, Mariah’s 30-K Carey-Out // Sunday Mail, April 3, 2005.

186

U.S. Patent and Trademark Office, Armadale, U. S. Patent and Trademark Office database, http://tess2.uspto.gov/.

187

Ryan Schinman, interview by author, March 2010.

188

Burt Helm, Is the Champagne in the Jay Z Video for Real? It’s Complicated // BusinessWeek, October 25, 2006, www.businessweek.com/the_thread/brandnewday/archives/2006/10/is_the_champagn.html.

189

Лайл Фэсс в интервью автору, Нью-Йорк, февраль 2010.

190

Филипп Бьенвеню в телефонном интервью автору, февраль 2010.

191

Лайл Фэсс в интервью автору, февраль 2010.

192

Wine Spectator staff, Armand de Brignac // Wine Spectator members-only database, www.winespectator.com.

193

Эстер-Мирейя Тайеда в электронном письме автору, апрель 2010.

194

Лайл Фэсс в интервью автору, Нью-Йорк, февраль 2010.

195

Изабель Руо в телефонном интервью автору, февраль 2010.

196

Кашиф Томпсон в телефонном интервью автору, февраль 2010.

197

Лайл Фэсс в интервью автору, Нью-Йорк, февраль 2010.

198

Sonia Murray, Atlanta’s Dupri Is a New-Style Mogul // Atlanta Journal-Constitution, September 26, 2004.

199

Greg Kelley, French Bubbly Garners Hip-Hop Cred // Wall Street Journal, November 8, 2006.

200

Yvonne Lardner, interview by author, Chigny-Les-Roses, France, May 2010.

201

Дж. Дж. Баттипалья в телефонном интервью автору, август 2010.

202

Philippe Bienvenu, interviews by author, Chigny-Les-Roses, France, May 2010, and via telephone, February 2010.

203

U.S. Patent and Trademark Office, Armand de Brignac, U. S. Patent and Trademark Office database, http://tess2.uspto.gov/.

204

Филипп Бьенвеню в телефонном интервью автору, февраль 2010.

205

Ивонн Ларднер в электронном письме автору, август 2010.

206

Лайл Фэсс в электронных письмах автору, апрель 2010, июль 2010.

207

Эстер-Мирейя Тайеда в электронном письме автору, апрель 2010.

208

Анонимный источник, связанный с алкогольной индустрией, в электронном письме автору, июль 2010.

209

Лайл Фэсс в интервью автору, февраль 2010

210

Kathy Ehrich and Tiffany McGee, Source: Beyonce and Jay Z Take Out Marriage License // People, April 1, 2008, http://www.people.com/people/article/0,20187497,00.html.

211

Molly Friedman, Beyonce and Jay Z Definitely, Maybe Getting Married Today // Gawker, April 4, 2008, http://defamer.gawker.com/376408/Beyonce-and-jay+z-definitely-maybe-getting-married-today-you-decide.

212

TMZ staff, We Are Sooooo Not Buying It // TMZ, April 4, 2008, http://www.tmz.com/2008/04/04/we-are-sooooo-not-buying-it/.

213

Jennifer Garcia and Mike Fleeman, Source: Beyonce and Jay Z Are Married, April 4, 2008, http://www.people.com/people/article/0,20188764,00.html.

214

People.com staff, Jay Z and Beyonce File Signed Marriage License // People, April 22, 2008, http://www.people.com/people/article/0,20194030,00.html.

215

Antoinette Y. Coulton, Beyonce Shows Off $5M Wedding Ring // People, September 6, 2008, http://www.people.com/people/article/0,20224021,00.html.

216

Джефф Чан в телефонном интервью автору, март 2010.

217

Mark Binelli, King of America // Rolling Stone, June 24, 2010.

218

Jay Z, Girls, Girls, Girls, The Blueprint, Roc-A-Fella Records, 2001.

219

Geoff Boucher, Destiny, Manifest // Los Angeles Times, July 1, 2001.

220

Tanith Carey, God’s Gift to Beyonce // Daily Mirror, July 8, 2003.

221

Lisa Robinson, Above and Beyonce // Vanity Fair, November 1, 2005.

222

Tanith Carey, God’s Gift to Beyonce // Daily Mirror, July 8, 2003.

223

Lisa Robinson, Above and Beyonce // Vanity Fair, November 1, 2005.

224

Jancee Dunn, Date with Destiny // Observer, June 10, 2001.

225

Lisa Robinson, Above and Beyonce // Vanity Fair, November 1, 2005.

226

Tom Horan, Dream Girl Beyonce Has It All // Telegraph Magazine, November 8, 2008.

227

Jancee Dunn, Date with Destiny // Observer, June 10, 2001.

228

Джонатан Jaz-O Беркс в телефонном интервью автору, май 2010.

229

Jay Z, Big Pimpin, Vol. 3: Life and Times ofS. Carter, Roc-A-Fella Records, 1997.

230

Чениз Уилсон в телефонном интервью автору, май 2010.

231

Cindy Pearlman, Does Beyonce Have Boyfriend in Her Destiny?

232

Adam Miller, Eminem Discovering a Romantic Destiny // New York Post, April 15, 2001.

233

George Rush and Joanna Molloy, Destined to Be? // New York Daily News, July 26, 2002.

234

Recording Industry Association of America database, Gold and Platinum (Jay Z), Recording Industry Association of America, http://www.riaa.com/goldandplatinumdata.php?table=SEARCH_RESULTS.

235

Allison Samuels, What Beyonce Wants // Newsweek, July 29, 2002.

236

Toure, The Book of Jay // Rolling Stones, December 15, 2005.

237

Lisa Robinson, Above and Beyonce // Vanity Fair, November 1, 2005.

238

Michael Hamersly, Bye-bye for Jay Z and Beyonce // Miami Herald, March 16, 2003.

239

Rolling Stone staff, 100 Best Songs of the Decade // Rolling Stone, December 9, 2009, http://www.rollingstone.com/news/story/31248926/100_best_songs_of_the_decade/25.

240

Tanith Carey, God’s Gift to Beyonce // Daily Mirror, July 8, 2003.

241

Lisa Robinson, Above and Beyonce // Vanity Fair, November 1, 2005.

242

Cathy McCabe, Superstar Loves to Put the Booty In // Daily Telegraph, April 24, 2009.

243

Tom Horan, Dream Girl Beyonce Has It All // Telegraph Magazine, November 8, 2008.

244

Lisa Robinson, Above and Beyonce // Vanity Fair, November 1.

245

Larry King, Interview with Beyonce // Larry King Live transcript, November 26, 2009.

246

Лэйси Роуз в телефонном интервью автору, апрель 2010.

247

Берни Резник в телефонном интервью автору, октябрь 2009.

248

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

249

Джефф Чан в телефонном интервью автору, март 2010.

250

Джефф Чан в интервью автору, март 2010.

251

Райан Шинманн в телефонном интервью автору, март 2010.

252

Beyonce, Upgrade U, B’Day, Music World/Columbia Records, 2006.

253

Terry Pristin, Out of the Kitchen and into the Shopping Mall // New York Times, October 25, 2006.

254

Лэйси Роуз в интервью автору, апрель 2010.

255

James Jim Jonsin Scheffer, interview by author, Los Angeles, California, January 2010.

256

Лэйси Роуз в интервью автору, апрель 2010.

257

Райан Шинманн в интервью автору, март 2010.

258

Ohm Youngmisuk, No Sleep Till Brooklyn // New York Daily News, November 13, 2005.

259

Роберт Каро в телефонном интервью автору, апрель 2009; Майкл Шапиро в телефонном интервью автору, апрель 2009.

260

Charles V. Bagli, A Grand Plan in Brooklyn for the Nets’ Arena Complex // New York Times, December 11, 2003.

261

David Porter, Nets Reach Deal to Sell Team to Brooklyn Developer // Associated Press, January 22, 2004.

262

Ohm Youngmisuk, No Sleep Till Brooklyn // New York Daily News, November 13, 2005.

263

Пол Свонгард в телефонном интервью автору, май 2010.

264

Там же.

265

Paul Suwan, Nets Greeted by Warm Welcome // Journal News, January 24, 2004.

266

Frank DiGiacomo with Carson Griffith, Hip-Hop Mogul Jay Z Upset… // New York Daily News, July 28, 2010.

267

Catherine Curan, Jay Z’s 99 Problems // New York Post, May 16, 2010, http://www.nypost.com/p/news/business/jay_NJOKUMG51yyYswtQo2zrJL/0.

268

Ohm Youngmisuk, No Sleep Till Brooklyn // New York Daily News, November 13, 2005.

269

Курт Баденхаузен в телефонном интервью автору, декабрь 2010.

270

Курт Баденхаузен в телефонном интервью автору, декабрь 2010.

271

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

272

Ohm Youngmisuk, No Sleep Till Brooklyn // New York Daily News, November 13, 2005.

273

Там же.

274

ESPN staff, NBA Attendance Report-2010 // ESPN, http://espn.go.com/nba/attendance/_/order/false.

275

Julia Vitullo-Martin, Cross Country: A Hole Grows in Brooklyn // Wall Street Journal, March 7, 2009.

276

Matthew Futterman, Bruce Ratner’s NBA Waterloo // Wall Street Journal, May 11, 2010.

277

Anita Raghavan, Last Man Standing // Forbes, March 30, 2009.

278

Matthew Futterman, Bruce Ratner’s NBA Waterloo // Wall Street Journal, May 11, 2010.

279

Rebecca Rosenberg, Fred Kerber, and Lukas I. Alpert, Nets’ New Owner Dines with Mayor Bloomberg, Jay Z // New York Post, May 20, 2010.

280

Thomas J. Sheeran, Cleveland Fans to LeBron: Please, Please Stay // Associated Press, May 18, 2010.

281

Julian Garcia, Nets Fire 1st Shot // New York Daily News, July 1, 2010.

282

Jonathan Abrams, Nets, Through Owner, Ask Fans to Be Patient // New York Times, July 13, 2010.

283

Kevin Armstrong, Cases Made in King’s Court // New York Daily News, July 2, 2010.

284

Jeff Kearns, Waiting on LeBron Drives Madison Square Options // Bloomberg, July 7, 2010, http://www.bloomberg.com/news/2010-07-07/waiting-on-lebron-drives-madison-square-garden-options-chart-of-the-day.html.

285

Howard Beck and Jonathan Abrams, James Picks Miami, Ending NBA’s Suspense // New York Times, July 9, 2010.

286

Jonathan Abrams, Nets, Through Owner, Ask Fans to Be Patient // New York Times, July 13, 2010.

287

Майкл Serch Беррин в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

288

Motorola Media Center, звонки и письма от автора, апрель 2010.

289

Lola Ogunnaike, Steve Stoute Would Like to Turn You into a Sneaker // Rolling Stone, December 15, 2005.

290

Lisa Eisner, Private Lives: Adrian Van Anz // Vanity Fair, April 2009.

291

Craig McLean, The Bling Philanthropist // Daily Telegraph, November 18, 2006.

292

Julie Creswell, Nothing Sells Like Celebrity // New York Times, June 22, 2008.

293

Toure, The Book of Jay // Rolling Stone, December 15, 2005.

294

Маркес МакКаммон в интервью автору, Виста, Калифорния, март 2010.

295

LL Cool J, Big Ole Butt // Walking with a Panther, Def Jam/ Columbia/CBS Records, 1989.

296

Майкл Serch Беррин в телефонном интервью автору, июнь 2010.

297

Майкл Serch Беррин в телефонном интервью автору, декабрь 2009.

298

CNN Money staff, Iacocca Teams with Snoop Dogg // CNN Money, August 5, 2005, money.cnn.com.

299

Alison Gendar, A Dash of Violence at Upscale Magazine? // New York Daily News, October 4, 2005.

300

United States Securities and Exchange Commission staff, Form 8-K: Iconix Group // United States Securities and Exchange Commission, March 5, 2007.

301

Грег Вайсман в телефонном интервью автору, апрель 2010.

302

United States Securities and Exchange Commission staff, Form 8-K: Iconix Group // United States Securities and Exchange Commission, March 5, 2007.

303

Ken Thomas, General Motors, Jay Z Join Forces on SUV Concept // Associated Press, January 6, 2007.

304

Маркес МакКаммон в интервью автору, март 2010.

305

Майкл Serch Беррин в телефонном интервью автору, июнь 2010.

306

Peter Martin, Don’t Blame the Industry // Financial Times, February 28, 2002.

307

Райан Шинман в интервью автору, март 2010.

308

Global Grind staff, … Jiggaman’s Jeep // Global Grind, January 19, 2010, http://globalgrind.com/source/bossip.com/1309150/photos-from-a-maybach-to-a-jeep/.

309

Jay Z feat. Swizz Beatz, On to the Next One, The Blueprint 3, Roc Nation, 2009.

310

Nielsen Company staff, 2009 Year-End Music Industry Report // Nielsen Company, 2009.

311

Mariel Concepcion, Jay Z: He’s a Business, Man – Billboard, July 25, 2009.

312

Mark Binelli, King of America // Rolling Stone, June 24, 2010.

313

Billboard staff, Jay Z to Step Down as Def Jam President // Billboard, December 24, 2007.

314

Там же.

315

Mariel Concepcion, Jay Z: He’s a Business, Man // Billboard, July 25, 2009.

316

Дональд Дэвид в интервью автору, июль 2010.

317

Jeff Leeds, In Rapper’s Deal, A New Model for Music Business // New York Times, April 3, 2008.

318

Richard Harrington, Jay Z’s Rhymes of Passion // Washington Post, January 2, 2000.

319

Ray Waddell, Rolling Stones Tour Grosses More Than Half a Billion // Billboard, October 3, 2007.

320

Nielsen Company staff, 2009 Year-End Music Industry Report, Nielsen Company, 2009.

321

Kelley L. Carter, Jay Z: The Free Press Interview // Detroit Free Press, November 19, 2004.

322

Golnar Motevalli, Jay Z Wins Over Doubters at Glastonbury // Reuters, June 30, 2008.

323

Peter Kafka, The Road to Riches // Forbes, July 7, 2003.

324

Джефф Чан в интервью автору, март 2010.

325

Dina LaPolt and Bernie Resnick, Multiple Rights Deals in the U.S.: 360 and Beyond, excerpted from Multiple Rights Deals in the Music Industry, January 2009.

326

Stephen E. Siwek, The True Cost of Sound Recording Piracy to the U. S. Economy, Institute for Policy Innovation, August 2007.

327

Swati Pandey, Stocks, Options, and Rock «n Roll // Los Angeles Times, Company Town blog, October 17, 2008, http://latimesblogs.latimes.com/entertainmentnewsbuzz/2008/10/u2-live-nation.html.

328

Дина ЛаПолт в телефонном интервью автору, ноябрь 2009.

329

Берни Резник в телефонном интервью автору, октябрь 2010.

330

Rob Markman, Hand It Down // XXL, October 2009.

331

Ник Симмонс в интервью автору, декабрь 2009.

332

Элизабет Мендес Берри в интервью автору, май 2010.

333

Джермейн Коул в телефонном интервью автору, февраль 2014.

334

Alex Pappademas, Men of the Year: Jay Z // GQ, December 2011.

335

Стивен Халлок в электронном письме автору, декабрь 2011.

336

Жан-Клод Бивер в телефоном интервью автору, ноябрь 2011.

337

BBC Staff, Man Utd Sponsor Deal for Hublot // BBC, October 30, 2008, http://news.bbc.co.uk/2/hi/business/7700407.stm.

338

Deirdre Woollard, Jay Z Partners with Audemars Piguet to Make New Watches // Luxist.com, April 19, 2005, http://www.luxist.com/2005/04/19/JayZ-partners-with-audemars-piguet-to-make-new-watches.

339

Жан-Клод Бивер в телефоном интервью автору, ноябрь 2011.

340

Пол Лернер (представитель Audemars Piguet) в электронном письме автору, ноябрь 2011.

341

Rolling Stone staff, Jay Z // Rolling Stone.com, undated, http:// www.rollingstone.com/music/artists/JayZ/albumguide.

342

Nate Chinen, Jay Z in Brooklyn, Unblemished By False Modesty // New York Times, November 27, 2006, http://www.nytimes.com/2006/11/27/arts/music/27jayz.html?scp=1&sq=JayZ%20kingdom%20come%20review&st=cse.

343

Alex Pappademas, Men of the Year: Jay Z // GQ, December 2011.

344

Tyler Kepner, Yankees and Cano Agree on Deal // New York Times, January 26, 2008, http://www.nytimes.com/2008/01/26/sports/baseball/26yankees.html?_r=2&scp=2&sq=robinson+Can%C3%B3&st=nyt&oref=slogin&.

345

Jay Z, quoted in Samsung commercial, first aired June 2013, https://www.youtube.com/watch?v=ZNlciK_2qCA.

346

Bill Werde, Letter From The Editor: What Jay Z’s Magna Carta Means For The Billboard 200 Chart // Billboard, June 21, 2013, http://www.billboard.com/articles/news/1567899/letter-from-the-editor-what-Jay-Zs-magna-carta-means-for-the-billboard-200.

347

Jay Z, Brooklyn’s Finest // Life + Times, April 18, 2013, http://lifeandtimes.com/brooklyns-finest.

348

Kurt Badenhausen, Hoops Hysteria // Forbes, February 9, 2015.

349

Darren Rovell, Jay Z Licensed MLB, NBA Agent // ESPN.com, June 20, 2013, http://espn.go.com/nba/story/_Zid/9405504/roc-nation-sports-confirms-Jay-Z-licensed-nba-mlb-agent.

350

Пол Свэнгард в интервью автору, Нью-Йорк, январь 2015.

351

David Waldstein, Cano Fires Agent and Signs with Jay Z‘s Agency // New York Times, April 2, 2013, http://www.nytimes.com/2013/04/03/sports/baseball/robinson-cano-leaves-scott-boras-for-JayZs-agency.html?_r=0.

352

Thomas Neumann, The Worst Contracts in NFL History // ESPN.com, February 19, 2009, http://sports.espn.go.com/espn/page2/story?page=contracts.

353

Jerry Crasnick, Baseball’s Fascinating New Rivalry // ESPN.com, November 7, 2013, http://espn.go.com/mlb/hotstove13/story/_/id/9936513/the-growing-rivalry-scott-boras-JayZ.

354

David Waldstein, Yankees And Cano Are Said to be Far Apart On Contract // New York Times, September 26, 2013, http://www.nytimes.com/2013/09/27/sports/baseball/wide-gap-between-yankees-and-cano-in-contract-negotiations.html.

355

Adam Rubin, Mets GM: Jay Z Approached Us // ESPN.com, November 24, 2013, http://espn.go.com/new-york/mlb/story/_/id/10001533/sandy-alderson-new-york-mets-met-agents-robinson-cano.

356

George A. King III and Kevin Kernan, Yankees President to Mets: For $300M, Cano Is All Yours // New York Post, November 19, 2013, http://nypost.com/2013/11/19/yankees-president-to-mets-for-300m-cano-is-all-yours/.

357

New York Daily News staff, Robinson Cano Is Done as a Yankee // December 6, 2013, http://www.nydailynews.com/sports/baseball/Jay-Z-blows-robinson-cano-mariners-bid-sources-article-1.1539636.

358

Анонимный бейсбольный источник в электронном письме автору, январь 2015.

359

Brian Costa, Choose a Side: Scott Boras or Jay Z // The Wall Street Journal, August 19, 2013, http://www.wsj.com/news/articles/SB10001424127887323423804579022660231403136.

360

Jerry Crasnick, Baseball’s Fascinating New Rivalry // ESPN.com, November 7, 2013, http://espn.go.com/mlb/hotstove13/story/_/id/9936513/the-growing-rivalry-scott-boras-Jay-Z.

361

Рейчел Виглетта в электронном письме автору, сентябрь 2014.

362

Darren Heitner, What Happens Now That Roc Nation Sports and CAA Split // Forbes.com, February 11, 2015, http://www.forbes.com/sites/darrenheitner/2015/02/11/what-happens-now-that-roc-nation-sports-and-caa-split/.

363

Stephanie Smith, Top «Consigliere» John Meneilly Leaves Jay Z’s Team // New York Post, May 29, 2014, http://pagesix.com/2014/05/29/top-consigliere-john-meneilly-leaves-JayZs-team/.

364

Associated Press staff, Hotel Fires Person Who Recorded Jay Z Attack Video // Associated Press, May 14, 2014, http://www.nytimes.com/aponline/2014/05/14/us/ap-us-people-JayZ-beyonce.html?module=Search&mabReward=relbias%3Ar%2C%7B%221%22%3A%22RI%3A10%22%7D.

365

Лайл Фасс в электронном письме автору, декабрь 2014.

366

Адам Клюгер в электронном письме автору, декабрь 2014.

367

Rachel Maresca, Marianna Garvey, Ginger Adams Otis, Solange Knowles Attacked Jay Z After Designer Rachel Roy Got Too Close To Rapper At Met Gala After-Party: Sources // New York Daily News, May 14, 2014, http://www.nydailynews.com/entertainment/gossip/solange-knowles-hit-Jay-Z-rachel-roy-sources-article-1.1791892.

368

Бретт Голдберг в беседе с автором, апрель 2014.

369

Zayda Rivera, Beyonce’s Dad Mathew Knowles Hints That Divorce Rumors Are Publicity Stunt to Push Tour Ticket Sales // New York Daily News, August 28, 2014, http://www.nydailynews.com/entertainment/gossip/beyonce-dad-mathew-knowles-divorce-rumors-sell-tour-tickets-article-1.1920503.

370

Мэтью Ноулз в электронном письме автору, январь 2015.

371

Примечание автора: изначально некоторые из этих историй я разместил на Jay Z And Beyonce’s Ticket Sales Top $100M as Tour Winds Down // Forbes.com, August 6, 2014, http://www.forbes.com/sites/zackomalleygreenburg/2014/08/06/Jay-Z-and-beyonces-ticket-sales-top-100-million-as-tour-winds-down/.

372

Zach Baron, Kanye West: A Brand-New Ye // GQ, July 2014.

373

Maya Rhodan, Beyonce and Jay Z Renew Vows Amid Divorce Rumors // Time.com, October 22, 2014, http://time.com/3532683/beyonce-and-Jay-Z-divorce-rumors-renew-vows/.

374

Лорен Менач в электронном письме автору, февраль 2015.

375

Catherine Curan, Jay Z’s 99 Problems // New York Post, May 16, 2010.

376

Крейг Каллман в телефонном интервью автору, июнь 2010.

377

Алиша Киз в интервью автору, ноябрь 2011.

378

Robert Sandall, Destiny’s Children // Sunday Times, August 9, 2009.

379

Baz Bamigboye, Coming to Town: Jay Z and a Very Lucky Fela // Daily Mail, March 19, 2010, http://www.dailymail.co.uk/tvshowbiz/article-1259038/Beyonces-husband-Jay-Zlucky-Fela.html.

380

Daily Mail staff, Jay Z Hints at Arsenal Investment as Rap Superstar Admits He Fell Crazy in Love with Gunners Thanks to Thierry Henry // Daily Mail, March 23, 2010, http://www.dailymail.co.uk/sport/football/article-1259957/Jay-Z-hints-Arsenal-investment-rap-star-admits-fell-Crazy-Love-Gunners-thanks-Thierry-Henry.html.

381

Marlow Stern, Mumford & Sons Diss Jay Z‘s Tidal // The Daily Beast, April 12, 2015, http://www.thedailybeast.com/articles/2015/04/12/mumford-sons-diss-Jay-Z-s-tidal.html.

382

Jay Z, History, Music Inspired by More Than a Game, Zone 4/Interscope Records, 2009.

383

Родольфо DJ Clark Kent Франклин в интервью автору, Нью-Йорк, январь 2010.

Content

Зак Гринберг
Империя Jay Z: Как парень с улицы попал в список Forbes

Введение

1. Непростая жизнь

2. Династия Roc-A-Fella

3. Создание знаменитого бренда

4. Первая баскетбольная команда Jay Z

5. Ранняя отставка

6. Управление Def Jam

7. Тайна шампанского

8. К бесконечности – и Бейонсе

9. Net-прибыль

10. Что случилось с Джипом Jay Z?

11. Снова Roc

12. Новые часы

13. Тайный агент

14. Миллиард в лифте

15. История – и за ее пределами

Послесловие

Благодарности

Сноски