Лагин Лазарь Иосифович

Старик Хоттабыч - русский и английский параллельные тексты

Lazar Lagin

Лагин Лазарь Иосифович

The Old Genie Hottabych

Старик Хоттабыч

A MOST UNUSUAL MORNING

Необыкновенное утро

At 7:32 a.m. a merry sun-spot slipped through a hole in the curtain and settled on the nose of Volka Kostylkov, a 6th-grade pupil.

В семь часов тридцать две минуты утра веселый солнечный зайчик проскользнул сквозь дырку в шторе и устроился на носу ученика шестого класса Вольки Костылькова.

Volka sneezed and woke up.

Волька чихнул и проснулся.

Just then, he heard his mother say in the next room: "Don't rush, Alyosha.

Как раз в это время из соседней комнаты донесся голос матери: - Нечего спешить, Алеша.

Let the child sleep a bit longer, he has an exam today."

Пусть ребенок еще немножко поспит - сегодня у него экзамены.

Volka winced.

Волька досадливо поморщился.

When, oh when, would his mother stop calling him a child?

Когда это мама перестанет наконец называть его ребенком!

"Nonsense!" he could hear his father answer.

- Ну что за чепуха! - ответил за перегородкой отец.

"The boy's nearly thirteen.

- Парню скоро тринадцать лет.

He might as well get up and help us pack.

Пускай встает и помогает складывать вещи...

Before you know it, this child of yours will be using a razor."

У него уже скоро борода расти начнет, а ты все: ребенок, ребенок...

How could he have forgotten about the packing!

Складывать вещи! Как он мог это забыть!

Volka threw off the blankets and dressed hurriedly.

Волька сбросил с себя одеяло и стал торопливо натягивать штаны.

How could he ever have forgotten such a day!

Как он мог забыть! Такой день!

This was the day the Kostylkov family was moving to a different apartment in a new six-storey house.

Семья Костыльковых переезжала сегодня на новую квартиру в новеньком шестиэтажном доме.

Most of their belongings had been packed the night before.

Еще накануне вечером почти все вещи были запакованы.

Mother and Grandma had packed the dishes in a little tin tub that once, very long ago, they had bathed Volka in.

Мама с бабушкой уложили посуду в ванночку, в которой когда-то, давным-давно, купали младенца Вольку.

His father had rolled up his sleeves and, with a mouthful of nails, just like a shoemaker, had spent the evening hammering down the lids on crates of books. Then they had all argued as to the best place to put the things so as to have them handy when the truck arrived in the morning.

Отец, засучив рукава и по-сапожницки набрав полный рот гвоздей, заколачивал ящики с книгами, Потом все спорили, где складывать вещи, чтобы удобнее было их выносить утром.

Then they had their tea on an uncovered table - as on a march.

Потом пили чай по-походному, за столом без скатерти.

Then they decided their heads would be clearer after a good night's sleep and they all went to bed.

Потом решили, что утро вечера мудренее, и легли спать.

In a word, there was just no explaining how he could have ever forgotten that this was the morning they, were moving to a new apartment.

Одним словом, уму непостижимо, как это он мог забыть, что они сегодня утром переезжают на новую квартиру.

The movers barged in before breakfast was quite over.

Не успели напиться чаю, как с грохотом ввалились грузчики.

The first thing they did was to open wide both halves of the door and ask in loud voices, "Well, can we begin?"

Первым делом они широко распахнули обе половинки двери и зычными голосами спросили: - Можно начинать?

"Yes, please do," both Mother and Grandma answered and began to bustle about.

- Пожалуйста, - ответили одновременно мать и бабушка и страшно засуетились.

Volka marched downstairs, solemnly carrying the sofa pillows to the waiting truck.

Волька торжественно вынес на улицу к крытому трехтонному грузовику диванные валики и спинку.

"Are you moving?" a boy from next door asked.

- Переезжаете? - спросил у него соседский мальчишка.

"Yes," Volka answered indifferently, as though he was used to moving from one apartment to another every week and there was nothing very special about it.

- Переезжаем, - небрежно ответил Волька с таким видом, словно он переезжал с квартиры на квартиру каждую неделю и в этом не было для него ничего удивительного.

The janitor, Stepanych, walked over, slowly rolled a cigarette and began an unhurried conversation as one grown-up talk to another.

Подошел дворник Степаныч, глубокомысленно свернул цигарку и неожиданно завел с Волькой солидный разговор, как равный с равным.

The boy felt dizzy with pride and happiness.

У мальчика от гордости и счастья слегка закружилась голова.

He gathered his courage and invited Stepanych to visit them at their new home.

Он набрался духу и пригласил Степаныча в гости на новую квартиру.

The janitor said,

Дворник сказал:

"With pleasure."

"С нашим удовольствием".

A serious, important, man-to-man conversation was beginning, when all at once Volka's mother's voice came through the open window: "Volka!

Словом, налаживалась серьезная и положительная беседа двух мужчин, когда вдруг из квартиры раздался голос матери:- Волька!

Volka!

Волька!..

Where can that awful child be?"

Ну куда девался этот несносный ребенок?

Volka raced up to the strangely large and empty apartment in which shreds of old newspapers and old medicine bottles were lying forlornly about the floor.

Волька помчался в опустевшую, непривычно просторную квартиру, в которой сиротливо валялись обрывки старых газет и грязные пузырьки из-под лекарств.

"At last!" his mother said.

- Наконец-то! - сказала мать.

"Take your precious aquarium and get right into the truck.

- Бери свой знаменитый аквариум и срочно влезай в машину.

I want you to sit on the sofa and hold the aquarium on your lap.

Будешь там сидеть на диване и держать аквариум в руках.

There's no other place for it.

Больше девать его некуда.

But be sure the water doesn't splash on the sofa."

Только смотри не расплескай воду на диван...

It's really strange, the way parents worry when they're moving to a new apartment.

Непонятно, почему родители так нервничают, когда переезжают на новую квартиру.

II. ТАИНСТВЕННЫЙ СОСУД. В конце концов Волька устроился неплохо. Внутри машины царил таинственный и прохладный полумрак. Если зажмурить глаза, можно было вообразить, будто едешь не по Трехпрудному переулку, в котором прожил всю свою жизнь, а где-то в далеких сибирских просторах, где тебе предстоит в суровых боях с природой возводить новый гигант советской индустрии. И, конечно, в первых рядах отличников этой стройки будет Волька Костыльков. Он первый соскочит с машины, когда караван грузовиков прибудет к месту назначения. Он первый раскинет свою палатку и предоставит ее заболевшим в пути, а сам, перекидываясь шуточками с товарищами по стройке, останется греться у костра, который он же быстро и умело разведет. А когда в трескучие морозы или свирепые бураны кое-кто вздумает сдавать темпы, ему будут говорить: "Стыдитесь, товарищ! Берите пример с показательной бригады Владимира Костылькова..." За диваном возвышался ставший вдруг удивительно интересным и необычайным перевернутый вверх ногами обеденный стол. На столе дребезжало ведро, наполненное разными склянками. У боковой стенки кузова тускло поблескивала никелированная кровать. Старая бочка, в которой бабушка квасила на зиму капусту, неожиданно приобрела столь таинственный и торжественный вид, что Волька нисколечко не удивился бы, если бы узнал, что именно в ней проживал когда-то философ Диоген, тот самый, который из древней греческой истории. Сквозь дырки в брезентовых стенках пробивались тоненькие столбики солнечных лучей. Волька прильнул к одной из них. Перед ним, словно на киноэкране, стремительно пробегали веселые и шумные улицы, тихие и тенистые переулки, просторные площади, по которым во всех четырех направлениях двигались в два ряда пешеходы. За пешеходами, поблескивая просторными зеркальными витринами, возвышались неторопливо убегавшие назад магазины, наполненные товарами, продавцами и озабоченными покупателями; школы и дворы при школах, уже пестревшие белыми блузами и красными галстуками наиболее нетерпеливых школьников, которым не сиделось дома в день экзаменов; театры, клубы, заводы, красные громады строящихся зданий, огражденные от прохожих высокими дощатыми заборами и узенькими, в три доски, деревянными тротуарами. Вот мимо Волькиного грузовика медленно проплыло приземистое, с круглым, кирпичного цвета куполом заветное здание цирка. На его стенах не было теперь обольстительных реклам с ярко-желтыми львами и красавицами,

изящно стоящими на одной ножке на спинах неописуемо роскошных лошадей. По случаю летнего времени цирк перешел в Парк культуры и отдыха, в огромный брезентовый шатер цирка Шапито. Недалеко от опустевшего цирка грузовик обогнал голубой автобус с экскурсантами. Десятка три карапузов, держась по двое за руки, шли по тротуару и солидно пели звонким, но нестройным хором: "Не нужен нам берег турецкий!.." Наверно, это детский сад шел гулять на бульвар... И снова убегали от Вольки школы, булочные, магазины, клубы, заводы, кинотеатры, библиотеки, новостройки...

Well, the truck finally choked exhaustedly and stopped at the attractive entrance of Volka's new house.

Но вот наконец грузовик, устало фырча и отдуваясь, остановился у нарядного подъезда нового Волькиного дома.

The movers quickly carried everything upstairs and soon were gone.

Грузчики ловко и быстро перетащили вещи в квартиру и уехали.

Volka's father opened a few crates and said, "We'll do the rest in the evening."

Отец, кое-как распаковав ящики с самыми необходимыми вещами, сказал: - Остальное доделаем после работы.

Then he left for the factory.

И ушел на завод.

Mother and Grandma began unpacking the pots and pans, while Volka decided to run down to the river nearby.

Мама с бабушкой принялись распаковывать кухонную и столовую посуду, а Волька решил сбегать тем временем на реку.

His father had warned him not to go swimming without him, because the river was very deep, but Volka soon found an excuse:

Правда, отец предупредил, чтобы Волька не смел без него ходить купаться, потому что тут страшно глубоко, но Волька быстро нашел для себя оправдание:

"I have to go in for a dip to clear my head.

"Мне необходимо выкупаться, чтобы была свежая голова.

How can I take an exam with a fuzzy brain!"

Как это я могу явиться на экзамены с несвежей головой!"

It's wonderful, the way Volka was always able to think of an excuse when he was about to do something he was not allowed to do.

Просто удивительно, как Волька умел всегда придумывать оправдание, когда собирался делать то, что ему запрещали!

How convenient it is to have a river near your house!

Это большое удобство, когда река недалеко от дома.

Volka told his mother he'd go sit on the bank and study his geography.

Волька сказал маме, что пойдет на берег готовиться по географии.

And he really and truly intended to spend about ten minutes leafing through the text-book.

И он действительно собирался минут десять полистать учебник.

However, he got undressed and jumped into the water the minute he reached the river.

Но, прибежав на реку, он, не медля ни минуты, разделся и бросился в воду.

It was still early, and there was not a soul on the bank.

Шел одиннадцатый час, и на берегу не было ни одного человека.

This had its good and bad points.

Это было хорошо и плохо.

It was nice, because no one could stop him from swimming as much as he liked.

Хорошо - потому, что никто не мог ему помешать всласть выкупаться.

It was bad, because there was no one to admire what a good swimmer and especially what an extraordinary diver he was.

Плохо - потому, что некому было восторгаться, как красиво и легко Волька плавает и в особенности как он замечательно ныряет.

Volka swam and dived until he became blue.

Волька наплавался и нанырялся до того, что буквально посинел.

Finally, he realized he had had enough. He was ready to climb out when he suddenly changed his mind and decided to dive into the clear water one last time. As he was about to come up for air, his hand hit a long hard object on the bottom.

Тогда он понял, что хватит, совсем было вылез из воды, но передумал и решил напоследок еще разок нырнуть в ласковую прозрачную воду, до дна пронизанную ярким полуденным солнцем. И вот в тот самый миг, когда Волька уже собирался подняться на поверхность, его рука вдруг нащупала на дне реки какой-то продолговатый предмет.

He grabbed it and surfaced near the shore, holding a strange-looking slippery, moss-covered clay vessel.

Волька схватил его и вынырнул у самого берега. В его руках был скользкий, замшелый глиняный сосуд необычной формы.

It resembled an ancient type of Greek vase called an amphora.

Больше всего он походил, пожалуй, на древнюю амфору.

The neck was sealed tightly with a green substance and what looked like a seal was imprinted on top.

Его горлышко было наглухо замазано зеленым смолистым веществом, на котором было выдавлено нечто, отдаленно напоминавшее печать.

Volka weighed the vessel in his hand.

Волька прикинул сосуд на вес.

It was very heavy. He caught his breath.

Сосуд был тяжелый, и Волька обмер.

A treasure!

Клад!

An ancient treasure of great scientific value!

Клад со старинными вещами, имеющими огромное научное значение!..

How wonderful!

Вот это здорово!

He dressed quickly and dashed home to open it in the privacy of his room.

Быстренько одевшись, он помчался домой, чтобы в укромном уголке распечатать сосуд.

As he ran along, he could visualize the notice which would certainly appear in all the papers the next morning.

Пока он добежал до дому, в его голове уже успела сложиться заметка, которая завтра обязательно появится во всех газетах.

He even thought of a heading:

Он даже придумал для нее название:

"A Pioneer Aids Science."

"Пионер помог науке".

"Yesterday, a pioneer named Vladimir Kostylkov came to his district militia station and handed the officer on duty a treasure consisting of antique gold objects which he found on the bottom of the river, in a very deep place.

"Вчера в Н-е отделение милиции явился пионер Костыльков Владимир и вручил дежурному клад из редких старинных золотых вещей, найденный им на дне реки, на очень глубоком месте.

The treasure has been handed over to the Historical Museum .

Клад передан милицией в Исторический музей.

According to reliable sources, Vladimir Kostylkov is an excellent diver."

По сведениям из достоверных источников, Костыльков Владимир - прекрасный ныряльщик".

Volka slipped by the kitchen, where his mother was cooking dinner. He dashed into his room, nearly breaking his leg as he stumbled on a chandelier lying on the floor.

Проскользнув мимо кухни, где мама готовила обед, Волька юркнул в комнату с такой быстротой, что чуть не сломал себе ногу: он споткнулся о люстру, которую еще не успели повесить.

It was Grandma's famous chandelier.

Это была знаменитая бабушкина люстра.

Very long ago, before the Revolution, his deceased grandfather had converted it from a hanging oil lamp.

Когда-то, еще до революции, ее собственноручно переделал покойный дедушка из висячей керосиновой лампы.

Grandma would not part with it for anything in the world, because it was a treasured memory of Grandfather.

Это была память о дедушке, и бабушка ни за что в жизни с ней бы не рассталась.

Since it was not elegant enough to be hung in the dining room, they decided to hang it in Volka's room.

А так как вешать ее в столовой было не так уж красиво, то предполагалось повесить ее как раз в той комнате, куда сейчас и забрался Волька.

That is why a huge iron hook had been screwed into the ceiling.

На сей предмет был уже вколочен в потолок большущий железный крюк.

Volka rubbed his sore knee, locked the door, took his penknife from his pocket and, trembling from excitement, scraped the seal off the bottle.

Потирая ушибленную коленку, Волька запер за собой дверь, вытащил из кармана перочинный ножик и, дрожа от волнения, соскреб печать с горлышка сосуда.

The room immediately filled with choking black smoke, while a noiseless explosion of great force threw him up to the ceiling, where he remained suspended from the hook by the seat of his pants.

В то же мгновение вся комната наполнилась едким черным дымом и что-то вроде бесшумного взрыва большой силы подбросило Вольку к потолку, где он и повис, зацепившись штанами за тот самый крюк, на который предполагалось повесить бабушкину люстру.

THE OLD GENIE

III. СТАРИК ХОТТАБЫЧ.

While Volka was swaying back and forth on the hook, trying to understand what had happened, the smoke began to clear. Suddenly, he realized there was someone else in the room besides himself.

Пока Волька, раскачиваясь на крюке, пытался разобраться в том, что произошло, дым понемножку рассеялся, и Волька вдруг обнаружил, что в комнате, кроме него, находится еще одно живое существо.

It was a skinny, sunburnt old man with a beard down to his waist and dressed in an elegant turban, a white coat of fine wool richly embroidered in silver and gold, gleaming white silk puffed trousers and petal pink morocco slippers with upturned toes.

Это был тощий и смуглый старик с бородой по пояс, в роскошной чалме, тонком белом шерстяном кафтане, обильно расшитом золотом и серебром, белоснежных шелковых шароварах и нежно-розовых сафьяновых туфлях с высоко загнутыми носками.

"Hachoo!" the old man sneezed loudly and prostrated himself.

- Апчхи! - оглушительно чихнул неизвестный старик и пал ниц.

"I greet you, O Wonderful and Wise Youth!"

- Приветствую тебя, о прекрасный и мудрый отрок!

Volka shut his eyes tight and then opened them again. No, he was not seeing things. The amazing old man was still there.

Волька зажмурил глаза, снова их раскрыл: нет, этот удивительный старичок, пожалуй, ему и на самом деле не мерещился.

Kneeling and rubbing his hands, he stared at the furnishings of Volka's room with lively, shrewd eyes, as if it were all goodness-knows what sort of a miracle.

Вот он, потирая сухонькие ладошки и всё ещё не поднимаясь с колен, таращит умные и не по-стариковски шустрые глаза на обстановку Волькиной комнаты, словно это невесть какое чудо.

"Where did you come from?" Volka inquired cautiously, swaying back and forth under the ceiling like a pendulum.

- Вы откуда? - осторожно осведомился Волька, медленно раскачиваясь под самым потолком, точно маятник.

"Are you... from an amateur troupe?"

- Вы... Вы из самодеятельности?

"Oh, no, my young lord," the old man replied grandly, though he remained in the same uncomfortable pose and continued to sneeze. "I am not from the strange country of Anamateur Troupe you mentioned.

- О нет, о юный мой повелитель, - высокопарно ответствовал старичок, оставаясь всё в том же неудобном положении и немилосердно чихая, - я не из неведомой мне страны Самодеятельность.

I come from this most horrible vessel."

Я вот из этого трижды проклятого сосуда.

With these words he scrambled to his feet and began jumping on the vessel, from which a wisp of smoke was still curling upward, until there was nothing left but a small pile of clay chips.

С этими словами он вскочил на ноги, бросился к валявшемуся поблизости сосуду, из которого ещё продолжал струиться небольшой дымок, и стал яростно его топтать, пока от сосуда не остался ровный слой мелких черепков.

Then, with a sound like tinkling crystalware, he yanked a hair from his beard and tore it in two. The bits of clay flared up with a weird green flame until soon there was not a trace of them left on the floor.

Затем старичок с хрустальным звоном выдернул из бороды волосок, разорвал его, и черепки вспыхнули каким-то небывалым, зелёным пламенем и мгновенно сгорели без следа.

Still, Volka was dubious.

Но Вольку всё ещё глодало сомнение.

You must agree, it's not easy to accept the fact that a live person can crawl out of a vessel no bigger than a decanter. "Well, I don't know..." Volka stammered. "The vessel was so small, and you're so big compared to it."

- Что-то вроде не похоже... - протянул он, - сосуд был такой маленький, а вы такой... сравнительно большой.

"You don't believe me, O despicable one?!" the old man shouted angrily, but immediately calmed down; once again he fell to his knees, hitting the floor with his forehead so strongly that the water shook in the aquarium and the sleepy fish began to dart back and forth anxiously.

- Не веришь, презренный?! - свирепо вскричал старичок, но тут же взял себя в руки, снова рухнул на коленки и с такой силой стукнулся при этом лбом о пол, что в аквариуме заметно колыхнулась вода и сонные рыбки всполошённо заметались взад и вперёд.

"Forgive me, my young saviour, but I am not used to having my words doubted.

- Прости меня, о юный мой спаситель, но я не привык, чтобы мои слова брались под сомнение...

Know ye, most blessed of all young men, that I am none other than the mighty Genie Hassan Abdurrakhman ibn Hottab - that is, the son of Hottab, famed in all four corners of the world."

Знай же, благословеннейший из отроков, что я не кто иной, как могучий и прославленный во всех четырёх странах света джинн Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб, то есть сын Хоттаба.

All this was so interesting it made Volka forget he was hanging under the ceiling on a chandelier hook.

Всё было настолько интересно, что Волька даже позабыл о том, что он висит под потолком на ламповом крюке.

"A 'gin-e'?

- Джин?..

Isn't that some kind of a drink?"

Джин - это, кажется, такой американский спиртной напиток?..

"I am not a drink, O inquisitive youth!" the old man flared up again, then took himself in hand once more and calmed down.

- Не напиток я, о пытливый отрок! - снова вспылил старичок, снова спохватился и снова взял себя в руки.

"I am not a beverage, but a mighty, unconquerable spirit. There is no magic in the world which I cannot do, and my name, as I have already had the pleasure of conveying to your great and extremely respected attention, is Hassan Abdurrakhman ibn Hottab, or, as you would say in Russian, Hassan Abdurrakhman Hottabych.

- Не напиток я, а могущественный и неустрашимый дух, и нет в мире такого волшебства, которое было бы мне не по силам, и зовут меня, как я уже имел счастье довести до твоего много- и высокочтимого сведения, Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, или, по-вашему, Гассан Абдуррахман Хоттабович.

If you mention it to the first Ifrit or Genie you meet, you'll see him tremble, and his mouth will go dry from fear," the old man continued boastfully. "My story - hachoo! - is strange, indeed. And if it were written with needles in the corners of the eyes, it would be a good lesson for all those who seek learning.

Назови моё имя первому попавшемуся ифриту, или джинну, что одно и то же, и ты увидишь, -хвастливо продолжал старичок, - как он задрожит мелкой дрожью и слюна в его рту пересохнет от страха.И случилась со мной - апчхи! -удивительная история, которая, будь она написана иглами в уголках глаз, послужила бы назиданием для поучающихся.

I, most unfortunate Genie that I am, disobeyed Sulayman, son of David (on the twain be peace!) - I, and my brother, Omar Asaf Hottabych.

Я, несчастный джинн, ослушался Сулеймана ибн Дауда - мир с ними обоими! - я и брат мой Омар Юсуф Хоттабович.

Then Sulayman sent his Vizier Asaf, son of Barakhiya, to seize us, and he brought us back against our will.

И Сулейман прислал своего визиря Асафа ибн Барахию, и тот доставил нас насильно.

Sulayman, David's son (on the twain be peace!), ordered two bottles brought to him: a copper one and a clay one. He put me in the clay vessel and my brother Omar Hottabych in the copper one.

И Сулейман ибн Дауд-мир с ними обоими! -приказал принести два сосуда: один медный, а -другой глиняный, и заточил меня в глиняном сосуде, а брата моего, Омара Хоттабовича, - в медном.

He sealed both vessels and imprinted the greatest of all names of Allah on them and then ordered his Genies to carry us off and throw my brother into the sea and me into the river, from which you, O my blessed saviour - hachoo, hachoo! - have fished me.

Он запечатал оба сосуда, оттиснув на них величайшее из имен аллаха, а потом отдал приказ джиннам, и они понесли нас и бросили брата моего в море, а меня в реку, из которой ты, о благословенный спаситель мой, - апчхи, апчхи! -извлек меня.

May your days be prolonged.

Да продлятся дни твои, о...

O... Begging your pardon, I would be indescribably happy to know your name, most beautiful of all youths."

Прости меня, я был бы несказанно счастлив узнать твое имя, прелестнейший отрок.

"My name's Volka," our hero replied as he swayed softly to and fro under the ceiling.

- Меня зовут Волька, - ответил наш герой, продолжая медленно раскачиваться под потолком.

"And what is your fortunate father's name, may he be blessed for eternity?

- А имя счастливого отца твоего, да будет он благословлен во веки веков?

Tell me the most gentle of all his names, as he is certainly deserving of great love and gratitude for presenting the world with such an outstanding offspring."

Как твоя почтенная матушка зовет твоего благородного батюшку - мир с ними обоими?

"His name's Alexei.

- Она зовет его Алеша, то есть Алексей...

And his most gentle ... most gentle name is Alyosha." "Then know ye, most deserving of all youths, the star of my heart, Volka ibn Alyosha, that I will henceforth fulfil all your wishes, since you have saved me from the most horrible imprisonment.

- Так знай же, о превосходнейший из отроков, звезда сердца моего, Волька ибн Алеша, что я буду впредь выполнять все, что ты мне прикажешь, ибо ты спас меня из страшного заточения.

Hachoo!"

Апчхи!..

"Why do you keep on sneezing so?" Volka asked, as though everything else was quite clear.

- Почему вы так чихаете? - осведомился Волька, словно все остальное было ему совершенно ясно.

"The many thousand years I spent in dampness, deprived of the beneficial rays of the sun, in a cold vessel lying on the bottom of a river, have given me, your undeserving servant, a most tiresome running nose.

- Несколько тысячелетий, проведенных в сырости, без благодатного солнечного света, в холодном сосуде, покоящемся в глубинах вод, наградили меня, недостойного твоего слугу, утомительным насморком.

Hachoo!

Апчхи!..

Hachoo!

Апчхи!..

But all this is of no importance at all and unworthy of your most treasured attention.

Но все это сущая чепуха и недостойно твоего драгоценнейшего внимания.

Order me as you wish, O young master!" Hassan Abdurrakhman ibn Hottab concluded heatedly with his head raised, but still kneeling.

Повелевай мной, о юный господин! - с жаром заключил Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, задрав вверх голову, но продолжая оставаться на коленях.

"First of all, won't you please rise," Volka said.

- Прежде всего поднимитесь, пожалуйста, с колен,- сказал Волька.

"Your every word is my command," the old man replied obediently and rose.

- Твое слово для меня закон, - послушно ответствовал старик и встал на ноги.

"I await your further orders."

- Я жду твоих дальнейших повелений.

"And now," Volka mumbled uncertainly, "if it's not too much trouble ... would you be kind enough ... of course, if it's not too much trouble... What I mean is, I'd really like to be back on the floor again."

- А теперь, - неуверенно промолвил Волька, - если это вас не затруднит... будьте добры... конечно, если вас это не очень затруднит... Одним словом, мне бы очень хотелось очутиться на полу.

That very moment he found himself standing beside old man Hottabych, as we shall call our new acquaintance for short.

В тот же миг он оказался внизу, рядом со стариком Хоттабычем, как мы будем в дальнейшем для краткости величать нашего нового знакомого.

The first thing Volka did was to grab the seat of his pants.

Первом делом Волька схватился за штаны.

There was no hole at all.

Штаны были совершенно целы.

Miracles were beginning to happen.

Начинались чудеса.

THE GEOGRAPHY EXAMINATION

IV. ЭКЗАМЕН ПО ГЕОГРАФИИ.

"Order me as you wish!" Hottabych continued, gazing at Volka devotedly.

- Повелевай мною! - продолжал Хоттабыч, глядя на Вольку преданными глазами.

"Is there anything that grieves you, O Volka ibn Alyosha?

- Нет ли у тебя какого-нибудь горя, о Волька ибн Алеша?

Tell me, and I will help you."

Скажи, и я помогу тебе.

"My goodness!" Volka cried, glancing at the clock ticking away loudly on the table.

- Ой, - всплеснул руками Волька, кинув взгляд на бодро тикавший на его столе будильник.

"I'm late!

- Опаздываю!

I'm late for my exam!"

Опаздываю на экзамен!..

"What are you late for, O most treasured Volka ibn Alyosha?" Hottabych asked in a business-like way.

- На что ты опаздываешь, о драгоценнейший Волька ибн Алёша? - деловито осведомился Хоттабыч.

"What does that strange word 'ex-am' mean?"

- Что ты называешь этим странным словом "эк-за-мен"?

"It's the same as a test.

- Это то же самое, что испытания.

I'm late for my test at school."

Я опаздываю в школу на испытания.

"Then know ye, O Volka, that you do not value my powers at all," the old man said in a hurt voice.

- Знай же, о Волька, - обиделся старичок, - что ты плохо ценишь моё могущество.

"No, no, and no again!

Нет, нет и ещё раз нет!

You will not be late for your exam.

Ты не опоздаешь на экзамен.

Just tell me what your choice is: to hold up the exam, or to find yourself immediately at your school gates?"

Скажи только, что тебе больше по нраву: задержать экзамены или немедленно оказаться у врат твоей школы?

"To find myself at the gates," Volka replied.

- Оказаться у врат, - сказал Волька.

"Nothing could be simpler!

- Нет ничего легче!

You will now find yourself where your young and honourable spirit draws you so impatiently. You will stun your teachers and your comrades with your great knowledge."

Сейчас ты будешь там, куда ты так жадно тянешься своей юной и благородной душой, и ты потрясёшь своими познаниями учителей своих и товарищей своих.

With the same pleasant tinkling sound the old man once again pulled a hair from his beard; then a second one.

С приятным хрустальным звоном старичок снова выдернул из бороды сначала один волосок, а за ним другой.

"I'm afraid I won't stun them," Volka sighed, quickly changing into his school uniform.

- Боюсь, что не потрясу, - рассудительно вздохнул Волька, быстренько переодеваясь в форменную одежду.

"To tell you the truth, I have little chance of getting an 'A' in geography." "In geography?" the old man cried and raised his thin hairy arms triumphantly.

- По географии я, честно говоря, на пятёрку не вытяну.- Экзамен по географии? - вскричал старик и торжественно поднял свои иссохшие волосатые руки.

"So you're to take an exam in geography?!

- Экзамен по географии?

Then know ye, O most wonderful of all wonderful ones, that you are exceptionally lucky, for I know more about geography than any other Genie - I, your devoted Hassan Abdurrakhman ibn Hottab.

Знай же, о изумительнейший из изумительных, что тебе неслыханно повезло, ибо я больше кого-либо из джиннов богат знаниями по географии, - я, твой верный слуга Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб.

We shall go to school together, may its foundation and roof be blessed!

Мы пойдем с тобой в школу, да будут благословенны ее фундамент и крыша!

I'll prompt you invisibly and tell you all the answers. You will become the most famous pupil of your school and of all the schools of your most beautiful city.

Я буду тебе незримо подсказывать ответы на все вопросы, которые будут тебе заданы, и ты прославишься среди учеников своей школы и среди учеников всех школ твоего великолепного города.

And if anyone of your teachers does not accord you the greatest praise, he will have to deal with me!

И пусть только попробуют твои учителя не удостоить тебя самых высочайших похвал: они будут иметь дело со мной!

Oh, they will be very, very sorry!" Hottabych raged.

- Тут Хоттабыч рассвирепел: - О, тогда им придётся очень, очень плохо!

"I'll turn them into mules that carry water, into homeless curs covered with scabs, into the most horrible and obnoxious toads - that's what I'll do to them!

Я превращу их в ослов, на которых возят воду, в бездомных собак, покрытых коростой, в самых отвратительных и мерзких жаб - вот что я с ними сделаю!..

However," he said, calming down as quickly as he had become enraged, "things will not go that far, for everyone, O Volka ibn Alyosha, will be astounded by your answers."

Впрочем, - успокоился он так же быстро, как и рассвирепел, - до этого дело не дойдёт, ибо все, о Волька ибн Алёша, будут восхищены твоими ответами.

"Thank you, Hassan Hottabych," Volka sighed miserably.

- Спасибо, Гассан Хоттабыч, - тяжко-тяжко вздохнул Волька.

"Thank you, but I don't want you to prompt me.

- Спасибо, только никаких подсказок мне не надо.

We pioneers are against prompting as a matter of principle.

Мы - пионеры - принципиально против подсказок.

We're conducting an organized fight against prompting."

Мы против них организованно боремся.

Now, how could an old Genie who had spent so many years in prison know such a scholarly term as "a matter of principle"?

Ну откуда было старому джинну, проведшему столько лет в заточении, знать ученое слово "принципиально"?

However, the sigh his young saviour heaved to accompany his sad and honourable words convinced Hottabych that Volka ibn Alyosha needed his help more than ever before.

Но вздох, которым его юный спаситель сопроводил свои слова, полные печального благородства, утвердили Хоттабыча в убеждении, что помощь его нужна Вольке ибн Алеше больше, чем когда бы то ни было.

"Your refusal grieves me," Hottabych said.

- Ты меня очень огорчаешь своим отказом, -сказал Хоттабыч.

"After all, no one will notice me prompting you."

- И ведь, главное, учти: никто моей подсказки не заметит.

"Ha!" Volka said bitterly.

- Ну да! - горько усмехнулся Волька.

"You don't know what keen ears our teacher Varvara Stepanovna has."

- У Сергея Семеновича такой тонкий слух, спасу нет!

"You not only upset me, you now offend me, O Volka ibn Alyosha!

- Теперь ты меня не только огорчаешь, но и обижаешь, о Волька ибн Алеша.

If Hassan Abdurrakhman ibn Hottab says that no one will notice, it means no one will notice!"

Если Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб говорит, что никто не заметит, значит так оно и будет.

"Not a single soul?" Volka asked again, just to make sure.

- Никто-никто? - переспросил для верности Волька.

"Not a single soul.

- Никто-никто.

The words which I will have the pleasure of telling you will go straight from my deferential lips to your greatly respected ears."

То, что я буду иметь счастье тебе подсказать, пойдет из моих почтительных уст прямо в твои высокочтимые уши.

"I really don't know what to do, Hassan Hottabych," Volka said sighing, as though with reluctance.

- Просто не знаю, что мне с вами делать, Гассан Хоттабыч, - притворно вздохнул Волька.

"I really hate to upset you by refusing.

- Ужасно не хочется огорчать вас отказом...

All right, have your own way!

Ладно, так и быть!..

Geography isn't Math or Grammar.

Г еография - это тебе не математика и не русский язык.

I'd never agree to even the tiniest prompt in those subjects, but since geography isn't really the most important subject... Come on, let's hurry!"

По математике или русскому я бы ни за что не согласился на самую малюсенькую подсказку. Но поскольку география все-таки не самый главный предмет... Ну, тогда пошли побыстрее!.. Только...

He looked at the old man's unusual clothing with a critical eye.

- Тут он окинул критическим взором необычное одеяние старика.

"Hm-m-m... D'you think you could change into something else, Hassan Hottabych?"

- М-м-м-да-а-а... Как бы это вам переодеться, Гассан Хоттабыч?

"Don't my garments please your gaze, O most noble of Volkas?" Hottabych asked unhappily.

- Разве мои одежды не услаждают твой взор, о достойнейший из Волек? - огорчился Хоттабыч.

"Sure they do, they certainly do," Volka answered diplomatically. "But you're dressed ... if you know what I mean... Our styles are a little bit different... Your clothes will attract too much attention." "But how do respectable, honourable gentlemen of advanced age dress nowadays?" Volka tried to explain what a jacket, trousers and a hat were, but though he tried very hard, he wasn't very successful. He was about to despair, when he suddenly glanced at his grandfather's portrait on the wall. He led Hottabych over to the time-darkened photograph and the old man gazed long at it with curiosity, surprised to see clothing so unlike his own.

- Услаждают, безусловно услаждают, -дипломатично ответил Волька, - но вы одеты... как бы это сказать... У нас несколько другая мода... Ваш костюм слишком уж будет бросаться в глаза...

A moment later, Volka, holding Hottabych's arm, emerged from the house.

Через минуту из дома, в котором с сегодняшнего дня проживала семья Костыльковых, вышел Волька, держа под руку Хоттабыча.

The old man was magnificent in a new linen suit, an embroidered Ukrainian shirt, and a straw boater.

Старик был великолепен и новой парусиновой пиджачной паре, украинской вышитой сорочке и твердой соломенной шляпе канотье.

The only things he had refused to change, complaining of three thousand-year-old corns, were his slippers.

Единственное, что он не согласился сменить, была обувь.

He remained in his pink slippers with the upturned toes, which, in times gone by, would have probably driven the most stylish young man at the Court of Caliph Harun al Rashid out of his mind with envy.

Сославшись на мозоли трехтысячелетней давности, он остался в своих розовых туфлях с загнутыми носками, которые в свое время свели бы, вероятно, с ума самого большого модника при дворе калифа Гаруна аль Рашида.

When Volka and a transformed Hottabych approached the entrance of Moscow Secondary School No.

И вот Волька с преобразившимся Хоттабычем почти бегом приблизились к подъезду 245-й мужской средней школы.

245 the old man looked at himself coyly in the glass door and remained quite pleased with what he saw.

Старик кокетливо посмотрелся в стеклянную дверь, как в зеркало, и остался собой доволен.

The elderly doorman, who was sedately reading his paper, put it aside with pleasure at the sight of Volka and his companion.

Пожилой швейцар, солидно читавший газету, с удовольствием отложил ее, завидев Вольку и его спутника.

It was hot and the doorman felt like talking to someone.

Ему было жарко и хотелось поговорить.

Skipping several steps at a time, Volka dashed upstairs.

Перескакивая сразу через несколько ступенек, Волька помчался вверх по лестнице.

The corridors were quiet and empty, a true and sad sign that the examination had begun and that he was late.

В коридорах было тихо и пустынно - верный и печальный признак, что экзамены уже начались и что Волька, следовательно, опоздал!

"And where are you going?" the doorman asked Hottabych good-naturedly as he was about to follow his young friend in.

- А вы, гражданин, куда? - благожелательно спросил швейцар Хоттабыча, последовавшего было за своим юным другом.

"He's come to see the principal," Volka shouted from the top of the stairs.

- Ему к директору нужно! - крикнул сверху Волька за Хоттабыча.

"You won't be able to see him now.

- Извините, гражданин, директор занят.

He's at an examination.

Он сейчас на экзаменах.

Won't you please come by again later on in the day?"

Зайдите, пожалуйста, ближе к вечеру.

Hottabych frowned angrily. "If I be permitted to, O respected old man, I would prefer to wait for him here."

Хоттабыч сердито насупил брови: - Если мне будет позволено, о почтенный старец, я предпочел бы подождать его здесь.

Then he shouted to Volka, "Hurry to your classroom, O Volka ibn Alyosha! I'm certain that you'll astound your teachers and your comrades with your great knowledge!"

- Затем он крикнул Вольке: - Спеши к себе в класс, о Волька ибн Алеша, я верю, ты потрясешь своими знаниями учителей своих и товарищей своих!

"Are you his grandfather or something?" the doorman inquired, trying to start up a conversation.

- Вы ему, гражданин, дедушкой приходитесь или как? - попытался швейцар завязать разговор.

Hottabych said nothing.

Но Хоттабыч, пожевав губами, промолчал.

He felt it beneath his dignity to converse with a doorkeeper.

Он считал ниже своего достоинства беседу с привратником.

"Would you care for a cup of tea?" the doorman continued.

- Разрешите предложить вам кипяченой воды, -продолжал между тем швейцар.

"The heat's something terrible today."

- Жара сегодня - не приведи господь.

He poured a full cup of tea and, turning to hand it to the untalkative stranger, he saw to his horror that the old man had disappeared into thin air.

Налив из графина полный стакан, он повернулся, чтобы подать его неразговорчивому незнакомцу, и с ужасом убедился, что тот пропал неизвестно куда, словно сквозь паркет провалился.

Shaken by this impossible occurrence, the doorman gulped down the tea intended for Hottabych, poured himself a second cup, and then a third, and did not stop until there wasn't a drop left.

Потрясенный этим невероятным обстоятельством, швейцар залпом опрокинул в себя воду, предназначенную для Хоттабыча, налил и осушил второй стакан, третий и остановился только тогда, когда в графине не осталось ни единой капли.

Then he sank into his chair and began to fan himself exhaustedly with his newspaper.

Тогда он откинулся на спинку стула и стал в изнеможении обмахиваться газетой.

All the while, a no less unusual scene was taking place on the second floor, right above the doorman, in the classroom of 6B.

А в это время на втором этаже, как раз над швейцаром, в шестом классе "Б", происходила не менее волнующая сцена.

The teachers, headed by the principal, Pavel Vasilyevich, sat at a table covered with a heavy cloth used for special occasions.

Перед классной доской, увешанной географическими картами, за столом, по-парадному покрытым сукном, разместились учителя во главе с директором школы Павлом Васильевичем.

Behind them was the blackboard, hung with various maps.

Перед ними сидели на партах чинные, торжественно подтянутые ученики.

Facing them were rows of solemn pupils.

В классе стояла такая тишина, что слышно было, как где-то под самым потолком монотонно гудит одинокая муха.

It was so quiet in the room that one could hear a lonely fly buzzing monotonously near the ceiling.

Если бы ученики шестого класса

If the pupils of 6B were always this quiet, theirs would undoubtedly be the most disciplined class in all of Moscow .

"Б" всегда вели себя так тихо, это был бы безусловно самый дисциплинированный класс во всей Москве.

It must be noted, however, that the quiet in the classroom was not only due to the hush accompanying any examination, but also to the fact that Volka Kostylkov had been called to the board -and he was not in the room.

Нужно, однако, подчеркнуть, что тишина в классе была вызвана не только экзаменационной обстановкой, но и тем, что выкликнули к доске Костылькова, а его в классе не оказалось.

"Vladimir Kostylkov!" the principal repeated and looked at the quiet children in surprise.

- Костыльков Владимир! - повторил директор и окинул недоумевающим взглядом притихший класс.

It became still more quiet.

Стало еще тише.

Then, suddenly, they heard the loud clatter of running feet in the hall outside, and at the very moment the principal called

И вдруг из коридора донесся гулкий топот чьих-то бегущих ног, и в тот самый момент, когда директор в третий и последний раз провозгласил

"Vladimir Kostylkov" for the third and last time, the door burst open and Volka, very much out of breath, gasped:

"Костыльков Владимир!", с шумом распахнулась дверь и запыхавшийся Волька пискнул: - Я!

"Here!" "Please come up to the board," the principal said dryly. "We'll speak about your being late afterwards."

- Пожалуй к доске, - сухо промолвил директор. - о твоем опоздании мы поговорим позже.

"I ... I feel ill," Volka mumbled, saying the first thing that came to his head, as he walked uncertainly towards his examiners.

- Я... я... я болен, - пробормотал Волька первое, что ему пришло в голову, и неуверенным шагом приблизился к столу.

While he was wondering which of the slips of paper laid out on the table he should choose, old man Hottabych slipped through the wall in the corridor and disappeared through the opposite one into an adjoining classroom.

Пока он размышлял, какой бы из разложенных на столе билетов ему выбрать, в коридоре прямо из стены появился старик Хоттабыч и с озабоченным видом прошел сквозь другую стену в соседний класс.

He had an absorbed look on his face. Volka finally took the first slip his hand touched. Tempting his fate, he turned it over very slowly, but was pleasantly surprised to see that he was to speak on India .

Наконец Волька решился: взял первый попавшийся билет, медленно-медленно, пытая свою судьбу, раскрыл его и с удовольствием убедился, что ему предстоит отвечать про Индию.

He knew quite a lot about India , since he had always been interested in that country.

Как раз про Индию он знал много. Он и давно интересовался этой страной.

"Well, let's hear what you have to say," the principal said.

- Ну что ж, - сказал директор, - докладывай.

Volka even remembered the beginning of the chapter on India word for word as it was in his book.

Начало билета Волька даже помнил слово в слово по учебнику.

He opened his mouth to say that the Hindustan Peninsula resembled a triangle and that this triangle bordered on the Indian Ocean and its various parts: the Arabian Sea in the West and the Bay of Bengal in the East, that two large countries - India and Pakistan - were located on the peninsula, that both were inhabited by kindly and peace-loving peoples with rich and ancient cultures, etc., etc., etc., but just then Hottabych, standing in the adjoining classroom, leaned against the wall and began mumbling diligently, cupping his hand to his mouth like a horn: "India, O my most respected teacher...!"

Он раскрыл рот и хотел сказать, что полуостров Индостан напоминает по своим очертаниям треугольник, что омывается этот огромный треугольник Индийским океаном и его частями: Аравийским морем - на западе и Бенгальским заливом - на востоке, что на этом полуострове расположены две большие страны - Индия и Пакистан, что населяет их добрый, миролюбивый народ со старинной и богатой культурой, что американские и английские империалисты все время нарочно стараются поссорить обе эти страны, и так далее и тому подобное. Но в это время в соседнем классе Хоттабыч прильнул к стенке и трудолюбиво забормотал, приставив ко рту ладонь трубкой: - Индия, о высокочтимый мой учитель...

And suddenly Volka, contrary to his own desires, began to pour forth the most atrocious nonsense:

И вдруг Волька, вопреки собственному желанию, стал пороть совершенно несусветную чушь:

"India, O my most respected teacher, is located close to the edge of the Earth's disc and is separated from this edge by desolate and unexplored deserts, as neither animals nor birds live to the east of it.

- Индия, о высокочтимый мой учитель, находится почти на самом краю земного диска и отделена от этого края безлюдными и неизведанными пустынями, ибо на восток от нее не живут ни звери, ни птицы.

India is a very wealthy country, and its wealth lies in its gold. This is not dug from the ground as in other countries, but is produced, day and night, by a tireless species of gold-bearing ants, which are nearly the size of a dog.

Индия - очень богатая страна, и богата она золотом, которое там не копают из земли, как в других странах, а неустанно, день и ночь, добывают особые, золотоносные муравьи, каждый из которых величиной почти с собаку.

They dig their tunnels in the ground and three times a day they bring up gold sand and nuggets and pile them in huge heaps.

Они роют себе жилища под землею и трижды в сутки выносят оттуда на поверхность золотой песок и самородки и складывают в большие кучи.

But woe be to those Indians who try to steal this gold without due skill!

Но горе тем индийцам, которые без должной сноровки попытаются похитить это золото!

The ants pursue them and, overtaking them, kill them on the spot.

Муравьи пускаются за ними в погоню, и, настигнув, убивают на месте.

From the north and west, India borders on a country of bald people.

С севера и запада Индия граничит со страной, где проживают плешивые люди.

The men and women and even the children are all bald in this country. And these strange people live on raw fish and pine cones.

И мужчины и женщины, и взрослые и дети - все плешивые в этой стране, и питаются эти удивительные люди сырой рыбой и древесными шишками.

Still closer to them is a country where you can neither see anything nor pass, as it is filled to the top with feathers.

А еще ближе к ним лежит страна, в которой нельзя ни смотреть вперед, ни пройти, вследствие того, что. там в неисчислимом множестве рассыпаны перья.

The earth and the air are filled with feathers, and that is why you can't see anything there."

Перьями заполнены там воздух и земля: они-то и мешают видеть...

"Wait a minute, Kostylkov," the geography teacher said with a smile.

- Постой, постой, Костыльков! - улыбнулась учительница географии.

"No one has asked you to tell us of the ancients' views on Asia's geography.

- Никто тебя не просит рассказывать о взглядах древних на физическую географию Азии.

We'd like you to tell us the modern, scientific facts about India ."

Ты расскажи современные научные данные об Индии.

Oh, how happy Volka would have been to display his knowledge of the subject!

Ах, как Волька был бы счастлив изложить свои познания по этому вопросу!

But what could he do if he was no longer the master of his speech and actions!

Но что он мог поделать, если уже больше не был властен над своей речью и своими поступками!

In agreeing to have Hottabych prompt him, he became a toy in the old man's well-meaning but ignorant hands.

Согласившись на подсказку Хоттабыча, он стал безвольной игрушкой в его доброжелательных, но невежественных руках.

He wanted to tell his teachers that what he had told them obviously had nothing to do with modern science. But Hottabych on the other side of the wall shrugged in dismay and shook his head, and Volka, standing in front of the class, was compelled to do the same. "That which I have had the honour of telling you, O greatly respected Varvara Stepanovna, is based on the most reliable sources, and there exist no other, more scientific facts on India than those I have just, with your permission, revealed to you."

Он хотел подтвердить, что, конечно, то, что он только что сказал, ничего общего не имеет с данными современной науки, но Хоттабыч за стеной недоуменно пожал плечами, отрицательно мотнув головой, и Волька здесь, перед экзаменационным столом, вынужден был также пожать плечами и отрицательно мотнуть головой: - То, что я имел честь сказать тебе, о высокочтимая Варвара Степановна, основано на самых достоверных источниках, и нет более научных сведений об Индии, чем те, которые я только что, с твоего разрешения, сообщил тебе.

"Please keep to the subject.

- С каких это пор ты, Костыльков, стал говорить старшим "ты"? - удивилась учительница географии. - И перестань паясничать.

This is an examination, not a masquerade.

Ты на экзамене, а не на костюмированном вечере.

If you don't know the answers, it would be much more honourable to admit it right away.

Если ты не знаешь этого билета, то честнее будет так и сказать.

What was it you said about the Earth's disc by the way?

Кстати, что ты там такое наговорил про земной диск?

Don't you know that the Earth is round?"

Разве тебе не известно, что Земля - шар?!

Did Volka Kostylkov, an active member of the Moscow Planetarium's Astronomy Club, know that the Earth was round?

Известно ли Вольке Костылькову, действительному члену астрономического кружка при Московском планетарии, что Земля - шар?!

Why, any first-grader knew that.

Да ведь это знает любой первоклассник!

But Hottabych, standing behind the wall, burst out laughing, and no matter how our poor boy tried to press his lips together, a haughty smirk escaped him: "I presume you are making fun of your most devoted pupil!

Но Хоттабыч за стеной рассмеялся, и из Волькиного рта, как наш бедняга ни старался сжать свои губы, сам по себе вырвался высокомерный смешок: - Ты изволишь шутить над твоим преданнейшим учеником!

If the Earth were round, the water would run off it, and then everyone would die of thirst and all the plants would dry up.

Если бы Земля была шаром, воды стекали бы с неё вниз, и люди умерли бы от жажды, а растения засохли.

The Earth, O most noble and honoured of all teachers and pedagogues, has always had and does now have the shape of a flat disc, surrounded on all sides by a mighty river named

Земля, о достойнейшая и благороднейшая из преподавателей и наставников, имела и имеет форму плоского диска и омывается со всех сторон величественной рекой, называемой

' Ocean.'

"Океан".

The Earth rests on six elephants, and they, in turn, are standing on a tremendous turtle.

Земля покоится на шести слонах, а те стоят на огромной черепахе.

That is how the world is made, O teacher!"

Вот как устроен мир, о учительница!

The board of teachers gazed at Volka with rising surprise.

Экзаменаторы смотрели на Вольку со всё возрастающим удивлением.

He broke out in a cold sweat from horror and the realization of his own complete helplessness.

Тот от ужаса и сознания своей полнейшей беспомощности покрылся холодным потом.

The other children could not quite understand what had happened to their friend, but some began to giggle.

Ребята в классе всё ещё не могли разобраться, что такое произошло с их товарищем, но кое-кто начинал посмеиваться.

It was really funny to hear about a country of bald people, about a country filled with feathers, about gold-bearing ants as big as dogs and about the flat Earth resting on six elephants and a turtle.

Уж очень это забавно получилось про страну плешивых, про страну, наполненную перьями, про золотоносных муравьев величиной с собаку, про плоскую Землю, покоящуюся на шести слонах и одной черепахе.

As for Zhenya Bogorad, Volka's best friend and one of the class pioneer leaders, he became really worried.

Что касается Жени Богорада, закадычного Волькиного приятеля и звеньевого его звена, то он не на шутку встревожился.

He knew that Volka, as chairman of the Astronomy Club, at least knew that the Earth was round - if he knew nothing else.

Кто-кто, а он-то отлично знал, что Волька -староста астрономического кружка и уж во всяком случае знает, что Земля - шар.

Could it be that he had suddenly decided upon some mischief, and during an examination, of all times!

Неужели Волька ни с того ни с сего вдруг решил хулиганить, и где - на экзаменах!

Volka was probably ill, but what ailed him?

Очевидно, Волька заболел. Но чем?

What kind of a strange, unusual disease did he have?

Что за странная, небывалая болезнь?

And then, it was very bad for their pioneer group.

И потом, очень обидно за звено.

So far, they had been first in all the exams, but now Volka's stupid answers would spoil everything, though he was usually a disciplined pioneer!

Всё время шли первыми по своим показателям, и вдруг всё летит кувырком из-за нелепых ответов Костылькова, такого дисциплинированного и сознательного пионера!

Goga Pilukin, a most unpleasant boy at the next desk (nicknamed "Pill" by his classmates), hastened to pour salt on Zhenya's fresh wounds.

Тут на свежие раны Жени поспешил насыпать соли сидевший на соседней парте Г ога Пилюкин, пренеприятный мальчишка, прозванный одноклассниками Пилюлей.

"That takes care of your group, Zhenya dear," he whispered with a malicious giggle.

- Горит твоё звено, Женечка! - шепнул он, злорадно хихикнув.

"You're sinking fast!"

- Горит, как свечечка!..

Zhenya shook his fist at Pill.

Женя молча показал Пилюле кулак.

"Varvara Stepanovna!" Goga whined.

- Варвара Степановна! - жалостно возопил Гога.

"Bogorad just shook his fist at me."

- Богорад мне кулаком грозится.

"Sit still and don't tattle," Varvara Stepanovna said and turned back to Volka, who stood before her more dead than alive. "Were you serious about the elephants and the turtle?"

- Сиди спокойно и не ябедничай, - сказала ему Варвара Степановна и снова обратилась к Вольке, который стоял перед нею ни жив ни мёртв: - Ты что это, серьёзно насчёт слонов и черепах?

"More serious than ever before, O most respected of all teachers," Volka repeated after the old man and felt himself burning up with shame.

- Как никогда более серьёзно, о почтеннейшая из учительниц, - повторил Волька старикову подсказку, сгорая от стыда.

"And haven't you anything else to add?

- И тебе нечего добавить?

Do you really think you were answering the question?"

Неужели ты полагаешь, что отвечаешь по существу твоего билета?

"No, I've nothing to add," Hottabych said behind the wall, shaking his head.

- Нет, не имею, - отрицательно покачал головой там, за стенкой, Хоттабыч.

And Volka, helpless to withstand the force that was pushing him towards failure, also shook his head and said, "No, I've nothing to add.

И Волька, изнывая от беспомощности перед силой, толкающей его к провалу, также сделал отрицательный жест: - Нет, не имею.

Perhaps, however, the fact that in the wealthy land of India the horizons are framed by gold and pearls."

Разве только, что горизонты в богатой Индии обрамлены золотом и жемчугами.

"It's incredible!" his teacher exclaimed.

- Невероятно! - развела руками учительница.

It was difficult to believe that Kostylkov, a usually disciplined boy, had suddenly decided to play a silly joke on his teachers (and at such an important time!), running the risk of a second examination in the autumn.

Не верилось, чтобы Костыльков, довольно дисциплинированный мальчик, да ещё в такую серьёзную минуту, решил ни с того ни с сего так нелепо шутить над учителями, рискуя к тому же переэкзаменовкой.

"I don't think the boy is quite well," Varvara Stepanovna whispered to the principal.

- По-моему, мальчик не совсем здоров, - шепнула она директору.

Glancing hurriedly and sympathetically at Volka, who stood numb with grief before them, the committee held a whispered conference.

Искоса бросая быстрые и сочувственные взгляды на онемевшего от тоски Вольку, экзаменаторы стали шёпотом совещаться.

Varvara Stepanovna suggested, "What if we ask the child another question, just to calm him?

Варвара Степановна предложила: - А что, если задать ему вопрос специально для того, чтобы мальчик успокоился?

Say, from last year's book.

Ну, хотя бы из прошлогоднего курса.

Last year he got an 'A' in geography."

В прошлом году у него по географии была пятёрка.

The others agreed, and Varvara Stepanovna once again turned to the unhappy boy. "Now, Kostylkov, wipe your tears and don't be nervous.

Остальные экзаменаторы согласились, и Варвара Степановна снова обратилась к несчастному Вольке: - Ну, Костыльков, вытри слезы, не нервничай.

Tell us what a horizon is."

Расскажи-ка, что такое горизонт.

"A horizon?" Volka said with new hope.

- Горизонт? - обрадовался Волька.

"That's easy.

- Это просто.

A horizon is an imagined line which..."

Горизонтом называется воображаемая линия, которая...

But Hottabych came to life behind the wall again and Volka once again became the victim of prompting.

Но за стеной снова закопошился Хоттабыч, и Костыльков снова пал жертвой его подсказки.

"The horizon, O my most revered one," Volka corrected himself, "I would call the horizon that brink, where the crystal cupola of the Heavens touches the edge of the Earth." "It gets worse as he goes on," Varvara Stepanovna moaned.

- Горизонтом, о высокочтимая, - поправился он, -горизонтом я назову ту грань, где хрустальный купол небес соприкасается с краем Земли: - Час от часу не легче! - простонала Варвара Степановна.

"How would you have us understand your words about the crystal cupola of the Heavens - literally or figuratively?"

- Как прикажешь понимать твои слова насчёт хрустального купола небес: в буквальном или переносном смысле слова?

"Literally, O teacher," Hottabych prompted from the next room.

- В буквальном, о учительница, - подсказал из-за стены Хоттабыч.

And Volka was obliged to repeat after him, "Literally, O teacher."

И Вольке пришлось вслед за ним повторить: - В буквальном, о учительница.

"Figuratively!" someone hissed from the back of the room.

- В переносном! - прошипел ему кто-то с задней скамейки.

But Volka repeated, "Naturally, in the literal sense and no other."

Но Волька снова промолвил: - Конечно, в буквальном, и ни в каком ином.

"What does that mean?" Varvara Stepanovna asked, still not believing her ears.

- Значит, как же? - всё ещё не верила своим ушам Варвара Степановна.

"Does that mean you consider the sky to be a solid cupola?"

- Значит, небо, по-твоему, твёрдый купол?

"Yes."

- Твёрдый.

"And does it mean there's a place where the Earth ends?"

- И, значит, есть такое место, где Земля кончается?

"Yes, there is, O my most highly respected teacher."

- Есть такое место, о высокочтимая моя учительница.

Behind the wall Hottabych nodded approvingly and rubbed his hands together smugly.

За стеной Хоттабыч одобрительно кивал головой и удовлетворённо потирал свои сухие ладошки.

A strange silence fell on the class.

В классе наступила напряжённая тишина.

Even those who were always ready to laugh stopped smiling.

Самые смешливые ребята перестали улыбаться.

Something was definitely wrong with Volka.

С Волькой определённо творилось неладное.

Varvara Stepanovna rose and felt his forehead anxiously.

Варвара Степановна встала из-за стола, озабоченно пощупала Волькин лоб.

He did not have a fever.

Температуры не было.

But Hottabych was really touched by this. He bowed low and touched his forehead and chest in the Eastern manner and then began to whisper.

Но Хоттабыч за стенкой растрогался, отвесил низкий поклон, коснулся, по восточному обычаю, лба и груди и зашептал.

Volka, driven by the same awful force, repeated his movements exactly. "I thank you, O most gracious daughter of Stepan!

И Волька, понуждаемый той же недоброй силой, в точности повторил эти движения: - Благодарю тебя, о великодушнейшая дочь Степана!

I thank you for your trouble.

Благодарю тебя за беспокойство, но оно ни к чему.

But it is unnecessary, because, praised be Allah, I am quite well." All this sounded extremely strange and funny. However, the other children were so worried about Volka that not a shade of a smile crossed a single face.

Оно излишне, ибо я, хвала аллаху, совершенно здоров.

Varvara Stepanovna took him by the hand, led him out of the room, and patted his lowered head. "Never mind, Kostylkov. Don't worry.

Варвара Степановна ласково взяла Вольку за руку, вывела из класса и погладила по поникшей голове: - Ничего, Костыльков, не унывай.

You're probably overtired.

Видимо, ты несколько переутомился...

Come back when you've had a good rest. All right?"

Придёшь, когда хорошенько отдохнёшь, ладно?

"All right," Volka said.

- Ладно, - сказал Волька.

"But upon my word of honour, Varvara Stepanovna, it's not my fault! It isn't really!"

- Только, Варвара Степановна, честное пионерское, я нисколько, ну совсем нисколечко не виноват!

"Why, I'm not blaming you at all," the teacher answered kindly.

- А я тебя ни в чём и не виню, - мягко отвечала учительница.

"I'll tell you what: let's drop in on Pyotr Ivanych."

- Знаешь, давай заглянем к Петру Иванычу.

Pyotr Ivanych, the school doctor, examined Volka for all of ten minutes. He made him close his eyes and hold his arms out before him with his fingers spread apart; then he tapped his knee and drew lines on his chest and back with his stethoscope.

Пётр Иваныч - школьный доктор - минут десять выслушивал и выстукивал Вольку, заставил его зажмурить глаза, вытянуть перед собой руки и стоять с растопыренными пальцами; постучал по его ноге ниже коленки, чертил стетоскопом линии на его голом теле.

By then Volka came to himself.

За это время Волька окончательно пришёл в себя.

His cheeks turned pink again and his spirits rose.

Щёки его снова покрылись румянцем, настроение поднялось.

"The boy's perfectly well," said Pyotr Ivanych.

- Совершенно здоровый мальчик, - сказал Пётр Иваныч.

"And if you want my opinion, he's an unusually healthy child!

- То есть прямо скажу: на редкость здоровый мальчик!

I think he was probably overworked.

Надо полагать, сказалось небольшое переутомление...

He must have studied too much before his exams, because there's nothing wrong with him. And that's all there is to it!"

Переусердствовал перед экзаменами... А так здоров, здо-о-о-ро-о-ов! Микула Селянинович, да и только!

Just in case, though, he measured some drops into a glass, and the unusually healthy child was forced to drink the medicine.

Это не помешало ему на всякий случай накапать в стакан каких-то капель, и Микуле Селяниновичу пришлось проглотить их.

Suddenly, Volka had an idea.

И тут Вольке пришла в голову шальная мысль.

What if he could profit from Hottabych's absence and take his geography examination right there, in the doctor's office?

А что, если именно здесь, в кабинете Петра Иваныча, воспользовавшись отсутствием Хоттабыча, попробовать сдать Варваре Степановне экзамен?

"By no means!" Pyotr Ivanych said emphatically.

- Ни-ни-ни! - замахал руками Пётр Иваныч.

"By no means.

- Ни в коем случае не рекомендую.

Let the child have a few days of rest.

Пусть лучше несколько денёчков отдохнёт.

Geography can wait."

География от него никуда не убежит.

"That's quite true," the teacher sighed with relief, pleased that .everything had turned out so well in the end.

- Что верно, то верно, - облегчённо промолвила учительница, довольная, что всё в конечном счете так благополучно обошлось.

"And you, my young friend, run along home and have a good rest.

- Иди-ка ты, дружище Костыльков, до дому, до хаты и отдыхай.

When you feel better, come back and take your exam.

Отдохнёшь хорошенько - приходи и сдавай.

I'm positive you'll get an 'A.'

Я уверена, что ты обязательно сдашь на пятёрку...

What do you think, Pyotr Ivanych?"

А вы как думаете, Пётр Иваныч?

"Such a Hercules as he?

- Такой богатырь?

Why, he'll never get less than an 'A'+!"

Да он меньше чем на пять с плюсом ни за что не пойдёт!

"Ah ... and don't you think someone had better see him home?" Varvara Stepanovna added.

- Да, вот что... - сказала Варвара Степановна. - А не лучше ли будет, если кто- нибудь его проводит до дому?

"Oh no, Varvara Stepanovna!" Volka cried.

- Что вы, что вы, Варвара Степановна! -всполошился Волька.

"I'll make out fine."

- Я отлично сам дойду.

All he needed now was for a chaperone to bump into that crazy old Hottabych!

Не хватало только, чтобы провожатый столкнулся носом к носу с этим каверзным стариком Хоттабычем!

Volka appeared to be in the pink of health, and with an easy heart Varvara Stepanovna let him go home.

Волька выглядел уже совсем хорошо, и учительница со спокойной душой отпустила его домой.

The doorman rushed towards him as he was on the way out. "Kostylkov!

Навстречу ему бросился швейцар: - Костыльков!

Your grandpa, or whoever he is, the one who came here with you..."

Тут с тобой дедушка приходил или кто, так он...

At that very moment, old man Hottabych appeared from the wall.

Но как раз в это время из стены появился старик Хоттабыч.

He was as happy as a lark and immensely pleased with himself, and he was humming a little tune.

Он был весел, очень доволен собой и что-то напевал себе под нос.

"Help!" the doorman cried soundlessly and tried in vain to pour himself another cup of tea from the empty kettle.

- Ой! - тихо вскрикнул швейцар и тщетно попытался налить себе воды из пустого графина.

When he put the kettle down and turned around, both Volka Kostylkov and his mysterious companion had disappeared.

А когда он поставил графин на место и оглянулся, в вестибюле не было ни Вольки Костылькова, ни его загадочного спутника.

By then they had already turned the nearest corner.

Они уже вышли на улицу и завернули за угол.

"Pray tell me, young master, did you astound your teacher and your comrades with your great knowledge?" Hottabych inquired proudly, breaking a rather long silence.

- Заклинаю тебя, о юный мой повелитель, -горделиво обратился Хоттабыч, нарушив довольно продолжительное молчание, - потряс ли ты своими знаниями учителей своих и товарищей своих?

"I astounded them all right!" Volka said and looked at the old man with loathing.

- Потряс! - вздохнул Волька и с ненавистью посмотрел на старика.

Hottabych beamed.

Хоттабыч самодовольно ухмыльнулся.

"I expected nothing else!

Хоттабыч просиял: - Я другого и не ожидал!..

But for a moment there I thought that the most revered daughter of Stepan was displeased with the breadth and scope of your knowledge."

А мне было показалось, что эта почтеннейшая дочь Степана осталась недовольна широтой и полнотой твоих познаний.

"Oh, no, no!" Volka cried in fear, recalling Hottabych's terrible threats.

- Что ты, что ты! - испуганно замахал руками Волька, вспомнив страшные угрозы Хоттабыча.

"You were imagining things."

- Это тебе только показалось.

"I would have changed her into a chopping block on which butchers chop up mutton," the old man said fiercely (and Volka was really frightened for his teacher's fate), "if I hadn't seen that she had such great respect for you and took you to the door of your classroom and then practically down the stairs.

- Я бы превратил её в колоду, на которой мясники разделывают бараньи туши, - свирепо заявил старик (и Волька не на шутку струхнул за судьбу своей классной руководительницы), - если бы не увидел, что она оказала тебе высший почёт, проводив тебя до самых дверей класса, а затем и чуть ли не до самой лестницы!

I realized then that she had fully appreciated your answers.

И тогда я понял, что она по достоинству оценила твои ответы.

Peace be with her!"

Мир с нею!

"Sure, peace be with her!" Volka added hastily, feeling that a load had fallen from his shoulders.

- Конечно, мир с нею, - торопливо подхватил Волька, у которого словно гора с плеч свалилась.

During the several thousand years of Hottabych's life, he had often had to do with people feeling sad and gloomy, and he knew how to cheer them up.

За несколько тысячелетий своей жизни Хоттабыч не раз имел дело с загрустившими людьми и знал, как улучшить их настроение.

At any rate, he was convinced he knew how to do so. All that was needed was to give a person that which he had always longed for.

Во всяком случае, он был убеждён, что знает: надо человеку подарить что-либо особенно желанное.

But what kind of a present should he give Volka?

Только что подарить?

The answer came to him quite by chance when Volka asked a passer-by: "Would you please tell me what time it is?"

Случай подсказал ему решение, когда Волька обратился к одному из прохожих: - Извините, пожалуйста, разрешите узнать, который час.

The man looked at his watch and said, "Five to two."

Прохожий кинул взгляд на свои наручные часы: -Без пяти два.

"Thank you," Volka said and continued on in silence.

- Спасибо, - сказал Волька и продолжал путь в полном безмолвии.

Hottabych was the first to speak. "Tell me, O Volka, how was the man able to tell the time of day so accurately?"

Молчание прервал Хоттабыч: - Скажи мне, о Волька, как этот пешеход, не глянув на солнце, столь точно определил время?

"Didn't you see him look at his watch?"

- Ты же видел, он посмотрел на свои часы.

The old man raised his eyebrows in surprise. "His watch?!"

Старик в недоумении поднял брови: - На часы?!

"Sure, his watch," Volka explained.

- Ну да, на часы, - пояснил Волька.

"He had a watch on his wrist.

- Они у него были на руке...

The round chrome-plated thing."

Такие кругленькие, хромированные...

"Why don't you have such a watch, O most noble of all Genie-saviours?"

- Почему же таких часов нет у тебя -достойнейшего из спасителей джиннов?

"I'm too young to have such a watch," Volka answered humbly.

- Мне ещё рановато иметь такие часики, -смиренно отвечал Волька. - Годами не вышел.

"May I be permitted, O honourable passer-by, to inquire as to the time of day?" Hottabych said, stopping the first person he saw and staring at his watch.

- Да позволено будет мне, о достойнейший пешеход, осведомиться, который теперь час, -остановил Хоттабыч первого попавшегося прохожего и впился глазами в его наручные часы.

"Two minutes to two," the man answered, somewhat surprised at the flowery language.

- Без двух минут два, - отвечал тот, несколько удивлённый необычной витиеватостью вопроса.

Thanking him in the most elaborate oriental manner, Hottabych said with a sly grin: "May I be permitted, O loveliest of all Volkas, to inquire as to the time of day?"

Отблагодарив его в наиизысканнейших восточных выражениях, Хоттабыч с лукавой усмешечкой обратился к Вольке: - Да будет позволено мне, о лучший из Волек, осведомиться и у тебя, который час.

And there was a watch shining on Volka's left wrist, exactly like the one the man they had stopped had, but instead of being chrome-plated, it was of the purest gold.

И вдруг на Волькиной левой руке засверкали точь-в-точь такие же часы, как у того гражданина, но только не из хромированной стали, а из чистейшего червонного золота.

"May it be worthy of your hand and your kind heart," Hottabych said in a touched voice, basking in Volka's happiness and surprise.

- Да будут они достойны твоей руки и твоего доброго сердца, - растроганно промолвил старик, наслаждаясь Волькиной радостью и удивлением.

Then Volka did something that any other boy or girl would have done in his place, having found themselves the proud possessors of their first watch. He raised his arm to his ear to hear it tick.

Тогда Волька сделал то, что делает на его месте любой мальчик и любая девочка, когда они впервые оказываются владельцами часов, - он приложил часы к уху, чтобы насладиться их тиканьем.

"O-o-o-o," he drawled.

- Э-э-э! - протянул он.

"It's not wound.

- Да они не заведены.

I'll have to wind it."

Надо их завести.

To his great disappointment, he found he could not move the winding button.

Волька попытался вертеть заводную головку, но она, к величайшему его разочарованию, не вертелась.

Then he got out his pen-knife to open the watch case.

Тогда Волька вынул из кармана штанов перочинный ножик, с тем чтобы открыть крышку часов.

However, try as he would, he could not find a trace of a slit in which to insert the knife.

Но при всём старании он не мог найти и признаков щели, куда можно было бы воткнуть лезвие ножа.

"It's made of solid gold," the old man boasted and winked.

- Они из цельного куска золота! - хвастливо подмигнул ему старик.

"I'm not one of those people who give presents made of hollow gold."

- Я не из тех, кто дарит дутые золотые вещи.

"Does that mean there's nothing inside of it?" Volka asked with disappointment.

- Значит, внутри у них ничего нет? -разочарованно воскликнул Волька.

"Why, should there be anything inside?" the old Genie inquired anxiously.

- А разве там что-то должно быть, внутри? -забеспокоился старый джинн.

Volka unbuckled the strap in silence and returned the watch to Hottabych.

Вместо ответа Волька молча отстегнул часы и вернул их Хоттабычу.

"All right, then, I'll give you a watch that doesn't have to have anything inside."

- Хорошо, - кротко согласился тот. - Я тебе подарю такие часы, которые не должны иметь ничего внутри.

Once again a gold watch appeared on Volka's wrist, but now it was very small and flat.

Золотые часики снова оказались на Волькиной руке, но сейчас они стали тоненькими, плоскими.

There was no glass on it and instead of hands there was a small vertical gold rod in the middle. The face was studded with the most exquisite emeralds set where the numbers should be.

Стекло на них исчезло, а вместо минутной, секундной и часовой стрелок возник небольшой вертикальный золотой шпенёчек в середине циферблата с великолепными, чистейшей воды изумрудами, расположенными там, где полагалось быть часовым отметкам.

"Never before did anyone, even the wealthiest of all sultans, have a hand sun watch!" the old man boasted again.

- Никогда и ни у кого, даже у богатейших султанов вселенной, не было наручных солнечных часов! - снова расхвастался старик.

"There were sun dials in city squares, in market places, in gardens and in yards. And they were all made of stone.

- Были солнечные часы на городских площадях, были на рынках, в садах, во дворах, и все они сооружались из камня.

But I just invented this one.

А вот такие я только что сам придумал.

It's not bad, is it?"

Правда, неплохо?

It certainly was exciting to be the only owner of a sun watch in the whole world.

Действительно, оказаться первым и единственным во всём мире обладателем наручных солнечных часов было довольно заманчиво.

Volka grinned broadly, while the old man beamed.

На Волькином лице выразилось неподдельное удовольствие, и старик расцвёл.

"How do you tell the time on it?" Volka asked.

- А как ими пользоваться? - спросил Волька.

"Here's how," Hottabych said, taking hold of Volka's hand gently.

- А вот так. - Хоттабыч бережно взял Волькину левую руку с вновь придуманными часами.

"Hold your arm straight out like this and the shadow cast by the little gold rod will fall on the right number."

- Держи руку вот так, и тень от этой золотой палочки ляжет на искомую цифру.

"But the sun has to be shining," Volka said, looking with displeasure at a small cloud that just obscured it.

- Для этого должно светить солнце, - сказал Волька, с досадой глянув на облачко, только что закрывшее собой дневное светило.

"The cloud will pass in a minute," Hottabych promised. True enough, in a minute the sun began to shine once again.

- Сейчас это облачко уйдёт, - обещал Хоттабыч, и действительно снова вовсю засветило солнце.

"See, it points somewheres between 2 and 3 p.m. That means it's about 2:30."

- Вот видишь, часы показывают, что время теперь где-то между двумя и тремя часами пополудни. Примерно, половина третьего.

As he was speaking, another cloud covered the sun.

Пока он это говорил, солнце скрылось за другим облаком.

"Don't pay any attention to it," Hottabych said.

- Ничего, - сказал Хоттабыч.

"I'll clear the sky for you whenever you want to find out what time it is."

- Я буду очищать для тебя небо каждый раз, когда тебе угодно будет узнать, который час.

"What about the autumn?" Volka asked.

- А осенью? - спросил Волька.

"What about it?"

- Что осенью?

"What about the autumn and the winter, when the sky is covered with clouds for months on end?"

- А осенью, а зимой, когда небо целыми месяцами скрыто за тучами?

"I've already told you, O Volka, the sun will shine whenever you want it to.

- Я тебе сказал, о Волька, солнце будет свободно от туч каждый раз, когда это тебе понадобится.

You have but to order me and everything will be as you wish."

Тебе надо будет только приказать мне, и всё будет в порядке.

"But what if you're not around?"

- А если тебя не будет поблизости?

"I'll always be near-by. All you have to do is call me."

- Я всегда буду поблизости, лишь только ты меня кликнешь.

"But what about the evenings and nights?" Volka asked maliciously.

- А вечером? А ночью? - ехидно осведомился Волька.

"What about the night, when there's no sun in the sky?"

- Ночью, когда на небе нет солнца?

"At night people must surrender themselves to sleep, and not look at their watches," Hottabych snapped.

- Ночью люди должны предаваться сну, а не смотреть на часы, - в великой досаде отвечал Хоттабыч.

He had to control himself not to teach the insolent youth a good lesson.

Ему стоило очень больших трудов взять себя в руки и не проучить этого настырного отрока.-Хорошо, - кротко сказал он.

"All right then, tell me whether you like that man's watch.

- Тогда скажи, нравятся ли тебе часы, которые ты видишь на руке вон того пешехода?

If you do, you shall have it."

Если они тебе нравятся, они будут твоими.

"What do you mean? It belongs to him. Don't tell me you are going to..."

- То есть как это так - моими? - удивился Волька.

"Don't worry, O Volka ibn Alyosha. I won't touch a hair on his head.

- Не бойся, о Волька ибн Алёша, я не трону его ни единым пальцем.

He'll offer you the watch himself, for you are certainly worthy of receiving the most treasured gifts."

Он сам с радостью подарит их тебе, ибо ты поистине достоин величайших даров.

"You'll force him to and then he'll..."

- Ты его заставишь, а он...

"And he'll be overjoyed that I did not wipe him off the face of the Earth, or change him into a foul rat, or a cockroach hiding in a crack of a hovel, or the last beggar..."

- А он будет счастлив, что я не стёр его с лица земли, не превратил его в облезлую крысу, рыжего таракана, трусливо таящегося в щелях хибарки последнего нищего...

"That's real blackmail," Volka said angrily.

- Ну, это уже форменное вымогательство! -возмутился Волька.

"Tricks like that send a man to jail, my friend.

- За такие штучки у нас, брат Хоттабыч, в милицию и под суд.

And you'll well deserve it."

И поделом, знаешь ли.

"Send me to jail?!" the old man flared up.

- Это меня под суд?! - Старик взъерепенился не на шутку.

"Me?!

- Меня?!

Hassan Abdurrakhman ibn Hottab?

Гассана Абдуррахмана ибн Хоттаба?

And does he know, that most despicable of all passers-by, who J am?

Да знает ли он, этот презреннейший из пешеходов, кто я такой?!

Ask the first Genie, or Ifrit, or Shaitan you see, and they'll tell you, as they tremble from fear, that Hassan Abdurrakhman ibn Hottab is the chief of all Genie bodyguards. My army consists of 72 tribes, with 72,000 warriors in each tribe; every warrior rules over one thousand Marids and every Marid rules over a thousand Aides and every Aide rules over a thousand Shaitans and every Shaitan rules over a thousand Genies. I rule over them all and none can disobey me!

Спроси первого попавшегося джинна, или ифрита, или шайтана, и они тебе скажут, дрожа от страха мелкой дрожью, что Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб - владыка телохранителей из джиннов, и число моего войска - семьдесят два племени, а число бойцов каждого племени - семьдесят две тысячи, и каждый из тысячи властвует над тысячей маридов, и каждый марид властвует над тысячей помощников, а каждый помощник властвует над тысячей шайтанов, а каждый шайтан властвует над тысячей джиннов, и все они покорны мне и не могут меня ослушаться!..

If only this thrice-miserable of all most miserable passers-by tries to..."

Не-е-ет, пусть только этот трижды ничтожнейший из ничтожных пешеходов...

Meanwhile, the man in question was strolling down the street, glancing at the shop windows, and in no way aware of the terrible danger hanging over him because of an ordinary watch glittering on his wrist.

А прохожий, о котором шла речь, преспокойно шагал себе по тротуару, лениво поглядывая на витрины магазинов, и не подозревал о страшной опасности, которая в эту минуту нависла над ним только потому, что на его руке поблёскивали самые обыкновенные часы марки "Зенит".

' "Why, I'll..." Hottabych raged on in his boastfulness, "why, if you only so desire, I'll turn him into a..."

- Да я... - выхвалялся совсем разошедшийся Хоттабыч перед оторопевшим Волькой, - да я его превращу в...

Each second counted.

Дорога была каждая секунда.

Volka shouted: "Don't!"

Волька крикнул: - Не надо!

"Don't what?"

- Чего не надо?

"Don't touch that man!

- Трогать прохожего не надо...

I don't need a watch!

Часов не надо!..

I don't need anything!"

Ничего не надо!..

"Nothing at all?" the old man asked doubtfully, quickly calming down.

- Совсем ничего не надо? - усомнился старик, быстро приходя в себя.

The only sun watch in the world disappeared as quickly as it had appeared.

Единственные в мире наручные солнечные часы исчезли так же незаметно, как и возникли.

"Nothing at all," said Volka. He heaved such a sigh that Hottabych realized he must apply himself to cheering up his young saviour and dispelling his gloomy thoughts.

- Совсем ничего... - сказал Волька и так тяжко вздохнул, что старик понял: сейчас главное -развлечь своего юного спасителя, рассеять его дурное настроение.

HOTTABYCH'S SECOND SERVICE

V. ВТОРАЯ УСЛУГА ХОТТАБЫЧА Домой идти не хотелось.

Volka was in the dumps. Hottabych sensed that something was wrong.

На душе у Вольки было отвратительно, и старик почуял что-то неладное.

He never dreamed he had done the boy such a bad turn during the exam, but it was all too clear that Volka was upset. And the one to blame, apparently, was none other than himself, Hassan Abdurrakhman ibn Hottab.

Конечно, он не подозревал, как подвел Вольку. Но было ясно, что мальчик чем-то недоволен и что виноват в этом, очевидно, не кто иной, как именно он, Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб. Надо было развлечь Вольку, поскорее рассеять его дурное настроение.

"Would you, O moon-like, feel inclined to listen to stories of most unusual and strange adventures?" he asked slyly.

- Угодны ли твоему сердцу, о подобный луне, рассказы о приключениях удивительных и необыкновенных? - лукаво осведомился он у насупившегося Вольки.

"For instance, do you know the story of the Baghdad barber's three black roosters and his lame son?

- Известно ли тебе, к примеру, история о трех черных петухах багдадского цирюльника и его хромом сыне?

Or the one about the copper camel with a silver hump?

А о медном верблюде с серебряным горбом?

Or about the water-carrier Ahmet and his magic pail?"

А о водоносе Ахмете и его волшебном ведре?

Volka kept on frowning. This did not stop the old man, and he began hurriedly: "Be it known to you, O most wonderful of all secondary school pupils, that once upon a time in Baghdad there lived a skilled barber named Selim who had three roosters and a lame son named Tub.

Волька сердито промолчал, но старик не смутился этим и торопливо начал: - Да будет тебе известно, о прекраснейший из учащихся мужской средней школы, что жил некогда в Багдаде искусный цирюльник, по имени Селим, и были у него три петуха и хромой сын, по прозванию Бадья.

It so happened that Caliph Harun al Rashid once passed his shop.

И случилось так, что проходил мимо его лавки калиф Гарун аль Рашид...

But, O most attentive of all youths, I suggest we sit down on this bench in order that your young legs don't tire during this long and most educational story."

Только знаешь что, о внимательнейший из отроков: не присесть ли нам на ближайшую скамью, дабы твои молодые ноги не устали от хождения во время этой длинной и поучительной истории?

Volka agreed. They sat down in the shade of an old linden tree.

Волька согласился: они уселись на бульваре в холодке, под сенью старой липы.

For three long hours Hottabych went on and on with the truly interesting story. He finally ended it with these crafty words:

Битых три с половиной часа рассказывал Хоттабыч эту действительно весьма занимательную историю и закончил ее коварными словами:

"But more marvellous still is the story of the copper camel with a silver hump," and immediately proceeded with it. When he came to the part:

"Но еще удивительней повесть о медном верблюде с серебряным горбом". И тут же, не переводя дыхания, принялся излагать ее, пока не дошел до слов:

"Then the stranger took a piece of coal from the brazier and drew the outline of a camel on the wall. The camel waved its tail, nodded its head, walked off the wall and onto the cobblestones..." - he stopped to enjoy the impression his story of a drawing coming to life had made on his young listener.

"Тогда иноземец взял уголек из жаровни и нарисовал им на стене очертания верблюда, и верблюд тот взмахнул хвостом, качнул головой и сошел со стены на дорожные камни..." Здесь он остановился, чтобы насладиться впечатлением, которое рассказ об оживлении рисунка произведет на его юного слушателя.

But Hottabych was in for some disappointment, because Volka had seen enough cartoons in his life.

Но Хоттабыча ждало разочарование: Волька достаточно насмотрелся в жизни мультипликационных фильмов.

However, the old man's words gave him an idea.

Зато слова Хоттабыча навели его на интересную мысль.

"You know what? Let's go to the movies.

- Знаешь что, - сказал он, - давай сходим в кино.

You can finish the story after."

А историю ты мне после доскажешь, после кино.

"Your every word is my command, O Volka ibn Alyosha," the old man replied obediently.

- Твои слова для меня закон, о Волька ибн Алеша,- смиренно отвечал старик.

"But do me a favour and tell me what you mean by 'the movies'?

- Но скажи мне, сделай милость, что ты подразумеваешь под этим непонятным словом "кино"?

Is it a bath-house?

Не баня ли это?

Or, perhaps, that's what you call the market-place, where one can stroll and chat with friends and acquaintances?"

Или, может быть, так у вас называется базар, где можно погулять и побеседовать со своими друзьями и знакомыми?

"Well!

- Ну и ну! - поразился Волька.

Any child can tell you what a movie is.

- Любой ребенок знает, что такое кино.

It's a..." At this, Volka waved his hands around vaguely and added, "Well, anyway, you'll see when we get there."

Кино - это... - Тут он неопределенно поводил в воздухе рукой и добавил: - Ну, в общем, придем -увидишь.

Over the Saturn Theatre box-office was a sign that read:

Над кассой кинотеатра "Сатурн" висел плакат:

"Children under sixteen not admitted to evening performances."

"Детям до шестнадцати лет вход на вечерние сеансы воспрещен".

"What's the matter, O most handsome of all handsome youths?" Hottabych inquired anxiously, noticing that Volka had become gloomy again.

- Что с тобой, о красивейший из красавцев? -всполошился Хоттабыч, заметив, что Волька снова помрачнел.

"Nothing much. It's just that we're late for the last day-time performance!

- А то со мной, что мы опоздали на дневные сеансы!

You have to be sixteen to get in now.

Уже пускают только с шестнадцати лет...

I really don't know what to do, 'cause I don't feel like going home."

Прямо не знаю, что делать... Домой идти не хочется...

"You won't go home!" Hottabych cried.

- Ты не пойдешь домой! - вскричал Хоттабыч.

"In a twinkling of an eye they'll let us through, surrounded by the respect your truly endless capabilities command!

- Не пройдет и двух мгновений, как нас пропустят, и мы пройдем, окруженные уважением, которого ты заслуживаешь своими поистине бесчисленными способностями!..

I'll just have a peek at those bits of paper everyone's handing that stern-looking woman at the entrance."

Только гляну, какие листочки показывают посетители той суровой женщине, что стоит у входа в любезное твоему сердцу кино...

"That old braggart!" Volka thought irritably.

"Старый хвастунишка!" - раздраженно подумал Волька.

Suddenly, he felt two tickets in his right fist.

И вдруг он обнаружил в правом кулаке два билета.

"Come!" Hottabych called, beaming again.

- Ну, идем! - сказал Хоттабыч, которого буквально распирало от счастья.

"Come, they'll let you through now!"

- Идем, теперь-то они тебя пропустят.

"Are you sure?"

- Ты уверен?

"Just as positive as that a great future awaits you!"

- Так же, как в том, что тебя ожидает великое будущее!

He nudged Volka towards a mirror hanging nearby.

Он подтолкнул Вольку к зеркалу, висевшему неподалеку.

A boy with a bushy blond beard on his healthy freckled face looked back from the mirror at a shocked and gaping Volka.

Из зеркала на Вольку, оторопело разинув рот, смотрел мальчик с роскошной русой бородой на пышущем здоровьем веснушчатом лице.

AN UNUSUAL EVENT AT THE MOVIES

VI. НЕОБЫКНОВЕННОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ В КИНО.

A triumphant Hottabych dragged Volka up the stairs to the second-floor foyer.

Торжествующий Хоттабыч поволок Вольку по лестнице на второй этаж, в фойе.

At the entrance to the projection room stood Zhenya Bogorad, the envy of every pupil of 6B.

Около самого входа в зрительный зал томился Женя Богорад, предмет всеобщей зависти учеников шестого класса "Б".

This darling of fate was the theatre manager's nephew and therefore permitted to attend evening performances.

Этот баловень судьбы приходился родным племянником старшему администратору кинотеатра "Сатурн", поэтому его пропускали на вечерние сеансы.

But today, instead of being the happiest of boys, he was suffering terribly.

Ему бы по этому случаю жить да радоваться, а он, представьте себе, невыносимо страдал.

He was suffering from loneliness.

Он страдал от одиночества.

He was dying to have a companion, someone he could talk to about Volka Kostylkov's behaviour at the morning's geography examination.

Ему до зарезу нужен был собеседник, с которым он мог бы обсудить поразительное поведение Вольки Костылькова на сегодняшних экзаменах по географии.

Alas! There was not a familiar face in sight.

И, как назло, - ни одного знакомого!

He then decided to go downstairs, in the hope that Luck would send him someone.

Тогда он решил сойти вниз. Авось там кого-нибудь пошлет ему судьба.

At the landing he was nearly knocked off his feet by an old man in a white suit and embroidered morocco slippers who was dragging along - whom do you think? - Volka Kostylkov, in person!

На лестничной площадке его чуть не сшиб с ног старик в канотье и расшитых сафьяновых туфлях, который тащил за руку - кого бы выдумали? -самого Вольку Костылькова!

For reasons unknown, Volka was covering his face with his hands.

Волька почему-то прикрывал лицо обеими руками.

"Volka!" Bogorad shouted happily.

- Волька! - обрадовался Богорад.

"Kostylkov!"

- Костыльков!..

Unlike Zhenya, Volka did not seem at all pleased at the encounter.

Но, в отличии от Жени, Волька, очевидно, ничуть не обрадовался этой встрече.

In fact, he even pretended not to have recognized his best friend. He darted into the thick of the crowd which stood listening to an orchestra while awaiting the next showing.

Больше того: он сделал вид, будто не узнал своего лучшего приятеля, и метнулся в самую гущу толпы, слушавшей оркестр.

"Don't think I care!" Zhenya said in an offended tone and went off to buy an ice-cream.

- Ну и не надо! - обиделся Женя и пошел в буфет выпить стаканчик ситро.

That is why he didn't see the people gathering round the strange old man and Volka.

Поэтому он не видел, как вокруг странного старичка и Вольки начал толпиться народ.

Later, when he tried to push his way through to the spot which was attracting so many eager eyes, his friend was already surrounded by a rapidly-growing crowd.

Когда же он сам попытался протолкаться туда, куда, по неизвестной для него причине, устремилось столько любопытных, его приятеля окружала плотная и все растущая толпа.

He could hear the folding seats hitting against the backs of the chairs as those who were listening to the orchestra rushed off. Soon the musicians were playing to rows of empty seats.

Громыхая откидными сиденьями, люди покидали кресла перед эстрадой, Вскоре оркестр играл уже перед пустыми креслами.

"What happened?" Zhenya asked, vainly trying to elbow his way through.

- Что случилось? - тщетно спрашивал Женя, отчаянно орудуя руками.

"If there's been an accident, I can phone for help.

- Если несчастный случай, так я могу отсюда по телефону позвонить...

My uncle's the manager here.

У меня здесь дядя - старший администратор...

What's the matter?"

В чем дело?..

But no one seemed to know what the matter was.

Но никто толком не знал, в чем дело.

And, since hardly anyone could see anything and everyone wanted to know what was going on inside the circle, they all kept asking each other questions and demanding sensible answers, until they raised such a ruckus they began to drown out the music, though the musicians were playing as loud as they could.

И так как почти никому ничего не было видно и все интересовались, что же там такое происходит, внутри тесного человеческого кольца, и все друг друга расспрашивали и обижались, не получая вразумительного ответа, то толпа вскоре так разгалделась, что даже стала заглушать звук оркестра, хотя все музыканты старались по этому случаю играть как можно громче.

Zhenya's uncle finally appeared, climbed on a chair and shouted, "Everyone please disperse!

Тогда на шум прибежал Женин дядя, взгромоздился на стул и крикнул: - Пожалуйста, разойдитесь, граждане!..

What's the matter? Haven't you ever seen a bearded child before?"

Что вы, бородатого ребенка не видели, что ли?

The moment these words reached the snack bar, everyone there rushed to see the bearded child.

Лишь только эти слова донеслись до буфета, все бросили пить чай и прохладительные напитки и кинулись смотреть на бородатого ребенка.

"Volka!" Zhenya yelled at the top of his voice, despairing of ever getting through the crowd.

- Волька! - заорал на все фойе Женя, отчаявшись пробиться внутрь заветного кольца.

"I can't see anything!

- Я ничего не вижу!..

Can you see?

А ты видишь?..

Does he have a big beard?"

Он здорово бородатый?..

"Golly!" the unfortunate Volka wailed.

- Ой, батюшки! - чуть не взвыл от тоски злополучный Волька.

"What if he..."

- Только и не хватало, чтобы он...

"Poor child!" the curious onlookers sighed.

- Несчастный мальчик! - сочувственно завздыхали окружающие его любопытные.

"What a pity!"

- Такое уродство!..

"Is science helpless in his case?"

Неужели медицина бессильна помочь?..

At first, Hottabych misunderstood the attention his young friend was attracting.

Сначала Хоттабыч неправильно расценивал внимание, которое уделяли его юному другу.

He thought the people were crowding round to express their respect for Volka.

Ему поначалу показалось, что люди сгрудились, чтобы выразить свое уважение Вольке.

Then he began to get angry.

Потом это его начало сердить.

"Disperse, my good people!" he shouted, drowning out the noise of the crowd and the band.

- Разойдитесь, почтеннейшие! - рявкнул он, перекрывая и гул толпы и звуки оркестра.

"Disperse, or I'll do something terrible to all of you!"

- Разойдитесь, или я сотворю с вами нечто страшное!..

A timid girl gasped from fear, but the others only laughed.

Какая-то школьница с перепугу ударилась в слезы. Но взрослых Хоттабыч только рассмешил.

Really now, what was there to fear from such a funny old man in silly pink slippers?

Ну, в самом деле, чего страшного можно было ожидать от этого забавного старичка в нелепых розовых туфлях?

Why, if someone as much as touched him, he'd probably fall to pieces!

Стоит только ткнуть его покрепче пальцем, и он рассыплется.

No, no one took his threats seriously.

Нет, никто не принял всерьез угрозу Хоттабыча.

However, the old man was used to having people tremble at his words.

А старик привык, чтобы его слова приводили людей в трепет.

He felt that he and Volka were being insulted and was becoming more and more enraged.

Сейчас он уже был оскорблен и за Вольку и за себя и все больше и больше наливался яростью.

There is no telling how it all could have ended, if the first bell had not rung just then.

Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы в эту самую минуту не прозвенел звонок.

The doors to the projection room were thrown open and everyone rushed to take their seats.

Распахнулись двери зрительного зала, и все пошли занимать свои места.

Zhenya thought this was his chance to get a peek at the weird boy.

Женя хотел было воспользоваться этим и хоть одним глазком глянуть на небывалое чудо.

But the same crowd that had blocked his view now caught him up and carried him into the projection room.

Но та же самая толпа, которая раньше мешала ему пробиться, сейчас стиснула его со всех сторон и, помимо его воли, потащила с собой зрительный зал.

No sooner had he found a seat in the first row than the lights went out.

Едва он успел добежать до первого ряда и усесться, как свет погас.

"Whew!" Zhenya breathed.

- Фу! - облегченно вздохнул Женя.

"Just in time.

- Чуть не опоздал.

I'll still be able to see the bearded boy on the way out."

А бородатого мальчика я еще перехвачу, когда кончится сеанс...

Nonetheless, he kept fidgeting in his seat, trying to catch a glimpse of the freak who was sitting somewhere behind him.

Тем не менее он все же взволнованно ерзал на стуле, пытаясь разглядеть где-то позади себя это поразительное чудо природы.

"Stop fidgeting!

- Мальчик, брось елозить!..

You're bothering us!" the man next to him said.

Мешаешь! - рассердился его сосед справа.

"Sit still!"

- Сиди спокойно!

However, to his utter amazement, the fidgety boy suddenly disappeared.

Но, к великому его удивлению, беспокойного мальчика уже рядом с ним не оказалось. -"Пересел! - с завистью подумал недавний Женин сосед. - Конечно, мало радости сидеть в первом ряду. Одна порча глаз... Мальчишке что? Пересел на чужое место. В крайнем случае, прогонят, так мальчику не стыдно..."

Volka and Hottabych were the last to enter the darkened projection room.

Последними, когда в зрительном зале было уже темно, покинули фойе Волька с Хоттабычем.

To tell the truth, Volka was so upset he was ready to leave without seeing the film.

По правде говоря, Волька сначала так расстроился, что решил уйти из кино, не посмотрев картины.

Hottabych pleaded:

Но тут взмолился Хоттабыч.

"If you're so displeased with the beard I thought you'd appreciate, I'll free you of it the moment we find our seats.

- Если тебе столь неугодна борода, которой я тебя украсил в твоих же интересах, то я тебя освобожу от нее, лишь только мы усядемся на наши места.

That's easy enough.

Это мне ничего не стоит.

Let's follow the others in, for I'm impatient to discover what a 'movie' is.

Пойдем же туда, куда пошли все остальные, ибо мне не терпится узнать, что такое кино.

It must indeed be something wonderful, if even grown men attend it on such a hot summer day!"

Сколь прекрасно оно должно быть, если даже умудренные опытом мужи посещают его в столь изнурительный летний зной!

When they were seated, Hottabych snapped the fingers of his left hand.

И действительно, только они уселись на свободные места в шестом ряду, как Хоттабыч щелкнул пальцами левой руки.

Contrary to his promises, nothing happened to Volka's beard.

Но вопреки его обещаниям, ничего с Волькиной бородой не произошло.

"Why is it taking you so long?

- Что же ты мешкаешь? - спросил Волька.

Remember how you boasted!"

- А еще хвастал!

"I wasn't boasting, O most wonderful of 6B pupils.

- Я не хвастал, о прекраснейший из учащихся шестого класса "Б".

Fortunately, I changed my mind in time.

Я, к счастью, вовремя передумал.

If you don't have a beard, you'll be turned out of the movie which is so dear to your heart."

Если у тебя не станет бороды, тебя выгонят из любезного твоему сердцу кино.

It soon became clear that this was merely a cunning excuse.

Как вскоре выяснилось, старик слукавил.

Volka was not yet aware of the old man's craftiness.

Но Волька этого еще не знал.

"That's all right, they won't turn me out of here," he said.

Он сказал: - Ничего, отсюда уже не выгонят.

Hottabych pretended not to have heard him.

Хоттабыч сделал вид, будто не слышал этих слов.

Volka repeated his words. Once again, Hottabych played deaf.

Волька повторил, и Хоттабыч снова прикинулся глухим.

Then Volka raised his voice: "Hassan Abdurrakhman ibn Hottab!"

Тогда Волька повысил голос: - Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб!

"I'm listening, O my young master," the old man answered obediently.

- Слушаю, о юный мой повелитель, - покорно ответствовал старик.

"Sh-h-h!" someone hissed.

- Нельзя ли потише? - сказал кто-то из соседей.

Volka continued in a whisper, bending close to his friend who suddenly looked very sad. "Do something to make this stupid beard disappear immediately!"

Волька продолжал шепотом, нагнувшись к самому уху печально поникшего Хоттабыча: -Сделай так, чтобы немедленно не стало у меня этой глупой бороды.

"It's not a bit stupid," the old man whispered back.

- Нисколько она не глупая! - прошептал в ответ старик.

"It is a most grand and noble beard."

- Это в высшей степени почтенная и благообразная борода.

"This very second!

- Сию же секунду!

Do you hear? This very second!"

Слышишь, сию же секунду!

"I hear and I obey," Hottabych muttered and began whispering again, snapping his fingers.

- Слушаю и повинуюсь, - снова промолвил Хоттабыч и что-то зашептал, сосредоточенно прищелкивая пальцами.

The hairy growth on Volka's face remained unchanged.

Растительность на Волькином лице оставалась без изменения.

"Well?"

- Ну? - сказал Волька нетерпеливо.

"One moment, O most blessed Volka ibn Alyosha," the old man replied, still whispering and snapping his fingers nervously.

- Еще один миг, о благословеннейший Волька ибн Алеша... - отозвался старик, продолжая нервно шептать и щелкать.

The beard on Volka's chin remained where it was.

Но борода и не думала исчезать с Волькиного лица.

"Look! Look who's sitting in the ninth row!" Volka whispered, forgetting his great misfortune for the moment.

- Посмотри, посмотри, кто там сидит в девятом ряду! - прошептал вдруг Волька, забыв на время о своей беде.

As far as Hottabych could see, the two men in the ninth row appeared in no way remarkable.

В девятом ряду сидели два человека, ничем, по мнению Хоттабыча, не примечательные.

"They're famous actors," Volka explained and told Hottabych their names, which, though they were very well known, meant nothing to him. "Do you mean they're performers?" the old man asked condescendingly.

- Это совершенно чудесные актеры! - с жаром объяснил Волька и назвал две фамилии, известные любому нашему читателю. Хоттабычу они, конечно, ничего не говорили, - Ты хочешь сказать, что они лицедеи? - снисходительно улыбнулся старик.

"Are they tight-rope walkers?"

- Они пляшут на канате?

"They're movie actors!

- Они играют в кино!

They're the most famous movie actors, that's who they are!"

Это известнейшие киноактеры, вот кто они!

"Then why aren't they doing anything?

- Так почему же они не играют?

Why are they sitting back doing nothing?" Hottabych demanded critically.

Почему они сидят сложа руки? - с осуждением осведомился Хоттабыч.

"They're probably very lazy performers. It pains me to see you praising them so thoughtlessly, O movie of my heart."

- Это, видно, очень нерадивые лицедеи, и мне больно, что ты их столь необдуманно хвалишь, о кино моего сердца.

"Ha, ha!" Volka laughed.

- Что ты! - рассмеялся Волька.

"Movie actors never act in a theatre.

- Киноактеры никогда не играют в кинотеатрах.

Movie actors act in studios."

Киноактеры играют в киностудиях.

"Does that mean we are going to see some others, and not movie actors, perform?"

- Значит, мы сейчас будем лицезреть игру не киноактеров, а каких-нибудь других лицедеев?

"No, we'll see movie actors.

- Нет, именно киноактеров.

Don't you understand, they act in a studio, but we see their acting here, in a theatre.

Понимаешь, они играют в киностудиях, а мы смотрим их игру в кинотеатрах.

Why, any child knows that."

По-моему, это понятно любому младенцу.

"Pray forgive me, but what you're saying is a lot of nonsense," Hottabych reproached him sternly.

- Ты болтаешь, прости меня. что-то несуразное, - с осуждением сказал Хоттабыч.

"However, I'm not angry at you, because I don't think you meant to play a trick on your most obedient servant.

- Но я не сержусь на тебя, ибо не усматриваю в твоих словах преднамеренного. желания подшутить над твоим покорнейшим слугой.

You seem to be affected by the heat in this building.

Это на тебя, видимо, влияет жара, царящая в этом помещении.

Unfortunately, I don't see a single window which could be opened to let in some fresh air."

Увы, я не вижу ни одного окна, которое можно было бы растворить, чтобы освежить воздух.

Volka realized that in the few remaining minutes before the beginning of the film he would never be able to explain a movie actor's work to the old man. He decided to put off all explanations till later, and especially since he suddenly recalled his terrible misfortune.

Волька понял, что за те несколько минут, которые остались до начала сеанса, ему никак не растолковать старику, в чем сущность работы киноактеров, и решил отложить объяснения на потом. Тем более, что он вспомнил об обрушившейся на него напасти.

"Dear, dear Hottabych, it's really no trouble to you -please, can't you do something right now?"

- Хоттабыч, миленький, ну что тебе стоит, ну постарайся поскорее!

The old man heaved a sigh, yanked a hair from his beard, then a second, and a third, and, finally, in great anger, a whole bunch together.

Старик тяжело вздохнул, вырвал из своей бороды один волос, другой, третий, затем в сердцах выдернул из нее сразу целый клок и стал с ожесточением рвать их на мелкие части, что-то сосредоточенно приговаривая и не спуская глаз с Вольки.

He began tearing them to bits savagely, muttering something with his eyes fixed on Volka's face. There was no change whatsoever.

Растительность на пышущей здоровьем физиономии его юного друга не только не исчезла - она даже не шелохнулась.

Then Hottabych began snapping his fingers in the most varied combinations: first two fingers at a time, then all five fingers of the right hand, then the left hand, then all ten fingers together, then once with the right and twice with the left, then the other way round - but all to no avail.

Тогда Хоттабыч принялся щелкать пальцами в самых различных сочетаниях: то отдельными пальцами, то всей пятерней правой руки, то левой, то сразу пальцами обеих рук, то раз пальцами правой руки и два раза левой, то наоборот. Но все было напрасно.

Finally, he began ripping off his clothes.

И тогда Хоттабыч вдруг принялся с треском раздирать свои одежды.

"Are you mad?" Volka cried.

- Ты что, с ума сошел? - испугался Волька.

"What're you doing?"

- Что это ты делаешь?

"Woe is me!" Hottabych replied in a whisper and began scratching his face.

- О горе мне! - прошептал в ответ Хоттабыч и стал царапать себе лицо.

"Woe is me!

- О горе мне!..

The centuries I spent in that accursed vessel have -alas! - left their mark!

Тысячелетия, проведенные в проклятом сосуде, увы, дали себя знать!

A lack of practice has been extremely detrimental to my profession.

Отсутствие практики губительно отразилось па моей специальности...

Forgive me, O my young saviour, but I can do nothing with your beard!

Прости меня, о юный мой спаситель, но я ничего не могу поделать с твоей бородой!..

O woe is me, poor Genie Hassan Abdurrakhman ibn Hottab that I am!"

О горе, горе мне, бедному джинну Гассану Абдуррахману ибн Хоттабу!..

"What are you whispering?" Volka asked.

- Что ты там такое шепчешь? - спросил Волька.

"Say it louder, I can't make out a word."

- Шепчи отчетливей. Я ничего не могу разобрать.

And Hottabych replied, tearing at his clothes: "O most treasured of youths, O most pleasing of all, do not vent your rightful anger upon me!

И Хоттабыч отвечал ему, тщательно раздирая на себе одежды: - О драгоценнейший из отроков, о приятнейший из приятных, не обрушивай на меня свой справедливый гнев!..

I cannot rid you of your beard!

Я не могу избавить тебя от бороды!..

I forgot how to do it!"

Я позабыл, как это делается!..

"Have a heart!" someone hissed.

- Имейте совесть, граждане! - зашипели на них соседи.

"You'll talk it all over at home.

- Успеете наговориться дома.

You're bothering us.

Ведь вы мешаете!..

Do you want me to call the usher?"

Неужели обращаться к билетеру?

"Such disgrace has fallen upon my old head!" Hottabych whimpered.

- Позор на мою старую голову! - еле слышно заскулил теперь Хоттабыч.

"To forget such simple magic!

- Забыть такое простое волшебство!

And who is it that forgot it?

И кто забыл?

Me, Hassan Abdurrakhman ibn Hottab, the most powerful of all Genies - me, the very same Hassan Abdurrakhman ibn Hottab whom even Sulayman son of David (on the twain be peace!) could not subdue for twenty years!"

Я, Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб, могущественный из джиннов, я, тот самый Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб, с которым двадцать лет ничего не мог поделать сам Сулейман ибн Дауд, мир с ними обоими!..

"Stop whining!" Volka whispered with unconcealed scorn.

- Не хнычь! - прошептал Волька, не скрывая своего презрения.

"Tell me honestly: how much longer will I have to go around with this beard?"

- Скажи по- человечески, надолго ты меня наградил этой бородой?

"Oh, calm your fears, my young master!

- О нет, успокойся, мой добрый повелитель! -отвечал старик.

Luckily, I only used small magic.

- К счастью, я околдовал тебя малым колдовством.

In two days your face will be as smooth as that of a new-born babe.

Завтра к этому времени лицо у тебя снова станет гладким, как у новорожденного...

Perhaps I'll even remember how to break small magic spells before that."

А может быть, мне еще раньше удастся припомнить, как расколдовывается малое колдовство...

Just then, the many credits which usually precede a film flashed off the screen and were replaced by people who moved and spoke.

Как раз к этому времени на экране кончились многочисленные надписи, которыми обычно начинается всякая картина, потом на нем появились, задвигались и заговорили люди.

Hottabych whispered smugly: "Hm! This is all quite clear.

Хоттабыч самодовольно шепнул Вольке: - Ну, это я все понимаю.

And very simple.

Это очень просто.

All these people have appeared through the wall.

Все эти люди пришли сюда сквозь стену.

You can't surprise me with that sort of stuff. I can do that myself."

Это я тоже умею.

"You don't understand a thing," Volka said with a smile, upon hearing such nonsense.

- Ничего ты не понимаешь! - улыбнулся Волька невежеству старика.

"If you really want to know, films are based on the principle..."

- Кино, если хочешь знать, построено по принципу...

There was hissing from all sides now, and Volka's explanations were cut short.

Из передних и задних рядов зашикали, и Волькины объяснения прервались на полуслове.

For a moment Hottabych seemed entranced.

С минуту Хоттабыч сидел как зачарованный.

Then he began squirming nervously, turning round ever so often to look at the ninth row and the two movie actors sitting there. He became convinced that they were sitting quietly behind him and, at the same time, galloping at top speed in front of him on the only lighted wall in this most mysterious building.

Потом он стал возбужденно ерзать, то и дело оборачиваясь назад, где в девятом ряду, как помнят наши читатели, сидели два киноактера, и он проделал это несколько раз, пока окончательно не убедился, что они одновременно сидят позади него, чинно сложив руки на груди, и несутся верхом на быстрых лошадях там, впереди, на единственной освещенной стене этого загадочного помещения.

He became pale with fear. He raised his eyebrows and whispered, "Look behind us, O fearless Volka ibn Alyosha!"

Побледневший, с испуганно приподнятыми бровями, старик шепнул Вольке: - Посмотри назад, о бесстрашный Волька ибн Алеша!

"Sure, those are the actors.

- Ну да, - сказал Волька, - это киноактеры.

They play the leads and have come to see how the audience likes their acting."

Они играют в этой картине главные роли и пришли посмотреть, нравится ли нам, зрителям, их игра.

"I don't like it!" Hottabych informed him quickly.

- Мне не нравится! - быстро сообщил Хоттабыч.

"I don't like people to split in two.

Мне не нравится, когда люди раздваиваются.

Even I don't know how to sit in a chair with my arms folded and gallop away as fast as the wind - and all at one and the same time!

Даже я не умею в одно и то же время сидеть сложа руки на стуле и скакать на стремительной, ветру подобной лошади.

Even Sulayman, son of David (on the twain be peace!), could not do such a thing.

Это даже Сулейман ибн Дауд - мир с ними обоими! - не умел делать.

And that's why I'm frightened."

И мне поэтому страшно.

"There's nothing to worry about," Volka said patronizingly.

- Все в порядке, - покровительственно усмехнулся Волька.

"Look at everyone else.

- Посмотри на остальных зрителей.

See? No one's afraid.

Видишь, никто не боится.

I'll explain what it's all about later."

Потом я тебе объясню, в чем дело.

Suddenly, the mighty roar of a locomotive cut through the stillness.

Вдруг могучий паровозный гудок прорезал тишину.

Hottabych grabbed Volka's arm.

Хоттабыч схватил Вольку за руку.

"O royal Volka!" he whispered, breaking out in a cold sweat.

- О царственный Волька! - прошептал он, обливаясь холодным потом.

"I recognize that voice.

- Я узнаю этот голос.

It's the voice of Jirjis, the ruler of all Genies!

Это голос царя джиннов Джирджиса!..

Let's flee before it's too late!"

Бежим, пока не поздно!

"What nonsense!

- Ну что за чушь!

Sit still!

Сиди спокойно!..

Nothing's threatening us."

Ничто нам не угрожает.

"I hear and I obey," Hottabych mumbled obediently, though he continued to tremble.

- Слушаю и повинуюсь, - покорно пролепетал Хоттабыч, продолжая дрожать.

But a split-second later, when a thundering locomotive seemed to be rushing off the screen and right into the audience, a scream of terror rent the projection room.

Но ровно через секунду, когда на экране помчался прямо на зрителей громко гудящий паровоз, пронзительный крик ужаса раздался в зрительном зале.

"Let's flee!

- Бежим!..

Let's flee!" Hottabych shrieked as he dashed off.

Бежим!.. - вопил не своим голосом Хоттабыч, улепетывая из зала.

At the exit he remembered about Volka and in several leaps returned, grabbed him by the arm, and dragged him to the door.

Уже у самого выхода он вспомнил о Вольке, в несколько прыжков вернулся за ним, схватил за локоть и потащил к дверям:

"Let's flee, O Volka ibn Alyosha!

- Бежим, о Волька ибн Алеша!

Let's flee before it's too late!"

Бежим, пока не поздно!..

"Now, wait a minute. ..." the usher began, appearing in front of them.

- Граждане... - начал билетер, преграждая им дорогу.

However, she immediately did a long, graceful loop in the air and landed on the stage in front of the screen.

Но сразу вслед за этим он вдруг совершил в воздухе красивую, очень длинную дугу и очутился на эстраде, перед самым экраном...

"What were you screeching about?

- Чего ты кричал?

What was all the panic about?" Volka asked angrily when they were out in the street again.

Чего ты развел эту дикую панику? - сердито спросил уже на улице Волька у Хоттабыча.

"How can I help shouting when the most terrifying of all dangers was threatening you!

И тот ответил: - Как же мне было не кричать, когда над тобой нависла страшнейшая из возможных опасностей!

The great Jirjis, son of Rejmus, grandson of the Aunt of Ikrash, was heading straight for us, spitting fire and death!"

Прямо на нас несся, изрыгая огонь и смерть, великий шайтан Джирджис ибн Реджмус, внук тетки Икриша!

"What Jirjis?

- Какой там Джирджис!

Which aunt?

Какая тетка?

It was just an ordinary locomotive!"

Самый обычный паровоз!

"Has my young master decided to teach his old Genie Hassan Abdurrakhman ibn Hottab what a Shaitan is?" Hottabych asked acidly.

- Не собирается ли мой юный повелитель учить старого джина Г ассан Абдуррахмана ибн Хоттаба, что такое шайтан? - язвительно осведомился Хоттабыч.

Volka realized that it would take much more than five minutes and much more than an hour to tell him what a movie and a locomotive were.

И Волька понял: объяснять ему, что такое кино и что такое паровоз, - дело не пяти минут и даже не часа.

After Hottabych recovered his breath, he asked mildly, "What would you desire now, O treasured apple of my eye?"

Отдышавшись, Хоттабыч смиренно спросил: -Чего бы тебе хотелось сейчас, о драгоценнейший зрачок моего глаза?

"As if you didn't know.

- Будто не знаешь?

I want to get rid of my beard!"

Избавиться от бороды!

"Alas," the old man sighed, "I am as yet helpless to fulfil your wish.

- Увы, - сокрушенно ответствовал старик, - я еще бессилен выполнить это твое желание.

But perhaps you'd like something else instead?

Но нет ли у тебя какого-нибудь желания?

Just tell me, and you'll have it in a flash."

Скажи, и я его в тот же миг исполню.

"I'd like to have a shave.

- Побриться!..

And as quickly as possible."

И как можно скорее!

A few minutes later they entered a barbershop.

Спустя несколько минут они были в парикмахерской.

Ten minutes later a tired barber stuck his head into the waiting room and shouted: "Next!"

Еще минут через десять усталый мастер высунулся из распахнутых дверей мужского зала и крикнул: - Очередь!

Then, from a corner near the coat-rack, rose a boy whose face was wrapped in an expensive silk scarf. He hurriedly sat down in the barber's chair.

Тогда из укромного уголка подле самой вешалки вышел и торопливо уселся в кресле мальчик с лицом, закутанным в драгоценную шелковую ткань.

"You want a hair-cut?" the barber asked.

- Прикажете постричь? - спросил парикмахер, имея в виду прическу мальчика.

"No, a shave!" the boy answered in a hollow voice and removed the scarf that had covered most of his face.

- Побрейте меня! - ответил ему сдавленным голосом мальчик и снял шаль, закрывавшую его лицо по самые глаза.

A TROUBLED EVENING

VII. БЕСПОКОЙНЫЙ ВЕЧЕР.

It was a good thing Volka didn't have dark hair.

Хорошо, что Волька не был брюнетом.

Zhenya Bogorad, for instance, would certainly have had a blue shadow on his cheeks after having been shaved, but Volka's cheeks after he left the barbershop were no different from those of his friends.

У Жени Богорада, например, щеки после бритья стали бы отсвечивать синевой. А у Вольки, когда он вышел из парикмахерской, щеки ничем не отличались от щек всех сверстников.

It was after seven, but it was still light outdoors and very hot.

Шел уже восьмой час, но еще было совсем светло и очень жарко.

"Is there any place in your blessed city where they sell sherbets or cold drinks like sherbet and where we could quench our thirst?" Hottabych asked.

- Нет ли в вашем благословенном городе лавки, где продают шербет или подобные шербету прохладительные напитки, дабы смогли мы утолить нашу жажду? - спросил Хоттабыч.

"Why, that's an idea!

- А ведь верно! - подхватил Волька.

A glass of cold lemonade would really be grand."

- Хорошо бы сейчас холодненького лимонаду или крюшону!

Entering the first juice and mineral water shop they saw, they took a table.

Они зашли в первый попавшийся павильон фруктовых и минеральных вод, сели за столик и подозвали официантку.

"We'd like two bottles of lemonade, please," Volka said.

- Пожалуйста, две бутылки лимонной воды, -сказал Волька.

The waitress nodded and headed towards the counter. Hottabych called her back angrily. "You come right back, unworthy servant!

Официантка кивнула головой и пошла к стойке, но Хоттабыч сердито окликнул ее: - А ну, подойди-ка поближе, недостойная прислужница!

I don't like the way you responded to the orders of my young friend and master."

Мне не нравится, как ты ответила на приказание моего юного друга и повелителя.

"Hottabych, stop it! Do you hear!

- Хоттабыч, перестань, слышишь!

Stop..." Volka began to whisper.

Перестань... - зашептал было Волька.

But Hottabych covered the boy's mouth gently with his hand. "At least don't interfere when I defend your honour, since your kind heart prevents you from scolding her yourself."

Но Хоттабыч ласково закрыл ему рот своей сухой ладошкой: - Не мешай хоть мне вступиться за твое достоинство, если сам ты, по свойственной тебе мягкости, не выбранил ее...

"You don't understand," Volka protested. He was really becoming frightened.

- Ты ничего не понял!.. - не на шутку испугался Волька за официантку.

"Hottabych, can't you see..."

- Хоттабыч, я же тебе русским языком говорю, что...

Suddenly, he froze, for he felt he had lost the gift of speech.

Но тут он вдруг с ужасом почувствовал, что лишился дара речи.

He wanted to throw himself between the old man and the still unsuspecting waitress, but found he could not move a finger.

Он хотел броситься между стариком и все еще ничего не подозревавшей девушкой, но не мог пошевельнуть ни рукой, ни ногой.

It was all Hottabych's doing. To prevent Volka from interfering in something he considered a matter of honour, he had lightly pinched his ear lobe between the first two fingers of his left hand and had thus condemned the boy to silence and immobility.

Это Хоттабыч, чтобы Волька ему не мешал в том, что он считал делом своей чести, легонько прищемил большим и указательным пальцами левой руки мочку Волькиного правого уха и тем обрек его на молчание и полную неподвижность.

"How did you reply to the order my young master gave you?" he repeated.

- Как ты ответила на приказание моего юного друга? - повторил он, снова обращаясь к официантке.

"I'm afraid I don't understand you," the waitress answered politely.

- Я вас не понимаю, гражданин, - вежливо отвечала ему девушка.

"It was not an order, it was a request, and I went to fulfil it.

- Приказания никакого не было. Была просьба, и я пошла ее выполнять. Это во-первых.

And, in the second place, it's customary to speak politely to strangers.

А во-вторых, у нас не принято "тыкать". У нас принято обращаться к незнакомым людям на "вы".

All I can say is that I'm surprised you don't know such a thing, though every cultured person should."

И меня удивляет, что вам это неизвестно, хотя это известно любому культурному советскому человеку.

"Don't tell me you want to teach me manners!" Hottabych shouted.

- Ты что ж, учить меня хочешь? - вскричал Хоттабыч.

"On your knees, or I'll turn you to dust!"

- На колени! Или я превращу тебя в пыль!..

"Shame on you!" the cashier said. She was the only witness of the disgraceful scene, for there was no one besides Volka and Hottabych in the cafe.

- Стыдитесь, гражданин! - вмешалась кассирша, наблюдавшая за этой возмутительной сценой, благо посетителей, кроме Вольки с Хоттабычем, в павильоне не было.

"How can you be so rude? And especially a person your age!"

- Разве можно так хулиганить, тем более в ваши годы!

"On your knees!" Hottabych roared.

- На колени! - прорычал вне себя Хоттабыч.

"And you get down on your knees, too," he added, pointing to the cashier.

- И ты на колени! - указал он перстом на кассиршу.

"And you!" he shouted to another waitress who was rushing to the rescue.

- И ты! - крикнул он второй официантке, спешившей на помощь своей подруге.

"All three of you, get down on your knees immediately, and beg my young friend's pardon!"

- Все три немедленно на колени и молите моего юного друга, чтобы он вас помиловал!

At this, Hottabych suddenly began to grow bigger and bigger until finally his head touched the ceiling.

С этими словами он вдруг стал расти в размерах, пока не достиг головою потолка.

It was a strange and terrible sight.

Это было страшное и удивительное зрелище.

The cashier and the second waitress both fainted, but the first waitress only paled and said calmly, "Shame on you!

Кассирша и вторая официантка упали в обморок от ужаса, но первая официантка, хоть в побледнела, спокойно сказала Хоттабычу: -Стыдитесь, гражданин!

You should behave properly in public.

Ведите себя, как полагается в общественном месте...

And if you're a decent sort of hypnotist..."

И если вы порядочный гипнотизер...

(She thought the old man was practising hypnotic tricks on them.)

Она думала, что старик проделывал над ними опыты гипноза.

"On your knees!" Hottabych bellowed.

- На колени! - снова проревел Хоттабыч.

"Didn't you hear me - on your knees?!"

- Я кому говорю, - на колени?!

In all his three thousand seven hundred and thirty-two years, this was the first time ordinary mortals had refused to obey him.

За три тысячи семьсот тридцать два года его жизни это был первый случай, когда обыкновенные смертные осмеливались ослушаться его приказаний.

Hottabych felt the boy would lose respect for him, and he was terribly anxious to have Volka respect him and treasure his friendship.

Хоттабычу казалось, что это роняет его в глазах Вольки, а ему страшно хотелось, чтобы Волька уважал его и ценил его дружбу.

"Down, O despicable one, if you value your life!"

- Падай ниц, о презренная, если тебе дорога жизнь!

"That's entirely out of the question," the brave waitress answered in a trembling voice.

- Об этом не может быть и речи, - отвечала дрожащим голосом храбрая официантка. - Это за границей, в капиталистических странах, работники общественного питания вынуждены выслушивать всякие грубости от клиентов, но у нас...

"I can't understand why you're raising your voice.

И вообще непонятно, чего вы повышаете голос...

If you think something's wrong, you can ask the cashier for the 'Complaints and Suggestions Book.'

Если есть жалоба, можете вежливо попросить у кассирши жалобную книгу.

Anyone can have it.

Жалобная книга выдается по первому требованию...

And I'd like to add that the most famous hypnotists and mesmerists visit our cafe, but none have ever behaved like you.

Наш павильон, знаете ли, посещают самые известные гипнотизеры и иллюзионисты, но никогда ничего такого себе не позволяли.

Aren't I right, Katya?" she said, turning to her friend who had by then come to.

Правильно я говорю, Катя? - обратилась она за подружкой к подруге, которая уже успела прийти в себя.

"How d'you like that!" Katya sniffled. "He wants us to get down on our knees!

- Тоже выдумал, - отвечала Катя, всхлипнув, - на колени становиться!

It's outrageous!"

Безобразие какое!..

"Is that so?!" Hottabych yelled, losing his temper completely.

- Вот как?! - окончательно разошелся Хоттабыч.

"Is that how insolent you are?

- Так вот до чего доходит ваша дерзость?!

Well, you have only yourselves to blame!"

Ну что ж, вы сами того хотели!

With a practised gesture he yanked three hairs from his beard and let go of Volka's ear to tear them to bits.

Привычным жестом он выдрал из своей бороды три волоска и отнял левую руку от Волькиного уха, чтобы разорвать их на мельчайшие части.

To the old man's annoyance, Volka regained his power of speech and the freedom to move his limbs at will the moment he let go. The first thing he did was to grab Hottabych's hand and cry: "Oh, no, Hottabych!

Но стоило лишь Хоттабычу оставить Волькино ухо в покое, как Волька, к великой досаде старика, вновь обрел дар речи и свободу в распоряжении своим телом, Первым делом он схватил Хоттабыча за руку: - Что ты, Хоттабыч!

What do you want to do?"

Что ты задумал!

"I want to punish them, O Volka.

- Я задумал наказать их, о Волька.

I'm ashamed to admit I was about to strike them down with thunder.

Поверишь ли, стыдно признаться: сначала я хотел их поразить громом.

Something even the most worthless Ifrit can do!"

Поражать людей громом - ведь это по силам любому самому завалящему ифриту!..

Despite the gravity of the situation, Volka felt he had to stand up for science.

Тут Волька, несмотря на серьезность положения, нашел в себе мужество вступиться за науку.

"A clap of thunder cannot kill anyone," he said, thinking feverishly of how to ward off the danger now hanging over the poor waitresses.

- Удар грома... - сказал он, лихорадочно размышляя, как отвести беду, нависшую над бедными девушками, - удар грома никого поразить не может.

"What kills people is lightning - a charge of atmospheric electricity.

Поражает людей разряд атмосферного электричества - молния.

Thunder is harmless, it's only a sound."

А гром не поражает. Гром - это звук.

"I wouldn't be so sure," Hottabych answered dryly, not wishing to lower himself to an argument with such an inexperienced youth.

- Не знаю, - сухо отозвался Хоттабыч, не желавший опускаться до споров с неопытным юнцом.

"I don't think you're right.

- Не думаю, чтобы ты был прав.

But I've changed my mind.

Но я передумал.

I won't strike them with thunder, I'll change them into sparrows instead.

Я не поражу их громом. Лучше я превращу их в воробьев.

Yes, that's the best thing to do."

Да, пожалуй, в воробьев.

"But why?"

- Но за что?

"I must punish them, O Volka. Evil must always be punished."

- Я должен наказать их, о Волька, Порок должен быть наказан.

"There's no reason to punish them!

- Не за что наказывать!

Do you hear!"

Слышишь!

Volka tugged at Hottabych's hand, for the old man was about to tear the hairs, and then it would really be too late.

Волька дернул Хоттабыча за руку. Тот уже собрался порвать волоски: тогда было бы поздно.

But the hairs which he had knocked out of his hand miraculously returned to Hottabych's rough dark palm.

Но волоски, упавшие было на пол, сами по себе вновь очутились в темной шершавой ладошке Хоттабыча.

"Just you try!" Volka shouted, seeing that the old man was about to tear them anyway.

- Только попробуй! - закричал Волька, заметив, что старик снова собрался порвать волоски.

"You can turn me into a sparrow, too!

- Ах, так!.. Тогда и меня превращай в воробья!

Or into a toad!

Или в жабу!

Or into anything you want!

Во что угодно превращай!

And you can consider our friendship dissolved as of this minute.

И вообще считай, что на этом наше знакомство закончено!

I don't like your ways, that's what.

Мне решительно не нравятся твои замашки.

Go on, turn me into a sparrow!

И все! Превращай меня в воробья!

And I hope the first cat that sees me gobbles me up!"

И пусть меня сожрет первая попавшаяся кошка!

The old man was dismayed. "Can't you see, I'm only doing this to prevent anyone from ever approaching you without the great respect your endless merits call for?"

Старик опешил: - Разве ты не видишь, что я хочу это сделать, чтобы впредь никто не смел относиться к тебе без того исключительного почтения, которого ты заслуживаешь своими бесчисленными достоинствами!

"No, I can't, and I don't want to!"

- Не вижу и не желаю видеть!

"Your every word is my command," Hottabych replied obediently, sincerely puzzled at his saviour's strange softheartedness.

- Твое приказание для меня закон, - смиренно отвечал Хоттабыч, искренне недоумевавший по поводу непонятной снисходительности своего юного спасителя.

"All right, then. I won't turn them into sparrows."

- Хорошо, я не буду превращать их в воробьев.

"Nor into anything else!"

- И ни во что другое!

"Nor into anything else," the old man agreed meekly. However, he gathered up the hairs with the obvious intention of tearing them to bits.

- И ни во что другое, - покорно согласился старик и все же взялся за волоски с явным намерением порвать их.

"Why do you want to tear them?" Volka cried. ;

- Зачем ты хочешь рвать волоски? - снова всполошился Волька.

"I'll turn all the goods, all the tables and all the equipment of this despicable shop into dust!"

- Я превращу в пыль все товары, и все столы, и все оборудование этой презренной лавки!

"You're mad!" Volka said, really angry by now.

- Ты с ума сошел! - вконец возмутился Волька.

"Don't you know that's government property, you dope!"

- Ведь это государственное добро, старая ты балда!

"And may I inquire, O diamond of my soul, what you mean by the strange word 'dope'?" Hottabych asked.

- Да позволено мне будет узнать, что ты, о бриллиант моей души, подразумеваешь под этим неизвестным мне словом "балда"? - с любопытством осведомился Хоттабыч.

Volka turned as red as a beet.

Волька покраснел, как морковка.

"Well you see... What I mean is... Uh... Well, anyway, 'dope' is a sort of wise man."

- Понимаешь ли... как тебе сказать... э-э-э... Ну, в общем, "балда"-это что-то вроде мудреца.

Hottabych decided to remember the word, in order to use it in some future conversation.

Тогда Хоттабыч решил запомнить это слово, чтобы при случае блеснуть им в разговоре.

"But. ..." he began.

- Но... - начал он.

"No buts!

- Никаких "но"!

I'll count to three.

Я считаю до трех.

If, after I say 'three,' you don't leave this cafe alone, we'll call off our friendship and... I'm counting: one! two! th..."

Если ты после того, как я скажу "три", не оставишь в покое этот павильон, можешь считать, что мы с тобой не имеем ничего общего и что между нами все кончено, и что... Считаю: раз!.. два!.. т...

Volka did not finish.

Волька не успел досказать коротенькое слово "три".

Shrugging sadly, the old man resumed his usual appearance and muttered in a gloomy voice: "All right, have it your way. Your good graces are more precious to me than the pupils of my eyes." "Well, there you are!

Горестно махнув рукой, старик снова принял свой обычный вид и сумрачно проговорил: -Пусть будет по-твоему, ибо твое благоволение для меня драгоценней зениц моих очей, - То-то же, -сказал Волька.

Now all you have to do is to apologize and we can leave."

- Теперь осталось извиниться, и можно спокойно уходить.

"You should be forever grateful to your young saviour," Hottabych shouted sternly to the waitresses, and Volka realized he would never be able to pry an apology from the old man's lips.

- Благодарите же своего юного спасителя! -сурово крикнул Хоттабыч девушкам. Волька понял, что вырвать извинение из уст старика не удастся.

"Please excuse us," he said.

- Извините нас, пожалуйста, товарищи, - сказал он.

"And I wish you wouldn't be too angry at this old man.

- И если можно, не очень обижайтесь на этого гражданина.

He's a foreigner and doesn't know our ways yet.

Он приезжий и еще не освоился с советскими порядками.

Good-bye!"

Будьте здоровы!

"Good-bye," the waitresses answered politely.

- Будьте здоровы! - вежливо отвечали девушки.

They were still rather upset and were both puzzled and frightened.

Они еще толком не пришли в себя. Им было и удивительно и страшновато.

But, of course, they never dreamed how great a danger they had avoid.

Но, конечно, им и в голову не могло прийти, насколько серьезной была опасность, которой они избежали.

They followed Hottabych and Volka out and watched the curious old man in an ancient straw boater go down the street and disappear around the corner.

Они вышли вслед за Хоттабычем и Волькой на улицу и стояли у дверей, глядя, как медленно удалялся этот удивительный старичок в старомодной соломенной шляпе, пока наконец, влекомый своим юным спутником, не скрылся за поворотом.

"I can't imagine where such naughty old men come from," Katya sighed and wiped a tear.

- Откуда такие озорные старики берутся, ума не приложу! - вздохнула Катя и снова всхлипнула.

"I suppose he's an old-time hypnotist," her brave friend said compassionately.

- Какой-нибудь дореволюционный гипнотизер, -жалостливо сказала ее храбрая подруга.

"He's probably a pensioner.

- Наверно, пенсионер.

Maybe he's just lonely."

Соскучился, выпил, может быть, лишнего... Много ли такому старичку требуется!

"It's no fun to be old," the cashier joined in.

- Да-а-а, - присоединилась к ее мнению кассирша,- старость не радость...

"Come on back in, girls."

Пойдемте, девушки, в помещение!..

The day's mischief was not to end there.

Но, очевидно, на этом не суждено было кончиться сегодняшним злоключениям.

As Hottabych and Volka reached Gorky Street , they were blinded by an automobile's headlights.

Лишь Волька с Хоттабычем вышли на улицу Горького, в глаза им ударил ослепительный свет автомобильных фар.

A large ambulance, its screaming siren piercing the calm of twilight, seemed to be rushing straight at them.

Казалось, прямо на них мчалась оглашая вечерний воздух пронзительной сиреной, большая санитарная машина.

Hottabych changed colour and wailed loudly: "Oh, woe is me, an old, unfortunate Genie!

И тогда Хоттабыч страшно изменился в лице и громко возопил: - О горе мне, старому и несчастному джинну!

Jirjis, the mighty, merciless king of all Shaitans and Ifrits, has not forgotten our ancient feud and has sent his most awful monster after me!"

Джирджис, могучий и беспощадный царь шайтанов и ифритов, не забыл нашей старинной вражды, вот он и наслал на меня страшнейшее из своих чудовищ!

With these words he shot straight up from the pavement and, somewhere on the level of the third or fourth storey, he took off his hat, waved it to Volka, and slowly dissolved in the air, shouting: "I'll find you again, O Volka ibn Alyosha!

С этими словами он стремительно отделился от тротуара, уже где-то высоко, на уровне третьего или четвертого этажа, снял свою соломенную шляпу, помахал ею Вольке и медленно растаял в воздухе, крикнув на прощанье: - Я постараюсь разыскать тебя, о Волька ибн Алеша!

I kiss the dust beneath your feet!

Целую пыль под твоими ногами!..

Good-bye!"

Пока!..

To tell the truth, Volka was happy the old man had vanished.

Между нами говоря, Волька даже обрадовался исчезновению старика.

Other things were pressing on his mind, and he felt faint at the thought of having to return home.

Было не до него. У Вольки подкашивались ноги при одной мысли, что ему сейчас предстояло возвратиться домой.

Really now, try to imagine yourself in his place.

В самом деле, попробуйте поставить себя на его место.

He had left the house in the morning to take a geography examination, then go to the movies and be back for supper as expected, at six-thirty.

Человек ушел из дому для того, чтобы сдать экзамен по географии, посетить кино и к половине седьмого вечера чинно и благородно вернуться домой обедать.

Instead, he was returning after nine, having failed his examination miserably, and, what was most horrible, with shaved cheeks!

Вместо этого он возвращается домой в десятом часу, позорно провалившись на экзамене, и, что самое ужасное, с бритыми щеками!

And him not even thirteen yet!

Это в неполные тринадцать лет!

No matter how he racked his brains, he could not find a solution.

Сколько он ни думал, но выхода из создавшегося положения ему найти не удалось.

Thus, without having thought of anything, he dragged his feet back to his quiet side street, now full of long evening shadows.

Так ничего и не придумав, он поплелся в тихий, полный длинных предзакатных теней Трехпрудный переулок.

He walked past the surprised janitor, entered the downstairs hall, climbed a flight of stairs and, with a heavy sigh, pressed the bell.

Он прошел мимо удивленного дворника, вошел в подъезд, поднялся на площадку второго этажа и, тяжко вздохнув, нажал кнопку звонка.

He could hear someone's steps, and a strange voice asked through the door:

В глубине квартиры раздались чьи- то шаги, и незнакомый голос спросил через закрытые двери.

"Who's there?"

- Кто там?

"It's me," Volka wanted to say, but suddenly remembered that, as of this morning, he didn't live there any more.

"Это я", - хотел сказать Волька и вдруг вспомнил, что с сегодняшнего утра он уже здесь не проживает.

Without answering the new tenant, he ran downstairs, marched by the still puzzled janitor nonchalantly, reached the main street, and boarded a trolley-bus.

Ничего не ответив новому жильцу, он быстро сбежал по ступенькам, с независимым видом пошел мимо продолжавшего удивляться дворника и, выйдя из переулка, сел в троллейбус.

This certainly was his unlucky day: somewhere, most probably at the movies, he had lost his change-purse, so he had to get out and walk home.

Но несчастья преследовали его в этот день. Где-то, скорее всего в кино, он потерял кошелек, Пришлось вылезть из троллейбуса и пойти пешком.

Least of all, Volka wanted to meet a classmate, but most unbearable was the thought that he would have to face Goga-the-Pill.

Меньше всего Вольке хотелось бы сейчас повстречаться с кем-нибудь из своих одноклассников, но особенно несносна была даже мысль, что ему придётся увидеться с Гогой-Пилюлей.

Sly Fate had added insult to injury: from this day forth they were both to live in the same house.

С сегодняшнего дня коварная судьба ко всему прочему определила им быть соседями по дому.

Sure enough, no sooner did he enter the yard of his new house than an unbearable, familiar voice shouted: "Hi, nutty!

И, конечно, только Волька оказался во дворе своего нового дома, как его окликнул до противности знакомый голос: - Эй, псих!

Who was the old bird you left school with today?"

Что это за старикашка, с которым ты сегодня уходил из школы?..

Goga-the-Pill ran up to Volka, winking insolently and pulling the most insulting faces.

Нахально подмигивая и корча самые ехидные рожи, к Вольке подбежал Гога- Пилюля.

"He wasn't an old bird, he was a nice old man," Volka said peaceably, as he didn't want to end the day with a fight.

- Не старикашка, а старик, - миролюбиво поправил его Волька, которому сегодня не хотелось доводить дело до потасовки.

"He's ... he's my father's friend from Tashkent ."

- Это... это папин знакомый... Из Ташкента.

"What if I je-ee-st go to your father and je-ee-st tell him about your monkey-business at the exam!"

- А вот я ке-э-эк пойду к твоему папе да ке-э-эк расскажу ему про твои художества на экзамене!..

"Oh, Pill, you've gone crying for a beating too long!" Volka flared up, imagining what an impression Pill's words would have on his parents.

- Ох, давно ты у меня, Пилюлюшка, леща не зарабатывал! - разъярился Волька, представив себе, какое впечатление Пилюлюшкин рассказ может произвести на его родителей.

"Why, you dirty tattle-tale! I'll push your face in!"

- Да я тебя, ябеду проклятую, сейчас в порошок изотру!..

"Now, now, take it easy!

- Э-э! Это ты брось!..

A person can't even joke any more.

Скажите пожалуйста, уже и пошутить нельзя!..

You're really a nut!"

Самый настоящий псих!..

Fearing Volka's fists, which, after several encounters, Goga chose to avoid, he dashed headlong into the entrance of the house in which he was now to live in dangerous closeness to Volka, whose new apartment was on the same landing.

Устрашившись Волькиных кулаков, с которыми он после нескольких опытов предпочитал не иметь дела, Гога стремглав кинулся в подъезд. С сегодняшнего дня Гога проживал в опасной близости от Вольки. Их квартиры находились на одной лестничной площадке.

"Bald people!

- Лысые люди!

A country of bald people!" Goga shouted, sticking his head out the front door. He showed Volka his tongue and, fearing the other's righteous anger, flew up the stairs, two at a time, to his own door.

Лысые люди! - крикнул он, высунув голову из полуоткрытой двери подъезда, показал Вольке язык и, страшась справедливого Волькиного гнева, помчался, сразу перепрыгивая через две ступеньки, наверх, на четвёртый этаж, домой.

However, he was distracted by the mysterious behaviour of a huge Siberian cat from apartment 43 . The cat, named "Homych" in honour of the popular football goalie, was standing on the stairs with his back arched and hissing at nothing at all.

На лестнице, впрочем, его внимание тотчас же привлекло в высшей степени загадочное поведение огромного сибирского кота из сорок третьей квартиры - его звали Хомич в честь прославленного футбольного вратаря. Хомич стоял, угрожающе выгнув спину, и фыркал на совершенно пустое место.

Goga's first thought was that the cat had gone mad.

Первой Гогиной мыслью было, что кот взбесился.

He reflected again and was nearly certain that mad cats kept their tails between their legs, while Homych's tail was sticking up straight, and in all other respects the animal looked quite healthy.

Но у бешеных котов хвост, кажется, должен быть поджат, а у этого котища хвост торчал, что твоя труба. Да и вообще Хомич выглядел вполне здоровым.

Goga kicked it - just in case.

На всякий случай Гога пнул его ногой.

Homych's yowl of pain, surprise and hurt could be heard on the tenth floor.

От боли, от неожиданности и обиды Хомич взвыл на все пять этажей лестничной клетки.

He jumped so high and gracefully that his famous namesake could have been proud of such a leap.

Он отпрянул в сторону, подпрыгнув так высоко и красиво, что это сделало бы честь даже его знаменитому тёзке.

Then something completely unexpected happened.

И тут опять произошло нечто совершенно непонятное.

A good half yard from the wall, Homych yowled again and flew back in the opposite direction, straight at Goga, just as though the unfortunate animal had hit an invisible but very hard rubber wall.

В добром полуметре от лестницы Хомич снова взвыл и полетел в обратную сторону, прямо на Гогу, как если бы несчастное животное что есть силы стукнулось о какую-то невидимую, но очень упругую резиновую стену.

At the same time a gasp could be heard nearby, as if someone had trodden very hard on another person's foot.

Одновременно с этим где-то совсем рядом раздалось из пустоты чьё-то нечленораздельное мычание, словно кому-то крепко наступили на ногу.

Courage had never been one of Goga's outstanding virtues, but now he nearly died of fright.

Пилюкин никогда не отличался беззаветной храбростью. А тут он и вовсе чуть не помер от страха.

"Oh-h-h!" he moaned softly, feeling all numb.

- О-о-о-ой!.. - тихонько подвывал он, пытаясь оторвать от ступеньки свои сразу одеревеневшие ноги.

Finally, tearing his leaden feet from the stairs, he made a dash for his flat.

Наконец он их оторвал и с такой быстротой бросился наутёк, что только пятки засверкали.

When the apartment door banged shut behind him, Hottabych became visible.

Когда за Г огой с грохотом захлопнулась дверь его квартиры, Хоттабыч позволил - себе стать видимым.

He was writhing with pain and examining his left leg, which had been severely scratched by the cat's claws.

Скорчившись от боли, он рассматривал свою левую ногу, которой изрядно досталось от когтей ошалевшего Хомича.

"Oh, cursed youth!" Hottabych groaned, after first making sure he was alone on the stairs.

- О проклятый отрок! - простонал Хоттабыч, предварительно удостоверившись, что он остался на лестнице в полном одиночестве.

"Oh, dog among boys!"

- О собака среди мальчиков!..

He fell silent and listened.

Он замолк и прислушался.

Coming slowly up the stairs, lost in the most grievous thoughts, was his young saviour, Volka Kostylkov.

По лестнице, объятый самыми грустными мыслями, медленно подымался его юный спаситель Волька Костыльков.

The sly old man did not want the boy to see him and so dissolved quickly in the air.

Хитрому старику не хотелось попадаться сейчас ему на глаза, и он быстренько растаял в воздухе.

A CHAPTER WHICH IS A CONTINUATION OF THE PREVIOUS ONE

VIII. ГЛАВА, СЛУЖАЩАЯ ПРЯМЫМ ПРОДОЛЖЕНИЕМ ПРЕДЫДУЩЕЙ

No matter how tempting it is to present Volka Kostylkov as a boy without faults, the well-known truthfulness of the author of this tale won't permit him to do so.

Как ни заманчиво было бы представить Вольку Костылькова мальчиком без единого недостатка, но вошедшая в поговорку правдивость автора этой повести не позволяет ему этого сделать.

And if envy is to be justly considered a fault, then, to our great sorrow, we must admit that at times Volka experienced this feeling keenly.

И если зависть справедливо считается недостатком, то, к великому нашему сожалению, приходится признать, что Волька иногда испытывал это чувство в достаточно сильной степени.

During the last few days he had been very envious of Goga.

В последние дни он завидовал Гоге.

Long before their exams had begun, Goga boasted that his mother had promised him an Alsatian puppy as soon as he was promoted to the 7th grade.

Ещё задолго до экзаменов Гога хвастался, будто мама обещала подарить ему щенка, овчарку, лишь только он перейдёт в седьмой класс.

"Sure, you just wait!" Volka had sniffed at the time, feeling that he was turning cold from envy.

- Ну да! - с натугой фыркнул тогда Волька, чувствуя, что прямо-таки холодеет от зависти. -Так тебе и купили!

In his heart of hearts, he had to admit that Pill's words certainly resembled the truth. The whole class knew that Goga's mother never skimped on anything for her little darling.

Но в глубине души он сознавал, что Пилюлины слова очень похожи на правду: всему классу было известно, что Г огина мама ничего не жалеет для своего сыночка.

She'd refuse herself the bare necessities of life, but she'd get Goga a present that would leave them all speechless.

Себе во всём откажет, а уж Г оге такой подарочек отвалит, что весь класс просто закачается.

"She'll certainly get me a puppy," Goga persisted.

- Обязательно подарит, - строго повторил Гога.

"If you want to know, my mother never refuses me anything.

- Мама для меня, если хочешь знать, ничего не жалеет.

If she promised, it means she'll buy me one.

Раз обещала, значит, купит.

If the worst comes to the worst, she'll borrow some money and buy it.

В крайнем случае, возьмёт денег в кассе взаимопомощи и купит.

You don't know how highly they think of her at the factory!"

Её на заводе знаешь как ценят!

That was true. Goga's mother was greatly respected at the factory.

Гогину маму и в самом деле очень ценили на заводе.

She was the senior draughtsman and was a modest, hard-working and cheerful person.

Она работала старшей чертёжницей, была женщиной скромной, весёлой, работящей.

Everyone liked her, both her fellow-workers and her neighbours at home.

Её все любили - и на заводе, и соседи по дому.

Even Goga was fond of her in his own way.

Её даже Гога по-своему любил.

And she really doted on Goga.

А уж она в Гоге просто души не чаяла.

Anyway, if she had promised to buy him a puppy, it meant she would.

Словом, раз она обещала купить овчарку, значит, купит.

Perhaps, at this sorrowful moment, when Volka, crushed by all he had gone through that day, was slowly mounting the stairs, Goga-the-Pill, the very same Pill who deserved such happiness less than anyone else in their class, in their school, or even in all of Moscow, was playing with a magnificent, happy, furry puppy right next door, in apartment 37.

И, может быть, именно в эту горестную минуту, когда он, Волька, подавленный обрушившимися на него за сегодняшний день переживаниями, медленно поднимается по лестнице, совсем рядом, в тридцать седьмой квартире, уже возится с великолепным весёлым и мохнатым щенком-овчаркой Г ога-Пилюля, тот самый Пилюля, который меньше кого бы то ни было в их классе, в их школе, пожалуй, во всех школах Москвы достоин такого счастья.

Such were Volka's thoughts. The only consideration that afforded him some solace was that it was highly unlikely that Goga's mother, even though she really and truly intended to buy her son a dog, had done so already.

Так думал Волька, и единственное, что его хоть немножко утешало, было то соображение, что вряд ли Гогина мама, даже если она и в самом деле собиралась подарить Г оге собаку, уже успела это сделать.

After all, Goga had only taken his last exam several hours before, and it's not so easy to buy a puppy.

Ведь Гога только несколько часов тому назад сдал последний экзамен за шестой класс. А купить щенка не так уж просто.

You don't walk into a pet shop and say,

Не зайдёшь в магазин и не скажешь:

"Please wrap up that puppy for me."

"Заверните мне, пожалуйста, вон того щенка..."

You have to look long and hard for a good dog.

Собаку ещё поискать надо...

The very moment Volka's grandmother opened the door, he heard the high-pitched, squeaky yelping of a puppy coming from behind the closed door of apartment 37 .

И вот, представьте себе, в то самое мгновение, когда бабушка открыла Вольке, из- за дверей квартиры номер тридцать семь донёсся высокий заливчатый собачий лай.

"So she bought it after all!" he thought bitterly.

"Купила-таки! - с горечью подумал Волька.

"An Alsatian... or maybe even a Boxer..."

- Овчарку... Или, может быть, даже боксёра..."

It was more than he could bear, to imagine Goga the proud owner of a real, live service dog. Volka slammed the door shut to blot out the exciting, unimaginably wonderful, magical barking of a dog.

Это было совершенно невыносимо - представлять себе Г огу владельцем настоящей, живой служебной собаки, и Волька поскорее захлопнул за собой дверь, чтобы только не слышать больше волнующего, невообразимо прекрасного, волшебного собачьего лая.

He also heard the frightened exclamation which escaped Goga's mother.

Он успел ещё, правда, услышать испуганное восклицание Гогиной мамы.

The puppy had probably bitten him.

Очевидно, собака укусила Гогу.

But even this could not console our young hero.

Но даже это соображение не могло утешить нашего юного героя...

Volka's father had not yet returned, as he was staying late at a meeting.

Отец еще не вернулся с работы. Он задержался на заседании завкома.

His mother had apparently called for him at the factory after her evening classes.

Мама после занятий в вечернем университете, очевидно, зашла за ним на завод.

Despite all his efforts to appear calm and happy, Volka looked so gloomy that his grandmother decided to give him supper first and then start asking him questions.

У Вольки, несмотря на все его усилия казаться спокойным и счастливым, было такое мрачное лицо, что бабушка решила первым делом накормить его, а уж потом приступить к расспросам.

"Well, how are things, Volka dear?" she asked hesitantly, when her only grandchild had made quick work of his supper.

- Ну как, Воленька? - нерешительно осведомилась она, когда ее единственный внучек быстро управился с обедом.

"Uh, you see..." he said vaguely, pulling off his polo shirt and heading towards his room.

- Да как тебе сказать... - неопределенно ответви Волька и, на ходу стаскивая с себя футболку, отправился спать.

His grandmother followed him with a sorrowful and kindly gaze that was full of silent sympathy.

Бабушка с молчаливым сочувствием проводила его ласковым и печальным взглядом.

There was no need to ask him any questions. Everything was all too clear.

Нечего было расспрашивать - все было ясно.

Volka sighed and got undressed. Then he stretched out under the clean cool sheet. Still, he was restless.

Волька, вздыхая, разделся, вытянулся на свежей, прохладной простыне, но покоя не обрел.

On the night table near his bed lay a large, thick volume in a brightly-coloured dust-cover.

На столике около его кровати блистала многокрасочной суперобложкой толстая книга большого формата.

Volka's heart skipped a beat. Yes, that was it, the longed-for astronomy book!

У Вольки екнуло сердце: так и есть, та самая, давно желанная книга по астрономии!

On the frontispiece in a large familiar hand were the words:

И на заглавном листе крупным, с детства знакомым почерком написано:

"To Vladimir Kostylkov, the Highly Educated 7th-Grade Student and Acting Member of the Astronomy Club of the Moscow Planetarium, from his Loving Grandma."

"Высокообразованному ученику седьмого класса, действительному члену астрономического кружка при Московском планетарии Владимиру Алексеевичу Костылькову от его любящей бабушки".

What a funny inscription!

Какая смешная надпись!

Grandma always invented something funny.

Всегда бабушка придумает что-нибудь смешное.

But why didn't it make Volka smile? Oh, why didn't it!

Но почему же Вольке совсем не смешно, ах, как не смешно!

And imagine, he wasn't at all happy to have finally received such a fascinating book, the one he had wished for for so long.

И ему, представьте себе, нисколько не приятно, что наконец-то он дождался этой пленительной книги, о которой так давно мечтал.

Grief was eating out his heart.

Тоска, тоска его снедает.

He felt a great weight on his chest... It was unbearable!

В груди дыханье стеснено... Нет, он так больше не может!

"Grandma!" he shouted, turning away from the book.

- Бабушка! - крикнул он, отвернувшись от книги.

"Grandma, would you come here a minute?"

- Бабушка, можно тебя на минутку?

"Well, what do you want, mischief-maker?" his grandmother answered, pretending to be angry, but really pleased that she'd have a chance to talk to him before he went to sleep.

- Ну, чего тебе там, баловник? - будто бы сварливо откликается бабушка, довольная, что ей можно будет еще на сон грядущий потолковать с внучком.

"Why, the Sandman can't even cope with you, you astronomer! You night owl!"

- Угомон тебя не берет, астроном ты этакий, полуночник!

"Grandma," Volka whispered fervently, "close the door and come sit on my bed.

- Бабушка! - жарко шепчет ей Волька. - Закрой дверь и сядь ко мне на кровать.

I have to tell you something terribly important."

Мне тебе нужно сообщить одну страшно важную вещь.

"Perhaps we'd better put off such an important conversation till morning," his grandmother answered, though she was consumed with curiosity as to what it was all about.

- А может быть лучше на утречко отложить такой важный разговор? - отвечает бабушка, сгорая от любопытства.

"No, right now. This very minute.

- Нет, сейчас, обязательно сию же минуту.

I ... Grandma, I wasn't promoted, I mean, I wasn't yet.

Я... Бабушка, я не перешел в седьмой класс... То есть я пока еще не перешел...

I didn't pass the exam."

Я не выдержал экзамена...

"Did you fail?" his grandmother gasped.

- Провалился? - тихо ахает бабушка.

"No, I didn't fail.

- Нет, не провалился...

I didn't pass, but I didn't fail, either.

Я не выдержал, но и не провалился...

I started to tell them what the ancients thought about India , the horizon, and all kinds of things.

Я стал излагать точку зрения древних про Индию, и про горизонт, и про всякое такое...

Everything I said was right.

Я это все правильно рассказал...

But I just couldn't tell them about the scientific point of view.

А научную точку зрения мне как-то не удалось осветить...

I began to feel very bad and Varvara Stepanovna said I should come back after I had had a good rest."

Я себя очень неважно почувствовал, и Павел Васильевич мне сказал, чтобы я пришел, когда хорошенечко отдохну...

Even now, he could not bring himself to talk about Hottabych, not even to his grandma.

Даже сейчас, даже бабушке он не мог решиться сказать про Хоттабыча.

Anyway, she'd never believe him and would think he was really ill.

Да она бы и не поверила и подумала бы, чего доброго, что он и в самом деле заболел.

"At first, I didn't want to say anything. I wanted to tell you after I took the exam again, but I felt ashamed.

- Я раньше хотел скрыть это, а сказать, когда уже сдам, но мне стало совестно...

D'you understand?"

Ты понимаешь?

"What's there to understand!

- А что ж тут, Воленька, не понимать! - сказала бабушка.

A person's conscience is a great thing.

- Совесть - великая вещь.

There's nothing worse than doing something that's against your conscience.

Хуже нет, как против совести своей идти...

Now go to sleep, my dear astronomer!"

Ну, спи, спокойно, астроном мой дорогой!

"You can take the book back meanwhile," Volka suggested in a trembling voice.

- Ты книжку пока забери, - дрожащим голосом предложил Волька.

"Nonsense!

- И не подумаю.

And where would I put it?

Куда мне ее девать?

Let's consider that I've given it to you for safe-keeping for the time being.

Считай, что я тебе ее до поры до времени сдала на хранение...

Go to sleep now, will you?"

Ну, спи. Спишь?

"Yes," Volka answered. A load had fallen from his chest.

- Сплю, - отвечал Волька, у которого с признанием точно гора с плеч свалилась.

"And I promise you, upon my word of honour, that I'll get an 'A' in geography.

- Ия тебе обещаю, я тебе честное пионерское даю, что сдам географию на "пять"!

D'you believe me?"

Ты мне веришь?

"Certainly, I do.

- Конечно, верю.

Now go to sleep and get strong.

Ну спи, спи, набирайся сил...

What about Father and Mother? Shall I tell them, or will you tell them yourself?"

А как родителям - мне говорить или сам скажешь?

"You'd better tell them."

- Лучше ты.

"Well, good night."

- Ну, спи спокойно!

Grandma kissed him good night, turned off the light, and left the room.

Бабушка поцеловала Вольку, погасила свет и вышла из комнаты.

For some while after, Volka lay in the darkness, holding his breath, waiting to hear his grandma tell his mother and father the sad news. However, he fell asleep before they came home.

Некоторое время Волька лежал, затаив дыхание. Ему хотелось услышать, как бабушка будет сообщать его родителям печальную весть, но, так ничего и не расслышав, он заснул.

A RESTLESS NIGHT

IX. БЕСПОКОЙНАЯ НОЧЬ.

Before an hour passed, however, he was suddenly awakened by the ringing of the telephone in the hall.

Не прошло и часа, как разбудил телефонный звонок, раздавшийся в отцовском кабинете.

His father answered the phone:

К телефону подошел Алексей Алексеевич.

"Hello.

- Слушаю...

Yes.

ДА я-..

Who?

Кто?

Good evening, Varvara Stepanovna?... I'm fine, thank you. And you? ... Volka?

Здравствуйте, Варвара Степановна!.. Благодарю вас, ничего, а ваше?.. Волька?.

He's asleep... I think he's quite well. He had a very big supper... Yes, I know.

Волька спит... По-моему, вполне здоров, поужинал с исключительным аппетитом... Да, знаю, он рассказал...

He told us... I'm terribly surprised myself... Yes, that's probably the only answer... ,.

Сам удивляюсь... Да, пожалуй, другим не объяснишь...

Certainly, he should rest a while, if you have no objections... Thank you very much... Varvara Stepanovna sends you her regards," his father said to his mother.

Конечно, пусть лучше отдохнет несколько времени, если вы не возражаете... Благодарю вас за внимание... Будьте здоровы... Тебе привет от Варвары Степановны, - сказал Алексей Алексеевич жене.

"She wanted to know how Volka is.

- Интересовалась Волькиным здоровьем.

She said not to worry, because they think very highly of him, and she suggests he have a good rest."

Говорила, чтобы не беспокоились: Волька у них на хорошем счету. И чтобы он хорошенько отдохнул.

Volka strained his ears listening to what his parents were talking about, but unable to make anything out, he fell asleep.

Снова Волька попытался услышать, о чем толковали между собой его родители, и снова, ничего не разобрав, уснул.

This time he slept no longer than fifteen minutes.

Но и на этот раз ему удалось поспать не больше четверти часа.

The telephone rang again.

Опять помешал телефон.

"Yes, speaking," he heard his father's muffled voice.

- Да, это я, - послышался приглушенный голос Алексея Алексеевича.

"Yes... Good evening... What?... No, he's not here... Yes, he's at home... Certainly he's at home... That's quite all right... Good-bye."

- Да... Здравствуйте, Николай Никандрович... Что?.. Нет, нету... Да, дома, конечно дома... Пожалуйста... До свидания, Николай Никандрович.

"Who was it?" Volka's mother called from the kitchen.

- Это кто звонил? - донесся из кухни голос Волькиной мамы.

"It was Zhenya Bogorad's father.

- Отец Жени Богорада.

He sounded very worried. Zhenya's not home yet.

Волнуется, что Женя до сих пор не вернулся домой.

He wanted to know whether he was here and if Volka was at home."

Спрашивал, не у нас ли он и дома ли Волька.

"In my time," Grandma said, "only hussars came home this late, but when a child..."

- В мои годы, - вмешалась в разговор бабушка, -так поздно возвращались домой только гусары... Но чтобы ребенок...

Half an hour later the ringing of the telephone interrupted Volka's sleep for the third time that troubled night.

Через полчаса телефонный звонок в третий раз за эту беспокойную ночь прервал сон Вольки Костылькова.

It was Zhenya's mother.

На этот раз звонила Татьяна Ивановна - мать Жени Богорада.

He had still not returned.

Женя все еще не вернулся домой.

She wanted them to ask Volka if he knew where he was.

Она просила узнать о нем у Вольки.

"Volka!" his father called, opening the door.

- Волька! - приоткрыл Алексей Алексеевич дверь.

"Zhenya's mother wants to know where you saw him last."

- Татьяна Ивановна спрашивает, когда ты в последний раз видел Женю.

"At the movies this evening."

- Вечером в кино.

"And after the movie?"

- А после кино?

"I didn't see him after that."

- А после кино я его не видел.

"Did he say where he was going afterwards?"

- А он тебе не говорил, куда он собирается пойти после кино?

"No."

- Нет.

For a long, long time after that, Volka waited for the grown-ups to stop talking about Zhenya's disappearance (he himself was not the least bit worried, since he was sure Zhenya had gone to the circus in the recreation park to celebrate), but he fell asleep again before they did.

Долго, очень долго ждал Волька, когда прекратятся наконец разговоры старших о пропавшем Жене (сам-то он нисколько не волновался: он подозревал, что Женя на радостях махнул в Парк культуры, в цирк), да, так и не дождавшись, в третий раз заснул.

This time till morning.

На сей раз окончательно.

Soon there was a soft splash in the corner.

Вскоре в углу раздался тихий всплеск.

Then the patter of wet bare feet could be heard.

Потом послышались шлепающие шаги.

Footprints appeared and quickly dried on the floor.

На полу появлялись и быстро высыхали следы чьих-то невидимых мокрых ног.

Someone invisible was silently pacing the room, humming a plaintive Eastern melody.

Кто-то, напевая себе под нос заунывную протяжную восточную мелодию, незримо расхаживал по комнате.

The footprints headed towards the table where an alarm clock was ticking away.

Следы мокрых ног направились к столу, на котором озабоченно тикал будильник.

There was the sound of lips smacking together with pleasure.

Раздалось чье-то восхищенное чмоканье.

Then the alarm clock floated into the air, and for a while it hung suspended between the ceiling and the floor. Then it returned to the table and the footprints headed towards the aquarium.

Будильник сам по себе взлетел в воздух и некоторое время спокойно висел между полом и потолком, потом вернулся на свое обычное место, а следы повели по направлению к аквариуму.

Once again there was a splash. Then all was quiet.

Снова раздался плеск, и все затихло.

Late that night it began to rain.

Поздно ночью пошел дождь.

The raindrops pattered on the window, they rustled the leaves of the trees and gurgled in the drain-pipes.

Он весело стучал в окна, лихо шумел в густой листве деревьев, деловито журчал в водосточных трубах.

At times the rain would die down, and then one could hear the large drops falling into the rain barrel below with a loud, ringing splash.

Временами он затихал, и тогда слышно было, как крупные дождевые капли солидно и звонко падают в бочку, стоявшую под окном.

Then, as if having gathered its. strength, the rain would again pour down in torrents.

Потом, как бы набравшись сил, дождь снова начинал лить густыми потоками. Под такой дождь приятно спать, он действует убаюкивающе даже на людей, страдающих бессонницей, а Волька никогда не жаловался на бессонницу.

Towards morning, when the sky was nearly clear of clouds, someone tapped Volka lightly on the shoulder.

К утру, когда небо почти прояснилось от туч, кто-то несколько раз осторожно тронул за плечо нашего крепко спавшего героя.

He was sound asleep and did not waken.

Но Волька не проснулся.

Then, whoever it was who had tried to awaken him, sighed sadly, mumbled, and shuffled towards the high stand with Volka's aquarium.

И тогда тот, кто тщетно пытался разбудить Вольку, печально вздохнул, что-то пробормотал и, шаркая туфлями, направился в глубь комнаты, где на высокой тумбочке поблескивал Волькин аквариум с золотыми рыбками.

There was a faint splash. Once again a sleepy quiet fell on the room.

Раздался еле слышный всплеск, и снова в комнате воцарилась тишина.

THE UNUSUAL EVENTS IN APARTMENT 37

X. НЕОБЫКНОВЕННОЕ СОБЫТИЕ В ТРИДЦАТЬ СЕДЬМОЙ КВАРТИРЕ.

Goga's mother had not bought him a dog after all.

Никакой собаки Наталья Кузьминична (так звали Гогину маму) Гоге не покупала и не дарила.

She had not had the time to, and later on she never got him one, for after the fantastic events of that terrible evening, both Goga and his mother lost all interest in Man's oldest and truest friend.

Не успела. А потом и подавно не подарила: после невероятных событий этого ужасного вечера и Гога и Наталья Кузьминична надолго потеряли интерес к этим древнейшим и вернейшим друзьям человека.

But Volka had clearly heard a dog barking m apartment 37 .

Но ведь Волька совершенно отчётливо слышал лай, доносившийся из тридцать седьмой квартиры.

Could he have been mistaken?

Неужели он ослышался?

No, he was not mistaken.

Нет, Волька не ослышался.

And yet, there had been no dog in apartment 37 that evening.

А собаки в тридцать седьмой квартире ни в тот вечер, ни много месяцев спустя всё- таки не было.

If you want to know, not so much as a dog's paw entered their house after that evening.

Туда, если хотите знать, даже лапа собачья с тех пор не ступала.

Truly, Volka had no reason to be envious of Goga.

Словом, напрасно Волька завидовал Гоге.

There was nothing to be envious of: it was Goga who had barked!

Завидовать было нечему: лаял Гога.

It all began while he was washing up for supper.

И началось это как раз в ту самую минуту, когда он умывался, перед тем как приступить к ужину.

He was very anxious to tell his mother a long and elaborate story about how his classmate and neighbour, Volka Kostylkov, had made a fool of himself at the examination that morning.

Ему не терпелось поскорее и всячески приукрасив рассказать матери, как осрамился сегодня на экзаменах его одноклассник и сосед Волька Костыльков, и тут он почти сразу и залаял.

And it was then that he started barking.

То есть он не всё время подряд лаял.

Goga didn't bark all the time - some words were real words - but instead of very many other ones, he was surprised and horrified to hear a genuine dog's bark issue from his mouth.

Кое- какие слова у него получались, как у всех людей, но зато вместо многих, очень многих других у него изо рта, к великому его удивлению и ужасу, вылетал самый что ни на есть настоящий собачий лай.

He wanted to say that Volka suddenly began to talk such nonsense at the exam and that Varvara Stepanovna je-ee-st crashed her fist down on the table and je-ee-st screamed,

Г ога хотел сказать, что Волька порол на экзамене сущую чепуху и что якобы Варвара Степановна ке-э-эк стукнет кулаком по столу да ке-э-эк заорёт:

"What nonsense you're babbling, you fool!

"Ты что же это, дурак, чепуху порешь?!

Why, you hooligan, I'll leave you back another term for this!"

Да я тебя, хулигана, на второй год оставлю!"

But this is what Goga said instead: "And suddenly Volka je-ee-st began to bow-wow-wow ... and Varvara Stepanovna je-ee-st crashed her bow-wow-wow!"

Получилось же у Гоги вместо этого: - А Волька вдруг ку-э-эк стал пороть гав-гав-гав. А Варвара Степановна ке-э-эк стукнет по гав-гав-гав...

Goga was struck dumb with surprise.

Гога от неожиданности оторопел.

He was silent for a moment, then he took a deep breath and tried to repeat the sentence.

Он замолк, передохнул и попытался повторить фразу.

But instead of saying the rude words, this little liar and tattle-tale wanted to ascribe to Varvara Stepanovna, he began to bark again.

Но и на этот раз вместо тех грубых слов, которые врунишка и ябеда Гога-Пилюля хотел приписать Варваре Степановне, из его уст вырвался собачий лай.

"Oh, Mummie!" he wailed.

- Ой, мама! - испугался Гога.

"Mummie dear!"

- Мамочка!

"What's the matter with you, darling?" his mother asked anxiously.

- Что с тобой, Гогушка? - всполошилась Наталья Кузьминична.

"You look terrible!"

- На тебе лица нет!..

"I wanted to say that bow-wow-wow... Oh, Mummie, what's the matter?"

- Понимаешь, я хотел сказать, что... гав-гав-гав... Ой, мамочка, что же это такое!..

Goga had really turned blue from fright.

С перепугу Г ога и в самом деле здорово изменился в лице.

"Stop barking, dearest! Please stop, my darling, my sweet!"

- Перестань лаять, Гогушка, солнышко моё, радость моя!..

"I'm not doing it on purpose," Goga whined.

- Я же не нарочно, - захныкал Гога.

"I only wanted to say..."

- Я же только хотел сказать...

And once again, instead of human speech, all he could do was to produce an irritable bark.

И снова вместо членораздельной речи он смог выдавить из себя только раздражённый лай.

"Darling! My pet, don't frighten me!" his poor mother pleaded, as the tears ran down her kind face.

- Сыночек, миленький, не пугай меня! -взмолилась бедная Наталья Кузьминична, и слезы покатились по её доброму лицу.

"Don't bark!

- Не лай!

I beg you, don't bark!"

Умоляю тебя, не лай!..

At this point Goga could think of nothing better to do than to become angry at his mother.

Но тут Г ога не нашёл ничего умнее, как рассердиться на свою мать.

And since he was not used to choosing his words on such occasions, he began barking so fiercely that someone shouted from the next balcony:

И так как он обычно в таких случаях не стеснялся в выражениях, то и залился таким неистовым визгливым лаем, что с балкона соседней квартиры закричали: - Наталья Кузьминична!

"Tell your boy to stop teasing that dog!

Скажите вашему Гоге, чтобы он не смел мучить собаку!

It's a shame!

Безобразие какое!..

You've spoiled your child beyond all reason!"

Избаловали мальчишку до полного бесстыдства!..

With the tears still pouring down her cheeks, Goga's mother rushed to close the windows.

Обливаясь слезами, Наталья Кузьминична бросилась закрывать окна.

Then she tried to feel Goga's forehead, but this only brought on a new attack of angry barking.

Потом она попыталась пощупать Гогин лоб, чем вызвала новый приступ озлобленного лая.

She finally put a completely frightened Goga to bed, wrapped him up in a heavy quilt, though it was a hot summer evening, and ran down to the telephone booth to call an ambulance.

Тогда она уложила вконец перепугавшегося Гогу в постель, неизвестно зачем укутала ею стёганым одеялом, хотя на дворе стоял жаркий летний вечер, и побежала вниз, к телефону-автомату, вызывать врача из "неотложной помощи". Это было совсем не так просто. Для вызова "неотложной медицинской помощи" требовалось, чтобы человек заболел какой-то очень опасной болезнью, чтобы у него, в крайнем случае, внезапно очень подскочила температура.

Since she should not tell them the truth, she was forced to say that her son had a very high fever and was delirious.

Пришлось Наталье Кузьминичне соврать, будто у Гоги температура тридцать девять и восемь десятых и что он будто бы бредит.

Soon a doctor arrived.

Вскоре прибыл врач.

He was a stout, middle-aged man with a grey moustache, many years of experience and an unruffled manner.

Пожилой, полный, седоусый, опытный.

The first thing he did, naturally, was to feel Goga's forehead. He discovered the boy had no fever at all. This made him angry, but he did not show it, since the boy's mother looked so terribly grief-stricken.

Первым делом он, конечно, пощупал Г огин лоб и убедился, что никакого повышения температуры у него не было и в помине, и, конечно, возмутился. Но виду не показал. Уж очень расстроенное было лицо у Натальи Кузьминичны.

He sighed and sat down on a chair by the bed. Then he asked Goga's mother to explain why she had called an ambulance instead of her regular doctor.

Он вздохнул и присел на стул у кровати, на которой возлежал Гога, и попросил Наталью Кузьминичну объяснить, что побудило её вызвать врача именно из "неотложной помощи".

She told him the truth.

Наталья Кузьминична рассказала всё начистоту.

The doctor shrugged. He asked her to repeat her story from the beginning. Then he shrugged again, thinking that if this were really true, she should have called a psychiatrist and not a general practitioner.

Доктор пожал плечами, переспросил её, снова пожал плечами и подумал, что если всё это соответствует действительности, то следовало бы вызвать не врача-терапевта, а психиатра.

"Perhaps you think you are a dog?" he asked Goga, as if casually.

- Может быть, ты решил, что ты собака? - спросил он у Гоги как бы между прочим.

Goga shook his head.

Гога отрицательно покачал головой.

"Well, that's something," the doctor thought.

"Это хорошо, - подумал доктор.

"At least it isn't a mania when people imagine they're dogs."

- А то бывает такое сумасшествие, когда человек вдруг решает, что он собака".

Naturally, he did not say this aloud, so as not to frighten the patient or his mother, but it was obvious that the doctor was feeling more cheerful.

Конечно, он не высказал эту мысль вслух, чтобы зря не пугать ни пациента, ни его мать. Но сразу стало видно, что доктор повеселел.

"Stick out your tongue," he said.

- Покажи язык, - сказал он Гоге.

Goga stuck out his tongue.

Гога высунул язык.

"It's a very normal-looking tongue.

- Язык вполне нормальный.

And now, young man, let me listen to your heart.

Теперь мы вас, молодой человек, выслушаем...

Ah, an excellent heart.

Так- так-так... Сердце превосходное.

His lungs are clear.

Хрипов в лёгких нет.

And how is his stomach?" .

Желудок как?

"His stomach's fine," his mother said.

- Желудок нормальный, - сказала Наталья Кузьминична.

"And has he been uh ... barking a long time?"

- И давно он у вас э-э-э... гавкает?

"For over two hours.

- Уж третий час.

I just don't know what to do."

Просто не знаю, что мне делать...

"First of all, calm down.

- Прежде всего успокоиться.

I don't see anything terrible yet.

Пока что не вижу ничего страшного.

Now, young man, won't you tell me how it all began?"

А нуте-ка, молодой человек, расскажите, с чего это у вас началось.

"Well, it all began from nothing," Goga complained in a small voice.

- А просто так, с ничего, - жалостным голосом начал Гога.

"I was just telling my mother how Volka Kostylkov .bow-wow-wow."

- Я как раз рассказывал маме, как Волька Костыльков... гав-гав-гав...

"You see, doctor?" his mother sobbed loudly. "It's terrible. Maybe he needs some pills, or powders, or perhaps he needs a physic?"

- Вот видите, доктор, - залилась слезами Наталья Кузьминична, - это прямо какой-то ужас... может быть, прописать ему какие-нибудь пилюли... или порошки?.. А что, если ему прочистить желудок?

The doctor frowned. "Give me time to think, and I'll look through my books.

Доктор поморщился: - Дайте мне, Наталья Кузьминична, срок, чтобы подумать, просмотреть кой-какую литературу...

It's a rare case, a very rare case, indeed.

Редкий, очень редкий случай.

Now, I want him to have a complete rest, no getting off the bed, a light diet, just vegetables and milk products, no coffee or cocoa, weak tea with milk, if desired.

Значит, так: полный покой, режим, конечно, постельный, пища самая лёгкая, лучше всего растительно-молочная, никакого кофе и какао, самый слабенький чай, можно с молочком.

And by no means should he go out."

На улицу пока не выходить...

"I couldn't drag him outside if I tried, he's so ashamed. .One of his friends dropped in, and poor Goga barked so long and loud, I had a hard time persuading the boy not to tell anyone about it.

- Его сейчас и палкой не выгонишь на улицу. Стыдится. Тут к нему заходил один мальчик, так бедный Г ога так лаял, так лаял, еле мы его упросили, мальчика этого, никому об этом не рассказывать.

But don't you think he needs a physic?"

А желудок как, прочистить, может быть?

"Well, a physic can't hurt him," the doctor said thoughtfully.

- Что ж, - сказал доктор в раздумье, - прочистить желудок никогда не мешает.

"And what about mustard plasters before he goes to bed?" she asked, still sobbing.

- А что, если ему и горчичники на ночь поставить? - спросила Наталья Кузьминична, всхлипывая.

"That's not bad, either.

- Тоже неплохо.

Mustard plasters are always helpful."

Горчичники - это вещь.

The doctor was about to pat Goga's head, but Pill, anticipating all the bitter medicines he had prescribed, barked so viciously that the old doctor jerked his hand away, frightened lest the unpleasant boy really bite him.

Доктор хотел было погладить приунывшего Г огу по голове, но Пилюля в предвкушении всех назначенных ему процедур гавкнул с такой нескрываемой злостью, что доктор быстро отдёрнул руку, испугавшись, как бы этот неприятный мальчишка и в самом деле его не укусил.

"By the way," he said, gaining control over himself, "why are all the windows closed on such a hot day?

- Кстати, - сказал он, - зачем вы держите окна закрытыми в такую жару?

The child needs fresh air."

Мальчику нужен свежий воздух.

Goga's mother reluctantly explained why she had closed the windows.

Наталья Кузьминична скрепя сердце объяснила доктору, почему ей пришлось закрыть окна.

"Hm... A rare case, a very rare case, indeed!" the doctor repeated. Then he wrote out a prescription and left, promising to come back the next day.

- Мда-а-а, редкий, очень редкий- случай! -повторил доктор, выписал рецепт и ушёл.

A NO LESS TROUBLED MORNING

XI. НЕ МЕНЕЕ БЕСПОКОЙНОЕ УТРО.

Morning dawned bright and beautiful.

Утро наступило чудесное, солнечное.

At 6:30 a.m. Grandma opened the door softly, tiptoed to the window and opened it wide.

В половине седьмого бабушка, тихо приоткрыв дверь, прошла на цыпочках к окну и распахнула его настежь.

Cool, invigorating air rushed into the room.

В комнату ворвался бодрящий прохладный воздух.

This was the beginning of a cheerful, noisy, busy Moscow morning.

Начиналось московское утро, шумное, жизнерадостное, хлопотливое.

But Volka would not have awakened had not his blanket slipped off the bed.

Но Волька не проснулся бы, если бы одеяло не соскользнуло с него на пол.

The first thing he did was to feel the bristles on his chin. He realized there was no way out. The situation was hopeless.

Первым делом он нащупал выросшую на его щеках щетину и понял, что находится в совершенно безвыходном положении.

There could be no question of his going out to greet his parents looking as he did.

В таком виде нечего было и думать показываться на глаза родителям.

He snuggled under the blanket again and began to think of what to do. "Volka! Come on, Volka!

Тогда он снова забрался под одеяло и стал думать, что же ему делать.- Воля, а Воля!

Get up!" he heard his father calling from the dining room. He pretended to be asleep and did not answer.

Вставай! - услышал он из столовой голос отца, но решил не отвечать, прикинуться спящим.

"I don't see how anyone can sleep on a morning like this!"

- Не понимаю, как можно спать, когда на дворе такое замечательное утро.

Then he heard his grandmother say: "Someone should make you take examinations, Alyosha, and then wake you up at the crack of dawn!"

Послышался бабушкин голос: - Вот заставить бы тебя самого, Алеша, сдавать экзамены да будить тебя ни свет ни заря!

"Well, let him sleep then," his father grumbled.

- Ну и пускай его спит! - пробурчал отец.

"But don't you worry, he'll get up as soon as he's hungry."

- Небось захочет есть - сразу проснется.

Was it Volka who was supposed not to be hungry?!

Это Волька-то не хотел есть?!

Why, he kept catching himself thinking about an omlette and a chunk of bread more than about the reddish bristle on his cheeks.

Да он ловил себя на том, что яичница с ломтем свежего черного хлеба его волнует сейчас даже больше, нежели рыжая щетина на его щеках.

But common sense triumphed over hunger, and Volka remained in bed until his father had left for work and his mother had gone shopping.

Но здравый смысл взял все-таки верх над чувством голода, и Волька пролежал в постели, покуда отец не ушел на работу, а мать с кошелкой не отправилась на рынок.

"Here goes," he decided, hearing the outside door click shut.

"Была не была! - решил он, услышав, как щелкнула за нею дверь.

"I'll tell Grandma everything.

- Расскажу все бабушке.

We'll think of something together."

И вместе что-нибудь придумаем".

Volka stretched, yawned and headed toward the door.

Волька с наслаждением потянулся, сладко зевнул и направился к дверям.

As he was passing the aquarium, he glanced at it absently . ... and stopped dead in his tracks.

Проходя мимо аквариума, он бросил на него рассеянный взгляд... и остолбенел от удивления.

During the night, something had happened in this small, four-cornered glass reservoir, a mysterious event which could in no way be explained from a scientific point of view: yesterday, there were three fishes swimming around inside, but this morning there were four.

За ночь в этой небольшой четырехугольной стеклянной посудине произошло событие, никак необъяснимое с точки зрения естественных наук и полное поэтому таинственного смысла. Вчера в аквариуме плавали четыре рыбки, а сегодня их стало пять.

There was a new fish, a large, fat goldfish which was waving its bright red fins solemnly.

Появилась еще одна - большая, толстая золотая рыбка, важно шевелившая пышными ярко-алыми плавниками.

When a startled Volka looked at it through the thick glass wall he was nearly certain the fish winked at him slyly.

Когда Волька удивленно прильнул к толстому стеклу аквариума, ему показалось, что рыбка несколько раз хитро ему подмигнула.

"Gosh!" he mumbled, forgetting his beard for the moment. He stuck his hand into the water to catch the mysterious fish, and it seemed that this was just what it was waiting for. The fish slapped its tail against the water, jumped out of the aquarium and turned into Hottabych.

- Что за ерунда! - пробормотал Волька, забыв на время даже про свою бороду, и засунул руку в воду, чтобы схватить загадочную рыбку! Но она сама, словно только того и дожидалась, сильно ударила хвостом по воде, выскочила из аквариума на пол и превратилась в Хоттабыча.

"Whew!" the old man said, shaking off the water and wiping his beard with a magnificent towel embroidered with gold and silver roosters which had appeared from thin air.

- Уф! - промолвил старик, отряхиваясь и вытирая бороду неведомо откуда появившимся роскошным шерстяным полотенцем, обшитым по краям золотыми и серебряными петушками.

"I've been waiting to offer my respects all morning, but you wouldn't wake up and I didn't have the heart to waken you.

- Я все утро ожидаю чести выразить тебе свое глубочайшее почтение. Но ты не просыпался, а я щадил твой сон.

So I had to spend the night with these pretty fishes, O most happy Volka ibn Alyosha!"

И мне пришлось переночевать с этими красивыми рыбками, о счастливейший Волька ибн Алеша!

"Aren't you ashamed of yourself for making fun of me!" Volka said angrily.

- Как не стыдно смеяться надо мной! -рассердился Волька.

"It's really a poor joke to call a boy with a beard happy!"

- Только в насмешку можно назвать счастливым мальчика с бородой!

WHY S. S. PIVORAKI BECAME LESS TALKATIVE

XII. ПОЧЕМУ С.С. ПИВОРАКИ ПЕРЕМЕНИЛ ФАМИЛИЮ.

This wonderful morning Stepan Stepanych Pivoraki decided to combine two joys at once.

В это очаровательное утро Степан Степаныч Пивораки решил совместить сразу два удовольствия.

He decided to shave, while taking in the picturesque view of the Moskva River .

Он решил побриться, наслаждаясь в то же время живописным видом на Москву-реку.

He moved the little table with his shaving things close to the window and began to lather his cheeks as he hummed a merry tune.

Придвинул к самому окну столик с бритвенными принадлежностями и принялся, мурлыча под нос веселую песенку, тщательно намыливать себе щеки.

We'd like to pause here and say a few words about our new acquaintance.

А мы пока что расскажем о нашем новом знакомом.

Pivoraki was a very talkative man, a trait which often made him, though he was actually no fool and very well read, extremely tiresome, even to his best friends.

По странному совпадению обстоятельств, его фамилия полностью соответствовала одной из двух его слабостей: он любил хлебнуть кружечку-другую пивка и закусить их аппетитными, чуть солоноватыми вареными раками. Второй его слабостью была излишняя словоохотливость. Из-за своей болтливости Степан Степаныч, человек, вообще говоря, неглупый и начитанный, нередко становился в тягость даже самым близким друзьям.

On the whole, however, he was a nice person and a great master of his trade - which was pattern-making.

За всем этим он был превосходным человеком и большим мастером своего дела. Он был лекальщик.

When he had finished lathering his cheeks, Stepan Stepanych picked up his razor, drew it back and forth over his palm, and then began to shave with the greatest ease and skill.

Закончив намыливать щеки, Степан Степаныч взял в руку бритву, поправил ее маленечко на ладони и принялся с необыкновенной легкостью и сноровкой бриться.

When he had finished shaving, he sprayed some

Побрившись, он с наслаждением обрызгал себя из пульверизатора цветочным одеколоном

"Magnolia" cologne on his face and then began to wipe his razor clean. Suddenly, an old man in a white suit and gold-embroidered, petal-pink morocco slippers with queer turned-up toes appeared beside him.

"Магнолия" и начал вытирать бритву, когда вдруг неожиданно рядом с ним, неизвестно каким путем, возник старичок в канотье и расшитых золотом и серебром нежно-розовых сафьяновых туфлях с причудливо загнутыми носками.

"Are you a barber?" the old man asked a flabbergasted Stepan Stepanych in a stern voice.

- Ты брадобрей? - сурово спросил старичок у изрядно опешившего Степана Степаныча.

"No, I'm not a professional barber.

- Во-первых, - вежливо отвечал ему Пивораки, - я попросил бы вас не тыкать, А во-вторых, вы, очевидно, хотели сказать "парикмахер"? Нет, я не профессионал- парикмахер.

However, on the other hand, I can truthfully say I am a barber, because, while I am not actually a barber, I am a match for any professional barber, for not a single barber can outdo me.

Хотя, с другой стороны, я могу сказать про себя, что да, я парикмахер, потому что, не будучи парикмахером, или, как вы выразились "брадобреем", я могу все же заткнуть за пояс любого парикмахера-профессионала, или, как вы старомодно выразились "брадобрея", пли, что то же самое, цирюльника, тогда как ни один парикмахер не может заткнуть за пояс меня...

And do you know why?

А почему?..

Because, while a professional barber..."

А потому что, в то время как парикмахер-профессионал, или как вы выразились, "бра..."

The old man interrupted the chattering Pivoraki rudely:

Старик очень невежливо перебил разболтавшегося Пивораки.

"Can you, O unnecessarily talkative barber, shave a young man well and without cutting him once, although you are not even worthy of kissing the dust beneath his feet?"

- Сумеешь ли ты, о не в меру многословный брадобрей, отлично, ни разу не порезав, побрить отрока, которому ты не достоин даже целовать пыль под его стопами?

"As to the essence of your question, I would say..."

- Я бы вторично просил вас не тыкать, - сказал Пивораки. - Что же касается существа затронутого вами вопроса, то...

He was about to continue his speech, but here the old man silently gathered up his shaving equipment, took Stepan Stepanych, who was still going a mile a minute, by the scruff of his neck and, without further ado, flew out the window with him, headed for parts unknown.

Он хотел было продолжать свою речь, но старик молча собрал все бритвенные принадлежности, схватил за шиворот не перестававшего ораторствовать Степана Степаныча и, не говоря худого слова, вылетел с ним через окошко в неизвестном направлении.

Soon they flew into a familiar room, where Volka Kostylkov sat sadly on his bed, moaning every time he looked at himself and his bristly chin in the mirror.

Вскоре они через окошко же влетели в знакомую нам комнату, где пригорюнившись сидел на кровати Волька Костыльков, изредка со стоном поглядывал в зеркало на вновь обраставшую бородой физиономию.

"Happiness and luck accompany you in all your undertakings, O my young master!" Hottabych announced triumphantly, still holding on to the kicking Stepan Stepanych.

- Счастье и удача сопутствуют тебе во всех твоих начинаниях, о юный мой повелитель! -торжественно провозгласил Хоттабыч, не выпуская из рук пытавшегося вырваться Степана Степаныча.

"I was about to despair of ever finding you a barber when I suddenly came upon this unusually talkative man, and I brought him along to this room beneath the blessed roof of your house. Here he is before you, with everything necessary for shaving.

- Я совсем было отчаялся найти тебе брадобрея, когда увидел сего не в меру болтливого мужа, и я его захватил к тебе, под благословенный кров твоего дома, и вот он перед тобой со всем, что необходимо для бритья...

And now," he said to Pivoraki who was gaping at the bristly boy, "lay out your tools properly and shave this honourable youth so that his cheeks become as smooth as those of a young maiden."

А теперь, - обратился он к Пивораки, вытаращившему глаза на бородатого мальчика, -разложи, как это подобает, твои инструменты и побрей этого достойного отрока, так, чтобы его щеки стали гладкими, как у юной девы.

Pivoraki stopped struggling.

- Я попросил бы вас не тыкать, - повторил Пивораки, но прекратил сопротивление.

The razor glistened in his skilled hand and a few minutes later Volka was excellently shaved.

Бритва заблестела в его умелой руке, и в несколько минут Волька был побрит на славу.

"Now put away your tools," the old man said.

- А теперь, - сказал старик, - сложи свои инструменты.

"I'll fly over for you again early tomorrow morning, and you'll shave this youth once more."

Завтра рано утром я за тобой вновь прилечу, и ты снова побреешь этого отрока.

"I can't come tomorrow," Pivoraki objected in a tired voice.

- Завтра я не могу, - устало возразил Пивораки.

"I'm in the morning shift tomorrow."

- Завтра я работаю в утренней смене.

"That doesn't concern me in the least," Hottabych replied icily.

- Меня это не касается! - сурово отозвался Хоттабыч.

A heavy silence fell on the room.

Наступило тяжелое молчание.

Suddenly, Stepan Stepanych had a bright idea.

Потом Степана Степаныча озарило.

"Why don't you try a Tbilisi preparation?

- А почему бы вам не попробовать "таро"?

It's an excellent remedy."

Прекрасное средство.

"Is that some kind of a powder?" Volka interrupted.

- Это такой порошок? - вмешался Волька, который до этого времени молчал как убитый.

"Isn't that a greyish powder?

- Кажется это такой серенький, такой порошочек...

I heard about it, or read something about it..." "Yes, that's it!

Я где-то о нем слышал... или читал...- Вот именно, порошочек!

A greyish powder!" Pivoraki cried happily.

Серенький такой! - обрадовался Пивораки.

"It's made in Georgia , a wonderful and sunny land.

- Производится в Грузии. Прекрасная солнечная страна.

I personally am crazy about Georgia .

Лично я просто без ума от Грузии.

I've travelled back and forth across all the roads in the country during my many vacations.

Изъездил ее во время отпуска вдоль и поперек.

Sukhumi , Tbilisi , Kutaisi ... There's no better place for a rest!

Сухуми, Тбилиси, Кутаиси... Нет лучшего места для отдыха!

From the bottom of my heart and from my own experience, I highly recommend that you visit... Pardon me, I seem to have drifted off the point.

От души советую вам на основании собственного опыта обязательно побывать в... Простите, я несколько отклонился от темы.

Anyway, getting back to the powder... All you have to do is apply it to your cheeks, and the heaviest beard disappears without a trace.

Так вот, насчет таро. Стоит развести этот порошок в кашицу, смазать ею щеки, и самая густая борода сразу сходит без остатка...

Naturally, it'll grow back again after a while."

Правда, через некоторое время она снова вырастает.

"It won't grow back in my young friend's case," Hottabych interrupted.

- У моего юного друга она больше не вырастет, -остановил его Хоттабыч.

"Are you positive?"

- Вы уверены? - удивился Пивораки.

Hottabych assumed a haughty expression and said nothing.

Хоттабыч высокомерно промолчал.

He considered it beneath his dignity to take a lowly barber into his confidence.

Он считал ниже своего достоинства посвящать в свои дела низкородного брадобрея...

A short minute later, an old man wearing an old-fashioned straw -boater, a white linen suit and pink morocco slippers with turned-up toes was seen in the locker room of a local bath-house in Tbilisi .

Не более чем минутой позже в городе Тбилиси, в раздевалке одной из местных бань, был замечен старичок в старомодной соломенной шляпе канотье, просторном парусиновом костюме и розовых, расшитых золотом и серебром сафьяновых туфлях с высоко загнутыми носками.

Without bothering to get undressed, he entered the steam room.

Не раздеваясь, он проник в моечное отделение.

The smell of sulphur stung his nostrils, but this was to be expected, as these were the famous Tbilisi sulphur baths.

Здесь ему в нос ударил запах серы, в чём не было ничего удивительного, ибо это были знаменитые тбилисские серные бани.

However, a person entering the crowded, steam-filled room fully dressed could not but attract the attention of the other patrons.

Зато человек, вошедший одетым в переполненное паром моечное отделение, не мог не вызвать удивления.

Curious eyes followed him as he slowly made his way towards a bright-eyed attendant.

Провожаемый любопытными взглядами, он невозмутимо проследовал к разбитному банщику, который с редким трудолюбием мылил покорно склонённую голову пожилого гражданина с пышными седыми усами.

He halted within a few steps of the attendant, whose name was Vano, and began to remove his linen coat with an unhurried gesture.

Остановившись в нескольких шагах от этого банщика - его звали Вано, - старичок с величавой медлительностью снял с себя парусиновый пиджак.

"Genatsvale" (A friendly form of address (Georgian)., Vano said affably, "you are supposed to. get undressed in the locker room.

- Г енацвале, - благожелательно промолвил Вано, -у нас раздеваются в раздевалке.

This is where you wash."

Здесь моются.

The old man smirked.

Старичок снисходительно усмехнулся.

He had no intention of washing.

Он и не собирался мыться.

It was just that he felt a bit warm with his coat on.

Просто ему было несколько жарковато в пиджаке.

"Come over here!" he said to Vano and fanned himself languidly with his hat.

- Подойди ко мне! - приказал он Вано и стал томно обмахиваться шляпой.

"But hurry, if you value your life."

- Только поторапливайся, если тебе дорога жизнь.

The attendant smiled pleasantly. "Genatsvale, on such a lovely morning one values one's life more than ever.

Банщик миролюбиво ухмыльнулся: - Генацвале, в такое прекрасное утро особенно ценишь жизнь. Сейчас я буду к твоим услугам. Он окатил водой намыленную голову седоусого клиента, шепнул ему на ухо несколько слов, и тот понимающе кивнул головой.

What would you like, Grandfather?"

- Слушаю тебя, отец, - сказал Вано, приближаясь к старичку.

The old man addressed him in a stern voice: "Tell me nothing but the truth, O bath attendant. Are these really the very famous Tbilisi Baths, of which I've heard so much worthy of amazement?"

Тот строго спросил его: - Скажи мне без утайки, о банщик, точно ли это те самые прославленные тбилисские бани, о которых я слышал столь много достойного удивления?

"Yes, they're the very same ones," Vano said with pride.

- Они самые, генацвале, - горделиво приосанился Вано.

"You can travel all over the world, but you'll never find another bath-house like this.

- Весь мир объедешь, другой такой бани, как наша, не найдёшь.

I take it you're a stranger here."

Значит, ты, я так понимаю, нездешний?

The haughty old man let the question go unanswered.

Но старичок надменно пропустил этот вопрос мимо ушей.

"Well, if these are the very same baths I've been looking for, why don't I see any of that truly magic salve which people who know and are worthy of trust say removes human hair without a trace?"

- А если это те самые бани, которые я искал, то почему я не вижу той поистине волшебной мази, от которой, как говорят люди сведущие и доверия достойные, человеческие волосы выпадают без остатка?

"Ah, so that's what it's all about!" Vano cried happily.

- Ах вот в чём дело! - обрадовался Вано.

"You want some 'taro.'

- Тебе нужно "таро"?

You should have said so right away."

Так бы ты сразу и сказал, генацвале.

"All right, if it's called 'taro,' then bring me some 'taro,' but hurry if you..."

- Хорошо, - сказал старичок, - если это называется "таро", то принеси "таро". Только не медли, если тебе...

"I know, I know: if I value my life.

- Знаю, знаю: если мне дорога жизнь.

I'm off!"

Бегу, бегу!..

The experienced bath attendant had met many a queer character in his life and he knew that the wisest thing to do was never to argue.

Немало пришлось этому бывалому банщику сталкиваться на своём веку с разными чудаками, и он знал, что самое умное - это не пускаться с ними в пререкания.

He returned with a clay bowl filled with something that looked like ashes.

Он вернулся с глиняной мисочкой, наполненной порошком, похожим на золу.

"Here," he said, panting heavily as he handed the old man the bowl.

- Вот, - сказал он, запыхавшись, и вручил старичку мисочку.

"No place in the world will you find such a wonderful powder.

- Весь свет обойдёшь, такого замечательного "таро" не найти.

You can take the word of a bath-house attendant!"

Слово мойщика!

The old man's face turned purple with rage.

Лицо старичка потемнело от гнева.

"You're making a fool of me, O most despicable of all bath-house attendants!" he said in a voice terrible in all its softness.

- Ты смеёшься надо мною, о презреннейший из банщиков! - проговорил он тихим, но очень страшным голосом.

"You promised to bring me a wonderful salve, but like a marketplace crook, you want to pass off an old dish of powder the colour of a sick mouse!"

- Обещал принести чудесной мази, а норовишь, словно плут на базаре, вручить мне дрянную плошку с каким-то невзрачным порошком цвета хворой мыши!

The old man snorted so loudly that the entire contents of the bowl rose in a cloud and settled on his hair, eyebrows, moustache and beard, but he was too furious to bother shaking it off.

И старичок с такой силой фыркнул, что всё содержимое плошки тучей взвилось в воздух и осело на его волосах, бровях, усах и бороде. Он был, однако, так разъярён, что даже не счёл нужным отряхнуться.

"You shouldn't be so angry, Genatsvale," the attendant laughed.

- Напрасно сердишься, генацвале, - рассмеялся банщик.

"Just add some water and you'll have the salve you longed for."

- Нужно разбавить этот порошок водой, и получится как раз та самая мазь.

The old man realized he was shouting for nothing and became embarrassed. "It's hot," he mumbled in some confusion.

Старичок понял, что зря раскричался, и ему стало совестно, - Жарко! - пробормотал он смущенно.

"May this tiring heat be no more!" and he added very softly: "and while my beard is wet, may my magic powers remain in my fingers... And so, may this tiresome heat be no more!"

- Пусть прекратится вокруг меня эта томительная жара! - И совсем тихо добавил: - А покуда промокнет моя борода, пусть вся моя волшебная сила останется в пальцах... Итак, пусть прекратится вокруг меня эта томительная жара!..

"I'm sorry, but that's something I've no power over," Vano said and shrugged.

- Вот это уж от меня никак не зависит, - развёл руками Вано.

"But I have," Hottabych (naturally, it was he) muttered through clenched teeth and snapped the fingers of his left hand.

- Это от меня зависит, - спесиво процедил сквозь зубы Хоттабыч (ну конечно же, это был он) и щёлкнул пальцами левой руки.

The attendant gasped.

В ту же секунду банщик и усатый клиент, терпеливо дожидавшийся его услуг, в один голос ахнули.

And no wonder: he felt an icy chill coming from where the strange old man stood; the wet floor became covered with a thin sheet of ice and clouds of hot steam from the entire room were drawn towards the cold pole which had formed over Hottabych's head; there, they turned into rain clouds and came down in a drizzle over his head.

Да и как тут было не ахнуть! От удивительного старичка неожиданно повеяло ледяным холодом, мокрый пол вокруг него покрылся тоненькой ледяной корочкой, а облака горячего пара из всего моечного помещения устремились в полюс холода, образовавшийся над головой Хоттабыча, сгустились в дождевые тучи и пролились на него реденьким дождиком.

"This is much better," he said with pleasure.

- Вот сейчас совсем другое дело, - удовлетворённо заметил он.

"Nothing is so refreshing as a cool shower on a hot day."

- Ничто так не освежает в знойную пору, как дождь!

After enjoying this both unnatural and natural shower for a few minutes, he snapped the fingers of his right hand.

Понежившись минуты две под таким естественным и в то же время сверхъестественным душем, он щёлкнул пальцами правой руки.

The current of cold air was cut off immediately, while the ice melted.

Сразу прекратился поток холодного воздуха, растаял ледок вокруг старичка.

Once again clouds of hot steam filled the room.

Горячий пар снова, клубясь, заполнил всё помещение.

"And so," Hottabych said, pleased at the impression these unaccountable changes of temperature had made on the other patrons, "and so, let us return to the 'taro.'

- Итак, - сказал Хоттабыч, наслаждаясь впечатлением, которое произвели на окружающих столь резко континентальные изменения температуры, - итак, вернёмся к "таро".

I am inclined to believe that the powder will really turn into the salve I have come in search of if one adds water to it.

Я склонен верить тебе, что с примесью воды оно действительно даёт ту самую мазь, ради которой я сюда прибыл.

I want you to bring me a barrel of this marvellous potion, for I do not have much time at my disposal."

Прикати же мне сейчас же бочку этого самого чудодейственного зелья, ибо время моё ограничено.

"A barrel?!"

- Бочку?!

"Even two."

- Даже две.

"Oh, Genatsvdle!

- Помилуй, генацвале!

One bowl-full will be more than enough for even the heaviest beard!" "All right then, bring me five bowls of it."

Одной плошки за глаза хватило бы для самой густой бороды!- Хорошо, - сказал Хоттабыч, -принеси пять плошек.

"In a second!" Vano said, disappearing into an adjoining room. He reappeared in a moment with a heavy bottle stopped with a cork.

- Одну минуточку, генацвале! - воспрянул духом Вано, скрылся в соседнем помещении и тут же выскочил из него с толстой боржомной бутылкой, аккуратно заткнутой пробкой.

"There are at least twenty portions here.

- Вот здесь по крайней мере двадцать порций.

Good luck."

Счастливого пути.

"Beware, O bath attendant, for I'd not wish anyone to be in your boots if you have tricked me!"

- Смотри же, о банщик, я никому не пожелал бы оказаться на твоём месте, если ты ввёл меня в заблуждение.

"How could you even think of such a thing," Vano protested.

- Что ты, что ты, генацвале! - замахал руками Вано.

"Would I ever dare trick such a respectable old man as you!

- Разве я осмелился бы обманывать такого почтенного старца, как ты!..

Why, I would never..."

Да я бы никог...

He stood there and gaped, for the amazing, quarrelsome old man had suddenly disappeared into thin air.

Он прервал свою речь на полуслове да так и застыл с раскрытым ртом: удивительный скандальный старикашка вдруг исчез, как бы растаяв в воздухе...

Exactly a minute later, a bald old man without eyebrows, a moustache or a beard and dressed in a straw boater, a linen suit and pink slippers with turned-up toes touched Volka Kostylkov's shoulder as the boy was sadly devouring a huge piece of jam tart.

Ровно минутой позже лысый, безбровый, безусый и безбородый старичок в канотье, парусиновом костюме и розовых туфлях с загнутыми носками дотронулся до плеча Вольки Костылькова, который задумчиво уписывал за обе щеки огромный кусок пирога с вареньем.

Volka turned round, looked at him, and nearly choked on the cake in amazement.

Волька обернулся, глянул на него и от удивления чуть не подавился пирогом.

"Dear Hottabych, what's happened to you?"

- Хоттабыч, миленький, что с тобою стало?

Hottabych looked at himself in the wall mirror and forced a laugh.

Хоттабыч посмотрел в зеркало, висевшее на стене, и натужно рассмеялся: - Что и говорить.

"I suppose it would be exaggerating things to say I look handsome.

Было бы чрезмерным преувеличением сказать, что я похорошел!

You may consider me punished for lack of trust and you won't be wrong.

Считай, что я наказан за свою недоверчивость, и ты не ошибёшься.

I snorted when I was kind-heartedly offered a bowl of'taro' powder in that far-off bath-house.

Я фыркнул, когда там, в столь далёкой от нас бане, мне добросердечно преподнесли плошку с порошком "таро".

The powder settled on my eyebrows, moustache and beard.

Весь порошок осел у меня на бровях, усах и бороде.

The rain which I called forth in that justly famous place turned the powder into mush, and the rain I was caught in on the way back to Moscow washed off the mush together with my beard, moustache, and eyebrows.

Дождик, который я вызвал на себя в этих на весь мир справедливо прославленных банях, превратил этот порошок в кашицу, а дождь, в который я попал на обратном пути в Москву, смыл с меня эту кашицу вместе с бородой, усами и бровями...

But don't worry about my appearance. Let's better worry about yours."

Но не беспокойся о моей внешности и лучше займёмся твоей.

Then he sprinkled some powder into a plate.

- И он отсыпал на блюдце порцию "таро" из боржомной бутылки...

When Volka's beard and moustache were disposed of, Hottabych snapped the fingers of his left hand and once again assumed his previous appearance.

Когда с Волькиной бородой и усами было покончено, Хоттабыч щёлкнул пальцами левой руки и снова обрёл свой прежний вид.

Now he looked at himself in the mirror with true satisfaction. He stroked his recovered beard and twisted the ends of his moustache jauntily. Then he passed his hand over his hair, smoothed his eyebrows and sighed with relief. "Excellent !

На этот раз он погляделся в зеркало с подлинным удовлетворением, с наслаждением поутюжил обеими руками вновь обретённую бороду, молодецки закрутил усы, провёл ладонью по волосам, пригладил брови и облегчённо вздохнул: - Ну вот.

Now both our faces are back to normal again."

Теперь и у тебя и у меня лица снова в добром порядке...

As concerns Stepan Stepanych Pivoraki, who will never again appear on the pages of our extremely truthful story, it is a known fact that he became a changed man after the events described above.

Что же касается Степана Степаныча Пивораки, который больше уже не появится на страницах нашей глубоко правдивой повести, то доподлинно известно, что он после описанных выше злоключений совершенно изменился.

Why, it seems only yesterday that his friends, who suffered so acutely from his talkativeness, named every chatter-box

Давно ли его знакомые так страдали от его болтливости, что каждого болтуна называли

"Pivoraki."

"Пивораки"?

However, he has now become so sparing with his words, weighing each one carefully beforehand, that it is a joy to talk to him and listen to him speak at meetings.

Сейчас же он стал скуп на слова и каждое из них так тщательно взвешивает, что беседовать с ним и слушать его выступления на собраниях стало истинным удовольствием. А так как он убежден, что история с бородатым мальчиком ему примерещилась под влиянием излишне выпитого пива, то он начисто перестал потреблять спиртные напитки. Говорят, что он даже сменил свою фамилию на новую и что теперь его фамилия... Ессентуки, Степан Степанович Ессентуки.

Just think what an effect this incident had on him!

Подумать только, как повлияла на человека эта история!

AN INTERVIEW WITH A DIVER

XIII. ИНТЕРВЬЮ С ЛЕГКИМ ВОДОЛАЗОМ.

Zhenya Bogorad's parents were up all night.

Всю ночь родители Жени Богорада провели на ногах.

They telephoned all their friends and, taking a cab, made the rounds of every militia station in the city, and of every hospital. They even stopped off at the criminal court, but all to no avail.

Они звонили по телефону всем своим знакомым, объездили на такси все отделения милиции, все больницы, побывали в уголовном розыске и даже в городских моргах, и все безрезультатно.

Zhenya had disappeared without a trace.

Женя как в воду канул.

The following morning the principal of the school called in Zhenya's classmates, including Volka, and questioned each one.

Утром директор школы вызвал к себе и лично опросил всех одноклассников Жени, в том числе и Вольку.

Volka told the principal about meeting Zhenya at the movies the night before, though he quite naturally said nothing about his beard.

Волька честно рассказал про вчерашнюю встречу с Женей Богорадом в кино, умолчав, конечно, про бороду.

The boy who sat next to Zhenya in class recalled that he had seen him on Pushkin Street close to six o'clock the previous evening, that he was in high spirits and was rushing to the movies.

Мальчик, сидевший с Женей на одной парте, вспомнил, что часов около восьми вечера он видел Богорада на Пушкинской улице. Женя был в превосходном настроении и спешил в кино.

Other children said the same, but this was of no help.

Такие же показания дали еще несколько учеников, но ни одно из них не помогло найти нить для дальнейших поисков.

Suddenly, one boy remembered Zhenya said he wanted to go swimming too.

Ребята уже начинали расходиться по домам, когда вдруг один мальчик вспомнил, что Женя собирался после школы пойти купаться...

In half an hour's time every volunteer life guard in the city was searching for Zhenya Bogorad's body.

Через полчаса все наличные силы Освода били брошены на розыски тела Жени Богорада.

The river was dragged within the city limits, but yielded nothing.

Сотрудники спасательных станций обшарили баграми всю реку в пределах черты города, но ничего не нашли.

Divers traversed the entire river-bed, paying special attention to holes and depressions, but they, too, found nothing.

Водолазы добросовестно обходили все русло реки, подолгу прощупывая омуты, и также ничего не обнаружили.

The fiery blaze of sunset was slowly sinking beyond the river, a faint breeze carried the low sounds of a siren from the recreation park, a signal that the second act of the evening's play at the summer theatre was about to begin, but the dark silhouettes of the river boats could still be seen on the water.

Уже спускалась за рекой огненная стена заката, слабый ветер доносил из Парка культуры низкие звуки сирены - знак того, что в летнем театре начинается второе действие вечернего спектакля, а на реке все еще темнели силуэты осводовских лодок.

The search was still on.

Поиски продолжались.

This cool, quiet evening Volka was too restless to sit at home.

В этот прохладный и тихий вечер Вольке не сиделось дома.

Terrifying thoughts of Zhenya's fate gave him no peace.

Самые страшные мысли о судьбе Жени Богорада не давали ему покоя.

He decided to go back to school, perhaps there was some news there.

Он решил пойти в школу - может быть, там уже что-нибудь известно.

As he was leaving the school yard, Hottabych joined him silently at the gate, appearing from nowhere at all.

У подъезда к нему неслышно присоединился Хоттабыч, возникший как из-под земли.

The old man saw Volka was upset, yet he was too tactful to annoy him with his questions.

Старик видел, что Волька чем-то расстроен, но из деликатности решил не приставать мальчику с расспросами.

Thus, they continued on in silence, each lost in his own thoughts. Soon they were walking down the wide granite embankment of the Moskva River .

Так они и пошли молча, погруженные каждый в свои думы, и вскоре уже шагали вдоль широкой, одетой в гранит набережной Москвы-реки.

"What kind of strange-headed people are standing in those frail vessels?" the old man asked, pointing to the river boats.

- Что это за люди со странными головами стоят? в этих утлых суденышках? - спросил старик, указывая на осводовские лодки.

"Those are divers," Volka answered sadly.

- Это легкие водолазы, - печально ответил Волька.

"Peace be with you, O noble diver," Hottabych said grandly to one of the divers climbing out of a boat near the bank.

- Мир с тобою, о достойный легкий водолаз! -величественно обратился Хоттабыч к одному из водолазов, высаживавшемуся из лодки на берег.

"What are you searching for on the bottom of this beautiful river?"

- Что ты разыскиваешь здесь, на дне этой прекрасной реки?

"A boy drowned," the diver answered and hurried up the steps of the first-aid station.

- Мальчик один утонул, - ответил водолаз и быстренько взбежал по ступенькам в помещение спасательной станции.

"I have no more questions, O highly respected diver," Hottabych said to his disappearing back.

- Я не имею больше вопросов, о высокочтимый легкий водолаз, - промолвил ему вслед Хоттабыч.

Then he returned to Volka, bowed low and exclaimed: "I kiss the ground beneath your feet, O most noble student of Secondary School No. 245!"

Затем он вернулся к Вольке, низко ему поклонился и произнес: - Целую землю у ног твоих, о достойнейший из учащихся двести сорок пятой мужской средней школы!

"Huh?" Volka started, shaken from his unhappy thoughts.

- А? - вздрогнул Волька, отрываясь от своих печальных мыслей.

"Am I correct in understanding that this diver is searching for the youth who has the great honour of being your classmate?"

- Правильно ли я понял этого легкого водолаза, что он разыскивает отрока, имеющего высокую честь быть твоим товарищем?

Volka nodded silently and heaved a great sigh.

Волька молча кивнул головой и глубоко-глубоко вздохнул.

"Is he round of face, sturdy of body, snub of nose and sporting a haircut unbecoming to a boy?"

- И он лицом круглолиц, телом коренаст, носом курнос, и волосы его подстрижены не так, как это подобает отроку?

"Yes, that was Zhenya.

- Да, это был Женя.

He had a haircut like a real dandy," Volka said and sighed heavily again.

У него прическа под польку. Он был большой франт, - сказал Волька и снова грустно вздохнул.

"Did we see him in the movies?

- Мы его видели в кино?

Was it he who shouted something to you and made you sad, because he'd tell everyone you had such a beard?"

Это он что-то тебе кричал что он всем расскажет, что у тебя выросла борода?

"Yes.

- Да, верно.

How did you know what I was thinking then?"

Откуда ты узнал, что я подумал?

"Because that's what you mumbled when you tried to conceal your honourable and most beautiful face from him," the old man continued.

- Потому, что ты пробормотал это, когда попытался скрыть от него свое почтенное и в высшей степени прекрасное лицо, - продолжал старик.

"Don't fear, he won't tell!"

- Так не бойся же этого!

"That's not true!" Volka said angrily.

- Неправда! - возмутился Волька.

"That doesn't bother me at all.

- Совсем я не этим опечален.

On the contrary, I'm sad because Zhenya drowned."

Мне, наоборот, очень грустно, что Женя утонул.

Hottabych smirked triumphantly. "He didn't drown!"

Хоттабыч победоносно ухмыльнулся: - Он не утонул!

"What do you mean?

- Как - не утонул?

How d'you know he didn't drown?"

Откуда ты знаешь, что он не утонул?

"Certainly I am the one to know," Hottabych said.

- Мне ли не знать! - сказал тогда Хоттабыч торжествуя.

"I lay in wait for him near the first row in the dark room and I said to myself in great anger,

- Я подстерёг его, когда он сидел в первом ряду в тёмном помещении кино, и я сказал себе в великом гневе:

'No, you will tell nothing, O Zhenya! Nothing which is unpleasant to your great, wise friend Volka ibn Alyosha, for never again will you see anyone who will believe you or will be interested in such news!'

"Нет, не говорить тебе, о Женя, ничего такого, что неугодно твоему высокомудрому другу Вольке ибн Алёше, ибо ты больше не увидишь людей, кто поверил бы тебе и кому это было бы интересно!"

That's what I said to myself as I tossed him far away to the East, right to where the edge of the Earth meets the edge of the Heavens and where, I assume, he has already been sold into slavery.

Так сказал я себе и зашвырнул его далеко-далеко на восток, как раз туда, где край земли сходится с краем небес и где, я так полагаю, его уже продали в рабство.

There he can tell whomever he wants to about your beard."

И пусть он там кому хочет рассказывает о твоей бороде...

CHARTING A FLIGHT

XIV. НАМЕЧАЕТСЯ ПОЛЕТ.

"What do you mean - slavery?!

- То есть как это - в рабство?!

Sell Zhenya Bogorad into slavery?!" a shaken Volka asked.

Женьку Богорада - в рабство? - переспросил потрясенный Волька.

The old man saw that something had gone wrong again, an his face became very sour.

Старик понял, что опять что-то получилось не так, и его лицо приняло кислое выражение.

"It's very simple.

- Очень просто...

It's quite usual.

Обыкновенно...

Just like they always sell people into slavery," he mumbled, rubbing his hands together nervously and avoiding Volka's eyes.

Как всегда продают в рабство, - пробормотал он, нервно потирая ладони и отводя в сторону глаза.

"That's so he won't babble for nothing, O most pleasant dope in the world."

- Взял и продал в рабство, чтобы не болтал попусту языком, о приятнейшая в мире балда.

The old man was very pleased at having been able to put the new word he had learned from Volka the night before into the conversation.

Старик был очень доволен, что ему удалось вовремя ввернуть слово, которое он накануне услышал из уст Вольки.

But his young saviour was so upset by the terrible news that he really didn't pay attention to having been called dope for nothing.

Но его юный спаситель был так взволнован ужасной новостью, что даже толком не расслышал, что его ни за что ни про что назвали балдой.

"That's horrible!"

- Какой ужас!

Volka cried, holding his head.

- Волька обеими руками схватился за голову.

"Hottabych, d'you realize what you've done?"

- Хоттабыч, ты понимаешь, что ты наделал?

"Hassan Abdurrakhman ibn Hottab always realizes what he does!"

- Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб всегда понимает, что он творит!

"Like hell you do!

- Нечего сказать, понимаешь!

For no reason at all, you're ready to turn good people into sparrows or sell them into slavery.

Одних хороших людей непонятно почему собираешься превращать в воробьев, других продаешь в рабство!

Bring Zhenya back here immediately!"

Нужно немедленно вернуть сюда Женьку!

"No!"

- Нет!

Hottabych shook his head.

- Хоттабыч покачал головой.

"Don't demand the impossible of me!"

- Не требуй от меня невозможного.

"But do you find it possible to sell people into slavery?

- А продавать людей в рабство - это тебе возможно?..

Golly, you can't even imagine what I'll do if you don't bring Zhenya right back!"

Честное пионерское, ты даже представить себе не можешь, что я сделаю, если ты сию же минуту не вернешь Женю обратно!

To tell the truth, Volka himself had no idea what he could do -s to save Zhenya from the clutches of unknown slave dealers, but he would have thought of something.

По совести говоря, Волька и сам еще не представлял, что он сможет сделать такого, что спасло бы Богорада из цепких лап неизвестных работорговцев. Но он бы что- нибудь придумал.

He would have written to some ministry or other.

Он бы заявил в министерство какое-нибудь...

But which ministry?

Но в какое именно?

And what was he to say?

И что сказать в этом министерстве?..

By now the readers of this book know Volka well enough to agree that he's no cry-baby.

Читатели этой повестки уже достаточно знакомы с Волькой Костыльковым, чтобы знать, что он не из плакс.

But this was too much, even for Volka.

Но тут даже Вольку проняло.

Yes, our courageous, fearless Volka sat down on the edge of the first bench he came upon and broke into tears of helpless rage.

Да, да, мужественный и неустрашимый Волька присел на краешек первой попавшейся скамейки и заплакал от бессильной злобы.

The old man asked anxiously: "What is the meaning of this crying that has overcome you?

Старик всполошился: - Что означает этот плач, тебя одолевший?

Answer me, and do not tear my heart apart, O my young saviour."

Отвечай же, не разрывай моего сердца на куски, о юный мой спаситель!

But Volka, regarding the old man with hate-filled eyes; pushed him away as he leaned over him with concern.

Но Волька, глядя на старика ненавидящими глазами, только с силой, обеими реками, отодвинул от себя участливо наклонившегося Хоттабыча.

Hottabych looked at Volka closely, sucked his lips and said thoughtfully: "I'm really amazed.

Старик внимательно посмотрел на Вольку, пожевал губами и задумчиво промолвил: - Я сам себе удивляюсь.

No matter what I do, it just doesn't seem to make you happy.

Что бы я ни сделал,, все тебе не по нраву...

Though I'm trying my best to please you, all my efforts are in vain.

Изо всех сил стараюсь я угодить тебе, и все мои усилия тщетны.

The most powerful potentates of the East and West would often appeal to my magic powers, and there was not a single one among them who was not grateful to me later and did not glorify my name in words and thoughts.

Могущественнейшие владыки Востока и Запада не раз прибегали к моим чарам, и не было ни одного, кто не остался бы мне потом благодарен и не прославлял бы меня в словах своих и в помыслах.

And look at me now!

А теперь!..

I'm trying to understand what's wrong, but I cannot.

Я пытаюсь понять и никак не пойму, в чем дело.

Is it senility?

Неужели в старости?

Ah, I'm getting old!"

Эх, старею я!..

"Oh no, no, Hottabych, you still look very young," Volka said through his tears.

- Что ты, что ты, Хоттабыч! Ты еще очень молодо выглядишь! - сказал сквозь слезы Волька.

And true enough, the old man was well preserved for being close on four thousand years of age.

Действительно, для своих трех с лишним тысяч лет старик сохранился совсем неплохо.

No one would have ever given him more than seventy or seventy-five.

Ему нельзя было дать на вид больше ста - ста десяти лет.

Any of our readers would have looked much older at his age.

Любой из наших читателей выглядел бы в его годы значительно старше.

"You flatter me," Hottabych smiled and added: "No, it is not within my powers to return your friend Zhenya immediately."

- Ну, уж ты скажешь - "очень молодо!" -самодовольно ухмыльнулся Хоттабыч и добавил:- Нет, вернуть сию же минуту твоего друга Женю я не в силах...

Volka's face turned ashen from grief. "But," the old man continued significantly, "if his absence upsets you so, we can fly over and fetch him."

Волькино лицо окаменело от горя. - ...но, -продолжал старик многозначительно, - если его отсутствие так тебя огорчает, мы сможем за ним; слетать...

"Fly?!

- Слетать?!

So far away?

В такую даль?!

How?"

На чем?

"How?

- То есть как это "на чем?"

Not on a bird, of course," Hottabych answered craftily.

Не на птицах же нам лететь, - ехидно отвечал Хоттабыч.

"Obviously, on a magic carpet, O greatest dope in the world."

- Конечно, на ковре-самолете, о превосходнейший в мире балда.

This time Volka noticed that he had been called such an unflattering name.

На этот раз Волька был уже в состоянии заметить, что его назвали таким нелестным словом.

"Whom did you call a dope?!" he flared.

Он полез в амбицию: - Это кого ты назвал балдой?

"Why, you, of course, O Volka ibn Alyosha, for you are wise beyond your years," Hottabych replied, being extremely pleased that he was again able to use his new word so successfully in a conversation.

- Конечно, тебя, о Волька ибн Алеша, ибо ты не по годам мудр, - произнес Хоттабыч, очень довольный, что ему вторично удалось столь удачно ввернуть в разговор новое слово.

Volka was about to feel offended. However, he blushed as he recalled that he had no one to blame but himself.

Волька собрался обидеться, но вовремя вспомнил, что обижаться ему в данном случае нужно только на самого себя.

Avoiding the old man's honest eyes, he asked him never again to call him a dope, for he was not worthy of such a great honour.

Он покраснел и, стараясь не смотреть в честные глаза старика, попросил никогда не называть его больше балдой, ибо он не заслуживает этого звания.

"I praise your modesty, O priceless Volka ibn Alyosha," Hottabych said with great respect.

- Хвалю твою скромность, бесценный Волька ибн Алеша! - с чувством огромного уважения промолвил Хоттабыч.

"When can we start?" Volka asked, still unable to overcome his embarrassment.

- Когда можно вылететь? - осведомился Волька, все еще не в силах преодолеть чувство неловкости.

"Right now, if you wish."

И старик ответил: - Хоть сейчас!

"Then let's be off!" However, he added anxiously, "I don't know what to do about Father and Mother.

- Тогда немедленно в полет! - сказал Волька, но тут же замялся: - Вот только не знаю, как быть с родителями...

They'll worry if I fly away without telling them, but if I tell them, they won't let me go."

Они будут волноваться, если я улечу, ничего им не сказав. А если скажу, то не пустят.

"Let it worry you no more," the old man said. "I'll cast a spell on them and they won't think of you once during our absence."

- Это не должно тебя беспокоить, - отвечал старик: - Я сделаю так, что они тебя ни разу не вспомнят за время нашего отсутствия.

"You don't know my parents!"

- Ну, ты не знаешь моих родителей!

"And you don't know Hassan Abdurrakhman ibn Hottab!"

- А ты не знаешь Гассана Абдуррахмана ибн Хоттаба!..

THE FLIGHT

XV. В ПОЛЕТЕ.

In one corner of the magic carpet the pile was rather worn, most probably due to moths.

В одном уголке ковра-самолета ворс был в неважном состоянии, - это, наверно, постаралась моль.

On the whole, however, it was wonderfully preserved and the fringes were as good as new.

В остальном же ковер отлично сохранился, а что касается кистей, украшавших его, то они были совсем как новые.

Volka thought he had seen exactly the same kind of carpet before, but he could not recall whether it was in Zhenya's house or in the Teachers' Room at school.

Вольке показалось даже, что он уже где- то видел точно такой ковер, но никак не мог вспомнить где; не то в квартире у Жени, не то в учительской комнате в школе.

They took off from the river bank without a single witness to their departure.

Старт был дан в саду при полном отсутствии публики.

Hottabych took Volka's hand and stood him in the middle of the carpet beside himself; he then yanked three hairs from his beard, blew on them, and whispered something, rolling his eyes skyward.

Хоттабыч взял Вольку за руку и поставил его рядом с собой на самой серединке ковра. Затем он вырвал из бороды три волоска, дунул на них и что-то зашептал, сосредоточенно закатив глаза.

The carpet trembled. One after the other, all four tassled corners rose. Then the edges buckled and rose, but the middle remained on the grass, weighted down by the two heavy passengers.

Ковер затрепетал, один за другим поднялись вверх все четыре угла с кистями, потом выгнулись и поднялись вверх края ковра, но середина его продолжала покоиться на траве под тяжестью тел обоих пассажиров.

After fluttering a bit, the carpet became motionless.

Потрепетав немножко, ковер застыл в неподвижности.

The old man bustled about in confusion. "Excuse me, O kind Volka. There's been a mistake somewheres.

Старик сконфуженно засуетился: - Прости меня, о любезный Волька: случилось недоразумение.

I'll fix everything in a minute."

Я это все сейчас исправлю.

Hottabych was quiet as he did some complex figuring on his fingers.

Хоттабыч с минутку подумал, производя какие-то сложные вычисления на пальцах.

He apparently got the right answer, because he beamed.

Очевидно, на сей раз он пришел к правильному решению, потому что лицо его прояснилось.

Then he yanked six more hairs from his beard, tore off half of one hair and threw it away, and then blew on the others, saying the magic words and rolling his eyes skyward.

Он выдрал из бороды еще шесть волосков, половинку одного из них оторвал и выбросил как лишнюю, а на остальные, как и в первый раз, подул и произнес, закатив глаза, заклинание.

Now the carpet straightened out and became as flat and as hard as a staircase landing. It soared upwards, carrying off a smiling Hottabych and Volka, who was dizzy from exhilaration, or the height, or from both together.

Теперь ковер выпрямился, стал плоским и твердым, как лестничная площадка, и стремительно рванулся вверх, увлекая на себе улыбающегося Хоттабыча и Вольку, у которого голова кружилась не то от восторга, не то от высоты, не то от того и другого вместе.

The carpet rose over the highest trees, over the highest houses, over the highest factory stacks and sailed over the city that was blinking with a million lights below.

Ковер поднялся выше самых высоких деревьев, выше самых высоких домов, выше самых высоких фабричных труб и поплыл над городом, полным сияющего мерцания огней.

They could hear muffled voices, automobile horns, people singing in row boats on the river and the far-off music of a band.

Снизу доносились приглушенные расстоянием человеческие голоса, автомобильные сирены, пение гребцов на реке, отдаленные звуки духового оркестра.

The city was plunged in twilight, but here, high up in the air, they could still see the crimson ball of the sun sinking slowly beyond the horizon.

Вечерняя темнота окутала город, а здесь, наверху, еще виден был багровый солнечный диск, медленно оседавший за горизонт.

"I wonder how high up we are now?" Volka said thoughtfully.

- Интересно... - промолвил Волька задумчиво, -интересно, на какой мы сейчас высоте?

"About 600 or 700 elbows," Hottabych answered, still figuring out something on his fingers.

- Локтей шестьсот-семьсот, - отвечал Хоттабыч, продолжая что-то высчитывать на пальцах.

Meanwhile, the carpet settled on its course, though still gaining height.

Между тем ковер лег на курс, продолжая одновременно набирать высоту.

Hottabych sat down majestically, crossing his legs and holding on to his hat.

Хоттабыч величественно уселся, поджав под себя ноги и придерживая рукой шляпу.

Volka tried to sit down cross-legged, as Hottabych had, but found neither pleasure nor satisfaction from this position.

Волька осторожно нагнулся и попытался сесть, поджав под себя ноги, как это сделал Хоттабыч, но никакого удовлетворения, а тем более удовольствия от этого способа сидения не испытал.

He shut his eyes tight to overcome his awful dizziness and sat down on the edge of the carpet, dangling his legs over the side.

Тогда, зажмурив глаза, чтобы побороть противное чувство головокружения, Волька уселся, свесив ноги с ковра.

Though this was more comfortable, the wind tore at his legs mercilessly; it blew them off to a side and they were constantly at a sharp angle to his body.

Так было удобнее, но зато немилосердно дуло в ноги; их относило ветром в сторону, и они все время находились под острым углом к туловищу.

He soon became convinced that this method was no good either, and finally settled down with his legs stretched out before him on the carpet.

Убедившись, что и этот способ сидения не дает подлинного отдыха, Волька кое-как устроился, вытянув ноги вдоль ковра.

In no time, he felt chilled to the bone.

Вскоре Вольку стал не на шутку донимать холод.

He thought sadly of his warm jacket that was so far below in his closet at home, hundreds of miles away.

С грустью подумал он о своей форменной одежде: она пришлась бы сейчас очень и очень кстати. Но форменная одежда осталась далеко внизу, в шкафу, дома, во многих сотнях километров отсюда.

As a last resort, he decided to warm up the way cabbies used to do in the olden days, long before he was born.

За неимением лучшего Волька решил согреться так, как это делали в стародавние времена, задолго до Волькиного рождения, извозчики.

His father once showed him how it was done when they were out ice skating.

Этот способ как-то показал ему на катке его отец, который ещё хорошо помнил извозчиков на московских улицах.

Volka began to slap his shoulders and sides in sweeping motions, and in the twinkling of an eye he slipped off the carpet and into nothingness.

Волька стал размашистыми движениями хлопать себя по плечам и бокам и тут же, не успев даже пикнуть, соскользнул с ковра в бездну.

Needless to say, if he had not grabbed on to the fringes, our story would have ended with this unusual air accident.

Что и говорить, не ухватись Волька обеими руками за бахрому, обрамлявшую ковёр-самолёт, пришлось бы на этой необычной воздушной катастрофе и закончить нашу повесть.

Hottabych did not even notice what had happened to his young friend.

А Хоттабыч сначала даже не заметил, что произошло с его юным другом.

He was sitting with his back to Volka, his legs tucked under him in Eastern fashion and lost in thought.

Старик сидел спиной к Вольке, поджав под себя, по восточному обычаю, ноги, и углубился в воспоминания.

He was trying to recall how to break spells he himself had cast.

Он пытался припомнить, как снимать собственные заклятия.

"Hottabych!" Volka howled, feeling that he wouldn't last long, as he hung on to the fringes.

- Хоттабыч! - не своим голосом закричал Волька, чувствуя, что долго ему не удержаться на буксире у ковра-самолёта.

"Help, Hottabych!"

- Погибаю, Хотта-а-абыч!..

"O woe is me!" the old man cried, seeing that Volka was flying through the air.

- О горе мне! - засуетился старик, увидя Вольку, летевшего над бездной.

"Shame on my old grey head! I would have killed myself if you had perished!"

- Позор на мои седины!..

Muttering and calling himself all kinds of names for being so careless, he dragged a petrified Volka back up on the carpet, sat him down and put his arm around the boy, firmly resolved not to let go of him until they landed.

Причитая и всячески кляня себя за беспечность, он втащил обомлевшего от страха Вольку на ковёр, усадил его возле себя, крепко обнял и твердо решил не выпускать из объятий, пока они не приземлятся.

"It would be g-g-good t-t-to h-h-have s-s-something w-w-warm to wear!" Volka said wistfully through chattering teeth.

- Х-х-хор-рро-шо б-было б-бы сейчас д-достать чего-нибудь т-тёпленького из одежды! -мечтательно сказал Волька, не попадая зуб на зуб.

"S-s-sure, O gracious Volka ibn Alyosha!" Hottabych answered and covered him with a quilted robe that appeared from nowhere.

- П-по-пожалуйста, о блаженный Волька ибн Алёша! - ответствовал Хоттабыч и прикрыл свернувшегося калачиком Вольку неведомо откуда появившимся халатом.

It became dark.

Стемнело.

Now it was especially uncomfortable on the magic carpet. Volka suggested that they rise another 500 elbows or so.

Теперь на ковре-самолёте стало особенно неуютно, и Волька предложил Хоттабычу подняться локтей на пятьсот выше.

"Then we'll see the sun again."

- Тогда мы снова увидим солнце.

Hottabych greatly doubted that they could see the sun before morning, since it had already set, but he didn't argue.

Хоттабыч глубоко сомневался, можно ли до завтрашнего утра увидеть уже закатившееся дневное светило, но спорить с Волькой не стал.

You can imagine how surprised he was and how his esteem for Volka grew, when, as they rose higher, they really saw the sun again! For a second time its crimson edge was barely touching the black line of the far horizon.

Можете себе представить, как он удивился и насколько вырос в его глазах Волькин авторитет, когда, поднявшись повыше, они действительно снова увидели солнце, которое как ни в чём не бывало снова только-только касалось своим багровым краем чёрной линии далёкого горизонта.

"Oh, Volka, if only I had not promised myself faithfully to obey your modest request, nothing would prevent me from calling you the greatest dope in the world," Hottabych cried ecstatically. However, when he saw how displeased Volka was, he quickly added, "but since you forbade it, I shall limit myself to expressing my amazement at the unusual maturity of your mind.

- Если бы, подчиняясь твоей скромности, о Волька, не дал я тебе обещания, ничто не удержало бы меня от того, чтобы назвать тебя величайшим в мире балдой! - восхищённо произнёс Хоттабыч, но, увидев на Волькином лице явное неудовольствие, быстро проговорил: -Но раз тебе неугодно, позволю себе просто поразиться необыкновенной зрелости твоего ума.

I "promised never to call you a dope and I won't."

Раз я тебе обещал не называть тебя балдой, не буду.

"And don't call anyone else by that name, either."

- И никого другого тоже не называй этим словом.

"All right, O Volka," Hottabych agreed obediently.

- Хорошо, о Волька, - покорно согласился Хоттабыч.

"Do you swear?"

- Клянёшься?

"Yes, I do!" "Now don't forget," Volka said in a tone of satisfaction that puzzled Hottabych.

- Клянусь.

Far below them forests and fields, rivers and lakes, villages and cities sailed by, adorned in softly glowing pearly strings of electric lights.

Глубоко под ними проплывали леса и поля, реки и озёра, деревни и города в нежном жемчуге электрических огней.

A sea of clouds with hard round edges appeared; they darkened and disappeared in the blackness below, but the carpet kept on flying farther and farther away to the south-east, closer and closer to the strange land where the young prisoner Zhenya Bogorad was probably already suffering at the hands of fierce and terrible slave traders.

Возникло, потемнело и скрылось во мраке под ними белоснежное море облаков с застывшими округлыми краями, а ковёр всё летел и летел всё дальше и дальше на юго-восток, всё ближе и ближе к тем неведомым краям, где уже, быть может, страдал во власти злых и жестоких рабовладельцев юный невольник Женя Богорад.

"To think that poor Zhenya's breaking his back at hard labour," Volka said bitterly after a long silence.

- А бедный Женька, верно, томится сейчас в непосильном труде, - с горечью произнёс Волька после долгого молчания.

A guilty Hottabych only grunted in reply.

Хоттабыч только виновато крякнул в ответ.

"He's all alone in a strange land, without any friends or relatives. The poor fellow's probably groaning," Volka continued sadly.

- Один, на чужбине, - тоскливо продолжал Волька, - без друзей и родных... Стонет, наверно, бедняга...

Hottabych again said nothing.

Хоттабыч снова промолчал.

If only our travellers could have heard what was happening that very minute, thousands of miles away to the East!

Если бы наши воздухоплаватели могли слышать, что происходит за много тысяч километров от них, на востоке!..

Far away in the East, Zhenya Bogorad was really groaning.

За много тысяч километров от них, на востоке, в это самое мгновение Женя Богорад действительно стонал.

"Oh no, I can't!" Zhenya moaned, "Oh no, no more!"

- Ой, не могу, - стонал Женя, - ой, хватит!..

In order to describe the circumstances under which he uttered these heart-rending words, we shall have to part with our travellers for a while and relate the experiences of Zhenya Bogorad, a pioneer group leader of 6B (7B, as of the day before) of Moscow Secondary School No. 245.

Для того чтобы рассказать, при каких обстоятельствах он произнёс эти достойные сочувствия слова, нам придётся на время расстаться с нашими путешественниками и рассказать, что за эти двое суток произошло со звеньевым третьего звена шестого, а со вчерашнего дня седьмого "Б" класса 124-й московской средней школы Богорадом Евгением.

ZHENYA BOGORAD'S ADVENTURES FAR AWAY IN THE EAST

XVI. О ТОМ, ЧТО ПРИКЛЮЧИЛОСЬ С ЖЕНЕЙ БОГОРАДОМ ДАЛЕКО НА ВОСТОКЕ.

As soon as Zhenya Bogorad, seated in the first row of the Saturn Theatre, turned around to catch a glimpse of the bearded boy before the movie began, everything suddenly went dark, he heard an ear-splitting whistle, and instead of the hard floor beneath his feet, he felt he was standing in tall grass.

Только Женя Богорад обернулся на своём кресле первого ряда в зрительном зале кинотеатра "Сатурн", чтобы попытаться, пока ещё не начался сеанс, разглядеть бородатого мальчика, как у него вдруг потемнело в глазах, в ушах раздался оглушительный свист, и он вместо крытого линолеумом пола ощутил под ногами мягкую, покрытую высокой травой землю.

When his eyes became accustomed to the dark, he was greatly amazed to discover that he was in a dense forest filled with the aroma of strange flowers.

Когда его глаза несколько привыкли к темноте, он, к крайнему своему удивлению, обнаружил, что находится уже не в кинозале, а в каком-то необычайно густом лесу, наполненном ароматами незнакомых цветов.

Lianas hung from huge trees, the likes of which he had never seen before.

С толстеннейших деревьев неизвестных Жене пород свисали лианы.

Yes, these were definitely lianas.

Да-да, именно лианы, и ничто иное!

It was hot and humid, much hotter than it had been in the projection room.

Было очень жарко и душно, куда жарче, чем в только что исчезнувшем зрительном зале.

Holding his arms out, Zhenya took several cautious steps and nearly trod on a ... snake!

Вытянув перед собой руки, Женя осторожно сделал несколько шагов и чуть было не наступил на... змею.

The snake hissed like a broken bicycle pump, flashed its small green eyes and disappeared in the bushes.

Змея зашипела, как прохудившийся насос, блеснула зелёными глазками и исчезла в кустах.

"Golly! Where am I?!" Zhenya wondered, not daring to move.

- Батюшки, куда же это я попал? - пробормотал Женя, не решаясь больше сдвинуться с места.

"It's just like the jungles.

- Прямо джунгли какие-то.

It's just like a dream.

Как во сне...

Why, sure," he thought happily, "sure, this is all a dream!

Ну да, - обрадовался он, - ну конечно: всё это мне снится!..

I'm sleeping and this is a dream."

Просто я всё вижу во сне, сплю и вижу...

At one time or another everyone has had a dream in which he knows quite clearly that he is dreaming.

Кому из наших читателей не случалось видеть такие сны, когда ты ясно отдаёшь себе отчёт, что всё это происходит с тобою не наяву.

It's fun to have such a dream: no dangers frighten you, and you always succeed in the most hazardous feats.

Большое удовольствие - видеть такой сон: опасности тебе нипочём, самые головоломные подвиги ты совершаешь легко и всегда в высшей степени удачно.

Most important, you know the time will come when you'll awake safe and sound in your own bed.

А главное, ты знаешь, что придёт время и ты живой и невредимый проснёшься на своей постели.

However, when Zhenya attempted to make his way through the prickly bushes, he really got scratched.

Однако когда Женя попробовал продираться через колючие кустарники, его порядком поцарапало.

Since it's most unpleasant to be hurt, even though you are quite positive everything is just a dream, Zhenya decided to doze off till morning.

А так как боль испытывать неприятно, даже если ты знаешь, что всё это с тобой происходит во сне, то Женя решил вздремнуть до утра...

When he awoke, he saw the hot, pale blue sky shining brightly through the openings in the crowns of the trees.

Он проснулся, когда высоко над его головой в просвете между кронами деревьев уже ослепительно сияло бледно-голубое жаркое небо.

Zhenya was overjoyed to find his wonderful dream still continuing!

Женя обрадовался: замечательный сон продолжался!

The first thing he saw when he found his way to the edge of the forest were four elephants carrying huge logs in their trunks.

Первое, что он увидел, выбравшись на опушку леса, были слоны, четыре слона, и у каждого из них в хоботе было по увесистому бревну.

A thin, dark-skinned man, naked to the waist and wearing a white turban, was riding the lead elephant.

На переднем слоне сидел тощий и смуглый полуголый человек в белом тюрбане.

In the distance, smoke curled from the rooftops of a small village.

Вдали вились дымки небольшой деревушки.

Now Zhenya knew what he was dreaming about.

Теперь уже Богораду стало ясно, что именно ему снится.

He was dreaming about India !

Ему снилась Индия.

This was really wonderful.

Это было само по себе просто замечательно.

Yet, still more wonderful things awaited him.

Но самое замечательное было ещё впереди.

"Who are you?" the man on the elephant asked Zhenya dryly.

- Кто ты такой? - сухо осведомился у Жени погонщик слонов.

"An Englishman?

- Англичанин?

A Portuguese?

Португалец?

An American?"

Американец?

"No," Zhenya answered in broken English.

- Что вы! - отвечал ему Женя на ужасном английском языке.

"I Russian, Rusi."

- Я русский... Руси.

Just to make sure, he pointed to himself and said,

- Для верности он ткнул себя в грудь.

"Hindi Rusi bhai, bhai."

- Хинди, руси - пхай-пхай...

At this, the man on the elephant beamed and nodded so vigorously that it was a wonder his turban didn't fall off his head.

Что тут с погонщиком сделалось! Лицо его расплылось в широчайшей улыбке, и он закивал головой с такой силой, что тюрбан только чудом не слетел наземь.

Then he made his elephant kneel and he took Zhenya up beside him. The whole cavalcade, swaying majestically, continued towards the village.

Затем он заставил своего слона стать на передние колени, взял Женю к себе, и вся кавалькада, торжественно покачиваясь, продолжала свой путь к деревне.

On the way they met several children.

По дороге им встретилось несколько ребятишек.

The man shouted something to them; they gaped and stared at the real-life Soviet boy.

Погонщик им что-то прокричал. Ребята раскрыли рты и вытаращили глаза, упиваясь лицезрением живого, самого натурального советского мальчика.

Then they dashed back to the village, shouting and skipping. By the time Zhenya Bogorad, a 7B pupil of Moscow Secondary School No. 245, arrived in the village riding the head elephant, its entire population had poured out into the narrow single street.

Потом они с пронзительными воплями, приплясывая на бегу, кинулись сломя голову в деревню, и, когда туда прибыл на головном слоне ученик седьмого "Б" класса 124-й московской средней школы Богорад Евгений, на единственную улочку деревни уже высыпало всё наличное население от мала до велика.

What a welcome it was!

Вот это была встреча!

Zhenya was helped down respectfully, he was led into a room and offered food, which was more than welcome, since he found that even in his sleep he was hungry.

Женю с почётом сняли со слона, с почётом ввели под навес и первым делом накормили, что было более чем кстати. Оказывается, что и во сне ему хотелось кушать.

Imagine, what a real dream he was having!

Подумать только, какой ему снился реальный сон!

Then people approached him and shook his hand, then everybody sang a long and plaintive Indian song. Zhenya sang along with them as best he could and everyone was terribly pleased.

Потом к нему подходили и жали руку. Потом все спели протяжную-препротяжную индийскую песню, а Женя по мере сил подпевал, и это всем ужасно понравилось.

Then Zhenya sang the democratic youth song and some boys and girls joined in, while the rest sang along as best they could.

Потом Женя запел "Гимн демократической молодёжи", и его подхватили несколько деревенских парнишек и девчат, а все остальные по мере сил своих подпевали.

Then everyone began coaxing a young Hindu youth and he finally gave in and began another song, which Zhenya recognized as "Katyusha." He joined in enthusiastically, while everyone else clapped in rhythm to the song.

Потом все стали уговаривать одного молодого индуса, и тот наконец уступил их настояниям и затянул какую-то песню, и Женя почти сразу догадался, что это "Катюша", и с жаром подхватил её, а все остальные в такт хлопали в ладоши.

Then they shook his hand again and everyone shouted Hindi Rusi bhai, bhai!

Потом ему снова жали руку и всей деревней кричали: "Хинди, руси - пхай- пхай!"

When things settled down a bit, the whole village began a conversation with Zhenya.

Когда все немножко угомонились, с Женей всей деревней повели разговор.

However, since neither he nor the villagers knew very much English, it took a long time for them to discover whether Zhenya was in a hurry to get to Delhi and the Soviet Embassy.

А так как и он и жители деревни не шибко владели английским языком, то потребовалось немало времени, чтобы узнать у Жени, не хочет ли он, чтобы его поскорее переотправили поближе к Дели и Советскому посольству.

But Zhenya was in no special rush.

Но Женя не особенно торопился.

Why should a person hurry when he's having such an interesting and pleasant dream?

И в самом деле, зачем человеку торопиться, когда ему снится такой интересный и приятный сон?

In no time, delegates from a neighbouring village arrived to lead the honoured guest to their village.

Он и оглянуться не успел, как пришли делегаты из соседней деревни и повели дорогого советского гостя к себе.

In this village and in the three others he visited during that wonderful day the scene which had taken place in the first village was repeated again and again.

И в этой деревне, и в трёх других, где он успел побывать за этот замечательный день, всё повторилось, как в первой.

He spent the night in the fourth village.

В третьей деревне он заночевал.

At day-break delegates from a fifth village were awaiting him.

А лишь только рассвело, его уже ожидали делегаты из четвёртой.

This was when Zhenya began to moan a bit.

Здесь-то и пришлось Жене маленечко постонать.

Just try not to moan when hundreds of friendly arms toss you up to the accompaniment of: Hindi Rusi bhai, bhai and overflowing emotions make them toss you as high as the clouds.

Попробуйте не стонать, когда сотни дружественных рук качают тебя с криками "Хинди, руси - пхай-пхай!" и от полноты чувств подбрасывают тебя чуть ли не под самые облака.

Luckily for him, they soon heard the rumbling of a small truck which was going past the closest railway station and which was to take Zhenya along.

К счастью, вскоре затарахтел попутный грузовичок, на котором Женя должен был поехать до ближайшей железнодорожной станции.

Smiling villagers surrounded the perspiring boy, they shook his hands and embraced him.

Кругом толпились улыбавшиеся жители деревни, пожимали раскрасневшемуся Жене руки, обнимали его.

Two girls came running up with a large wreath of flowers and put it around his neck. The young guest blushed.

Две девочки примчались с большим венком и надели его на шею страшно смутившемуся юному гостю.

Three boys and their schoolteacher brought him a gift of a large bunch of bananas.

Трое мальчиков во главе с их учителем принесли ему в подарок большущую гроздь бананов.

On behalf of all the villagers, the teacher wished Zhenya a happy journey. The children asked him to say hello to the children of Moscow from the children of India and they also asked for his autograph, just as if he had been a famous person.

Учитель от имени всех жителей деревни пожелал Жене счастливого пути, ребята попросили передать привет московским ребятам от индийских и, кроме того, попросили у него автограф, как если бы он был какой-нибудь знаменитостью!

Naturally, he could not refuse.

Конечно, он не мог им в этом отказать.

Clutching the bunch of bananas with both hands and bowing to all sides, Zhenya was being helped onto the running board when suddenly he ... disappeared.

Обхватив банановую гроздь обеими руками и раскланиваясь во все стороны, Женя, поддерживаемый под локотки, занёс было ногу, чтобы ступить на ступеньку, ведущую в кабину грузовика, и... исчез.

He simply vanished!

Начисто пропал.

This in itself was worthy of great amazement, but more amazing still was the fact that not a single villager was surprised at this.

Это было бы само по себе достойно самого большого удивления. Но ещё более удивительно было, что никто из провожавших нисколечко этому не удивился.

They were not surprised, because they immediately and completely forgot all about Zhenya.

А не удивились они потому, что сразу и начисто все о Жене позабыли.

But we, dear reader, should by no means be surprised that they forgot about him so quickly.

А что они моментально о нём позабыли, нас с вами, дорогие читатели, теперь уже никак удивить не может.

TRA-LA-LA, O IBN ALYOSHA!

XVII. ТРА-ЛЯ-ЛЯ, О ИБН АЛЁША!

There is nothing more dangerous than falling asleep on a magic carpet without having first taken the necessary precautions.

Нет ничего опасней, чем заснуть без необходимых предосторожностей на ковре- самолёте.

Tired from all their experiences and lulled to sleep by the complete quiet that surrounded them, Hottabych and Volka did not notice how they dozed off under the warm quilted robes that had appeared from nowheres.

Согревшись под добытыми Хоттабычем прямо из воздуха тёплыми стёгаными халатами, утомлённые переживаниями, убаюканные окружавшей их полнейшей тишиной, наши путешественники не заметили, как уснули.

Volka had curled up cosily and slept a dreamless sleep, but Hottabych, who had fallen asleep sitting up uncomfortably, with his chest pressed against his sharp old knees, had a terrible dream.

Волька спал без сновидений, свернувшись калачиком. А Хоттабычу, который уснул сидя, в неудобном положении, навалившись грудью на острые свои стариковские коленки, приснился ужасный сон.

He dreamt that the servants of Sulayman, son of David, led by the Vizier Asaf ibn Barakhiya, were once again about to imprison him in a clay vessel and that they had stuffed him halfway in already, but that he was struggling desperately, pressing his chest against the mouth of the bottle.

Ему снилось, будто бы слуги Сулеймана ибн Дауда под командованием визиря Асафа ибн Барахия снова собираются заточить его в каменном сосуде и будто его уже наполовину туда засунули, а он сопротивляется, упёршись локтями в стенки горлышка сосуда.

He dreamt that his wonderful young friend and saviour was about to be stuffed into another vessel and then neither of them would ever be rescued, while poor Zhenya would have to suffer the slave's lot to the end of his days, with no one to save him.

И будто его замечательного юного друга и спасителя Вольку ибн Алёшу тоже хотят упрятать в такой же сосуд, и тогда уже им обоим никогда не будет спасения, а бедный Женя до конца своих дней вынужден будет влачить жалкую рабскую долю, и никто уже его никогда не спасёт.

Worst of all, someone had a firm hold on Hottabych's arms so that he was unable to yank a single hair from his beard and therefore was unable to use his magic powers to save himself and Volka.

Г лавное, что Хоттабыча при этом крепко держали за руки, так что он не мог вырвать из своей бороды ни единого волоска и не мог поэтому использовать своё могущество для того, чтобы спасти и себя и Вольку.

Realizing that it would be too late to do anything in a few more moments, Hottabych exerted all his energy.

Сознание, что через несколько мгновений уже будет поздно, заставило Хоттабыча напрячь все свои силы.

In great despair he plunged sideways, forcefully enough to fall completely out of the vessel. Before really waking up, he slipped off the carpet into the cold black void below.

В великом отчаянии он рванулся плечом в сторону, да так, что целиком выпал из сосуда и тут же, ещё не очухавшись как следует от сна, соскользнул с ковра в чёрную и холодную бездну.

Fortunately, his shout awakened Volka. The boy was just able to grab his left arm.

Хорошо, что от его вопля проснулся Волька и успел схватить его за левую руку.

Now it was Hottabych's turn to fly in tow behind the carpet.

Теперь уже Хоттабыч летел за ковром на буксире.

However, the tow was not very firm: the old man was too heavy for Volka. They would probably have plunged downwards from this great height to the unseen Earth below, if Hottabych had not managed to yank a whole batch of hair from his beard with his free hand and rattle off the necessary magic words.

Но очень уж непрочен был этот буксир: старик был слишком тяжёл для Вольки, и, скорее всего, они оба свалились бы со страшной высоты на невидимую в ночной темени землю, если бы Хоттабыч не изловчился выдрать свободной рукой целый клок волос из бороды и не выпалил полагающиеся в таких случаях заклинания.

Suddenly, Volka found he could pull the old man up quite easily.

После этого Вольке уже ничего не стоило втащить старика обратно на ковёр.

Our young fellow's happiness would have been complete, had not Hottabych been bellowing,

Счастье нашего юного героя было бы совсем полным, если бы Хоттабыч, покуда Волька его втаскивал на ковёр, не орал благим матом:

"Aha, O Volka!

"Ага, о Волька!",

Everything's in top shape, O my precious one!" and trying to sing something and laughing with such wild glee all the while Volka was pulling him up that he really became worried: what if the old man had lost his mind from fright?

"Порядочек, о драгоценнейший!" - и что-то порывался спеть и хохотал при этом с таким диким торжеством, что Волька не на шутку струхнул: а вдруг старик с перепугу спятил.

True, once Hottabych found himself on the carpet, he stopped singing.

Правда, очутившись на ковре, Хоттабыч перестал петь.

Yet, he could think of nothing better to do than begin a jig-

Но зато он теперь не придумал ничего лучшего, как начать плясать.

And this in the middle of the night!

Среди ночи!

On a shabby, threadbare old magic carpet!

На утлом и ветхом ковре- самолёте!

"Tra-la-la, O Volka!

- Тра-ля-ля, о Волька!..

Tra-la-la, O ibn Alyosha!" Hottabych yelled in the darkness, raising his long skinny legs high and constantly running the danger of falling off the carpet again.

Тра-ля-ля, о ибн Алёша!.. - орал Хоттабыч в кромешном мраке, высоко подымая свои длинные и тощие ноги и подвергаясь каждую секунду опасности снова свалиться с ковра.

Finally, he gave in to Volka's pleas and stopped dancing.

Вняв мольбам Вольки, он наконец перестал плясать, но зато снова запел.

Instead, he began to sing again. At first he sang

Сначала он спел, немилосердно перевирая мотив, песню

"When Your Far-off Friend is Singing," terribly off-key and then went on to mutilate an old Gypsy love song called

"Когда поёт далёкий друг", потом исполнил невесть где подслушанный им старинный цыганский романс

"Open the Garden Gate," which he had heard goodness knows where. All at once, he stopped singing, crouched, and yanked several hairs from his beard.

"Отвори потихоньку калитку", потом сразу замолк, присел на корточки и вырвал у себя из бороды несколько волосков.

Volka guessed what he was doing by the slight crystal tinkling.

Волька догадался об этом по тоненькому хрустальному звону.

In a word, if you ever forget something very important and just can't recall it, there's no better remedy than to fall off a magic carpet, if even for a second.

Одним словом, если вам случится забыть что-нибудь очень важное и вы никак не сможете это припомнить, то нет лучшего средства, чем хоть на секунду свалиться с ковра-самолёта.

Such a fall really clears one's memory.

Такое падение прекрасно проясняет память.

At least it helped Hottabych recall how to break spells he himself had cast.

По крайней мере, Хоттабычу оно помогло наконец вспомнить, как снимать собственные заклятия.

Now there was no need to continue the difficult and dangerous flight to rescue the unfortunate Zhenya Bogorad from slavery.

Теперь уж не к чему было продолжать трудный и опасный полёт, чтобы вызволить из рабства несчастного Женю Богорада.

Indeed, the sound of crystal tinkling was still in the air when Zhenya fell out of the darkness and onto the magic carpet, clutching a twenty-pound bunch of bananas.

И действительно, не успел ещё растаять в чёрном воздухе хрустальный звон выдернутых волосков, как откуда-то сверху, из темноты, свалился на ковёр-самолёт Женя Богорад, крепко держа в объятиях огромную, пудовую гроздь бананов.

"Zhenya!" Volka shouted happily.

- Женька! - крикнул обрадованный Волька.

The magic carpet could not withstand the extra weight and plunged downward with a whistling sound.

А ковёр-самолёт, не выдержав дополнительной нагрузки, со свистом пошёл на снижение.

Suddenly, it became damp and chilly. The stars shining overhead disappeared.

Вдруг стало очень сыро, пронзительно холодно и начисто пропали звёзды, мерцавшие в вышине.

They had entered a cloud bank.

Это ковёр- самолёт попал в густые облака.

"Hottabych!" Volka shouted.

- Хоттабыч! - крикнул тогда Волька.

"We have to get out of here, up over the clouds!"

- Надо поскорее выбираться наверх, повыше облаков!

But Hottabych did not answer.

Но Хоттабыч не отвечал.

Through the heavy fog they could barely make out the shrivelled figure with his collar turned up.

Сквозь густой туман еле виднелась его скрюченная фигура с поднятым воротом парусинового пиджачка.

The old man was hurriedly yanking one hair after another from his beard.

Старик торопливо выдёргивал из бороды волосок за волоском.

There was a sound like plink, like a tightly stretched string on a home-made children's balalaika.

Раздавался дребезжащий звук, как от туго натянутой бечёвки на самодельной детской балалайке.

With a moan of despair, Hottabych would throw out the hair and yank out another.

Со стоном, полным отчаяния, Хоттабыч бросал волосок и выдёргивал следующий.

Once again they'd hear the plink, once again the moan of despair, and the despondent mumbling of the old Genie.

И снова тот же дребезжащий звук, и снова ему сопутствовал стон и удручённое бормотание старого джинна.

"Hey, Volka," Zhenya said, "What's this we're flying on?

- Слушай, Волька, а Волька, - теребил между тем Женя своего дружка, - на чём это мы летим?..

It looks like a magic carpet."

Похоже, на ковре-самолёте, похоже будто бы...

"That's exactly what it is.

- Это и есть ковёр-самолёт...

Hottabych, what's taking you so long?"

Хоттабыч, что же ты там мешкаешь?

"There's no such thing as a magic carpet," Zhenya said.

- Ковров-самолётов не бывает, - сказал Женя.

"Help!"

- Ой!..

The carpet had dipped sharply.

Это ковёр сделал особенно крутой вираж.

Volka had no time to argue with Zhenya.

Было не до споров с Женей.

"Hottabych, what's the matter?" he said, tugging at the old man's damp coat sleeve.

- Хоттабыч, что же ты там? - затеребил старика Волька за набрякший рукав пиджака.

"O woe is me!" came the hollow, sobbing voice of a faintly visible Hottabych through the whistling of the falling carpet.

- О горе мне! - глухо донёсся сквозь густой туман и нарастающий свист падающего ковра рыдающий голос еле видного Хоттабыча.

"O woe is all of us!

- О горе всем нам!..

I'm soaked from head to toe!"

Я промок с головы до ног!

"We're all drenched!" Volka shouted back angrily.

- Все мы промокли до нитки! - крикнул ему в сердцах Волька.

"What selfishness!"

- Эгоизм какой!

"My beard!

- Борода!

Alas, my beard is wet!"

Увы, промокла моя борода!

"Ha, what a thing to worry about!" Zhenya smirked.

- Скажите пожалуйста, какое горе! - хмыкнул Женя.

"My beard is wet!" Hottabych repeated in terrible grief.

- Промокла моя борода, - повторил Хоттабыч в великой тоске.

"I'm as helpless as a babe.

- Я стал бессилен, как ребёнок.

You need dry hair for magic, the very driest kind of hair!" "We'll go smack against the ground!" Volka said in a wooden voice.

Для волшебства требуется сухой волос, только самый сухой волос!..- Ке-э-эк мы сейчас шлёпнемся о землю, - сказал тогда Волька деревянным голосом.

"There'll just be a little wet spot left from all of us."

- Ке-э-эк останется от нас только мокрое место!..

"Wait! Wait a minute!" Zhenya panted.

- Погоди, погоди! - проговорил, тяжело дыша, Женя.

"The main thing is not to get panicky!

- Главное, не терять спокойствия!

What do people in balloons do in such a case?

На воздушных шарах что в таких случаях делают?

In such a case, people flying in balloons throw their extra ballast overboard.

На воздушных шарах в таких случаях бросают за борт балласт...

Farewell, my dear Indian bananas!"

Эх, прощайте, мои индийские бананчики!..

With these words he tossed the heavy bunch of bananas into the darkness.

С этими словами он швырнул в невидимую бездну тяжкую банановую гроздь.

They began to fall more slowly. Then they stopped falling altogether. The carpet swerved upwards and was caught in an air current which carried them to the right of their previous course.

Падение прекратилось, ковёр взметнулся вверх, попал в воздушный поток и полетел вправо от прежнего курса.

Zhenya was dying to know what this was all about, and so he asked Volka in a whisper: "Volka, Volka! Who's the old man?"

Теперь Женька, которому не терпелось разобраться в обстановке, шёпотом осведомился у Вольки: - Волька, а Волька, что это за старичок такой?

"Later," Volka whispered back.

- Потом, - прошептал ему Волька в ответ.

"I'll tell you later, when we get back on the ground.

- Потом всё расскажу... Когда очутимся на земле...

Understand?"

Понятно?

All Zhenya understood was that for some very important reason or other all his questions would have to wait till later.

Женя понял только, что пока по какой-то серьёзной причине с расспросами следует повременить.

Volka shared his robe with Zhenya and gradually all three dozed off.

Хоттабыч неведомо откуда достал ещё один халат, на этот раз для Жени, и все трое незаметно для себя задремали.

MEET MY FRIEND

XVIII. БУДЬТЕ ЗНАКОМЫ!

Volka awoke from a pleasant ringing sound, like the tinkling of crystal chandelier pendants.

Волька проснулся от мелодичного звона, походившего на звон ламповых хрустальных подвесок.

Still half asleep, he thought it was Hottabych yanking magic hairs. But no, the old man was snoring softly, sleeping like a babe.

Спросонок ему было показалось, что это Хоттабыч выдёргивает свои волшебные волоски, но нет: старик, тихо посапывая, спал сном праведника.

The tinkling sound was coming from the icicles on his beard and the frozen carpet fringes flying in the fresh morning wind.

А звенели на свежем утреннем ветру сосульки на его бороде и обледеневшая бахрома ковра.

In the East, the blinding sun was rising.

На востоке поднималось ослепительно блестевшее солнце.

It kept getting warmer and warmer.

Понемножку стало припекать.

The icicles on Hottabych's beard and on the fringes melted; the icy crust that had covered the rest of the carpet also melted.

Растаяли сосульки на бороде Хоттабыча, на бахроме ковра; растаяла противная ледяная корка, которой покрылась вся его свободная от пассажиров поверхность.

Hottabych turned over on his side, yawned and began to snore with a whistle, as if there really was a pipe in his nose.

Хоттабыч повернулся на бочок, сладко зевнул и засопел тоненько-тоненько, словно в носу у него была какая-то свистулечка.

Zhenya woke up from the dampness and the warmth. Leaning towards Volka's chilled ear he whispered:

А Женя от сырости и тепла проснулся и, прильнув к озябшему уху Вольки, прошептал: - Кто же всё-таки этот старичок?

"Do tell me who the old man is?" "Come clean," Volka whispered back, keeping a wary eye on Hottabych.

- Признавайся, - прошептал ему в ответ Волька, опасливо косясь на Хоттабыча.

"Did you want to talk to the fellows about me behind my back?"

- Хотел ты посудачить с ребятами насчёт моего экзамена по географии?

"What of it?"

- А что?

"Just that he doesn't like it."

- А то, что он этого не любит.

"What doesn't he like?"

- Чего не любит?

"He doesn't like people to go blabbering about me!"

- А того, чтобы про меня болтали лишнее.

"Humph!"

- Фу-фу!

"Humph yourself! Presto!

- Вот тебе и фу-фу!

And you're in a desert.

Р-раз - и в какую-нибудь пустыню.

It's all very-simple."

У него это просто.

Zhenya wasn't convinced.

Женя недоверчиво хмыкнул.

Volka cast another wary glance at Hottabych and moved closer to his friend's ear. "Do you think I'm crazy?"

Волька снова бросил опасливый взгляд на Хоттабыча, ещё ближе придвинулся к Жениному уху: - Ты мне веришь, что я нормальный?

"What a silly question!"

- Странный вопрос!

"Not even a bit?"

- Что я совсем нормальный...

"Of course not."

- Факт.

"Well, believe it or not, but this old man is a Genie, a real live Genie from the Arabian Nights!"

- Так вот, верь не верь, а этот старичок - джинн, самый настоящий джинн из "Тысячи и одной ночи"!

"Boloney!"

- Брось!

"And he was the one who got everything messed up during the exam.

- И как раз он мне на экзамене и напортил...

He prompted me and I had to repeat everything like a parrot."

Он подсказывал, а я должен был, как попка, всё повторять...

"Him?!"

- Он?!

"But don't say a word about my having failed.

- Только ни слова ему, что я засыпался на экзамене.

He swore to kill all the teachers if they failed me.

Он поклялся погубить учителей, если они меня провалят.

And now I'm knocking myself out to save Varvara Stepanovna from his magic.

И вот я всё верчусь, как проклятый, чтобы спасти от его колдовства Варвару Степановну.

I have to keep distracting him all the time.

Чуть что, отвлекаю.

Understand?"

Ясно?

"Not really."

- Не очень.

"Well, be quiet anyway!"

- Всё равно молчи!

"Don't worry, I will," Zhenya whispered thoughtfully.

- Молчу, молчу! - задумчиво прошептал Женя.

"Then he was the one who tossed me into India ?"

- Так, значит, это он меня и в Индию зашвырнул?

"Sure he was.

- Ну да, он.

And he got you back from India , too.

И из Индии тебя тоже он...

If you want to know, he sent you there so they could sell you into slavery."

Он тебя, если хочешь знать, забросил туда, чтобы тебя там продали в рабство.

Zhenya giggled. "Me, a slave?

Женя прыснул: - Меня в рабство?!

Ha-ha-ha!"

Хо-хо-хо!

"Ssh! You'll wake him up."

- Тише, ещё разбудишь его!

But Volka's warning came too late.

Но Волькино предостережение запоздало.

Hottabych opened his eyes and yawned. "Good morning, O Volka.

Хоттабыч раскрыл глаза, сладко зевнул: - Доброе утро, о Волька.

Am I correct in assuming that this young man is none other than your friend Zhenya?"

А этот отрок, заключаю я, и есть не кто иной, как друг твой Женя?

"Yes, I'd like you to meet him," Volka said, introducing his recovered friend to Hottabych as if all this was taking place in the most ordinary of circumstances and not on a magic carpet high above the Earth.

- Да, будьте знакомы, - произнёс Волька таким тоном, словно дело происходило не высоко над землёй, а где-нибудь в актовом зале их школы, и представил Хоттабычу своего вновь обретённого приятеля.

"Pleased to meet you," Zhenya said solemnly.

- Очень приятно, - церемонно промолвил Женя.

Hottabych was silent for a moment, looking at the boy closely to decide whether or not he was worth a kind word.

А Хоттабыч маленечко помолчал, внимательно вглядываясь в Женино лицо, словно примеряясь, стоит ли этот отрок добрых слов.

He apparently became convinced that Volka had not made a mistake in choosing his friend and so smiled his most amiable smile. "There is no end to my happiness at meeting you.

И, видимо удостоверившись, что Волька не ошибся в выборе друга, Хоттабыч улыбнулся самой широкой из своих улыбок: - Нет границ моему счастью познакомиться с тобой.

Any friend of my young master is my best friend."

Друзья моего юного повелителя - лучшие мои друзья.

"Master?" Zhenya asked.

- Повелителя? - удивился Женя.

"Master and saviour."

- Повелителя и спасителя.

"Saviour?!" Zhenya repeated and giggled.

- Спасителя? - не удержался и громко фыркнул Женя.

"There's no need to laugh," Volka stopped him sternly.

- Напрасно смеёшься, - строго остановил его Волька.

"There's nothing to laugh about."

- Тут ничего смешного нет.

In as few words as possible, he told Zhenya everything our attentive readers already know.

И он вкратце рассказал Жене обо всём, что уже известно нашим внимательным читателям.

HAVE MERCY ON US, O MIGHTY RULER!

XIX. ПОМИЛУЙ НАС, О МОГУЩЕСТВЕННЫЙ ВЛАДЫКА!

Twice that day the magic carpet passed through heavy cloud banks, and each time Hottabych's nearly dry beard would again become so damp it was no use thinking about even the simplest kind of magic -something that would get them some food, for instance.

Дважды попадал в тот день ковёр-самолёт в густую облачность, и каждый раз уже почти совсем высохшая борода Хоттабыча снова отсыревала настолько, что нечего было думать и о самом простеньком чуде. Ну, хотя бы о таком, чтобы раздобыть немного пищи.

They were beginning to feel hungry.

А голод давал себя знать.

Even Zhenya's description of his adventures of the previous day could not take their minds away from food.

Даже Женин рассказ о том, что он пережил за последние сутки, не мог отвлечь наших воздухоплавателей от мыслей о еде.

But, most important, there was no end to their flight in sight.

И, главное, полёту не было видно ни конца ни края.

They were hungry, bored, and extremely uncomfortable.

Было голодно, скучно и очень неудобно.

The carpet seemed to be stuck in mid-air, so slowly did it fly and so monotonous was the steppe stretching far below them.

Ковёр словно застыл на месте - так медленно он летел и так однообразна была степь, расстилавшаяся глубоко под ними.

At times, cities or little blue ribbons of rivers would drift by slowly, and then once again they saw nothing but steppe and endless fields of ripening wheat.

Изредка внизу неторопливо проплывали города, голубенькие ленточки рек, и снова тянулись степь, поля, поля, поля, покрытые уже пожелтевшим ковром созревавших хлебов.

Zhenya was right in saying they were flying over the southern part of the country.

Из этого обстоятельства Женя сделал правильный вывод, что они пролетали над южными районами страны.

Then, suddenly, ahead and to the right of them, as far as the eye could see, there was blue water below. To the left was the ragged line of distant mountains.

Потом вдруг впереди и справа блеснула во весь горизонт бескрайняя полоса голубой воды, а слева - зубчатая линия очень далёких гор.

"It's the Black Sea !" the boys shouted in unison.

- Чёрное морс! - воскликнули в один голос и Волька и Женя.

"O woe is us," Hottabych cried.

- О горе нам! - вскричал Хоттабыч.

"We're going straight out to sea!"

- Нас несёт прямо в море!..

Fortunately, a capricious air current turned the carpet a bit to the left and tossed it into another cloud bank at top speed. Thus, it was carried along the Caucasian coastline.

Но, к счастью, своенравный воздушный поток повернул ковёр чуть налево, на большой скорости зашвырнул его в густые облака и вместе с облаками помчал вдоль Кавказского побережья.

Through an opening in the clouds, Zhenya noticed the city of Tuapse far below, its boats on anchor at the long, jutting pier.

Сквозь окно в тучах Женя успел заметить промелькнувший далеко под ними город Туапсе с пароходами, стоявшими на рейде и у длинного, далеко вдавшегося в море причала.

Then everything was lost in a thick fog again.

Потом всё снова скрылось в густом тумане.

Our travellers' clothing once again - for the hundredth time! - became wet. The carpet was so water-logged and heavy that it began to fall sharply with a whistling sound.

Одежда и обувь наших путешественников опять -в который уже раз! - обильно пропитались влагой, а ковёр до того отяжелел, что резко, со свистом пошёл на снижение.

In a few short seconds the clouds were left far above.

В несколько минут облака остались далеко позади.

Soon, the famous resort city of Sochi flashed by below in the blinding rays of the setting sun.

Вскоре под ковром показался в ослепительных закатных огнях знаменитый город-курорт Сочи.

As it descended lower and lower, the carpet passed over the broad white band of the Sochi-Matsesta Highway .

Всё более и более снижаясь, ковёр помчался над широкой и нарядной автострадой Сочи -Мацеста.

The three passengers, horror-stricken in expectation of their near and terrible end, thought that the highway, studded on both sides by former palaces which were now rest homes, was dashing towards them at a mad speed.

А с ковра нашим героям, оцепеневшим в ожидании теперь уже совсем близкого рокового конца, казалось, что это автострада, густо утыканная дворцами санаториев, стремительно мчится навстречу ковру-самолёту.

They had a momentary glimpse of a beautiful bridge thrown over a deep, narrow valley.

Показался и тут же исчез красивый мост над очень глубокой и узкой долиной.

Then they were grazing the tree-tops.

Вот уже совсем близко под ковром пронеслись верхушки деревьев.

It seemed as if they could touch them if they leaned over.

Казалось, опусти с ковра руку, и ты до них сможешь дотронуться.

Then they flew over a sanatorium with a high escalator which took the bathers up from the beach in a pretty little car.

Промелькнула под самым ковром-самолетом громада санатория, от которой бежали к морю вниз по крутому берегу две. голубоватые ниточки рельсов фуникулёра.

Several minutes later, amidst a shower of spray, the carpet plunged into the swimming pool of another sanatorium.

Еще несколько мгновений, и, подняв тучу брызг, ковёр со всего хода шлёпнулся в бассейн для плавания санатория имени Орджоникидзе.

The place was quiet and deserted, as it was supper time and all the vacationers were in the dining room.

Кругом было пустынно и тихо. Был час ужина, и все отдыхающие отправились в столовую.

Shedding water and puffing, our ill-fated travellers climbed out of the pool.

Пыхтя и отфыркиваясь, злополучные путешественники выбрались на берег бассейна.

"It could have been worse," Volka said, looking around curiously.

- Могло быть хуже, - сказал Волька, с любопытством оглядываясь по сторонам.

"Sure," Zhenya agreed.

- Ага, - сказал Женя.

"We could have crashed into a building just as easy as pie.

- Могли за милую душу разбиться об какое-нибудь здание.

Or into a mountain."

Или об гору.

It was a good thing there was no one close by.

Хорошо ещё, что поблизости не было ни души.

The travellers sat down on beach chairs placed near the pool. They undressed, wrung out their wet clothes, pulled them on again, shivering and groaning with cold, and then left the swimming enclosure.

Присев на лежаки, которых было здесь великое множество, наши путешественники разделись, выкрутили мокрую одежду, кряхтя и зябко поёживаясь, снова натянули её на себя и вышли за сетчатую проволочную ограду бассейна.

"If only I could dry my beard, everything would be just lovely," Hottabych said with concern and touched it, just to make sure.

- Мне бы только подсушить бороду, и всё бы устроилось наилучшим образом, - озабоченно промолвил Хоттабыч и на всякий случай потрогал её.

"Ah, me!

- Ц-ц-ц!

It's quite damp!" "Let's look for the kitchen," Zhenya suggested.

Она совсем сырая!..-Поищем кухню, - сказал Женя.

"Maybe they'll let you dry it near the stove.

- Может быть, тебе позволят подсушиться у плиты...

Boy, what wouldn't I give for a big chunk of bread and some sausage!"

Эх, сейчас бы кусочек хлебца граммов на четыреста и граммов по двести любительской колбаски на брата!..

"Or some fried potatoes," Volka added.

- Или картошки горяченькой с маслицем, -подхватил Волька.

"You're breaking my heart, O my young friends," Hottabych cried woefully.

- Вы разбиваете моё сердце, о юные мои друзья! -воскликнул в превеликой тоске Хоттабыч.

"It's all my fault that you..." .

- Ибо это по моей вине вы...

"No, it's not your fault at all," Volka consoled him.

- Не по твоей, не по твоей! - успокоительно перебил его Волька.

"Let's go look for the kitchen."

- Пошли искать кухню.

They passed the deserted tennis court, went down a paved path under a high arch and found themselves before the majestic, snow-white columns of a miners' sanatorium.

Они миновали опустевший теннисный корт, спустились вниз по асфальтированной дорожке, прошли под высокой аркой, и перед ними раскрылись во всём их великолепии белоснежные, в колоннах здания шахтёрского санатория имени Орджоникидзе.

A circular fountain with a pool as big as a dance floor shot up foaming sprays of water, right to the third-storey windows.

Круглый фонтан, обширный, как танцевальная площадка, с тяжёлым плеском вздымал на высоту трёхэтажного дома пышные струи воды.

All the windows of the main building were brightly lit.

Окна центрального здания были ярко освещены.

"Our end has come!" Hottabych gasped.

- Мы погибли! - тихо воскликнул Хоттабыч.

"We're in the palace of a most wealthy and mighty potentate.

- Мы попали во владения богатейшего и могущественнейшего владыки...

His guards will be on us any minute and chop off our heads, and I'm the only one to blame! O woe! Oh, such terrible shame on my old grey head!"

Сейчас появится стража, и нам отрубят головы... И во всём этом буду повинен я, и только я, о горе, о позор на мои седины!..

Zhenya giggled. Volka nudged him, to make him still and not tease the old man.

Женя прыснул со смеху, и Волька ткнул его кулаком в бок, чтобы он замолчал, не сердил старика.

"What guards?

- Какая такая стража?

Which heads?" Volka asked with annoyance.

Какие головы? - возразил Волька Хоттабычу.

"It's a very ordinary sanatorium.

- Обыкновенный санаторий...

What I mean is, not very ordinary, but very nice.

То есть, ну, не совсем обыкновенный, а очень хороший...

Though I think they're all the same here in Sochi ."

Хотя тут, в Сочи, кажется, все такие.

"I was an expert on palaces, O Volka, when your great-great-great-grandfather wasn't even born, and I, for one, certainly know that guards will come running any minute and... O woe is us! Here they come!"

- Я разбирался в дворцах, о Волька, когда не было на свете твоих прапрапрапращуров! Уж мне ли не знать, что сейчас набежит стража и... О горе нам, она уже бежит!..

The boys also heard the sounds of running feet on the staircase of the main building.

Действительно, сейчас и ребята услыхали - по широкой каменной лестнице быстро, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, спускался какой-то человек.

"Jafar!" someone hanging over the banister shouted from above.

- Джафар! - крикнул тем временем кто-то, перевесившись через балюстраду центрального здания.

"We'll look for them together after supper!

- Поищем вместе, после ужина!..

They can't disappear this late at night!

Никуда они на ночь глядя не пропадут!..

Jafar!"

Джафар!..

"Did you hear him?" Hottabych cried, grabbing the boys' hands. He dragged them off to a side path as fast as he could and from there into the nearest bushes.

- Вы слышали? - вскричал Хоттабыч, схватив Вольку и Женю за руки, и что есть силы потащил их сначала на боковую аллею, а оттуда в кусты.

"Did you hear him?

- Вы слышали?

That was the Sergeant of the Guard shouting.

Это кричал начальник стражи...

They'll go looking for us after supper, and they'll certainly find us.

Они будут нас искать вместе после ужина, и они нас разыщут...

But my beard has soaked up as much water as a sponge, and I'm as helpless as a babe!"

А борода моя полна воды, словно губка, и я бессилен, как ребёнок!..

Just then he happened to glance at two towels hanging over the back of a park bench.

В это время взгляд его упал на два полотенца, белевших на спинке садовой скамейки.

"Allah be praised!" he cried excitedly, running towards the towels.

- Аллах! - восторженно воскликнул он и бросился к полотенцам.

"These will help me dry my beard!

- Вот что поможет мне осушить мою бороду!

Then we won't have to fear any guards in the world."

И тогда нам не страшна никакая стража!..

He picked up first one and then the other towel and groaned: "O Allah! They are quite damp!

Он поднял сначала одно, потом другое полотенце и издал горестный стон: - Аллах, они совсем влажные...

And the guards are so close!"

А стража уже так близко!..

Nevertheless, he hurriedly began to dry his beard.

Он все же принялся торопливо протирать полотенцем бороду.

It was while he was drying it that an Azerbaijanian of tremendous height, dressed in a dark red robe, came upon them.

За этим занятием его и застал рослый азербайджанец в роскошном тёмно- малиновом халате с бранденбурами.

He appeared from behind the pink bushes as unexpectedly as a Jack-in-the-box.

Он возник из-за розовых кустов неслышно и неожиданно, как чёртик из коробки.

"Aha!" he said rather calmly.

- Ага! - произнёс он довольно спокойно.

"Here they are.

- Они здесь.

Tell me, my dear man, is this your towel?"

Скажи, дорогой, это твоё полотенце?

"Spare us, O mighty ruler!" Hottabych cried, falling to his knees.

- Помилуй нас, о могущественный владыка! -хлопнулся на колени Хоттабыч.

"You can chop off my head, but these youths are in no way guilty.

- Пусть уж мне одному отрубят голову, но эти отроки ни в чём перед тобою не виноваты...

Let them go free!

Отпусти их!

They have lived but such a short while!"

Они ещё так мало прожили на свете...

"Hottabych, get up and don't make a fool of yourself!" Volka said in great embarrassment.

- Хоттабыч, встань и не говори глупостей! -смущённо перебил его Волька.

"What kind of a ruler are you talking about?

- При чём тут владыка?

He's just a very ordinary man here on a holiday."

Это самый обыкновенный отдыхающий.

"I won't get up until this wonderful and merciful sultan promises to spare your lives, O my young friends!"

- Не встану, покуда этот прекрасный и великодушный султан не обещает сохранить вам жизнь, о юные мои друзья!

The Azerbaijanian shrugged his mighty shoulders and said, "My dear citizen, why are you insulting me?

Азербайджанец пожал могучими плечами: -Дорогой гражданин, зачем обижаешь?

What kind of a sultan am I?

Ну какой я султан?

I'm an ordinary Soviet citizen."

Я нормальный советский человек.

He puffed out his chest and added,

- Он приосанился.

"I'm Jafar Alt Muhammedov, a drilling foreman.

- Я буровой мастер Джафар Али Мухаммедов.

Do you know where Baku is?"

Баку знаешь?

Hottabych shook his head.

Хоттабыч отрицательно мотнул головой.

"Do you know where Bibi-Aibat is?"

- Биби-Эйбат знаешь? - продолжал Мухаммедов.

Hottabych shook his head again.

Хоттабыч снова мотнул головой.

"Don't you read the papers?

- Газеты читаешь?

Now, what are you kneeling for?

Ну, чего стоишь на коленях!

That's shameful.

Стыдно.

Oh, how very shameful and embarrassing, my dear man!"

Ой, как стыдно и неудобно, дорогой!

Muhammedov pulled the old man to his feet.

Мухаммедов насильно поднял старика на ноги.

"Wait a minute!" Volka whispered like a conspirator, taking Muhammedov off to a side.

- Одну минуточку, товарищ! - заговорщически шепнул Волька, отводя Мухаммедова в сторонку.

"Don't pay any attention to the old man.

- Вы на старика не обращайте особенно внимания.

He's off his rocker.

Он не совсем нормальный...

And the worst part of it is, we're so wet."

А тут мы ещё так промокли...

"Ah!

- Ва! - обрадовался буровой мастер.

Did you get caught in the rain in the mountains too?

- Вы тоже под дождь попали в горах?

I came back as wet as a mouse.

Я совсем мокрый пришёл, как мышь.

Vai, vai! The old man may catch cold.

Вай, вай, старик простудиться может!

Dear man," he said, catching Hottabych under the arms as he was about to fall to his knees again. "You look very familiar. Are you from Gandji?

Дорогой человек, - подхватил он под руки Хоттабыча, который совсем было собрался снова хлопнуться на колени, - ты мне очень знаком, ты не из Ганджи будешь?

You look like my father, except that he's older.

Ты на моего папашу похож. Только мой папаша старше.

My father's going on eighty-three."

Моему папаше уже восемьдесят третий год пошёл...

"Then know ye, O mighty ruler, that I am going on three thousand seven hundred and thirty-three!" Hottabych replied hotly.

На это Хоттабыч запальчиво ответил: - Да будет тебе известно, о державный властитель, что мне уже пошёл три тысячи семьсот тридцать третий год!

It was only to Muhammedov's credit that he didn't bat an eyelid upon hearing these words.

К чести Мухаммедова, он даже глазом не моргнул, услышав это заявление Хоттабыча.

He merely nodded understandingly to Volka, who was winking hard from behind Hottabych's back.

Он только понимающе кивнул Вольке, который ему усиленно подмигивал из- за спины Хоттабыча.

Pressing his right hand to his heart, the drilling foreman answered Hottabych politely, "Of course, my good man, of course.

Прижав правую руку к сердцу, буровой мастер учтиво отвечал Хоттабычу: - Конечно, дорогой, конечно.

But you're so well preserved.

Но ты чудно сохранился.

Let's go and warm up. We'll have something to eat and rest or else you might catch cold.

Пойдём согреемся, покушаем, отдохнём, а то ты ещё, не дай бог, простудишься...

Va, how you remind me of my father!" -

Ва, до чего ты мне моего папашу напоминаешь!

"I don't dare disobey, O mighty ruler," Hottabych answered fawningly, touching his beard ever so often.

- Не смею ослушаться, о державнейший, - льстиво ответствовал Хоттабыч, нет- нет да и дотрагиваясь до своей бороды.

Alas! It was still very, very damp.

Увы, борода была ещё очень-очень сыра.

Oh, how restless his soul was!

Ох как беспокойно было у него на душе!

All his many years' experience rose up against the fact that the owner of the palace should invite a strange old man and two young boys - all dressed in a far from elaborate fashion - to share his meal.

Весь его опыт восставал против того, что владелец дворца может ни с того ни с сего позвать к своему столу безвестного старика с двумя отнюдь не роскошно одетыми отроками.

That meant there was some mischief to be expected.

Значит, здесь кроется какой-то подвох.

Perhaps this Jafar Alt ibn Mohammed was trying to coax them into his palace in order to play a joke on them and then, having had his fill of torturing them, would order his servants to chop off their heads, or throw them into cages with wild beasts.

Быть может, этот Джафар Али ибн Мухаммед нарочно заманивает их внутрь своего дворца, чтобы вдоволь над ними посмеяться, а потом велеть отрубить им головы или швырнуть их на растерзание в клетку с хищными зверями.

Oh, how cautious he had to be! So thought Hottabych as he and his young friends ascended the broad stairway to the first block of dormitories.

Надо, ох как надо держать ухо востро!Так размышлял Хоттабыч, подымаясь вместе с юными друзьями по просторной лестнице в первый спальный корпус.

They encountered no one, either on the stairs or in the hall, and this but served to confirm Hottabych's suspicions.

На лестнице и в коридоре не было ни души, и это только утвердило Хоттабыча в его подозрениях.

Muhammedov took them to his room, induced the old man to change into a pair of pyjamas, and left, telling them to make themselves at home. "I'll be back soon, after I give a few orders.

Мухаммедов ввёл их в свою палату, заставил Хоттабыча переодеться в пижаму и ушёл, предложив располагаться как дома: - Я скоро вернусь, только распоряжусь насчёт кой-чего.

I'll be right back."

Я сейчас.

"Aha! We know to whom you'll give those orders and what they'll be about, you crafty, two-faced ruler!" Hottabych thought.

"Понятно! - подумал Хоттабыч. - Знаем мы, насчёт чего и кому ты распорядишься, о коварный и лицемерный властелин!

"You have a heart of stone, one that is immune to mercy.

У тебя чёрствое сердце, чуждое состраданию...

To chop off such noble boys' heads!"

Отрубить головы таким славным отрокам!.."

Meanwhile, the noble boys were looking round the comfortable room.

А славные отроки тем временем осмотрелись в уютной палате.

"Look, d'you see this?" Volka cried happily.

- Ого! - обрадовался Волька. - Видишь?

He picked up a small table fan, a thing Hottabych had never seen.

Он поднял и поставил снова на столик заурядный комнатный вентилятор, который, однако, Хоттабыч видел впервые в жизни.

"It's a fan," Volka explained.

- Это вентилятор, - пояснил Волька.

"We'll dry your beard in a flash!"

- Сейчас мы тебе подсушим бороду.

True enough, in two minutes' time Hottabych's beard was ready for use.

И в самом деле, через две минуты борода Хоттабыча была вполне годна к употреблению.

"We'll test it," the sly old man mumbled innocently.

- Сейчас проверим, - промолвил хитрый старик таким тоном, словно он ничего и не задумал.

He yanked out two hairs.

Он вырвал два волоска.

Before the crystal tinkling sound had died down, our friends suddenly found themselves about three miles away, on the warm sandy beach.

И не успел ещё растаять в воздухе сопутствующий этому хрустальный звон, как наши друзья вдруг оказались километрах в пяти от санатория имени Орджоникидзе, на ещё не остывшей от дневного зноя гальке.

At their feet, the blue-black waves of the rising tide softly lapped against the shore.

В двух шагах от них чуть слышно плескались тёплые иссиня-чёрные волны ласкового прибоя.

"This is much better," Hottabych said contentedly. Before the boys could utter a sound, he yanked three more hairs from his beard.

- Вот так будет лучше, - удовлетворённо пробормотал Хоттабыч и, прежде чем ребята успели пикнуть, выдрал ещё три волоска.

That very instant a large tray of steaming roast lamb and a second, smaller tray of fruit and biscuits appeared on the sand.

В то же мгновение перед нашими путешественниками возник на гальке поднос с дымящейся жареной бараниной и ещё один поднос, поменьше, с фруктами и лепёшками.

Hottabych snapped his fingers and two strange-looking bronze pitchers with sherbet appeared.

Затем Хоттабыч щёлкнул пальцами, и рядом с большим подносом оказались два причудливых бронзовых кувшина с шербетом.

"Golly!" Zhenya cried.

- Вот это здорово! - воскликнул Женя.

"But what about our clothes?"

- А наша одежда?

"Alas, I am becoming forgetful before my time," Hottabych said critically and yanked out another hair. Their clothes and shoes became dry the same instant.

- Увы, я стал не по годам рассеян! - покритиковал себя Хоттабыч, вырвал ещё волосок - и одежда и обувь наших путешественников мгновенно высохли.

Moreover, their things appeared freshly pressed and their shoes shined brightly and even smelling of the most expensive shoe polish.

Больше того: одежда выглядела теперь так, словно её только что хорошенько отутюжили, а обувь наших юных друзей не только заблестела, но даже запахла самым дорогим сапожным кремом.

"And may this treacherous ruler, Jafar Alt ibn Muhammed, call for as many guards as he wishes!" the old man said with satisfaction, pouring himself a cup of icy, fragrant sherbet.

- И пусть теперь этот коварный властелин Джафар Али ибн Мухаммед приводит за нами в свой дворец сколько угодно стражи! - удовлетворённо промолвил старик, наливая себе чашку душистого ледяного шербета.

"The birds have flown out from under the knife!"

- Птички улетели прямо из-под ножа!

"Why, he's no ruler!" Volka said indignantly.

- Ну какой он властелин! - возмутился Волька.

"He's a real nice man.

- Обыкновенный хороший человек.

And if you want to know, he didn't go off to call any guards, he went to get us something to eat."

И пошёл он ни за какой ни за стражей, а принести нам покушать, если хочешь знать.

"You're too young to teach me, O Volka!" Hottabych snapped, for he was really displeased that his young companions were not in the least thankful for having been saved from death's jaws.

- Не учи меня, о Волька! - огрызнулся Хоттабыч, не на шутку огорчённый тем, что его юные спутники и не думают благодарить его за спасение от смертельной опасности.

"Who but I should know what rulers look like and how they behave!

- Мне ли не знать, как выглядят властелины и как они себя ведут!

Know ye, that there are no more treacherous men than sultans."

Знай, что нет более коварных людей, чем султаны!

"But he's no sultan, he's a foreman. D'you understand, a drilling foreman!"

- Да не султан он, а мастер, понимаешь, буровой мастер!

"Let's not argue, O Volka," the old man answered glumly.

- Не будем спорить, о Волька, - хмуро отвечал старик.

"Don't you think it's time we sat down to eat?"

- Не пора ли нам перейти к трапезе?

"What about your pyjamas?" Zhenya said, seeing that they could not out-talk the old man this time.

- А пижама? - злорадно воскликнул Женя, поняв, что старика в этом споре не переспоришь.

"You've carried off someone else's pyjamas!"

- Ты унёс на себе казённую пижаму.

"Oh, Allah! I've never yet degraded myself by stealing," Hottabych cried unhappily.

- Аллах! - огорчился Хоттабыч. - Я никогда не осквернял себя воровством.

If all the people at the sanatorium were not then in the dining hall, they probably would have seen a pair of striped pyjamas appear suddenly in the dark sky, coming from the direction of Matsesta, flying at the height of the third-storey windows. The pyjamas flew into Muhammedov's room through the open balcony doors and draped themselves neatly over the back of the chair, from which the kind drilling foreman had so recently picked them up and handed them to a shivering Hottabych.

Если бы отдыхающие санатория имени Орджоникидзе не находились в этот миг в залитой светом просторной столовой за ужином, они, возможно, увидели бы, как из тёмного неба, откуда-то со стороны Мацесты, вдруг промчались примерно на высоте третьего этажа самые заурядные полосатые пижама и пижамные брюки, влетели через раскрытый балкон в комнату Мухаммедова и сами по себе аккуратно повисли на той самой спинке стула, с которой совсем недавно снял их наш славный буровой мастер, чтобы переодеть продрогшего Хоттабыча.

Muhammedov, however, forgot all about the old man and the boys before he even reached the dining hall.

Что же до Мухаммедова, то он, ещё не добравшись до столовой, начисто и навсегда забыл о старике и двух мальчиках, которых он только что оставил.

"I found them," he said to his room-mate.

- Нашёл, - сказал он своему соседу по комнате.

"I found both towels.

- Оба полотенца нашёл.

We left them on the bench when we sat down to rest."

Мы их оставили на скамеечке, когда отдыхали.

Then he joined the others at the table and applied himself to his supper.

Засим он поудобней уселся за стол и воздал должное ужину...

IT'S SO EMBARRASSING TO BE AN ILLITERATE GENIE!

XX. ВОЛЬКА КОСТЫЛЬКОВ-ПЛЕМЯННИК АЛЛАХА.

Before Muhammedov had a chance to start on his dessert, the clouds that our travellers had left somewhere between Tuapse and Sochi finally reached the spa and burst forth in a loud, torrential, sub-tropical storm.

Мухаммедов ещё и не дотронулся до сладкого, когда облака, оставленные нашими путешественниками где-то между Туапсе и Сочи, доплыли наконец-то до города-курорта и разразились над ним стремительной, очень гулкой и весьма многоводной субтропической грозой.

In a moment the streets, parks and beaches became deserted.

Мгновенно опустели и улицы, и парки, и пляжи.

Soon the storm reached the spot where, by Hottabych's grace, the small crew of the drowned magic carpet were to spend the night on the shore of the Black Sea .

Вскоре гроза доползла и до того места, где, по милости Хоттабыча, предстояло провести ночь под открытым небом на берегу расшумевшегося Чёрного моря немногочисленному экипажу затонувшего в санаторном бассейне ковра-самолёта.

Luckily, they noticed the approaching storm in time; the prospect of getting drenched to the bone again did not appeal to them in the least.

Хорошо ещё, что они вовремя заметили приближение грозы. Конечно, им нисколько не улыбалось снова промокнуть до костей.

However, the most important thing to keep dry was the old man's beard.

Но в первую очередь надо было сохранить в сухом состоянии старикову бороду.

The simplest thing to do would have been to fly somewhere farther south, but in the pitch darkness of the southern night they might easily crash into a mountain.

Проще всего было бы, разумеется, перелететь куда-нибудь подальше на юг, но в густом мраке южной ночи легко можно было со всего лету разбиться о горы.

For the time being, they took refuge under some bushes and considered where to go.

Они покуда что перешли под кусты и стали размышлять, куда деваться.

"I've got it!" Zhenya cried, jumping to his feet.

- Придумал! - возбуждённо вскочил на ноги Женя.

"Golly, what an idea!

- Ей-богу, придумал!..

We should smear his beard with oil!"

Нужно смазать бороду каким-нибудь жиром.

"And then what?" the old man shrugged.

- Ну и что тогда? - пожал плечами старик.

"Then it won't even get wet in another Flood, that's what!"

- Тогда она не промокнет даже под водопадом, вот что тогда!

"Zhenya's right," Volka agreed, feeling a bit peeved that it was not he who had thought of such a wonderful, scientifically sound idea.

- Женя прав, - согласился Волька, несколько досадуя, что не ему пришла в голову такая прекрасная, научно вполне обоснованная мысль.

"Hottabych, go into action!"

- Хоттабыч, действуй!

Hottabych yanked out several hairs, tore one of them in two, and his beard became covered with a thin layer of excellent palm oil.

Хоттабыч выдернул несколько волосков, порвал один из них на две части, и борода его покрылась тонким слоем превосходного пальмового масла.

Then he tore a second hair in two and they all found themselves in a comfortable, marble-faced cave that suddenly appeared on the steep bank.

Затем он порвал на две части другой волосок, и наши герои оказались в только что возникшей в обрывистом берегу вполне благоустроенной и выложенной изнутри мрамором пещере.

And while a warm June storm was booming loudly over the Caucasian coast, they sat on thick carpets, had a plentiful dinner and then fell asleep soundly till morning.

И, покуда над Кавказским побережьем Чёрного моря весело грохотала тёплая июньская гроза, они, сидя на пышных коврах, насладились обильным ужином, а затем отлично, без снов проспали до утра.

They were awakened by the soft whispering of the crystal-clear waves.

Их разбудило тихое посапывание ласкового, прозрачного, как хрусталь, прибоя.

The sun had long since risen.

Давно рассвело.

Stretching and yawning, they went out onto the deserted beach, bathed in the slanting rays of the morning sun. Immediately, as if it had never existed, the cave that had sheltered them for the night disappeared.

Сладко потягиваясь и позёвывая, они вышли на залитый косыми солнечными лучами, ещё совсем пустынный пляж, и сразу, словно её и вовсе никогда не было, бесследно исчезла приютившая их на ночь пещера.

The boys were splashing delightedly in the cool waves when they heard the far-off hum of an airplane motor coming from the direction of Adler Airport .

Ребята с наслаждением плескались в прохладных утренних волнах, когда со стороны Адлера высоко в небе послышалось далёкое гудение моторов.

A large passenger plane with glistening silver wings was flying over the sea.

Поблёскивая серебристыми плоскостями, летел над морем большой пассажирский самолёт.

"Ah-h!" Zhenya sighed dreamily.

- Э-э-эх! - мечтательно протянул Женя.

"Wouldn't it be nice if we could go to Moscow in that plane?"

- На этом бы самолёте да в Москву.

"That's not a bad idea at all," Volka agreed.

- Мда-а, - согласился с ним Волька. - Очень даже неплохо было бы...

Thereupon Hottabych drew something very thin and white from his pocket. It resembled a delicate silver thread. He tore it into several pieces and suddenly all three of them found themselves in comfortable reclining seats inside the airplane.

И тогда, не говоря ни слова, Хоттабыч извлёк из кармана что-то очень тоненькое, беленькое, похожее на тончайшую серебряную канитель, порвал её на несколько частей, и все трое вдруг оказались внутри самолёта, на удобных и просторных откидных креслах.

The most surprising thing was that none of the passengers paid the slightest attention to them, as if they had been aboard the plane right from the start.

Самое удивительное было то, что никто из пассажиров не обратил на них никакого внимания, словно они летели наравне с остальными с самого начала, с Адлерского аэродрома.

"Hottabych," Zhenya whispered. "What was it you tore that looked just like a silver thread?"

- Хоттабыч, - шёпотом осведомился Женя, - что ты там такое порвал, похожее на серебряную ниточку?

"Just a little hair from my beard," Hottabych replied, though he seemed strangely embarrassed.

- Обыкновенный волос из моей бороды, - с непонятным смущением отвечал Хоттабыч.

"But you took it from your pocket."

- Ты же его вынул из кармана.

"I tore it out of my beard beforehand and hid it in my pocket, just ... in case... Forgive me, but I wasn't sure my oiled beard would stay dry."

- Я заранее вырвал волосок из бороды и спрятал его в карман... на всякий случай...

"Don't you believe in science?" Zhenya cried in amazement.

Прости меня, Женя, но я не был уверен, что промасленная моя борода всё же не отсыреет...

"I am quite well versed in the sciences," Hottabych said in a hurt voice, "but I don't know what kind of a science teaches you to protect a magic beard from getting wet by oiling it."

- Ты не веришь в науку?! - поразился Женя. - Я достаточно сведущ в науках, - обиделся Хоттабыч, - но не знаю, какая наука учит смазкой предохранять от порчи волшебную бороду.

To change the subject he said, "How comfortable and speedy this air chariot is!

- Чтобы переменить разговор, он похвалил самолёт: - Сколь удобна и быстролётна эта воздушная колесница!

At first, I thought we were inside a tremendous and truly unusual iron bird and was indeed surprised."

А поначалу я предположил, что мы оказались внутри огромнейшей, поистине небывалой железной птицы, и немало тому удивился.

All conversation stopped at this point, because the old man became just a tiny bit air-sick.

Дальнейшего разговора не получилось, потому что старика чуточку, самую малость, укачало.

Rather, he was very tired.

Вернее сказать, его разморило.

He dozed off in his seat and did not open his eyes until they were quite near Moscow .

Он продремал в своём кресле всю дорогу и раскрыл глаза только совсем близко от Москвы.

Beneath them was the great Moscow Sea .

Внизу под самолётом широко раскинулось Московское море.

Volka, who was sitting beside him, whispered proudly, "My uncle made this sea."

Волька, сидевший рядом с ним, горделиво шепнул Хоттабычу: - Это море сделал мой дядя.

"This sea?"

- Море?! - неприятно поразился Хоттабыч.

"Yes."

- Море.

"Your uncle?"

- Дядя?

"Yes."

- Дядя.

"You mean to say that you're Allah's nephew?" the old man sounded very sad.

- Ты хочешь сказать, что ты племянник аллаха? Старик был очень огорчён.

"My uncle's an excavator operator.

- Мой дядя - экскаваторщик.

He's in charge of a walking excavator.

Он командир шагающего экскаватора.

His name's Vladimir Nekrasov.

Протасов Василий Петрович.

If you want to know, he's digging the Kuibyshev Sea right now."

Он сейчас, если хочешь знать, Куйбышевское море копает.

"My, oh my! You most blessed one!" Hottabych said turning an angry red.

- У-ух ты, благословеннейший! - вспыхнул Хоттабыч.

"I so believed you, O Volka!

- Я тебе так верил, о Волька!

I respected you so!

Я тебя так уважал!..

And suddenly you tell such horrid, shameful lies!"

И вдруг ты мне так бессовестно... говоришь неправду!..

"Is Vladimir Nekrasov really your uncle?" the stocky man with a broad, weather-beaten face sitting behind them asked loudly.

- Вася Протасов твой дядя? - обрадовался сидевший позади них приземистый человек с обветренным широким лицом.

"Is he really?"

- Нет, верно?

"He's my mother's cousin."

- Он мамин двоюродный брат.

"Why didn't you say so before!" the man exclaimed.

- Чего же ты молчишь, парень! - восхитился спрашивавший.

"The boy's got such a man for an uncle, and he doesn't say a thing!

- У человека такой дядя, а он молчит!

Why, he's a rare man, indeed!

Ведь это же золотой человек!..

I'm on my way back from the Kuibyshev Sea right now.

Я как раз сейчас с Куйбышевского моря...

We're working on the same sector.

Мы с ним на одном участке...

Why, if you want to know, we..."

Да мы с ним, если хочешь знать...

Volka nodded towards a gloomy Hottabych. "But he doesn't believe my uncle made the Moscow Sea ."

Волька мотнул головой на сумрачного Хоттабыча: - А вот он не верит, что Московское море делал мой дядя.

"Ai-ai-ai, citizen. That's not nice at all!" the man began to shame Hottabych.

- Ай-ай-ай, гражданин, нехорошо как! - стал тогда стыдить Хоттабыча знакомый Волькиного дяди.

"How can you doubt it?

- Как же это вы сомневаетесь в таком чудном человеке!

Vladimir Nekrasov dug that sea and now he's digging another, and if a third sea has to be dug, he'll dig that one, too!

Василий Протасов это море выкопал, другое копает. Третье потребуется - он и третье выкопает!..

What's the matter? Don't you read the papers?

Вы что же, газет не читаете, что ли?

Here, have a look. Right here. This is our paper."

Да вот, посмотрите, вот как раз тут, кстати, наша газета.

He pulled a newspaper from his battered brief-case and pointed to a photograph.

- Он извлёк из видавшего виды портфеля газету и ткнул пальцем на фотографию.

"See?"

- Видите?

"Look! That's my uncle!" Volka shouted.

- Ой, дядя Вася! - обрадовался Волька.

"Can I have this paper?

- Вы мне дадите эту газету?

I want to give it to my mother."

Я её маме подарю.- Бери.

"Take it, it's yours," the man said.

Твоя, - великодушно сказал строитель.

"Do you still doubt him?" he asked Hottabych, who now seemed very small.

- Вы всё ещё сомневаетесь? - обратился он к присмиревшему Хоттабычу.

"Here, read the heading:

- Да вы прочитайте заголовок:

' Our Wonderful Sea-Builders.'

"Славные творцы морей".

It's all about his uncle."

Это как раз про его дядю, про Васю Протасова.

"Is it about you, too?" Zhenya asked.

- И про вас тоже? - спросил Женя.

"It's mostly about Nekrasov.

- Главное тут про Протасова.

I'm not famous.

Я что...

Here, read it."

Да вы читайте, гражданин!

Hottabych took the paper and pretended to read.

Хоттабыч сделал вид, что читает.

Really now, he couldn't admit he didn't know how to read, could he?

Ну в самом деле, не признаваться же ему было, что он неграмотен...

That is why, on the way home from the airport, he asked his young friends to teach him how to read and write, for he said he had nearly died of shame when the man had asked him to read the words

Вот почему, когда они следовали с аэродрома домой, Хоттабыч осведомился у своих юных друзей, не могут ли они научить его грамоте, ибо он чуть не сгорел от стыда, когда ему предложили прочитать слова

"Our Wonderful Sea-Builders."

"Славные творцы морей".

They agreed that at the very first opportunity they would teach him how to read the papers, because the old man was very insistent that he begin with them. Nothing else would do. "So's I'll know which sea is being built, and where," he explained, looking away shyly.

Договорились, что при первой представившейся возможности ребята научат Хоттабыча читать газеты. Старик хотел в первую очередь научиться читать именно газеты.- Чтобы знать, где какое море строится, - пояснил он, застенчиво отводя в сторону свои диковатые добрые глаза.

WHO'S THE RICHEST?

XXI. КТО САМЫЙ БОГАТЫЙ.

"Let's go for a walk, O crystal of my soul," Hottabych said the next day.

- Пойдем погуляем, о кристалл моей души, -сказал на другой день Хоттабыч.

"On one condition only, and that's that you won't shy away from every bus like a village horse.

- Только при одном условии, - твердо заявил Волька: - при условии, что ты не будешь больше шарахаться от каждого автобуса, как деревенская лошадь...

But I'm insulting village horses for nothing. They haven't shied away from cars in a long, long time.

Хотя, пожалуй, я напрасно обидел деревенских лошадей: они уже давно перестали бояться машин.

And it's about time you got used to the idea that these aren't any Jirjises, but honest-to-goodness Russian internal combustion engines."

Да и тебе пора привыкнуть, что это не джирджисы какие-нибудь, а честные советские двигатели внутреннего сгорания.

"I hear and I obey, O Volka ibn Alyosha," the old man answered timidly.

- Слушаю и повинуюсь, о Волька ибн Алеша, -покорно отвечал старик.

"Then repeat after me: I will never again be afraid of..."

- В таком случае, повторяй за мной: я больше не буду бояться...

"I will never again be afraid of..." ". ... buses, trolley-buses, trolley-cars, trucks, helicopters..." "... buses, trolley-buses, trolley-cars, trucks, helicopters..." "... automobiles, searchlights, excavators, typewriters..." "... automobiles, searchlights, excavators, typewriters..." "... gramophones, loud-speakers, vacuum-cleaners..." "... gramophones, loud-speakers, vacuum-cleaners..." "... electric plugs, TV-sets, fans and rubber toys that squeak.'* "... electric plugs, TV-sets, fans and rubber toys that squeak."

- Я больше не буду бояться... - повторил с готовностью Хоттабыч. - ...автобусов, троллейбусов, трамваев, грузовиков, самолетов...- ...автобусов, троллейбусов, трамваев, грузовиков, самолетов... - ...автомашин, прожекторов, экскаваторов, пищущих машинок...- ...автомашин, прожекторов, экскаваторов, пищущих машинок... - ...патефонов, радиорупоров, пылесосов... - ...патефонов, радиорупоров, пылесосов... - ...электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов и резиновых игрушек "уйдиуйди".- ...электрических выключателей, примусов, дирижаблей, вентиляторов и резиновых игрушек "уйдиуйди".

"Well, I guess that takes care of everything," Volka said.

- Ну вот, как будто и все, - сказал Волька.

"Well, I guess that takes care of everything," Hottabych repeated automatically, and they both burst out laughing.

- Ну вот, как будто и все, - машинально повторил вслед за ним Хоттабыч, и оба рассмеялись.

In order to harden the old man's nerves, they crossed the busiest streets at least twenty times. Then they rode on a trolley-car for a long while and, finally, tired but content, they boarded a bus.

Чтобы закалить стариковы нервы, они раз двадцать пересекли пешком самые оживленные городские перекрестки, проехали на трамвае много остановок и, наконец, утомленные, но довольные залезли в автобус.

They rode off, bouncing softly on the leather-upholstered seats.

Они ехали, блаженно покачиваясь на кожаных подушках сидений.

Volka was engrossed in a copy of Pionerskaya Pravda, the children's newspaper. The old man was lost in thought and kept glancing at his young companion kindly from time to time.

Волька углубился в чтение "Пионерской правды", старик о чем-то думал, изредка благожелательно поглядывая на своего юного спутника.

Then his face broke into a smile, evidently reflecting some pleasant idea he had conceived.

Потом лицо Хоттабыча расплылось в довольной улыбке: он, очевидно, придумал что-то приятное.

The bus took them to the doorstep.

Автобус довез их почти до самого дома.

Soon they were back in Volka's room.

Вскоре они уже были в Волькиной комнате.

"Do you know what, O most honourable of secondary school pupils?" Hottabych began the minute the door closed behind them. "I think you should be more aloof and reserved in your relations with the young inhabitants of your house.

- Знаешь что, о достойнейший из учащихся средней школы, - начал Хоттабыч сразу, как только они закрыли за собой дверь, - ты должен был бы, на мой взгляд, быть холоднее и сдержанней в обращении с юными обитателями твоего двора.

Believe it or not, my heart was ready to break when I heard them shouting:

Поверишь ли, сердце разрывалось у меня на части, когда я слышал, как они встречали тебя криками:

' Hey, Volka!'

"Эй, Волька!"

'Hello, Volka!' and so forth, all of which is obviously unworthy of you.

"Здорово, Волька!" и тому подобными, явно недостойными тебя возгласами.

Forgive me for being so outspoken, O blessed one, but you have slackened the reins unnecessarily.

Прости мне мою резкость, благословеннейший, но ты совершенно напрасно распустил их.

How can they be your equals when you are the richest of the rich, to say nothing of your other innumerable qualities?"

Ну какая они ровня тебе - богатейшему из богачей, не говоря уж о прочих твоих неисчислимых достоинствах!

"Huh! They certainly are my equals. One boy is even a grade ahead of me, and we're all equally rich."

- Ну вот еще! - удивленно возразил Волька. - Они мне как раз самая ровня, а один даже из восьмого класса. И все мы совершенно одинаково богаты...

"No, you are mistaken here, O treasure of my soul!" Hottabych cried delightedly and led Volka to the window.

- Нет, это ты ошибаешься, о опахало моей души! -торжествующз вскричал тогда Хоттабыч и подвел Вольку к окну.

"Look, and be convinced of the truth of my words."

- Смотри и убеждайся в правоте моих слов!

A strange sight met Volka's eyes.

Перед глазами Вольки предстала удивительная картина.

A few moments before, the left half of their tremendous yard had been occupied by a volley-ball pitch, a big pile of fresh sand for the toddlers, "giant steps" and swings for the daring, exercise bars and rings for athletics fans, and one long and two round bright flower-beds for all the inhabitants to enjoy.

Еще несколько минут назад левую половину огромного двора занимали волейбольная площадка, большая куча желтого-прежелтого песка на забаву самым маленьким обитателям дома, "гигантские шаги" и качели для любителей сильных ощущений, турник и кольца для тех, кто увлекается легкой атлетикой, и для всех жителей двора - одна длинная и две круглые клумбы, весело пестревшие ярчайшими цветами.

Now, instead of all this, there towered in glittering magnificence three marble palaces in an ancient Asiatic style.

Сейчас вместо всего этого возвышались сверкающие громады трех мраморных дворцов в древнеазиатском вкусе.

Great columns adorned the facades.

Богатая колоннада украшала их фасады.

Shady gardens crowned the flat roofs, and strange red, yellow and blue flowers grew in the flower-beds.

На плоских крышах зеленели тенистые сады, а на клумбах алели, желтели и синели невиданные цветы.

The spray issuing from exotic fountains sparkled like precious stones in the sunlight.

Капельки воды, бившей из роскошных фонтанов, играли в лучах солнца, как драгоценные камни.

Beside the entrance of each palace stood two giants holding huge curved swords. Volka and Hottabych went down to the yard.

У входа в каждый дворец стояло по два великана с громадными кривыми мечами в руках.

At the sight of Volka, the giants fell to their knees as one and greeted him in thunderous voices, while terrible flames escaped their mouths. Volka shuddered.

Завидев Вольку, великаны, как по команде, пали ниц и громоподобными голосами приветствовали его. При этом из их ртов вырвались огромные языки пламени, и Волька невольно вздрогнул.

"May my young master not fear these beings, for these are peaceful Ifrits whom I have placed at the entrance to glorify your name."

- Да не страшится мой юный повелитель этих существ, - успокоил его Хоттабыч, - это мирные ифриты, поставленные мною у входов для вящей твоей славы.

The giants again fell to their knees and, spitting flames, they thundered obediently, "Order us as you wish, O mighty master!"

Великаны снова пали ниц и, изрыгая пламя, покорно проревели: - Повелевай нами, о могучий наш господин!

"Please get up!

- Встаньте, пожалуйста!

I do wish you'd get up," Volka said in great embarrassment.

Я вас прошу немедленно встать, - сконфузился Волька.

"Why do you keep falling on your knees all the time?

- Ну куда это годится - падать на колени!

It's just like feudalism.

Прямо феодализм какой-то!

Get up this minute, and don't you ever let me catch you crawling like this.

Да встаньте вы наконец, и чтоб этого больше не было этого пресмыкательства!

Shame on you!

Стыдно!..

Shame on both of you!"

Честное пионерское, стыдно!

Looking at each other in dismay, the Ifrits rose and silently resumed their previous stand of "attention."

Ифриты, недоуменно поглядывая друг на друга, поднялись на ноги и молча вытянулись в прежней напряженной позе "на караул".

"Well now!" Volka mumbled.

- Ну вот еще что! - сказал Волька, все еще сконфуженный.

"Come on, Hottabych, let's have a look at your palaces."

- Пойдем, Хоттабыч, посмотрим твои дворцы.

He skipped up the steps lightly and entered the first palace.

- И, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, он вошел внутрь дворца.

"These are not my palaces, they are your palaces," the old man objected respectfully as he followed Volka in.

- Это не мои дворцы. Это твои дворцы, -почтительно возразил старик, следуя за Волькой.

However, the boy paid no attention to his words.

Но тот пропустил слова Хоттабыча мимо ушей.

The first palace was made entirely of rare pink marble.

Первый дворец был целиком из драгоценного розового мрамора.

Its heavy carved sandalwood doors were studded with silver nails and adorned with silver stars and bright red rubies.

Его восемь тяжелых резных дверей, изготовленных из сандалового дерева, были украшены серебряными гвоздями и усыпаны серебряными звездами и ярко-алыми рубинами.

The second palace was made of light blue marble and had ten doors of rare ebony studded with gold nails and adorned with diamonds, sapphires and emeralds.

Второй дворец был из голубоватого мрамора. В нем было десять дверей из редчайшего эбенового дерева. Они были украшены золотыми гвоздями и усыпаны алмазами, сапфирами и изумрудами.

In the middle of the second palace was the mirror-like surface of a large pool, the home of goldfish the size of sturgeon.

Посреди этого дворца поблескивал зеркальной гладью просторный бассейн, а в нем плескались золотые рыбы, каждая величиной с доброго осетра.

"That's instead of your little aquarium," Hottabych explained shyly.

- Это вместо твоего маленького аквариума, -застенчиво объяснил Хоттабыч.

"I think this is the only kind of aquarium in keeping with your great dignity."

- Мне кажется, что только таким аквариумом ты можешь пользоваться, не роняя своего высокого достоинства.

"Hm, imagine picking up one of those fishes. It'll bite your hand off," Volka thought.

"Д-да, - подумал про себя Волька, - попробуй-ка взять в руки этакую золотую рыбку - без рук останешься".

"And now, do me the honour of casting a kindly glance at the third palace," Hottabych said.

- А теперь, - сказал Хоттабыч, окажи мне честь и окинь благосклонным взором третий дворец.

They entered the portals of the third palace. It glittered so magnificently that Volka gasped: "Why, it's just like the Metro!

Они вошли в чертоги третьего дворца, блиставшего таким великолепием, что Волька ахнул: - Да ведь это вылитое метро!

It's just like the Komsomolskaya Station!"

Ну прямо станция "Киевский вокзал"!

"You haven't seen it all yet, O blessed one!" Hottabych said quickly.

- Ты еще не все видел, о благословенный Волька!- оживился Хоттабыч.

He led Volka out into the yard.

Он вывел Вольку на улицу.

Once again the giants "presented arms," but Hottabych ignored them and pointed to the shining golden plaques adorning the entrances to the palaces.

Великаны взяли немедленно мечи "на караул", но Хоттабыч, не обращая на них внимания, указал мальчику на полированные золотые доски, украшавшие сверху входы во дворцы.

On each the same words were engraved, words which made Volka both hot and cold at the same time:

На каждой из них были высечены одни и те же надписи, от которых Вольку сразу бросило в жар и в холод:

"These palaces belong to the most noble and glorious of youths of this city, to the most beautiful of the beautiful, the most wise of the wise, to him who is replete with endless qualities and perfections, the unmatched and unsurpassed scholar in geography and other sciences, the first among divers, the best of all swimmers and volley-ball players, the unchallenged champion of billiards and ping-pong - to the Royal Young Pioneer Volka ibn Alyosha, may his name be glorified for ages to come as well as the names of his fortunate parents."

"Дворцы эти принадлежат благороднейшему и славнейшему из отроков этого города, красавцу из красавцев, умнейшему из умных, преисполненному неисчислцмых достоинств и совершенств, непоборимому и непревзойденному знатоку географии и прочих наук, первейшему из ныряльщиков искуснейшему из пловцов и волейболистов, непобедимому чемпиону комнатного биллиарда и пинг-понга -царственному юному пионеру Вольке ибн Алеше, да славится во веки веков имя его и имя его счастливых родителей".

"With your permission," Hottabych said, bursting with pride and happiness, "I wish, when you come to live here with your parents, that you appoint me a corner, too, so that your new residence will not separate us and I may thus have the opportunity at all times to express my deep respect and devotion to you."

- С твоего позволения, - сказал Хоттабыч, которого распирало от гордости и счастья, - я хотел бы, чтобы ты, поселившись в этих дворцах вместе с твоими родителями, уделил и мне уголок, дабы твое новое местожительство не отделяло меня от тебя и я имел бы возможность во всякое время выражать тебе свое глубокое уважение и преданность.

"In the first place, these inscriptions aren't very objective," Volka said after a short pause, "but that's not the most important thing in the long run.

- Так вот, - ответил Волька после некоторого молчания, - во-первых, в этих надписях маловато самокритики...

It's not important, because we'll have to hang up new signs."

Но это, в конце концов, неважно. Это неважно потому, что вывески вообще надо заменить другими.

"I understand you and cannot but blame myself for being so short-sighted," the old man said in an embarrassed tone.

- Я понимаю тебя и не могу не обвинить себя в недомыслии, - смутился старик.

"Naturally, the inscriptions should have been made in precious stones.

- Конечно, надо было сделать надписи из драгоценных камней.

You are most worthy of it."

Ты этого вполне достоин.

"You misunderstood me, Hottabych.

- Ты меня неправильно понял, Хоттабыч.

I wanted the inscriptions to read that these palaces belong to the RONO. (District Department of Education.) You see, in our country all the palaces belong to the RONO, or to the sanatoriums."

Я хотел бы, чтобы на доске было написано, что эти дворцы являются собственностью Роно. Видишь ли, в нашей стране дворцы принадлежат Роно... или санаториям.

"Which RONO?"

- Какому такому Роно? - удивился старик.

Volka misunderstood Hottabych's question.

Волька неправильно истолковал восклицание Хоттабыча.

"It doesn't matter which, but I'd rather it belonged to the Krasnopresnensky RONO.

- Все равно какому, - простодушно ответил он, -но лучше всего Советскому.

That's the district I was born in, that's where I grew up and learned how to read and write."

В этом районе я родился, вырос, научился читать и писать.

"I don't know who that RONO is," Hottabych said bitterly, "and I'm quite ready to believe that he is a worthy person.

- Я не знаю, кто такой этот Роно, - произнес Хоттабыч с горечью в голосе, - и вполне допускаю, что он достойный человек.

But did RONO free me from my thousands of years of imprisonment in the vessel?

Но разве Роно освободил меня из тысячелетнего заточения в сосуде?

No, it was not RONO, it was you, O wonderful youth, and that is why these palaces will belong to you alone and no one else."

Нет, это сделал не Роно, а ты, прекраснейший отрок, и именно тебе, или никому, будут принадлежать эти дворцы.

"But don't you see..."

- Но пойми же...

"I don't want to!

- И не хочу понимать!

They are yours or no one's!"

Или тебе, или никому!

Never before had Volka seen Hottabych so angry.

Волька еще никогда не видел Хоттабыча таким разъяренным.

His face was purple and his eyes were flashing.

Его лицо побагровело, глаза, казалось, метали молнии.

The old man was obviously trying hard to keep his temper.

Видно было, что старик еле сдерживается, чтобы не обрушить свой гнев на мальчика.

"Does that mean you don't agree, O crystal of my soul?"

- Значит, ты не согласен, о кристалл моей души?

"Of course not.

- Конечно, нет.

What do I need these palaces for?

Зачем они мне дались, эти дворцы?

What do you think I am, a clubhouse, or an office, or a kindergarten?"

Что я - клуб, учреждение какое-нибудь или детский сад?

"Ah-h-h!" Hottabych sighed unhappily and shrugged.

- Иэхх! - горестно воскликнул тогда Хоттабыч в махнул руками.

"We'll have to try something else then!"

- Попробуем другое!..

The palaces became hazy, swayed, and dissolved into thin air, like a fog blown by the wind.

В то же мгновение дворцы расплылись в своих очертаниях, заколыхались и растаяли в воздухе, как туман, развеянный ветром.

The giants howled and shot upwards, where they, too, disappeared.

С воплями взвились вверх в исчезли великаны...

A CAMEL IN THE STREET

XXII. ОДИН ВЕРБЛЮД ИДЕТ

Instead, the yard suddenly filled with heavily laden elephants, camels and mules.

Зато теперь двор был полон тяжело нагруженных слонов, верблюдов и ослов.

New caravans kept arriving constantly.

В раскрытые ворота продолжали прибывать все новые и новые караваны.

The shouts of the dark-skinned drivers, dressed in snow-white robes, blended with the elephants' trumpeting, the camels' snorting, the mules' braying, the stamping of hundreds of hooves and the melodious tinkling of bells.

Крики чернокожих погонщиков, одетых в белоснежные бурнусы, сливались с трубными звуками, которые издавали слоны, с воплями верблюдов, с ревом ослов, с топотом сотен копыт, с мелодичным позвякиваньем колокольчиков и бубенцов.

A short sunburnt man in rich silk robes climbed down from his elephant, approached the middle of the yard, and tapped the pavement thrice with his ivory cane. Suddenly, a huge fountain appeared.

Коротенький, до черноты загорелый человек в богатой шелковой одежде слез со своего слона, вышел на середину двора, троекратно ударил палочкой из слоновой кости по асфальту мостовой, и из мостовой вдруг забил мощный фонтан.

Immediately drivers carrying leather pails formed a long queue; soon the yard was filled with the snorting, chomping and wheezing of the thirsty animals.

Сейчас же погонщики с кожаными ведрами в руках озабоченно выстроились в длинную очередь, и вскоре двор заполнился сопеньем, чмоканьем и пофыркиваньем жадно пивших животных.

"All this is yours, O Volka," Hottabych cried, trying to make himself heard above the din.

- Все это твое, о Волька! - воскликнул Хоттабыч, стараясь перекричать гам, стоявший за окном.

"Won't you please accept my humble gift?"

- Прошу тебя, прими благосклонно мой скромный дар.

"What do you mean by 'all this'?"

- Что - все? - спросил оглушенный шумом Волька.

"Everything.

- Все.

The elephants, and the camels, and the mules, and all the gold and precious stones they carry, and the people who are accompanying them - everything is yours!"

И слоны, и верблюды, и ослы, и все золото и драгоценности, груженные на них, и люди, состоящие при этих грузах, и животные. Все это твое!

Things were going from bad to worse.

Час от часу не легче.

Volka had nearly become the owner of three magnificent but quite useless palaces, and now he was to be the owner of a vast fortune, an owner of elephants and, to top it all - a slave-owner!

Только что Волька чуть не стал владельцем трех роскошных, но совершенно ненужных ему дворцов. А сейчас он становился сразу обладателем несметного количества драгоценностей, слоно-владельцем и, так сказать, на сладкое - рабовладельцем!

His first thought was to beg Hottabych to make all these useless gifts disappear before anyone had noticed them.

Первой мыслью было умолить Хоттабыча убрать его никчемные дары, пока еще никто их не заметил.

But he immediately recalled how things had gone with the palaces.

Но Волька сразу же вспомнил историю с дворцами.

If he had been smarter, he probably would have been able to talk the old man into letting the city keep them.

Если бы он потолковей повел тогда разговор, можно было, пожалуй, сделать так, чтобы дворцы остались украшать собой город.

He had to stall for time to think and map out a plan of action.

Одним словом, нужно было выиграть время для размышлений и выработки оперативного плана.

"You know what, Hottabych?" he said, trying to sound nonchalant.

- Знаешь что, Хоттабыч? - сказал он, стараясь говорить как можно непринужденней.

"What do you say if we go for a ride on a camel, while the men take care of the caravan?"

- А не покататься ли нам на верблюде, пока люди управятся с караваном?

"It would really be a pleasure," answered the unsuspecting old man.

- С радостью и удовольствием, - доверчиво отвечал старик.

A moment later, a double-humped camel appeared on the street, swaying majestically and looking round with an arrogant air. On its back were an excited Volka and Hottabych, who felt quite at home and was fanning himself lazily with his hat.

Через минуту двугорбый корабль пустыни, величественно покачиваясь и надменно оглядываясь по сторонам, вышел на улицу, неся на своей спине взволнованного Вольку и Хоттабыча, который чувствовал себя как дома и томно обмахивался шляпой.

"A camel!

- Верблюд!

A camel!" the children shouted excitedly. They had poured out into the street in great numbers, just as if they had all been waiting for the camel to appear.

Верблюд! - обрадовались ребятишки, выскочившие на улицу одновременной в таком количестве, как будто для них было привычным делом ожидать в это время появления верблюдов.

They surrounded the unruffled animal in a close circle, and it towered over them like a double-decker bus towers over an ice-cream cart.

Они тесным кольцом окружили невозмутимое животное, возвышавшееся над ними, как двухэтажный троллейбус над тележками с газированной водой.

One of the little boys was skipping and shouting: □ □They're coming □ □on a camel!

Какой-то мальчишка скакал на одной ноге и восторженно вопил: Едут люди На верблюде!..

They're coming □□on a camel!

Едут люди На верблюде!..

The camel approached the crossing just as the light turned red.

Верблюд подошел к перекрестку как раз тогда, когда на светофоре загорелся красный свет.

Since it was not used to traffic rules, it coolly stepped across the white line with the word "STOP!" written in large letters in front of it.

Не приученный к правилам уличного движения, он хладнокровно переступил жирную белую черту на мостовой, хотя перед нею было большими буквами написано: "Стоп!"

In vain did Volka try to hold it back.

Но напрасно Волька старался удержать хмурое животное по эту сторону черты.

The camel continued on its way, straight towards the militia man who was quickly pulling out his receipt book for fines.

Корабль пустыни, спокойно перебирая ногами, продолжал свой путь прямо к милиционеру, который уже вытащил из сумки квитанционную книжку для взимания штрафа.

Suddenly a horn blared, brakes screeched and a light blue car came to a stop right under the steely-nerved camel's nose.

Вдруг раздался громкий рев сирены, заскрежетал тормоз, и под самым носом хладнокровно посапывавшего верблюда остановилась голубая автомашина.

The driver jumped out and began yelling at the animal and its two passengers.

Из нее выскочил шофер и принялся честить и верблюда и обоих его седоков.

And true enough, in another second there would have been a terrible accident.

Действительно, еще одна секунда - и произошло бы непоправимое несчастье.

"Kindly pull over to the curb," the militia man said politely as he walked up to them.

- Попрошу поближе к тротуару, - вежливо проговорил милиционер и приложил руку к козырьку.

Volka had great difficulty in making the camel obey this fatal order.

Вольке с трудом удалось заставить верблюда подчиниться этому роковому распоряжению.

A crowd gathered immediately, and everyone had an opinion to offer: "This is the first time I've seen people riding a camel in Moscow ."

Сразу собралась толпа. Начались разговоры и пересуды: - Первый раз вижу: в Москве - и вдруг разъезжают на верблюдах!..

"Just think, there could have been a terrible accident!"

- Подумать только - чуть-чуть несчастье не приключилось!..

"What's wrong with a child going for a ride on a camel?"

- Неужто ребенку нельзя уж на верблюде покататься?

"No one's allowed to break traffic rules."

- Никому не позволено нарушать правила уличного движения...

"You try and stop a proud animal like that.

- А вы бы сами попробовали остановить такое гордое животное.

That's no car, you know!"

Это вам, гражданин, не машина!

"I can't imagine where people get camels in Moscow !"

- И откуда только люди в Москве верблюдов достают, уму непостижимо!

"It's obviously from the zoo.

- Не иначе, как из зоопарка.

There are several camels there."

Там их несколько штук.

"It makes me shiver to think what could have happened.

- Страшно подумать, что могло бы случиться.

He's an excellent driver!"

Молодец шофер!

"The militia man is absolutely right."

- Милиционер безусловно прав...

Volka felt he was in a jam.

Волька почувствовал, что попал в неприятную историю.

He hung down over the camel's side and began to apologize: "It'll never happen again!

Он свесился с верблюда и принялся неловко извиняться: - Товарищ милиционер, я больше не буду!

Please let us go!

Отпустите нас, пожалуйста...

It's time to feed the camel.

Нам верблюда кормить пора...

This is a first offence."

Ведь в первый же раз...

"I'm sorry, but there's nothing I can do about it," the militia man replied dryly.

- Ничего не могу поделать, - сухо отвечал милиционер.

"They always say it's the first time in cases like this."

- В таких случаях все говорят, что в первый раз.

Volka was still attempting to soften the stern man's heart when he felt Hottabych tugging at his sleeve.

Волька продолжал свои тщетные попытки разжалобить сурового милиционера, когда вдруг почувствовал, что Хоттабыч дернул его за рукав.

"O my young master, it makes me sad to see you lower yourself in order to shield me from any unpleasantness.

- О юный мой повелитель - сказал Хоттабыч, хранивший до этого надменное молчание. - О юный мой повелитель, мне грустно видеть унижения, на которые ты идешь, для того чтобы избавить меня от неприятностей.

All these people are unworthy of even kissing your heels.

Все эти люди недостойны целовать твои пятки.

You should let them know of the chasm that separates them from you."

Дай же им понять пропасть, отделяющую их от тебя.

Volka waved the old man away impatiently, but all at once he felt as he had during the geography examination: once again he was not the master of his own words.

Волька в ответ только досадливо отмахнулся, но вдруг почувствовал, что с ним повторяется та же история, что и во время экзамена по географии; он снова не был волен над своей речью.

He wanted to say:

Он хотел сказать:

"Please, won't you let us go?

"Товарищ милиционер, я очень прошу вас -отпустите меня.

I promise never to break any traffic rules as long as I live."

Я обещаю вам до самой смерти никогда не нарушать правил уличного движения".

Instead of this humble plea, he suddenly bellowed at the top of his voice: "How dare you, O despicable guard, detain me during the precious hour of my promenade!

Но вместо этой смиренной просьбы он вдруг заорал на всю улицу: - Как ты смеешь задерживать меня!

On your knees!

На колени!

On your knees immediately, or I'll do something terrible to you! I swear by my beard - I mean, by his beard!"

Немедленно на колени передо мной или я тотчас же учиню с тобою нечто страшное!..

And he nodded towards Hottabych. At these .words, Hottabych grinned smugly and stroked his beard fondly.

Хоттабыч при этих словах удовлетворенно осклабился и с достоинством поутюжил свою бороду.

As concerns the militia man and the crowd, the child's insolence was so unexpected that they were more dumbfounded than indignant.

Что же касается милиционера и окружающей толпы, то все они от неожиданности были даже не столько возмущены, сколько ошарашены этими наглыми словами.

"I am the most outstanding boy in this whole city!" Volka kept on shouting, inwardly wishing he were dead.

- Я самый выдающийся отрок этого города! -продолжал Волька орать, изнывая от чувства собственного бессилия.

"You're unworthy of even kissing my heels!

- Вы недостойны целовать мои пятки!..

I am handsome!

Я красавец!..

I am wise!"

Я ум-ни-ца!..

"All right," the militia man answered darkly. "They'll see just how wise you are down at the station."

- Ладно, - хмуро отозвался милиционер, - в отделении разберутся, какой вы умница... и при чем тут окорок...

"Goodness! What nonsense I'm saying!

"Ой, что за чепуху я порю!

It's really hooliganism!" Volka thought and shuddered. Nevertheless, he continued:

Сущее хулиганство!.." - ужасался Волька, в то время как из его рта вылетели грозные слова: -Не искажай мои слова! Не окорок, а отрок!

"Repent, you, who have dared to spoil my good spirits!

О, горе, горе тебе, осмелившемуся испортить доброе состояние моего духа!

Cease your insolence before it's too late!"

Останови же твои дерзкие речи, пока не поздно!

Just then, something distracted Hottabych's attention.

В это время что-то отвлекло внимание Хоттабыча.

He stopped whispering to Volka and for a few moments the boy was once again on his own. As he hung down over the side of the camel and looked at the crowd pathetically he began to plead:

Он перестал нашептывать Вольке свои нелепые высокомерные слова, и Волька, к которому на короткое время вернулась самостоятельность, умоляюще забормотал, низко свесившись с верблюда и жалостливо заглядывая своим слушателям в глаза.

"Citizens!

- Товарищи!.. Граждане!..

Dear people!

Голубчики!..

Don't listen to me.

Вы не слушайте...

Do you think it's me talking?

Разве это я говорю?

It's him, this old man, who's making me talk like this."

Это вот он, старик, заставляет меня так говорить...

But here Hottabych once again picked up the reins and in the same breath Volka screamed: "Tremble before me and do not anger me, for I am terrible in my wrath!

Но тут Хоттабыч снова взял нить разговора в руки, и Волька, не переводя дыхания, закричал: -Трепещите же и не выводите меня из себя, ибо я страшен в гневе!

Oh, how fearsome I am!"

Ух, как страшен!..

He understood only too well that his words did not frighten anyone; instead, they made some indignant, while others found them simply funny. But there was nothing he could do.

Он прекрасно понимал, что его слова никого не пугают, а только возмущают, а некоторых даже смешат, но ничего поделать не мог.

Meanwhile, the crowd's feeling of surprise and indignation began to change to one of concern.

Между тем чувство негодования и недоумения сменилось у тех, кто слушал Вольку, чувством беспокойства за него.

It was clear that no schoolboy could ever speak so foolishly and rudely if he were normal.

Было ясно, что в нормальном состоянии ни один советский мальчик не вел бы такие глупые и наглые речи.

Then a woman shouted, "Look!

И вдруг раздался взволнованный женский голос: - Граждане!

The child has a fever!

У ребенка сильный жар!..

Look, he's steaming!"

Мальчик ведь прямо дымится!

"What disrespect!" Volka shouted back, but, to his utter horror, he saw large puffs of black smoke escaping his mouth at every word.

- Это еще что за недостойные слова! - прокричал в ответ Волька и с ужасом почувствовал, что вместе со словами из его рта вылетают большие клубы черного дыма.

People gasped, someone ran to call an ambulance, and Volka whispered to Hottabych, taking advantage of the confusion: "Hassan Abdurrakhman ibn Hottab!

Кто-то испуганно вскрикнул, кто-то побежал в аптеку вызвать "скорую помощь", и Волька, воспользовавшись создавшейся сумятицей, шепнул Хоттабычу: - Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб!

I order you to take this camel and us as far away as possible. Immediately.

Приказываю тебе немедленно перенести верблюда вместе с нами подальше от этого места...

Somewhere outside the city limits.

Лучше всего за город.

Otherwise, we can get in very bad trouble.

А то нам худо будет...

Do you hear me?

Слышишь?

Im-me-di-ate-ly!"

Не-мед-лен-но!..

"I hear and I obey," the old man replied in a whisper.

- Слушаю и повинуюсь, - также шепотом ответил старик.

That very instant, the camel and its riders soared into the air and disappeared, leaving everyone behind in the greatest confusion.

И в ту же секунду верблюд со своими седоками взвился в воздух и исчез, оставив всех в глубочайшем недоумении.

A moment later it landed gracefully on the outskirts of the city. There its passengers parted with it forever.

А через минуту он плавно снизился на окраине города, где и был навсегда оставлен пассажирами.

The camel is probably still grazing there.

Он, очевидно, и по сей день пасется где-то в окрестностях Москвы.

You'll recognize it at once if you see it, for its bridle is studded with diamonds and emeralds.

Его очень легко узнать, если он вам попадется на глаза: у него уздечка вся усыпана бриллиантами и изумрудами.

A MYSTERIOUS HAPPENING IN THE BANK

XXIII. ТАИНСТВЕННАЯ ИСТОРИЯ В ОТДЕЛЕНИИ ГОСБАНКА.

Despite the day's unpleasant experiences, Volka was in high spirits when he and Hottabych returned home.

Когда они с Хоттабычем вернулись домой, у Вольки, несмотря на все пережитые за день неприятности, было приподнятое настроение.

He had finally hit upon an idea of how to dispose of the endless treasures he had so suddenly acquired.

Он наконец придумал, что ему сделать с несметными богатствами, свалившимися на него как снег на голову.

First, he asked Hottabych whether he could make the drivers, elephants, camels, mules and all their loads invisible.

Прежде всего он справился у Хоттабыча, может ли тот сделать этих всех погонщиков с их слонами, верблюдамп, ослами и всей поклажей невидимыми для постороннего глаза.

"You need only command me to do so, and it will be done."

- Только прикажи, и все будет исполненно мгновенно, - с готовностью отвечал Хоттабыч.

"Fine.

- Очень хорошо, - сказал Волька.

Then please make them invisible for the time being, and let's go to bed.

- В таком случае, сделай их, пожалуйста, пока что невидимыми, и давай ложиться спать.

We'll have to get up at sunrise tomorrow." "I hear and I obey!"

Завтра нам придется встать с восходом солнца.-Слушаю и повинуюсь.

And so, the people who had gathered in the yard to stare at the strange and noisy caravan suddenly found the place to be completely empty. They went back to their homes in amazement.

И вот граждане, собравшиеся во дворе, чтобы поглазеть на шумный и необычный караван, внезапно увидели, что двор совершенно пуст, и, пораженные, разошлись по домам.

Volka gulped down his supper, undressed and climbed into bed with a happy sigh. He only had a sheet for a cover, since it was so hot.

Волька, наскоро поужинав, с удовольствием разделся и улегся в кровать, прикрывшись по случаю жары одной только простыней.

Hottabych, however, had decided to comply with an ancient custom Genies had. He became invisible and lay down across the threshold, to guard his young master's sleep.

А Хоттабыч, решивший свято соблюдать старинные обычаи джиннов, превратился в невидимку и улегся у самого порога, чтобы охранять покой своего юного спасителя.

Hottabych was just about to begin a solemn conversation when the door opened and Volka's grandmother entered, to say good night as always. She tripped over the invisible old man and nearly fell.

Он совсем было уже собрался завести степенную беседу, когда дверь неожиданно раскрылась, и бабушка, пришедшая, как всегда, попрощаться на ночь со своим внуком, споткнулась о невидимого Хоттабыча и шлепнулась на пол.

"Why, something was definitely lying on the threshold!" she gasped when Volka's father came running.

- Ты понимаешь, тут что-то лежало у порога! -испуганно сообщила она прибежавшему на шум Алексею Алексеевичу.

"Where was that something lying?" he asked.

- Где оно лежало, это что-то? - спросил ее Алексей Алексеевич.

"And what did that something look like?"

- И, кстати, как оно, это что-то выглядело?

"It didn't look like anything, Alyosha."

- Никак оно не выглядело, Алешенька, - ответила старушка.

"Mother, do you mean to tell me you tripped over an empty space?" he asked and laughed with relief, happy that she had not hurt herself.

- Что ж это ты, мама, о пустое место споткнулась, что ли? - облегченно рассмеялся Волькин отец, довольный, что бабушка нисколько не пострадала при падении.

"Yes, I guess I did," Grandma answered in bewilderment and laughed, too.

- Выходит, что о пустое место, сынок, -растерянно отвечала бабушка и, в свою очередь, сконфуженно рассмеялась.

Volka's father and grandmother left.

Они пожелали Вольке спокойной ночи и ушли.

As for Hottabych, he had wisely decided to crawl under Volka's bed - at least no one would step on him there, and he would be closer to Volka.

А Хоттабыч благоразумно перебрался под Волькину кровать. Уж там-то никто на тебя не наступит. Да и к Вольке ближе.

For several minutes no one said a word.

Некоторое время оба наших героя лежали молча.

Volka could not decide how to begin such a ticklish conversation.

Волька никак не мог решить, как начать предстоящий щекотливый разговор.

"Good night!" Hottabych said amiably from under the bed.

- Спокойной ночи! - доброжелательно произнес Хоттабыч из-под кровати.

Volka realized he had better begin.

И Волька понял, что пора начинать.

"Hottabych," he called, hanging his head over the side of the bed, "I want to talk to you about something."

- Хоттабыч, - сказал он, свесив голову с кровати, -мне нужно с тобой немножко поговорить.

"Not about my gifts to you today?" Hottabych asked warily, and when he received an affirmative answer he sighed.

- Уж не насчет ли сегодняшних моих даров? -опасливо осведомился Хоттабыч и, получив утвердительный ответ, тяжело вздохнул.

"You see, dear Hottabych, I'd like to know whether I can do as I please with your presents?"

- Видишь ли, дорогой Хоттабыч, мне хотелось бы знать, имею ли я право распоряжаться твоими подарками так, как мне заблагорассудится.

"Undoubtedly."

- Бесспорно.

"And you won't be angry at me, no matter what I do with them?"

- И как бы я ими не распорядился, ты не будешь на меня в обиде?

"No, I won't, O Volka.

- Не буду, о Волька.

How can I dare be angry with someone who has done so much for me?"

Смею ли я обидеться на человека, столь много сделавшего для меня!

"If it's not too much trouble, Hottabych, could you please swear to that?"

- Если тебе нетрудно, Хоттабыч, то, пожалуйста, поклянись.

"I swear!" Hottabych said in a hollow voice from under the bed. He understood that there must be a catch to this.

- Клянусь! - глухо промолвил под кроватью Хоттабыч, понимавший, что это все неспроста.

"That's fine," Volka said happily.

- Ну, вот и хорошо! - обрадовался Волька.

"That means you won't feel too bad if I tell you that I have no earthly use for these presents, though I'm awfully grateful to you for them."

- Значит, ты не обидишься, если я скажу, что лично мне эти подарки совершенно ни к чему. Хотя я очень и очень тебе благодарен.

"O woe is me!" Hottabych moaned.

- О горе мне! - простонал в ответ Хоттабыч.

"You're refusing my gifts again.

- Ты снова отказываешься от моих даров!..

But these aren't palaces!

Но ведь это уже не дворцы!

Can't you see, O Volka, I'm not giving you palaces any more.

Ты видишь, о Волька: я больше не дарю тебе дворцов.

You might as well tell me the truth - that the gifts of your most devoted servant disgust you."

Скажи просто: ты брезгуешь дарами твоего преданнейшего слуги.

"Figure it out yourself, Hottabych, you're a very wise old man: now, what in the world could I do with so many treasures?"

- Ну рассуди сам, Хоттабыч, ведь ты очень умный старик: ну на что мне эта уйма драгоценностей?

"You could be the richest of the rich, that's what," Hottabych grumbled.

- Чтобы быть богатейшим из богачей, вот для чего, - сварливо пояснил Хоттабыч.

"Don't tell me you wouldn't want to be the richest person in your country?

- Уж не скажешь ли ты, что тебе не угодно стать первым богачом своей страны?

Yet, it would be just like you, O most capricious and puzzling of all boys I have ever met!

С тебя это станется, о капризнейший из непонятнейший из встречавшихся мне отроков!

Money means power, money means glory, money means friends galore!

Деньги - это власть, деньги - это слава, деньги -это сколько угодно, друзей!

That's what money means!"

Вот что такое деньги!

"Who needs bought friends and bought glory?

- Кому нужны друзья за деньги, слава за деньги?

You make me laugh, Hottabych!

Ты меня просто смешишь, Хоттабыч!

What's the use of glory that's been bought, instead of earned through honest labour in your country's service?"

Какую славу можно приобрести за деньги, а не честным трудом на благо своей родине?

"You forget that money gives you the most reliable and durable power over people, O my young and stubborn arguer."

- Ты забыл, что деньги дают самую верную и прочную власть над людьми, о юный и неисправимый спорщик.

"But not in our country."

- Это там, в какой-нибудь Америке, но не у нас.

"Next thing, you'll be saying that people in your country don't want to get richer.

- Сейчас ты скажешь, что в вашей стране люди не хотят стать богаче.

Ha, ha, ha!"

Ха-ха-ха!

Hottabych thought this was really a cutting remark.

- Хоттабычу казалось, что он высказал очень едкую мысль.

"Sure they do," Volka answered patiently.

- Нет, почему, же, - терпеливо отвечал Волька.

"A person who does more useful work makes more money.

- Человек, который приносит больше пользы для родины, зарабатывает у нас больше, чем тот, который приносит меньше пользы.

Sure, everyone wants to earn more, but only through honest work."

Конечно, каждый хочет заработать больше, но только честным трудом.

"Be that as it may, nothing could be further from my mind than to make my precious young friend seek dishonest earnings.

- Пусть будет так, - сказал Хоттабыч. - Я очень далек от того, чтобы толкать своего возлюбленного друга на нечестные заработки.

If you don't need these treasures, turn them into money and lend the money out.

Если тебе не нужны драгоценности, обрати их в деньги и давай эти деньги в рост.

You must agree, that's a very honourable undertaking - to lend money to those who need it."

Согласись, это весьма почтенное занятие - давать деньги в рост тем, кто в них нуждается.

"Why, you must be crazy!

- Ты с ума сошел! - возмутился Волька.

You don't know what you're talking about.

- Ты просто не понимаешь, что ты говоришь!

How can a Soviet person be a usurer!

Советский человек - и вдруг ростовщик!

And even if there was such a vampire, who'd ever go to him?

Да и кто к нему пошел бы, даже если бы где-нибудь вдруг завелся такой кровосос?

If a person needs money, he can ask for a loan at the Mutual Aid, or borrow some from a friend."

Если нашему человеку требуются деньги, он может обратиться в кассу взаимопомощи или занять у товарища. А ростовщик-это ведь кровосос, паразит, мерзкий эксплуататор, вот кто! А эксплуататоров в нашей стране нет и никогда не будет. Баста! Попили нашей крови при капитализме!

"Well then," a somewhat disheartened Hottabych persisted, "buy as many goods as you can and open up your own shops in every part of the city.

- Тогда, - не унимался приунывший Хоттабыч, -накупи побольше товаров и открой собственные лавки во всех концах города.

You'll become a well-known merchant and everyone will respect you and seek your favour."

Ты станешь именитым купцом, и все будут уважать тебя и воздавать почести.

"Don't you understand, the Government and the co-operatives are in charge of all trade?

- Да неужели тебе не понятно, что частник - это тот же эксплуататор? Торговлей у нас занимается государство, кооперация.

Why, making a profit by selling stuff in your own shop..."

А зарабатывать себе деньги, торгуя в собственном магазине...

"Hm!"

- Хм!

Hottabych pretended to agree.

- Хоттабыч сделал вид, будто согласился.

"Supposing it is as you say it is.

- Предположим, что это так, как ты говоришь.

I hope you think creating goods is an honest occupation?"

А производить разные товары - уж это, надеюсь, честное занятие?

"Sure it is!

- Безусловно!

See, you're beginning to understand!" Volka said happily.

Вот видишь, - обрадовался Волька, - ты начинаешь понимать мою мысль!

"I am extremely pleased." Hottabych smiled sourly.

- Очень рад, - кисло улыбнулся Хоттабыч.

"I recall you once said that your greatly respected father was a foreman in a factory.

- Помнится, ты мне как-то говорил, что твой глубокоуважаемый отец работает мастером на заводе.

Am I correct?"

Так ли я говорю?

"Yes."

- Угм!

"Is he the most important man in the factory?"

- Он самый главный на этом заводе?

"No.

- Нет, не самый.

He's a foreman, but there's a shop foreman, and a chief engineer, and a director above him."

Папа-мастер, а еще над ним есть начальник цеха, главный инженер, директор.

"Well then," Hottabych concluded triumphantly, "you can use the treasures I've given you to buy your excellent father the factory he works in and lots of other factories besides."

- Ну так вот, - победоносно заключил свою мысль Хоттабыч - на богатства, которые я тебе дарю, ты сможешь купить своему превосходному отцу завод, на котором он работает, и еще много разных других заводов.

"It belongs to him already."

- Он и так принадлежит отцу.

"Volka ibn Alyosha, you just said..."

- Но ведь ты только что сам говорил, Волька ибн Алеша...

"If you want to know, he owns the factory he works in and all the other factories and plants, and all the mines and the railways, and the land and the water, and the mountains and the shops and the schools, and the universities and the clubs, and the palaces, and the theatres, and the parks, and the movies in the country.

- Ему, если хочешь знать, принадлежат и завод, на котором он работает, и все другие заводы и фабрики, и все шахты, рудники, железные дороги, земли, воды, горы, лавки, школы, университеты, клубы, дворцы, театры, парки и кино всей страны.

And they belong to me and to Zhenya Bogorad, and to his parents, and..."

И мне они принадлежат, и Женьке Богораду, и его родителям, и...

"You wish to say that your father has partners, don't you?"

- Ты хочешь сказать, что у отца твоего имеются компаньоны?

"Yes, that's what it is - partners.

- Бот именно - компаньоны!

About two hundred million partners.

Около двухсот миллионов равноправных компаньонов!

As many as there are people in the country."

Сколько же, сколько населения в нашей стране!

"You have a very strange country, one that I cannot understand at all," Hottabych mumbled from under the bed and said no more.

- У вас очень странная и непонятная для моего разумения страна, - буркнул Хоттабыч из-под кровати и замолчал...

At sunrise the next day the ringing of a telephone awakened the District Branch Manager of the State Bank.

На рассвете следующего дня телефонный звонок поднял с постели заведующего районным отделением Государственного банка.

He was urgently being summoned to the office.

Заведующего экстренно вызывали в контору.

Worried by such an early phone call, he dashed to his office and, upon entering the yard of the building in which the branch was located, he saw a great number of heavily-laden elephants, camels and mules.

Взволнованный таким ранним звонком, он примчался к месту работы и увидел во дворе дома, где помещалось отделение банка, множество слонов, верблюдов и ослов, нагруженных тяжелыми тюками.

"There's someone here who wants to make a deposit," the night watchman said in dismay.

- Тут один гражданин хочет внести вклад, -сообщил ему растерянный дежурный.

"A deposit?" the manager repeated.

- Вклад? - удивился заведующий.

"So early in the morning?

- В такую рань?..

What kind of a deposit?"

Какой вклад?..

The watchman handed him a sheet of paper torn from a school notebook. It was covered with a firm, childish scrawl.

В ответ на это дежурный молча протянул заведующему исписанный твердым детским почерком листок из ученической тетради.

The manager read the paper and asked the watchman to pinch him.

Заведующий прочитал бумажку и попросил дежурного ущипнуть его за руку.

The puzzled man did as he was told.

Дежурный растерянно выполнил эту просьбу.

The manager winced, looked at the page again and said:

Заведующий поморщился от боли, снова посмотрел на листок и промолвил.

"Impossible!

- Невероятно!

It's absolutely incredible!"

Просто невероятно!

A person who wished to remain anonymous was giving the State Bank two hundred and forty-six bags of gold, silver and precious stones, valued at three thousand four hundred and sixty-seven million, one hundred and thirty-five thousand, seven hundred and three roubles and eighteen kopeks, to use as it saw fit.

Гражданин, пожелавший остаться неизвестным, подарил Государственному банку на любые нужды, по усмотрению последнего, двести сорок шесть тюков золота, серебра и драгоценных камней общей стоимостью в три миллиарда четыреста шестьдесят семь миллионов сто тридцать пять тысяч семьсот три рубля восемнадцать копеек. Эта сумма могла получиться на несколько десятков рублей больше, но Волька оставил у себя три золотые монеты, чтобы заказать для бабушки золотые коронки на зубы...

The most amazing thing happened a moment later.

Но самое удивительное случилось минутой позже.

First, the animals which had delivered the treasure, then, the people who had driven the animals, and then, the treasures they had brought began to sway; they became transparent and dissolved in the air, just like steam.

Сначала животные, на которых привезли сокровища, потом люди, которые привели животных, а потом привезенные на этих животных сокровища вдруг заколебались, стали прозрачными, как пар, и, как пар, растаяли в воздухе.

A fresh morning breeze tore the sheet of paper from the amazed manager's hand, whipped it high into the air and carried it off into an open window. It was Volka Kostylkov's room. As he slept soundly, the page was fitted back into the notebook it had recently been torn from and once again became a clean piece of paper.

Свежий утренний ветерок вырвал из рук изумленного заведующего листок с заявлением, взметнул его высоко над зданием и унес в неизвестном направлении. Впрочем, вскоре этот листок влетел сквозь открытое окно в комнату, в которой спал сном праведника Волька Костыльков, врос в тетрадку, из которой недавно был вырван, и снова стал совершенно чистым.

But that is not all.

Но и это еще не все.

Strange as it may seem, neither the people at the branch office of the bank, nor Volka's neighbours, nor Volka himself ever remembered anything at all about the event afterwards.

Уже совершенно непостижимо, как это получилось, но ни работники районного отделения Госбанка, ни Волькины соседи по двору, ни даже сам Волька ни разу впоследствии не вспомнили об этой истории.

It was as if someone had erased it from their memories completely.

Словно кто-то начисто стер ее из их памяти.

HOTTABYCH AND SIDORELLI

XXIV. СТАРИК ХОТТАБЫЧ И СИДОРЕЛЛИ.

It was pitiful to look at the old man.

На старика было просто жалко смотреть.

He spent the whole day in the aquarium, saying that he was having an attack of rheumatism.

Целый день он отсиживался в аквариуме, ссылаясь на то, что у него якобы разыгрался ревматизм.

This was certainly a foolish excuse, for nothing can be sillier than sitting in cold water if you have rheumatism.

Конечно, это было нелепым объяснением, ибо глупо с ревматизмом забираться в воду.

Hottabych lay on the bottom of the aquarium, moving his fins sluggishly and swallowing water lazily.

Хоттабыч лежал на дне аквариума, лениво шевеля плавниками и вяло глотая воду.

When either Volka or Zhenya approached, the old man would swim off to the far side and rudely turn his tail towards them.

Когда к аквариуму подходил Волька или Женя, старик уплывал к задней стенке, весьма невежливо поворачиваясь к ним хвостом.

However, whenever Volka left the room, Hottabych would get out of the water to stretch his legs; but as soon as he'd hear him approaching, he'd dash back into the aquarium with a soft splash, as though he had never thought of leaving it.

Правда, когда Волька отлучался из комнаты, Хоттабыч вылезал из воды, чтобы немножко размяться. Но, едва заслышав Волькины шаги, он с тихим плеском кидался в аквариум, словно и не думал его покидать.

He apparently found some bitter pleasure in the fact that Volka kept pleading with him to get out of the water and stop sulking.

Ему, очевидно, доставляло какое-то горькое удовлетворение, что Волька то и дело начинал упрашивать его вылезть из воды и перестать дуться.

The old man would listen to all his entreaties with his tail turned towards the boy.

Все это старик выслушивал, повернувшись к мальчику хвостом.

Yet the moment his young friend would open his geography book and begin to study for his exam, Hottabych would stick his head out of the aquarium and accuse Volka of having no heart at all.

Стоило, однако, его юному другу развернуть учебник географии, чтобы подзаняться к переэкзаменовке, как Хоттабыч высовывался наполовину из аквариума и горько упрекал Вольку в бесчувственности.

How could he be occupied with all sorts of nonsense, when an old man was suffering so from rheumatism?!

Дескать, как это можно заниматься разными пустяками, когда старый человек так мучается ревматизмом.

No sooner would Volka close his book, however, than Hottabych would again turn his tail towards him.

Но лишь Волька закрывал учебник, старик снова поворачивался к нему хвостом.

This went on till evening.

Так продолжалось до самого вечера.

At a little after seven o'clock, he swished his tail and hopped out on to the floor.

В начале восьмого он резко взмахнул плавниками и выпрыгнул на пол.

He squeezed the water from his beard and moustache and dried them quickly at the buzzing table fan. Then he said with some reserve: "You hurt me by refusing to accept my humble gifts.

Отжав воду из бороды и усов и быстро высушив их у весело гудевшего настольного вентилятора, он сдержанно промолвил обрадованному Вольке: - Ты меня очень обидел отказом от моих скромных подарков.

It's your good luck that I promised you I wouldn't get angry.

Твоё и моё счастье, что я обещал тебе не обижаться.

But I did promise and, therefore, I'm not angry at you, for I now see who is really responsible for your offending me so, though you do it unconsciously.

Но я обещал не обижаться на тебя, и я не питаю поэтому к тебе никакой обиды, ибо я понял, кто истинный виновник огорчений, которые ты мне, сам того не желая, причиняешь.

It is your teachers - they are the root of all evil!

Наставники твои - вот корень зла!

Varvara Stepanovna, not you, O youthful and inexperienced boy, will be held fully responsible for all the bitterness of the past few days. And now that undeserving Varvara, daughter of Stepan, will..."

Варвара Степановна, а не ты - юный и неопытный отрок - ответит мне полной мерой за всю горечь последних дней, и я её, недостойную ту Варвару дочь Степана, сейчас...

He yanked four hairs at once from his beard. Something extraordinary was about to happen.

Он вырвал сразу четыре волоска из бороды: готовилось нечто из ряда вон выходящее.

"Oh, no! No, Hottabych! Dear, dear Hottabych!" Volka babbled as he hung on the angry Genie's arms.

- Что ты, что ты, Хоттабыч, миленький, дорогой! -залепетал Волька и прямо-таки повис на руках у разъярившегося джинна.

"My word of honour! Varvara Stepanovna's not at all to blame!

- Варвара Степановна нисколечко в этом не виновата!.. Честное пионерское!..

It was only me..."

Это всё я сам...

"No! She's to blame, she's to blame!" Hottabych droned, trying to free his hands.

- Нет, виновата, виновата, виновата! - бубнил Хоттабыч, пытаясь выпростать свои руки.

"She's not to blame! She's not to blame! Upon my word of honour, she's not to blame!" Volka repeated in a frightened voice, while feverishly trying to think of a way to distract the raging Genie's attention from his teacher.

- Не виновата, не виновата, честное пионерское, не виновата!.. - испуганно возражал Волька, лихорадочно придумывая, чем бы ему отвлечь от Варвары Степановны рассвирепевшего джинна.

"You know what?

- Знаешь что?..

You know what?"

Знаешь что?..

He had finally thought of something: "Let's go to the circus.

- Он наконец придумал: - Пойдём в цирк, а?

Huh, Hottabych?

Ну, Хоттабыч, ну миленький!..

Let's go to the circus!

Пойдём в цирк!

Zhenya and I will never get tickets, but it's so easy for you to get them.

Нам с Женей нипочём не достать билетов, а тебе это ничего не стоит...

You're the only one who can help us get into the circus.

Только ты можешь нам помочь попасть в цирк...

You're so powerful, so amazingly all-powerful!"

Ты такой всемогущий, ты такой удивительно всемогущий!..

The old man was very inquisitive and an easy prey to flattery. Most important, unlike all other Genies, he never remained angry long.

Старик был очень любопытен, падок на лесть, а главное, не в пример другим джиннам, очень отходчив.

"And what does this funny word mean?"

- А что ты называешь этим смешным словом, напоминающим чириканье воробья!

Hottabych's eyes burned with interest.

- Глаза Хоттабыча пытливо загорелись.

"Is it a market where they sell parrots and other unusual birds?

- Рынок ли это, на котором торгуют попугаями и другими диковинными пернатыми?

Then, know ye, that I am completely indifferent to birds.

Да будет тебе известно, что к птицам я равнодушен.

I've had my fill of the sight of parrots."

Я давно пресыщен лицезрением попугаев.

"Oh, no, this is a thousand times more interesting.

- Что ты! Это в тысячу раз интересней!

Why, it's a million times, a million million times more interesting!"

Что я говорю в тысячу - в миллион, миллион миллионов раз!..

Hottabych immediately forgot about Varvara Stepanovna.

Хоттабыч сразу забыл о Варваре Степановне. Его глаза загорелись азартным блеском. - С радостью и удовольствием, о Волька. И знаешь что?

"Let's go there on a camel. No, better still, on an elephant.

Давай поедем туда на верблюде, даже лучше того - на слоне.

Just imagine how everyone will envy you."

Представь только, как все будут тебе завидовать.

"No, don't bother.

- Нет, что ты!

I don't want you to go to all that trouble," Volka objected with suspicious haste.

Не стоит тебе затрудняться, - возразил Волька с подозрительной поспешностью.

"If you're not afraid, let's go on the trolley-bus."

- Давай лучше, если ты не боишься, поедем на троллейбусе.

"What's there to be afraid of?" the old man sounded offended.

- А чего тут бояться? - обиделся старик.

"Why, I've been looking at these iron carts for four days now without any fear at all."

- Я четвертый день без страха взираю на эти железные повозки.

Half an hour later, Volka, Zhenya and Hottabych reached the recreation park and approached the entrance to the summer circus.

Через полчаса Волька, Женя и Хоттабыч были уже в Парке культуры и отдыха, у входа в цирк Шапито.

The old man ran over to the box-office to have a look at the tickets, and soon he, Volka and Zhenya were holding pink tickets.

Старик сбегал к кассе поинтересовался, как выглядят билеты, по которым пускают в цирк, и вскоре и у него, и у Вольки, и у Жени сами по себе возникли твердые бледно- розовые пропуска на свободные места.

They entered the brightly-lit big top.

Они вошли в цирк, залитый светом множества ярких электрических ламп.

There were three empty seats in one of the boxes right near the arena, but Hottabych was quite vigorous in refusing them.

В одной из лож, около самой арены, было как раз три свободных стула, но Хоттабыч решительно высказался против этих мест.

"I cannot agree to having anyone in this place sitting higher than myself and my greatly respected friends.

- Я не могу согласиться, - сказал он, - чтобы хоть кто-нибудь в помещении сидел выше меня и моих глубокочтимых друзей.

It would be below our dignity."

Это было бы ниже нашего достоинства.

It was no use arguing with the old man. With heavy hearts the boys climbed to the last row of the second balcony.

Спорить со стариком было совершенно бесполезно, и ребята скрепя сердце уселись на самой верхотуре, в последнем ряду амфитеатра.

Soon attendants in crimson and gold uniforms lined up along both sides of the entrance to the arena.

Вскоре выбежали униформисты в малиновых расшитых золотом ливреях и выстроились по обе стороны выхода на арену.

The ring-master announced the first act. A bare-back rider dressed in a sequined suit and looking like a Christmas tree ornament rode into the ring.

Ведущий программу зычным голосом объявил начало представления, и на арену выехала наездница, вся усеянная блестками, как елочный дед-мороз.

"Do you like it?" Volka asked Hottabych.

- Ну как, нравится? - спросил Волька у Хоттабыча.

"It is not devoid of interest, and it is pleasant to the eye," the old man replied cautiously.

- Не лишено интереса и для глаза приятно, -осторожно ответил старик.

The bare-back rider was followed by acrobats, who were followed by clowns, who were followed by a dog act - this attraction met with Hottabych's reserved praise - who were followed by jugglers and spring-board jumpers.

За наездницей последовали акробаты, за акробатами - клоуны, за клоунами -дрессированные собачки, вызвавшие сдержанное одобрение Хоттабыча, за собачками - жонглеры и прыгуны.

Then there was an intermission.

На прыгунах закончилось первое отделение.

It was a shame to leave and miss the second half of the show, but a geography book opened at the very first chapter awaited Volka at home.

Обидно было уходить из цирка, но дома ждал учебник географии, раскрытый ещё на самых первых страницах.

He sighed heavily and whispered to Zhenya, "Well, I guess I'll be going. But you try and keep him here for at least another two hours.

Волька тяжко вздохнул и шепнул Жене на ухо: -Ну, я пошел, а ты постарайся удержать его часочка два хотя бы.

Go for a walk with him after the show, or something..."

Погуляй с ним после цирка, что ли...

Zhenya mumbled softly, but with great emphasis: "We should all three leave, all three of us.

Но Женя многозначительно, с расстановкой вполголоса промычал в нос: - Надо нам всем троим уходить, всем нам троим...

V. S. is here! V. S. is here!"

Здесь ВЭ ЭС, здесь ВЭ ЭС!

And he nodded towards the side isle.

И чуть заметно кивнул в сторону бокового прохода.

Volka turned round and froze: Varvara Stepanovna and her five-year-old granddaughter Irisha were making their way down the isle to the foyer.

Волька обернулся и похолодел: по крутым ступенькам бокового прохода спускалась в фойе Варвара Степановна со своей пятилетней внучкой Иришей.

As if by agreement, the boys jumped to their feet and stood in front of the unsuspecting old man in a way to shield their teacher from him.

Мальчики, не сговариваясь, вскочили на ноги и стали перед ничего не подозревавшим стариком так, чтобы заслонить от него свою классную руководительницу.

"You know what, Hottabych?" Volka choked. "Let's go home! Huh?

- Знаешь что, Хоттабыч, - с трудом выдавил из себя Волька, - пошли домой, а?..

There's nothing of interest here today."

Здесь сегодня совсем неинтересно.

"Sure," Zhenya agreed, trembling like a leaf in his fear for Varvara Stepanovna's life. "That's right, let's go home.

- Ага, - подхватил Женя, которого от беспокойства за Варвару Степановну трясло как в лихорадке, - верно, пошли...

We'll walk in the park and all kinds of things..."

Погуляем по парку... и так далее...

"Oh, no, my young friends!" Hottabych answered innocently.

- Что вы, о юные мои друзья! - простодушно отвечал Хоттабыч.

"Never before have I been so interested as I am in this truly magic tent.

- Мне никогда ещё не было так занятно, как в этом поистине волшебном шатре.

I'll tell you what: you run along and I'll return as soon as this amazing performance ends."

Знаете что, уходите, а я вернусь к вам, лишь только закончится это столь увлекательное представление.

What an idea - to leave Varvara Stepanovna alone with a Genie who hated her so!

Только этого и не хватало: оставить Варвару Степановну наедине с ненавидящим её джинном!

They had to think of something, of anything at all, to occupy him during intermission.

Надо было во что бы то ни стало занять его внимание до начала второго отделения.

Once the performance was resumed, his eyes would be glued on the arena.

А тогда Хоттабыча не оторвать от того, что будет происходить на манеже.

They had to think of something urgently, but, fearing for Varvara Stepanovna's very life, Volka was completely at a loss.

Словом, надо было наисрочнейшим образом что-нибудь придумать, а Волька с перепугу за Варвару Степановну совсем растерялся.

His teeth even began to chatter. This attracted Hottabych's attention, for he was interested in everything.

У него даже начали пощёлкивать зубы, что уже стало заинтересовывать Хоттабыча, которому до всего было дело.

"I tell you, Hottabych," Zhenya came to the rescue, "it's either one way or the other: either we study or not!"

- Так вот что, Хоттабыч, - нашёлся наконец не Волька, а Женя. - Одно из двух: или учиться, или не учиться!

Both Volka and Hottabych looked at him in bewilderment. "What I mean is, since we've promised Hottabych to teach him to read and write, we should use every free minute for study.

И Волька и Хоттабыч посмотрели на него с одинаковым недоумением, - Я говорю в том смысле, - пояснил им обоим Женя, - что раз мы с Хоттабычем договорились, что будем обучать его грамоте, то надо использовать каждую свободную минуту для учёбы.

Isn't that right, Hottabych?"

Верно я говорю, Хоттабыч?

"Your perseverance is worthy of the greatest praise, O Zhenya," Hottabych answered. He was really touched.

- Твоё трудолюбие достойно высочайших похвал, о Женя, - растроганно отвечал Хоттабыч.

"Well, if that's the case, here's the circus programme. Let's sit right down and learn the alphabet.

- А раз так, так вот тебе в руки цирковая программа, и мы немедленно начинаем по ней изучать с тобой азбуку.

We'll study all through intermission..."

До конца антракта...

"With happiness and pleasure, O Zhenya."

- С радостью и удовольствием, о Женя!

Zhenya opened the programme and pointed to the first letter "A" he saw.

Женя развернул программку и ткнул пальцем в первую попавшуюся букву "А".

"This is the letter 'A,' understand?"

- Вот это буква "А". Понятно?

"Yes, O Zhenya."

- Понятно, о Женя.

"Now, what letter did I say it was?"

- Значит, какая это буква?

"It's the letter

- Это буква

'A,' O Zhenya."

"А", о Женя.

"Right.

- Правильно.

Now find me all the 'A's you can on this page."

Разыщи мне здесь во всех строчках букву "А".

"Here's a letter

- Вот это буква

'A,' O Zhenya."

"А", о Женя.

"Fine!

- Замечательно!

Do you see any more?"

А ещё где?

"Here, and here, and here, and here, and here..."

- Вот, и вот, и вот, и вот, и вот...

Hottabych was so engrossed in his studies that he paid no attention at all to anything else.

Хоттабыч не на шутку увлёкся учёбой. Ни на что другое он уже не обращал внимания.

By the time the intermission was over and the audience had returned to its seats, Hottabych had learned the alphabet and was reading in syllables:

К тому времени, когда закончился перерыв, публика вновь расселась по своим местам и снова включили полный свет. Хоттабыч успел освоить все буквы алфавита и читал по складам: -

"An ac-ro-bat on a spring ... board." "D'you know, Hottabych, you really are gifted!" Zhenya said with true amazement.

"Ак-ро-бат с под... с под-кид-ной сет-кой..." -Знаешь, Хоттабыч, - воскликнул Женя с неподдельным восхищением, - у тебя совершенно замечательные способности!..

"What did you think?" Volka replied.

- А ты думал! - отозвался Волька.

"Why, there has never been such a talented Genie in all the world."

- Это, брат, такой талантливый джинн, каких свет не видал!

Hottabych read on delightedly: "

А Хоттабыч упоённо читал: -

'Jum-ping ac-ro-bats un-der the di-rec . ... di-rec-tion of Phil-lip Bel-ykh.'

"Труп-па ак-ро-ба-тов пры-гу... пры-гу-нов под ру-ко-вод-ством Фи-лип-па Бе- лых".

We saw that already.

Это мы уже видели.

'Ev-en-ing per-for-man-ces beg-in at 8 p.m. Ma-ti-nees at 12 no-on.'

"На-ча-ло ве-чер-них пред-став-ле-ний в во-семь ча-сов ве- чера. Нача-ло ут-рен-них представлений в две-на-дцать часов дня".

O my young teachers, I have read the entire programme.

О юные мои учителя, я прочёл всю программу.

Does that mean I'll now be able to read the newspapers, too?"

Значит ли это, что я сумею теперь читать и газеты?

"Certainly!

- Конечно!..

Sure you will!" the boys said.

Факт! - подтвердили ребята.

"Now let's try to read the greetings hanging over the orchestra pit," Volka said.

А Волька добавил: - Сейчас мы с тобой попробуем прочитать вон те приветствия, которые висят над оркестром.

Just then a young lady in a little white apron carrying a large tray appeared.

Но как раз в это время к Хоттабычу подошла девушка в кокетливом белом переднике, с большим подносом в руках.

"Would you care for some ice-cream?" she asked the old man. He looked at Volka questioningly.

- Эскимо не потребуется? - спросила она у старика, и тот, в свою очередь, вопросительно посмотрел на Вольку.

"Take some, Hottabych, it's very nice.

- Возьми, Хоттабыч, это очень вкусно.

Try it!"

Попробуй!

Hottabych tried it and he liked it.

Хоттабыч попробовал, и ему понравилось.

He bought some for the boys and another portion for himself, then a third and, finally, being carried away, he bought the astounded young lady's entire supply -forty-three bars of ice-cream covered with delicate frost.

Он угостил ребят и купил себе еще одну порцию, потом еще одну и, наконец, разохотившись, откупил у обомлевшей продавщицы сразу все наличное эскимо - сорок три кругленьких, покрытых нежной изморозью, пакетика с мороженым.

The girl said she'd be back later for the tray and went off, turning back to look at the strange customers.

Девушка обещала потом прийти за подносом и ушла вниз, то и дело оборачиваясь на удивительного покупателя.

"Oho!" Zhenya winked.

- Ого! - подмигнул Женя своему приятелю.

"Look at him pack it away."

- Старик дорвался до эскимо.

In the space of five minutes' time, Hottabych had gulped down all forty-three bars.

В какие-нибудь пять минут Хоттабыч уничтожил все сорок три порции.

He ate it as one would eat a cucumber, biting off big chunks and chewing loudly.

Он ел эскимо, как огурцы, сразу откусывая большие куски и смачно похрустывая.

He swallowed the last mouthful just as the performance began.

Последний кусок он проглотил в тот момент, когда в цирке снова зажглись все огни.

"A world-famous act! Presenting Afanasy Sidorelli!"

- Мировой... комбинированный... аттракцион!..

The audience applauded and the band played a loud viva.

Артист государственных цирков Афанасий Сидорелли!

A short, middle-aged man in a blue silk robe embroidered with gold dragons entered the arena, bowing and smiling in all directions.

Все в цирке зааплодировали, оркестр заиграл туш, и на арену, улыбаясь и раскланиваясь во все стороны, вышел невысокого роста пожилой артист в расшитом золотыми драконами синем шелковом халате.

It was the famous Sidorelli himself.

Это и был знаменитый Сидорелли.

While his assistants laid out his props on a small lacquered table, in preparation for the first magic trick, he continued to bow and smile.

Пока его помощники раскладывали на маленьком лакированном столике все, что было необходимо для первого фокуса, он продолжал раскланиваться и улыбаться.

A gold tooth glittered in his mouth when he smiled.

При улыбке у него ярко поблескивал во рту золотой зуб.

"It's wonderful!" Hottabych whispered enviously.

- Замечательно! - прошептал завистливо Хоттабыч.

"What's wonderful?" Volka asked, clapping as loud as he could.

- Что замечательно! - спросил Волька, изо всех сил хлопая в ладоши.

"It's wonderful to see a person who has gold teeth growing in his mouth."

- Замечательно, когда у человека растут золотые зубы.

"You think so?" Volka asked absently as he watched the first trick.

- Ты думаешь? - рассеянно спросил Волька, следя за начавшимся номером.

"I am positive," Hottabych replied.

- Я убежден в этом, - ответил Хоттабыч.

"It's very beautiful and rich looking."

- Это очень красиво и богато.

Sidorelli completed the trick.

Сидорелли кончил первый номер.

"Did you see that?" Volka asked Zhenya proudly, as if he himself had done the trick.

- Ну как? - спросил Волька у Жени таким тоном, будто он сам проделал этот фокус.

"It was swell!" Zhenya answered. Volka gasped: Zhenya now had two rows of gold teeth in his mouth.

- Замечательно! - восторженно ответил Женя, и Волька тут же громко вскрикнул от удивления: у Жени оказался полный рот золотых зубов.

"Volka! Oh, Volka!" Zhenya whispered in a frightened voice. "I want to tell you something - but don't get scared.

- Ой, Волька, что я тебе скажу! - испуганно прошептал Женя.

All your teeth are made of gold."

- Ты только не пугайся: у тебя все зубы золотые.

"It's all Hottabych's doing, I know," Volka said dejectedly.

- Это, наверно, работа Хоттабыча, - сказал с тоской Волька.

And true enough, the old man, who was listening in on their conversation, nodded and smiled guilelessly. Then they saw that he, too, had two rows of large, even gold teeth.

И действительно, старик, прислушивавшийся к разговору приятелей, утвердительно кивнул головой и простодушно улыбнулся, открыв при этом, в свою очередь, два ряда крупных, ровных золотых зубов.

"Even Sulayman, the Son of David (peace be on the holy twain!), did not have such a luxurious mouth!" he boasted.

- Даже у Сулеймана ибн Дауда - мир с ним обоими! - не было во рту такой роскоши! -хвастливо сказал он.

"But don't bother thanking me.

- Только не благодарите меня.

I assure you that you are both worthy of this small surprise."

Уверяю вас, вы достойны этого небольшого сюрприза с моей стороны.

"Don't worry, we're in no rush to thank you!" Zhenya muttered.

- Да мы тебя и не благодарим! - сердито бросило Женя.

Volka was afraid the old man might get angry and he tugged his friend's sleeve. Zhenya said no more.

Но Волька, испугавшись, как бы старик не разгневался, дернул своего приятеля за руку.

"You see, Hottabych," be began diplomatically, "it'll be awfully obvious if all three of us sitting in a row have gold teeth.

- Понимаешь ли, Хоттабыч, - начал он дипломатично, - это слишком будет бросаться в глаза, если сразу у всех нас троих, сидящих рядом, все зубы окажутся золотыми.

Everybody will look at us, and we'll feel embarrassed."

На нас будут смотреть, и мы будем очень стесняться.

"I won't be embarrassed in the least," Hottabych said.

- И не подумаю стесняться, - сказал Хоттабыч.

"But still, we won't feel right.

- Да, но вот нам как-то будет все-таки не по себе.

There won't be any pleasure in being at the circus."

У нас пропадет все удовольствие от цирка.

"So?"

- Ну, и что же?

"Well, we wanted to ask you to make our teeth plain bone again till we get home."

- Так вот, мы тебя просим, чтобы, пока мы вернемся домой, у нас были во рту обычные, костяные зубы.

"I am perfectly awed by your modesty, O my young friends!" the old man said in a somewhat hurt voice.

- Восхищаюсь, вашей скромностью, о юные мои друзья! - сказал немного обиженно старик.

It was a relief to feel that once again they had their own teeth in their mouths.

И ребята с облегчением почувствовали, что во рту у них прежние, натуральные зубы.

"Will they turn gold again when we get home?"

- А когда вернемся домой, они снова станут золотыми? - с беспокойством прошептал Женя.

Zhenya whispered anxiously. "Never mind, we'll find out later.

Но Волька тихо отвечал: - Ладно, потом увидим...

Maybe the old man will forget about them."

Может, старик про них позабудет.

Once again Volka became absorbed watching Afanasy Sidorelli's breath-taking magic. He applauded together with the rest when the man pulled a pigeon, a hen, and, finally, a bouncy, fluffy white poodle from an empty box.

И он с увлечением принялся смотреть на головокружительные фокусы Афанасия Сидорелли и хлопать вместе со всеми зрителями, когда тот из совершенно пустого ящика вытащил сначала голубя, потом курицу и, наконец, мохнатого веселого белого пуделя.

There was only one man present who showed no sign of appreciation as he watched the magician.

Только один человек сердито, не высказывая никаких признаков одобрения, смотрел на фокусника.

This was Hottabych.

Это был Хоттабыч.

He felt very hurt, because everyone was applauding the magician for all sorts of trifles, while he, who had performed such wonderful miracles from the time he had been liberated from the vessel, had not even heard a single sincere word of praise, let alone been applauded.

Ему было очень обидно, что фокуснику хлопали по всякому пустяковому поводу, а он, проделавший со времени освобождения из сосуда столько чудес, ни разу не услышал не только аплодисментов, но и ни одного искреннего слова одобрения.

That is why, when the tent was once again filled with applause and Sidorelli began bowing to all sides, Hassan Abdurrakhman ibn Hottab grunted irritably and, despite the protests of those sitting in front, proceeded to climb over them down to the arena.

Поэтому, когда снова раздались рукоплескания и Сидорелли начал раскланиваться во все стороны, Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб огорченно крякнул и, невзирая на протесты зрителей, полез через их головы на арену.

An approving murmur passed through the crowd and a stout man said to his neighbour: "I told you that the old man was one of them.

Одобрительный рокот прошел по цирку, а какой-то солидный гражданин сказал соседке: -Я тебе говорил, что этот старик - "рыжий".

You can tell he's a very experienced clown.

Это, видно, очень опытный клоун.

Look how funny he is.

Смотри, как он себя потешно держит.

Sometimes they sit in with the audience on purpose."

Они иногда нарочно сидят среди публики.

Fortunately for the man, Hottabych heard nothing of what he said, as he was engrossed in watching the magician.

К счастью для говорившего, Хоттабыч ничего не слышал, целиком поглощенный своими наблюдениями за Сидорелли.

Sidorelli was about to begin his most difficult trick.

Тот как раз в это время начал самый удивительный из своих номеров.

First of all, the famous illusionist set fire to several long coloured ribbons and stuffed them into his mouth.

Прежде всего знаменитый иллюзионист зажег несколько очень длинных разноцветных лент и запихал их себе в рот.

Then he picked up a large, brightly coloured bowl filled with something that looked like sawdust.

Потом он взял в руки большую, ярко раскрашенную миску с каким-то веществом, похожим на очень мелкие древесные опилки.

He stuffed his mouth full of the sawdust and began to fan himself quickly with a beautiful green fan.

До отказа набив себе рот этими опилками, Сидорелли стал быстро размахивать перед собой красивым зеленым веером.

The sawdust in his mouth began to smoulder. Then a wisp of smoke appeared and, finally, when the lights were turned out, everyone saw thousands of sparks and even a small flame shoot from the famous magician's mouth.

Опилки во рту затлели, потом появился небольшой дымок, и наконец, когда в цирке погасили электричество, все увидели, как в темноте изо рта знаменитого фокусника посыпались тысячи искр и даже показалось небольшое пламя.

Then, amidst a storm of applause and shouts of Bravo! Hottabych's indignant voice could be heard.

И тогда среди бури рукоплесканий и криков "браво" раздался вдруг возмущенный голос старика Хоттабыча.

"It's a fake!" he shouted at the top of his lungs. "That's no magic!

- Вас обманывают! - кричал он, надрываясь, - Это никакие не чудеса!

It's simple sleight-of-hand!"

Это обыкновенная ловкость рук!

"Isn't he something!" someone shouted.

- Вот это "рыжий"! - восхищенно воскликнул кто-то из публики.

"A wonderful clown!

- За-ме-ча-тель- ный "рыжий"!

Bravo, clown!"

Браво, "рыжий"!..

And everyone present except Volka and his friend applauded Hottabych enthusiastically.

А все зрители, кроме Вольки и его друга, дружно зааплодировали Хоттабычу.

The old man did not understand which clown they were shouting about.

Старик не понимал, о каком "рыжем" кричат.

He waited for the applause he had inspired to die down and continued acidly: "What kind of magic is that!

Он терпеливо переждал, когда кончатся вызванные его появлением рукоплескания, и язвительно продолжал: - Разве это чудеса?!

Ha, ha, ha!"

Ха-ха!

He shoved the thunderstruck magician aside. To begin with, fifteen tremendous multi-coloured flames shot from his mouth; they were so real that a smell of burning filled the circus.

Он отодвинул оторопевшего артиста в сторону и для начала изверг из своего рта один за другим пятнадцать огромных разноцветных языков пламени, да таких, что по цирку сразу пронесся явственный запах серы.

The applause was balm to Hottabych's heart. Then he snapped his fingers, and instead of one large Sidorelli, seventy-two tiny Sidorellis ran off in single file along the barrier surrounding the arena.

С удовольствием выслушав аплодисменты, Хоттабыч щелкнул пальцами, и вместо одного большого Сидорелли по низенькому барьеру манежа побежали один за другим семьдесят два маленьких Сидорелли, похожих на знаменитого фокусника как две капли воды.

After completing several circles, they blended into one large Sidorelli again, just as tiny drops of mercury roll together to form a large drop.

Пробежав несколько кругов, они слились в одного большого Сидорелли, как сливается в одну большую каплю много маленьких капель ртути.

"That's not all!" Hottabych thundered in a voice that was no longer human. He was excited by the admiration he had aroused, and began to draw forth herds of horses from under the flaps of his jacket.

- Это еще не все! - громовым, нечеловеческим уже голосом прокричал Хоттабыч, разгоряченный всеобщим одобрением, и стал вытаскивать из-под полы своего пиджака целые табуны разномастных лошадей.

The horses whinnied with fear, they pawed the ground and tossed their heads, making their lovely silken manes blow.

Лошади испуганно ржали, били копытами, мотали головами, развевая при этом свои роскошные шелковистые гривы.

Then, at a signal from the old man, the horses disappeared. Instead, four huge, roaring African lions jumped out from under his jacket. They raced around the arena several times and also disappeared.

Потом, по мановению руки Хоттабыча, лошади пропали, из-под полы пиджака выскочили один за другим, грозно рыча, четыре огромных берберийских льва и, несколько раз пробежав вокруг арены, исчезли.

There was an unending storm of applause from that moment on.

Дальше Хоттабыч действовал уже под сплошные рукоплескания.

Hottabych waved his hand and everything on the arena - Sidorelli and his assistants, and his various props, and the elegant uniformed attendants - all shot into the air, completed several farewell circles over the heads of the astounded audience, and dissolved into nothing.

Вот он махнул рукой, и все, что было на арене: и Сидорелли, и его помощники, и разнообразный и многочисленный его реквизит, и нарядные, молодцеватые униформисты, - все это в одно мгновение взвилось вверх и, проделав несколько прощальных кругов над восхищенными зрителями, тут же растаяло в воздухе.

Suddenly and from nowhere, a huge African elephant with sly, twinkling eyes appeared on the arena. On its back was an elephant of smaller size; on the second was a third, still smaller; on the third was a fourth... the seventh and smallest of all stood right under the top of the tent and was no bigger than a dog.

Неизвестно откуда возник на манеже огромный лопоухий африканский слон с веселыми, хитрыми глазками: на его спине - слон поменьше; на втором - третий, еще меньше; на третьем -четвертый... Последний, седьмой, под самым куполом, был не больше овчарки.

They trumpeted in unison, their trunks raised on high; then all flapped their ears like wings and flew off.

Они разом затрубили, высоко подняв хоботы, хлопнули, как по команде, своими обвислыми ушами и улетели, размахивая ими, как крыльями.

The band of thirty-three musicians - all shouting happily - suddenly became a single ball; it rolled down from the bandstand into the arena and along the barrier, getting smaller and smaller until it was no larger than a pea.

Тридцать три оркестранта с веселыми криками вдруг сгрудились в одну кучу, огромным комом скатились вниз с площадки на манеж. Этот ком катился по барьеру, постепенно уменьшаясь в своем объеме, пока наконец не достиг величины горошины.

Then Hottabych picked it up, put it in his right ear, and the muffled sounds of a march could be heard coming from within.

Тогда Хоттабыч поднял его, положил себе в правое ухо, и из уха понеслись сильно приглушенные звуки марша.

The old man was really bouncing up and down from excitement. He snapped all ten fingers at once and in a very special way, and everyone present began to shoot up from their seats, one at a time, and disappear far under the big top.

Затем старик, который еле держался на ногах от возбуждения, как-то по-особому щелкнул сразу пальцами обеих рук, и все зрители, один за другим стали со свистом срываться со своих мест и пропадать где-то далеко под куполом.

Finally, only three people remained in the empty circus: Hottabych, who had wearily sat down to rest on the barrier, and the two boys, who had rushed down to him from the last row.

И вот наконец в опустевшем цирке остались только три человека - Хоттабыч, устало присевший на барьере арены, и Волька с приятелем, кубарем скатившиеся к старику из последнего ряда амфитеатра.

"Well, how was it?" Hottabych asked limply, raising his head with difficulty and looking at the boys from strangely glazed eyes.

- Ну как? - вяло спросил Хоттабыч, с трудом приподнимая голову и глядя на ребят странными, помутившимися глазами.

"That's no Sidorelli for you, is it?"

- Это вам не Сидорелли! А?..

"He's certainly no match for you," Volka replied, winking at Zhenya angrily, because his friend kept trying to ask the old man something.

- Куда ему до тебя! - отвечал Волька, сердито моргая Жене, который все порывался попросить о чем-то старика.

"I can't stand fakers," Hottabych muttered with unexpected bitterness.

- Терпеть не могу обманщиков! - пробормотал вдруг Хоттабыч с неожиданным ожесточением.

"To pass off simple sleight-of-hand for miracles!

- Выдавать за чудеса обыкновенную ловкость рук!..

And in my presence!"

Да ещё в моём присутствии!..

"But he didn't know a wise and mighty Genie was present here," Zhenya put in a word for the magician.

- Но ведь он не знал, что здесь присутствует такой могущественный и мудрый джинн, - вступился Женя за Сидорелли.

"And anyway, he didn't say he was performing miracles.

- Да он и не говорил, что это чудеса.

In fact, he didn't say anything at all."

Он вообще ничего не говорил.

"It says so there.

- Там написано...

It says so in the programme.

Там, в программке...

You heard me read it:

Ты же сам слышал, как я читал:

'Miracles of Illusion.' "

"Чудеса иллюзионной техники".

"Well, but of illusion, il-lu-sion!

- Так иллюзионной же, ил-лю-зи-он-ной!

Don't you understand?"

Это же понимать надо.

"How they applauded me!" the old man recalled delightedly.

- А какие были рукоплескания! - с удовольствием вспоминал старик.

"But you, O Volka, have never applauded nor even approved of me.

- А вот от тебя, о Волька, я ещё ни разу не слышал не только рукоплесканий, но и просто одобрения...

No, I'm wrong. There was one occasion. But it was on account of some very simple magic. I don't even consider it magic.

Нет, слышал, но по какому-то совершенно пустяковому чуду; я его даже за чудо не считаю...

And that evil Varvara Stepanovna is blame.

И всё это злокозненная Варвара Степановна!

It was she who taught you to scorn my gifts!

Это она научила тебя пренебрегать моими дарами!

Do not argue, O my young friends! It was she, it was she!

Не возражайте, о юные мои друзья, она, она!..

Such wonderful palaces!

Такие чудесные дворцы!..

Such a lovely little caravan!

Такой дивный караванчик!..

Such devoted and healthy slaves!

Такие верные и здоровые рабы!..

Such excellent camels!

Такие верблюдики!..

And it was all because of that evil Varvara Ste..." but here, luckily for the teacher and our young friends, Hottabych's gaze fell on a long banner hanging over the bandstand.

И вот эта злокозненная Варвара Сте... Но тут, к счастью для классной руководительницы наших юных героев, в поле зрения Хоттабыча попал длинный транспарант, висевший над площадкой оркестра.

His glazed eyes, once again took on an intelligent expression; a weak smile appeared on his face and, with the satisfaction of one who has just learned to read, he pronounced aloud:

Г лаза его, до этого помутившиеся, снова приняли осмысленное выражение, на лице появилась слабая улыбка, и он с удовольствием человека, только что научившегося грамоте, стал читать вслух:

"De-ar child-ren!

"До-ро-гие ре-бя-та!

Con-gra-tu-la-tions on fi-ni-shing the sch-ool term. We wish you..."

Поз-драв-ляем вас с окончанием учеб-но-го го-да и жела..."

The old man fell silent and closed his eyes. It seemed as if he were about to lose consciousness.

Не дочитав до конца приветствие, старик замолк, закрыл глаза, и казалось, вот-вот потеряет сознание.

"Could you bring everyone back to their seats?" Volka asked anxiously.

- А ты мог бы вернуть всех на прежние места? -стал его испуганно тормошить Волька.

"Hottabych, can you hear me?

- Хоттабыч, ты меня слышишь?

D'you hear me?

Алло!.. Алло!..

Can you make everything as it was before?

Хоттабыч, ты можешь так сделать, чтобы всё было по-прежнему?

I bet it's very hard to do, isn't it?"

Это, наверно, очень трудно?

"No, not at all.

- Нет, не трудно...

I mean, it's not hard for me to do at all," Hottabych answered in a barely audible whisper.

То есть для меня, конечно, не трудно, - еле слышно отвечал Хоттабыч.

"I don't think even you can do it," Volka said craftily.

- А мне почему-то кажется, что тебе это чудо не под силу, - коварно сказал Волька.- Под силу.

"Yes, I can, but I feel very tired."

Но что-то очень устал...

"See, that's what I said! You can't do it."

- Ну вот, я и говорю, что тебе не под силу.

At this, Hottabych rose up with a sigh. He yanked thirteen hairs from his beard, tore them to bits, and shouted a strange and very long word. Then he sank down onto the sawdust covering the floor.

Вместо ответа Хоттабыч, кряхтя, приподнялся на ноги, вырвал из бороды тринадцать волосков, мелко их изорвал, выкрикнул какое-то странное и очень длинное слово и, обессиленный, опустился прямо на опилки, покрывающие арену.

From high under the circus tent enraptured people came whizzing down, and each one to his own seat.

Тотчас же из-под купола со свистом примчались и разместились, согласно купленным билетам, беспредельно счастливые зрители.

Sidorelli and his assistants, the props and the uniformed attendants, headed by the imposing ring-master, appeared on the arena as from under the ground.

На манеже, как из-под земли, выросли Сидорелли со своими помощниками и реквизитом и униформисты во главе с бравым ведущим.

Flapping their ears loudly, all seven African elephants came flying back.

Громко хлопая ушами, прилетела обратно вся семерка африканских слонов, приземлилась и снова выстроилась в пирамиду.

They landed and formed a pyramid again, only this time the smallest one was on the bottom and the big one with the twinkling eyes on top, right under the roof.

Только на сей раз внизу был самый маленький, а наверху, под куполом, - самый большой, тот, который с веселыми, хитрыми глазками.

Then the pyramid they formed fell apart and they rushed around the arena in single file, getting smaller and smaller until they were no bigger than the head of a pin; finally, they got lost in the sawdust.

Потом пирамида рассыпалась, слоны цугом помчались по манежу, стремительно сокращаясь в размере, пока не стали с булавочную головку и окончательно не затерялись опилках.

The orchestra rolled out of Hottabych's right ear like a pea; it mushroomed into a huge pile of laughing people and, contrary to the law of gravity, rolled upwards to the bandstand, where it fell apart into thirty-three men. They took their seats and began to play a march.

Оркестр горошиной выкатился из правого уха Хоттабыча, быстро вырос в огромный ком весело хохочущих людей, вопреки закону всемирного тяготения покатился наверх, на площадку, рассыпался там на тридцать три отдельных человека, расселся по местам и грянул туш...

"Let me through, please!

- Разрешите, граждане!..

Let me through!" a thin man in large horn-rimmed glasses said, as he made his way through the excited crowd standing around Hottabych.

Попрошу вас пропустить, - проталкивался к Хоттабычу сквозь тесно обступившую его восторженную толпу худощавый человек в больших круглых роговых очках.

"Won't you be so kind as to drop in at the manager's office?

- Будьте любезны, товарищ, - почтительно обратился он к Хоттабычу, - не откажите заглянуть в кабинет директора.

He'd like to talk to you about performing in Moscow and on a road tour," he said deferentially. "Leave the old man alone," Volka told him unhappily.

С вами хотел бы поговорить начальник Управления госцирков насчет ряда выступлений в Москве и периферийных цирках.- Оставьте старика в покое! - сказал с досадой Волька.

"Can't you see he's sick? He's got a high fever!"

- Вы разве не видите - он болен, у него повышенная температура.

And true enough, Hottabych was really burning up.

Действительно, у Хоттабыча был сильный жар.

He had got sick from eating too much ice-cream.

Старик здорово объелся мороженым.

A HOSPITAL UNDER THE BED

ХXV. БОЛЬНИЦА ПОД КРОВАТЬЮ.

He who has never had to take care of a sick Genie cannot imagine what a tiring and bothersome affair it is.

Тот, кто никогда не возился с заболевшим джинном, не может даже себе представить, какое это утомительное и хлопотливое дело.

First of all, there arises the question of where to keep him.

Прежде всего возникает вопрос: где его держать?

You can't put him in a hospital, and there's no question of keeping him in bed at home, where everyone can see him.

В больницу его не положишь, и дома на виду его тоже держать нельзя.

Then again, how does one cure a Genie?

Во-вторых, как его лечить?

Modern medicine is useful when one deals with people, not fairy-tale magicians.

Медицина рассчитана на лечение людей, а не сказочных волшебников.

And, finally, can people catch Genies' diseases?

В-третьих, заразны ли для людей болезни джиннов?

The boys discussed these problems at great length as they rode home in a cab with a delirious Hottabych.

Все эти три вопроса были тщательно обсуждены ребятами, когда они на такси увозили бредившего Хоттабыча из цирка.

They came to the following decisions: 1.

Было решено: 1.

They would not take him to a hospital, but keep him as comfortable as possible under Volka's bed, suggesting first that, for safety's sake, he become invisible.

Хоттабыча в больницу не везти, а держать его со всеми возможными удобствами у Вольки под кроватью, предварительно предложив ему для безопасности сделаться невидимым.

2.

2.

They would treat him as they would a person who had a cold.

Лечить его, как лечат людей от простуды.

They would give him aspirin and tea with raspberry jam before going to sleep to make him perspire.

Давать на ночь аспирин, поить чаем с малиновым вареньем, чтобы хорошенько пропотел.

3.

3.

Genies' diseases could not possibly be catching.

Болезни джиннов людям, очевидно, не передаются.

Fortunately, no one was at home.

К счастью, дома никого не было.

They made Hottabych comfortable in his usual place under Volka's bed.

Хоттабыча удалось спокойно уложить на его обычное место под кроватью.

Zhenya ran off to buy some aspirins and raspberry jam, while Volka went to the kitchen to make some tea.

Женя побежал в аптеку и в "Гастроном" за аспирином и малиновым вареньем, а Волька пошел на кухню подогреть чай.

"Well, tea's ready!" he said cheerfully, entering the room with a boiling kettle.

- Ну, вот и чай готов! - весело сказал он, возвращаясь из кухни с кипящим чайником в руках.

"Let's have some tea, Hottabych.

- Будем пить чай, старина?

Hm?"

А?..

There was no answer.

Ответа не последовало.

"He's dead," Volka gasped and suddenly, despite all the unpleasantness Hottabych had caused him, he felt he would miss the old man terribly if he died.

- Умер! - ужаснулся Волька и вдруг почувствовал, что, несмотря на все неприятности, которые уже успел ему доставить Хоттабыч, будет очень жалко если старик умрет.

"Dear, dear Hottabych!" he babbled, crawling under the bed.

- Хоттабыч, миленький! - залепетал он и, встав на колени, полез под кровать.

The old man was not there.

Но старика под кроватью не оказалось.

"What a crazy old man!" Volka said angrily, forgetting all his tender feelings.

- Вот нелепый старик! - рассвирепел тогда Волька, сразу позабыв о своих нежных чувствах.

"He was here a moment ago, and now he's disappeared!"

- Только что был здесь и уже успел куда-то запропаститься!

There is no telling what bitter words Volka would have added if Zhenya had not then dashed into the room, dragging a balky Hottabych behind.

Неизвестно, какие еще горькие слова произнес Волька по адресу старика, если бы в комнату в это время не ввалился Женька, с шумом волоча за собой Хоттабыча.

The old man was mumbling something.

Старик упирался и бормотал себе под нос что-то несвязное.

"What a nut!

- Вот чудак!..

You can't imagine what a nut he is!" Zhenya shouted as he helped Volka settle Hottabych under the bed again.

Нет, ты подумай только, что за чудак! -возмущался Женя, помогая укладывать больного под кровать.

"I was coming back from the shop and there he was, standing on the corner with a sack of gold, trying to hand it out to passers-by.

- Возвращаюсь это я по улице, смотрю - а Хоттабыч стоит на углу с мешком золота и все норовит всучить его прохожим.

I asked him,

Я его спрашиваю:

'What are you doing here with a high fever?'

"Что ты здесь делаешь с повышенной температурой?"

And he said, 'I feel my days are counted. I want to hand out alms on this occasion.'

А он отвечает: я, мол, чувствую приближение смерти, я, мол, хочу по этому случаю раздать милостыню.

And I said,

А я ему говорю:

' You're nuts!

"Чудак ты, чудак!

Whom are you going to give alms to? Did you see any beggars here?'

Кому же ты собираешься раздавать милостыню?"

And he said,

А он говорит:

' If that's the case, I'll go back home.'

"В таком случае, я пошел домой".

So I dragged him back.

Вот я его и привел...

You just lie still and get well!

Лежи, старичок, поправляйся!

There's no use rushing death!"

Умереть всегда успеешь!..

They gave Hottabych a mouthful of aspirins, then fed him the whole jar of raspberry jam with tea, and bundled him up tightly to make him perspire.

Хоттабычу дали лошадиную дозу аспирина, скормили ему с чаем всю банку малинового варенья и, укутав получше, чтобы пропотел за ночь, уложили спать.

For a while, the old man lay there quietly. Suddenly, he began to fuss, trying to get up. He said he was going to Sulayman, the Son of David, to ask forgiveness for some long-forgotten ill deeds.

Старик, полежав некоторое время спокойно, вдруг проголодался и собрался вставать, чтобы пойти к Сулейману ибн Дауду извиняться за какие-то давнишние обиды.

Then he began to cry and asked Volka to run down to the Mediterranean Sea and the Indian Ocean and find a copper vessel on the bottom in which his dear brother Omar Asaf ibn Hottab was imprisoned. He wanted Volka to free him and bring him back home.

Потом он заплакал и стал просить Вольку, чтобы тот сбегал в Средиземное море и Индийский океан, разыскал там на дне медный сосуд, в котором заточен его дорогой братик Омар Юсуф ибн Хоттаб, освободил его из заточения и привел сюда.

"We'd all live so happily here!" he mumbled deliriously with. bitter tears pouring down his cheeks.

- Мы бы так чудно зажили здесь все вместе! -бормотал он в бреду, заливаясь горючими слезами.

Half an hour later the old man came to his senses and said in a weak voice from under the bed: "Oh, my young friends, you cannot imagine how grateful I am for your love and precious attention!

Через полчаса старик пришел в сознание и слабым голосом произнес из-под кровати: - О юные мои друзья, вы не можете себе вообразить даже, как я вам благодарен за вашу любовь и дорогое ваше внимание!

Will you please do me a last favour: bind my hands tightly, because I'm afraid I might do such magic while unconscious that I'll never be able to undo it later."

Окажите мне, прошу вас, еще одну услугу: свяжите мне покрепче руки, а то я во время горячки такое наколдую, что потом боюсь и сам ничего не смогу поделать.

They tied him up and he immediately fell soundly asleep.

Старика связали, и он моментально уснул как убитый.

Next morning Hottabych awoke in the prime of health.

Наутро Хоттабыч проснулся совершенно здоровым.

"That's what medical attention administered in time can do!" Zhenya said with satisfaction. Then and there he decided to be a doctor when he grew up.

- Вот что значит вовремя поданная медицинская помощь! - удовлетворенно сказал Женя Богорад и твердо решил по окончании школы поступить в медицинский институт.

ONE IN WHICH WE RETURN TO THE BARKING BOY

XXVI. ГЛАВА, В КОТОРОЙ МЫ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ВОЗВРАЩАЕМСЯ К ЛАЮЩЕМУ МАЛЬЧИКУ.

To tell the truth, each time Volka thought of Goga, he became terribly envious.

Сказать по правде, каждый раз, когда Волька вспоминал о Гоге, его начинала терзать зависть.

If he was at home or on the stairs, or downstairs near the entrance, it was difficult not to think of Goga:

А находясь дома, или на лестничной площадке, или во дворе около подъезда, трудно было не вспомнить о Гоге.

ever so often a teasing, wonderful, marvellous barking could be heard - even through closed doors and closed windows.

Даже сквозь запертые двери, даже сквозь закрытые окна то и дело доносился дразнящий, сказочно прекрасный собачий лай.

It was most strange, however, that Goga did not come outside.

Вызывало, правда, удивление, что Г ога упорно не появлялся во дворе.

No other boy in his place could ever have been able to stay away so long and not boast to his friends about his real, pure-breed puppy.

Ни один мальчик на Г огином месте, конечно, не вытерпел бы столько времени, чтобы не похвастать перед ребятами настоящим породистым щенком.

And Goga, especially, would have gloated to see the children so envious.

А Гога, тот бы просто упивался завистью ребят.

There was something strange about it all.

Нет, тут что-то было неспроста.

Finally, Volka could not keep from asking Goga's mother what the matter was.

В конце концов Волька не удержался и спросил у Натальи Кузьминичны, почему это совсем не видать Гоги.

She became terribly embarrassed and mumbled something about her dear boy being sick.

Наталья Кузьминична почему-то страшно смутилась и пролепетала в ответ, что Гогочка немножко прихворнул.

Then she rushed off.

Пролепетала и тут же заторопилась к себе.

"Wait a minute!" Volka pleaded.

- Наталья Кузьминична! - умоляюще крикнул ей вслед Волька.

"Can I ask you something? Just one question?"

- Один вопрос, только один вопрос!

Goga's mother stopped reluctantly.

Наталья Кузьминична с большой неохотой остановилась.

"Can you just tell me if it's an Alsatian? Is it?"

- Наталья Кузьминична, скажите только: овчарка, да?

"What Alsatian?" the poor woman shrugged.

- Какая овчарка? - пожала плечами бедная женщина.

"The puppy you gave Goga. You know, the one that's barking. Is it an Alsatian or a Boxer?"

- Щенок, которого вы подарили Г оге, ну, который лает у вас, овчарка или боксёр?..

"Goodness, what nonsense!" she sighed and disappeared quickly into her apartment.

- Боже, какие глупости! - вздохнула Наталья Кузьминична и поспешно скрылась в своей квартире.

As if for spite, a high-pitched angry barking issued forth.

И, как нарочно, сразу оттуда послышалось частое, высокое и очень сердитое тявканье.

It was all very mysterious.

Всё это было в высшей степени таинственно.

Just then Hottabych, who was lying in his usual place under Volka's bed, asked casually: "I wonder how your enemy named Pill is getting on?"

А тут ещё Хоттабыч, который отлёживался по своему обыкновению под Волькиной кроватью, как бы между делом задал вопрос: - Любопытно, как поживает недруг твой, именуемый Пилюлею?

He yearned to boast about the cunning spell he had cast on him and share with Volka his delight in the trouble Goga was deservedly having.

Ему не терпелось похвастать перед Волькой своим остроумным заклятием и вместе с ним насладиться бедой, в которую по заслугам попал Гога.

"No one but I can ever break the spell," he thought.

"И никто не в силах снять это заклятие, покуда я не сочту это своевременным, - горделиво размышлял он.

"I can just imagine how the most greatly-respected Volka ibn Alyosha will be pleased and how amazed he will be at the endless variety of my powers." "Pill?" Volka repeated absently, for he had just thought of a very simple and tempting idea.

- Представляю себе, как оно обрадует высокопочтенного Вольку ибн Алёшу и как он будет восхищён разнообразием моих чар!" -Пилюля? - рассеянно переспросил Волька, которому вдруг пришла в голову очень простая и заманчивая идея.

"Pill?

- Ах, Пилюля?

He's not feeling too good.

Пилюля чего-то прихворнул...

Listen, Hottabych," he crouched down and stuck his head under the bed, in order to carry on negotiations more comfortably.

Слушай, Хоттабыч... - Он присел на корточки и просунул голову под кровать, чтобы удобней было вести переговоры.

"I want to ask you for a big favour."

- У меня есть к тебе большущая просьба.

"This is it," the old Genie thought unhappily.

"Начинается!" - с досадой подумал старый джинн.

He suspected that Volka was about to ask him to break the spell he had cast on Goga; and he decided to refuse flatly.

Он заподозрил, что Волька собирается просить его о снятии заклятия с Гоги, и решил наотрез отказаться.

At least for the time being.

По крайней мере на ближайшее время.

It wouldn't hurt the horrid tattle-tale and gossip to suffer a bit.

Ничего, пусть этот противный сплетник и ябеда немножко помучается.

It would only do him good.

Это будет ему только на пользу.

However. Hottabych replied sourly: "I'll be only too happy to know your wish."

Но вслух Хоттабыч кисло промолвил: - Я буду рад узнать, в чём состоит твоя просьба.

"I want to ask you for a present."

- Я хочу попросить тебя сделать мне подарок.

The old man was pleased at not being forced to discuss Goga's premature pardon.

Старик обрадовался, что речь пойдёт не о досрочном помиловании Гоги.

He scurried out from under the bed. "Just tell me what you want and you'll have it immediately, O young and benevolent Genie-saviour."

Он быстренько вылез из-под кровати: - Скажи, что тебе угодно, и ты получишь это в дар безо всякого промедления, о юный и бескорыстный спаситель джиннов.

"Could you give me a dog?

- Ты мог бы мне подарить собаку?

An Alsatian?"

Овчарку.

"A dog?

- Собаку?

Nothing could be simpler or more pleasing to my heart!"

Нет ничего проще и приятней моему сердцу.

Hottabych yanked a hair from his beard. Volka felt faint from happiness: there, at his feet, a magnificent, sleek and muscular three-year-old Alsatian stretched with a pleasant growl.

Хоттабыч вырвал волосок из бороды, и Волька обмер от восхищения; у его ног с ласковым урчанием потягивалась великолепная поджарая, мускулистая трёхгодовалая овчарка.

It had lively, intelligent eyes, a cold, wet nose and marvellous pointed ears.

У неё были очень живые, умные глаза, холодный и влажный нос, чудесные острые уши.

Volka patted its neck.

Он погладил её по холке.

The dog wagged its tail politely and barked loudly from an overflow of emotion.

Собака учтиво помахала хвостом и от полноты чувств рявкнула на всю квартиру.

"How do you like this dog?" Hottabych asked, as he bustled about, ready at a sign from Volka to fill the entire room, the entire apartment, and the entire house with the most valuable dogs.

- Доволен ли ты этим псом? - счастливо суетился Хоттабыч, готовый по первому Волькиному требованию заполнить всю комнату, всю квартиру, весь дом самыми дорогими собаками.

"Oh, I beg your pardon. I forgot a small detail."

- Ах, прости меня, я забыл об одной мелочи.

The "small detail" was a collar, which appeared immediately. It glittered with such a multitude of precious stones that there would be more than enough for two imperial crowns.

Под "мелочью" он подразумевал ошейник, который вдруг возник на овчарке, сияя таким обилием драгоценных камней, что их с походом хватило бы на две императорские короны.

The unexpected happiness was almost more than Volka could bear.

От привалившего ему счастья Волька онемел.

He patted the dog with a shaking hand and had such a dazed smile on his face that tears of happiness rolled down the kind-hearted old man's cheeks.

Он только гладил дрожащей рукой собаку и так при этом растерянно улыбался, что у чувствительного старика покатились по лицу слезы умиления.

But there can never be complete happiness in life, at any rate, not when you are dealing with a Genie's gifts!

Но нет в жизни полного счастья, по крайней мере когда имеешь дело с дарами джиннов!

Suddenly, they heard the clicking of a woman's heels behind the door. No sooner had Hottabych darted under the bed, there to become invisible, than the door opened and Volka's mother entered.

За дверью неожиданно послышались женские шаги, и только Хоттабыч успел спрятаться под кровать и сделаться невидимым, как раскрылась дверь и вошла Светлана Александровна -Волькина мама.

"That's just what I thought," she said, looking at the animal. In his haste, the old Genie had forgotten to make it invisible.

- Я так и думала, - сказала она, увидев собаку, которую старый джинн второпях не догадался сделать невидимкой.

"A dog!

- Собака!..

I'd like to know where you got it?"

Откуда у тебя собака, хотела бы я знать?

Volka knew he was sinking fast and sure.

Волька почувствовал, что быстро и безнадёжно идёт ко дну.

"I got it... It was given to me... You see... What I mean is..."

- Это я... Это мне... Понимаешь... Как бы тебе сказать...

There was no sense telling her the truth, and Volka didn't want to lie.

Говорить правду было бессмысленно. А врать Волька не хотел.

Anyway, there was no sense lying - his mother could always tell when he was not telling the truth.

Да это было и безнадёжным делом: мать сразу раскусила бы, что он врёт.

"Volka!" she said, raising her voice,

- Волька! - повысила она голос.

"I don't like your mumbling.

- Мне не нравится твоё мычание.

I want you to tell me whose dog it is."

Говори прямо: чья это овчарка?

"It isn't anyone's ... I mean, it wasn't anybody's before, but now it's mine."

- Ничья... То есть раньше была ничья, а сейчас моя.

His mother turned pink with indignation. "I didn't think you would lie to me.

Светлана Александровна порозовела от возмущения: - Неужели ты унизился до лжи?

I didn't think you were capable of it.

Я была о тебе лучшего мнения.

Tell me whose dog it is.

Отвечай: чья собака?

Why, the collar alone is worth hundreds of roubles."

Один её ошейник стоит десятки рублей...

She thought the stones were just coloured glass.

Она думала, что ошейник украшен цветными стекляшками.

Hottabych became very angry.

Сейчас не на шутку рассердился под кроватью Хоттабыч.

He was both angry and hurt.

Рассердился и весьма обиделся.

He wanted this noble, but naive woman to understand that Has-san Abdurrakhman ibn Hottab was not one to present his best friends with cheap imitations and that this truly priceless collar was worth thousands upon thousands of roubles.

Ему очень хотелось дать понять этой почтенной, но наивной женщине, что не таков Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб, чтобы дарить своим лучшим друзьям грошовые стекляшки, и что не десятки, а многие тысячи рублей стоит этот поистине бесценный ошейник.

But he checked himself in time, since he now realized such bragging would only make Volka's situation worse.

Но он вовремя удержался. Он уже понимал, что подобной похвальбой только ещё больше усложнит Воль-кино положение.

He himself was a straightforward and truthful person and was proud of Volka for not wanting to lie, even though it was the tiniest white lie. The only thing to do was to stop the misunderstanding immediately.

Правдивый и прямодушный, он не мог не одобрить того, что Волька не хотел прибегать ко лжи, даже самой безобидной, и понял, что единственный выход - свести на нет всё это недоразумение, и самым решительным способом.

"Well then, my kind and truthful young friend will have to do without a dog for the time being.

"Ладно, - подумал он, ухмыляясь себе в бороду, -придётся моему доброму и правдивому другу ещё некоторое время пожить без собственной собаки...

And let him not be bothered by dreams of owning a dog," Hottabych thought, smiling into his beard.

И пусть его не томят до поры до времени мечты о собственной собаке!"

A faint crystal tinkling issued from under the bed, and the dog disappeared.

Из-под кровати донёсся еле слышный тоненький хрустальный звон, и собаки не стало, словно её корова языком слизнула.

"Volka, dear," his mother said, completely forgetting what they had been talking about. "If my office calls, please tell them I'll be there in an hour or so.

- Волечка, - сказала Светлана Александровна, начисто забыв, о чём только что шёл разговор, -если позвонят из парткома или Сергей Сергеевич, скажи, что я буду через час-полтора...

By the way, do you know whom the doctor came to see next door?"

Кстати, ты не знаешь, к кому это в тридцать седьмую квартиру сейчас поднимался доктор?

"Goga, I guess."

- Наверно, к Гоге.

"Is he ill?"

- Разве он заболел?

"I think so." -

- Кажется.

"You think so!

- Кажется?..

Isn't he your friend?"

Разве он не твой товарищ?

"Some friend!"

- Ну да, товарищ!..

"I'm ashamed of you, Volka," his mother said angrily, and she turned and walked out of the room with a stony face.

- Мне стыдно за тебя, юный пионер Костыльков! -сказала Светлана Александровна, повернулась и вышла из комнаты с каменным лицом.

"Hm!" Volka sighed and decided to visit Goga as soon as the doctor left.

- Ну и ну, - сокрушённо вздохнул Волька и решил навестить Гогу, лишь только от него уйдёт доктор.

"Hottabych! Hey, Hottabych!"

- Хоттабыч, а Хоттабыч!

There was no answer.

Из-под кровати не было никакого ответа.

"He's gone again!

- Ушёл! - с досадой проворчал Волька.

Whenever you have to discuss something with him, he's not there.

- Как раз когда с ним надо посоветоваться, его нет.

What a Genie!"

Ну и джинн!..

Meanwhile, Hottabych was making himself comfortable in apartment 37 , this time under Goga's bed.

А Хоттабыч тем временем устраивался поудобней в тридцать седьмой квартире, на этот раз под кроватью так странно занемогшего Гоги.

He was curious to see how the old doctor, who obviously had no idea what a mighty and unusual opponent he was up against, would helplessly fumble about in search of a correct diagnosis.

Ему было любопытно послушать, как будет беспомощно барахтаться в поисках правильного решения старый доктор, который, конечно, и понятия не имел, с каким могущественным и необычным противником ему предстояло вступить в бой...

This is what was happening in the room where the most mysterious of all the old district doctor's cases lay high on fluffed pillows, while Volka, taking advantage of Hottabych's absence, sat down to study his geography, and the old Genie himself lay hidden under Goga's bed.

И пока Волька, воспользовавшись отсутствием Хоттабыча, уселся за учебник географии, а старый джинн притаился под Гогиной кроватью, вот что происходило в комнате, где возлежал на высоких подушках самый удивительный из пациентов старого доктора из неотложной медицинской помощи!..

The old doctor's name was Alexander Alexeyevich. We want you to know this, in case you meet him some day. He was very experienced and wise.

Его звали Александром Алексеевичем, этого бывалого и очень знающего доктора, и мы нарочно подчёркиваем это имя, чтобы вы знали, какой это настоящий врач, если вам когда-нибудь придётся с ним столкнуться.

"Now, will you please leave us alone? There's something we have to discuss," he said kindly to Goga's despairing mother.

- Наталья Кузьминична, - ласково обратился он к безутешной Гогиной маме, - оставьте нас, пожалуйста, наедине с Гогой. Нам нужно с ним кой о чём потолковать.

"Well, young man," he said when they were alone (Hottabych under the bed obviously did not count), "how are things?

- Ну-с, молодой человек, - проговорил он, когда они остались вдвоём с Гогой (Хоттабыч под кроватью был, конечно, не в счёт), - как делишки?

Are we still barking?"

Гавкаем?

"It's awful!" Goga moaned.

- Спасу нет! - простонал Гога.

"Aha!

- Тэк-с!

Well then, let's just chat a bit.

Ну что ж, в таком случае, давай потолкуем.

What kind of poems do you like?"

Ты какие стихи любишь?

"Bow-wow-wow!" Goga barked. His mother, who was standing just outside the door, began to sob.

- Гав-гав-гав! - вырвалось из Гогиного рта, и Наталья Кузьминична, притаившаяся у замочной скважины по ту сторону двери, залилась слезами.

You can imagine what Goga wanted to reply to the old doctor's question!

Можете себе представить, что Гога собирался произнести в ответ на вопрос Александра Алексеевича.

He was indignant and he considered it a foolish and unnecessary question.

Гогу возмутил этот вопрос. Он считал его глупым и никчёмным.

However, his barking neither surprised nor distressed the old doctor.

Гогин лай, однако, нисколько не удивил и не огорчил старого доктора.

"Don't get angry," Alexander Alexeyevich said in a very calm voice.

- Ты не злись, - сказал он самым спокойным тоном.

"This question has direct bearing on your illness."

- Этот вопрос имеет непосредственное отношение к твоей болезни.

"I like

- Я люблю

'A Winter's Evening,' a poem by Pushkin," Goga finally answered after barking for a long while.

"Буря мглою", - ответил наконец Гога, вдоволь отлаявшись. - "Буря мглою небо кроет", стихотворение Пушкина.

"Won't you recite it for me?

- Прошу тебя, прочти мне его.

Do you know it by heart?" Goga recited four lines.

Ты его помнишь наизусть? Буря мглою небо кроет, Вихри снежные крутя; То, как зверь, она завоет, То заплачет, как дитя, - начал Гога.

"That's enough!" the doctor said.

- Довольно! - остановил его Александр Алексеевич.

"Now, will you please tell me what you think about your classmate, ah, what's-his-name? The one who lives next door?"

- Теперь скажи мне, будь добр, каково твоё мнение о твоём товарище по классу, ну, как его там?..

"You mean Volka Kostylkov?"

- О Вольке Костылькове?

"Exactly."

- Вот именно.

"Bow-wow-wow!" Goga barked loudly.

- Гав-гав-гав! - залился Гога пронзительным лаем.

"Now, now. Try to use words."

- Ты словами, словами выражайся.

"Bow-wow-wow'." Goga replied, shrugging helplessly, as if to say:

- Гав-гав-гав!.. - отвечал Гога, беспомощно разводя руками.

"I'd be only too glad to use words, but I can't. I don't seem to be able to."

Дескать, и сам рад бы словами, да не могу, не получается.

"I see.

- Понятно...

That's enough.

Хватит...

That's enough, I said!

Хватит, говорю!..

Hm!

Так-с!

Well, and what about the other children in your class?"

Ну, а каковы остальные ребята в вашем классе?

"In my class?" the ailing Goga smirked.

- В нашем классе? - усмехнулся больной Гога.

"If you want to know, all the kids in my class are bow-wow-wow!"

- В нашем классе, если вы хотите знать, все ребята гав-гав-гав!..

"Well, and what do you think about me?

- Ну, а насчёт меня у тебя какое мнение?

Don't be shy, tell me what you really think.

Ты валяй, не стесняйся.

What do you think of me as a doctor?"

Каково твоё мнение обо мне как о докторе?

"As a doctor, I think you're nothing but a bow-wow-wow!"

- Как о докторе? Как о докторе я о вас думаю, что вы порядочный гав-гав-гав!

"Wonderful!" Alexander Alexeyevich exclaimed with genuine joy.

- Замечательно! - совершенно искренне обрадовался Александр Алексеевич.

"And what do you think about your mother?"

- Ну, а о твоей маме какое у тебя мнение?

"My mother's very nice," Goga said. His mother, still standing behind the door, burst out in tears, though these were tears of happiness.

- Мама у меня очень хорошая, - сказал Гога, и Наталья Кузьминична за дверью снова залилась на этот раз счастливыми слезами.

"But sometimes she's bow..." He shuddered and fell silent.

- Она только иногда бывает гав... - Он вздрогнул и замолк.

"No, she's always very, very nice."

- Нет, она у меня вообще и всегда очень хорошая.

"And what about your class wall-newspaper? Do you have anything to say about it?" the old doctor asked, but this time only to be doubly certain.

- Ну, а о вашей классной стенгазете у тебя тоже имеется мнение? - спросил, только для очистки совести, старый доктор.

He had finally discovered the essence of the rare illness his young patient was suffering from.

Он уже окончательно понял, в чём сущность редкой болезни его молодого пациента.

"Did they ever criticize you in the paper?"

- Протаскивали там тебя иногда?

This time Goga kept on barking for at least two minutes.

На этот раз Гога пролаял битых две минуты.

Hottabych was tired of listening to him, but the old doctor was so delighted that one would think it was not Goga Pilukin, nicknamed "Pill" for his atrocious temper, barking, but an opera star singing his most famous aria.

Хоттабычу под кроватью даже надоело слушать. А Александр Алексеевич наслаждался этим лаем, словно это не лаял Г ога Пилюкин, прозванный за свой мерзкий характер Пилюлей, а какой-то отличный певец пел лучшую из арий своего репертуара.

When Goga had barked his fill, Alexander Alexeyevich rubbed his hands together contentedly. "It seems quite clear now. But let us not be hasty and, instead, put it to the test again. Here's my pen and a sheet of paper. I want you to write: 'There is no place in our country for gossips and tattle-tales!' Have you written it? Excellent! Let me see it. You have written it nicely and without a single mistake. Now let's write another sentence. By the way, what's your teacher's name? Varvara Stepanovna? Well then, write this: 'Varvara Stepanovna! Vanya and Petya are purposely teaching me to swear. I'm a conscientious boy and wish you would punish them." Goga's face became terribly sour. Something was obviously wrong. He kept writing and crossing out what he had written, until the doctor finally took the messy sheet of paper away. This is what he read, chuckling, but apparently not a bit surprised: "Varvara Stepanovna! Vanya and Petya bow-wow-wow... I'm a conscientious boy and wish you would bow-wow-wow." Each of these "bow-wow-wow's" was crossed out, but each time the unfortunate Goga had written in another "bow-wow-wow" over the one that had been crossed out.

Дав Г оге отлаяться досыта, Александр Алексеевич довольно потёр руками.

"The committee's findings are clear," the doctor said, folding the two papers and putting them away in his wallet.

- Комиссии всё ясно, - сказал он.

"Please come in!" he called to Goga's mother...

- Наталья Кузьминична, попрошу вас в комнату!

She entered, dabbing her eyes with a damp hanky.

Вошла Наталья Кузьминична, вытирая отсыревшим носовым платком покрасневшие глаза.

After she had sat down, Alexander Alexeyevich said, "I have to inform you that I didn't sleep a wink last night, because I was busy looking through my medical books and thinking.

- Надо вам доложить, - сказал Александр Алексеевич, пригласив её присесть, - что я последнюю ночь, по существу, не спал, просматривал медицинскую литературу, размышлял.

I could find nothing at all which even vaguely resembled your son's case."

В специальной литературе я ничего похожего на случай с вашим сыном не нашёл...

The poor woman gasped nervously.

Бедная Наталья Кузьминична встревоженно ахнула.

"Do not despair, my good woman," the old doctor said. "Things are not hopeless.

- Не огорчайтесь раньше времени, дорогая Наталья Кузьминична, - остановил её старый доктор, - дело ещё не так страшно.

I read on and on, and thought a great deal. And after that I naturally could not fall asleep, for I'm getting on in years.

Читал я, читал... думал, думал и потом, конечно, не мог уснуть. Тоже ничего особенного - дело стариковское.

Seeking distraction, I picked up a volume of Arabian Nights and read a tale about a magician or, rather, a Genie, changing a person he disliked into a dog.

Чтобы отвлечься от своих мыслей, я взял томик арабских сказок "Тысяча и одна ночь" и прочитал там, между прочим, о том, как один волшебник, точнее говоря - джинн, превратил одного неугодного ему человека в собаку.

Then I thought that if there really were Genies in the world (Hottabych lying under the bed was offended) and if one of them decided to punish someone, say a boy, for gossiping, tattling, and thinking poorly of his friends, he could cast a spell on him that would make him bark each time he wanted to say something bad.

И тогда я подумал, что если бы существовали на свете джинны (Хоттабыч под кроватью обиделся) и если бы один из них захотел наказать человека, ну мальчика, предположим, за то, что он сплетничает, ябедничает, плохо отзывается о своих близких, то он мог бы заклясть его таким заклятием, чтобы тот лаял каждый раз, когда захочет сказать гадость.

Your son and I just had a long talk and we discovered that he could recite a poem by Pushkin without barking at all and speak of you with hardly a small bark, and then bark incessantly when talking of his friends or the school newspaper, in which he had apparently been criticized several times.

Только что мы с вашим сыном по душам потолковали, и оказалось, что он, ни разу не пролаяв, прочитал стихи Пушкина, почти ни разу не тявкнул, говоря о вас, Наталья Кузьминична, и почти всё время лаял, говоря о своих товарищах и о классной стенгазете, в которой, видимо, иногда прохаживались на его счёт...

Do you understand what I'm getting at?

Вы понимаете мою мысль?

I do hope I've made myself clear."

Я, кажется, ясно выразился?

"Do you mean," Goga's mother said thoughtfully, "that..."

- Вы полагаете, - задумчиво протянула Гогина мать, - что...

"Exactly.

- Вот именно.

Naturally, there aren't any Genies and there never were any. (Hottabych again felt hurt, this time even more than before.) What your son has is a very strange kind of psychological trauma.

Конечно, никаких джиннов в природе не существовало и не существует. (Хоттабыч снова, на сей раз не на шутку, обиделся.) А существует очень своеобразная психическая травма у вашего сына.

And I must warn you that he will continue barking in the future..."

Я должен вам сказать со всей ответственностью, что он будет и впредь лаять...

"Oh my goodness!" the poor woman wailed. "Yes, he will bark each time he decides to tattle or gossip, or whenever he tries to say something unpleasant.

- Боже мой! - всплеснула руками бедная женщина.- ...лаять каждый раз, когда вздумает сплетничать или ябедничать, вообще когда он будет пытаться говорить гадости.

And then people will no longer call him Goga Pilukin, but Bow-Wow Pilukin.

И тогда все будут называть его не Г ога Пилюкин, а Гавгав Пилюкин.

And this will continue when he grows up, although no one will call him that to his face.

А когда он подрастёт, его будут, за глаза конечно, величать не Георгий Васильевич, а Гавгав Васильевич.

As you see, your son may find himself in a very unhappy situation.

Как видите, ваш сын может оказаться в весьма незавидном положении.

However, if he makes a firm resolution never to tattle, gossip, or spoil good people's lives, I can guarantee you that he will stop barking once and for all."

Зато, если он твердо возьмёт себе за правило не ябедничать, не сплетничать, не портить хорошим людям жизнь, я вам головой своей отвечаю, что лай у него прекратится навсегда. -

"Bow-Wow Pilukin!" Goga's unfortunate mother thought and shuddered.

"Гавгав Васильевич"! - ужаснулась бедная Наталья Кузьминична.

"How horrible!

- Даже подумать страшно!

I would never survive it.

Я бы этого просто не пережила!..

But what about some medicine?

А лекарства!..

Won't you at least write out a prescription for some medicine?"

Может быть, вы всё же пропишете ему какое-нибудь лекарство?

"In this case, no medicine will help.

- Лекарства не помогут.

Well, young man, shall we give it a try?"

Ну как, молодой человек, попробуем по-моему?

"And I won't bark at all any more?"

- И я совсем не буду лаять?

"Everything depends entirely on you."

- Всё зависит сейчас только от вас, молодой человек!

"Then you won't leave a prescription?" Goga's mother asked again, seeing that the doctor was about to leave.

- Значит, рецепта не будет? - переспросила Наталья Кузьминична, видя, что Александр Алексеевич собирается уходить.

"I gave you my prescription, the only one that will work.

- Это и есть мой рецепт. Единственно правильный.

However, we can check on it.

Впрочем, можно проверить.

Now, won't you say a few fair words about your friend Volka? I want you to pay special attention: I said 'fair.'"

А ну-ка, скажи несколько справедливых слов о своём товарище Вольке, обращаю твоё внимание - спра-вед-ливых!

"Sure, Volka Kostylkov's a good fellow," Goga mumbled hesitantly, as if he were just learning how to talk.

- Вообще, конечно, Волька Костыльков хороший парень, - неуверенно промолвил Гога, словно он впервые научился говорить.

"You're right dear, dear doctor!

- Правильно, доктор, миленький!

This is the first time since the geography exam that I didn't bark when I talked about Volka!

В первый раз после экзамена по географии я не лаю о Вольке.

Hurray!"

Ур-р-ра-а-а!

"Exactly what happened at the exam?" the old doctor asked, as if casually.

- А что такого особенного произошло на этом экзамене? - осведомился как бы между прочим старый доктор.

"Why, nothing special.

- Да ничего такого, о чём бы стоило особенно распространяться.

Can't a boy suddenly become ill from overwork?" Goga went on in a much more confident tone.

Мало что бывает, когда мальчик вдруг заболевает на почве переутомления, - ответил Гога уже куда уверенней.

"I guess I'll be going along," Alexander Alexeyevich said. "I have to visit a good dozen real patients.

- Ну, я пошёл, - сказал старый доктор, - мне ещё нужно навестить добрый десяток настоящих больных.

I take it you understood everything, Goga?"

Значит, понял, Гога, в чём дело?

"Yes!

- Понял!

Oh, yes!

Ой, понял!

Upon my word of honour!

Честное пионерское!..

Thank you!"

Спасибо!..

"Well, then, keep it up!

- То-то же! Теперь действуй!

Good-bye, everyone."

Будьте здоровы...

"Where'd you disappear to?" Volka shouted at the old Genie several seconds later, as Hottabych crawled back to his place under his bed with a very thoughtful expression-on his face.

- Куда это ты исчез? - набросился спустя несколько секунд Волька на старого джинна, когда тот с очень задумчивым лицом забирался на своё обычное место под Волькиной кроватью.

"Listen, O Volka," the old man said with great solemnity.

- Слушай меня, о Волька, - произнёс старик с необычной даже для него торжественностью.

I just witnessed a most unusual scene: a spell cast by a Genie was broken by a human being!

- Только что я присутствовал при том поистине небывалом случае, когда заклятие, наложенное джинном, было снято человеком.

True, this was a very wise and very just human being.

Правда, это был очень умный и очень справедливый человек.

He was so just that I didn't even think of punishing him for not believing in my existence.

Он настолько справедлив, что я и не помыслил наказать его за то, что он не верит в моё существование...

Where are you going?

Куда это ты?

"I have to visit Goga.

- Надо навестить Гогу.

I should really be ashamed of myself."

Действительно, это безобразие с моей стороны.

"Yes, do go and visit your classmate.

- Иди, - сказал старый джинн, - иди и навести своего товарища по ученью.

Though he is no longer ill."

Хотя он уже и не болен.

"Not ill at all?

- Совсем не болен?

Did he get well so quickly?"

Он уже совсем выздоровел?

"That depends entirely on him," Hottabych said. And pocketing his own pride, he told Volka about the only known case of curing a boy who barked.

- Сейчас это целиком зависит от него самого, -сказал Хоттабыч и, переступив через своё самолюбие, поведал Вольке единственную в своём роде историю излечения обыкновенным врачом заколдованного мальчика.

HOTTABYCH AND MR. MONEYBAGS

XXVII. СТАРИК ХОТТАБЫЧ И ГОСПОДИН ВАНДЕНДАЛЛЕС

"O blessed Volka," Hottabych said as he basked happily in the sun after breakfast, "each time I present you with gifts which I consider of great value I discover they are the wrong kind of gifts.

- Благословенный Волька, - сказал после завтрака Хоттабыч, блаженно греясь на солнышке, - все время я делаю тебе подарки, по моему разумению ценные, и каждый раз они тебе оказываются не по сердцу.

Perhaps it would be a better idea if you were to tell me what you and your young friend would care for. I would consider it a great honour and joy to fulfil your wish on the spot."

Может быть, сделаем так: ты мне сам скажешь, что тебе и твоему молодому другу угодно было бы от меня получить в дар, и я почел бы за великую честь и счастье немедленно доставить вам желаемое.

"If that's the case, would you please give me a pair of large navy binoculars?" Volka said promptly.

- Подари мне в таком случае большой морской бинокль, - ответил Волька не задумываясь.

"With the greatest of pleasure and joy."

- С радостью и любовью.

"I'd like a pair of binoculars, too.

- И мне тоже бинокль.

I mean, if it's all right with you," Zhenya added shyly.

Если можно, конечно, - застенчиво промолвил Женя.

"Nothing could be simpler."

- Нет ничего легче.

The three of them set out for a large second-hand shop, located on a busy little side street in the centre of the city.

И они всей компанией отправились в комиссионный магазин.

The shop was crowded and our friends had difficulty in pushing their way to the counter.

В магазине, расположенном на шумной и короткой уличке в центре города, было много покупателей.

There were so many odd items on the shelves that they could never be sorted according to any system, for then there would have to be a separate section for each item.

Наши друзья с трудом протиснулись к прилавку, за которым торговали настолько случайными предметами, что их никак нельзя было распределить по специальным отделам, потому что тогда пришлось бы на каждую вещь заводить особый прилавок.

"Show me, O sweet Volka, what these binoculars so dear to your heart look like," Hottabych said happily but then suddenly turned pale and began to tremble.

- Покажи мне, о любезный Волька, как они выглядят, эти угодные вашему сердцу бинокли! -весело промолвил Хоттабыч, но вдруг побледнел и затрясся мелкой дрожью.

He looked at his young friends sadly, burst into tears and said in a hollow voice,

Он горестно глянул на своих молодых друзей, заплакал, гробовым голосом сказал им:

"Farewell, O light of my eyes!" Then, shoving the people in the shop aside, he headed towards a grey-haired ruddy-complexioned foreigner and fell to his knees before the man.

"Прощайте, дорогие моему сердцу!", направился к седому, хорошо одетому иностранцу с багровым лицом, растолкал локтями публику и бухнулся перед ним на колени.

"Order me as you will, for I am your obedient and humble slave!" Hottabych mumbled, swallowing his tears and trying to kiss the flap of the foreigner's jacket.

- Приказывай мне, ибо я твой покорный и смиренный раб! - промолвил Хоттабыч, глотая слезы и порываясь поцеловать полы его пиджака.- Не лезайте на меня! - закричал иностранец на ломаном русском языке. - Не лезайте, а то я вам буду съездить по физиономии! Вы есть один жулик! Вы есть хотеть украсть мой бумажник! Какой скандал! - Ты ошибаешься, о мой повелитель, - отвечал старик, все еще стоя на коленях. - Я жду твоих приказаний, чтобы исполнить их немедленно и беспрекословно.

"Shame on you, citizen, to go begging in our times!" one of the shop assistants said to Hottabych.

- Стыдно, гражданин, попрошайничать в наше время! - укоризненно обратился к Хоттабычу продавец из-за прилавка.

"And so, how many I should have pay you for this bad ring?" the foreigner continued nervously in bad Russian, after being interrupted by Hottabych.

- Итак, сколько много я вам имею заплатить за этот плохой кольтсоу? - нервно продолжал иностранец разговор, прерванный Хоттабычем.

"Only ten roubles and seventy kopeks," the clerk answered

- Всего-навсего десять рублей семьдесят одну копейку, - отвечал продавец.

"It certainly is an odd item."

- Вещица, конечно, совершенно случайная.

The clerks of second-hand shops knew Mr. Moneybags well though he had but recently arrived from abroad as a touring businessman.

Продавцы магазинов случайных вещей и комиссионных магазинов уже хорошо знали господина Вандендаллеса, недавно приехавшего из-за границы в сопровождении своей супруги.

He spent all his free time combing the second-hand shops in the hope of acquiring a treasure for a song.

В свободное время он совершал регулярные рейсы по комиссионным магазинам и магазинам случайных вещей в надежде приобрести за бесценок какую- нибудь стоящую вещицу.

"Quite recently he had bought half a dozen china cups of the Lomonosov Pottery very cheaply and now, just when an inconsolable Hottabych had fallen to his knees before him, he was pricing a time-blackened ring which the clerk thought was made of silver and Mr. Moneybags thought was made of platinum.

Совсем недавно ему удалось приобрести по весьма сходной цене полдюжины чашек фарфорового завода имени Ломоносова, и вот сейчас, как раз тогда, когда перед ним опустился на колени безутешный Хоттабыч, он приценивался к потемневшему от времени колечку, которое продавец полагал серебряным, а господин Вандендаллес - платиновым.

When he received his purchase he put it in his vest pocket and left the shop.

Получив свою покупку, он спрятал ее в жилетный карман и вышел на улицу.

Hottabych rushed out after him, wiping the tears that poured down his wrinkled old face.

За ним вслед поспешил и Хоттабыч, утирая кулаком слезы, обильно струившиеся по его смуглому морщинистому лицу.

As he passed his friends, he barely had time to whisper: "Alas! This grey-haired foreigner holds the magic ring of Sulayman, the Son of David (on the twain be peace!).

Пробегая мимо своих друзей, он еле успел бросить им на ходу: - Увы, в руках этого седовласого чужеземца я только что увидел волшебное кольцо Сулеймана ибн Дауда, мир с ними обоими.

And I am the slave of this ring and must follow its owner.

А я раб этого кольца и должен следовать за тем, кто им владеет.

Farewell, my friends. I'll always remember you with gratitude and love..."

Прощайте же, друзья мои, я всегда буду вспоминать о вас с благодарностью и любовью...

Only now, when they had parted with Hottabych forever, did the boys realize how used to him they had got.

Только теперь, безвозвратно расставшись с Хоттабычем, ребята поняли, как они к нему привыкли.

They left the shop in silence without even looking at any binoculars and headed towards the river bank, where, as of late, they were wont to sit long hours having heart-to-heart talks.

Печальные и молчаливые, покинули они магазин, даже не взглянув на бинокли, и отправились на реку, где в последнее время почти ежедневно собирались для задушевной беседы.

They lay on the bank for a long time, right near the place where such a short while ago Volka had found the slimy clay vessel with Hottabych. They recalled the old man's funny but endearing ways and became more and more convinced that, when all was said and done, he had had a very pleasant and kind nature.

Они долго лежали на берегу у того самого места, где еще так недавно Волька нашел замшелый глиняный сосуд с Хоттабычем, припоминали смешные, но милые повадки старика и все больше убеждались, что у него, в конечном счете, был очень приятный и добродушный характер.

"There's no use denying it. We didn't appreciate Hottabych enough," Zhenya said critically and heaved a sigh.

- Скажем прямо: не ценили мы Хоттабыча, -самокритически промолвил Женя и сокрушенно вздохнул.

Volka turned on his other side and was about to reply, but instead he jumped to his feet quickly and ran off.

Волька повернулся с боку на бок, хотел что-то ответить Жене, но не ответил, а быстро вскочил на ноги и бросился в глубь сада.

"Hurray!

- Ура!..

Hottabych is back!

Хоттабыч вернулся!..

Hurray!"

Урррааа!..

And true enough, Hassan Abdurrakhman ibn Hottab was approaching them in a quick old man's shuffle.

Действительно, к ребятам быстрой, чуть суетливой стариковской походкой приближался Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб.

Dangling over his shoulder on long straps were two black leather cases containing large naval binoculars.

На плече у него на длинных ремешках болтались два черных кожаных футляра с большими морскими биноклями.

HASSAN ABDURRAKHMAN IBN HOTTAB'S STORY OF HIS ADVENTURES AFTER LEAVING THE SHOP

XXVIII. РАССКАЗ ГАСАНА АБДУРРАХМАНА ИБН ХОТТАБА О ТОМ, ЧТО С НИМ ПРОИЗОШЛО ПОСЛЕ ВЫХОДА ИЗ МАГАЗИНА.

"Know ye, O my young friends, that my story is strange and my adventures most unusual. I want you to sit beside me while I tell you how I came to be here again.

- Знайте же, о юные мои друзья, что повесть моя удивительна и похождения мои диковинны, и я хочу, чтобы вы посидели подле меня, пока я расскажу вам мою историю и поведаю, почему я здесь.

"It so happened, that when the ruddy-faced foreigner left the shop, he continued on foot, in order to shake off a little of the fat that covers his well-fed body so plentifully. He walked so quickly that I was barely able to keep up with him.

Случилось так, что когда багроволицый чужеземец вышел из лавки, он отпустил свою машину, а сам пошел пешком, чтобы хоть несколько растрясти жир, столь щедро облекший его мясистое и упитанное тело, и он пошел так быстро, что я еле мог угнаться за ним.

I caught up with him on another street and fell down before him crying,

И я догнал его уже на другой улице и упал перед ним и вскричал:

'Order me to follow you, O my master!'

"Повели мне следовать за тобой, о господин мой!"

"But he would not listen and continued on his way.

Но он не слушал меня и продолжал свой путь.

I caught up with him eighteen times in all and eighteen times I fell on my knees before him and eighteen times he left me where I was. "And so we continued on until we came to his house. I wanted to follow him in, but he shouted,

Восемнадцать раз догонял я его, и восемнадцать раз падал я перед ним ниц, и восемнадцать раз он оставлял меня коленопреклоненным, восклицая в ярости: "Пошел вон! Вы есть старый разбойник!" И он бил меня ногами, и я ничего не мог ему сделать, ибо в его руках было волшебное кольцо Сулеймана, и я боялся его прогневить. И я не видел как избежать того, чтобы не идти за ним, и я следовал за ним по пятам. А он думал, что я прошу у него денег, и кричал, что у него нет с собою ни гроша, хотя я не просил у него денег, но отлично знал, что у него много денег, и он знал, что я это знаю. И он бил меня смертным боем каждый раз, когда никто этого не видел. И тогда меня охватил испуг, и у меня высохла слюна от сильного страха, и я отчаялся в том, что буду жив. И я заплакал тогда таким плачем, что промочил слезами свою одежду. И так мы шли, пока не дошли до дверей его дома, и я хотел войти туда за ним, но этот злой чужеземец толкнул меня рукой в грудь и прокричал мне:

'You do not push into my rooms or I will be calling a militia man!'

"Вы не лезть в мою квартиру, или я буду позвать милиционер!"

Then I asked him whether I was to stand by his door all day and he replied, 'Till next year if you want to!'

И я спросил его: неужели мне стоять у его дверей до самого вечера? И он ответил: "Хоть до будущего года!"

"And I remained outside the door, for the words of one who possesses Sulayman's ring are law to me.

И я остался тогда стоять около его дверей, ибо слова человека, который владеет кольцом Сулеймана, для меня закон.

And I stood there for some time until I heard a noise overhead and the window opened.

И я стоял так некоторое время, пока не услыхал над моей головой сильный шум и не растворилось над моей головой окно.

I looked up and saw a tall thin woman in a green silk dress standing by the window. Her laugh was bitter and taunting.

Тогда я посмотрел вверх и увидел, что в окне показалась худая и высокая женщина в зеленом шелковом платье, и она смеялась злым и презрительным смехом.

Behind her stood the same foreigner who now looked extremely put out. The woman said derisively,

А за ее спиной я увидел огорченное лицо багроволицего, и женщина сказала ему, издеваясь:

'Alas, how mistaken I was when I married you fourteen years ago!

"Увы, как я ошиблась, выходя за вас замуж четырнадцать лет назад!

You always were and always will be a very ordinary haberdasher!

Вы были и на всю жизнь останетесь заурядным галантерейщиком!

My goodness, not to be able to tell a worthless silver ring from a platinum one!

Боже мой, не уметь отличить дрянное серебряное колечко от платинового!..

Oh, if only my poor father had known!'

О, если бы об этом узнал мой бедный отец!.."

"And she tossed the ring down on the pavement and shut the window with a bang. I saw this and dropped senseless to the ground, for if Sulayman's ring is thrown to the ground terrible calamities may occur.

И она швырнула кольцо на мостовую и захлопнула окно, и я увидел это и упал без чувств, потому, что если швыряют наземь кольцо Сулеймана, то могут произойти ужасающие несчастья.

But then I opened my eyes and became convinced that I was alive and nothing unfortunate had happened. I gathered from this that I can consider myself lucky.

Но потом я открыл глаза и убедился, что я жив и что не произошло кругом никакого: несчастья, и тогда я обрадовался великой радостью, ибо я заключил из этого, что могу считать себя счастливым.

"Then I jumped to my feet and blessed my fate. I picked up the ring and ran back to you, my friends, having previously procured the presents you so desired.

И я вскочил тогда на ноги, благословляя свою судьбу, подобрал кольцо и помчался к вам, своим друзьям, купив попутно желательные вам подарки.

That's all I have to say."

Вот и все, что я могу рассказать.

"It's just like in a fairy-tale," Zhenya cried excitedly when the old man had finished his story.

- Прямо как в сказке! - восхищенно воскликнул Женя, когда старик закончил свой рассказ.

"Can I hold the magic ring a little?"

- А можно мне подержать в руках это волшебное колечко?

"Of course!

- С любовью и удовольствием.

Put it on the index finger of your left hand. Then turn it and say your wish out loud.

Надень на указательный палец левой руки и затем поверни его, громко произнеся при этом свое желание.

It will be fulfilled immediately."

Оно немедленно исполнится.

"Golly!" Zhenya said, putting on the ring. He turned it and said in a loud voice, "I want a bicycle right now!"

- Вот это да! - снова восхитился Женя, надел кольцо, повернул его и громко произнес: - Хочу чтобы у меня тут же и немедленно оказался велосипед!

All three held their breaths in expectation.

Все трое застыли в ожидании.

However, no bicycle appeared.

Однако велосипед не появлялся.

Zhenya repeated still louder,

Женя повторил еще громче.

"I want to have a bicycle immediately!

- Хочу, чтобы у меня немедленно появился велосипед!

This very minute!"

Чтоб сию же минуту!

But the bicycle just wouldn't appear.

Велосипед упорно не появлялся.

"Something must have gone wrong with the ring," Volka said, taking it from Zhenya and looking at it closely.

- Что-то, вероятно, заело в кольце, - сказал Волька, забрал его у Жени и стал тщательно разглядывать.

"Look, there's something written inside.

- Э, да тут что-то внутри написано!..

It's written in Russian!" he said and read aloud:

По-русски!.. - сказал он и медленно, по складам, прочитал: -

"Wear this, Katya, and remember me.

"Носи, Катя на здоровье.

Vasya Kukushkin, May 2, 1916."

Вася Кукушкин. 2.V.1916 г.".

THE SAME AND MR. MONEYBAGS

XXIX. ТЕ ЖЕ И ВАНДЕНДАЛЛЕС

"Anyone can make a mistake," Volka said magnanimously, looking at a confused Hottabych with sympathy.

- Всякий может ошибиться, - великодушно заметил Волька, с сочувствием глядя на сконфуженного Хоттабыча.

"I'm glad the ring has turned out to be a plain ordinary one.

- В конце концов, даже лучше, что кольцо оказалось обыкновенным...

And thanks a lot for the presents."

А за подарки большое спасибо.

The boys turned away tactfully, took their binoculars from the leather cases and began enjoying their wonderful presents. The far-off houses came right up to the river, tiny dots turned into walking people, and a car speeding down the road seemed about to knock the happy owner of a pair of binoculars off his feet.

Деликатно отвернувшись от старика, ребята извлекли из футляров бинокли и насладились их неоспоримыми достоинствами - далекие дома словно придвинулись к самой реке крошечные точки превратились в шагающих людей, а мчавшаяся в отдалении машина, казалось, вот-вот сшибет с ног счастливого обладателя бинокля.

One could not even dream of bigger enlargement.

О большем приближении нельзя было и мечтать.

"Hottabych," Volka said several minutes later, "here, have a look at who's coming towards us."

- Хоттабыч, - промолвил спустя несколько минут Волька, - на посмотри-ка, кто к нам идет.

He handed his binoculars over to Hottabych, who had already discerned Mr. Harry Moneybags in person walking rapidly towards them. In fact, he was running, huffing and puffing from his great weight.

Он передел бинокль Хоттабычу, но тот и невооруженным глазом увидел уже, что к ним быстрым шагом почти бегом приближается, тяжело отдуваясь, господин Вандендаллес собственной своей шестипудовой особой.

When Mr. Moneybags noticed that he was being watched he slowed down and continued on nonchalantly, as if he were in no hurry at all, as if he were merely strolling along to get away from the city noises.

Заметив что за ним наблюдают, Вандендаллес умерил шаг пошел вразвалочку, словно он и не спешил а просто прогуливался вдали от уличного шума.

When he came up close, his red face contorted into a sickeningly sweet smile and he said: "Oh, my goodness!

Подойдя поближе он изобразил на своей багровой, точно ошпаренной кипятком, физиономии сладчайшую улыбку:- Ах, мой бог!

How pleasant and unexpected meetings!"

Какой приятный и неожиданный встреча!..

As he approaches our friends to shake their hands enthusiastically, we shall explain why he has again appeared in our story.

Пока он приближается к нашим друзьям, пока он горячо пожимает им руки, мы можем вкратце объяснить, почему он снова появился в нашей повести.

It so happened that Mrs. Moneybags was in a black temper that day, and that is why she tossed the ring out of the window so hastily.

Дело в том, что госпожа Вандендаллес была в тот день весьма не в духе, вот почему она погорячилась и вышвырнула колечко.

After she had tossed it out, she remained standing at the window to calm her nerves.

А вышвырнув его, она осталась у окна, чтобы перевести дух.

It was then that she noticed with interest an old man picking the ring up from the gutter and dashing off as fast as he could.

Тут ее и заинтересовал старик, который подобрал валявшееся на мостовой колечко и бросился наутек.

"Did you see that?" she said to her crestfallen husband. "What a funny old man!

- Ты видел? - обратилась она к приунывшему Вандендаллесу - Какой забавный старичок?

He grabbed up that cheap ring as if it had an emerald in it and scampered off."

Схватил это дрянное колечко, словно оно по крайней мере с изумрудом бросился наутек.

"Oh, that was a very bothersome old man!" her husband answered in a more lively tone.

- О, это очень надоедливый старикашка! - отвечал Вандендаллес, оживившись.

"He came up to me back in the second-hand shop and hung on to me right to our doorstep, and just imagine, my dear, he kept falling to his knees before me and shouting,

- Пристал ко мне еще в елся за мной до самого дома, и представь себе моя дорогая, то и дело падает передо мной на колени. Кричит мне:

'I am your slave, because you have Sulayman's ring!' and I said,

"Я твой раб, потому что у тебя кольцо, принадлежащее Сулейману!" А я ему отвечаю:

' Sir, you are greatly mistaken.

"Вы жестоко ошибаетесь.

I have just bought this ring and it belongs to no one but me.'

Я только что купил это кольцо, и оно принадлежит мне, и только мне".

But he was stubborn as a mule and kept on saying,

А он уперся, словно мул:

'No, it's Sulayman's ring!

"Нет, кольцо Сулеймана!

It's a magic ring!'

Это волшебное кольцо!" -

And I said, 'No, it's not a magic ring, its a platinum one!'

"Нет, не волшебное, а платиновое!" -

And he said, 'No, my master, it's not platinum, it's a magic ring!' and he pretended he wanted to kiss the flap of my jacket."

"Нет, о господин мой, не платиновое, а волшебное" - и делает вид, будто хочет поцеловать полу моего пиджака. А в пиджаке у меня, как ты знаешь, моя дорогая, бумажник. "Эй, - говорю я, - у нас в колледже я считался неплохим боксёром", - и ррраз его по физиономии! Ух и поколотил же я его! Даже сейчас приятно вспомнить!..

His wife gazed at him with loathing and then, apparently unable to stand his smug expression, she looked away. Her eyes came upon a copy of Arabian Nights lying on the couch.

Миссис Вандендаллес с минуту презрительно смотрела на своего разглагольствующего супруга, потом, будучи, очевидно, не в состоянии выдержать самодовольное выражение его лица, отвела глаза в сторону, и её взгляд нечаянно упал на томик "Тысячи и одной ночи", валявшийся на тахте.

Suddenly she was struck by an idea.

И тут её поразила какая-то внезапная мысль.

Mrs. Moneybags collapsed into the nearest armchair and whispered bitterly: "My God!

Миссис Вандендаллес плюхнулась в ближайшее кресло и горьким шёпотом промолвила: - Мой бог!

How unlucky I am to be obliged to live with such a man!

Как же мне не везёт в жизни с этим человеком!

Someone with your imagination, Sir, should be an undertaker, not a businessman.

С вашим воображением, сэр, вам следовало бы быть не коммерсантом, а гробовщиком.

A lizard has more brains than you!"

У любой ящерицы больше мозгов, чем у вас, сэр!

"What's the matter, my dear?" her husband asked anxiously.

- В чём дело, моя дорогая? - всполошился её супруг. - Я его бил в подворотнях. Свидетелей не было. Не беспокойся, моя дорогая!..

"Gentlemen," Mrs. Moneybags wailed tragically, though there was no one save themselves in the room.

- Джентльмены! - трагически воскликнула миссис Вандендаллес, хотя ни единой души, кроме них двоих, в комнате не было.

"Gentlemen, this man wants to know what's the matter!

- Джентльмены, этот человек ещё спрашивает, в чём дело!

Sir, will you be kind enough to catch up with the old man immediately and get the ring back before it's too late!"

Извольте, сэр, немедленно догнать старика и отобрать у него кольцо, пока ещё не поздно!

"But what do we want it for?

- Ну зачем оно нам, моя дорогая?

It's a cheap little silver ring, and a home-made one at that."

Дрянное серебряное колечко, да ещё к тому же самодельное.

"This man will surely drive me to my grave!

- Этот человек сведёт меня в могилу!

He keeps asking me why I want King Solomon's magic ring!

Этот человек ещё спрашивает, на что мне волшебное кольцо царя Соломона!..

Gentlemen, he wants to know why I need a ring that can fulfil one's any wish, that can make one the richest and most powerful man in the world!"

Джентльмены, он ещё спрашивает, зачем мне кольцо, которое выполняет любое твоё желание, которое может тебя сделать самым богатым и самым могущественным человеком на земле!

"But, my dove, where have you ever seen a magic ring before?"

- Но, моя радость, где ты видела волшебные кольца?

"And where have you ever seen anyone in this country fall on his knees before another and try to kiss his hand?"

- А где вы, сэр, видели, чтобы здесь, в Советском Союзе, человек хлопался перед другим на колени да ещё порывался при этом целовать ему руку?

"Not my hand, my sweet, my jacket!"

- Не руку, моя милочка, а пиджак.

"All the more so!

- Тем более!

Will you please be so kind as to catch up with the old man immediately and take back the ring!

Извольте, сэр, немедленно догнать старика и отобрать у него кольцо!

And I don't envy you if you come back without it!"

И я вам, сэр, не завидую, если вы осмелитесь вернуться домой без колечка!..

Such were the events which caused the red-faced husband of the terrible Mrs. Moneybags to appear so suddenly before Hottabych and his friends.

Вот каким событиям обязаны были Хоттабыч и его юные друзья, что перед ними столь неожиданно появился краснолицый муж грозной миссис Вандендаллес.

Had Mr. Moneybags been in Hottabych's place, he would never have returned the ring, even if it were an ordinary one, and especially so if it were a magic one.

Будь мистер Вандендаллес на месте Хоттабыча, он ни за что не вернул бы колечка, даже простого, а тем более волшебного.

That is why he decided to begin from afar.

Именно поэтому он и решил действовать издалека.

"Oh, my goodness!

- Ах, мой бог!

How happy and unexpected surprise!" he cried with so sweet a smile that one would think he had dreamed of becoming their friend all his life.

Какой приятный и неожиданный встреча! -воскликнул он с такой сладчайшей улыбкой, словно всю жизнь только и мечтал подружиться с Хоттабычем, Волькой и Женей.

"What a wonderful weather!

- Какой прекрасный погода!

How you feel?"

Как вы поживаете?

- Благодарю тебя, о седовласый чужеземец! -вежливо ответствовал Хоттабыч. - И я и мои юные друзья - все мы пребываем в отличном здоровье. Надеюсь, и ты здоров?- Благодарью, благодарью, я оучень, оучень здоровый! Какой вы оучень прекрасный мальчик! - пропел мистер Вандендаллес и попытался потрепать Вольку по щеке, но тот брезгливо отвернулся. - Я полагаю, -продолжал Вандендаллес, делая вид, будто не заметил Волькиного отношения к себе, - я полагаю, вы оучень мечтаешь быть гангстер? У меня в Америка два сына, они целый день играют в бандит и гангстер. О, они оучень умные мальчики, они будут известный американский банкир! - Тут он изловчился и игриво потрепал по щеке Женьку, прежде чем тот успел отодвинуться. - Милый мальчик, вы бы хотел быть банкир? - Вот ещё! - рассердился Женя и отодвинулся от Вандендаллеса. - Что я, сумасшедший, что ли? У нас, слава богу, не Америка!.. - Ха-ха-ха! - льстиво рассмеялся

мистер Вандендаллес и погрозил ему пальцем. -Вы делаете меня смеяться. Вы оучень весёлый шуточник... Я вам за это подарью один оучень практичный американский карандаш... - Не нужен мне ваш карандаш, и оставьте меня, пожалуйста, в покое! - рассердился Женя, когда американец попытался снова потрепать его по щеке. - У вас имеются свои дети, они хотят стать бандитами, вот вы их и треплите по щекам сколько вам угодно... А мы не любим банкиров и бандитов. Понятно? - Ха-ха-ха! - обрадовался этим словам Вандендаллес, словно услышал необыкновенно приятные комплименты. - У меня был один знакомый инженер, он тоже говорил, что не любит банкир. Он теперь сидит в оучень красивый заграничный тюрьма... - Можно вам задать вопрос? - неожиданно обратился к нему Волька и по привычке, как в классе, поднял руку.

- Почему в Америке линчуют негров. - О! -воскликнул Вандендаллес. - Вы есть молодой любитель политики! Это оучень хорошо!.. Я полагаю, потому, что в Америке полная свобода, каждый может делать, что ему интересно. - Ну, а негры могут дать белым сдачи, если это им интересно? - Фи, какой глупый шутка! -поморщился Вандандаллес. - Вы никогда не должен так глупо шуточничать! Негры имеют знать свое место! Негры... - Тут он счел нужным рассмеяться и прекратить обсуждение этого щекотливого вопроса. - Вы оучень милый старик, - обратился он - к Хоттабычу, чтобы замять разговор. - Я имею надежду, мы будем с вами оучень добрые приятели. Хоттабыч молча поклонился.

Mr. Moneybags exclaimed with feigned surprise.

- О! - воскликнул Вандендаллес с притворным удивлением.

"I see on your finger one silver ring.

- Я вижу на ваш палец один серебряный кольтсоу.

You give me look at this silver ring?"

Будете вы дать мне посмотреть этот серебряный кольтсоу?

"With the utmost of pleasure," Hottabych answered, extending his hand with the ring on it.

- С радостью и удовольствием, - отвечал Хоттабач, протянув ему руку с кольцом.

Instead of admiring the ring, Mr. Moneybags suddenly snatched it off Hottabych's finger and squeezed it onto his own fleshy finger.

Но вместо того, чтобы полюбоваться кольцом, Вандендаллес резким движением сорвал его с пальца Хоттабыча и немедленно напялил на свой мясистый палец, похожий на недоваренную сосиску.

"I thanking you! I thanking you!" he wheezed and his already purple face became still redder, so that Hottabych feared Mr. Moneybags might even have a stroke.

- Благодарью, благодарью! - прохрипел он, и так налилось при этом кровью его и без того багровое лицо, что Хоттабыч испугался, как бы мистера Вандендаллеса не хватила ненароком кондрашка.

"You have buy this ring someplace?"

- Вы имели где-нибудь купить это кольтсоу?

He expected the old man to lie, or at least to try every means possible to get back the almighty ring.

Он ожидал, что старик соврет, что во всяком случае он сделает всевозможное, чтобы не вернуть ему могущественное кольцо.

Mr. Moneybags sized up the skinny old man and the two boys and decided he would be more than a match for them if things took a bad turn.

Вандендаллес оценил взглядом стоявшего перед ним тщедушного старика и присевших несколько поодаль обоих мальчиков и прикинул, что если дело дойдет до драки, то он без всякого труда справится с ними.

However, to his great surprise the old man did not lie.

Но, к его удивлению, старик и не подумал врать.

Instead, he said quite calmly: "I did not buy the ring, I picked it up in the gutter near your house.

Он спокойно сказал: - Я не покупал этого кольца. Я подобрал его на мостовой перед твоим домом.

It is your ring, O grey-haired foreigner!"

Это твое кольцо, о седовласый чужеземец!

"Oh!" Mr. Moneybags exclaimed happily.

- О! - восхищенно вскричал Вандендаллес.

"You are very honest old man!

- Вы есть оучень честный старик!

You will be my favourite servant!"

- Вы будете мой любимый слюга!

At these words the boys winced, but said nothing.

Услышав эти слова, ребята поморщились, но промолчали.

They were interested to know what would follow.

Интересно было, что будет дальше.

"You have very good explained to me before that this ring is magic ring.

- Вы мне хорошо имели недавно объяснить, что это кольтсоу есть волшебный кольтсоу.

I can actually have fulfil any wish?"

Оно фактично имеет выполнять любое пожелание?

Hottabych nodded.

Хоттабыч утвердительно кивнул головой.

The boys giggled.

Ребята прыснули.

They decided that Hottabych was about to play a trick on this unpleasant man and were ready to have a good laugh.

Они решили, что Хоттабыч собрался подшутить над этим неприятным торгашом, и приготовились к веселому представлению.

"Oh, thank you, thank you!"

- О! - промолвил Ванденталлес.

Mr. Moneybags said.

- Благодарью, благодарью!

"You will be explaining how I use magic ring."

Вы мне будете объяснять, как пользоваться волшебным кольтсоу?

"With the greatest of pleasure, O most ruddy-faced of foreigners!" Hottabych answered, bowing low.

- С радостью и удовольствием, о багровейший из чужеземцев, - отвечал Хоттабыч с низким поклоном.

"You take the magic ring, put it on the index finger of your left hand, turn it and say your wish."

- Ты берешь волшебное кольцо, надеваешь его на палец левой руки, поворачиваешь и произносишь при этом свое пожелание.

"And it has to by all means come true?"

- И оно имеет обязательно исполняться?

"Exactly."

- Именно так.

"Most different various kind of wish?"

- Самый различный мой желание?

"Any wish at all."

- Любое.

"Ah, so?" Mr. Moneybags said with satisfaction and his face at once became cold and arrogant.

- Ах, так? - удовлетворенно промолвил Вандендаллес, и его лицо сразу стало холодным и надменным.

He turned the ring around quickly and shouted to Hottabych, "Hey, you foolish old man!

Он быстренько повернул кольцо и крикнул Хоттабычу: - Эй ты, глюпый старик!

Coming here!

Подойди здесь!

You be packing my moneys!"

Ты будешь упаковать мои фунты стерлингов... или нет, лучше доллары.

His insolent tone enraged Volka and Zhenya.

Его наглый тон возмутил Вольку и Женю.

They moved a step forward and were about to open their mouths to reprimand him, but Hottabych waved them away angrily and approached Mr. Moneybags.

Они подались вперед и уже было раскрыли рты, чтобы дать ему достойный отпор, но Хоттабыч сердито замахал на них руками и приблизился к Вандендаллесу.

"Begging your pardon, sir," the old man said humbly.

- Прошу прощения, - смиренно сказал старик.

"I don't know what kind of money you mean.

- Я не знаю, что такое доллары.

Show me some, so I know what it looks like."

Покажите мне хоть один, дабы я знал, как они выглядят.

"Cultured man must know how moneys look," Mr. Moneybags muttered. And taking a foreign bill from his pocket, he waved it in front of Hottabych and then put it back.

- Культурный человек есть обязан знать, как выглядывает доллар! - презрительно процедил сквозь зубы Ванденталлес, вынул из бумажника десятидолларовую бумажку и, наставительно помахав ею перед носом Хоттабыча, снова спрятал в бумажник. - Доллар есть самый культурный предмет во всем мире. Вы это хорошенько имеете понимать?

Hottabych bowed.

Хоттабыч поклонился.

"And now. Now is time to begin business," said Mr. Moneybags.

- А теперь... - сказал Вандендаллес, - теперь есть время приступить к делу.

"Let me have now one hundred bags of moneys!"

Пускай мне сейчас придет сто тысяч долларов!

"You have a long wait coming!" Volka snickered and winked at Zhenya.

- Держи карман пошире! - фыркнул Волька и подмигнул Жене.

"That Mr. Moneybags has got his teeth into the magic ring.

- Дорвался этот частник до "волшебного" колечка!

'Wear it, Katya, and remember me.' "

"Носи, Катя, на здоровье"!

"Let me have immediately coming one thousand bags of moneys," Mr. Moneybags repeated.

- Пускай мне немедлено придет сто тысяч долларов! - повторил Вандендаллес.

He was disappointed: the money did not appear.

Он был огорчен: деньги не появлялись.

The boys watched him with open malice.

Ребята смотрели на него с нескрываемым злорадством.

"I can't see moneys!

- Я не вижу долларов!

Where is my one thousand bags of moneys?" Mr. Moneybags bellowed and immediately fell senseless to the ground, having been struck by a huge sack which dropped out of the blue.

Г де мои сто тысяч долларов? - заревел он вне себя от злости и тут же упал без чувств, оглушенный неизвестно откуда свалившимся мешком.

While Hottabych was bringing him back to his senses, the boys opened the sack.

Пока Хоттабыч приводил его в чувство, ребята вскрыли мешок.

One hundred carefully tied bags of money were stuffed in side.

Сто аккуратно перевязанных цветных пачек распирали его полотняные бока.

Each bag contained one hundred bills.

В каждой пачке было по сто десятидолларовых бумажек.

"What a funny ring!" Zhenya muttered unhappily.

- Какое-то странное кольцо! - пробормотал Женька с досадой.

"It won' even give a decent person a bike, but this character gets hundred bags of money just for nothing!

- Порядочному человеку велосипеда не хочет давать, а этому торгашу ни за что ни про что - сто тысяч долларов!

That sure is some

Вот тебе и

'Wear it, Katya, and remember me,' for you!"

"Носи, Катя на здоровье"!

"It sure is strange," Volka shrugged.

- Действительно, ничего не понятно, - пожал плечами Волька.

Mr. Moneybags opened his eyes, saw the bags of money; jumped to his feet, counted the bags and saw that there were exactly one hundred of them.

Вандендаллес между тем раскрыл глаза, увидел кучу рассыпанных пачек с долларами, вскочил на ноги, проверил одну пачку, убедился, что в ней действительно ровно сто десятидолларовых бумажек, пересчитал пачки и удостоверился, что их ровно сто штук.

However, his happy smile soon vanished.

Но довольная улыбка недолго задержалась на его багровой физиономии.

No sooner had his shaking hands tied the valuable sack than his eyes once again began to glitter greedily.

Только он успел завязать дрожащими от волнения руками драгоценный мешок, как глаза его снова загорелись алчным огнем.

He pressed the sack to his fat chest, turned the ring around again and shouted heatedly: "One hundred bags is little!

Он крепко прижал мешок к своей жирной груди, снова повернул кольцо и запальчиво крикнул: -Сто тысяч мало!..

I want immediately one million!

Чтобы мне сейчас же было сто миллионов долларов!..

Right away now!"

Живо!..

He barely had time to jump aside when a huge sack weighing at least ten tons crashed to the ground.

Он еле успел отпрыгнуть в сторону, как на траву с глухим шумом грохнулся огромный мешок весом в добрые десять тонн.

The force of the crash split the canvas sack and a million bags of money spilled out on the grass.

От удара мешок треснул по всем швам, и на траве вырос внушительный холм из ста тысяч пачек американских ассигнаций.

Each bag contained a hundred bills.

В каждой пачке было по сто штук.

These bills in no way differed from real money, except for the fact that they all had the same serial number.

Как и в прежних пачках, в этих тоже было по сто десятидолларовых бумажек, ничем не отличавшихся от настоящих, за исключением того, что на всех них значился один и тот же номер.

This was the number Hottabych had seen on the bill the greedy owner of the magic ring had shown him.

Это был тот самый номер, который Хоттабыч успел заметить на той десятидолларовой бумажке, которую ему показал осатаневший от жадности владелец "волшебного" кольца.

Mr. Moneybags would certainly have been grieved to discover this, for any bank-teller would have noticed that all the numbers were the same, and that would mean it was counterfeit money.

Вряд ли это порадовало бы Вандендаллеса: в любом банке обратили бы внимание на номера ассигнаций, а одинаковые номера бывают только на фальшивых деньгах.

However, Mr. Moneybags had no time to check the serial numbers just now.

Но что касается Вандендаллеса, то ему сейчас было не до проверки номеров.

Pale from excitement, he climbed to the top of the precious pile and stood up to his full height like a monument, like a living embodiment of greed.

Побледневший от волнения, взобрался он на вершину бесценного холма и выпрямился как монумент, как живое олицетворение торгашеской алчности, готовой на любую подлость, на самое бесчеловечное преступление ради лишней пачки денег, дающих у него на родине и во всем капиталистическом мире власть над людьми.

Mr. Moneybag's hair was dishevelled, his eyes burned with insane fire, his hands trembled and his heart thundered in his breast.

Волосы у Вандендаллеса растрепались, глаза горели сумасшедшим блеском, руки дрожали, сердце бешено стучало в груди.

"And now ... and now... and now I want ten thousand gold watches strewn with diamonds, twenty thousand gold cigarette cases, thirty . ... no, fifty thousand strings of pearls, fifteen thousand antique China services!" he shouted darting back and forth in order to dodge the great treasures falling from all sides.

- А теперь... а теперь... а теперь я хочу десять тысяч золотых часов, усыпанных бриллиантом, двадцать тысяч золотых портсигар, тридцать... нет, пятьдесят тысяч ожерелий из жемчуга, пятнадцать тысяч старинный фарфоровый сервиз!.. - вопил он уже без перерыва, еле успевая уклоняться от падавших на него несметных богатств. - Чего вы тут стоять, как господа?! -свирепо крикнул он стоявшим поодаль Хоттабычу и Вольке с Женей, которые смотрели на него с нескрываемым отвращением. - Вы есть мои рап, вы есть мои слюги! Вы имеете немедленно собирать эти вещи и складывать в кучка! Быстро! Или я вас всех буду побить через бокс? - Нельзя ли полегче! - рассердился Волька.- Вы не у себя дома. И вы имеете дело не с рабами, а со свободными советскими людьми, вот с кем! - Да, вы сейчас будете быть мои рап!.. Сейчас... одна минута... сейчас вы будете стать навек мои рап!.. Вандендаллес повернул кольцо и проревел, потрясая в воздухе потными кулачищами: - Я имею желаний, чтобы этот нахальный старик и эти непокорные и дерзкие советские мальчики были мои рап, чтобы они чистили ботинки моим деткам, чтобы были мои слюга всегда до конца жизни!.. Я имею еще один и маленький желаний, я имею желаний, чтобы все фабрики, все шахты, все завод, все банки, все железный дорога, аутомобиль и самолет, вся земля и все леса в Советский Союз принадлежал мне, моей фирме "Вандендаллес и сыновья", и только моей фирме!.. Ты имеешь слышать, волшебное кольтсоу?.. Немедленно выполняй мой приказаний! Я имею быть американский деловой человьек, и я не имею время ждать. Вся Россия, весь мир должен принадлежать американскому деловой человьек!

"O red-faced foreigner, don't you think what you have received is enough?" Hottabych asked sternly.

- А не хватит ли тебе, о краснолицый чужеземец, уже полученых тобою богатств? - строго осведомился Хоттабыч.

"Silence!" Mr. Moneybags yelled and stamped his feet in rage.

- Молчать! - заорал Вандендаллес и в неистовстве затопал ногами.

"When the boss do business, the servant must silence!

- Когда хозяин делает бизнес, слюга имеет обязанность молчать!..

Ring, do as my wish is!

Кольтсоу, выполняй мое приказаний!

Fast!"

Бистро!..

"Go back where you came from, you old grabber!"

А тебе, черномазый старикашка, я покажу через бокс, как надо уметь слюшаться свой белый хозяин! И он кинулся с кулаками на Хоттабыча. Но Волька и Женька с такой силой вцепились в Вандендаллеса, что тот рухнул на траву, как бревно. - Как вы смеете мешать свой хозяин бить через бокс свой плохой слюга! - закричал он, порываясь встать на ноги. - Вы теперь есть мой покорный рап!..

Volka shouted. "Out of our country!

- Вон из нашей страны! - крикнул ему запыхавшийся Волька.

We'll propel you out of here!"

- Чтоб здесь твоего духу не было! Катись отсюда!..

"May it be so," Hottabych agreed and yanked four hairs from his beard.

- Да будет так! - сурово подтвердил Хоттабыч Волькины слова и выдернул из своей бороды четыре волоска.

That very moment the sacks of money, the crates of china, watches and necklaces, everything the silver ring had brought - disappeared.

В это же мгновение словно сквозь землю провалились мешки с долларами, ящики с сервизами, часами, ожерельями - словом все то, что принесло Вандендаллесу серебряное кольцо.

Mr. Moneybags himself rolled down the grass and along the path very quickly, heading in the direction from which he had recently come so full of hopes.

А сам он вдруг быстро-быстро прокатился по траве, а затем по дорожке в том направлении, откуда он так недавно появился, полный надежд.

In no time he was gone with just a little puff of dust to show where he had been.

Немного погодя он пропал в отдалении, оставив за собой легонькое облачко пыли...

After the boys had regained their composure and calmed down, Volka said in a thoughtful tone, "I can't understand what sort of a ring it is - a plain one or a magic one?"

Когда ребята несколько пришли в себя от всего происшедшего, Волька задумчиво промолвил: -Ничего не понимаю... Какое же это в конце концов кольцо - волшебное или простое?

"Why, a plain one, of course," Hottabych answered kindly.

- Конечно, простое, - ласково отвечал Хоттабыч.

"Then why did it fulfil that robber's wishes?"

- Почему же оно, в таком случае, исполняло желание этого разбойника?

"It was I who fulfilled them, not the ring."

- Это не оно исполняло, это я исполнял.

"You?

- Ты?!

Why?"

Зачем?

"It was just a matter of politeness, O curious youth.

- Из вежливости, о пытливейший из отроков.

I felt indebted to the man, because I bothered him in the shop and annoyed him on the way home, right up to his very doorstep. 1 felt it wouldn't be fair not to fulfil a few of his wishes, but his greed and his black soul turned my stomach."

Мне было неудобно перед этим человеком. Я беспокоил его в магазине, я приставал к нему, когда он возвращался к себе домой, я немало надоел ему, пока он захлопнул предо мной двери своего жилища, и мне неловко было не выполнить несколько его пожеланий. Но жадность его и его черная душа отвратили от него мое сердце...

"That's right!"

- То-то же! - сказал Волька.

When they left the river bank and walked along the street, Hottabych stepped on a small round object.

Выходя из сада на улицу, Хоттабыч наступил на какой-то маленький круглый предмет.

It was the ring with the inscription:

Это было кольцо

"Wear it, Katya, and remember me," which Mr. Moneybags must have lost as he rolled away.

"Носи, Катя, на здоровье". Вандендаллес потерял его, когда, катясь, пытался вцепиться руками в траву.

The old man picked it up, wiped it with his huge, bright-blue handkerchief, and put it on his right small finger.

Старик поднял кольцо, вытер его своим огромным ярко-синим носовым платком и молча надел на безымяный палец правой руки...

The boys and the old man came home, went to bed and woke up the next morning, but Mr. Moneybags was still rolling and rolling away home to where he had come from.

Уже Волька с Хоттабычем и Женькой Богорад давно вернулись домой, успели лечь спать и проснуться утром следующего дня, а Вандендаллес все еще катился и катился. Около восьми часов следующего дня километрах в чытырехстах к востоку от Парижа девятилетняя француженка Жанна Дакю была по дороге в школу сбита с ног каким-то катившимся предметом, напоминавшим, по ее словам, мешок, туго набитый тряпками. Примерно пятью часами позже рыбак Г астон Шарматье, чинивший сети на берегу пролива Па-де-Кале, обернувшись на необычный шум, заметил, как с дороги свернул под откос и стремительно плюхнулся в воду тяжелый продолговатый предмет, походивший, как ему показалось, на грубо обтесанное и страшно запыленное дубовое бревно, и, быстро вращаясь, стал удаляться от берега. Нуждаясь в дереве для починки своей хижины, Шарматье спустил лодку на воду, но как ни старался, так и не мог нагнать это удивительное бревно. Пять пароходов, шедших из Америки в Европу, и три парохода, возвращавшихся из Европы в Америку, отметили в своих судовых журналах встреченное в открытом океане странное существо, напоминавшее большого дельфина, но плевавшееся, как верблюд и время от времени завывавшее, словно издыхающая гиена. Как известно, дельфины не плюются и не воют и, главное, не катятся по волнам, а плывут большей. частью под водой, рылом вперед и спиной кверху, или кувыркаются. Поэтому все восемь вахтенных офицеров сочли необходимым отметить, что скорее всего это все-таки был не дельфин, а какое-то другое, до сего времени неизвестное науке животное. Один из вахтенных офицеров, обладавший склонностью к научной работе, сам того не подозревая, очень метко назвал это необычное существо "атлантическим шакалом". Утром следующего дня, когда супруга Вандендаллеса, обеспокоенная долгим отсутствием мужа, собралась уже заявить о его исчезновении, из-за океана пришла шифрованная телеграмма: Вандендаллес сегодня утром обнаружен задворках Уолл-стрита в сильно испачканном виде как очутился здесь объяснить не может или не хочет во всяком случае как показала тщательная проверка прибыл ни самолетом ни на пароходе срочно вызывает домой госпожу Вандендаллес.

EXTRA TICKETS

XXXIII. ЛИШНИЕ БИЛЕТИКИ.

On a bright and sunny summer day our friends set out to see a football game. During the soccer season the entire population of Moscow is divided into two alien camps.

В дни футбольных состязаний все население Москвы разбивается на два не понимающих друг друга лагеря.

In the one are the football fans; in the other are those queer people who are entirely indifferent to this fascinating sport.

В одном лагере - энтузиасты футбола. В другом -загадочные люди, совершенно равнодушные к этому увлекательнейшему виду спорта.

Long before the beginning of the game, these first stream towards the high entrance gates of the Central Stadium from all parts of the city.

Первые еще задолго до начала состязания устремляются со всех концов города к высоким воротам стадиона "Динамо".

They look upon those who are heading in the opposite direction with a feeling of superiority.

На тех, кто направляется в это время в обратную сторону, в центр, они смотрят с чувством собственного превосходства.

In turn, these other Muscovites shrug in amazement when they see hundreds of crowded buses and trolley-buses and thousands of cars crawling through the turbulent sea of pedestrian fans.

Остальные москвичи, в свою очередь, недоуменно пожимают плечами, видя, как сотни, переполненных трамваев, автобусов, троллейбусов и тысячи легковых машин медленно плывут в бурном и шумном море пеших болельщиков.

But the army of fans which appears so unified to an onlooker is actually torn into two camps.

Но и лагерь болельщиков, столь единый для сторонних наблюдателей, раздирается на самом деле в эти дни глубочайшими и почти неразрешимыми противоречиями.

This is unnoticeable while the fans are making their way to the stadium.

Этого не видно, пока болельщики находятся еще в пути, но у заветных ворот стадиона эти противоречия выступают сразу во всей своей остроте и непримиримости.

However, as they approach the gates, this division appears in all its ugliness.

Тогда вдруг оказывается, что у одних граждан есть билеты, а у других билетов нет.

It suddenly becomes evident that some people have tickets, while others do not.

Те, у кого есть билеты, солидно и спокойно проходят на стадион.

The possessors of tickets pass through the gates confidently; the others dart back and forth excitedly, rushing at new arrivals with the same plaintive plea:

А остальные озабоченно шныряют взад и вперед и кидаются на приближающихся граждан с жалостными возгласами:

"D'you have an extra ticket?" or

"Лишнего билетика не найдется?",

"You don't have an extra ticket, do you?"

"Гражданин, у вас нет лишнего билета?"

As a rule, there are so few extra tickets and so many people in need of them, that if not for Hottabych, Volka and Zhenya would have certainly been left outside the gates.

Но лишних билетиков, как правило, оказывается так мало, а нуждающихся в них так много, что Волька и его друзья остались бы ни при чем, если бы Хоттабыч не пустил в ход свое искусство.

"With the greatest of pleasure," Hottabych murmured in reply to Volka's request.

- С радостью и удовольствием, - промолвил он в ответ на Волькину просьбу.

"You'll have as many as you need in a minute."

- Сейчас у вас будет сколько угодно билетов.

No sooner were these words out of his mouth, than the boy saw him holding a whole sheaf of blue, green and yellow tickets.

И точно, не успел он закончить последнее слово, как у него в руках оказалась целая пачка зеленых, голубых, розовых и желтых билетов.

"Will this be enough, O wonderful Volka?

- Достаточно ли тебе будет, о прелестный Волька, этих разноцветных листочков бумаги?

If not, I'll..." He waved the tickets. This gesture nearly cost him his life.

Если не хватит, то я... Он помахал билетами, и это чуть не стоило ему жизни.

"Look, extra tickets!" a man shouted, making a dash for him.

- Ой, лишние билетики! - обрадованно крикнул один из болельщиков и изо всех сил рванулся к Хоттабычу.

A few seconds later no less than a hundred and fifty excited people were pressing Hottabych's back against the concrete fence. The old man would have been as good as dead if not for Volka. He ran to a side and shouted at the top of his voice: "Over here! Who needs an extra ticket?

Через несколько секунд не меньше полутораста возбужденных людей прижало Хоттабыча к бетонному забору стадиона, так что старик тут бы и кончился, если бы Волька, отбежав чуточку в сторону, не гаркнул изо всех сил: - Граждане, кому лишние билетики?

Who needs some extra tickets?"

А ну, кому лишние билетики?..

At these magic words the people who had been closing in on a distraught Hottabych rushed towards Volka, but the boy darted into the crowd and disappeared.

При этих волшебных словах все, кто только что наседал на растерявшегося Хоттабыча, бросились к Вольке, но тот нырнул в толпу и как сквозь землю провалился.

A moment later he and his two friends handed the gate-keeper three tickets and passed through the North Gate to the stadium, leaving thousands of inconsolable fans behind.

А еще через минуту Волька, Женя и Хоттабыч предъявили контролеру, стоявшему у северных ворот, три билета и прошли на стадион, оставив позади себя тысячи людей, которым так и не суждено было в этот день попасть на состязание.

ICE-CREAM AGAIN

XXXIV. ОПЯТЬ ЭСКИМО.

No sooner had the friends found their seats, than a girl in a white apron carrying a white lacquered box approached them.

Только наши друзья расселись на своих местах, как Хоттабычу подошла девушка в белом переднике и с белым лакированным ящиком, висевшим на ремне через плечо.

"Would you like some ice-cream?" she asked and shrieked.

- Эскимо не потребуется? - спросила она и тут же испуганно вскрикнула.

We must be fair. Anyone else in her place would have been just as frightened, for what answer could an ice-cream vendor expect?

Будем справедливы: любой на ее месте испугался бы не меньше. В самом деле, какого ответа могла ожидать продавщица эскимо?

In the best of cases:

В лучшем случае:

"Yes, thank you.

"С удовольствием.

Two, please."

Дайте мне, пожалуйста, две порции".

In the worst of cases:

В худшем случае:

"No, thank you."

"Нет, знаете ли, лучше не надо".

Now, just imagine that upon hearing the young lady's polite question, a little old man in a straw boater turned as red as a beet, his eyes became bloodshot and he bristled all over. He leaned over to her and whispered in a fierce voice: "A-a-ah!

Теперь представьте себе, что старичок в канотье, услышав вежливый вопрос продавщицы, сразу покраснел, как помидор, глаза его налились кровью, весь он как-то нахохлился, угрожающе наклонился вперед и устрашающим шепотом произнес: - А-а-а!

You want to kill me with your foul ice-cream!

Ты хочешь извести меня своим проклятым эскимо!

Well, you won't, despicable thing!

Так нет же, это тебе не удастся, презренная!

The forty-six ice-creams which I, old fool that I am, ate in the circus nearly sent me to my grave. They have been enough to last me the rest of my life.

Мне хватит на всю жизнь тех сорока шести порций, которые я. старый дуралей, съел в цирке и чуть было не отправился к праотцам.

Tremble, wretch, for I'll turn you into a hideous toad!"

Трепещи же, несчастная, ибо я сейчас превращу тебя в безобразную жабу!..

At this, he rose and raised his dry wrinkled arms over his head. Suddenly a boy with sun-bleached eyebrows on his freckled face hung onto the old man's arms and shouted in a frightened voice, "She's not to blame if you were greedy and stuffed yourself with ice-cream!

Промолвив это, он встал и уже приподнял над головой свои сухие, морщинистые руки, когда сидевший рядом с ним мальчик с выгоревшими бровями на веснушчатом лице повис на руках старика, испуганно выкрикнув: - Она не виновата, что ты пожадничал и объелся мороженым!..

Please sit down, and don't be silly!"

Сядь, пожалуйста, на место и не делай глупостей.

"I hear and I obey," the old man answered obediently. He let down his arms and resumed his seat. Then he addressed the frightened young lady as follows, "You can go now.

- Слушаю и повинуюсь, - покорно ответил старичок, опустил руки, уселся на свое место и внушительно добавил, обращаясь к перепугавшейся продавщице: - Можешь идти.

I forgive you.

Я тебя прощаю.

Live in peace and be grateful to this youth till the end of your days, for he has saved your life."

Уходи с миром и будь до конца своих дней благодарна сему отроку, ибо он спас тебе жизнь.

The young lady did not appear in their section again for the remainder of the afternoon.

Девушка так до конца игры и не появлялась в этом проходе.

HOW MANY FOOTBALLS DO YOU NEED?

XXXV. СКОЛЬКО НАДО МЯЧЕЙ.

Meanwhile, the stadium was full of that very special festive atmosphere which pervades it during decisive football matches.

Между тем стадион бурлил той особой, праздничной жизнью, которая всегда кипит на нем во время решающих футбольных состязаний.

Loud-speakers blared.

Гремело радио.

A hundred thousand people were heatedly discussing the possible outcome of the game, thus giving rise to a hum of human voices incomparable to anything else.

Восемьдесят тысяч человек, сидя на своих местах, с жаром обсуждали возможный исход предстоящей игры, и от этого обсуждения в воздухе все время стоял ровный, ни с чем не сравнимый гул человеческих голосов.

Everyone was impatiently awaiting the umpire's whistle.

Все с нетерпением ждали начала состязания.

Finally, the umpire and the linesmen appeared on the emerald-green field.

И вот наконец на изумрудно-зеленом поле появился судья со своими помощниками.

The umpire was carrying a ball which was to be kicked back and forth - thus covering quite a few miles on land and in the air - and, finally, having landed in one goal more times than in the other, was to decide which team was the winner that day.

В руках у судьи был мяч, которому суждено было в этот день вынести немало ударов, проделать по земле и в воздухе не один километр, с тем, чтобы, попав несколько лишних раз в чьи-то ворота, решить тем самым, какой из команд достанется в этот день победа.

He put the ball down in the centre of the field.

Судья положил мяч в самом центре поля.

The two teams appeared from their locker rooms and lined up opposite each other.

Обе команды выбежали из своих раздевалок и построились друг против друга.

The captains shook hands and drew lots to see which team was to play against the sun.

Капитаны обменялись рукопожатиями, бросили жребий, какой команде играть против солнца.

The unfortunate lot fell to the Zubilo team, to the great satisfaction of the Shaiba team 4 and a portion of the fans.

Этот печальный удел выпал на долю спортивного общества "Зубило", к великому удовольствию команды общества "Шайба" и части болельщиков.

"Will you, O Volka, consider it possible to explain to your unworthy servant what these twenty-two pleasant young men are going to do with the ball?" Hottabych asked respectfully.

- Не сочтешь ли ты, о Волька, возможным объяснить твоему недостойному слуге, что будут делать с мячом эти двадцать два столь симпатичных мне молодых человека! -почтительно осведомился Хоттабыч.

Volka waved his hand impatiently and said, "You'll see for yourself in a minute."

Но Волька в ответ только нетерпеливо отмахнулся: - Сейчас все сам поймешь.

At that very moment a Zubilo player kicked the ball smartly and the game was on.

Как раз в этот момент игрок "Зубила" звонко ударил носком бутса по мячу - и состязание началось.

"Do you mean that these twenty-two nice young men will have to run about such a great field, get tired, fall and shove each other, only to have a chance to kick this plain-looking leather ball around for a few seconds?

- Неужели этим двадцати двум приятным молодым людям придется бегать по столь обширному полю, терять силы, падать и толкать друг друга только для того, чтобы иметь возможность несколько мгновений погонять невзрачный кожаный мячик?

And all because they gave them just this one ball for all twenty-two of them?" Hottabych asked in a very displeased voice a few minutes later.

И все это лишь потому, что на всех нашелся для игры только один мяч? - недовольно спросил Хоттабыч через несколько минут.

Volka was completely engrossed in the game and did not reply.

Но Волька, увлеченный игрой, снова ничего старику не ответил.

He could not be bothered with Hottabych at a time when the Shaiba's forwards had got possession of the ball and were approaching the Zubilo goal.

Было не до Хоттабыча: нападение "Шайбы" завладело мячом и приближалось к воротам "Зубила".

"You know what, Volka?" Zhenya whispered.

- Знаешь что, Волька? - шепнул своему приятелю Женя.

"It's real luck Hottabych doesn't know a thing about football, because he'd surely stick his finger in the pie!"

- Мне кажется, просто счастье, что Хоттабыч ничего не понимает в футболе. А то бы он тут таких дров наколол, что ой-ой-ой!

"I know," Volka agreed. Suddenly, he gasped and jumped to his feet.

- И мне так кажется, - согласился с ним Волька и вдруг, ахнув, вскочил со своего места.

At that very moment, the other hundred thousand fans also jumped to their feet and began to shout.

Одновременно с ним вскочили на ноги и взволнованно загудели и все остальные восемьдесят тысяч зрителей.

The umpire's whistle pierced the air, but the players had already come to a standstill.

Пронзительно прозвучал свисток судьи, но игроки и без того замерли на месте.

Something unheard-of in the history of football had happened, something that could not be explained by any law of nature: twenty-two brightly coloured balls dropped from somewhere above in the sky and rolled down the field.

Случилось нечто неслыханное в истории футбола и совершенно необъяснимое с точки зрения законов природы: откуда-то сверху, с неба, упали и покатились по полю двадцать два ярко раскрашенных мяча.

They were all made of top-grain morocco leather.

Все они были изготовлены из превосходного сафьяна.

"Outrageous!

- Безобразие!..

Hooliganism!

Неслыханное хулиганство!..

Who did this?" the fans shouted.

Кто это позволяет себе такие возмутительные шутки? - возбужденно кричали на трибунах.

The culprit should have certainly been taken away and even handed over to the militia, but no one could discover who he was.

Конечно, виновника следовало немедленно вывести со стадиона и даже передать в руки милиции, но никто не в силах был его обнаружить.

Only three people of the hundred thousand -Hottabych and his two young friends - knew who was responsible.

Только три человека из восьмидесяти тысяч зрителей - Хоттабыч и оба его молодых друга -знали, кто этот виновник.

"See what you've gone and done?" Volka whispered.

- Что ты наделал! - зашептал Волька Хоттабычу на ухо.

"You've stopped the game and prevented the Shaiba team from making a sure point!"

- Ты остановил всю игру и лишил шайбовцев верного гола!

However, Volka was not especially displeased at the team's misfortune, for he was a Zubilo fan.

Насчет неудачи шайбовцев Волька, впрочем, сказал без особого огорчения: он "болел" за "Зубило".

"I wanted to improve things," Hottabych whispered guiltily.

- Я хотел, чтобы было лучше, - также шепотом оправдывался смущенный Хоттабыч.

"I thought it would be much better if each player could play with his own ball as much as he wanted to, instead of shoving and chasing around like mad on such a great big field."

- Я думал, будет удобнее, если каждый игрок получит возможность, не толкаясь и не бегая, как сумасшедший, по этому огромному полю, вволю поиграть собственным мячом.

"Golly! I don't know what to do with you!" Volka cried in despair and pulled the old man down. He hurriedly explained the basic rules of football to him.

- Ну что мне прикажешь с тобой делать! - развел Волька руками, усадил старика на место и наспех объяснил ему основные принципы футбола.

"It's a shame that the Zubilo team has to play opposite the sun now, because after they change places in the second half it won't be in anyone's eyes any more.

- Вот жалко только, что "Зубилу" приходится играть против солнца, а во второй половине игры, когда команды поменяются местами, солнце уже никому не будет мешать.

This way, the Shaiba players have a terrific advantage, and for no good reason at all," he concluded emphatically, hoping Hottabych would bear his words in mind.

Получается, что шайбовцы ни за что, ни про что находятся в лучших условиях, - выразительно сказал напоследок Волька. Он надеялся, что Хоттабыч учтет его слова.

"Yes, it really is unfair," the old man agreed. Whereupon the sun immediately disappeared behind a little cloud and stayed there till the end of the game.

- Действительно несправедливо, - согласился старик, и в то же мгновение солнце скрылось за легким облачком и не появлялось до самого конца игры.

Meanwhile, the extra balls had been taken off the field, the umpire totalled up the time wasted, and the game was resumed.

Между тем с поля убрали лишние мячи, судья зачел время, ушедшее впустую, и игра продолжалась.

After Volka's explanation, Hottabych began to follow the course of the match with ever-increasing interest.

После Волькиных объяснений Хоттабыч стал следить за состязанием со все большим и большим интересом.

The Shaiba players, who had lost a sure point because of the twenty-two balls, were nervous and were playing badly.

Шайбовцы, лишившиеся в результате истории с двадцатью двумя мячами верного гола, нервничали, часто "мазали".

The old man felt guilty and was conscience-stricken.

А старик чувствовал себя виноватым перед ними и терзался угрызениями совести.

HOTTABYCH ENTERS THE GAME

XXXVI. ХОТТАБЫЧ ВСТУПАЕТ В ИГРУ.

Thus, the sympathies of Volka Kostylkov and Hassan Abdurrakhman ibn Hottab were fatally divided.

Так роковым образом разошлись симпатии Вольки Костылькова и Гассана Абдуррахмана ибн Хоттаба.

When the first beamed with pleasure (and this happened every time a Shaiba player missed the other team's goal), the old man became darker than a cloud.

Когда первый сиял от удовольствия (а это бывало каждый раз, когда кто-нибудь из команды "Шайбы" бил мимо ворот противника), старик сидел мрачнее тучи.

However, when the Zubilo forwards missed the Shaiba goal, the reaction was reversed.

Зато когда нападение "Зубила" "мазало" мимо ворот

Hottabych would burst out in happy laughter and Volka would become terribly angry. "I don't see what's so funny about it, Hottabych.

"Шайбы", картина резко менялась: Хоттабыч заливался счастливым смехом, а Волька страшно злился: - Не понимаю, Хоттабыч, что ты находишь в этом смешного?

Why, they nearly made a point!"

Чуть-чуть не было гола!

"'Nearly' doesn't count, my dear boy," Hottabych would answer.

- Чуть-чуть не считается, о драгоценнейший, -отвечал ему Хоттабыч где-то подслушанной фразой.

Hottabych, who was witnessing a football game for the first time in his life, did not know there was such a thing as a fan.

Старик, впервые столкнувшийся с футболом, не знал еще, что бывают болельщики.

He had regarded Volka's concern about the sun being in the Zubilo's eyes as the boy's desire for fair play.

Волькино огорчение по поводу солнца, бившего в глаза команде "Зубила", он воспринял как простую заботу мальчика о справедливости.

Neither he nor Volka suspected that he had suddenly become a fan, too.

О том, что он сам стал болельщиком, он, конечно, и не подозревал, как не подозревал об этом и Волька.

Volka was so engrossed in what was happening on the field that he paid not the slightest attention to anything else - and this forgetfulness of his caused all the unusual events which took place at the stadium that day.

Волька был так увлечен тем, что происходило на поле, что на остальное не обращал ни малейшего внимания. Это и послужило причиной необыкновенных событий, приключившихся в этот день на стадионе.

It all began during a very tense moment, when the Zubilo forwards were approaching the Shaiba goal and Volka bent over to Hottabych's ear, whispering hotly: "Hottabych, dear, please make the Shaiba goal a little wider when the Zubilo men kick the ball."

Началось с того, что в один особенно напряженный момент, когда нападение "Зубила" приближалось к воротам "Шайбы", Волька нагнулся к самому уху Хоттабыча и горячо прошептал: - Хоттабыч, миленький, раздвинь, пожалуйста, чуточку ворота "Шайбы", когда зубиловцы будут по ним бить.

The old man frowned.

Старик насупился.

"Of what good will this be to the Shaiba team?"

- А какая от этого была бы польза "Шайбе"? -

"Why should you worry about them?

"Шайбе" и не надо.

It's good for the Zubilo team."

От этого "Зубилу" польза будет!

The old man said nothing.

Старик промолчал.

Once again the Zubilo players missed.

Зубиловцы снова промазали.

Two or three minutes later a happy Shaiba player kicked the ball into the Zubilo goal, to the approving yells of the Shaiba fans.

А через две-три минуты дюжий молодец из нападения "Шайбы" под одобрительные крики зрителей забил классический мяч в ворота "Зубила".

"Yegor, please don't laugh, but I'm ready to swear the goal post's on the Shaiba's side," the Zubilo goalie said to one of the spare players when the game had passed over to the far end of the field.

- Егорушка, ты только не вздумай, пожалуйста, надо мной смеяться, - сказал вполголоса вратарь "Зубила" одному из запасных игроков, когда игра на короткое время перешла на поле "Шайбы", -но я готов поклясться, что штанга моих ворот подыгрывает шайбовцам...

"Wha-a-at?"

- Что-о-о-о?

"You see, when they kicked the ball, the right goal post... upon my sacred word of honour ... the right goal post... moved about a half a yard away and let the ball pass.

- Понимаешь, когда они били по воротам, правая штанга... честное благородное слово!.. правая штанга... отодвинулась сантиметров на пятьдесят в сторону и пропустила мяч...

I saw it with my own eyes!"

Я это видел собственными глазами!

"Have you taken your temperature?" the spare player asked.

- Температуру мерил? - спросил запасной игрок.

"Why?"

- Чью - штанги?

"You sure must have a high fever!"

- Нет, свою. У тебя, наверно, сильный жар.

"Humph!" the goalie spat and stood tensely in the goal.

- Тьфу! - плюнул обиженно вратарь и заметался в воротах.

The Shaiba players were out-manoeuvring the defence and were fast approaching the Zubilo goal.

Шайбовцы, ловко обводя защиту, стремительно приближались к воротам "Зубила".

Barn!

Бац!

The second goal in three minutes!

Второй гол за три минуты!

And it had not been the Zubilo goalie's fault either time.

Причем оба раза не по вине вратаря "Зубила".

He was fighting like a tiger.

Вратарь дрался, как лев.

But what could he do?

Но что он мог поделать?

At the moment the ball was hit, the cross-bar rose of its own accord, just high enough to let it pass through, brushing the tips of his fingers.

В момент удара по воротам их верхняя планка сама по себе приподнялась ровно настолько, чтобы мяч пролетел, чуть задев кончики его пальцев.

Whom could he complain to?

Кому сказать об этом?

Who would ever believe him?

Кто поверит?

The goalie felt scared and forlorn, just like a little boy who finds himself in the middle of a forest at night.

Вратарю стало грустно и страшно, как маленькому мальчику, попавшему ночью в дремучий лес, - Видел? - спросил он безнадежным голосом у Егорушки.

"See that?" he asked Yegor in a hopeless voice.

- К-к-к-кажется, видел, - ответил, заикаясь, запасной игрок.

"I th-th-th-ink I did," the spare player stuttered.

- Только ник-к-кому не скажешь.

"But you c-c-c-an't tell anyone, n-n-no one will ever b-b-believe you."

Все равно никто не поверит.

"That's just it, no one'll believe me," the goalie agreed sadly.

- То-то и оно, что никто не поверит, - скорбно согласился вратарь "Зубила".

Just then, a quiet scandal was taking place in the North Section.

А в это время на северной трибуне разгорался тихий скандал.

A moment before the second goal, Volka noticed the old man furtively yank a hair from his beard.

Дело в том, что за секунду до второго гола Волька заметил, что старик тайком выдрал волосок из бороды.

"What did he do that for?" he wondered uneasily, still unaware of the storm gathering over the field.

"Зачем бы это ему?" - с беспокойством подумал Волька, который все еще не догадывался, какие события назревают на футбольном поле.

However, even this thought did not come to Volka immediately.

Но и эта мысль пришла Вольке не сразу.

The game was going so badly for the Zubilo team that he had no time to think of the old man.

Слишком уж плохо для "Зубила" оборачивалось сегодняшнее состязание. Было не до старика.

But soon everything became perfectly clear.

Однако третий гол в ворота "Зубила" сразу разъяснил обстановку.

The first half of the game was nearing an end, and it seemed that Luck had finally turned its face towards the Zubilo team, The ball was now on the Shaiba side of the field.

В самом деле: приближался конец первой половины игры, и счастье как будто обратилось наконец лицом к "Зубилу". Игра перешла на поле

The Zubilo men were ploughing up the earth, as the saying goes, and soon their best forward kicked the ball with tremendous force into the top corner of the Shaiba goal.

"Шайбы", Зубиловцы, что называется, землю рыли, и вскоре лучший их нападающий с невероятной силой подал мяч в верхний угол ворот "Шайбы".

All one hundred thousand fans jumped to their feet.

Все восемьдесят тысяч зрителей в неописуемом волнении привскочили со своих мест.

This sure goal was to give the team its first point.

Этот верный гол должен был открыть счет "Зубила".

Volka and Zhenya, two ardent Zubilo fans, winked happily to each other, but immediately groaned with disappointment: it was a sure goal, but the ball smacked against the cross-bar so loudly that the sound echoed all over the stadium.

Волька и Женя, дружно болевшие за "Зубило", радостно подмигнули друг другу, но тут же разочарованно вздохнули: был верный мяч, а ударился в верхнюю штангу, да еще с такой силой, что звон пошел по всему стадиону.

This sound was echoed by a loud wail from the Shaiba goalie:

Звон мяча слился с громким воплем, который издал вратарь

the lowered cross-bar had fouled a goal, but it had knocked him smartly on the head.

"Шайбы": опустившаяся штанга спасла вратаря от гола, но зато пребольно стукнула его по голове.

Now Volka understood all and was terrified.

Теперь Волька все понял и ужаснулся.

"Hassan Abdurrakhman ibn Hottab," he said in a shaking voice. "What's this I see?

- Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, - сказал он дрожащим голосом, - что же это такое?

You know both Zhenya and I are Zubilo fans, and here you are, against us!

Ты же знаешь, что мы оба - и я и Женька - болеем за "Зубило!"

You're a Shaiba fan!"

А ты, выходит, совсем наоборот: болеешь за "Шайбу"?

"Alas, O blessed one, it is so!" the old man replied unhappily.

- Увы, о благословенный, это так, - удрученно ответил старик.

"Didn't I save you from imprisonment in the clay vessel?" Volka continued bitterly. "This is as true as the fact that it is now day and that there is a great future ahead of you," Hottabych replied in a barely audible voice.

- Разве я не спас тебя от заточения в глиняном сосуде? - горько продолжал Волька.- Это верно, как то, что сейчас день, и как то, что тебя ждет великое будущее, - еле слышно ответил Хоттабыч.

"Then why are you helping the Shaiba team instead of the Zubilo team?"

- Так почему же ты подыгрываешь "Шайбе", а не "Зубилу"?

"Alas, I have no power over my actions," Hottabych answered sadly, as large tears streamed down his wrinkled face.

- Увы, я не волен над своими поступками, -сокрушенно ответил Хоттабыч, и крупные слезы потекли по его морщинистому лицу.

"I want the Shaiba team to win."

- Мне очень хочется, чтобы выиграла команда "Шайбы"...

THE SITUATION BECOMES MORE TENSE

XXXVII. ОБСТАНОВКА НАКАЛЯЕТСЯ.

"Just wait, nothing good will come of it!" Volka threatened.

- Смотри! - угрожающе заявил тогда Волька, -будет скандал!

"Be that as it may."

- Пусть будет, что будет.

That very moment the Zubilo goalie slipped on an extremely dry spot and let the third ball into the goal.

В тот же миг вратарь "Зубила" поскользнулся на совершенно сухом месте и пропустил в ворота третий мяч.

"Oh, so that's how it is!

- Ах, так? - заскрежетал зубами Волька.

You won't listen to reason, will you?

- Значит, по-хорошему ты не хочешь?

All right then!" Volka jumped onto the bench and shouted, pointing to Hottabych: "Listen; everyone!

Ладно!Он вскочил на скамью и, указывая пальцем на сидевшего у его ног Хоттабыча, крикнул: -Граждане!

He's been helping the Shaiba team all the time!"

Он все время подыгрывает "Шайбе"!

"Who's helping them?

- Кто подыгрывает?..

The umpire?

Судья подыгрывает?..

What do you mean?" people began to shout. "No, not the umpire!

Что вы говорите?.. - взволновались кругом.- Да нет же, не судья!..

What has he to do with it?

При чем здесь судья?..

It's this old man here who's helping them... Leave me alone!"

Это вот этот старичок подыгрывает... Отстань от меня, пожалуйста!

These last words were addressed to Zhenya, who was tugging at his sleeve nervously.

Последние слова обращены были к Жене, который испуганно дергал своего приятеля за рукав.

Zhenya realized that no good would come of Volka's quarrel with Hottabych.

Женя понимал, что ничего путного из ссоры между Волькой и стариком не получится.

But Volka would not stop, though no one took his words seriously. "So you say the old man is shifting the goal posts from over here, in the North Section?" People roared with laughter.

Но Волька не унимался, хотя никто уже не относился серьезно к его словам.- Так ты говоришь, - покатывались кругом со смеху, - так ты говоришь, что старичок отсюда с северной трибуны, почем зря передвигает ворота?

"Ha, ha, ha!

Хи-хи-хи!

He probably has a special gimmick in his pocket to regulate the goals at a distance.

Он, наверно, в кармане такой штепсель особенный имеет, чтобы управлять воротами на расстоянии?

Maybe he even tossed all those balls into the field?"

Может быть, это он и мячики недавно на поле понакидал?

"Sure, it was him," Volka agreed readily, calling forth a new wave of laughter.

- Ну да, он! - ожесточенно подтвердил Волька, вызвав новые взрывы смеха.

"I bet he was also responsible for the earthquake in Chile !

- А землетрясение в Чили тоже его рук дело?

Ho-ho-ho!

Хо-хо-хо!

Ha-ha-ha!"

Ха-ха-ха! Хи-хи-хи!

"No, he wasn't responsible for that." Volka was an honest boy.

- Нет, в Чили не он, - честно разъяснил Волька.

"An earthquake is the result of a catastrophic shifting of soil.

- Землетрясение - это от катастрофических сдвигов почвы.

Especially in Chile .

Тем более - в Чили.

And he was just recently released from a vessel." A middle-aged man sitting behind Volka entered the conversation.

А он совсем недавно из сосуда вылез.В разговор вмешался пожилой болельщик, сидевший позади Вольки.

Volka knew him, since they lived in the same house.

Волька его знал. Они были соседями по дому. Его звали Евгений Захарович.

He was the one who had named his cat Homych in honour of the famous goalie.

Это как раз он назвал своего сибирского кота Хомичем,- в честь прославленного вратаря.

"Keep your shirt on, and don't make a fool of yourself," the man said kindly, when the laughter had died down a bit. "Stop talking nonsense and bothering us.

- Ну, вот что, дружок, - благожелательно сказал он Вольке, когда смех немного утих, - ты лучше сам не лезь в сосуд, не срамись перед людьми, не говори глупостей и не мешай следить за игрой.

The way things are now, it's bad enough without you adding your bit." (He was also a Zubilo fan.)

Тут, брат, сейчас такое делается, что и без тебя тошно. (Евгений Захарович тоже болел за "Зубило").

And true enough, there were still eleven long minutes left till the end of the first time, but the score was already 14:0 in favour of the Shaiba team.

Действительно, до перерыва оставалось еще целых одиннадцать минут, а счет уже был 14:0 в пользу "Шайбы".

Strange things kept happening to the Zubilo players.

С командой "Зубила" все время происходили какие-то странные вещи.

They seemed to have forgotten how to play: their tackling was amazingly feeble and stupid. The men kept falling; it was as if they had just learned how to walk.

Она как бы разучилась играть: пасовка поражала своей беспомощностью и нелепостью, игроки то и дело падали, как будто они только сегодня научились ходить.

And then the defence began to act queerly.

А потом совершенно непонятно повела себя защита.

Those old football lions began to shy away in fright as soon as they saw the ball approaching, as if it were a bomb about to explode.

Боевые мастера футбола стали при одном виде мяча испуганно шарахаться в сторону, как от бомбы, которая вот-вот должна взорваться.

Oh, how miserable our young friends were!

Ох как горько было нашим юным друзьям!

Just think: they had explained the rules of soccer to Hottabych to their own misfortune!

Подумать только - сами себе на голову они объяснили Хоттабычу правила игры в футбол!

What were they to do?

Что предпринять?

How were they to help the unfortunate Zubilo players see justice restored?

Как помочь несчастным зубиловцам восстановить справедливость?

And what should they do with Hottabych?

Что делать с Хоттабычем?

Even a scandal had proved useless.

Даже скандал не помог.

How could they at least distract the old Genie's attention from the field on which this unique sports tragedy was unfolding?

Как, на самый худой конец, хоть отвлечь внимание старого джинна от поля, на котором разыгрывалась эта единственная в своём роде спортивная трагедия?

Zhenya found the answer.

Выход нашел Женя.

He stuck a copy of Soviet Sports into Hottabych's hand, saying,

Он сунул в руки Хоттабычу газету "Советский спорт".

"Here, read the paper and see what a wonderful team you're disgracing in the eyes of the nation!"

- Смотри, читай, какую чудную команду ты позоришь на всю страну!

He pointed towards the heading:

И ткнул пальцем в страницу, на которой большими буквами был напечатан заголовок:

"An Up-and-Coming Team."

"Растущая команда". -

Hottabych read aloud:

"Футбольная команда добровольного спортивного общества

"The Zubilo team has improved considerably during the current season.

"Зубило", - прочёл вслух Хоттабыч, - за текущий сезон ощутительно повысила своё мастерство.

In their last game in Kuibyshev against the local

Последний матч, проведённый ею в Куйбышеве с футболистами местной команды

'Krylya Sovetov'- team they demonstrated their... That's interesting!" he said and buried his nose in the paper.

"Крылья Советов", показал, что в её лице..." Интересно! - заметил Хоттабыч и углубился в чтение.

The boys grinned at each other.

Ребята счастливо перемигнулись.

No sooner had Hottabych begun to read, than the Zubilo men came to life.

Только Хоттабыч занялся газетой, как команду "Зубило" словно подменили.

Their forwards immediately proved that the article in Soviet Sports had all the facts straight.

Её нападение сразу показало, что сегодняшняя статья в "Советском спорте" вполне соответствует действительности.

A great roar coming from tens of thousands of excited throats accompanied nearly every kick.

Мощный рёв десятков тысяч восторженных глоток сопровождал почти каждый удар зубиловцев по мячу.

In a few seconds the game was on the Shaiba half of the field.

В полминуты игра перешла на поле "Шайбы".

One kick followed another in quick succession.

Удар!.. Ещё удар!..

Those Zubilo players were really good!

Ну, право, что за молодцы эти зубиловцы!

A few more moments, and they would finally be able to score.

Ещё несколько мгновений, и они наконец "размочат" свой злосчастный "сухой" счёт.

"Aha!" Volka's neighbour shouted behind his back.

- Ага! - разбушевался за спиной Вольки Евгений Захарович.

"See?!

- Вот видите!

What did I say!

Что я говорил!..

They'll show those Shaiba imbeciles a thing or two..."

Они ещё накладут этим мазилам шайбовцам по первое число...

Ah, how much better it would have been for all concerned if he had curbed his joy.

Ах, лучше бы он держал свои восторги при себе!

He should not have nudged Hottabych in the side with such a triumphant look on his face, as if every man on the Zubilo team was his own favourite son, or at least his favourite pupil!

Лучше бы он не ткнул в бок Хоттабыча кулаком с таким победоносным видом, как если бы зубиловцы были его родными и любимейшими сыновьями или, на худой конец, любимыми учениками!

Hottabych started, tore his eyes from the paper, and took in the field at a glance. He sized up the situation like an expert and handed the paper back to Zhenya, who accepted it with a long face. "I'll finish reading it later," the old man said.

Вздрогнув от этого тычка, Хоттабыч оторвался от газеты, бросил намётанный взгляд на футбольное поле, мигом оценил создавшуюся обстановку и вернул газету сразу поскучневшему Жене: -Потом дочитаю.

He hurriedly yanked a hair from his beard, and the Zubilo team's unexplainable and disgraceful sufferings began anew.

Он торопливо вырвал из бороды волосок, и снова начались позорные и непостижимые страдания зубиловцев.

15:0!

15:0!

16:0!

16:0!

18:0!

18:0!

23:0!

23:0!

The ball flew into the Zubilo goal on an average of once every 40 seconds.

В среднем, каждые сорок секунд в ворота "Зубила" падали мячи.

But what had happened to the goalie?

Что стало с вратарем?

Why did he clutch at the side-post and wail

Почему он прижался лицом к боковой штанге и только вскрикивает:

"Mamma!" every time the ball was kicked into the goal?

"Ой, мама", когда бьют по его воротам?

Why did he suddenly walk to the side with a thoughtful expression on his face - and for no apparent reason at all - and this at a most decisive moment, in the middle of a heated tangle right in front of the goal?

Почему он вдруг ни с того ни с сего уходит с задумчивым лицом из ворот в самый решающий момент, когда бой разгорается у самой штрафной площадки?

"Shame! It's outrageous!

- Позор! - кричали ему с трибун, - Скандал!

What's the matter with you!" the fans shouted from all sides.

Как ты играешь?

But he, the famous goalie, the pride of his country, staggered out of the goal and off to a side every time the opposite team closed in.

Но он, прославленный вратарь первого класса, продолжал выходить нетвердым шагом из ворот в сторонку, лишь только приближались шайбовцы.

"What's the matter with you? Have you gone crazy?" the spare player croaked.

- Что с тобой? - не находил себе места запасной игрок. - Очумел ты, что ли?

And the goalie moaned in reply: "I sure have.

И вратарь отвечал ему со стоном: - И верно, очумел.

Someone seems to be pulling me.

Меня все время словно кто за шиворот волочит.

I try to hold my ground, but something keeps pushing me out of the goal.

Я упираюсь, а он меня толкает из ворот.

When I want to turn towards the ball, that same something presses me toward the goal-post so hard that I can't tear myself away."

Я к мячу, а он меня к штанге прижимает, да так, что не оторваться.

"Things are really bad!"

- Ой, и худо же тебе будет, Гриша!

"Couldn't be worse!"

- И не говори!

The situation was so extraordinary that there was not a person present at the stadium, including the ticket collectors, militia men and food vendors, who was not taking the strange events to heart and discussing them loudly.

Обстановка на стадионе создавалась настолько необычная, что не осталось на нём ни одного человека, вплоть до билетёров, милиционеров и лоточников, кто не переживал бы глубоко и шумно удивительные события, развернувшиеся перед их глазами.

There was only one fan among the thousands who, though suffering keenly, was remarkably silent.

Только один из завсегдатаев футбольных состязаний переживал эти события хотя и глубоко, но на редкость не шумно.

This was an amazingly uncommunicative man of about fifty-five, grey-haired, tall and lanky, with a long, yellowish stony face.

Это был поразительно молчаливый мужчина лет пятидесяти шести, поджарый, седоволосый, долговязый, сдержанный до неправдоподобия, с длинным желтоватым замкнутым лицом.

His face was equally stony during an unimportant game and during the finals, when a successful kick decides the champion of the year.

Оно было совершенно одинаково замкнутым и в дни рядовых состязаний, и в дни финальных игр, когда от одного удачного удара по мячу зависело, кому носить целый год золотые медали чемпионов страны.

He was always equally dour, straightlaced and immobile.

Он был всегда одинаково сух, прям и неподвижен, и на челе его высоком, как говорил поэт по совершенно другому поводу, не отражалось ничего.

This day he was in his usual seat, which was right in front of Hottabych.

Сегодня он был на своём обычном месте, как раз впереди Хоттабыча.

As he was a Zubilo fan, one can well imagine the anguish in his sunken, bony chest.

Болел он за "Зубило", и можно себе представить, какие переживания терзали его впалую, костлявую грудь типичного канцелярского работника.

However, only the shifting of his eyes and the barely discernible movements of his head indicated that he was far from indifferent to the events taking place on the field.

Но только движения его глаз и еле заметные повороты головы показывали, что и ему далеко не безразлично то, что происходило на футбольном поле.

He apparently had a bad heart, and had to take good care of himself, for any amount of emotion might have produced grave results.

У него, очевидно, было больное сердце, он берёг себя, сильные переживания угрожали ему серьёзнейшими неприятностями.

However, even as he felt around with a practised gesture for his box of sugar and his bottle of medicine and dropped the medicine onto a bit of sugar, without ever tearing his eyes from the game, his face remained as immobile as if he were staring into space.

Но даже когда он привычно нашаривал у себя в пиджаке коробочку с мелко наколотым сахаром и пузырёк с лекарством и начинал, не отрывая глаз от играющих, капать лекарство на сахар, лицо его по-прежнему было неподвижно, словно он смотрел в пустоту.

When the score became 23:0 it nearly finished him.

Счёт 23: 0 чуть не доконал его.

He opened his thin pale lips and squeaked in a wooden voice: "They could at least sell mineral water here!"

Он неожиданно раскрыл свои тонкие сероватые губы и деревянным голосом проскрипел: - Хоть бы боржом продавали, что ли!

Hottabych, whose soul was singing joyfully at the unheard-of success of the Shaiba team, was more willing than ever to do people favours.

Хоттабыч, у которого душа пела, радуясь сказочным успехам шайбовцев, был больше чем когда бы то ни было склонен делать людям приятное.

Upon hearing the words of his phlegmatic neighbour, he snapped his fingers softly. The man suddenly saw that he was holding a glass of ice-cold mineral water which had appeared from nowhere.

Услышав слова своего флегматичного соседа, он незаметно щёлкнул пальцами, и в руках этого соседа внезапно и неведомо откуда возник стакан с ледяным боржомом.

Anyone else in his place would have been astounded, or, at any rate, would have looked around at the people sitting to all sides of him.

Любой на его месте удивился бы, на худой конец, обвёл бы глазами соседей.

But this man merely raised the frosted glass to his lips with the same stony expression. However, he did not even take a sip: the poor Zubilo players were about to get the twenty-fourth ball kicked into their goal.

А он с тем же неизменным каменным лицом поднёс вспотевший стакан ко рту, но не выпил: бедным зубиловцам грозил двадцать четвёртый гол!

He sat frozen to the spot with his glass raised and Zhenya, who was still frantically searching for a way to save the disgraced team, snatched the mineral water from him and dashed it onto Hottabych's beard.

Так он и застыл со стаканом в поднятой руке, и Женя, у которого голова всё ещё была занята поисками спасения бесславно гибнувшей команды, выхватил из руки вялого болельщика стакан с боржомом и выплеснул всё его содержимое на бороду Хоттабычу.

"What treachery!

- Какое коварство!

What vile treachery!" the old Genie gasped and began feverishly yanking out one hair after another.

Какое низкое коварство! - ахнул старый джинн и стал лихорадочно дёргать один волосок за другим.

Instead of the clear crystal tinkling, the boys were happy to hear a dull sound like that of a tightly pulled piece of string.

Вместо чистого хрустального звона ребята с наслаждением услышали хриплое и дребезжащее гудение натянутой бечёвки.

"And isn't it treachery to help the Shaiba players?" Volka asked acidly.

- А подыгрывать шайбовцам не коварство? -язвительно осведомился у него Волька.

"You'd better keep mum."

- Молчал бы лучше в тряпочку.

Meanwhile, just as had happened after the fourteenth goal, the revived Zubilo players once again tore through the forward and defence lines of the Shaiba team and raced the ball towards their goal.

Тем временем, совсем как после четырнадцатого гола, вновь воспрянувшие зубиловцы снова прорвали фронт нападения и защиты "Шайбы" и яростно повели мяч к её воротам.

The Shaiba defence had become unkeyed from their long idleness and could not collect their wits quickly to ward off the unexpected danger.

Защита шайбовцев от долгого бездействия разболталась и не смогла быстро мобилизоваться на борьбу с неожиданной опасностью.

Their goalie was really something to look at. There he sat on the grass, shelling melon seeds.

А вратарь - тот и вовсе сидел себе спокойно на травке и лузгал дынные семечки.

Choking, he jumped to his feet, but the Zubilo players had already kicked the ball straight towards the centre of the unprotected goal.

Пока он, давясь непрожеванными семечками, вскакивал на ноги, зубиловцы ударили по незащищенным воротам, в самый центр.

Just then, to the great torment of our young friends, they heard a clear crystal tinkling.

Это ж надо!.. И в то же время, к великой тоске наших юных друзей, послышался тоненький хрустальный звон.

Yes, Hottabych had finally been able to find a dry hair in his beard.

Так и есть, Хоттабычу удалось-таки разыскать в своей бороде сухой волосок!

Oh, Zhenya, Zhenya! Where was your keen eye and sure hand?

Эх, Женя, Женя, где были твой верный глаз, твоя точная рука!

Why didn't you take good aim?

Почему ты не прицеливался как следует?

The Zubilo team was as good as dead now!

Пропали теперь зубиловцы ни за понюшку табаку!

"Hottabych! Dear, sweet Hottabych! Let the Zubilo players score at least once!" Volka wailed.

- Хоттабыч, миленький, дорогой, дай зубиловцам хоть размочить игру! - взмолился Волька.

But Hottabych pretended to hear nothing. The ball, which was flying straight at the centre of the goal, suddenly swerved to the left and hit against the post with such force that it flew back across the whole field, careful to avoid the Zubilo players in its way, as though it was alive. Then it rolled softly into the long-suffering Zubilo goal!

Но Хоттабыч прикинулся, будто ничего не слышит, и мяч, летевший в центр ворот, неожиданно свернул к левой штанге и ударился о нее с такой силой, что пролетел обратно через все поле, старательно облетая встречавшихся на его пути зубиловцев, как если бы он был живой, и мягко вкатился в многострадальные ворота "Зубила".

"24:0!"

24:0!

This was an amazing score, considering that the teams were equal.

При равных по силе командах этот счет просто поражал.

Volka lost his temper completely.

И тогда Волька совершенно вышел из себя.

"I demand - no, I order you to stop this mockery immediately!" he hissed.

- Я требую, я, наконец, приказываю тебе немедленно прекратить это издевательство! -прошипел он Хоттабычу.

"Otherwise, I'll never be friends with you again!

- А то я навсегда прекращаю с тобой знакомство!

You have your choice: the Shaiba team or me!"

Выбирай: я или "Шайба"!

"Why, you're a football fan yourself. Can't you understand my feelings?" the old man pleaded, but he sensed from Volka's expression that this time their friendship might really end. And so, he whispered back, "I await your further orders."

- Ты ведь сам любитель футбола, так неужели ты не можешь меня понять? - взмолился старик. Но, поняв по Волькиному лицу, что на сей раз действительно может прийти конец их дружбе, Хоттабыч прошептал: - Я смиренно жду твоих приказаний.

"The Zubilo team isn't to blame that you're a Shaiba fan.

- Зубиловцы не виноваты, что ты болеешь за "Шайбу".

You've made them the laughing-stock of the country.

Ты их опозорил перед всей страной!

Make it so that everyone should see they're not to blame for losing."

Сделай, чтобы все видели, что они не виноваты, в своем проигрыше.

"I hear and I obey, O young goalie of my soul!"

- Слушаюсь и повинуюсь, о юный вратарь моей души.

No sooner had the umpire's whistle died down, announcing the end of the first time, than the entire Zubilo team began to sneeze and cough for all it was worth.

Еще не замолк свисток судьи, извещающий о том, что наступил перерыв, как все одиннадцать игроков команды добровольного спортивного общества "Зубило" дружно начали чихать и кашлять.

Forming a semblance of a formation, they dragged their feet listlessly to their locker room, sneezing and coughing loudly.

Кое-как построившись в затылок и вяло перебирая ногами, они поплелись в свою раздевалку унылой рысцой, непрерывно чихая и кашляя.

A moment later a doctor was summoned, since all eleven players were feeling ill.

Через минуту туда вызвали врача: вся команда чувствовала себя нездоровой.

The doctor felt each one's pulse in turn, he asked them to take off their shirts, then looked in their mouths and finally summoned the umpire.

Врач пощупал у всех пульс, предложил снять футболки, потом осмотрел у всех полость рта и, в свою очередь, вызвал в раздевалку судью.

"I'm afraid you'll have to call off the game."

- Вот что, Лука Евгеньевич: придется игру отложить, а счет признать недействительным.

"Why? What do you mean?"

- То есть, собственно говоря, почему?

"Because the Zubilo team can't play for at least seven more days. The whole team is sick," the doctor answered dazedly. "Sick!

- А потому, - растерянно отвечал доктор, - что команда "Зубила" не может быть по крайней мере семь дней выпущена на футбольное поле -она вся сплошь больна.- Больна?!

What's the matter?"

Чем больна?

"It's a very strange case.

- Очень странный медицинский случай, Лука Евгеньевич.

All these eleven grown men have come down with the measles.

Все эти одиннадцать вполне взрослых товарищей одновременно заболели детской болезнью -корью.

I would never have believed it if I had not given them a thorough check-up just now."

Я бы, Лука Евгеньевич, сам не поверил, если бы только что не осмотрел их самым тщательным образом.

Thus ended the only football match in history in which a fan had an opportunity to influence the game.

Так закончилось единственное в истории футбола состязание, в котором болельщик имел возможность воздействовать на ход игры.

As you see, it did not come to any good.

Как видите, это ни к чему хорошему не привело.

The unusual instance of eleven adult athletes simultaneously contracting the measles for the second time in their lives and waking up the following morning in the pink of health was described in great detail in an article by the famous Professor Hooping Cough and published in the medical journal Measles and Sneezles.

Редкий факт, когда одиннадцать взрослых спортсменов вторично в своей жизни и одновременно заболели корью, а на другой день проснулись совершенно здоровыми, был подробно описан в статье известного профессора Л. И. Коклюш, напечатанный в научном медицинском журнале "Корь и хворь".

The article was entitled

Статья называется

"That's a Nice How D'You Do!" and is still so popular that one can never get a copy of the magazine in the libraries, as they are always on loan.

"Вот тебе и раз!" и пользуется таким успехом, что в библиотеках номер журнала с этой статьей совершенно невозможно достать. Он все время находится на руках.

That is why, dear readers, you might as well not look for it, since you'll only waste your time for nothing.

Так что вы, дорогие читатели, лучше его и не ищите. Все равно не найдете, только зря время потратите.

RECONCILIATION

XXXVIII. ПРИМИРЕНИЕ.

The little cloud that was covering the sun floated off and disappeared, as it was no longer needed.

Облачко, прикрывавшее солнце, по минованию надобности уплыло за горизонт.

Once again it became hot.

Снова стало жарко.

A hundred thousand fans were slowly leaving the stadium through the narrow concrete passages.

Восемьдесят тысяч человек покидали стадион, медленно просачиваясь сквозь сравнительно узкие бетонные проходы.

No one was in a hurry. Everyone wanted to voice an opinion about the amazing game which had ended so strangely.

Люди не спешили - каждому хотелось высказать свои соображения по поводу небывалых обстоятельств так странно закончившейся игры.

These opinions were each more involved than the previous one.

Высказывались догадки, одна замысловатей другой.

However, not even the most vivid imaginations could think of an explanation that would so much as resemble the true reason for all the queer things they had witnessed.

Но даже самые горячие головы не могли себе представить что-нибудь, хоть отдаленно напоминавшее действительные причины срыва состязания.

Only three people took no part in these discussions.

Только три человека не принимали участия в обсуждении.

They left the North Section in deep silence.

Они покинули северную трибуну, храня полное молчание.

They entered a crowded trolley-bus in silence and alighted in silence at Okhotny Ryad, where they separated.

Молча влезли в переполненный троллейбус, без единого слова вылезли из него у Охотного ряда и разошлись по домам.

"Football is an excellent game," Hottabych finally mustered up the courage to say.

- Прекрасная игра в футбол, - осмелился наконец заговорить Хоттабыч.

"Mm-m-m," Volka replied.

- Мда-а... - промычал в ответ Волька.

"I can just imagine how sweet the moment is when you kick the ball into the enemy's goal!" Hottabych continued in a crestfallen voice.

- Сколь сладостен, я полагаю, миг, когда ты забиваешь мяч в ворота противника! - продолжал упавшим голосом старик.

"Isn't that so, O Volka?"

- Не правда ли, о Волька?

"Mm-m-m."

- Мда-а... - снова промычал Волька.

"Are you still angry with me, O goalie of my heart?

- Ты все еще на меня сердишься, о вратарь моего сердца?

I'll die if you don't answer me!"

Я умру, если ты мне сейчас же не ответишь!

He scurried along beside his angry friend, sighing sadly and cursing the hour he had agreed to go to the game.

Он семенил рядом со своим сердитым другом, уныло вздыхал, проклиная тот час, когда согласился пойти на стадион.

"What do you think!" Volka snapped, but then continued in a softer tone, "Boy, what a mess!

- Ты еще спрашиваешь? - грозно ответил ему Волька, но продолжал уже значительно мягче: -Ну и заварил ты кашу, старик!

I'll never forget it as long as I live.

Всю жизнь буду помнить.

Have a look at this new-found fan!

Скажите пожалуйста, какой болельщик объявился!

No sir, we'll never take you to a football game again!

Не-е-ет, больше мы с тобой на футбол не ходим!

And we don't need your tickets, either."

И билетов твоих не надо.

"Your every word is my command," Hottabych hurried to assure him, pleased to have got off so easily.

- Твое слово для меня закон, - поспешно ответил Хоттабыч, очень довольный, что так дешево отделался.

"I'll be quite content if you occasionally find the time to tell me of the football matches."

- Мне будет вполне достаточно, если ты мне изредка будешь своими словами рассказывать о футбольных состязаниях.

So they continued on as good friends as ever.

И они продолжали путь прежними друзьями.

WHERE SHOULD THEY LOOK FOR OMAR?

XL. ГДЕ ИСКАТЬ ОМАРА?

To look at Hottabych's healthy face, no one would ever suspect he had been seriously ill so recently.

Никто не мог бы, посмотрев на цветущую физиономию Хоттабыча, подумать, что еще так недавно он был очень болен.

His cheeks were a soft, even shade of old-age pink. His step was as light and as quick as always, and a broad smile lighted his artless face.

Неяркий, но ровный стариковский румянец покрывал его смуглые щеки, шаг его был по-прежнему легок и быстр, широкая улыбка озаряла его открытое и простодушное лицо.

And only Volka, who knew Hottabych so well, noticed that a secret thought was constantly gnawing at the old Genie.

И только хорошо изучивший Хоттабыча Волька мог заметить, что какая-то затаенная дума все время тревожит старого джинна.

Hottabych often sighed, he stroked his beard thoughtfully, and large tears would ever so often roll from his frank, friendly eyes.

Хоттабыч часто вздыхал, задумчиво ерошил бороду, и крупная слеза нет-нет, да и покатится из его честных и приветливых глаз.

Volka would pretend not to notice and did not bother the old man with tactless questions.

Волька прикидывался, будто ничего не замечает, и не расстраивал старика бестактными вопросами.

He was convinced that in the end Hottabych would be the first to speak.

Он был убежден, что в конце концов Хоттабыч обязательно сам заговорит об этом.

That is exactly what happened.

Так оно и случилось.

"Grief and sadness rent my old heart, O noble saviour of Genies," Hottabych said softly one day when a magnificent sunset coloured the evening waters of the Moskva River a delicate pink.

- Печаль и тоска терзают мое старое сердце, о благородный спаситель джиннов, - тихо произнес как-то Хоттабыч, когда величественный закат окрасил в ровный розовый цвет тихие вечерние воды Москвы-реки.

"Thoughts of my poor lost brother and of his terrible and hapless fate do not leave me for a moment.

- Мне не дают покоя мысли о моем бедном пропавшем брате, об ужасной и безвыходной его судьбе.

The more I think of him, the more I feel I should set out to search for him as soon as possible.

И чем больше я думаю о нем, тем больше я склоняюсь к тому, чтобы как можно скорее отправиться на его поиски.

What do you think of this, O wise Volka ibn Alyosha?

Как ты смотришь на это, о мудрый Волька ибн Алеша?

And if you regard this decision kindly, would you not make me happy by sharing the joys and sorrows of this journey with me?"

И если ты к этому моему решению относишься благосклонно, то не угодно ли будет тебе осчастливить меня и разделить все радости и невзгоды этих поисков?

"Where do you want to start looking for your brother?" Volka asked in a business-like way, since he was no longer surprised at the most unexpected suggestions Hottabych might have.

- А где ты собираешься искать своего брата? -деловито осведомился Волька, привыкший уже спокойно относиться ко всяким, самым неожиданным, предложениям Хоттабыча.

"If you remember, O Volka, at the very dawn of our extremely happy acquaintance, I told you that Sulayman's Genies threw him into one of the Southern Seas, sealed in a copper vessel.

- Помнишь ли ты, о Волька, я уже рассказывал тебе на самой заре нашего столь счастливого знакомства, что Сулеймановы джинны бросили его, заточенного в медный сосуд, в одно из южных морей.

There, along the shores of the hot countries, is where one must naturally look for Omar Asaf."

Там, у берегов знойных стран, и надлежит, конечно, искать Омара Юсуфа.

The possibility of setting out on a journey to the Southern Seas really appealed to Volka.

Возможность отправиться в путешествие по южным морям пришлась Вольке по душе.

"All right.

- Ну что ж, - сказал он, - я согласен.

I'll come along with you.

Я с тобой обязательно поеду.

Wherever you go, I go.

Куда ты, туда, как говорится, и я...

It would be nice if..." Volka fumbled.

Хорошо бы еще... - Тут Волька замялся.

But a cheerful Hottabych continued: "...if we could take our wonderful friend Zhenya ibn Kolya along.

Но повеселевший Хоттабыч подсказал ему: -...захватить с собою нашего превосходного друга Женю ибн Колю?

Have I understood you correctly, O my kind Volka ibn Alyosha?"

Так ли я тебя понял, о добрый мой Волька ибн Алеша?

"Uh-huh."

- Угу!

"There could not have been a shadow of doubt," Hottabych said.

- В этом не могло быть и тени сомнения, - сказал Хоттабыч.

It was decided then and there that the expedition setting out to search for Hottabych's unfortunate brother would leave no later than in two days' time.

И тут же было решено, что экспедиция по розыскам несчастного брата старика Хоттабыча отправится в путь не позже чем через два дня.

However, if the time of departure caused ho discord, it quite suddenly became apparent that there were serious differences on the question of a means of transportation.

Но если вопрос о сроках отбытия в путь не вызвал споров, то совершенно неожиданно обнаружились довольно серьезные разногласия по вопросу о том, какими средствами передвижения пользоваться во время экспедиции.

"Let's go by magic carpet," Hottabych suggested.

- Полетим на ковре-самолете, - предложил Хоттабыч.

"There's enough room for all of us."

- Мы все на нем прекрасно уместимся.

"Oh no," Volka objected strongly. "No more magic carpets for me.

- Не-е-ет, - решительно возразил Волька, - на ковре-самолете я больше не ездок.

Thanks a lot!

Слуга покорный!

Our last trip was enough for me.

С меня за глаза хватит полета в Бенэм.

I don't want to freeze like a dog a second time."

Не хочу я больше мерзнуть, как собака!

"I'll supply you both with warm clothing, O blessed Volka.

- Я обеспечу вас теплой одеждой, о благословенный Волька.

And if you so desire, a large bonfire will constantly burn in the middle of the carpet. We can warm ourselves beside it during our flight."

А если вам будет угодно, посреди ковра будет все время гореть неугасимый большой костер, и мы сможем греться у него во время полета.

"No, no, no!

- Нет, нет, нет! - отрезал Волька.

The magic carpet is out of the question.

- О ковре-самолете не может быть и речи.

Let's go to Odessa by train. Then, from Odessa ..."

Давай лучше поедем до Одессы поездом, а из Одессы...

Hottabych immediately accepted Volka's plan and Zhenya, who was told of it in detail a short half hour later, enthusiastically approved.

И Волька развил свой план поездки, безропотно принятый Хоттабычем и с восторгом одобренный Женей, которому он через какие-нибудь полчаса был изложен во всех необходимых подробностях.

THE STORY TOLD BY THE CONDUCTOR OF THE MOSCOW-ODESSA EXPRESS OF WHAT HAPPENED ON THE NARA-MALY YAROSLAVETS LINE

XLII. РАССКАЗ ПРОВОДНИКА МЕЖДУНАРОДНОГО ВАГОНА СКОРОГО ПОЕЗДА МОСКВА-ОДЕССА О ТОМ, ЧТО ПРОИЗОШЛО НА ПЕРЕГОНЕ НАРА-МАЛЫЙ ЯРОСЛАВЕЦ.

(Told by the conductor to his assistant, who was asleep during the events described herein) "I woke you up just to tell you that a very strange thing has happened in our car.

(Рассказан проводником его сменщику, спавшему во время этого происшествия) - Я тебя, Кузьма Егорыч, потому разбудил, что только что произошел в нашем вагоне удивительный, совершенно непонятный случай.

"Well, I made up the beds for the passengers, the same as always, and the ones in Compartment 7, too.

Понимаешь, постелил я, как полагается, всем постели, и в седьмом купе постелил.

The passengers there were a bearded old bird in an old-fashioned straw boater and two boys.

Стелю и обращай внимание, что едут в этом купе один старичок, такой бородатый, в дореволюционной соломенной шляпе, и при нем двое парнишек.

The boys looked about the same age.

Скорее всего, я так думаю, однолетки.

And what do you think: not a single piece of luggage !No, sir, not a single one!

И, понимаешь, ни капли багажа. То есть ну ни-ни!

"Just then, one of the boys, a blond freckled lad, says:

А тут еще один из мальчишек, такой белобрысенький, весь в веснушках, спрашивает:

" 'Can you please tell us where the dining car is?' "And I says,

"Товарищ, говорит, проводник, как пройти в вагон-ресторан" Я отвечаю.

'I'm sorry, but we don't have a dining car, There'll be tea and crackers in the morning.'

"К сожалению, нет у нас в поезде вагон-ресторана, но можно будет утречком предложить вам чаю с сухарями".

"Then the boy looks at the old man and the old man winks at him.

Тут мальчик смотрит на старика, старик ему глазом моргает.

So the boy says,

Мальчик и говорит:

'Never mind, we'll manage without your tea, since you haven't a dining car.'

"Ну ладно, мы и без вашего чаю обойдемся, раз нет вагон-ресторана".

" 'Ha,' I thought, 'I'd like to see how you'll make out all the way to Odessa without my tea.'

Интересно, думаю, как это вы до самой Одессы обойдетесь без моего чая.

So I came back here to our compartment, but I left a chink in the door when I closed it.

И ухожу в наше купе, но дверь только прикрываю, чтобы оставалась щелочка.

"Everyone in the car was sound asleep, having sweet dreams, but all the time there was buzz-buzz-buzz coming from Compartment 7 - they kept on talking and whispering all the time.

А уже в вагоне все давно спать улеглись, и уже во всех купе пассажиры третьи сны видят, и только в седьмом купе все шу-шу, шу-шу-разговаривают.

I couldn't hear what they were saying, but I can tell you for sure they were talking.

Что именно говорят, мне не слышно, но только мне определенно слышно, что о чем-то разговаривают.

"Then suddenly their door opens and the same old man sticks out his head. He didn't notice me watching him so he pushed his old hat back.

Потом вдруг открывается дверь, и из нее высовывается тот самый старичок; не замечает, что я за ним слежу, снимает с головы свою дореволюционную шляпу...

And what d'you think he did?

И что бы ты, Кузьма Егорыч, подумал, что этот старичок делает?

Upon my word, I'm tellin' the truth!

Слово даю, не вру!

He pulled a fistful of hair from his beard - may I drop dead on the spot if he didn't!

Рвет из своей бороды клок волос. Пропади я на этом месте, ежели вру!

" 'Goodness,' I thought, 'he's crazy!

Батюшки, думаю, сумасшедший!

Just my luck to get a madman while I'm on duty.'

Вот уж, что называется, повезло! Привалило сумасшедшего аккурат в мое дежурство.

Well, I didn't say anything and waited to see what'd happen.

Молчу и жду, что будет дальше.

"Well, the old man tore this same fistful of hair into little pieces, then he threw this litter on the floor and mumbled something.

А дальше, оказывается, старик рвет этот самый клок волос на многие части, кидает этот мусор на пол и что-то про себя бормочет.

I felt more and more sure he was mad and that I'd have to put him off at Bryansk , no doubt about it.

Тут я все больше убеждаюсь, что этот пожилой пассажир - ненормальный и не миновать того, чтобы в Брянске его ссаживать.

" 'Well,' I thought, 'there'll be no end of worry!

Ух, думаю, скандалу с ним не оберешься!

Why, maybe he'll start attacking the passengers this very minute, or breaking the windows!'

Может быть, он даже сию минуту начнет кидаться на людей, стекла бить.

"No, he didn't start any trouble, but just stood there mumbling.

Смотрю - нет, ни на что не кидается, стоит смирно, бормочет.

After he mumbled a while more, he went back into his compartment.

Побормотав малость, уходит в свое купе.

"All of a sudden I heard someone walking barefoot down the passage, coming from behind.

И вдруг слышу - кто-то по коридору босыми ногами шаркает. Только не впереди, а позади меня.

That meant whoever it was had come in from the platform. I sure was surprised, because I always lock the platforms when we pull out of a station.

Тогда я понимаю, что кто-то с тамбура прошел в вагон, и опять-таки страшно удивляюсь, потому что тамбур-то у меня во время движения всегда заперт.

Well, I looked round, and - upon my sacred word of honour, I'm telling the truth! - I saw four young fellows coming towards me from the platform. They were as sunburned as vacationers and quite naked.

Посмотрел я назад и... честное тебе, Кузьма Егорыч, благородное слово - не вру... вижу - идут с площадки четыре молодца, загорелые, что твои курортники, и притом совершенно голые.

All they had on were little cloths round their hips.

Только и есть на них одежонки, что тряпочки на бедрах.

And barefoot.

Босые.

As skinny as could be!

Поджарые-преподжарые!

You could count every rib.

Каждое ребрышко просвечивает.

"I came out of our compartment and said,

Я выхожу из нашего купе и обращаюсь к ним:

'Citizens, I believe you've got your cars mixed.

"Граждане, вы, вероятно, вагоны перепутали.

All our compartments are occupied.'

Это граждане, международный, и у нас тут все купе заняты".

"And they all answered together,

А они хором:

' Silence, infidel!

"Молчи, неверный!

We know where we're going!

Мы знаем, куда мы идем!

We've come exactly to the place we want.'

Нам как раз сюда и нужно, куда мы идем".

"So I says,

Тогда я им говорю:

'Then I'd like to see your tickets, please.'

"В таком случае, граждане, попрошу ваши билетики".

"And they all said together again,

Они мне опять хором:

'Don't annoy us, foreigner, for we are hurrying to our lord and master!'

"Не морочь нам голову, чужеземец, ибо мы спешим к нашему повелителю и господину!"

"So I says,

Я говорю:

'I'm surprised that you call me a foreigner.

"Меня поражает, что вы меня называете чужеземцем.

I'm a Soviet citizen and I'm in my own country.

Я - советский гражданин и нахожусь в своей родной стране.

That's for one.

Это раз.

And in the second place, we haven't had any masters here since the Revolution.

А во-вторых, у нас господ нет с самой Октябрьской революции.

That,' I said, 'is in the second place.'

Это, говорю, два".

"So their leader says,

Их старший говорит:

' You should be ashamed, infidel!

"Тебе должно быть стыдно, неверный!

You are taking advantage of the fact that our hands are occupied and we therefore cannot kill you for your terrible insolence.

Ты пользуешься тем, что у нас руки заняты и что мы не можем вследствие этого убить тебя за твою безумную наглость.

It , is most dishonourable of you to take advantage of us so.'

Это, говорит, нечестно, что ты этим пользуешься".

"I forgot to tell you that they were piled high with all sorts of food.

Тут я замечаю, что все четыре голых гражданина сверх всякой меры нагружены разной снедью.

One was carrying a heavy tray with roast lamb and rice.

Один держит тяжелое блюдо, а на блюде -жареный барашек с рисом.

Another had a huge basket of apples, pears, apricots and grapes.

У другого - громадная корзина с яблоками, грушами, абрикосами и виноградом, хотя -обращаю твое внимание, Кузьма Егорыч! - еще до фруктового сезона не меньше месяца осталось.

The third one was balancing something that looked like a pitcher on his head, and something was splashing inside the pitcher.

Третий на голове держит посудину в виде кувшина, и в этом кувшине что-то плещется. По запаху чувствую - какое-то вино. Типа рислинг.

The fourth was holding two large platters of meat pies and pastries.

У четвертого в обеих руках по блюду с пирогами и пирожными.

To tell you the truth, I just stood there gaping.

Я, признаюсь, даже рот разинул.

"Then the leader says,

А их старший говорит:

'Infidel, you'd do better to show us where Compartment 7 is, for we are in a hurry to fulfil our orders.'

"Лучше бы ты, неверный, показал нам, где тут седьмое купе, потому что мы должны поскорее выполнить наше задание".

"Then I began to put two and two together and asked,

Я тогда начинаю догадываться и спрашиваю:

'What does your boss look like?

"Как он выглядит, ваш хозяин?

Is he a little old man with a beard?'

Старичок такой с бородкой?"

" 'Yes, that is he.

Они говорят: "Он самый.

That is whom we serve.'

Это тот, кому мы служим".

"I showed them to Compartment 7, and on the way I said,

Я их веду к седьмому купе, по дороге говорю:

'I'll have to fine your boss for letting you travel without tickets.

"Придется с вашего хозяина взыскать штраф за то, что вы без билета ездите.

Have you been working for him long?'

Давно вы у него служите?"

"So the leader says,

Старший отвечает:

'We've been serving him for three thousand five hundred years."

"Мы ему служим три тысячи пятьсот лет".

"To tell you the truth, I thought I didn't hear him right.

Я, признаюсь, думаю, что ослышался.

So I says again,

Переспрашиваю:

'How many years did you say?'

"Сколько, говорите, лет?"

" 'You heard me, that's exactly how long we've served him - three thousand five hundred years.'

Он отвечает: "Сколько я сказал, столько и служим. Три тысячи пятьсот лет".

"The other three nodded.

Остальные трое головами кивают: дескать, правильно старший говорит.

" 'Good gracious,' I thought, 'as if one crazy man wasn't enough - now I have four more on my neck!'

"Батюшки, думаю, не хватало мне одного сумасшедшего - еще четырех подвалило!"

"But I went on talking to them as I would to any normal passengers.

Но я разговор продолжаю, как с нормальными пассажирами.

' What a shame!

Я говорю: "Что это за безобразие!

Look how many years you've been working for him and he can't even get you some ordinary overalls.

Столько лет служите, а хозяин вам даже спецовки простой не справил.

If you'll pardon the expression, you're absolutely naked.'

Ходите, простите, нагишом!"

"So the leader says,

Старший отвечает:

'We don't need overalls.

"Мы в спецовке не нуждаемся.

We don't even know what they are.'

Мы даже не знаем, что это такое".

" 'It's strange to hear that coming from someone who's worked so many years.

Я тогда говорю: "Странно слышать подобное от человека с таким приличным производственным стажем.

I guess you're from far away.

Вы, вероятно, не здешние?

Where d'you live?'

Вы где постоянно проживаете?"

" 'We've just come from Ancient Arabia.'

Тот отвечает: "Мы сейчас из древней Аравии".

"Then I says,

Я говорю:

'Well, that clears everything up.

"Тогда мне все понятно.

Here's Compartment 7.

Вот седьмое купе.

Knock on the door.'

Постучите".

"Just then, the same little old man comes out and all his men fall to their knees and stretch out the food and drinks they've brought.

Сразу выходит тот самый старичок, и тут все его сотрудники падают на коленки и протягивают ему свои кушанья и напитки.

But I called the old man off to a side and said,

А я отзываю старичка в сторону и говорю:

' Are these your employees?'

"Гражданин пассажир, это ваши сотрудники?"

" 'Yes, they are.'

Старик говорит: "Да, мои".

" 'They have no tickets. That means you have to pay a fine.

Тогда я ему говорю: "Они без билетов едут, за это с них полагается штраф.

Will you pay it?'

Вы как, согласны уплатить?"

" 'Right away, if you wish.

Старик говорит: "Согласен хоть сейчас.

But won't you first tell me what a fine is?'

Ты только скажи, что это такое - штраф?"

"I saw the old man was being sensible, so I began to explain things in a whisper,

Я вижу, старичок довольно благоразумный, и шепотом ему объясняю:

'One of your men has gone out of his mind: he says he's been working for you for three thousand five hundred years.

"Тут у вас один служащий ума лишился. Он говорит, что служит у вас три с половиной тысячи лет.

I'm sure you'll agree he's crazy.'

Согласитесь, что он сошел с ума".

"Then the old man says,

Старик отвечает:

'I cannot agree, since he is not lying.

"Не могу согласиться, поскольку он не врет.

Yes, that's right - three thousand five hundred years.

Да, верно, три тысячи пятьсот лет.

Even a little longer, since I was only two hundred or two hundred and thirty when I became their master.'

Даже немного больше, поскольку мне, говорит, было лет двести - двести тридцать, когда я стал повелевать ими".

"So I says to him,

Я тогда старику заявляю:

' Stop making a fool of me!

"Перестаньте надо мной смеяться!

It doesn't become your age.

Это неприлично в вашем возрасте.

If you don't pay the fine immediately, I'll put them off at the next station.

Платите немедленно штраф, или я их ссажу на ближайшей станции!

And, anyway, you look like a suspicious character, going on such a long journey without any luggage.'

И вообще вы мне подозрительны, что ездите без багажа в такой дальний путь".

" 'What's luggage?'

Старик спрашивает: "Это что такое - багаж?"

" 'You know, bundles, suitcases and such stuff.'

Я отвечаю: "Ну, узлы, чемоданы и так далее".

"The old man laughed and said,

Старик смеется.

'Why are you inventing things, O conductor?

"Что же ты, говорит, о проводник, выдумываешь, что у меня нет багажа?

Saying that I have no luggage.

Посмотри- ка полки!"

Just look at the shelves.'

Смотрю, а на полках полным-полно багажа.

"I looked up at the luggage racks and they were jammed!

Только что смотрел - ничего не было.

I'd looked a moment before and there hadn't been anything there, and suddenly - just imagine! - so many suitcases and bundles!

И вдруг - на тебе! - масса чемоданов, уйма узлов.

"Then I said,

Я тогда говорю:

' Something's wrong here.

"Тут, гражданин пассажир, что-то неладно.

Pay the fine quickly and I'll bring the chief conductor over at the next stop. Let him decide.

Платите поскорей штраф, а на следующей остановке я приведу сюда главного кондуктора -пускай разбирается.

I can't understand what's going on.'

Я что- то перестаю понимать, в чем дело".

"The old man laughed again.

Старик опять смеется:

'What fine?' says he.

"Какой штраф?

' Whom do I have to pay a fine for?'

За кого платить штраф?"

"Then I really got angry. I turned around and pointed to the passage, but there was no one there!

Я тогда стал совсем злой, поворачиваюсь, пальцем показываю на коридор. А там никого нет!

I ran up and down the whole car, but couldn't find a trace of my four stray passengers.

Я нарочно весь вагон обегал, всюду осмотрел. Даже след моих "зайцев" простыл.

"Then the old man said,

Старик говорит:

'O conductor, you had better go back to your own compartment.'

"Иди, о проводник, к себе в купе!"

And so I went back.

Я и ушел.

"Now d'you understand why I woke you up?

Теперь ты понимаешь, Кузьма Егорыч, почему я тебя разбудил?

Don't you believe me?"

Не веришь? Хочешь, я тебе дыхну, чтобы ты понял, что я совершенно трезвый? Нет, уж я обязательно... Что? Пахнет вином? Да ну тебя, Кузьма Егорыч! Чтобы я когда-нибудь в пути себе такое позволил! Я и рюмочки со вчерашнего дня не выкушал! Что говоришь: рюмочки не выкушал, а стаканчика два выпил? Ай-яй-яй, Кузьма Егорыч! Ха-ха-ха! Ух, уморил! Ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Знаешь что, Кузьма Егорыч? Давай споем песню. Что? Пассажиров разбудим? А мы тихо. Бывали дни веселые, Гулял я, молодец... Ладно, ладно, лягу спать. Я, брат Кузьма Егорыч, человек смирный. Лечь спать? Пожалуйста, с удовольствием лягу. Спокойной ночи, Кузьма Егорыч...

An hour before the train arrived in Odessa , the conductor entered Compartment 7 to remove the bedding.

За час до прибытия поезда в Одессу проводник пришел в седьмое купе убирать постели.

Hottabych treated him to some apples.

Хоттабыч его угостил яблоками. - В Москве, наверно, покупали, в "Гастрономе? "с уважением сказал проводник и спрятал яблоки в карман для своего сынишки. - Редкая в это время года вещь -яблоки, - продолжал он. - Большое вам спасибо, гражданин!

It was quite apparent that the man did not remember anything of the incident which had taken place the night before.

Было очевидно, что он ничегошеньки не помнил о том, что произошло с ним на перегоне Нара -Малый Ярославец.

After he had left their compartment, Zhenya said with admiration: "I must admit, Volka is a bright chap!"

Когда он покинул купе, Женя восхищенно крякнул: - А молодец все-таки Волька!

"I should think so!" Hottabych exclaimed.

- Зачем это слово "все-таки? "-сказал Хоттабыч. -Оно совершенно излишне.

"Volka ibn Alyosha is unquestionably an excellent fellow and his suggestion is worthy of great praise."

Волька ибн Алеша - явный молодец, и его предложение, вне всяких сомнений, достойно похвал.

Since the reader might not be too clear on the meaning of this short conversation, we hurry to explain.

Так как читателям нашей повести, возможно, не совсем понятен смысл приведенной только что краткой беседы, спешим разъяснить.

When the completely confused conductor left Compartment 7 the previous night, Volka said to Hottabych, "Can you do something to make him forget what's happened?"

Когда ночью сбитый с толку проводник покинул седьмое купе, Волька обратился к Хоттабычу: -Можно ли так сделать, чтобы проводник все забыл?

"Why, O Volka ibn Alyosha, that's as simple as pie."

- Это сущий пустяк для меня, о Волька.

"Then please do it and as quickly as possible.

- Так сделай это и как можно скорее.

He'll go to sleep then, and when he wakes up in the morning he won't remember anything."

Он тогда ляжет спать, а утром проснется и ничего не будет помнить.

"Excellent, O treasure-store of common sense!" Hottabych said admiringly, waved his hand and made the conductor forget everything.

- Превосходно, о сокровищница благоразумия! -восхитился Хоттабыч, махнул рукой и сделал так, что проводник вдруг стал пьяным. Это произошло как раз в тот момент, когда проводник дыхнул в лицо своему сменщику, Кузьме Егорычу.

THE STRANGE SAILING SHIP

XLIII. НЕИЗВЕСТНЫЙ ПАРУСНИК.

Several passengers were talking leisurely as they leaned on the rail of the excursion ship "Kolkhida," sailing from Odessa to Batumi .

На прогулочной палубе теплохода "Колхида", совершавшего очередной рейс из Одессы в Батуми, стояли, опершись о перила и неторопливо беседуя, несколько пассажиров.

Powerful diesel engines hummed far below, in the depths of the ship. The water whispered dreamily as it lapped against the steep sides, and high above, over the spar deck, the ship's wireless piped anxiously.

Тихо громыхали где-то глубоко, в самой середине судна, мощные дизели, мечтательно шелестела вода, плескавшаяся о высокие борта теплохода, наверху, над головой, озабоченно попискивала судовая рация.

"You know, it's really a shame that the large sailing ships of yore, those white-winged beauties, are a thing of the past.

- Очень обидно, знаете ли, - сказал один из пассажиров, - что исчезли большие парусные суда, эти белокрылые красавцы.

How happy I would be to find myself on a real frigate... Just to enjoy the sight of those billowing white sails, to listen to the creaking of the mighty yet graceful masts, to watch in amazement as, at the captain's command, the crew scrambles up the rigging!

С какой радостью я очутился бы сейчас на настоящем парусном судне, на фрегате, что ли... Наслаждаться видом тугих белоснежных парусов, слушать поскрипывание могучих и в то же время изящных и стройных мачт, восхищенно следить за тем, как по приказу шкипера команда молниеносно разбегается по разным мачтам, реям... и как их еще там называют.

If I could only see a real sailing ship!

Хоть бы раз удалось мне видеть настоящий парусник!

I mean a real genuine one!

Только чтоб был настоящий парусник.

Nowadays even a bark has to have a motor, you know, even though - mark my words - it's considered a sailboat!"

А то в нынешние времена даже какой-нибудь "дубок" - и тот, видите ли, заводит себе моторчик, хотя - обращаю ваше внимание -считается парусным судном.

"A motor-sailboat," a man wearing the uniform of the Merchant Marine added.

- Парусно-моторным, - поправил его гражданин в форме торгового моряка.

They fell silent.

Наступило молчание.

All except the sailor went over to the left side to watch a school of tireless dolphins splash and cavort in the warm noonday sea.

Все, кроме моряка, перешли на левый борт смотреть, как совсем неподалеку плещется и кувыркается в ласковом полуденном море веселая стайка неутомимых дельфинов.

Dolphins were nothing new to the sailor.

А для нашего моряка дельфины уже много лет не были новостью.

He stretched out in a deck chair and picked up a magazine lazily.

Он поудобнее расположился в шезлонге и попробовал перелистывать какой-то журнал.

Soon the sun made him drowsy. He closed the magazine and fanned himself with it.

Но вскоре солнце его разморило, он закрыл журнал и стал им обмахиваться вместо веера.

Then something attracted his attention. He stopped fanning himself, jumped to his feet and rushed to the railing.

И вдруг что-то так завладело его вниманием, что он перестал обмахиваться журналом, вскочил на ноги и кинулся к перилам.

Far off, near the very horizon, he saw a beautiful but terribly old-fashioned sailing ship skimming over the waves.

Далеко, почти у самого горизонта, он увидел быстро, очень быстро мчащееся красивое, но страшно старомодное парусное судно.

It seemed like something from a fairy tale.

Оно казалось видением из старинной волшебной сказки.

"Everybody! Everybody hurry over here!" he shouted.

- Товарищи! - закричал моряк своим недавним собеседникам. - Товарищи, сюда, поскорее!

"Look at that sailing ship!

Посмотрите, какой интересный парусник!..

Isn't it ancient!

Ну и старина!..

Oh, and something's wrong with its mainmast!

Ого, да у него что-то случилось с грот-мачтой!..

It doesn't have a mainmast!

Нету грот-мачты!

Why, it just isn't there!

Точно корова языком слизнула!

My goodness!

Батюшки-и-и!

Just look! The sails are all billowed out the wrong way!

Да вы только посмотрите, да ведь у него же паруса не в ту сторону надуты!..

According to every law of nature, the foremast should have been blown overboard long ago!

По всем законам, фок-мачта должна была уже давно улететь за борт!..

It's really a miracle!"

Форменные чудеса в решете!..

However, by the time the other passengers heeded his words and returned to the starboard side, the unknown vessel had disappeared from sight.

Но пока вняли его словам и вернулись на правый борт, неизвестное судно уже пропало из виду.

We say "unknown," because the sailor was ready to swear that the wonderful sailing ship was not registered at any Soviet port on the Black Sea .

Мы говорим "неизвестное" потому, что моряк готов был поклясться, что этот прекрасный парусник не был приписан ни к одному из советских портов Черного моря.

This is true. In fact, it wasn't registered at any foreign port, either; it wasn't registered any place, for the simple reason that it had appeared in the world and was launched but a few short hours before.

И действительно, судно, замеченное с борта теплохода, не было приписано ни к одному из советских портов Черного моря. Не было оно приписано и ни к одному из иностранных портов. Оно вообще нигде и ни к чему не было приписано по той простой причине, что появилось на свет и было спущено на воду всего несколько часов назад.

The name of the vessel was the

Парусник этот назывался

"Sweet Omar," in honour of the unfortunate brother of our old friend, Hassan Abdurrakhman ibn Hottab.

"Любезный Омар", в честь несчастного брата нашего старого знакомого Г ассана Абдуррахмана ибн Хоттаба.

ABOARD THE "SWEET OMAR"

XLIV. НА "ЛЮБЕЗНОМ ОМАРЕ".

Had our friend the conductor on the Moscow-Odessa express miraculously found himself aboard the twin-masted

Если бы уже известный нам проводник международного вагона скорого поезда Москва -Одесса каким-нибудь чудом попал на борт двухмачтового парусника

"Sweet Omar," he would not have been most amazed at the fact that he had suddenly found himself aboard a sailing vessel, nor that this vessel did not in any way resemble a usual sea or river craft.

"Любезный Омар", то больше всего его поразило бы не то, что он ни с того ни с сего вдруг очутился на морском корабле, и даже не то, что этот корабль совсем не похож на обычные суда, бороздившие просторы наших морей и рек.

He would have been most amazed at finding that he was already acquainted with the passengers and crew.

Больше всего его поразило бы, что он знаком со всеми пассажирами и всей командой "Любезного Омара".

The old man and his two young companions who had left Compartment 7 that morning were its passengers, while the four dark-skinned citizens whose term of service dated back to the 16th century B.C. were its crew.

Старик и два его юных спутника только сегодня утром покинули купе номер семь международного вагона, а экипаж корабля состоял как раз из тех четырех темнокожих граждан, у которых производственный стаж восходил к XVI веку до нашей эры.

One can well imagine that a second encounter would have landed the impressive conductor in bed for a long time.

Надо полагать, что вторая встреча с ними надолго уложила бы нашего впечатлительного проводника в постель.

Despite the fact that Volka and Zhenya had become accustomed to witnessing the most unexpected events during the past few days, they were most amazed to find their recent acquaintances aboard the ship and to discover that they were also excellent sailors.

Уж на что и Волька и Женя привыкли за последние дни ко всяким неожиданностям, но и те были порядком огорошены, встретив на корабле своих недавних знакомцев, оказавшихся к тому же очень ловкими и опытными матросами.

After the boys had stood gazing at the quick and skilful movements of the small crew scurrying up and down the riggings just as if they were on a polished floor, they went to explore the rest of the ship.

Вдоволь налюбовавшись быстрыми и точными движениями малочисленной команды "Любезного Омара", беспечно шнырявшей по снастям высоко над палубой, как если бы это гладкий паркетный пол, ребята пошли осматривать корабль.

It was very beautiful, but small - no larger than a Moscow river launch.

Он был очень красив, но мал, не больше московского речного трамвая.

However, Hottabych assured them that even Sulayman, the Son of David, did not have a ship as big as the

Впрочем, Хоттабыч уверял, что даже у Сулеймана ибн Дауда не было такого громадного корабля, как

"Sweet Omar."

"Любезный Омар".

Everything on the ship glittered with cleanliness and splendour.

Все на "Любезном Омаре" блистало поразительной чистотой и богатством.

Its sides and high, carved bow and stern were inlaid with gold and ivory.

Его борта, высокий резной нос и корма были инкрустированы золотом и слоновой костью.

The priceless rosewood deck was covered with rugs as magnificent as those which adorned the cabins.

Палуба из бесценного розового дерева была покрыта коврами, почти не уступавшими по своей роскоши тем, которые украшали собой каюты Хоттабыча и его друзей.

That is why Volka was so surprised at suddenly coming upon a dark and filthy cubby-hole in the prow. In it were plank beds covered with rags.

Тем удивительнее показалось Вольке, когда в носовой части корабля он вдруг обнаружил темную, грязную конуру с нарами, на которых валялись груды всяческого тряпья.

As he looked in disgust at the meagre furnishings of this tiny room, Zhenya joined him.

Пока он, поборов брезгливость, знакомился с убогим убранством этого крохотного помещеньица подоспел Женя.

After careful scrutiny, Zhenya decided the unsightly hole was intended for the pirates they might capture on the way.

Женя после тщательного осмотра пришел к выводу, что эта неприглядная конура предназначена для тех пиратов, которых они, возможно, изловят в пути.

"Not at all," Volka persisted.

- Ничего подобного, - настаивал на своей точке зрения Волька.

"This place was forgotten about after a complete overhauling.

- Это просто осталось после капитального ремонта.

Sometimes, after repairs, there's a forgotten corner full of rags and all kinds of rubbish."

После ремонта иногда остается какой-нибудь заброшенный уголок, где и тряпки валяются и разный другой мусор.

"What do you mean by 'a complete overhauling' when this ship didn't even exist this morning?" Zhenya protested.

- Какая может быть речь о капитальном ремонте, раз еще сегодня утром этого корабля и в природе не существовало? - сказал Женя.

Volka had no answer to this question, and so the boys set off to find Hottabych, to ask him to help solve the mystery.

На этот вопрос Волька не мог дать удовлетворительного ответа, и ребята пошли к Хоттабычу, чтобы тот помог разрешить их спор.

But they found the old man asleep and thus did not speak to him until an hour or two later, at dinner time.

Но оказалось, что старик спит, так что увиделись с ним ребята только часа через полтора, за обедом.

Tucking their feet under them uncomfortably, they sat down on a thick, brightly-coloured carpet.

Неумело поджав под себя ноги, они расселись на пушистом ковре, игравшем изумительно яркими красками.

There were neither chairs nor tables in the cabin or anywhere else on board.

Ни стульев, ни столов не было ни в этих покоях, ни вообще где бы то ни было на этом корабле.

One of the crew remained above at the wheel, while the others brought in and placed before them many various dishes, fruits and beverages.

Один член экипажа остался наверху у штурвала, остальные внесли и расставили на ковре множество разных блюд, закусок, фруктов и напитков.

When they turned to leave, the boys called to them: "Why are you leaving?"

Когда они повернулись, чтобы покинуть помещение, Волька и Женя окликнули их: - Куда же вы, товарищи!

And Volka added politely, "Aren't you going to have lunch?"

А Волька учтиво осведомился: - А вы что, разве не будете обедать?

The servants only shook their heads in reply.

Слуги в ответ только отрицательно замахали руками.

Hottabych was confused. "I must not have been listening intently, O my young friends.

Хоттабыч растерялся: - Я, вероятно, недостаточно внимательно слушал вас, о юные мои друзья.

For a moment, I thought you had invited these servants to join us at the table."

Мне показалось, будто вы пригласили на нашу трапезу тех, кто нас обслуживает...

"Sure we did," Volka said. "Why, what's wrong with that?"

- Ну да, пригласили, - сказал тут особенного?

"But they are only ordinary sailors," Hottabych objected in a voice that indicated that the matter was now closed.

- Но ведь это простые матросы, - возразил Хоттабыч таким тоном, будто этими словами вопрос был исчерпан.

However, to his great surprise, the boys held their ground.

Однако, к его удивлению, ребята все же остались при своем.

"All the more so, if they're sailors. They're not parasites, they're real hard workers," Volka said.

- Тем более, что матросы, - сказал Волька, - не какие-нибудь капиталисты, а самые настоящие трудящиеся, свои люди.

And Zhenya added: "And let's not forget that they seem to be Negroes and that means they are an oppressed nation.

А Женя добавил: - Надо еще учесть, что они, кажется, негры, угнетенная нация.

That's why we should be especially considerate."

К ним надо особенно чутко относиться.

"This seems to be a most unfortunate misunderstanding," Hottabych said excitedly, confused by the solid opposition of the boys.

- Тут какое-то прискорбное недоразумение, -заволновался Хоттабыч, смущеный дружным натиском со стороны ребят.

"I must ask you again to remember that these are plain sailors.

- Я вторично прошу вас принять во внимание, что это простые мореходы.

It is not becoming to us to sit down to eat with them.

Нам не пристало сидеть с ними за одной трапезой.

This would lower us both in their eyes and in our own."

Это унизит нас в их глазах и в наших собственных.

' "It wouldn't lower me at all," Volka objected heatedly.

- Меня нисколько не унизит, - быстро возразил Волька.

"Or me, either.

- И меня не унизит.

On the contrary, it'll be very interesting," Zhenya said, looking at the steaming turkey with hungry eyes.

Наоборот, будет очень интересно, - сказал, в свою очередь. Женя, с вожделением поглядывая на дымящуюся жареную индейку.

"Hurry up and ask them to sit down, otherwise the turkey'll get cold."

- Зови скорее матросов, а то индейка остынет.

"I don't feel like eating, O my young friends.

- Мне что-то не хочется есть, о юные мои друзья.

I'll eat later on," Hottabych said glumly and clapped loudly three times.

Я буду обедать позже, - хмуро промолвил Хоттабыч и три раза громко хлопнул в ладоши: -Эй, слуги!

The sailors appeared immediately.

Матросы явились в то же мгновение.

"These young gentlemen have kindly expressed the desire to partake of their meal together with you, my undeserving servants."

- Эти молодые господа милостиво изъявили желание отобедать вместе с вами, недостойными моими слугами.

"O great and mighty ruler!" the eldest of the sailors cried, falling to his knees before Hottabych and touching the precious carpet with his forehead.

- О великий и могучий повелитель! - промолвил старший из матросов, падая ниц перед Хоттабычем и коснувшись лбом драгоценного пушистого ковра.

"We don't feel like eating at all.

- Нам совсем не хочется есть.

We are very full.

Мы очень сыты.

We are so full, that if we eat a single chicken leg our stomachs will burst and we will die in terrible agony."

Мы настолько сыты, что от одной лишь цыплячьей ножки наши желудки разорвутся на части, и мы умрем в страшных мучениях.

"They're lying!" Volka whispered to Zhenya with conviction;

- Врут! - убежденно прошептал Волька на ухо Жене.

"I'm ready to bet anything that they're lying.

- Голову отдаю на отсечение - врут.

They wouldn't mind eating, but they're afraid of Hottabych."

Они не прочь пообедать, но боятся Хоттабыча...

Then he addressed the sailors. "You say you're full, but won't you please tell me when you've had time to eat?"

Вот вы говорите, что сыты, - обратился он к матросам, - а скажите, пожалуйста, когда вы успели пообедать?

"Then know ye, O young and noble master, that we can go without food for a year or more and never feel hungry," the sailor replied evasively.

- Да будет тебе известно, о юный благородный мой господин, что мы можем по году и больше воздерживаться от пищи, не испытывая голода, -уклончиво ответил за всех старший из матросов.

"They'll never agree, they're afraid of him," Zhenya said in disappointment.

- Они ни за что не согласятся, - разочарованно заявил Женя. - Они его боятся.

The sailors backed out and were gone.

Матросы попятились к выходу и скрылись.

"To my great pleasure, I suddenly feel hungry again," Hottabych said cheerfully.

- Что-то у меня, к моему удовольствию, вдруг снова разыгрался аппетит, - бодро промолвил Хоттабыч.

"Let us begin quickly."

- Приступим же поскорее к трапезе.

"No, Hottabych, you eat by yourself. We're no company for you!" Zhenya muttered angrily and gotup.

- Нет уж, обедай-ка ты, Хоттабыч, один, а мы тебе не компания! - сердито пробурчал Женя и решительно поднялся с ковра.

"Come on, Volka!"

- Пошли, Волька.

"Come on.

- Пошли.

Golly!

Нам тут делать нечего.

You try to educate a person and change his ways, but nothing good comes of it..."

Эх! Воспитываешь человека, перевоспитываешь, а толку ни на грош...

And so, the old man was left alone with the untouched dinner.

И старик остался, наедине с собой и нетронутым обедом.

He sat there with his legs tucked under him, as straight and stiff and solemn as an Eastern god.

Он сидел, поджав под себя ноги, прямой, надменный и торжественный, как восточный божок.

But the moment the boys disappeared behind the drapery that separated the cabin from the deck, he began to pound his head with his small fists that were nevertheless as hard as iron.

Но лишь мальчики скрылись за пологом, отделявшим каюту от палубы, Хоттабыч стал изо всей силы колотить себя по голове своими сухонькими, но крепкими, как железо, кулачками.

O woe to him, poor Hassan Abdurrakhman ibn Hottab!

Горе, горе бедному Гасану Абдуррахману ибн Хоттабу!

Something had gone wrong again!

Опять что-то получилось совсем не так, как ему хотелось.

Yet, how happily the "Sweet Omar" had started on its journey!

А ведь как хорошо началось путешествие на "Любезном Омаре"!

How sincerely delighted the boys had been with its adornments, its sparkling sails, the soft carpets in which their bare feet sank up to their ankles, the priceless handrails of ebony and ivory, the mighty masts covered with a mosaic of precious stones!

С каким искренним восторгом хвалили ребята его убранство, его паруса, игравшие на солнце всеми цветами радуги, его мягчайшие ковры, в которых босая нога блаженно утопала по самые щиколотки, его драгоценные поручни из черного дерева и слоновой кости, его могучие стройные мачты, отделанные мозаикой из прекраснейших и редчайших камней!

Why had they suddenly conceived such a strange idea?

Почему же вдруг пришла им в голову такая странная причуда?

But what if it wasn't just an idea or a caprice, but something quite different?

А вдруг это не причуда, не каприз, а совсем-совсем другое?

How queer these boys were to have refused such a feast, despite their hunger, and only because his servants were not allowed to share the meal as equals!

Сколь удивительны эти отроки, отказывающиеся, несмотря на голод, от пиршества только потому, что его слугам не позволено отобедать с ними, как равным с равными!

Oh, how puzzling and unfair it was, and how hungry, how very hungry Hottabych was!

Ах, как непонятно, обидно и голодно, очень голодно было Хоттабычу!

While his feeling of attachment for Volka and Zhenya was struggling with prejudices of thousands of years' standing, our young travellers were discussing the situation heatedly.

Пока чувство привязанности к Вольке и Жене боролось в груди старика с предрассудками тысячелетней давности, наши юные путешественники горячо обсуждали создавшееся положение.

Hottabych's servants tried to keep out of sight, but one of them, either absent-mindedly or from lack of caution, suddenly appeared from the very cubby-hole Volka had believed was intended for captive pirates.

Слуги Хоттабыча старались не показываться им на глаза, но один из них - не то по рассеянности, не то по неосторожности - вдруг показался из той самой конуры, которая, по первоначальным предположениям Вольки, предназначалась для пленных пиратов.

Then the dingy hole on the luxurious

Значит, эта убогая конура служила на роскошном

"Sweet Omar" was the sailors' quarters!

"Любезном Омаре" кубриком для матросов.

"Oh, no!" Volka said indignantly.

- Не-ет! - возмущенно заключил Волька.

"We'll never remain on such a ship.

- На таком корабле мы ни на что не останемся!

Either Hottabych changes the rules immediately, or else we call off our friendship and he gets us back home."

Или Хоттабыч немедленно, сию же минуту изменит порядки на нем, или пускай старик возвращает нас домой, а нашей дружбе с ним конец.

Suddenly they heard Hottabych's voice behind them.

И вдруг они услышали позади себя голос Хоттабыча.

"O sails of my heart," the crafty old man said, as if nothing untoward had happened. "Why are you wasting your time here on deck, when a most delightful and filling dinner awaits you?

- О паруса моего сердца, - обратился к ним лукавый старик так, словно ничего особенного не произошло, - зачем вы теряете время здесь, на палубе, когда вас ждет изысканнейший и сытнейший обед?

The turkey is still steaming, but it can get cold, and then it certainly will taste worse.

Индейка еще дымится: но она ведь может остынуть, и вкус ее тогда неминуемо ухудшится.

Let us hurry back to the cabin, for my beloved sailors and I, your faithful servant, are dying of hunger and thirst."

Поспешим же обратно в каюту, ибо и возлюбленные мои матросы и я, покорнейший ваш раб, изнываем от голода и жажды.

The boys looked into the cabin they had just left and saw the sailors sitting primly on the rug, awaiting their return.

Ребята заглянули в только что оставленную ими каюту и увидели матросов, чинно восседавших на ковре в ожидании их возвращения.

"All right," Volka said dryly.

- Ладно, - сухо промолвил Волька.

"But we're still going to have a long and serious talk with you, Hottabych.

- Нам еще придется, Хоттабыч, очень серьезно с тобой потолковать.

Meanwhile, let's have our dinner."

А пока приступим к обеду!

No sooner was dinner over, than the sea became turbulent; the small ship now flew up on the crest of a huge wave, now plunged down into a deep chasm between two tremendous walls of water.

Не успела закончиться трапеза, как на море поднялось сильное волнение: маленькое судно то взлетало на гребень большой волны, то оказывалось в глубоком ущелье между двумя громадными водяными стенами.

The waves thundered and crashed as they washed over the deck and carried off the carpets that covered it.

Волны, гремя и свирепо шипя, перекатывались через палубу и уже давно смыли в море покрывавшие ее ковры.

Streams of water kept rushing into the cabins.

Водяные потоки то и дело врывались во внутренние покои.

It became chilly, but the brazier with hot coals was tossed back and forth so violently that they had to throw it overboard to prevent a fire.

Стало холодно, но жаровню с горячими угольями так швыряло из угла в угол, что во избежание пожара ее выбросили за борт.

The servant-sailors, whose only clothing were their loincloths, turned grey from the cold, as they battled the flapping sails.

Посеревшие от холода слуги-матросы, единственную одежду которых составляли повязки вокруг бедер, ожесточенно хлопотали у зловеще хлюпавших парусов.

In another half hour nothing but a sad memory would have remained of the "Sweet Omar."

Еще полчаса - и от "Любезного Омара" осталось бы только печальное воспоминание.

However, the storm ceased as unexpectedly as it had begun.

Однако волнение прекратилось так же неожиданно как и началось.

The sun peeped out.

Выглянуло солнце.

It became warm again.

Снова стало тепло.

But everything became terribly calm.

Зато наступил полнейший штиль.

The sails hung limply on the masts and the ship began to rock softly on the water without moving forward an inch.

Паруса безжизненно повисли, и корабль стал покачиваться на затихавшей волне, нисколько не подвигаясь вперед.

Hottabych decided that this was just the time to improve his shaky relations with his young companions.

Хоттабыч решил, что ему представился удобный случай поправить пошатнувшиеся отношения со своими спутниками.

Rubbing his hands together merrily, he said, "Calm?

Радостно потирая руки, он сказал: - Штиль?

Why you should know, O benevolent and just youths, that a calm means nothing to us.

Да будет вам известно, о великодушные и справедливые отроки, что штиль для нас - сущая чепуха.

We can do fine without the wind.

Мы прекрасно обойдемся и без ветра.

The 'Sweet Omar' will go forward faster than ever.

Сейчас "Любезный Омар" помчится еще быстрее прежнего...

May it be so!"

Да будет так!

He snapped the fingers of his left hand.

И он щелкнул пальцами левой руки.

Instantly the

Тотчас же

"Sweet Omar" sped forward at top speed; the sails, meeting the resistance of the air, naturally filled out in a direction opposite to the ship's movement.

"Любезный Омар" с бешеной быстротой рванулся вперед, причем паруса, встретив сопротивление воздуха, естественно, надулись в направлении, обратном ходу корабля.

In the entire history of sailing ships, no one had ever seen such a strange sight.

За все существование парусного судоходства никому не приходилось быть свидетелем столь удивительного зрелища.

However, neither Volka nor Zhenya, nor Hottabych, who at the time the ship started were all standing on the stern, had time to enjoy the sight, since the sudden forward thrust threw them overboard.

Однако ни Волька, ни Женя, ни Хоттабыч, стоявшие в это время на корме, не успели им насладиться, потому что силой инерции их сбросило с кормы в воду.

The next moment the mainmast, unable to withstand the terrible resistance of the air, came crashing down on the very spot where the three travellers had been standing but a moment before.

А сразу вслед затем грот-мачта, не выдержав чудовищного сопротивления воздуха, со страшным треском рухнула на то место, где только что стояли наши путешественники.

The "Sweet Omar" disappeared from sight immediately.

"Любезный Омар" мгновенно скрылся из виду.

"A life-boat, or even a life-saver would really come in handy now," Volka thought as he splashed about in the water and blew air like a horse.

"Сейчас бы очень пригодилась шлюпка или, на худой конец, спасательный круг, - подумал Волька, барахтаясь в воде и отфыркиваясь, как лошадь.

"We can't even see the shore."

- Берегов не видать".

And true, no matter which way he looked, he could see nothing but the calm and endless sea.

Действительно, куда ни кинь взор, всюду видно было только спокойное и безбрежное море.

THE "VK-1" MAGIC-CARPET-SEAPLANE

XLV. КОВЕР-ГИДРОСАМОЛЕТ "ВК-1".

"Where are you going?" Volka shouted to Zhenya, who was swimming off rapidly.

- Куда ты? - окликнул Волька Женю, быстро поплывшего куда-то в сторону.

"You won't reach the shore anyway, Don't waste your energy! Turn over and float on your back."

- Все равно до берега не доплыть. Не трать силы, ложись на спину.

Zhenya took his advice.

Женя послушался.

Hottabych also turned over, holding his hat carefully above water.

Лег на спину и Хоттабыч, бережно приподняв в правой руке свою шляпу.

Thus began the only conference of shipwrecked people in the history of sailing, in which the speakers expressed their opinions while floating on their backs.

Так началось единственное в истории мореходства совещание потерпевших кораблекрушение, на котором ораторы высказывались лежа на спине.

"Well, we're shipwrecked!" Volka said with something close to satisfaction. He had taken upon himself the duties of chairman.

- Вот мы и потерпели кораблекрушение! - чуть ли не с удовлетворением произнес Волька, самочинно взяв на себя обязательства председателя.

"What are you planning to do?" he asked, noticing that Hottabych had begun yanking hairs from his beard with his free hand.

- Что ты там задумал? - спросил он, увидев, что Хоттабыч стал выдергивать свободной левой рукой волоска из своей бороды.

"I want to return our ship. It's a great stroke of luck that my beard is completely dry."

- Я хочу вернуть назад наш корабль.

"There's no hurry," Volka interrupted.

- Успеешь, - сухо остановил его Волька.

"The question is: do we want to return to it or not?

- Еще вопрос, хотим ли мы на него возвращаться.

I, for one, do not.

Мне, например, не хочется.

To tell you the truth, there are inhuman rules aboard.

Прямо скажем: на нем не человеческие, не советские порядки.

It's disgusting to even think of it."

Даже вспомнить противно.

"I agree.

- По-моему, тоже.

The 'Sweet Omar' is out of the question," Zhenya added.

"Любезный Омар" отпадает, - поддержал его Женя.

"But you know, Hottabych, you'll have to act quickly to save the sailors, otherwise they'll go down with the ship!"

- Только вот что, Хоттабыч: надо поскорее позаботиться о спасении матросов. А то как бы они не погибли вместе с судном.

Hottabych frowned. "The fate of my unworthy servants should not bother you at all.

Хоттабыч насупился: - Меньше всего пусть беспокоит вас судьба моих недостойных слуг.

They have been in Arabia for not less than five minutes already.

Вот уже пять минут, не менее, как они в Аравии.

That is where they reside, that is where they are now awaiting my orders.

Там они проживают постоянно, там они и сейчас ждут моих дальнейших приказаний.

But please tell me, O masts of my heart, why should we not continue our journey aboard the

Но объясните мне, о мачты моего сердца, почему бы нам не продлить наше путешествие - на

' Sweet Omar'?"

"Любезном Омаре"?

"I thought we made that clear," Volka said.

- Кажется, тебе ясно сказано, - отвечал Волька.

"And anyway, a sailing ship is too slow and unreliable.

- И вообще, - заметил Женя, - парусник - слишком неверный и медленный тип судна.

We're dependent on every little change in the weather.

Зависишь от всякой перемены погоды...

No, the

Не-е-ет,

' Sweet Omar' is out," Zhenya said.

"Любезный Омар" окончательно отпадает.

"O anchors of my happiness!" Hottabych whined pitifully.

- О якоря моего счастья! - жалостно захныкал Хоттабыч.

"I'll do anything to..." "No, it's out, and that's the end of it," Volka interrupted and shivered.

- Я сделаю все, чтобы...- Бесспорно отпадает, -снова перебил его Волька, поеживаясь.

It was most unpleasant to lie in the water fully dressed.

Было очень неприятно лежать в воде одетым и обутым.

"It remains to be seen what else Hottabych can suggest."

- Остается выяснить, что еще может нам предложить Хоттабыч.

"I can take you under my arms and fly."

- Я могу вас взять подмышки и полететь.

"No good!" Volka said.

- Отпадает! - отрезал Волька.

"Who wants to fly under somebody's arms!"

- Слуга покорный - летать у кого-то подмышками!

"Not somebody's - mine!" Hottabych replied in a hurt voice.

- Не у кого-то, а у меня! - обиделся Хоттабыч.

"It makes no difference."

- Даже у тебя.

"Then I would venture to suggest to your enlightened attention the magic carpet.

- Тогда я осмелюсь предложить вашему просвещенному вниманию ковер-самолет.

It is an excellent means of transportation, O my choosy friends!"

Превосходнейшее средство передвижения, о разборчивые друзья мои!

"There's nothing excellent about it.

- Вот уж не сказал бы, что превосходнейшее!

You freeze on it, and it's too slow, and there's no comforts at all," Volka said thoughtfully and suddenly exclaimed, "I've got it!

Замерзаешь на нем, да и летишь медленно и без всяких удобств, - задумчиво промолвил Волька я вдруг воскликнул: - Идея!

Upon my word of honour, I have a wonderful idea!"

Честное пионерское, идея!

At this, he went under, as in his excitement he could think of nothing better to do than clap his hands.

Он тут же камнем ушел подводу, так как в припадке восторга не придумал ничего лучшего, как начать самому себе аплодировать.

He bobbed up again, huffing and spitting water, and then resumed his comfortable position on his back, continuing as if nothing had happened: "We have to modernize the magic carpet: it should be streamlined and cold-resistant, and it should have bunks and be on pontoons."

Он вынырнул, сопя и отплевываясь, снова улегся поудобнее на спину и, как ни в чем не бывало, продолжал: - Нужно усовершенствовать ковер-самолет, - сделать обтекаемой формы, утеплить, оборудовать койками и поставить на поплавки.

It was most difficult to explain Volka's idea to Hottabych.

Труднее всего было объяснить Волькино предложение Хоттабычу.

In the first place, the old man did not know what "streamlined" meant. In the second place, he could not visualize a pair of pontoons.

Во-первых, старик не знал, что такое "обтекаемая форма"; во-вторых, понятия не имел о поплавках.

It would seem that "streamlined" was such a simple word, but they had to explain and explain until they finally hit upon the thought of saying that a streamlined magic carpet should look like a hollowed-out cucumber.

Такая, казалось бы, простая вещь - "обтекаемая форма", а объяснять пришлось очень долго, пока не догадались сказать, что обтекаемый ковер-самолет должен быть похожим на огурец, у которого, понятно, выдолблена сердцевина.

It also took a great deal of explaining to make Hottabych understand what pontoons were like.

Кое-как, тоже с превеликими трудностями, растолкована старику в насчет поплавков.

Finally, a streamlined "VK-1" magic-carpet-seaplane soared into the air and set its course at South-South-West.

И вот наконец взмыл в воздух и лег курсом на зюйд-зюйд-вест обтекаемый ковер- гидросамолст "ВК-1".

In translation to ordinary words, "VK-1" meant

В переводе с авиационно-конструкторского языка на обыкновенный, житейский, "ВК-1" означало:

"Vladimir Kostylkov.

"Владимир Костыльков.

First Model."

Первая модель".

This magic-carpet-seaplane, resembling a huge cucumber with a tiny stem in back, had three berths and two windows on each side, cut through the heavy carpeting.

Похожий на огромный огурец с небольшим хвостиком позади, какие бывают у огурцов, только что сорванных, этот крытый ковер-гидросамолет имел три спальных места и в каждом из бортов по два окошка, прорезанных в толстой, мохнатой ковровой ткани.

The flying qualities of Volka's plane were immeasurably superior to those of an ordinary magic carpet.

Летные качества Волькиной конструкции оказались не пример выше, нежели у обычного ковра-самолета.

The Black Sea, the Bosporus, the Dardanelles, Asia Minor and the sun-parched plateau of Arabia flashed by below.

Быстро промелькнули под нашими путешественниками Черное море, Босфор, Дарданеллы, Малая Азия, иссушеная палящим зноем плоскогорья Аравийского полуострова.

Then they saw the yellow sands of the Sinai Desert .

Затем глубоко внизу показались желтые пески Синайской пустыни.

The thin ribbon of the Suez Canal separated it from the no less yellow sands of the Arabian Desert, which was Africa, Egypt .

Узкая полоска Суэцкого канала отделяла ее от точно таких же желтых песков Аравийской пустыни, и это уже была Африка, Египет.

Hottabych had planned to begin his search for Omar Asaf here, in the Mediterranean , from its eastern point to its western end.

Отсюда Хоттабыч собирался начать свои поиски Омара Юсуфа в Средиземном море: с самой восточной его стороны до самой западной.

But no sooner had the "VK-1" descended to an altitude of 200 metres, than Hottabych groaned and said he was an old fool. The magic-carpet-seaplane gained altitude and headed west.

Но еще не успел "ВК-1" снизиться до двухсот метров, как Хоттабыч в великой досаде назвал себя старым дурнем, а ковер-гидросамолет снова стал набирать высоту и лег курсом на запад.

After spending so many years in the vessel, Hottabych had forgotten that this was where the Nile discharged into the Mediterranean and where the water was always muddy from the slime and sand the great river carried far out to sea.

За время, проведенное в сосуде, Хоттабыч позабыл, что в этих местах впадает в Средиземное море Нил, и вода здесь вечно мутна от ила и песка, которые эта могучая и полноводная река выносит далеко в море.

How could one even attempt a search in such sticky yellow mire?

Какие же поиски могут быть в этой густой желтой мути?

It would only irritate the eyes.

Только глаза засоришь.

Hottabych decided to put off the exploration of this inconvenient area till last, if their search for Omar Asaf in other parts of the Mediterranean proved futile.

Хоттабыч решил отложить обследование этого неудобного района на тот случай, если не удастся обнаружить Омара. Юсуфа в остальной части Средиземного моря.

A short while later they landed in a quiet blue lagoon close to the Italian city of Genoa .

Прошло еще немного времени, и они снизились в тихой голубой бухточке, неподалеку от итальянского города Генуи.

HOTTABYCH IS LOST AND FOUND AGAIN

XLVII. ПОТЕРЯННЫЙ И ВОЗВРАЩЕННЫЙ ХОТТАБЫЧ.

"Well, wish me luck!" Hottabych exclaimed, turning into a fish and disappearing into the lagoon.

- Пожелайте мне скорой удачи! - воскликнул Хоттабыч, превратился в рыбу и нырнул в воду.

The water was crystal-clear, so very unlike the water of the Nile Delta, and they had a good view of the old man working his fins quickly as he headed for the open sea.

Вода была прозрачная, совсем не то, что у дельты Нила, и было хорошо видно, как, быстро работая плавниками, старик устремился в открытое море.

While awaiting his return, the boys went in for a good dozen dips, they dived to their heart's content, lay in the sun until they were dizzy, and, finally, with hunger clawing at their insides, they began to worry.

В ожидании его возвращения наши друзья раз десять выкупались, вдоволь нанырялись, до одурения нажарились на солнце и наконец, сильно проголодавшись, начали беспокоиться.

Hottabych had been gone for a suspiciously long time, though he had promised not to be away longer than an hour.

Хоттабыч подозрительно долго не возвращался, хотя обещал больше часа не задерживаться.

The sun had long since set, colouring the horizon and the calm sea in tints of amazing beauty; thousands of city lights twinkled in the distance, but still the old man had not returned.

Уже давно село солнце, озарив горизонт и тихое море красками поразительной красоты, уже вдали замерцали тысячи городских огней, а старика все еще не было.

"Could he have got lost?" Zhenya said despondently.

- Неужели пропал? - хмуро промолвил Женя.

"He can't get lost," Volka answered.

- Не может он пропасть, - отозвался Волька.

"Chaps like him never get lost."

- Такие старики, брат, не пропадают.

"He might have been swallowed by a shark."

- Его могла проглотить акула.

"There aren't any sharks in these waters," Volka objected, though he wasn't too sure of his words.

- В этих местах акулы не водятся, - возразил Волька, хотя твердо он в своих словах убежден не был.

"I'm hungry!" Zhenya confessed after a long silence.

- А мне что-то есть захотелось, - чистосердечно признался Женя после короткого молчания.

Just then, a rowboat nosed into the beach with a soft splash.

В это время неподалеку с тихим плеском причалила лодка.

Three fishermen climbed out.

Из нее вылезли трое рыбаков.

One of them began to lay a fire of driftwood, while the others picked out the smaller fish. They cleaned it and threw it into a kettle of water.

Один из них принялся раскладывать из сухих сучьев костер, а остальные стали отбирать рыбешку помельче, чистить ее и кидать в котелок с водой.

"Let's go ask them for something to eat," Zhenya suggested.

- Пойдем попросим у них чего-нибудь покушать. -предложил Женя.

"They look like nice working people.

- Свои ведь люди - трудящиеся.

I'm sure they'll give us something."

Они не откажут.

Volka agreed.

Волька согласился.

"Good evening, Signores!" Zhenya bowed politely, as he addressed the fishermen.

- Добрый вечер, синьоры! - вежливо поклонился Женя, обращаясь к рыбакам.

"Just think how many homeless children there are in our poor Italy !" one of the three, a thin, grey-haired man, said hoarsely.

- Подумать только, как много развелось в нашей бедной Италии бездомных детей! - произнес простуженным голосом один из рыбаков, седой и тощий.

"Giovanni, give them something to eat."

- Джованни, дай-ка им чего-нибудь покушать.

"We've just enough bread for ourselves, but there's plenty of onions and more than enough salt!" a curly-haired stocky youth of about nineteen answered cheerfully. He was busy cleaning fish.

- Хлеба в обрез, но луковиц хватит, а соли имеется даже больше чем надо! - весело откликнулся курчавый коренастый парень лет девятнадцати, чистивший рыбу для ужина.

"Sit down, boys. Soon the best fish soup ever cooked in or around Genoa will be ready."

- Присаживайтесь, ребята, скоро будет готова вкуснейшая из похлебок, когда- либо сваренных в Генуе и ее окрестностях.

Either the cheerful Giovanni was truly a gifted cook by nature, or else the boys were famished, but they agreed that they had never eaten anything more delicious in their lives.

То ли веселый Джованни действительно был поваром-самородком, то ли очень уж ребята проголодались, но им показалось, что они сроду не пробовали более вкусного блюда.

They ate with such gusto, smacking their lips from sheer joy, that the fishermen watching them chuckled.

Они ели с таким аппетитом, то и дело причмокивая от удовольствия языком, что рыбаки, наблюдая за ними, только посмеивались.

"If you want some more, you can cook it yourselves, there nothing complicated about it," Giovanni said and stretched.

- Если хотите еще, - сказал потягиваясь, Джованни, - варите сами - наука нехитрая.

"We'll doze off meanwhile.

А мы пока приляжем отдохнуть.

Be sure you don't take any big fishes, they go to market tomorrow, so we'll have money to pay our taxes."

Только крупную рыбу не берите. Крупная пойдет утром на продажу, чтобы нам было чем уплатить налоги синьору министру финансов. Вы, наверно, слыхали про этого синьора: он все время заботится, чтобы у нас в кошельке не завалялись лишние денежки, а то у синьора военного министра не будет на что покупать заокеанское оружие...

Zhenya began puttering around the fire, while Volka rolled up his trousers and made his way to the boat full of fish.

Женя тотчас же начал хлопотать у костра, а Волька, засучив штаны, пробрался по воде к лодке, заваленной уснувшей рыбой.

He had gathered as much as he needed and was about to re turn to the beach, when his eyes chanced upon the net folded near the mast.

Набрав сколько надо, он хотел уже возвращаться на берег, когда взор его случайно упал на сложенные возле мачты рыболовные сети.

A lonely fish was struggling frantically within, now giving up, now resuming its useless battle to free itself.

Одинокая рыбка билась в них, то замирая, то с новой силой возобновляя свои бесплодные попытки освободиться.

"It will come in handy for the chowder," Volka said, plucking it from the net.

"Пригодится для ухи", - подумал Волька и извлек ее из ячейки сетей.

But it again began to struggle in his hands, and he suddenly felt sorry for it. He turned round to make sure the fishermen weren't looking and threw it back into the water.

Но в его руках она вновь забилась с такой силой, что Вольке вдруг стало ее очень жалко, и он, оглянувшись, как бы не заметили рыбаки, бросил рыбку за борт.

The fish made a small splash as it hit the dark surface of the lagoon and turned into a beaming Hottabych.

Рыбка еле слышно шлепнулась в темную воду бухты и превратилась в сияющего Хоттабыча.

"May the day upon which you were born be forever blessed, O kind-hearted son of Alyosha!" he exclaimed gratefully, as he stood waist-deep in water.

- Да будет благословен день твоего рождения, о добросердечный сын Алеши! - растроганно провозгласил он, стоя по пояс в воде.

"Once again you've saved my life A few moments more and I would have choked in that net. got foolishly trapped in it while searching for my unfortunate brother."

- Ты снова спас мне жизнь. Еще несколько мгновений - и я задохся бы в сетях, в которые столь беспечно попал в поисках моего несчастного брата.

"Hottabych, old man! What a great fellow you are for being alive!

- Хоттабыч, дорогой, ну какой ты молодец, что оказался живой! - сказал счастливый Волька.

We were so worried!"

- Мы тут так за тебя волновались!

"And I, too, was tortured by the thought that you, O twice my saviour, and our young friend were left alone and hungry in an alien country."

- А меня терзала мысль, что ты, о двукратный мой спаситель, и наш юный друг остались без меня голодные и одинокие в чужой стране.

"We're not hungry at all. These fishermen really treated us to a feast."

- Мы совсем не голодные, нас тут рыбаки здорово накормили.

"May these kind people be blessed!

- Да будут благословенны эти добрые люди! - в жаром произнес Хоттабыч.

Are they rich?"

- Они богаты?

"I think they're very poor."

- По-моему, очень бедные.

"Then let's hurry, and I will return their kindness generously."

- Пойдем же скорее, и я их достойно отблагодарю.

"I don't think it's the right thing to do," Volka said after a moment's pause.

- Я думаю, что так делать не годится, - сказал, немножко подумав, Волька.

"Put yourself in their place: suddenly you see a wet old man climbing out of the water in the middle of the night.

- Поставь себя на их место: вдруг ночью из воды вылезает какой-то мокрый старик...

No, this is no good at all."

Нет, так не годится.

"You're right as always," Hottabych agreed.

- Ты прав, как всегда, - согласился Хоттабыч.

"Return to the shore and I'll join you presently."

- Возвращайся же на берег, а я не замедлю прийти к вам.

A short while later, the sleeping fishermen were awakened by the sound of an approaching horse.

Спустя короткое время вздремнувших было рыбаков разбудил приближающийся конский топот.

Soon a strange rider stopped at the smouldering fire.

Вскоре у догоравшего костра остановился необычный всадник.

He was an old man in a cheap linen suit and a hard straw boater.

Это был старик в дешевом парусиновом костюме и жесткой соломенной шляпе канотье.

His magnificent beard was wind-blown, disclosing to all who cared to look an embroidered Ukrainian shirt.

Его величественная борода развевалась по ветру, открывая для всеобщего обозрения вышитую украинскую сорочку.

He wore a pair of gold and silver embroidered pink slippers with funny turned-up toes. His feet were placed in gold stirrups that were studded with diamonds and emeralds. The saddle upon which he sat was so magnificent that it was surely worth a fortune.

Ноги его в вычурных, расшитых золотом и серебром розовых туфлях с причудливо загнутыми кверху носками упирались в золотые стремена, усыпанные алмазами и изумрудами, Седло, на котором он восседал, было столь великолепно, что само по себе составляло целое состояние.

The prancing horse was of indescribable beauty.

Под седлом играла лошадь неописуемой красоты.

In each hand the old man held a large leather suitcase.

В обеих руках старик держал по большому кожаному чемодану..

"Would you please direct me to the noble fishermen who have so kindly taken in and fed two lonely, hungry boys?" he said to Giovanni, who had risen to greet him.

- Могу ли я увидеть благородных рыбаков, столь великодушно приютивших в накормивших двоих голодных и одиноких отроков? - обратился он к Джованни, шедшему ему навстречу.

Without waiting for an answer, he dismounted, and, with a sigh of relief, set the suitcases on the sand.

Не дожидаясь ответа, Хоттабыч слез с лошади и с облегчением поставил чемоданы на песок.

"What's the matter? Do you know them?" Giovanni asked cautiously.

- А в чем дело? - отозвался осторожный Джованни. - Вы их разве знаете?

"Certainly I know my young friends!" Hottabych cried, embracing each in turn as they ran up to him.

- Мне ли не знать моих юных друзей! -воскликнул Хоттабыч, по очереди обнимая подбежавших к нему Вольку и Женю.

Then he addressed the startled fishermen: "Believe me, O most honourable of all fishermen, when I say I do not know how to thank you enough for your precious hospitality and kindness!"

Потом он обратился к растерянно взиравшим на него рыбакам: - Поверьте, о достойнейшие из рыбаков, я не знаю, как отблагодарить вас за ваше драгоценное гостеприимство и добросердечие!

"Why, there's nothing to thank us for.

- А за что нас благодарить? - удивился седой рыбак.

Not for the fish certainly?" the grey-haired fisherman said in surprise.

- За ушицу, что ли?

"It didn't Set us back much, believe me, Signore."

Она нам недорого стала, поверьте мне, синьор.

"These are the words of a truly selfless man, and they only increase my feeling of gratitude.

- Я слышу слова поистине бескорыстного мужа, в тем глубже чувство моей благодарности.

Permit me to repay you with these modest gifts," Hottabych said, handing a dumb-founded Giovanni the two suitcases.

Позвольте же мне отплатить вам хотя бы этими скромными дарами, - сказал Хоттабыч, протянув оторопевшему Джованни оба чемодана.

"There must be some mistake, O respected Signore," Giovanni uttered after exchanging puzzled glances with his companions.

- Тут, видимо, какая-то ошибка, уважаемый синьор, - промолвил Джованни, обменявшись недоуменным взглядом со своими товарищами.

"Why, you can buy at least a thousand chowders like the one we shared with the boys for two such suitcases.

- За эти два чемодана можно купить по крайней мере тысячу таких похлебок, какой мы накормили мальчиков.

I don't want you to think it was a very special kind of chowder.

Вы не думайте, что она была какая-то особенная.

We're poor people..."

Мы люди бедные...

"It is you who are mistaken, O most modest of all kind-hearted people!

- Это ты ошибаешься, о бескорыстнейший из великодушных!

Within these excellent boxes which you call by the scholarly name of'suitcase' are riches that are thousands and thousands of times greater than the cost of your soup. Nonetheless, I consider they cannot pay for it, for there is nothing more precious in the world than disinterested hospitality."

В этих превосходных ящиках, именуемых высокоученым словом "че-мо-дан", заключены богатства в тысячи раз превышающие стоимость вашей похлебки, и все же они, на мой взгляд, не окупятся ибо нет на свете более дорогого, чем бескорыстное гостеприимство.

He opened the suitcases and everyone saw that they were crammed with magnificent, live, silvery fish.

Он раскрыл чемоданы, и все увидели, что они доверху заполнены великолепной, отливающей серебряной и золотистой чешуей живой рыбой.

While the fishermen were still wondering what sense there was in giving fishermen fish, Hottabych emptied the quivering contents of the suitcases onto the sand.

Еще рыбаки не успели как следует разобраться, какой смысл дарить рыбакам рыбу, как Хоттабыч деловито высыпал на траву трепещущее содержимое чемоданов.

It was then that the three men gasped in surprise and amazement: in some strange way, both suitcases were found to be crammed full of fish again!

И вот тут- то рыбаки и ахнули от восторга и удивления: неизвестно, каким путем оба чемодана оказались по-прежнему полны.

Hottabych emptied the suitcases once again, and once again they were filled with the marvellous gifts of the sea.

Хоттабыч снова опорожнил их, и они снова наполнились прекрасными дарами Средиземного моря.

This was repeated a fourth and a fifth time.

И так было и в третий, и в четвертый, и в пятый раз.

"And now," Hottabych said, enjoying the impression he had made, "if you wish, you can test the wonderful qualities of these 'suitcases' yourselves.

- А теперь, - сказал Хоттабыч, наслаждаясь произведенным впечатлением, - если хотите, можете сами проверить чудесные свойства этих че-мо-данов.

Never again will you have to shiver in your little dingy in foul weather or in the fog of early dawn.

Вам уже больше не надо будет дрогнуть в непогоду и в предрассветный туман на борту вашего утлого челна.

You will no longer have to pray to Allah for luck, you will never again have to drag about the market-place with heavy baskets of fish.

Вам не надо будет больше молить аллаха об удаче. Вам не нужно будет таскаться по рынку с тяжелыми корзинами, наполненными рыбой.

You need only take along one of these 'suitcases' and give the customer exactly as much as he wants.

Достаточно будет захватить с собой один такой че-мо-дан и вы выложите из него покупателю ровно столько, сколько ему потребуется...

But I beg you, do not object," Hottabych said when he noticed that the fishermen were about to say something.

Только, прошу вас, не возражайте, - сказал Хоттабыч, видя, что рыбаки собираются что-то сказать.

"I assure you, there has been no mistake.

- Уверяю вас, тут нет никакого недоразумения.

May your life be happy and cloudless, O most noble of fishermen!

Да будет безмятежна ваша жизнь, о благороднейшие из рыбарей!

Farewell!

Прощайте!..

Hop up here, boys!"

Друзья мои, за мной!

With Giovanni's help, the boys climbed into the saddle behind Hottabych.

Ребята при помощи Джованни взгромоздились на лошадь и уселись за спиной Хоттабыча.

"Farewell, Signore!

- Прощайте, синьор!

Good-bye, boys!" the dazed fishermen shouted, as they watched the surprising strangers disappear in the distance. "Even if these were ordinary suitcases, not magic ones, we could get many liras for them," Giovanni said thoughtfully.

Прощайте ребятишки! - растерянно промолвили рыбаки, глядя вслед быстро удалявшимся удивительным незнакомцам, - Если бы даже это были обыкновенные, не волшебные чемоданы, -задумчиво промолвил Джованни, - и то за них можно было бы получить немало лир...

"Well, I think we'll finally be able to make ends meet now, Pietro," the oldest of the three added. He was close to sixty, with a wrinkled, weather-beaten face and dry, sinewy arms.

- Теперь мы, кажется, сможем поправить свои дела, - сказал Пьетро, старший из рыбаков, седой человек лет под шестьдесят, с морщинистым коричневым лицом и сухими, жилистыми руками.

"We'll pay our taxes, cure my cursed rheumatism, and buy you a coat, a hat and a pair of shoes, Giovanni.

- Уплатим синьору министру финансов (пусть он двадцать пять раз в день давится рыбьими костями!) все наши недоимки, подлечим мой проклятый ревматизм, а тебе, Джованни, справим, костюм, шляпу, ботинки, пальто.

After all, you're a young man and you should be dressed well.

Как-никак, ты молодой человек, жених, и тебе нужно быть прилично одетым...

As a matter of fact, some new clothes won't harm any of us, will they?"

Вообще все приоденемся немножко... Правильно я говорю, ребята? -

"New clothes!" Giovanni mimicked angrily.

"Приоденемся!" - сердито передразнил его Джованни.

"When there's so much sorrow and poverty everywhere!

- Вокруг нас столько нищеты и горя!

First of all, we'll have to help Giacomo's widow, you know, the one who drowned last year and left three children and an old mother."

Надо будет прежде всего помочь вдове Джакомо, того, который в прошлом году утонул. После него остались трое детей и старуха мать.

"You're right, Giovanni," Pietro agreed.

- Ты прав, Джованни, - согласился Пьетро.

"We should help Giacomo's widow.

- Нужно будет помочь вдове Джакомо.

He was a good and true friend."

Это был добрый и верный товарищ.

Then the third fisherman entered the conversation.

Тогда вмешался второй рыбак.

He was a man of thirty, and his name was Cristoforo.

Ему было лет тридцать. Звали его Христофоро.

"What about Luigi?

- А Луиджи?

We should give him some money, too.

Луиджи тоже надо было бы подбросить деньжонок.

The poor fellow's dying of tuberculosis."

Бедняга умирает от чахотки.

"That's right," Giovanni said.

- Правильно, - сказал Джованни.

"And Sybilla Capelli.

- И еще Сибилле Капелли.

Her son's been in prison for over a year now for organizing the strike."

Ее сына второй год держат в тюрьме за то, что он организовал забастовку. - И старику Гульемо Гаджеро. Его сына убили карабинеры во время демонстрации. Он не хотел отдать им знамя, и они его застрелили на месте. Вы его должны помнить: веселый такой, механик с электрической станции... - добавил Пьетро.

"Just think how many people we can help," Giovanni said excitedly.

- Подумать только, скольким людям мы сможем теперь помочь! - восхищенно промолвил Джованни.

And the three kind fishermen sat late into the night, discussing whom else they could help, now that they had the wonderful suitcases.

И три добрых рыбака до поздней ночи обсуждали, кому еще нужно помочь теперь, когда у них оказались такие замечательные чемоданы.

These were honest and kind-hearted toilers, and the idea never entered their minds to use Hottabych's present in order to get rich and be wealthy fishmongers.

Это были честные и великодушные люди труда, и никто из них и в мыслях не имел воспользоваться подарком Хоттабыча для того, чтобы разбогатеть, стать крупным торговцем рыбой, капиталистом.

I am happy to tell this to my readers, so they'll know the old man's present fell into good hands, and I'm certain that none of them, if they were in the fishermen's place, would have acted otherwise.

Мне приятно сообщить это читателям, чтобы они вместе со мной порадовались, что подарок старика попал в хорошие руки. Я уверен, что ни один из моих читателей, окажись он на месте этих трех генуэзских рыбаков, не поступил бы иначе.

THE VESSEL FROM THE PILLARS OF HERCULES

ХLIX. СОСУД С ГЕРКУЛЕСОВЫХ СТОЛБОВ.

This time Hottabych was true to his word.

На этот раз Хоттабыч оказался точным.

He had promised he'd be back in two or three hours. At about a quarter to nine his beaming face shot out of the water.

Он обещал вернуться через два-три часа, и действительно - без четверти девять его сияющая физиономия вынырнула из воды.

The old man was excited.

Старик был счастлив.

He scrambled up on the beach, carrying a large seaweed-covered metal object over his head. "I found him, my friends!" he yelled.

Он быстро выбежал на берег и, размахивая высоко над головой каким-то очень большим, в полчеловеческого роста, металлическим сосудом, обросшим водорослями, орал: - Я нашел его, о друзья мои!

"I found the vessel in which my unfortunate brother Omar Asaf ibn Hottab has been imprisoned these many centuries - may the sun always shine over him!

Я нашел сосуд, в котором столько веков томится мой несчастный брат Омар Юсуф ибн Хоттаб, да не померкнет никогда солнце над его головой!

I scanned the whole sea bottom and was beginning to despair when I noticed this magic vessel in the green vastness near the Pillars of Hercules ."

Я обшарил все море и уже начал отчаиваться, когда у Г еркулесовых столбов заметил в зеленоватой бездне этот волшебный сосуд.

"What are you waiting for?

- Чего же ты медлишь?

Hurry up and open it!" Zhenya cried, running up to the exultant old man.

Открывай поскорее! - азартно крикнул Женя, первым подбежавший к изнемогавшему от счастья Хоттабычу.

"I dare not open it, for it is sealed with Sulayman's Seal.

- Я не смею открывать его, ибо он запечатан Сулеймановой печатью.

Let Volka ibn Alyosha, who freed me, also free my long-suffering little brother.

Пусть Волька ибн Алеша, освободивший меня, выпустит из заточения и моего многострадального братика.

Here's the vessel which I have spent so many sleepless nights dreaming about!" Hottabych continued, waving his find overhead.

Вот он, сосуд, в мечтах, о котором я провел столько бессонных ночей! - продолжал Хоттабыч, потрясая своей находкой.

"Here, O Volka, open it, to the joy of my brother Omar and myself!"

- Возьми его, о Волька, и открывай на радость мне и брату моему Омару!

Pressing his ear to the side of the vessel, he laughed happily, "Oho, my friends!

Прильнув ухом к стенке сосуда, он радостно захохотал: - Ого-го, друзья мои!

Omar is signalling to me from within!"

Омар подает мне знаки изнутри.

There was envy in Zhenya's eyes as he watched the old man hand a nattered Volka the vessel, or, rather, lay it at Volka's feet, since it was so heavy.

Женя не без зависти смотрел, как старик передал сосуд явно польщенному Вольке, вернее -положил его перед ним на песок, потому что сосуд оказался очень тяжелым.

"But didn't you say that Omar was imprisoned in a copper vessel? This one's made of iron.

- Что же ты, Хоттабыч, говорил, что Омара заточили в медном сосуде, когда сосуд, оказывается, железный?

Oh well, no matter... Where's the seal?

- Да ладно уж... Где тут печать?

Aha, here it is!" Volka said, inspecting the vessel carefully from all sides.

Ах, вот она где! - сказал Волька, осматривая сосуд со всех сторон.

Suddenly he turned pale and shouted: "Quick, lie down!

Вдруг он побелел и изо всех сил крикнул: -Ложись!..

Zhenya, lie down!

Женька, ложись!..

Hottabych, throw it right back into the water and lie down!"

Хоттабыч, сию же минуту кидай сосуд обратно в море и тоже ложись!..

"You're mad!" Hottabych said indignantly. "I've dreamed of our meeting for so many years, and now, after finding him, you want me to throw him back to the waves."

- Ты с ума сошел! - возмутился Хоттабыч -Столько лет мечтать о встрече с Омаром и найти его только для того, чтобы снова предать морским волнам!

"Throw it as far out as you can!

- Швырни его подальше!..

Your Omar isn't inside!

Нет там твоего Омара!

Hurry, or we'll all be dead!" Volka pleaded. Since the old man still hesitated, he yelled at the top of his voice, "It is an order!

- Швыряй скорей, или мы все погибнем!.. - молил между тем Волька, и так как старик все еще колебался, он отчаянно завопил: - Я приказываю тебе!

Do you hear?!"

Слышишь?

Shrugging in dismay, Hottabych raised the heavy object, heaved it and tossed it at least 200 yards from the shore.

Недоуменно пожав плечами, Хоттабыч поднял тяжелый сосуд и, размахнувшись, забросил его метров на двести от берега.

Before he had a chance to turn for an explanation towards Volka, who was standing beside him, there was a terrible explosion at the spot the vessel hit the water. A huge pillar of water rose over the calm surface of the lagoon and fell apart with a loud crash.

Не успел он после этого обернуться к стоявшему рядом с ним Вольке, как на месте падения сосуда раздался страшный грохот, большой водяной столб поднялся над спокойной гладью бухты и с шумом рассыпался.

Thousands of stunned and killed fish floated bellies up on the waves.

Тысячи оглушенных и убитых рыбешек всплыли животами кверху на поверхность воды.

People were already running towards them, attracted by the sound of the explosion.

Откуда-то уже бежали к берегу люди, привлеченные взрывом.

"Let's run!" Volka commanded.

- Скорей удирать отсюда! - скомандовал Волька.

They hurried to the highway and headed towards the city.

Наши друзья поспешно выбрались на дорогу и зашагали к городу.

A grieved Hottabych lagged behind and kept turning round constantly.

Позади всех шел, то и дело оглядываясь назад, расстроенный Хоттабыч.

He was still not convinced that he had done right by obeying Volka.

Он все еще сомневался, не зря ли он послушался Волькиного приказа...

"What did you see on the thing?" Zhenya asked when he had caught up with Volka, who was way ahead of him and Hottabych. " 'Made in USA ,' that's what!" "So it was a bomb." "No, it was a mine.

- Что, бомба эта штука была? - спросил Женя, догоняя далеко ушедшего вперед Вольку.- Мина, а не бомба, - поправил его Волька.

There's a big difference!

- Это понимать надо!

It was an underwater mine."

Подводная мина!

Hottabych sighed sadly.

Хоттабыч печально вздохнул.

THE SHORTEST CHAPTER OF ALL

LI. САМАЯ КОРОТКАЯ ГЛАВА.

On a hot July noon, the ice-breaker "Ladoga," carrying a large group of excursionists, left the Red Pier of the port of Arkhangelsk .

В жаркий июньский полдень от Красной пристани Архангельского порта отвалил ледокольный пароход "Ладога", имея на своем борту большую группу экскурсантов.

The band on the pier was playing marches.

Духовой оркестр на пристани беспрерывно играл марш.

People waved their handkerchiefs and shouted

Провожающие махали платками, кричали:

"Bon voyage!"

"Счастливого плавания!"

Trailing white puffs of steam, the ship sailed cautiously out into the middle of the Severnaya Dvina, past the many Soviet and foreign ships at anchor there, and headed for the mouth of the river and the White Sea .

Пароход осторожно выбрался на середину Северной Двины и, оставляя за собой белоснежные облачка пара, поплыл мимо множества советских и иностранных пароходов, держа курс на горло Белого моря.

Endless cutters, motor-boats, schooners, trawlers, gigs, and cumbersome rafts ploughed the calm surface of the great northern river.

Бесчисленные катеры, моторные лодки, карбасы, шхуны, траулеры, гички и нескладные, громоздкие плоты бороздили спокойную гладь великой северной русской реки.

The excursionists, who were now gathered on the top deck, were leaving Arkhangelsk and the mainland for a whole month.

Толпившиеся на верхней палубе экскурсанты на целый месяц прощались с Архангельском и Большой землей.

"Volka!" one of the passengers shouted to another, who was anxiously darting about near the captain's bridge,

- Волька! - крикнул один из экскурсантов другому, озабоченно шнырявшему у капитанской рубки.

"Where's Hottabych?"

- Куда девался Хоттабыч?

The perceptive reader will gather from these words that our old friends were among the passengers.

Из этих слов наблюдательные читатели могут сделать безошибочный вывод, что среди экскурсантов находились и наши старые знакомые.

DREAMING OF THE "LADOGA"

LII. МЕЧТА О "ЛАДОГЕ".

Here we should like to pause for a moment and tell our readers how our three friends came to be aboard the "Ladoga" in the first place.

Тут нам необходимо сделать некоторое отступление и рассказать, как они очутились на "Ладоге".

Naturally, everyone recalls that Volka failed his geography examination disgracefully, which was largely his own fault (he should never have relied on prompting).

Читатели, конечно, не забыли, что Волька в значительной степени по собственной вине (не надо было рассчитывать на подсказку) позорно провалился на экзамене по географии.

It is difficult to forget such an event.

Такое событие трудно забыть.

Volka certainly remembered it and was studying intently for his re-examination.

Помнил, конечно, и Волька, помнил и тщательно готовился к пересдаче экзамена.

He had decided to do his utmost to get an "A."

Он решил обязательно сдать на "пять".

Despite his sincere desire to prepare for the examination, it was not as easy as it seemed.

Но, несмотря на самое искреннее желание Вольки как можно лучше подготовиться к экзамену, это оказалось совсем не так просто.

Hottabych was in the way.

Мешал Хоттабыч.

Volka had never mustered up enough courage to tell the old man of the true consequences of his fatal prompting.

Ведь Волька так и не решился поведать старику истинные последствия его роковой подсказки.

That is why he could never tell him he needed time to study, since he feared that Hottabych might decide to punish his teachers, and Varvara Stepanovna in particular, for having failed him.

Приходилось поэтому также скрывать и то, что Вольке нужно готовиться к переэкзаменовке. Он опасался, как бы Хоттабыч не решил наказать учителей за Волькин провал на экзамене.

Hottabych made himself particularly troublesome the day of the unusual football match between the Shaiba and Zubilo teams.

Особенно обидно получилось в тот день, когда так необыкновенно закончилась игра между "Шайбой" и "Зубилом".

Feeling terribly contrite for all the anguish he had caused Volka at the stadium, Hottabych fairly shadowed him; he tried to regain his favour by scattering compliments and proposing the most tempting adventures.

Преисполненный раскаяния за огорчения, доставленные им Вольке на стадионе, Хоттабыч в этот день не отступал от Вольки ни на шаг, всячески к нему подлизывался, расточал комплименты и все время навязывался с самыми соблазнительными предложениями.

It was not until eleven o'clock at night that Volka had a chance to get down to his studies.

Только часов в одиннадцать вечера Волька получил возможность взяться за учебник.

"With your permission, O Volka, I shall go to sleep, for I feel somewhat drowsy," Hottabych finally said, as he yawned and crawled under the bed.

- С твоего позволения, о Волька, я лягу спать, ибо меня что-то клонит ко сну, - промолвил наконец Хоттабыч, позевывая, и полез на свое обычное место - под кровать.

"Good night, Hottabych!

- Спокойной ночи, Хоттабыч!

Sweet dreams!" Volka answered, settling back in his chair and gazing at his bed longingly.

Приятных снов! - ответил Волька, усаживаясь поудобнее за столом и с искренним сожалением поглядывая на свою постель.

He was also tired and, as he put it, was quite ready to doze off for some 500 or 600 minutes.

Он устал и был весьма не прочь соснуть, как он выражался, минут пятьсот - шестьсот.

But he had to study, and so reluctantly put his mind to his work.

Но надо было заниматься, и Волька скрепя сердце углубился в учебник.

Alas!

Увы!

The rustling of the pages attracted the sleepy Genie's attention.

Шелест страниц возбудил внимание засыпавшего джинна.

He stuck his head and dishevelled beard from under the bed and said in a foggy voice: "Why aren't you in bed yet, O stadium of my soul?"

Он высунул из-под кровати свою всклокоченную бороду и сонным голосом осведомился: - Почему ты не в постели в столь поздний час, о стадион моей души?

"I'm not sleepy.

- Что-то мне не спится.

I have insomnia," Volka lied.

Бессонница, - соврал Волька.

"My, my, my!" Hottabych said compassionately.

- Тс-тс-тс! - сочувственно прищелкнул Хоттабыч языком.

"That's really too bad.

- Это весьма прискорбно.

Insomnia is extremely harmful at your delicate age.

Бессонница губительна в твоем нежном возрасте.

But don't despair, there's nothing I can't do."

Но не печалься, ибо для меня нет ничего невозможного.

He yanked several hairs from his beard, blew on them, whispered something, and Volka, who had no time to object to this untimely and unnecessary aid, fell asleep immediately, with his head resting on the table.

Он выдернул из бороды несколько волосков, дунул на них, прошептал какое-то слово, и Волька, не успевший возразить против несвоевременной и ненужной помощи Хоттабыча, тут же заснул, склонив голову на стол.

"Praised be Allah! All is well," Hottabych mumbled, crawling out from under the bed.

- Ну вот, слава аллаху, все в порядке, -пробормотал Хоттабыч, выбираясь из- под кровати.

"May you remain in the embraces of sleep until breakfast time!"

- Да будешь ты в объятиях сна до самого завтрака.

He lifted the sleeping boy lightly and carefully lay him to rest in his bed, pulling the blanket over him. Then, clucking and mumbling with satisfaction, he crawled back under the bed.

Он легко поднял на руки спящего Вольку, бережно уложил его на постель, прикрыл одеялом и, удовлетворенно бормоча и кряхтя, забрался к себе под кровать.

All night long the table lamp cast its useless light on the geography text-book, forlornly opened at page 11.

А свет настольной электрической лампочки всю ночь бесполезно падал на учебник географии, сиротливо раскрытый на одиннадцатое странице...

You can well imagine how cunning Volka had to be to prepare for his re-examination in such difficult circumstances.

Можете себе представить, каких трудов и скольких хитростей и уловок было Вольке подготовиться как следует к переэкзаменовке!

This was the very important reason why Volka (and, therefore, Hottabych and Zhenya) had to fly home to Moscow from Genoa instead of continuing on to the shores of the Atlantic Ocean .

Именно она и была той важной причиной, из-за который Волька, а вместе с ним и Хоттабыч и Женя должны были полететь из Генуи не на побережье Атлантического океана, а обратно в Москву.

However, Volka soon found out that preparing for the examination was only half the job done.

Но оказалось, что хорошо подготовиться к переэкзаменовке - это только половина дела.

He had yet to think of a way to get rid of Hottabych while he was in school taking the exam, to find a way of leaving the apartment unnoticed. The telephone rang.

Надо было еще придумать отвязаться от Хоттабыча на время, которое требовалось для того, чтобы пойти сдать переэкзаменовку. Тут автор этой правдивой повести считает необходимым отметить для сведения читателей, что в квартире Костыльковых проживали еще два жильца, о которых мы до сего времени не упоминали лишь потому, что они никак не участвовали в описываемых нами событиях, да и в дальнейшем никакого интереса для нас не будут представлять. Если же мы считаем нужным отметить их существование, то лишь потому, что как раз накануне вечером по их просьбе телефон из кабинета Костылькова-старшего был перенесен для всеобщего удобства в прихожую. Это незначительное, на первый взгляд, событие, как сейчас убедятся наши читатели, неожиданно привело к серьезному перелому в настроениях и мечтаниях старика Хоттабыча. Итак, Вольку не на шутку волновал вопрос, как ему незаметно для Хоттабыча вырваться из квартиры, когда в прихожей раздалась трель телефонного звонка.

Volka went to the foyer to answer it. It was Zhenya.

Звонил Женя.

"Hello!" Volka said.

- Слушаю! - сказал Волька.

"Yes, today.

- Здравствуй...

At noon... He's still sleeping... What?... Sure, he's well.

Ну да, сегодня. Ровно в двенадцать... Еще спит. Что? Ну да, совсем здоров.

He's a very healthy old man... What?... No, I haven't thought of anything yet... You're crazy!

Он вообще очень здоровый старик... Что? Нет, еще не придумал... Что? Ты с ума сошел!

He'll be terribly hurt and he'll do such mischief we won't be able to undo it in a hundred years... Then you'll be here at ten-thirty?

Он ужасно огорчится, обидится и такого натворит, что и в триста лет не расхлебаешь... Значит, ты будешь у меня в пол одиннадцатого?

Fine!"

Добро!

Hottabych stuck his head out of Volka's room.

Из дверей Волькиной комнаты высунулся Хоттабыч.

He whispered reproachfully, "Volka, why are you talking to our best friend Zhenya ibn Kolya in the hall?

Он укоризненно прошептал: - Почему ты, Волька, беседуешь с твоим и моим лучшим другом Женей ибн Колей в прихожей?

That's not polite.

Это неучтиво.

Wouldn't it be nicer if you invited him in?"

Не лучше ли было бы, если бы ты пригласил его к себе в комнату?

"How can he come in if he's at home?"

- Да как он войдет сюда, если он сейчас у себя дома?

Hottabych was offended. "I can't understand why you want to play tricks on your old devoted Genie.

Хоттабыч обиделся: - Не понимаю, что побуждает тебя насмехаться над старый и любящим тебя джинном!

My ears have never yet deceived me.

Мои уши никогда еще меня не обманывали.

I just heard you talking to Zhenya."

Я только что слышал, как ты беседовал с Женей.

"I was talking to him on the telephone.

- Да я с ним по телефону разговаривал, понимаешь ты или нет?

Don't you understand - te-le-ph one?

По те-ле-фо-ну!

I sure do have a lot of trouble with you!

Ох, и беда мне с тобой!

What a thing to get mad at!

Нашел на что обижаться!

Come here, I'll show you what I mean!"

Идем, я тебе сейчас все покажу.

Hottabych joined him. Volka removed the receiver and dialled the familiar number. "Will you please call Zhenya to the phone?" he said.

Они вышли в прихожую, Волька снял телефонную трубку с рычажка, быстро набрал знакомый номер и сказал: - Будьте любезны, позовите, пожалуйста, Женю.

Then he handed the receiver to Hottabych. "Here, you can talk to him now."

Затем он передал трубку Хоттабычу: - На, можешь поговорить с Женькой.

Hottabych pressed the receiver to his ear cautiously and his face broke into a puzzled smile. "Is that really you, O blessed Zhenya ibn Kolya?

Хоттабыч осторожно прижал трубку к уху, и лицо его расплылось в растерянной улыбке.- Ты ли это, о благословенный Женя ибн Коля?..

Where are you now?... At home?... And I thought you were sitting in this black little thing I'm holding to my ear... Yes, that's right, it's me, your devoted friend Hassan Abdurrakhman ibn Hot-tab... You'll be here soon?

Где ты сейчас находишься?.. Дома?.. А я думал, ты сидишь в этой черной трубочке, которую я держу у своего уха... Да, ты не ошибся, это я, твой преданный друг Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб... Ты скоро приедешь?

If that's the case, may your trip be blessed!"

Да будет, в таком случае, благословен твои путь!..

Beaming with pleasure, he handed the receiver back to Volka, who was looking very superior.

Сияя от восторга, он возвратил трубку ухмыляющемуся Вольке.

"It's amazing!" Hottabych exclaimed.

- Поразительно! - воскликнул он.

"Without once raising my voice I spoke to a boy who is two hours' walking distance away!"

- Я беседовал, даже не повышая голоса, с отроком, находящимся от меня в двух часах ходьбы!

Returning to Volka's room, the old man turned round slyly, snapped the fingers of his left hand, and there appeared on the wall over the aquarium an exact copy of the telephone hanging in the hall.

Вернувшись в Волькину комнату, Хоттабыч хитро оглянулся, щелкнул пальцами левой руки, и на стене, над аквариумом, тотчас же помялось точное подобие телефона, висевшего в прихожей.

"Now you can talk to your friends as much as you like without leaving your own room."

- Теперь ты сможешь сколько угодно беседовать с друзьями, не покидая своей комнаты.

"Golly, thanks a lot!" Volka said gratefully. He removed the receiver, pressed it to his ear and listened.

- Вот за его спасибо! - с чувством промолвил Волька, снял трубку, прижал ее к уху и долго тщетно прислушивался.

There was no dial tone.

Никаких гудков не было слышно.

"Hello!

- Алло!

Hello!" he shouted.

Алло! - крикнул он.

He shook the receiver and then blew into it.

Он встряхнул трубку, потом стал в нее дуть.

Still, there was no dial tone.

Гудков все равно не было.

"The phone's broken," he explained to Hottabych. "FU unscrew the receiver and see what's wrong."

- Аппарат испорчен, - объяснил он Хоттабычу. -Сейчас я открою крышку. Посмотрим, в чем там дело.

However, despite all his efforts, he could not unscrew it.

Но коробка аппарата, несмотря на все усилия Вольки, никак не открывалась.

"It's made of the finest black marble," Hottabych boasted.

- Он сделан из цельного куска самого отборного черного мрамора! - похвастался Хоттабыч.

"Then there's nothing inside?" Volka asked disappointedly.

- Значит, внутри там ничего нет? - разочарованно спросил Волька.

"Why, is there supposed to be something inside this, too? Just like in a watch?"

- А разве внутри должно что-нибудь быть? -забеспокоился Хоттабыч.

"Now I know why it doesn't work.

- В таком случае, понятно, почему этот телефон не действует, - сказал Волька.

You've only made a model of a telephone, without anything that's supposed to go inside it.

- Ты сделал только макет телефона, без всего, что полагается внутри.

But the insides are the most important part."

А внутри аппарата как раз самое главное.

"What's supposed to be inside? A special kind of filling? The kind that was in the watch, with all kinds of wheels?

- А что там должно быть, внутри?

You just explain it, and I'll make it exactly as it should be." "It's not like a watch; it's entirely different.

Объясни, и я тотчас же сделаю все, что необходимо.

And it's not so easy to explain. You have to study all about electricity first," Volka said with an air of importance.

- Этого так просто не объяснишь, - важно ответил Волька. - Для этого нужно сначала пройти все электричество.

"Then teach me about what you call electricity."

- Так научи же меня тому, что ты называешь электричеством!

"To begin with, you have to study arithmetic, algebra, geometry, trigonometry, mechanical drawing and all kinds of other subjects."

- Для этого, - вдохновился Волька, - для этого нужно еще раньше пройти всю арифметику, всю алгебру, всю геометрию, всю тригонометрию, все черчение и еще много разных других наук.

"Then teach me these other subjects, too."

- Тогда обучи меня и этим наукам.

"Uh ... well... I don't know all of them myself, yet," Volka confessed.

- Я... я... я сам еще не все это знаю, - признался Волька.

"Then teach me what you already know."

- Тогда обучи меня тому, что ты уже знаешь.

"It'll take an awfully long time."

- Для этого потребуется много времени.

"That doesn't matter. I am willing, nonetheless.

- Все равно я согласен, - решительно ответил Хоттабыч.

Don't keep me in suspense: will you teach me these subjects, which give a person such wonderful powers?"

- Так отвечай же, не томи меня: будешь ли обучать меня наукам, которые дают каждому человеку такую чудесную силу?

"On condition that you do your homework well," Volka said sternly.

- Только чтоб аккуратно готовить уроки! - строго отвечал Волька.

"Here, read the paper while I go to see a friend of mine about something."

Хоттабыч низко поклонился, приложив руку к сердцу и лбу. Волька тут же разыскал среди своих книжек старый, замусоленный букварь, по которому давным-давно обучался грамоте, и, наспех позавтракав, повел Хоттабыча на берег реки, подальше от нескромных взоров. Хоттабыч оказался на редкость старательным и способным учеником. Он схватывал все буквально на лету, и уже через какой-нибудь час с наслаждением читал несколько нараспев: "Мы-не ра-бы", "Ра-бы-не мы", "Мо-я ма-ма лю-бит ме-ня", "Вот я вы-ра-сту боль-шой, по-сту-плю я в шко-лу", "Я мо-ю у-ши мы-лом", "Дедуш-ка, го-луб- чик, сде-лай мне свисток". - Знаешь, Хоттабыч, у тебя неслыханные способности! - без конца поражался Волька, и каждый раз лицо старика заливал густой румянец смущения. - Ну, а теперь, -сказал Волька, когда Хоттабыч совсем бегло прочел весь букварь, от начала до самого конца, -теперь тебе нужно научиться писать. Только вот жалко - почерк у меня неважный. Сейчас я сбегаю, куплю тетрадей для арифметики и в косую линейку. А пока что попробуй-ка самостоятельно почитать газету.

He handed Hottabych a copy of Pionerskaya Pravda and set out for school.

Он сунул в руки Хоттабычу свежий номер "Пионерской правды" и поехал в школу.

The light-grey school building was unusually deserted and quiet.

Огромное здание было непривычно пустынно.

In the office on the first floor the principal and Varvara Stepanovna were discussing school problems, and on the third floor the loud, cheerful voices of the painters and plasterers echoed through the halls. It was summer and the school was being renovated. "Well, my dear Varvara Stepanovna, what shall I say?" the principal said with a smile. "One can only envy such a vacation. How long will you be gone?" "I believe for a month or so." Volka was glad to hear that Varvara Stepanovna would not be in danger of encountering Hottabych for at least a month. If only she would leave as quickly as possible!

Только в кабинете директора Павел Васильевич с заведующим учебной частью и учителем географии обсуждали заключительную часть отчетного годового доклада, который они составляли для отправки в районный отдел народного образования, да на третьем этаже гулко раздавались веселые голоса маляров и штукатуров: начинался летний ремонт.

"Aha, the crystal cupola of the heavens!" the principal teased as he greeted Volka.

- А-а-а, хрустальный купол небес! - шутливо приветствовал Вольку директор.

"Well, are you feeling better now?"

- Выздоровел?

"Yes, I'm quite well, thank you."

- Выздоровел, Павел Васильевич. Я совсем здоров.

"Excellent!

- Ну вот и отлично!

Have you prepared for your examination?"

Подготовился?

"Yes, I have."

- Подготовился, Павел Васильевич.

"Well, then, let's have a little talk."

- Ну что ж, давай, в таком случае, потолкуем.

The little talk embraced almost the whole of sixth-grade geography.

Они толковали по всему курсу географии за шестой класс.

If Volka had thought of looking at the time, he would have been surprised to note that their little talk lasted nearly twenty minutes.

Если бы Волька догадался засечь время, он убедился бы с удивлением, что беседа продолжалась почти двадцать минут.

But he couldn't be bothered with the time.

Но он не имел времени смотреть на часы.

He thought the principal was not asking the questions in great enough detail. He felt he could speak on each topic for five or ten minutes.

Ему казалось, что директор недостаточно подробно его спрашивает, ему хотелось на каждый вопрос отвечать пять, десять минут.

He was experiencing the tormenting and at once pleasant feeling of a pupil who knows his subject inside-out and is most worried by the thought that this fact might go unnoticed by his examiners.

Он испытывал томительное, и в то же время блаженное чувство ученика, который знает предмет назубок и больше всего боится, как бы это не осталось не замеченным теми, кто его экзаменует.

But one look at Varvara Stepanovna convinced him that she was pleased with his answers. Nevertheless, when the principal said,

По лицу Павла Васильевича он давно уже видел, что тот доволен его ответами, и все же, когда Павел Васильевич наконец сказал:

"Good for you!

"Молодец!

Now I can see that your teacher hasn't wasted her time on you," Volka felt a pleasant chill run down his spine. His freckled face spread into such a broad smile that the principal and Varvara Stepanovna smiled, too. "Yes, Kostylkov has obviously put in a lot of studying," his teacher said.

Теперь видно, что тебя не зря учили", Волька почувствовал, как по его телу пробежал приятный холодок, а его веснушчатая физиономия, помимо его желания, расплылась в такую широкую улыбку, что и директор, и завуч, и учительница географии тоже заулыбались, -Да, - сказал завуч, - сразу видно, что Костыльков серьезно поработал, по- пионерски.

Ah, if they only knew of the terribly difficult conditions under which Volka had to prepare for his exam!

О, если бы директор, Варвара Степановна и завуч знали, в каких неслыханно трудных условиях пришлось Вольке готовиться к этой беседе!

What stratagems he had had to resort to, how he had had to hide from Hottabych in order to have a chance to study quietly; what colossal barriers the unsuspecting Hottabych had put in his way!

Как он хитрил, прятался, бегал от Хоттабыча, чтобы иметь возможность спокойно засесть за учебник географии, какие необыкновенно трудные преграды, сам того не ведая, ставил ему Хоттабыч все это время!

How much more his teachers would have respected his achievements, had they only known!

Насколько возросло бы тогда их уважение к успехам, достигнутым Костыльковым!

For a moment, Volka was on the point of boasting of his own success as a teacher (not everyone can proudly say he has taught a Genie to read and write!), but he checked himself in time.

Волька хотел было похвастать перед директором и завучем своими педагогическими успехами, но вовремя удержался.

"Well, Kostylkov, congratulations on passing to the 7th grade!

- Ну, Костыльков, - торжественно промолвил Павел Васильевич, - поздравляю тебя с переходом в седьмой класс!

Have a good rest until September.

Отдыхай до сентября.

Get strong and healthy!

Набирайся сил!

Goodbye for now!"

Будь здоров!

"Thank you," Volka replied as discreetly as a 7th-grade pupil should.

- Спасибо, Павел Васильевич, - ответил Волька солидно, как и надлежит отвечать ученику седьмого класса.

"Good-bye."

- До свидания, Варвара Степановна ! До свидания, Сергей Семенович!..

When he arrived at the river bank, Hottabych, who had made himself comfortable in the shade of a mighty oak, was reading the paper aloud to Zhenya.

К тому времени, когда он вернулся на речку, Хоттабыч, удобно устроившись в тени могучего дуба, бойко читал Жене "Пионерскую правду".

"I passed!

- Сдал!

I got an 'A'!" Volka whispered to his friend. Then he stretched out beside Hottabych, experiencing at least three pleasant feelings at once: the first was that he was lying in the shade; the second, that he had passed his exam so well; and the last, but by no means least - the pride of a teacher enjoying the achievements of his pupil.

На "пять"! - шепотом сообщил Волька своему приятелю и прилег возле Хоттабыча, испытывая одновременно по крайней мере три удовольствия: первое - от того, что он лежал в холодке, второе -от того, что он отлично сдал испытания, и третье - не менее важное, а пожалуй, и самое главное удовольствие, - гордость учителя, наслаждающегося успехами своего ученика.

Meanwhile, Hottabych had reached the section entitled

Между тем старик, читавший все подряд, перешел к отделу

"Sports News."

"Спортивные новости".

The very first article made the friends sigh with envy.

Первая же заметка заставила приятелей грустно и завистливо вздохнуть. -

"In the middle of July, the ice-breaker 'Ladoga,' chartered by the Central Excursion Bureau, will leave Arkhangelsk for the Arctic . Sixty-eight persons, the best workers of Moscow and Leningrad , will spend their vacations aboard it.

"В средних числах июля, - читал Хоттабыч, - из Архангельска отправляется в Арктику зафрахтованный Центральным экскурсионным бюро ледокольный пароход "Ладога", на котором проведут свой отпуск шестьдесят восемь лучших производственников Москвы и Ленинграда.

This promises to be a very interesting cruise."

Рейс обещает быть очень интересным.

"What a trip! I'd give anything to go along," Volka said dreamily.

- Вот это да! - мечтательно произнес Волька. -Вот это поездочка! Все отдай - не жалко!

"You need only express your wish, O my most excellent friends, and you shall go wherever you please!" Hottabych promised, for he yearned to somehow repay his young teachers.

- Только прикажите, о превосходнейшие мои друзья, и вы поедете куда только захотите! -пылко сказал Хоттабыч, горевший желанием отблагодарить чем-нибудь своих юных учителей.

Volka merely sighed again.

Но Волька вместо ответа только снова вздохнул.

Zhenya explained sadly: "No, Hottabych, there's no question of it. Only famous people can get aboard the 'Ladoga.' "

А Женя печально пояснил старику:- Нет, Хоттабыч, нам на "Ладогу" не попасть: на нее, брат, только знатные люди могут рассчитывать попасть. - Ах, только знатные люди? - протянул старик и еле заметно усмехнулся.

A COMMOTION AT THE CENTRAL EXCURSION BUREAU

LIII. ПЕРЕПОЛОХ В ЦЕНТРАЛЬНОМ ЭКСКУРСИОННОМ БЮРО.

That very same day an old man dressed in a white suit and a straw boater and wearing queer pink embroidered slippers with turned-up toes entered the offices of the Central Excursion Bureau.

В тот же день в канцелярию Центрального экскурсионного бюро явился старичок в белом костюме, шляпе канотье и причудливо расшитых золотом и серебром розовых туфлях с загнутыми кверху носками.

He politely inquired whether he had the good fortune of being in the chambers of that high-placed establishment which granted people the fragrant joy of travel.

Он вежливо справился, имеет ли он счастье находиться в покоях высокого учреждения, дарующего людям благоуханную радость путешествий.

The secretary, surprised by such a flowery question, replied in the affirmative. Then the old man inquired in the same florid language where the wise man worthy of the greatest respect sat, he, who was in charge of booking passage on the ice-breaker

Получив от удивленной таким витиеватым вопросом секретарши утвердительный ответ, старичок так же изысканно осведомился, где сидит тот достойный всяческого уважения муж, от которого зависит поездка на ледокольном пароходе

"Ladoga."

"Ладога".

He was directed to a plump, bald man seated at a large desk piled high with letters.

Ему указали на толстенького лысого сотрудника, сидевшего за обширным письменным столом, заваленным грудами писем.

"But please bear in mind that there are no cabins left on the 'Ladoga'," the secretary warned.

- Только, гражданин, учтите: мест на "Ладоге" уже нет, - добавили ему при этом.

The old man did not reply. He thanked her with a nod and approached the plump man silently. In silence he made a low bow, in silence and with great dignity he handed him a roll of paper wrapped in a newspaper; then he bowed again, turned in silence and left, with the puzzled eyes of all who had witnessed this curious scene following him out.

Старик, ничего не ответив, поблагодарил кивком головы, молча подошел к толстенькому сотруднику, молча отвесил ему глубокий, но полный достоинства поклон, молча вручил ему упакованный в газетную бумагу свернутый трубочкой пакет, снова поклонился, так же молча повернулся и ушел, провожаемый недоуменными взглядами всех, кто был свидетелем этой забавной сцены.

The bald man unwrapped the newspaper. There, on his desk, was the strangest letter the Central Excursion Bureau had ever received - or, for that matter, the strangest letter ever received by any Soviet office.

Сотрудник развернул газетную бумагу, и перед его глазами предстало самое необычное письмо, поступавшее когда-либо не только в Центральное экскурсионное бюро, но и в какое-либо другое советское учреждение.

It was a yellow parchment scroll. A large green wax seal dangled from a golden silk cord attached to it.

Это был желтоватый пергаментный свиток с болтавшейся на золотистом шелковом шнурке большой зеленой восковой печатью.

"Did you ever see anything like it?" the plump man asked loudly and ran off to show it to his chief, in charge of long-range cruises.

- Видали ли вы когда-нибудь что-либо подобное?- громко спросил сотрудник и побежал немедленно докладывать своему непосредственному начальнику-заведующему сектором особо дальних экскурсий.

When they had read it, his chief dropped his work and the two of them dashed off to the director.

Тот, сразу бросив все текущие дела, помчался вместе со своим сотрудником к самому директору.

"What's the matter?

- В чем дело? - встретил их директор.

Can't you see I'm busy?" the director said.

- Разве вы не видите - я занят.

The section chief silently unrolled the parchment scroll.

Вместо ответа заведующий сектором молча развернул перед ним свиток.

"What's that?

- Что это? - спросил директор.

Is it from a museum?"

- Из музея?

"No, it's from 'Incoming mail'."

- Нет, из текущей почты, Матвей Касьяныч, -ответил заведующий сектором.

"Incoming mail?!

- Из почты?!

What's in it?"

А что в нем написано?..

After reading the contents, the director said, "Well, I've seen quite a lot in my day, but I've never received such a letter.

Ну, знаете ли, - сказал он, ознакомившись с содержанием пергамента, - всяко со мной бывало, а такого письма я в жизни не получал!

It must have been written by a maniac."

Это, наверно, писал сумасшедший.

"Even if he is a maniac, he's a collector of antiques," the section chief answered.

- Если и сумасшедший, Матвей Касьяныч, то, во всяком случае, из любителей редкостей, -отозвался заведующий сектором особо дальних экскурсий.

"You try to get some genuine parchment nowadays."

- Попробуйте- ка достать пергамент.

"Just listen to what he's written," the director continued, forgetting that his subordinates had already read the message.

- Нет, вы послушайте только, что здесь написано!- продолжал Матвей Касьяныч, забыв, что его собеседники раньше его ознакомились с содержанием этого послания.

"It's typical raving!

- Это ведь типичный бред!

" 'To the greatly respected Chief of Pleasures, the incorruptible and enlightened Chief of the Long-Range Cruise Section, may his name be renowned among the most honourable and respected Section Chiefs!' " The director read this and winked at the section chief. "He means you, I guess!"

"Досточтимому начальнику удовольствий, неподкупному и высокопросвещенному заведующему сектором особо дальних путешествий, да славится имя его среди почтеннейших и благороднейших заведующих секторами!" - прочитал Матвей Касьянычи подмигнул заведующему сектором: - Это вам, Иван Иваныч!

The section chief coughed in embarrassment.

Иван Иваныч смущенно хмыкнул. -

" 'I, Hassan Abdurrakhman, the mighty Genie, the great Genie, known for my power and might in Baghdad and Damascus, in Babylon and Sumer, son of Hottab, the great King of Evil Spirits, a part of the Eternal Kingdom, whose dynasty is pleasing to Sulayman, the Son of David (on the twain be peace!), whose reign is pleasing to their hearts.

"Я - Г ассан Абдуррахмай, - продолжал между тем читать Матвей Касьяныч, - могучий джинн, великий джинн, прославленный своей силой и могуществом в Багдаде и Дамаске, в Вавилоне и Сумире, сын Хоттаба, великого царя злых духов, отрасль вечного царства, которого династия любезна Сулейману ибн Дауду (мир с ними обоими!), которого владычество приятно их сердцу.

Allah was overjoyed at my blessed doings and blessed me, Hassan Abdurrakhman, a Genie who worshipped him.

Моим благословенным деяниям возрадовался аллах и благословил меня, Г ассана Абдуррахмана, джинна, чтущего его.

All the kings reigning in the palaces of the Four Parts of the World, from the Upper Sea to the Lower Sea, and the kings of the West who live in tents - all have brought their homage to me and kissed my feet in Baghdad.

Все цари, сидящие во дворцах всех четырех стран света, от Верхнего моря до Нижнего, и в шатрах живущие цари Запада - все вместе принесли мне свою тяжелую дань и целовали в Багдаде мои ноги.

" 'It has become known to me, O most noble of Section Chiefs, that a ship which navigates without sails and is named the "Ladoga" will soon set out on a pleasure cruise from the city of Arkhangelsk with famous people of various cities aboard.

Проведал я, о достойнейший из заведующих секторами, что вскорости имеет отплыть из города Архангельска без парусов идущий корабль, именуемый "Ладога", на котором совершат увеселительное путешествие знатные люди разных городов.

It is my wish that my two young friends, whose virtues are so many that even a short enumeration of them will not fit into this scroll, should also be among them.

И вот желательно мне, чтобы среди них были и два юных моих друга, коих достоинства столь многочисленны, что даже краткий их перечень не может уместиться на этом свитке.

" 'Alas, I have not been informed of how great a person's fame must be in order that he be eligible for this magnificent trip.

Я, увы, не осведомлен, как велика должна быть знатность человека, дабы он мог удостоиться этого прекрасного путешествия.

However, no matter how great the requirements, my friends will meet them - nay, more than meet them, for it is in my power to make them princes or sheiks, tsars or kings, the most famous of the famous, the richest of the rich, the mightiest of the mighty.

Но сколь бы высоки ни были эти требования, мои друзья все равно полностью и даже с лихвой им удовлетворят. Ибо в моих силах сделать их князьями или шейхами, царями или королями, знатнейшими из знатных, богатейшими из богатых, могущественными из могущественнейших.

" 'I kiss your feet seven times and seven times and send you greetings, O wise Section Chief, and request you to inform me when I and my two young companions should appear on board the above-mentioned ship, may storms and ill-fortune by-pass it on its distant and dangerous journey!

Семь и семь раз к стопам твоим припадая, шлю я тебе свой привет, о мудрый заведующий сектором, и прошу сообщить, когда явиться мне со своими юными друзьями на борт упомянутого корабля, да минуют его бури и бедствия в его далеком и опасном пути!

" 'Signed by the hand of Hassan Abdurrakhman ibn Hottab, the Mighty Genie.' "

К сему подписался Гассан Абдуррахман ибн Хоттаб, могучий джинн".

At the very bottom was Volka's address, enclosed for a reply.

В самом низу был дан для ответа адрес Вольки Костылькова.

"'Ravings!" the director said, rolling up the scroll.

- Бред! - заключил Матвей Касьяныч, сворачивая свиток.

"The ravings of a madman.

- Бред сумасшедшего.

Stick it away in the file and be done with it."

В архив - и делу конец.

"I think we'd better answer him, or the crazy old man will be dropping in five times a day to find out about the outcome of his application.

- Все-таки лучше ответить. А то этот свихнувшийся старичок будет к нам ходить по пять раз в день - справляться, как обстоят дела насчет его ходатайства.

I assure you, it'll be quite impossible to work in the office," the section chief objected. A few minutes later he dictated an answer to his secretary.

Работать нельзя будет, уверяю вас, - возразил Иван Иваныч и через несколько минут лично продиктовал машинистке ответ.

WHO IS MOST FAMOUS?

LIV. КТО САМЫЙ ЗНАТНЫЙ?

Hottabych had acted unwisely in giving Volka's address for a reply.

Конечно, Хоттабыч поступил неосмотрительно, дав для ответа Волькин адрес.

It was only by the merest chance that Volka met the postman on the stairs.

Это ведь была чистая случайность, что Волька встретил почтальона на лестнице.

What if this lucky meeting had not taken place?

А что, если бы этой счастливой встречи не произошло?

The letter from the Central Excursion Bureau would have been delivered to his parents; all sorts of questions would have followed, resulting in such a mess, that he didn't even care to think of it.

Письмо Центрального экскурсионного бюро попало бы тогда в руки Волькиных родителей, и начались бы расспросы, и заварилась бы такая каша, что даже подумать о ней неприятно.

The younger Kostylkov did not often receive mail addressed to him, personally.

Костыльков-младший не так уж часто получал письма на свое имя.

In fact, not more than three or four times in all his life.

Не то три, не то четыре раза за всю свою жизнь.

That is why, when the postman said he had a letter for him, Volka was greatly surprised.

Поэтому он, узнав от почтальона, что на его имя есть письмо, очень удивился.

When he saw the return address of the Central Excursion Bureau he was stunned.

А увидев на конверте штамп Центрального экскурсионного бюро, и вовсе оторопел.

He examined the envelope carefully and even smelled it, but it only smelled of the paste on the flap.

Тщательно осмотрел его со всех сторон, даже неизвестно зачем понюхал его, но почувствовал только сладковатый запах гуммиарабика.

With trembling fingers he opened it and read the section chief’s short but polite reply several times over without understanding a thing:

Затем он дрожащими руками вскрыл конверт и несколько раз, ничего не понимая, перечитал короткий, но вежливый ответ Ивана Иваныча:

"Dear Citizen H.

"Многоуважаемый гражданин Г.

Abdurrakhmanov,

Абдуррахман!

"We regret to inform you that we received your request too late.

К великому нашему сожалению, Вы несколько запоздали со своим ходатайством.

There are no cabins left on the

Все места на

' Ladoga.'

"Ладоге" уже запроданы.

"My best regards to your princes and sheiks.

Привет вашим принцам и шейхам.

"Sincerely yours, I. Domosedov, Section Chief of Long-Range Cruises."

Зав. сектором особо дальних путешествий. Ив. Домоседов".

"Can it be that the old man tried to get us on the

"Неужели старик хлопотал, чтобы нас взяли на

'Ladoga'?" it suddenly occurred to Volka. He was deeply touched.

"Ладогу"? - догадался наконец Волька и растрогался.

"What a wonderful old man!

- Какой чудесный старик!

But I don't understand which princes and sheiks this Domosedov is sending his regards to.

Вот только непонятно, каким это принцам и шейхам товарищ Домоседов передает привет.

I'll find out right away, though."

Впрочем: сейчас узнаем".

"Hottabych! Hey, Hottabych!" he shouted when he reached the river bank.

- Хоттабыч, а Хоттабыч! - крикнул он, очутившись на берегу реки.

"Come here for a minute, will you?"

- Можно тебя на минутку?

The old man was dozing in the shade of the great oak. When he heard Volka calling, he started, jumped to his feet, and shuffled over to the boy.

Старик, дремавший в тени под раскидистым дубом, услышав Волькин голос, встрепенулся, вскочил на ноги и мелкой стариковской рысцой подбежал к Вольке.

"Here I am, O goalie of my soul," he panted.

- Я здесь, о вратарь моей души, - сказал он, чуть задыхаясь.

"I await your orders."

- Я жду твоих приказаний.

"Come clean now. Did you write to the Central Excursion Bureau?"

- Признавайся: писал в Центральное экскурсионное бюро?

"Yes, but I wanted it to be a surprise.

- Писал. Я хотел сделать это для тебя сюрпризом,- смутился Хоттабыч.

Did you receive an answer already?"

- А что, разве уже пришел ответ?

"Sure, here it is," Volka said, showing the old man the letter.

- Конечно, пришел. Вот он, - ответил Волька и показал старику письмо.

Hottabych snatched the paper from him. After reading the tactful answer slowly, syllable by syllable, he turned purple and began to tremble all over. His eyes became bloodshot. In a great rage he ripped open his embroidered collar.

Хоттабыч выхватил из Волькиных рук бумажку, медленно, по складам, прочитал дипломатичный ответ Ивана Иваныча, мгновенно побагровел, задрожал мелкой дрожью, глаза его налились кровью, и он в бешенстве с треском рванул вышитый ворот своей сорочки.

"I beg your pardon," he wheezed,

- Прошу прощенья, - прохрипел он, - прошу прощенья!

"I beg your pardon! I must leave you for a few minutes to take care of that most despicable Domosedov.

Я вынужден покинуть тебя на несколько минут, чтобы достойно наказать этого презренного Домоседова.

Oh, I know what I'll do to him!

О, я знаю, что я с ним сделаю!

I'll annihilate him!

Я его уничтожу!

No, that's no good! He doesn't deserve such merciful punishment.

Или нет, я его не уничтожу, ибо он не заслуживает столь милосердной казни.

Better still, I'll turn him into a filthy rag, and on rainy days people will wipe their dirty shoes on him before entering a house.

Я его лучше превращу в грязную тряпку, и об него будут в осенние, ненастные дни вытирать свою грязную обувь перед тем как войти в помещение.

No!

Или нет!

That's not enough to repay him for his insolent refusal!"

Нет, и это слишком мало, чтобы отплатить ему за его дерзкий отказ...

With these words the old man zoomed into the air.

С этими словами старик взметнулся в воздух.

But Volka shouted sternly: "Come back!

Но Волька властным голосом крикнул: - Назад!

Come back this minute!"

Немедленно назад!

The old man returned obediently. His heavy grey brows were drawn together gloomily.

Старик послушно вернулся, обиженно насупив дремучие седые брови.

"Really now!" Volka shouted, truly alarmed on the section chief's account.

- Фу ты, в самом деле! - набросился на него Волька, не на шутку перепугавшийся за заведующего сектором особо дальних путешествий.

"What's the matter! Are you crazy?

- С ума ты сошел, что ли?

Is it his fault there's no more room on the ship?

Разве он виноват, что мест больше нет?

After all, it's not made of rubber, it can't stretch.

Ведь корабль не резиновый!..

And will you please tell me who the sheiks and princes he refers to are?"

И, кстати, о каких это шейхах и принцах идет речь в ответе товарища Домоседова?

"You, O Volka ibn Alyosha, you and our friend Zhenya ibn Kolya, may Allah grant you both a long life.

- О тебе, о Волька ибн Алеша, о тебе и о нашем друге Жене ибн Коле, да продлит аллах ваши годы!

I wrote and told this most degraded of all section chiefs that he need not worry about your not being famous enough, for no matter how famous the other passengers aboard the

Я написал этому худшему из заведующих секторами, что за знатностью вашей дело не станет, ибо, сколь бы знатны не были прочие пассажиры

'Ladoga' are, I can make you, my friends, more famous still.

"Ладоги", я могу сделать вас, друзья мои, еще знатней.

I wrote this small-brained Domosedov - may Allah forget him completely - that he may regard you as sheiks or princes or tsars without even having seen you."

Я написал этому скудному умом Домоседову - да забудет о нем аллах! - что он может вас уже за глаза считать шейхами или царями, или принцами.

Despite the tenseness of the situation, Volka could not help laughing.

Несмотря на напряженность обстановки, Волька не мог удержаться от смеха.

He laughed so loudly, that several very serious-minded jackdaws rose noisily from the nearest tree and flew off indignantly.

Он расхохотался так громко, что с ближайшего дерева с шумом снялись и, возмущенно оглядываясь, улетели несколько очень почтенных галок.

"Help! That means I'm a prince!" Volka choked the words out through peals of laughter.

- Позволь, позволь, - значит, выходит, что я принц? - помирал со смеху Волька.

"I must admit, I cannot understand the reason for your laughter," Hottabych said in a wounded tone.

- Я не понимаю, сознаюсь, причин твоего смеха, -уязвленно отвечал Хоттабыч.

"But if we are to discuss the question seriously, I had planned on making Zhenya a prince.

- Но если говорить по существу, то я звание принца намечал для Жени.

I think you deserve to be a sultan."

Ты заслуживаешь, на мой взгляд, султанского звания.

"Honestly, you'll be the death of me yet!

- Ой, уморил! Ей-богу, уморил!

Then Zhenya would be a prince, while I'd be a sultan?

Значит, Женька был бы принцем, а я султаном?

What political backwardness!" Volka gasped when he had finally stopped laughing.

Нет, подумать только, какая политическая безграмотность? - ужаснулся Волька, перестав наконец смеяться.

"What's so glorious about being a prince or a king?

- Нечего сказать, знатные люди - принц да король!

Why, they're the most good-for-nothing people in the world!"

Это же самые что ни на есть никудышные люди!

"I'm afraid you've gone out of your mind," Hottabych said, looking anxiously at his young companion.

- Увы, ты, кажется, сошел с ума! - забеспокоился Хоттабыч, с тревогой поглядывая на своего юного собеседника.

"As I understand it, even sultans aren't good enough for you.

- Насколько я тебя понял, даже султаны для тебя недостаточно знатны.

Whom then do you consider to be famous?

Кто же тогда, по-твоему, знатный человек?

Name me at least one such person."

Назови мне хоть одно имя.

"Why, Chutkikh, or Lunin, or Kozhedub, or Pasha Angelina."

- Да взять хотя бы Чутких или Лунина, или Кожедуба, или Пашу Ангелину...

"Who is this Chutkikh, a sultan?"

- Кто же этот твой Чутких? Султан?

"Much higher than that!

- Подымай, брат, выше!

He's one of the best textile specialists in the country!"

Чутких - один из лучших в стране мастеров суконной промышленности!

"And Lunin?"

- А Лунин?

"Lunin is the best engine driver!"

- Лунин - лучший паровозный машинист!

"And Kozhedub?"

- А Кожедуб?

"He's one of the very, very best pilots!"

- Один из самых-самых лучших летчиков!

"And whose wife is Pasha Angelina for you to consider her more famous than a sheik or a king?"

- А чья жена Паша Ангелина, что ты ее считаешь знатнее шейхов и королей?

"She's famous in her own right. It has nothing at all to do with her husband.

- Она сама по себе знатная, а не по мужу.

She's a famous tractor driver."

Она знаменитая трактористка!

"O precious Volka, how can you play such tricks on an old man like me!

- Ну, знаешь ли, о драгоценный Волька, я слишком стар, чтобы позволять тебе так надо мной смеяться.

Do you want to convince me that a plain weaver or a locomotive driver is more famous than a tsar?"

Ты хочешь убедить меня, что простой суконщик или погонщик паровозов знатнее царя!

"In the first place, Chutkikh isn't a plain weaver. He's a famous innovator, known to the entire textile industry; and Lunin is a famous engineer.

- Во-первых, Чутких не простой суконщик, а известный новатор всей текстильной промышленности, а Лунин - знаменитый машинист.

And in the second place, the most ordinary worker in our country is more respected than the tsar of tsars.

А во-вторых, даже самый обыкновенный трудящийся у нас пользуется большим почетом, чем самый заядлый царь.

Don't you believe me?

Не веришь?

Here, read this."

На, прочитай в газете.

Volka handed Hottabych the paper and there, with his own eyes, he read the following heading: "Famous People of Our Country," beneath which were over a dozen photographs of fitters, agronomists, pilots, collective farmers, weavers, teachers and carpenters.

Волька протянул Хоттабычу газету, и тот удостоверился собственными глазами, что над десятком фотографий слесарей, агрономов, летчиков, колхозников, ткачей, учителей и плотников большими буквами было напечатано: "Знатные люди нашей Родины".

"I would never have believed you," Hottabych said with a sigh. "I would never have believed you if your words had not been corroborated on the pages of this newspaper I so respect.

- Никогда не поверил бы твоим словам, - произнес тогда со вздохом Хоттабыч, - никогда не поверил бы, если бы не нашел подтверждения им на страницах столь уважаемой мною газеты.

I beg you, O Volka, explain why everything is so different in this wonderful country of yours?"

Умоляю тебя, о Волька, объясни мне: почему здесь, в твоей прекрасной стране, все не так, как в других государствах?

"With pleasure," Volka answered. And sitting down on the river bank, he spoke at length and with great pride, explaining the essence of the Soviet system to Hottabych.

- Вот это, пожалуйста, хоть сейчас! - с готовностью ответил ему Волька и, удобно усевшись на берегу реки, долго и с гордостью объяснял Хоттабычу сущность советского строя.

There is no use repeating their long conversation.

Излагать содержание этой надолго затянувшейся беседы, пожалуй, не стоит, ибо нет сомнения, что любой из читателей нашей повести рассказал бы Хоттабычу на месте Вольки то же, что и он.

"All you have said is as wise as it is noble.

- Все сказанное тобою столь же мудро, сколь и благородно.

And to anyone who is honest and just all this gives plenty to think about," Hottabych said candidly when his first lesson in current events was over.

И всякому, кто честен и имеет справедливое сердце, после твоих слов есть над чем подумать, -чистосердечно промолвил Хоттабыч, когда закончился первый в его жизни урок политграмоты.

After a short pause he added: "That is all the more reason why I want you and your friend to sail on the 'Ladoga.'

Подумав немножко, он горячо добавил: - Тем более я объят желанием устроить и тебе и твоему другу поездку на "Ладоге"!

Believe me, I will see that it is arranged."

И, поверь мне, я это сделаю.

"But please, no rough stuff," Volka warned.

- Только, пожалуйста, без буянства, -предусмотрительно подчеркнул Волька.

"And no monkey-business.

- И без очковтирательства.

That means no fakery.

То есть без обмана.

For instance, don't think of making me out to be a straight 'A' pupil.

Не вздумай, например, выдавать меня за отличника учебы.

I have 'B's in three subjects."

У меня по трем предметам четверки.

"Your every wish is my command," Hottabych replied and bowed low.

- Твои пожелания для меня закон, - сказал в ответ Хоттабыч и низко поклонился.

The old man was as good as his word.

Старик честно выполнил свое обещание.

He did not lay a finger on a single employee of the Central Excursion Bureau.

Он даже пальцем не тронул кого-нибудь из работников Центрального экскурсионного бюро.

He just arranged matters so, that when our three friends boarded the

Он просто устроил так, что когда все три наших героя явились на борт

"Ladoga," they were met very warmly and were given an excellent cabin; and no one ever inquired why in the world they had been included in the passenger list - it simply did not occur to anyone to ask such a question.

"Ладоги", их очень хорошо встретили, предоставили им превосходную каюту и ни разу не поинтересовались, по какому, собственно говоря, праву они попали в состав экспедиции. Хоттабыч уж так устроил, что этот вопрос просто ни разу не возникал ни у кого из веселых и дружных пассажиров "Ладоги".

To the captain's great surprise, twenty minutes before sailing time a hundred and fifty crates of oranges, as many crates of excellent grapes, two hundred crates of dates and a ton and a half of the finest Eastern delicacies were delivered to the ship.

Зато за двадцать минут до отплытия на пароход совершенно неожиданно для капитана были погружены сто пятьдесят ящиков апельсинов, столько же ящиков чудесного винограда, двести ящиков фиников и полторы тонны самых изысканных восточных сладостей.

The following message was stencilled on each and every crate:

На каждом ящике было написано:

"For the passengers and the members of the fearless crew of the

"Для всех участников экспедиции и всех членов неустрашимой команды

'Ladoga,' from a citizen who wishes to remain anonymous."

"Ладоги" от гражданина, пожелавшего остаться неизвестным".

One does not have to be especially clever to guess that these were Hottabych's gifts: he did not want the three of them to take part in the expedition at someone else's expense.

Не нужно быть особенно проницательным, чтобы догадаться, что это были дары Хоттабыча, который не хотел, чтобы он и его друзья даром участвовали в путешествии на "Ладоге".

And if you ask any of the former passengers, they still cherish the kindest feelings for the "citizen who wished to remain anonymous."

И действительно, спросите любого участника экспедиции на "Ладоге"все до сих пор с большим удовольствием вспоминают о "гражданине, пожелавшем остаться неизвестным".

His gifts were well liked by all.

Его дары пришлись всем по вкусу.

Now, having made it sufficiently clear to the readers how our friends found themselves aboard the "Ladoga," we can continue our story with a clear conscience.

Вот теперь, когда читатели более или менее подробно ознакомились с обстоятельствами, при которых наши друзья очутились на "Ладоге", мы можем со спокойной совестью продолжать наше повествование.

THE UNEXPECTED ENCOUNTER

LV. ГЛАВА, В КОТОРОЙ СООБЩАЕТСЯ ОБ УДИВИТЕЛЬНОЙ ВСТРЕЧЕ, С КОТОРОЙ НАЧАЛОСЬ ПУТЕШЕСТВИЕ НА "ЛАДОГЕ".

If you recall, dear readers, it was a hot July noon when the ice-breaker "Ladoga" sailed from the Red Pier in the port of Arkhangelsk with a large group of excursionists on board.

Так вот, если вы помните, дорогие читатели, в жаркий июльский полдень от Красной пристани Архангельского порта отвалил ледокольный пароход "Ладога", имея на своём борту большую группу экскурсантов.

Our three friends, Hottabych, Volka and Zhenya, were among the passengers.

Среди них были и наши друзья - Хоттабыч, Волька и Женя.

Hottabych was sitting on deck, conversing solemnly with a middle-aged fitter from Sverdlovsk on the advantages of cloth shoes as compared to leather ones, pointing out the comfort people suffering from old corns found in cloth shoes.

Хоттабыч сидел на прогулочной палубе, вёл степенную беседу с пожилым слесарем из Свердловска насчёт преимуществ текстильной обуви перед кожаной и напирал при этом на удобства, обеспечиваемые текстильной для лиц, страдающих застарелыми мозолями.

Volka and Zhenya were leaning on the railing of the top deck. They were as happy as only boys can be who are aboard a real ice-breaker for the first time in their lives, and, to top it all, are sailing away for a whole month, not to just any old place, but to the Arctic.

Волька с Женей, опершись на поручни верхней палубы, были счастливы, как могут быть счастливы только мальчики, которые впервые в жизни очутились на самом настоящем ледоколе да ещё ко всему прочему отправятся на нём на целый месяц в путешествие, и не куда-нибудь, а в Арктику.

After exchanging opinions on boats, diesel ships, ice-breakers, tug-boats, schooners, trawlers, cutters, and other types of craft skimming over the surface of the Northern Dvina, the boys fell silent, enchanted by the beauty of the great river.

Обменявшись мнениями насчёт пароходов, теплоходов, ледоколов, буксиров, карбасов, шхун, траулеров, катеров и прочих видов плавучих средств, бороздивших просторы Северной Двины, ребята притихли, зачарованные красотой могучей реки.

"Isn't that something!" Volka said in a voice that seemed to imply he was responsible for all this beauty.

- Здорово? - спросил Волька таким тоном, словно эта красота была делом его рук.

"Uh-huh."

- Ага! - согласился немногословный Женя.

"Nobody'd believe it if you told them."

- Расскажешь - не поверят.

"Uh-huh!"

- Ага! - сказал Женя.

"I'm really glad that we. ..." Volka began after a long pause and looked around cautiously to see if Hottabych was anywhere nearby. Just in case, he continued in a whisper, "... that we've taken the old man away from Varvara Stepanovna for at least a month."

- А ещё я очень рад, - заявил Волька после многозначительной паузы, - что мы... - он опасливо оглянулся - нет ли где поблизости Хоттабыча - и продолжал на всякий случай вполголоса, - что мы хоть на месяц увезли старика подальше от Варвары Степановны.

"Sure," Zhenya agreed.

- Факт, - сказал Женя.

"There's the Mate in charge of the passengers," Volka whispered, nodding towards a young sailor with a freckled face.

- Помощник капитана! - прошептал Волька, кивнув на проходившего мимо молодого моряка с рыжеватыми бачками на веснушчатом лице. -Пассажирский помощник!

They looked with awe at the man who carried his high and romantic title so nonchalantly.

Они благоговейно посмотрели на человека, который так равнодушно нёс своё овеянное романтикой высокое звание.

His glance slid over the young passengers unseeingly and came to rest on a sailor who was leaning on the railing nearby. "What's the matter, are you feeling homesick?"

А тот, пренебрежительно скользнув взором по юным пассажирам, остановил его на матросе, задумчиво облокотившемся по соседству с ними на поручни: - Скучаешь, Евстигнеев?

"Well, here we are, off again for a whole month to the end of nowheres."

- Так ведь опять на целый месяц чёрт знает в какую даль.

The boys were amazed to discover that someone might not want to go to the Arctic !

Ребята удивились: человеку не хочется ехать в Арктику!

What a strange fellow!

Какой-то ненормальный!

"A real sailor is a guest on shore and at home at sea!" the Passenger Mate said weightily.

- Настоящий моряк на берегу - в гостях, а в море -дома! - веско заметил пассажирский помощник.

"Did you ever hear that saying?"

- Известно тебе это?

"Well, I can't say I'm a real sailor, since I'm only a waiter."

- Ну, я не так чтоб уж очень моряк. Поскольку я -официант. К тому же ведь пятая только неделя, как женился.

"Then get one dinner in the galley and take it to Cabin 14, to a lady named Koltsova."

- Итак, - сказал пассажирский помощник, считая по этой линии разговор исчерпанным, - возьмёшь на камбузе обед и отнесёшь в четырнадцатую каюту, гражданке Кольцовой...

"That's the same last name as Varvara Stepanovna has," Volka remarked to Zhenya.

- Фамилия, как у Варвары Степановны, -безмятежно заметил Волька Жене.

"Uh-huh."

- Ага! - сказал Женя.

"She's a middle-aged lady and she caught cold on the way here," the Mate explained.

- Экскурсантка пожилая, - пояснил помощник капитана, - простудилась в пути.

"It's nothing very serious," he said, as if to calm the waiter, though the latter did not appear in any way alarmed at the lady's state of health. "She only ought to stay in her cabin a day or two and she'll be all right.

Ничего страшного, - успокоил он официанта, хотя тот не проявил никаких признаков беспокойства за здоровье гражданки Кольцовой, - отлежится денёк, и всё будет в порядке... Значит, давай исполняй.

And please be especially nice. She's an Honoured Teacher of the Republic."

И прояви к ней особое внимание - заслуженная учительница республики, не кто-нибудь...

"An Honoured Teacher!

- Заслуженная!

And her last name is Koltsova.

И фамилия Кольцова! - прошептал Волька.

What a coincidence!" Volka whispered.

- Бывают совпадения!

"Well, it's a very common last name, just like Ivanov," Zhenya objected in a voice that was suddenly hoarse.

- Ага! - согласился Женя внезапно охрипшим голосом. - Распространённая фамилия... Вроде как Иванов...

"Her name and patronymic are Varvara Stepanovna," the Mate went on. The boys saw spots before their eyes.

- Так что величай ты её, брат Евстигнеев, по имени, по отчеству, - завершил свои наставления пассажирский помощник и сверился с записочкой, которую извлёк из бокового кармана белоснежного кителя.

"It's no matter that she's Varvara Stepanovna, too.

- А имя её, отчество - Варвара Степановна... У ребят потемнело в глазах.

That doesn't mean she's our Varvara Stepanovna," Zhenya said in an effort to reassure himself and his friend.

- Мало что - Варвара Степановна, - попробовал было успокоить и себя и Вольку Женя, - ещё не факт, что это именно наша.

At this point, however, Volka recalled the conversation that had taken place in the principal's office when he was there to take his geography examination. He merely shrugged hopelessly. "It's she all right.

Но Волька вспомнил разговор в кабинете директора, когда он туда пришёл на экзамен по географии, и только безнадёжно махнул рукой: -Она.

That's exactly who it is.

Именно наша...

I'm scared to think what'll happen to her.

И что с нею сейчас будет, подумать страшно...

Why couldn't she go some place else!"

Не могла поехать куда-нибудь в Сочи!..

"We'll save her anyway, we just have to think of a way," Zhenya said darkly after a short but painful silence.

- А мы её всё равно спасём, - мрачно заявил Женя после короткой, но тягостной паузы. - Только давай думать - как.

They sat down on a bench, thought a while, and complained of their bad luck: such a journey was really something wonderful for anyone else, but it would be nothing but a headache for them from now on.

Посидели они на лавочке, подумали, покряхтели по поводу невесёлой их судьбы: другим людям путешествие - удовольствие, радость, а им такая морока.

Yet, since this was the way things had turned out, they must save their teacher.

Но раз уж получилось такое дело, надо спасать учительницу.

But how?

А как?

Why, it was all quite simple: by distracting Hottabych.

А очень просто: отвлекать.

They had no need to worry today, for she would certainly be confined to her cabin till the morrow. Then they would plan their strategy as follows: one would go strolling with Varvara Stepanovna, or sit on a bench talking to her, while the other would be distracting Hottabych. For instance, Volka and Hottabych might play a game of chess, while Zhenya and Varvara Stepanovna took a stroll down the deck.

Сегодня ещё можно было не беспокоиться - сутки она пролежит у себя в каюте, а потом надо будет так делать: один гуляет с Варварой Степановной или сидит с нею и беседуют, а другой будет в это время отвлекать Хоттабыча.

Volka and Hottabych could be on deck, while Zhenya and Varvara Stepanovna were talking somewhere far away, in a cabin or someplace.

Например, Волька с Хоттабычем на палубе -Женя с Варварой Степановной беседуют где-нибудь подальше, в каюте, что ли...

The only points remaining to be cleared up were what they were supposed to do when everyone went ashore together or gathered for meals in the mess hall.

Неясно оставалось только, что делать, когда экскурсанты будут сходить на берег и когда все будут собираться кушать в кают-компании.

"What if we disguise her?" Volka suggested.

- А если загримировать Варвару Степановну? -предложил было Волька.

"What do you want to do - stick a beard on her?" Zhenya snapped.

- Что, бороду ей привешивать, что ли? - съязвил Женя.

"Nonsense.

- Глупости!

Make-up won't save her.

Тут гримом не спасёшь человека.

We'll have to think it over carefully."

Надо будет ещё подумать.

"Ahoy, my young friends! Where are you?" Hottabych shouted from below.

- О юные мои друзья! - окликнул их снизу Хоттабыч. - Где вы?

"We're here, we're coming right down."

- Мы здесь. Мы сейчас, - ответили ребята.

They went down to the promenade deck.

Они спустились к Хоттабычу на прогулочную палубу.

"I and my honourable friend here are having an argument about the Union of South Africa," Hottabych said, introducing them to his companion.

- У нас тут спор с почтеннейшим Александром Яковлевичем, - сказал Хоттабыч, познакомив их со своим собеседником, - насчёт Индии...

Things were going from bad to worse. If the old man began advertising his knowledge of geography, the passengers would surely laugh at him; he might very well become offended, and what might happen then did not bear thinking about.

Час от часу становилось не легче: если старик начнёт направо и налево выкладывать перед экскурсантами свои представления по географии, его высмеют, а он, того и гляди, обидится, и такая подымется катавасия, что самой большой ложкой не расхлебаешь.

"Who's right, my young friends? Isn't Pretoria the capital of the Union of South Africa?"

- Рассудите нас, о юные мои друзья, разве не Дели- столица Индии?

"Sure it is," the boys agreed.

- Конечно, Дели, - подтвердили ребята. - Факт, что Дели. Вот это да!

They were amazed.

Они были поражены.

How had the old man come by this correct information?

Откуда это у старика вдруг появились правильные географические сведения?

Maybe from the papers?

Разве что из газет?..

Naturally. That was the only answer.

Ну конечно, из газет.

"My honourable friend here insists it's Cape Town , not Pretoria ," Hottabych said triumphantly.

- А почтеннейший Александр Яковлевич утверждает, что не Дели, а Бомбей, -торжествовал Хоттабыч.

"We also argued about how far above us the stratosphere is. I said that one could not draw a definite line between the troposphere and the stratosphere, since it is higher or lower in various parts of the world.

- И ещё мы с ним поспорили насчёт того, сколь высоко возвышается над нашими головами стратосфера, и я сказал, что точную грань между тропосферой и стратосферой установить нельзя и что в разных местах земли она то выше, то ниже...

And also that the line of the horizon, which, as one can ascertain from the science of geography, is no more than a figment of our imagination..." .

И что линия горизонта, которая, как это доподлинно известно из науки географии, есть только плод нашего воображения...

"Hottabych, I want a word with you in private," Volka interrupted sternly.

- Хоттабыч, - строго перебил его Волька, - можно тебя на одну минуточку?

They walked off to a side.

- Они отошли в сторонку.

"Tell me the truth, was it you who filched my geography book?"

- Признайся, это ты у меня зачитал учебник по географии?

"May I be permitted to know what you mean by that strange " word?

- Да будет разрешено мне узнать, что ты подразумеваешь под этим странным словом "зачитал"?

If you mean, O Volka, that I... What's the matter now, O anchor of my heart?

Если ты под этим словом подразумеваешь, о Волька, что я... Что с тобой, о якорь моего сердца?

You're as pale as a ghost."

На тебе лица нет!..

Volka's jaw dropped. His gaze became fixed on something behind the old Genie's back.

У Вольки вдруг отвисла нижняя челюсть, а взор его застыл, обращённый на что-то, замеченное им здесь же, на прогулочной палубе, за спиной старого джинна.

Hottabych was about to turn round to see what it was, but Volka wailed: "Don't turn around!

Хоттабыч хотел обернуться, чтобы узнать, в чём дело, но Волька возопил: - Не надо оборачиваться!

Please, don't turn around!

Умоляю тебя, не оборачивайся!..

Hottabych, my sweet, dear Hottabych!"

Хоттабыч! Миленький!.. Дорогой!..

Nevertheless, the old man did turn around.

И всё же старик обернулся...

Coming towards them, arm in arm with another elderly lady, was Varvara Stepanovna Koltsova, an Honoured Teacher of the Republic, the 6B geography teacher of Moscow Secondary School No. 245. Hottabych approached her slowly.

К ним приближалась под руку с какой-то другой пожилой женщиной Варвара Степановна Кольцова, заслуженная учительница республики, преподавательница географии и классная руководительница седьмого класса "Б" 124-й московской средней школы. Хоттабыч медленно двинулся ей навстречу.

With a practised gesture he yanked a hair from his beard, and then another.

Привычным жестом он выдернул из бороды один волосок, другой.

"Don't!" Volka yelled in horror, as he grabbed Hottabych's hand.

- Не надо! - крикнул страшным голосом Волька и схватил его за руку.

"She's not to blame!

- Она ни в чём не виновата!..

You've no right to!"

Ты не имеешь права!..

Zhenya silently tackled Hottabych from the rear and gripped him as firmly as he could.

Сзади на Хоттабыча молча набросился Женя, схватил его в объятия и сжал что было силы.

The old man's companion looked at this strange scene in utter amazement.

Александр Яковлевич смотрел на эту странную сцену, оцепенев от удивления.

"Boys!" Varvara Stepanovna commanded, apparently not at all surprised at meeting her pupils on the ice-breaker.

- Ребята! - властно промолвила Варвара Степановна, нисколько, по-видимому, не удивившись встрече со своими учениками здесь, на ледоколе.

"Behave yourselves!

- Не хулиганьте!

Leave the old man alone!

Оставьте этого гражданина в покое!

Didn't you hear me?!

Ну! Кому я говорю?!

Kostylkov!

Костыльков!

Bogorad!

Богорад!

Do you hear?"

Вы слышите?

"He'll turn you into a toad if we do!" Volka cried frantically, feeling that he could not manage Hottabych.

- Он вас тогда превратит в жабу! - отчаянно воскликнул Волька, чувствуя, что ему не совладать с Хоттабычем.

"Or into a chopping-block on which butchers carve mutton!" Zhenya added.

- Или в колоду, на которой мясники разделывают бараньи туши! - подхватил Женя.

"Run, Varvara Stepanovna!

- Бегите, Варвара Степановна!

Hurry up and hide before he breaks loose!

Прячьтесь поскорее, покуда он не вырвался из наших рук!..

What Volka said is true!"

Волька вам правду говорит!..

"What nonsense!" Varvara Stepanovna said, raising her voice.

- Что за глупая болтовня! - чуть повысила голос Варвара Степановна.

"Children, did you hear what I said?!"

- Дети! Вы слышали, что я вам сказала?!

By then Hottabych had wrenched free from his young friends and quickly tore the hairs in two.

Но Хоттабыч уже и сам освободился из цепких объятий своих юных друзей и быстро порвал оба волоска.

The boys shut their eyes in horror.

Ребята в ужасе закрыли глаза.

However, they opened them when they heard Varvara Stepanovna thanking someone.

Они раскрыли глаза, только услышав, что Варвара Степановна кого-то благодарит.

She was holding a bouquet of flowers and a large bunch of ripe bananas.

В её руках были букет цветов и связка превосходных, благоухающих бананов.

Hottabych replied by bowing with a nourish and touching first his forehead and then his heart.

Хоттабыч отвечал ей, согнувшись в изысканном поклоне и прижав руку сначала ко лбу, а потом к сердцу...

When they were back in their cabin, the three friends had a show-down.

Наши три друга окончательно уточнили обстановку, собравшись внизу, в их каюте.

"Oh, Volka, why didn't you tell me right away, right after the examination, the very first day of our happy acquaintance, that I failed you by my over-confident and ignorant prompting?

- А почему ты мне, о Волька, не сказал ещё тогда, сразу после экзамена, в первый день нашего счастливого знакомства, что я подвёл тебя своей самонадеянной и невежественной подсказкой?

You've offended me.

Ты меня очень обидел этим.

If you had only told me, I wouldn't have bothered you with my annoying gratitude. Then you could have easily prepared for your re-examination, as is becoming an enlightened youth like you."

Сказал бы мне, и я бы не мешал тебе столько дней своей назойливой благодарностью, и ты смог бы спокойно подготовиться к переэкзаменовке так, как это подобает такому просвещённому отроку, как ты.

So spoke Hottabych, and there was real hurt in his voice.

Так сказал Хоттабыч, и в голосе его звучала самая неподдельная обида.

"But you'd have turned Varvara Stepanovna into a chopping-block for carving mutton.

- А ещё раньше ты превратил бы Варвару Степановну в колоду, на которой разделывают бараньи туши?

No, Hottabych, I know you only too well.

Я, брат Хоттабыч, тебя уже очень даже хорошо изучил.

We spent all these days in terrible fear for her life.

Все эти дни мы с Женей провели в диком страхе за Варвару Степановну.

Tell me, would you have changed her into a chopping-block?"

Ведь ты её обязательно превратил бы в колоду?

Hottabych sighed. "Yes, I would have, there's no use denying it.

Хоттабыч покорно вздохнул: - Превратил бы, не буду скрывать.

Either that or into a terrible toad."

В колоду или мерзкую жабу.

"See!

- Ну вот!

Is that what she deserves?"

А разве она этого заслужила?

"Why, if anyone ever dares to turn this noble woman into a chopping-block or a toad he'll have to deal with me first!" the old man cried hotly and added,

- Пусть только кто-нибудь попробует превратить эту достойную женщину в колоду или жабу!

"I bless the day you induced me to learn the alphabet and taught me how to read the papers. Now I am always up-to-date and well informed on which sea is being built, and where.

Он будет иметь дело со мной! - запальчиво воскликнул старик и добавил: - Я благословляю тот день, когда вы вразумили меня изучить азбуку и приучили к чтению газет, ибо теперь я всегда в курсе, где какое море строится.

And I also bless the day Allah gave me the wisdom to 'filch' your geography book - that's the right expression, isn't it, O Volka?

И ещё я благословляю тот день, когда аллах умудрил меня "зачитать" - я, кажется, так выразился, о Волька? - твой учебник географии.

For that truly wise and absorbing book has opened before me the blessed expanses of true science and has saved me from administering that which I, in my blindness, considered a deserving punishment for your highly respected teacher.

Ибо эта поистине мудрая и увлекательная книга раскрыла передо мной благословенные просторы истинной науки и уберегла меня от того, что я в ослеплении своём склонен был считать наказанием вашей высокочтимой наставницы.

I mean Varvara Stepanovna." "I guess that takes care of that!" Volka said.

Я имею в виду Варвару Степановну - То-то же! -сказал Волька. - С этим вопросом всё!

"It sure does," Zhenya agreed.

- Ага! - подтвердил Женя.

WHAT INTERFERES WITH SLEEPING?

LVI. "ЧТО МЕШАЕТ СПАТЬ".

They were having good sailing weather.

Погода благоприятствовала "Ладоге".

For three days and three nights they sailed in open seas and only towards the end of the third day did they enter a region of scattered ice.

Три дня пароход шел чистой водой. Только к концу третьих суток он вошел в полосу однолетних и разреженных льдов.

The boys were playing checkers in the lounge, when an excited Hottabych burst in on them, holding on to the brim of his old straw hat.

Ребята как раз играли в шашки в кают-компании, когда туда вбежал, придерживая правой рукой свою неизменную соломенную шляпу, взбудораженный Хоттабыч.

"My friends," he said with a broad smile, "go and have a look: the whole world, as far as the eye can see, is covered with sugar and diamonds!"

- Друзья мои, - сказал он, широко улыбаясь, -удостоверьтесь, прощу вас: все море, насколько можно охватить его взором, покрыто сахаром и алмазами!

We can excuse Hottabych these funny words, as never before in his nearly forty centuries of living had he seen a single mound of ice worth speaking of.

Для Хоттабыча эти слова были вполне простительны: никогда за свою почти четырехтысячелетнюю жизнь он не видел ни единой стоящей глыбы льда.

Everyone in the lounge rushed on deck and discovered thousands of snow-white drifting ice-floes sparkling and glittering in the bright rays of the midnight sun, moving silently towards the "Ladoga."

Все находившиеся в кают-компании бросились на палубу и увидели, как навстречу "Ладоге" бесшумно приближались мириады белоснежных льдин, ослепительно блестевших под яркими лучами полуночного солнца.

Soon the first ice-floes crunched and crashed against the rounded steel stem of the boat.

Вскоре под закругленным стальным форштевнем парохода заскрежетали и загремели первые льдины.

Late that night (but it was as bright and sunny as on a clear noonday) the passengers saw a group of islands in the distance.

Поздно ночью (но светло было и солнечно, как в ясный полдень) экскурсанты заметили в отдалении группу островов.

This was the first glimpse they had of the majestic and sombre panorama of Franz Joseph Land.

В первый раз они увидели величественную и угрюмую панораму архипелага Земли Франца -Иосифа.

They saw the gloomy, naked cliffs and mountains covered with glittering glaciers which resembled sharp, pointed clouds that had been pressed close to the harsh land.

Впервые они увидели голые, мрачные скалы и горы, покрытые сверкающими ледниками. Ледники были похожи на светлые острогрудые облака, крепко прижатые к суровой земле.

"It's time to go to bed, I guess," Volka said when everyone had had his fill of looking at the far islands.

- Пора на боковую! - сказал Волька, когда все уже вдоволь насладились необычным видом далеких островов.

"There's really nothing to do, but I don't feel like sleeping.

- И делать, собственно говоря, нечего, а спать никак не хочется.

It all comes from not being used to sleeping while the sun is shining!"

Вот что значит не привыкли спать при солнечном свете!

"O blessed one, it seems to me that it is not the sun which is interfering, but something else entirely," Hottabych suggested timidly.

- А мне, о благословеннейший, представляется, что спать мешает не солнце, а совсем другое, -смиренно высказал свое мнение Хоттабыч.

However, no one paid attention to his words.

Но никто не обратил на его слова никакого внимания.

For a while, the boys wandered up and down the decks.

Некоторое время после этого разговора ребята еще бесцельно слонялись по судну.

There were less and less people aboard.

На палубах становилось все меньше и меньше народу.

Finally they, too, went back to their cabin.

Наконец отправились в свои каюты и наши друзья.

Soon the only people on the ship who were not asleep were the crew members on duty.

Вскоре на всей "Ладоге" остались бодрствовать только те из команды, кто был занят на вахте.

It was quiet and peaceful aboard the

Тишина и покой воцарились на

"Ladoga."

"Ладоге".

From every cabin there came the sound of snoring or deep breathing, as if this were not taking place on a ship some two and a half thousand kilometres from the mainland, in the harsh and treacherous Barents Sea, but in a cosy rest home somewhere near Moscow , during the afternoon "quiet hour."

Из всех кают доносились мирный храп и сонное посапывание, как будто дело происходило не на пароходе, затерявшемся в двух с половиной тысячах километров от Большой земли, в суровом и коварном Баренцевом море, а где-нибудь под Москвой, в тихом и уютном доме отдыха, во время мертвого часа.

The shades were drawn on the port-holes, just as on the windows in rest homes, to keep out the bright sunshine.

Здесь даже были, так же как и в палатах домов отдыха, задернуты шторы на иллюминаторах, чтобы не мешал уснуть яркий солнечный свет.

SHIPWRECKED?

LVII. РИФ ИЛИ НЕ РИФ?

However, it soon became clear that there was a very tangible difference between the "Ladoga" and a rest home.

Впрочем, очень скоро выяснилось, что между "Ладогой" и домом отдыха все же существует весьма ощутимая разница.

Apart from the Crimean earthquake, old-timers at rest homes do not recall having been tossed out of their beds in their sleep.

В самом деле, если не считать крымского землетрясения, старожилы домов отдыха не запомнят случая, когда их сбросило бы с кровати во время сна.

The passengers had just fallen asleep when a sharp jerk threw them from their berths.

Между тем не успели еще экскурсанты по-настоящему уснуть, как раздался сильный толчок, и люди посыпались со своих коек на пол, как спелые плоды.

That very moment the steady hum of the engines stopped.

В то же мгновение прекратился ровный гул машин.

In the silence which followed, one could hear the slamming of doors and the sound of running feet, as the people rushed out of their cabins to find out what had happened.

В наступившей тишине послышались хлопанье дверей, топот ног экскурсантов, выбегавших из кают, чтобы узнать, что случилось.

There were shouts of command coming from the deck.

С палубы доносились громкие слова команды.

Volka was lucky in tumbling out of the top berth without major injuries.

Волька свалился с верхней койки очень удачно.

He immediately jumped to his feet and began to rub his sore spots.

Он тотчас же вскочил на ноги, потирая рукой ушибленные места.

As he was still half asleep, he decided that it had been his own fault and was about to climb up again when the murmur of anxious voices coming from the corridor convinced him that the reason was much more serious than he thought.

Не разобравшись спросонок, в чем дело, он решил, что свалился по собственной неосторожности, и собрался снова залезть к себе наверх, но донесшийся из коридора гомон встревоженных голосов убедил Вольку, что причина его падения значительно серьезнее, чем он предполагал.

"Perhaps we hit an underground reef?" he wondered, pulling on his clothes. This thought, far from frightening him, gave him a strange and burning feeling of anxious exhilaration.

"Неужели мы наскочили на подводную скалу?" -подумал он, поспешно натягивая штаны, и тут же поймал себя на том, что эта мысль не только не испугала его, но даже доставила какое-то странное, жгучее чувство тревожного удовлетворения.

"Golly!

"Как это здорово! - пронеслось у него в мозгу, пока он лихорадочно зашнуровывал ботинки.

This is a real adventure!

- Вот я попал в настоящее приключение!

Gee!

Красота!

There isn't a single ship within a thousand kilometres, and maybe our wireless doesn't work!"

На тысячи километров кругом ни одного парохода. А у нас, может быть, и радиостанция не работает!.."

He imagined a most exciting picture: they were shipwrecked, their supplies of drinking water and food were coming to an end, but the passengers and crew of the

Вмиг перед ним вырисовалась увлекательнейшая картина: корабль терпит бедствие, запасы пресной воды и продовольствия иссякают, но все экскурсанты и команда

"Ladoga" were calm and courageous - as Soviet people should be.

"Ладоги" держат себя мужественно и спокойно, как и надлежит советским людям.

Naturally, he, Volka Kostylkov, had the greatest will power.

Но лучше всех ведет себя, конечно он - Волька Костыльков.

Yes, Vladimir Kostylkov could look danger in the face.

О, Владимир Костыльков умеет смотреть в глаза опасности!

He would always be cheerful and outwardly carefree, he would comfort those who were despondent.

Он всегда весел, он всегда внешне беззаботен, он подбадривает унывающих.

When the captain of the "Ladoga" would succumb to the inhuman strain and deprivation, he, Volka, would rightly take over command of the ship.

А когда от нечеловеческого напряжения и лишений заболевает капитан "Ладоги" - Степан Тимофеевич, он, Волька, по праву берет руководство экспедицией в свои стальные руки...

"What has disturbed the sleep so necessary to your young system?" Hottabych asked and yawned, interrupting Volka's day-dreams.

- Какова причина, нарушившая сон, столь необходимый твоему неокрепшему организму? -прервал его сладостные мечты позевывавший со сна Хоттабыч.

"I'll find out right away, Hottabych.

- Сейчас, старик, узнаю...

I don't want you to worry about anything," Volka said comfortingly and ran off. Gathered on the spardeck near the captain's bridge were about twenty half-dressed passengers. They were all discussing something quietly.

Ты только не беспокойся, - подбодрил Волька Хоттабыча и побежал наверх, На спардеке, у капитанской рубки, толпились человек двадцать полуодетых экскурсантов и о чем-то тихо разговаривали.

In order to raise their spirits, Volka assumed a cheerful, carefree expression and said courageously: "Be calm, everyone! Calmness above all!

Чтобы поднять их ' настроение, Волька сделал веселое, беззаботное лицо и мужественно произнес: - Спокойствие, товарищи, прежде всего спокойствие!

There's no need to panic!"

Для паники нет никаких оснований!

"That's very true.

- Верно сказано насчет паники.

Those are golden words, young man!

Золотые слова, молодой человек!

And that is why you should go right back to your cabin and go to sleep without fear," one of the passengers replied with a smile.

Вот ты и возвращайся к себе в каюту и спокойно ложись спать, - ответил ему, улыбнувшись, один из экскурсантов.

"By the way, no one here is feeling at all panicky."

- А мы тут, кстати, как раз и не паникуем.

Everyone laughed, to Volka's considerable embarrassment.

Все рассмеялись, и только Волька почувствовал себя как-то неловко.

Besides, it was rather chilly on deck and he decided to run down and get his coat.

Кроме того, на воздухе было достаточно свежо, и он решил сбегать в каюту, чтобы накинуть на себя пальтишко.

"Calmness above all!" he said to Hottabych, who was waiting for him below.

- Прежде всего спокойствие, - сказал он дожидавшемуся его внизу Хоттабычу.

"There's no reason to get panicky.

- Никаких оснований для паники нет.

Before two days are out, a giant ice-breaker will come for us and set us afloat once again.

Не пройдет и двух дней, как за нами придут на каком- нибудь мощном ледоколе и преспокойно снимут нас с мели.

We certainly could have done it ourselves, but can you hear? The engines have stopped working. Something went wrong, but no one can find out what it is.

Можно было бы, конечно, сняться и самим, но слышишь: - машины не шумят, что-то в них испортилось, а что именно, никто разобрать не может.

There will surely be deprivations, but let's hope that no one will die."

Конечно, нам придется испытать кое-какие лишения, но будем надеяться, что никто из нас не заболеет и не умрет.

Volka was listening to himself speak with pleasure.

Волька с гордостью слушал самого себя.

He had never dreamt he could calm people so easily and convincingly.

Он и не предполагал, что умеет так легко успокаивать людей.

"O woe is me!" the old man cried suddenly, shoving his bare feet into his famous slippers.

- О горе мне! - неожиданно засуетился старик, бестолково засовывая босые ноги в свои знаменитые туфли.

"If you perish, I'll not survive you.

- Если вы погибнете, я этого не переживу.

Have we really come upon a shoal?

Неужели мы напоролись на мель?

Alas, alas!

Увы мне!

It would be much better if the engines were making noise.

Уж лучше бы шумели машины.

And just look at me!

А я хорош!

Instead of using my magic powers for more important things, I..."

Вместо того чтобы использовать свое могущество на более важные дела, я...

"Hottabych," Volka interrupted sternly, "tell me this minute: what have you done?"

- Хоттабыч, - строго перебил его Волька, -докладывай немедленно, что ты там такое натворил!

"Why, nothing much.

- Да ничего особенного.

It's just that I so wanted you to sleep soundly, that I permitted myself to order the engines to stop making noise."

Просто, заботясь о твоем спокойном сне, я позволил себе приказать машинам не шуметь.

"Oh, no!" Volka cried in horror.

- Ты это серьезно?! - ужаснулся Волька.

"Now I know what happened!

- Теперь я понимаю, что случилось.

You ordered the engines to be still, but they can't work silently.

Ты приказал машинам не шуметь, а работать без шума они не могут.

That's why the ship stopped so suddenly.

Поэтому ледокол так внезапно и остановился.

Take back your order before the boilers explode!"

Сейчас же отменяй свой приказ, а то еще, того и гляди, котлы взорвутся!

"I hear and I obey," a rather frightened Hottabych answered shakily.

- Слушаю и повинуюсь! - отвечал дрожащим голосом изрядно струхнувший Хоттабыч.

That very moment the engines began to hum again and the

В ту же минуту машины вновь зашумели, и

"Ladoga" continued on its way as before.

"Ладога", как ни в чем не бывало, тронулась в путь.

Meanwhile, the captain, the chief engineer and everyone else on board were at a loss to explain why the engines had stopped so suddenly and mysteriously and had resumed working again just as suddenly and mysteriously.

А капитан, судовой механик и все остальное население парохода терялись в догадках, о причине внезапной и необъяснимой остановки машин и столь же загадочного возобновления их работы.

Only Hottabych and Volka knew what had happened, but for obvious reasons they said nothing.

Только Хоттабыч и Волька знали, в чем дело. но по вполне понятным соображениям никому об этом не рассказали.

Not even to Zhenya.

Даже Жене.

But then, Zhenya had slept soundly through it all.

Женя, впрочем, так и не просыпался.

"If there was ever an international contest to see who's the soundest sleeper, I bet Zhenya would get first prize and be the world champion," Volka said.

Волька по этому поводу даже сострил: - Если бы устроили международный конкурс - у кого самый крепкий сон, то Женя получил бы первую премию чемпиона мира по сну.

Hottabych giggled ingratiatingly, though he had no idea what a contest was, and especially an international one, or what a champion was.

Хоттабыч льстиво захихикал, хотя он тогда и понятия ещё не имел, что такое конкурс, да ещё международный, и что такое чемпион.

But he was trying to appease Volka.

Но он рассчитывал этим хихиканьем задобрить Вольку.

Yet, this in no way staved off the unpleasant conversation.

Однако это нисколько не помогло старому джинну избежать неприятного разговора.

Volka sat down on the edge of Hottabych's berth and said: "You know what? Let's have a man-to-man talk."

Присев на краешек Хоттабычевой койки, Волька решительно промолвил: - Знаешь что, давай поговорим как мужчина с мужчиной.

"I am all ears, O Volka," Hottabych replied with exaggerated cheerfulness.

- Я весь внимание, о Волька! - отвечал Хоттабыч с преувеличенной жизнерадостностью.

"Did you ever try counting how many years older you are than me?"

- Ты никогда не пробовал подсчитать, на сколько лет ты меня старше?

"Somehow, the thought never entered my head, but if you permit me to, I'll gladly do so."

- Как-то не приходило в голову. Но, если ты мне позволишь, я с радостью подсчитаю.

"Never mind, I figured it out already.

- Не надо. Я уже подсчитал.

You're three thousand, seven hundred and nineteen years older than me - or exactly two hundred and eighty-seven times!

На три тысячи семьсот девятнадцать лет, или ровно в двести восемьдесят семь раз!

And when people see us together on the deck or in the lounge they probably think: how nice it is that these boys have such a respectable, wise and elderly gentleman to keep an eye on them.

И когда нас видят люди вместе на палубе или в кают- компании, они, наверно, думают так: хорошо, что за этими мальчиками всё время присматривает такой уважаемый, мудрый и уже не молодой гражданин.

Isn't that right? What's the matter?

Правильно я говорю?..

Why don't you answer?"

Ну, чего ты молчишь?..

But Hottabych, hanging his unruly grey head, seemed to have taken a mouthful of water.

Но Хоттабыч, понуро опустив свою буйную седую головушку, словно полон рот воды набрал.

"But how do things really stand?

- А на самом деле что получается?

Actually, I find that I'm suddenly responsible for your life and the lives of all the passengers, because since it was me who let you out of the bottle an since you nearly sank a whole ice-breaker, it means I'm responsible for everything. I deserve to have my head chopped off."

На самом деле вдруг получилось, что я отвечаю и за твою жизнь, и за жизнь всех остальных пассажиров, потому что раз я тебя выпустил из бутылки, а ты чуть не погубил ледокол со всеми пассажирами и командой, то мне за это голову оторвать мало.

"Just let anyone try to chop off such a noble head as yours! Hottabych cried.

- Пусть только кто-нибудь попробует оторвать голову такому достойному отроку, как ты! -перебил его Хоттабыч.

"All right, never mind that.

- Ладно, ладно!

Don't interrupt.

Ты мне не мешай...

To continue: Pi sick and tired of your miracles.

Так вот, мне твои чудеса уже поперёк горла стоят.

There's no doubt about it, you're really a very mighty Genie (Hottabych puffed out his chest), bi as concerns modern times and modern technical development; you don't know much more than a new-born babe.

Джинн ты, конечно, очень даже могущественный (Хоттабыч горделиво приосанился), но и в современной жизни и в современной технике ты разбираешься чуть побольше, чем новорождённый младенец.

Is the clear?"

Понятно?

"Alas, it is."

- Увы, понятно.

"Well then, let's agree: whenever you feel like performing some miracle, consult other people."

- Значит, давай так договоримся: хочешь сотворить какое-нибудь чудо, посоветуйся с людьми.

"I'll consult you, O Volka, and if you won't be on hand, or : you're busy preparing for a re-examination (Volka winced), the I'll consult Zhenya."

- Я буду советоваться с тобой, о Волька. А если ты будешь отсутствовать или готовиться к переэкзаменовке (Волька поморщился), то с другом нашим, Женей.

"Do you swear?"

- Клянёшься?

"I swear," the old man exclaimed and struck his chest wit his fist.

- Клянусь! - горячо воскликнул старик и что есть силы стукнул себя кулаком в грудь.

"And now, back to bed," Volka ordered.

- А теперь спать! - скомандовал Волька.

"Aye, aye, Sir!" Hottabych answered loudly. He had already managed to pick up some nautical terms.

- Есть спать! - браво ответил Хоттабыч, который успел уже набраться всяких морских словечек и выражений.

HOTTABYCH AT HIS BEST

LVIII. ОБИДА ХОТТАБЫЧА.

By morning the

К утру

"Ladoga" had entered a zone of heavy fogs. ; crawled ahead slowly and every five minutes its siren wailed loudly, breaking the eternal silence.

"Ладога" вошла в полосу густых туманов. Она медленно продвигалась вперед, каждые пять минут оглашая пустынные просторы мощным ревом своей сирены.

This was done in accordance with the rules of navigation. then it is foggy, all vessels must sound their fog horns, no matter whether they are in the busiest harbours or in the empty wastes of the Arctic Ocean . This is done to prevent collisions.

Так полагалось по законам кораблевождения. В туманную погоду корабли должны подавать звуковые сигналы - все равно, находятся ли они на самых бойких морских путях или в пустыннейших местах Северного Ледовитого океана, - чтобы не было столкновений.

The sound of the

Сирена

"Ladoga's" siren depressed the passengers.

"Ладоги" нагоняла на пассажиров тоску и уныние.

It was dull and damp on deck, and boring in the cabins.

На палубе было неинтересно, сыро, в каютах -скучно.

That is why every seat in the lounge was occupied.

Поэтому все кресла и диваны в кают-компании были заняты экскурсантами.

Some passengers were playing chess, some were playing checkers, others were reading.

Одни играли в шахматы, другие - в шашки, третьи читали.

Then they tired of these pastimes, too.

Потом и это все надоело.

Finally they decided to sing.

Решили попеть.

They sang all together and one at a time; they danced to the accompaniment of a guitar and an accordion.

По многу раз перепели хором и в одиночном порядке все знакомые песни, плясали под гитару и под баян, рассказывали разные истории.

A famous Uzbek cotton-grower danced to an accompaniment provided by Zhenya.

Один узбек - знатный хлопковод - сплясал под Женин аккомпанемент.

There really should have been a tambourine, but since there was none, Zhenya tapped out the rhythm quite well on an enamelled tray.

Надо бы под бубен, но бубна не было, и Женя довольно лихо выстукивал пальцами ритм на эмалированном подносе.

Everyone was pleased except the Uzbek, but he was very polite and praised Zhenya, too.

Всем понравилось, кроме узбека. Но и тот из вежливости похвалил.

Then a young man from a Moscow factory began doing card tricks.

Потом молодой заготовщик с московской фабрики "Парижская коммуна" стал показывать карточные фокусы.

This time everyone except Hottabych thought it was grand.

На этот раз очень понравилось всем, кроме Хоттабыча.

He called Volka out into the corridor. "Permit me, O Volka, to entertain these kind people with several simple miracles."

Он отозвал Вольку в коридор: - Разреши мне, о Волька, развлечь этих добрых людей несколькими простенькими чудесами.

Volka recalled how these "simple miracles" had nearly ended in the circus and protested vigorously, "Don't even think of it!"

Волька вспомнил, к чему эти "простенькие" чудеса чуть не привели в цирке, и замахал руками: - И не думай!

Finally, however, he agreed, because Hottabych was looking at him with such sad-dog eyes.

Но в конце концов он всё же согласился. Уж очень жалостливо смотрел ему в глаза Хоттабыч.

"All right, but remember - just card tricks and maybe something with the ping-pong balls, if you want to."

- Хорошо. Но только карточные чудеса. Ну, и ещё с шариками от пинг-понга, что ли.

"I shall never forget your wise generosity," Hottabych said gratefully, and they returned to the lounge.

- Я никогда не забуду твоего мудрого великодушия! - воскликнул благодарный Хоттабыч, и они вернулись в кают-компанию.

The young worker was in the midst of a really good trick.

Как раз в это время молодой заготовщик показывал действительно превосходный карточный фокус.

He offered anyone in the audience to choose a card, look at it, replace it, and then shuffle the deck.

Он предлагал выбрать, не показывая ему, карту, всунуть её обратно в колоду и перетасовать.

Then he shuffled it too, and the top card always turned out to be the right one.

Затем он сам тасовал, и первой сверху обязательно оказывалась та самая, выбранная карта.

After he had received his well-earned applause and returned to his seat, Hottabych asked to be permitted to entertain the gathering with several simple tricks.

Когда он получил сполна причитающиеся ему аплодисменты и вернулся на место, Хоттабыч попросил у собравшихся разрешить и ему позабавить их несколькими немудрящими чудесами.

That's how the boastful old man put it - simple.

Он так и сказал: "немудрящими", этот хвастливый старик.

Naturally, everyone agreed. They applauded before he even began.

Конечно, ему разрешили и наперёд, авансом, наградили рукоплесканиями.

Bowing smartly to all sides like an old-timer on the stage, Hottabych took two ping-pong balls from a table and threw them into the air. Suddenly, there were four balls; he threw them up again and they became eight, then thirty-two.

Учтиво раскланявшись, как самый заправский артист эстрады, Хоттабыч взял оба имевшихся в наличии целлулоидных шарика для игры в пинг-понг, подбросил их вверх, и шариков стало четыре; ещё раз подбросил, и их стало восемь, потом - тридцать два.

He began juggling all thirty-two balls, and then they disappeared and were found to be in thirty-two pockets of thirty-two people in the audience. Then they flew out of the pockets, formed a chain and began spinning around a bowing Hottabych like sputniks until they became a white hoop.

А когда он стал жонглировать сразу всеми тридцатью двумя шариками, они вдруг исчезли и оказались в тридцати двух карманах тридцати двух зрителей, а потом один за другим из этих карманов выскочили и, собравшись в хоровод, стали вертеться, что твои спутники, вокруг раскланивавшегося Хоттабыча, пока не слились в одно сплошное белое кольцо.

Hottabych put this large hoop on Varvara Stepanovna's lap with a low bow. The hoop began to flatten out until it turned into a roll of excellent silk.

Это большое кольцо Хоттабыч с глубоким поклоном положил на колени Варваре Степановне Кольцо стало быстро сплющиваться, покуда не превратилось в штуку великолепного тончайшего шёлка.

Hottabych cut it into pieces with Volka's pen-knife.

Потом Хоттабыч взял эту штуку шёлка и искромсал Волькиным перочинным ножиком на множество лоскутов.

The pieces of silk flew into the air like birds and wound themselves into turbans of remarkable beauty around the heads of the amazed audience.

Лоскуты взвились в воздух, как птицы, и обернулись вокруг голов восхищённых зрителей тюрбанами изумительной красоты.

Hottabych listened to the applause blissfully. Then he snapped his fingers. The turbans turned into pigeons which flew out through the open port-holes and disappeared.

Выслушав со счастливым лицом аплодисменты, Хоттабыч щёлкнул пальцами, тюрбаны превратились в голубей, вылетели сквозь открытый иллюминатор и пропали.

Everyone was now convinced that the old man in the funny oriental slippers was one of the greatest conjurors.

Теперь все были уверены, что этот старик в смешных восточн

Hottabych wallowed in the applause.

Хоттабыч буквально плескался в аплодисментах.

The boys knew him well enough to understand how dangerous such unanimous and exciting approval was for him.

Наши юные друзья уже достаточно хорошо изучили характер Хоттабыча, чтобы знать, как опасно ему столь волнующее единодушное одобрение.

"Just wait and see! Watch him go to town now," Zhenya whispered in a worried voice.

- Вот сейчас он ке-э-эк распалится да ке-э-эк наколет дров! - тревожно прошептал Женя на ухо Вольке.

"I have a funny feeling, that's all."

- Ох, чует моё сердце!..

"Don't worry, we have a very strict agreement on this point." "One minute, my friends," Hottabych said to the applauding passengers.

- Всё будет в порядке, - успокоил его Волька. - У нас с ним на этот счёт строгий уговор.- Одно мгновение, о друзья мои! - обратился Хоттабыч к аплодировавшим зрителям.

"Will you permit me to..."

- Да позволено будет на этот раз мне...

He yanked a single hair from his beard.

Он выдернул из бороды один-единственный волос...

Suddenly a shrill whistle sounded on deck.

И вдруг снаружи донесся резкий свисток.

They could hear the heavy clatter of running feet. "That's the militia coming to fine someone!" Zhenya joked.

От неожиданности все вздрогнули, а Женя сострил: - Безобразие!

"Somebody's jumped overboard at full speed!"

Кто-то на ходу вскочил на пароход!

No one had time to laugh, because the

Но рассмеяться никто не успел, потому что

"Ladoga" shuddered and something clanged menacingly below. For the second time that day the ship came to a stop.

"Ладога" сильно содрогнулась, что-то зловеще заскрежетало под дном судна, и оно вторично за эти сутки остановилось.

"See!

- Ну!

What did I say!" Zhenya hissed and looked at Hottabych with loathing.

Что я говорил?! - прошипел Женя на ухо Вольке и с отвращением посмотрел на Хоттабыча.

"He couldn't control himself.

- Не удержался-таки!

Just look at him boast!

Разбушевался, расфорсился!..

Golly!

Тьфу!..

I've never met a more conceited, boastful and undisciplined Genie in my whole life!"

Никогда в жизни я не встречал более самовлюблённого, хвастливого и несдержанного джинна!..

"Are you up to your old tricks again, Hottabych? You swore yesterday that..."

- Опять твои штучки, Хоттабыч?

There was such shouting in the lounge that Volka didn't bother lowering his voice.

- В кают-компании поднялся такой галдёж, что Волька не счёл нужным понижать голос.

"Oh, no!

- Ты же мне только сегодня клялся...

No! Do not insult me with such suspicions, O serpent among boys, for I have never broken the smallest promise, to say nothing of an oath.

- Что ты, что ты, о змий среди мальчиков! Не оскорбляй меня подобными подозрениями, ибо я никогда не нарушал не только клятв своих, но и мельком брошенных обещаний.

I swear I know no more than you do about the reasons for our sudden stop."

Клянусь тебе, я знаю о причинах столь неожиданной остановки корабля не больше твоего...

"A snake?" Volka shouted angrily.

- Змей?! - вконец рассвирепел Волька.

"Oh, so on top of everything else, I'm a snake!

- Ах, значит, выходит, что я ещё ко всему прочему и "змей"?

Thank you, Hottabych! My best merci to you!"

Спасибо, Хоттабыч, пламенное тебе мерси!..

"Not a snake, a serpent, for know ye that a serpent is the living embodiment of wisdom."

- Не змей ты, а змий. Ибо змий, да будет это тебе известно, это живое воплощение мудрости...

This time the old man was really not to blame.

И точно, на этот раз старик был ни при чем.

The "Ladoga" had lost its way in the fog and gone aground.

Заблудившись в тумане, "Ладога" наскочила на банку.

Passengers crowded the deck, but they had difficulty in even making out the rails.

Высыпавшие на палубу пассажиры с трудом могли различить в тумане бортовые поручни.

However, by leaning over the side near the bow they could see the propellers churning up the dark unfriendly waters.

Свесившись над кормой, можно было все-таки заметить, как от бешеной работы винта пенится темно-зеленая неприветливая вода.

Half an hour passed, but all attempts to get the ship off the shoal by putting it in reverse ended in failure.

Прошло полчаса, а все попытки снять "Ладогу" с банки, пустив ее обратным ходом, кончились ничем.

Then the captain ordered the spry boatswain to pipe all on deck.

Тогда капитан судна Степан Тимофеевич приказал сухонькому боцману Панкратьичу свистать всех наверх.

Everyone except those standing watch gathered on the spardeck. The captain said, "Comrades, this is an emergency.

- Товарищи, - сказал Степан Тимофеевич, когда все обитатели "Ладоги", кроме занятых на вахте, собрались на спардеке, - объявляется аврал.

There's only one way to get off the shoal under our own steam and that's transfer the coal from the bow to the stern; then we'll be able make free of the shoal.

Для того чтобы сняться с банки без посторонней помощи, у нас остается только одно средство -перебункеровать уголь с носовой части судна на корму. Тогда корма перетянет, и все будет в порядке.

If everyone pitches in, it won't take more than ten or twelve hours to do the job.

Если потрудиться на совесть, тут работы часов на десять - двенадцать, не более.

The boatswain will divide you into teams. Put on your worst clothes and let's start the ball rolling.

Боцман разобьет вас сейчас на бригады, быстренько переоденьтесь в одежду, которая похуже, чтобы не жалко было запачкать, - и за работу...

"You, boys, and you, Hassan Hottabych, need not worry. its is no job for you: the boys are too young and it's a little too late for you to carry heavy loads."

Вам, ребята, и вам, Гассан Хоттабыч, можно не беспокоиться. Эта работа не по вашим силам: ребятам еще рано, а Гассану Хоттабычу уже поздновато возиться с тяжестями.

"What do you mean by saying I can't carry heavy loads?" Hottabych replied scornfully.

- Мне не по силам возиться с тяжестями?! -свирепо отозвался Хоттабыч.

"Please be informed that no one present here can equal me in weight-lifting, O most respected captain."

- Да знаешь ли ты, что никто из присутствующих здесь не может сравниться со мной в поднимании тяжестей, о высокочтимый Степан Тимофеевич!

The other passengers began to smile.

Услышав эти слова, все невольно заулыбались.

"What an old man!"

- Ну и старичок!

"Listen to him boast."

Здоров хвастать!..

"Just look at that muscle-man!"

- Ишь ты, чемпион какой нашелся!

"There's nothing to laugh at, he feels offended.

- Ничего смешного, человеку обидно.

It's no fun be old."

Старость - не радость.

"See for yourself!" Hottabych shouted.

- Сейчас вы удостоверитесь! - вскричал Хоттабыч.

He grabbed his two young friends and, to the general amazement, began juggling them as if they were plastic billiard balls stead of sturdy thirteen-year-old boys.

Он схватил обоих своих юных друзей и стал, ко всеобщему удивлению, жонглировать ими, словно это были не хорошо упитанные тринадцатилетние мальчики, а пластмассовые шарики комнатного бильярда.

The applause which followed was so deafening, the whole scene might very well have taken place at a weight-lifting contest and not on board a ship in danger.

Раздались такие оглушительные аплодисменты, будто дело происходило не на палубе судна, терпящего бедствие далеко от земли, а где-нибудь на конкурсе силачей.

"I take my words back," the captain said solemnly after the applause had died down.

- В отношении старика беру свои слова обратно! -торжественно заявил Степан Тимофеевич, когда рукоплескания наконец утихли.

"And now, let's get to work!

- А теперь за работу, товарищи!

There's time to waste!"

Время не терпит!

"Hottabych," Volka said, -taking the old man off to a side "what's the use of dragging coal from one hold to another for twelve long hours?

- Хоттабыч, - сказал Волька, отведя старика в сторонку, - это не дело - перетаскивать двенадцать часов подряд уголь из одной ямы в другую.

I think you should do something to get the ship off the shoal."

Надо тебе постараться самому стащить пароход с банки.

"That's not within my powers," the old man answered sadly

- Это выше моих сил, - печально отвечал старик.

"I thought of it already.

- Я уже думал об этом.

Naturally, I can pull it off the rocks, but then the bottom will be all scratched and ripped, and I won't b able to fix it, because I never saw what a ship looks like on the bottom.

Можно, конечно, стащить его с камней, но тогда продерется днище корабля, а починить его я не сумею, ибо никогда не видел, как оно выглядит.

Then we'll certainly drown in no time."

И все мы утонем, как слепые котята в бочке с водой.

"Think again, Hottabych!

- Подумай лучше, Хоттабыч!

Maybe you'll think of some thing!" "I'll try my best, O compass of my soul," the old man replied. After a short pause he asked, "What if I make the rocks disappear?"

Может быть, тебе все-таки что-нибудь придет в голову.- Постараюсь, о компас моей души, -ответил старик и, немного помолчав, спросил: - А что, если уничтожить самую мель?

"Oh, Hottabych! How smart you are!" Volka said and began to shake his hand.

- Хоттабыч, дорогой, какой ты умница! -воскликнул Волька и бросился пожимать старикуруку.

"That's a wonderful idea."

- Это же замечательно!

"I hear and I obey."

- Слушаю и повинуюсь, - сказал Хоттабыч.

The first emergency team was down in the hold, loading the first iron bins with coal, when the

Уже первая авральная бригада спустилась в угольный трюм и стала с грохотом загружать антрацитом большие железные ящики, когда

"Ladoga" suddenly lurched and then began to spin around in a whirlpool over the spot where there had just been a shoal.

"Ладога" вдруг вздрогнула и быстро завертелась в глубоком водовороте, образовавшемся на месте провалившейся банки.

In another minute, the ship would have broken to bits, had not Volka sense enough to tell Hottabych to make the whirlpool disappear.

Еще минута - и пароход разнесло бы в щепки, если бы Волька не догадался приказать Хоттабычу прекратить водоворот.

The sea became calm; the

Море успокоилось, и

"Ladoga" spun around a while longer from sheer force of inertia. Then it continued on its way.

"Ладога", повертевшись еще немножко в силу инерции, благополучно продолжала свой путь.

Once again, no one but Hottabych and Volka knew what he happened.

И снова никто, кроме Хоттабыча и Вольки, не мог понять, что, собственно, произошло.

Ahead were more exciting days, each unlike the other, as they journeyed across little-known seas and channels, past bleak islands upon which no human foot had ever stepped.

Опять потянулись увлекательные и один на другой не похожие дни путешествия по малоизведанным морям и проливам, мимо суровых островов, на которые не ступала или почти никогда не ступала человеческая нога.

The passengers often left the ship to go ashore on deserted cliffs and on islands where polar station teams greeted them with rifle salvos.

Экскурсанты высаживались и на острова, где их торжественно встречали ружейными салютами зимовщики, и на совершенно необитаемые, одинокие скалы.

Our three friends joined the rest in climbing glaciers, wandering over the naked stones of basalt plateaux, jumping from ice-floe to ice-floe over black open patches of water, and hunting polar bears.

Вместе со всеми остальными экскурсантами наши друзья лазили на ледники, бродили по голым, как камни в банной печи, базальтовым плато, скакали со льдины на льдину через мрачные, черные полыньи, охотились на белых медведей.

The fearless Hottabych dragged one bear aboard the

Одного из них бесстрашный Хоттабыч собственноручно привел за холку на

"Ladoga" by the scruff of its neck.

"Ладогу".

Under his influence the animal soon became as tame and playful as a cat, and so provided many happy hours for both passengers and crew.

Медведь под влиянием Хоттабыча быстро сделался ручным и ласковым, как теленок, и впоследствии доставил немало веселых минут экскурсантам и команде парохода.

Now the bear often tours with circuses, and many of our readers have undoubtedly seen him.

Этого медведя сейчас показывают в цирках, и многие из наших читателей его, вероятно, видели.

His name is Kuzya.

Его зовут Кузя.

"SALAAM, SWEET OMAR!"

LIX. "СЕЛЯМ АЙЛЕЙКУМ, ОМАРЧИК!"

After stopping off at Rudolph Island , the

После посещения острова Рудольфа

"Ladoga" began its return journey.

"Ладога" повернула в обратный путь.

The passengers were worn out from the mass of new impressions, from the sun which shone round the clock from the frequent fogs and endless crashing of ice against the stem and sides of the ship.

Экскурсанты уже порядком устали от обилия впечатлений, от не заходящего круглые сутки солнца, от частых туманов и почти непрестанного грохота льдин, ударяющихся о форштевень и борта судна.

At each stop there were less and less passengers who wished to go ashore on deserted islands, and towards the end of the journey our friends and two or three other tireless explorers were the only ones to take advantage o a chance to climb the inhospitable cliffs.

Все меньше и меньше находилось охотников высаживаться на пустынные острова, и под конец только наши друзья да еще два-три неутомимых экскурсанта не упускали ни одной возможности посетить угрюмые, негостеприимные скалистые берега.

One morning the captain said, "Well, this is the last time you're going ashore.

- Ну что ж, - сказал как-то утром Степан Тимофеевич, - в последний раз высажу вас - и баста.

There's no sense stopping the ship for six or seven people."

Никакого нет расчета останавливать пароход из-за каких-нибудь шести- семи человек.

That is why Volka talked the others going ashore into staying there as long as possible, in order to really have one good last look at the islands.

Поэтому Волька сговорился со всеми, отправившимися вместе с ним на берег, по-настоящему проститься с архипелагом и не спешить с возвращением на "Ладогу".

They could do it in peace since Hottabych, who was usually in a rush to get back, was staying behind to play chess with the captain.

Тем более, что Хоттабыча, торопившего обычно с возвращением, с ними в этот раз не было - он остался играть в шахматы со Степаном Тимофеевичем...

"Volka," Zhenya said mysteriously when they dragged their feet aboard the "Ladoga" three hours later. "Come on down to the cabin!

- Волька, - таинственно проговорил Женя, когда они спустя три часа, усталые, вернулись на борт "Ладоги", - айда в каюту!

I want to show you something.

Я тебе покажу кое-что интересное...

Here, look at this," he continued, after shutting the door tightly. He pulled a longish object from under his coat.

Ну вот смотри, - продолжал он, плотно притворив за собой дверь каюты, и извлек из-под полы своего пальтишка какой-то продолговатый предмет.

"What d'you think it is?

- Что ты на это скажешь?

I found it on the opposite side of the island. Right near the water."

Я нашел эту посудину на противоположной стороне, у самого берега.

Zhenya was holding a small copper vessel the size of a decanter. It was all green from age and brine.

В руках у Жени Волька увидел позеленевший от морской воды небольшой, размером со столовый графин, медный сосуд.

"We should give it to the captain right away," Volka said excitedly.

- Его нужно сейчас же сдать Степану Тимофеевичу! - возбужденно сказал Волька.

"Some expedition probably put a letter inside and threw it into the water, hoping someone would come to the rescue."

- Это, наверно, какая-нибудь экспедиция вложила в него письмо и бросила в воду, чтобы узнали о ее бедственном положении.

"That's what I thought at first, too, but then I decided nothing would happen if we opened it first to have a look inside.

- Я тоже сначала так решил, - ответил Женя, - но потом сообразил, что ничего страшного не случится, если мы раньше сами вскроем эту посудину и первые посмотрим, что там у нее внутри положено. Это же очень интересно!

It's interesting, isn't it?"

Правильно я говорю?

"It sure is."

- Правильно! Конечно, правильно! - горячо согласился Волька.

Zhenya turned pale from excitement. He quickly knocked off the tar-like substance that covered the mouth of the bottle.

Женя, побледнев от волнения, довольно быстро соскреб с горлышка сосуда смолистую массу, которой оно было наглухо замазано.

Under it was a heavy lead cap covered with a seal.

Под смолой оказалась массивная свинцовая крышка, покрытая какими-то значками.

Zhenya had great difficulty prying it loose.

Женя с трудом отвинтил ее.

"And now we'll see what's inside," he said, turning it upside-down over his berth.

- А теперь, - сказал он, опрокидывая сосуд над своей койкой, - посмотрим, что там...

Before he had time to finish the sentence, clouds of black smoke began pouring from the bottle, filling the entire cabin. It became dark and choky.

Он не успел закончить фразу, как из сосуда валом повалил густой черный дым, заполнивший всю каюту так, что совсем потемнело и нечем стало дышать.

Presently, the thick vapour condensed and became an unsightly old man with an angry face and a pair of eyes that burnt like coals.

Однако спустя несколько секунд дым собрался, сжался и превратился в малопривлекательного старика со злобным лицом и глазами, горящими, как раскаленные угли.

He fell to his knees and knocked his forehead on the floor so hard that the things hanging on the cabin wall swayed as if the ship was rolling.

Первым делом он упал на колени и, истово колотясь лбом о пол, возопил голосом: - Нет бога, кроме аллаха, а Сулейман пророк его! После этих слов он еще несколько раз молча стукнулся лбом о пол с такой силой, что вещи, висевшие на стенах каюты, закачались, как во время сильной качки.

"O Prophet of Allah, do not kill me!" he shouted.

Потом он снова вскрикнул: - О пророк аллаха, не убивай меня!

"I'd like to ask you something," a frightened but curious Volka interrupted his wailing.

- Разрешите справочку, - прервал его стенания перепуганный и в то же время заинтересованный Волька.

"If I'm not mistaken, you mean the former King Solomon, don't you?"

- Если не ошибаюсь, речь идет о бывшем царе Соломоне.

"Yes, O miserable youth!

- Именно о нем, о презренный отрок!

Sulayman, the Son of David (may the days of the twain be prolonged on earth!)."

О нем, о Сулеймане ибн Дауде, да продлятся дни его на земле!

"I don't know about who's miserable," Volka objected calmly, "but as far as your Sulayman is concerned -his days can in no way be prolonged.

- Это еще большой вопрос, кто из нас презренный,- спокойно возразил Волька. - А что касается вашего Сулеймана, то дни его ни в коем случае продлиться не могут.

That's out completely: he's dead."

Это совершенно исключено: он, извините, помер.

"You lie, wretch, and will pay dearly for it!"

- Ты лжешь, несчастный, и дорого за это заплатишь!

"There's nothing to get mad about.

- Напрасно злитесь, гражданин.

That Eastern king die two thousand nine hundred and nineteen years ago.

Этот восточный король умер две тысячи девятьсот девятнадцать лет назад.

You ca look it up in the Encyclopaedia."

Об этом даже в Энциклопедии написано.

"Who opened the bottle?" the old man asked in a business like way, having obviously accepted Volka's information an not appearing to be too saddened by it.

- Кто открыл сосуд? - деловито осведомился старик, приняв, очевидно, к сведению Волькину справку и не очень огорчившись.

"I did, but you really shouldn't thank me," Zhenya said modestly.

- Я, - скромно отозвался Женя. - Я... но не стоит благодарности.

"There is no God but Allah!" the stranger exclaimed.

- Нет бога, кроме аллаха! - воскликнул незнакомец.

"Rejoice, O undeserving brat."

- Радуйся, о недостойный мальчишка!

"Why should I rejoice?

- А чего мне, собственно, радоваться? - удивился Женя.

It's you who've been freed from your prison, and you should be the one to rejoice.

- Это вас спасли от заточения, вы и радуйтесь.

What's there for me to rejoice about?"

А мне-то чему радоваться?

"Rejoice, because you must die an ill death this very hour"

- А тому, что я убью тебя сию же минуту злейший смертью!

"That's what I call real mean!

- Ну, знаете ли, - возмутился Женя. - это просто свинство!

After all, I freed you from the copper vessel.

Ведь я вас освободил из этой медной посудины.

If not for me, who-knows how many thousands of years longer you'd have to lie around in smoke and soot."

Если бы не я, кто знает, сколько бы еще тысяч лет вы в ней проторчали, в дыму и копоти.

"Don't tire me with idle chatter!

- Не утомляй меня своей болтовней! - сердито прикрикнул незнакомец.

Ask of me only what mode of death you choose and in what manner I shall slay you!

- Пожелай, какой смертью умрешь и какой казнью будешь казнен.

Gr-r-r!

У-у-у-у!

"I'll thank you not to act so fierce!

- Попрошу без запугивании!

And anyway, what's that all about?" Zhenya flaredup.

И вообще, в чем собственно говоря, дело? -вконец рассердился Женя.

"Know, O undeserving boy, that I am one of the Genies who disobeyed Sulayman, David's Son (on the twain be peace!), whereupon Sulayman sent his minister, Asaf, son of Barakhiya, to seize me.

- Знай же, о недостойный юнец, что я один из джинов, ослушавшихся Сулеймана ибн Дауда (мир с нами обоими!).

And this Vizier brought me against my will and led me in bonds to Sulayman and he placed me standing before him.

И Сулейман прислал своего визиря Асафа ибн Барахию, и тот привел меня насильно, ведя меня в унижении, против моей воли.

When Sulayman saw me, he sent for this bottle, shut me up therein and stoppered it over with lead."

Он поставил меня перед Сулейманом, и Сулейман, увидев меня, приказал принести этот кувшин и заточил меня в нем.

"Good for him!" Zhenya whispered to Volka.

- Правильно сделал, - тихо прошептал Женя на ухо Вольке.

"What are you whispering about?" the old man asked suspiciously.

- Что ты там шепчешь? - подозрительно спросил старик.

"Nothing, nothing at all," Zhenya answered hurriedly.

- Ничего, просто так, - поспешно отвечал Женя.

"Take care!" the old man warned.

- То-то! - мрачно сказал старик.

"I am not one to have tricks played upon me.

- А то со мной шутки плохи...

To continue: he imprisoned me in the bottle and ordered his Genies to throw me into the ocean.

Итак, заточил он меня в этом сосуде и отдал приказ джиннам, и они отнесли меня и бросили в море.

There I abode a hundred years, during which time I said in my heart,

И я провел там сто лет и сказал в своем сердце.

'Whoso shall release me, him will I enrich for ever and ever.'

"Всякого, кто освободит меня я обогащу навеки".

But the full century went by and, when no one set me free, I entered upon the second five score saying,

Но прошло сто лет, никто меня не освободил. И прошло еще сто лет, и я сказал:

'Whoso shall release me, for him I shall open the hoards of the Earth.'

"Всякому, кто освободит, меня, я открою сокровища земли".

Still, no one set me free, and thus four hundred years passed away. Then quoth I,

Но и на этот раз никто не освободил меня. И надо мною прошло еще четыреста лет, и я сказал:

'Whoso shall release me, for him will I fulfil three wishes.'

"Всякому, кто освободит меня, я исполню три желания".

Yet ho one set me free. Thereupon I waxed wroth and said to myself,

Но никто не освободил меня, и тогда я разгневался сильным гневом и сказал в душе своей:

'Whoso shall release me from this time forth, him will I slay, and I will give him choice of what death he will die,' and now, as you have released me, I give you full choice of death."

"Всякого, кто освободит меня сейчас, я убью, но предложу выбрать, какой смертью умереть". И вот ты освободил меня, и я тебе предлагаю выбрать, какою смертью тебе желательней было бы умереть.

"But it's not at all logical to kill your saviour! It's illogical and downright ungrateful," Zhenya objected heatedly.

- Но ведь это просто нелогично, - убивать своего спасителя! - горячо возразил Женя. - Нелогично и неблагодарно!

"Logic has nothing to do with it," the Genie interrupted harshly.

- Логика здесь совершенно ни при чем! - жестко отрезал джинн.

"Choose the death that most appeals to you and do not detain me, for I am terrible in my wrath!"

- Выбирай себе наиболее удобный вид смерти и не задерживай меня, ибо я ужасен в гневе.

"May I ask you something?" Volka said, raising his hand.

- Можно задать вопрос? - поднял руку Волька.

But the Genie glared at him so frightfully, it made Volka's knees tremble.

Но джинн в ответ так цыкнул на него, что у Вольки от страха чуть не подкосились ноги.

"Well then, will you at least permit me to ask a question?" Zhenya pleaded with such despair that the Genie relented. "All right.

- Ну, а мне, мне-то вы разрешите один только единственный вопрос? - взмолился Женя с таким отчаянием в голосе, что джинн ответил ему: -Хорошо, тебе можно.

But be brief."

Но, смотри, будь краток.

"You say that you spent several thousand years in this copper vessel, but it's even too small to hold your hand.

- Вот вы утверждаете, что провели несколько тысяч лет в этой медной посудине, - произнес Женя дрожащим голосом, - а между тем она настолько мала, что не вместит даже одной вашей руки.

How should the whole of you fit in it?"

Как же вы, извините, за бестактный вопрос, в нем умещались целиком?

"What! Do you not believe that I was there?"

- Так ты что же, не веришь, что я был в этом сосуде? - вскричал джинн.

"I'll never believe it until I see you inside with my own eyes." "Well then, look and be convinced," the Genie roared. He shook and became a smoke which condensed and entered the jar little by little, while the boys clapped softly in excitement.

- Никогда не поверю, пока не увижу собственными глазами, - твердо отвечал Женя, -Так смотри же и убеждайся! - заревел джинн, встряхнулся, стал дымом и начал постепенно вползать в кувшин под тихие аплодисменты обрадованных ребят.

More than half the vapour had disappeared into the vessel. Zhenya, with bated breath, had the stopper ready to imprison the Genie once again, but the old man seemed to change his mind, for he filtered out again and assumed a human form.

Уже больше половины дыма скрылось в сосуде, и Женя, затаив дыхание, приготовил крышку, чтобы снова запечатать в нем джинна, когда тот, видимо раздумав, снова вылез наружу и опять принял человеческий образ.

"Oh, no you don't!" he said, squinting slyly and shaking a hooked and dirty finger in front of Zhenya's face, while the boy hurriedly slipped the stopper in his pocket.

- Но-но-но! - сказал он, хитро прищурившись и внушительно помахивая крючковатым, давно не мытым пальцем перед лицом Жени, который спешно спрятал крышку в карман.

"You didn't want to outsmart me, did you, O despicable brat?

- Но-но-но! Не думаешь ли ты перехитрить меня, о презренный - молокосос?..

What a terrible memory I have!

Проклятая память!

I nearly forgot that a thousand one hundred and forty-two years ago a fisherman fooled me in just the same manner.

Чуть не забыл: тысячу сто девятнадцать лет назад меня точно таким способом обманул один рыбак.

He asked me the very same question and I trustingly wished to prove that I had indeed been in the vessel. So I turned into smoke again and entered the jar, while the fisherman snatched up the leaden cap with the seal and stoppered therewith the mouth of it. Then he tossed it back into the sea.

Он задал мне тогда тот же вопрос, и я легковерно захотел доказать ему, что находился в кувшине, и превратился в дым и вошел в кувшин, а этот рыбак поспешно схватил тогда пробку с печатью и закрыл ею кувшин и бросил его в море.

Oh no, you can't play that trick on me twice!"

Не-ет, больше этот фокус не пройдет!

"Why, I had no intention of fooling you," Zhenya lied in a shaky voice, feeling that now he was a goner for sure.

- Да я и не думал вас обманывать, - соврал дрожащим голосом Женя, чувствуя, что теперь-то он уж окончательно пропал.

"Hurry and choose what manner of death you will die and detain me no longer, for I am weary of all this talk!"

- Выбирай же поскорее, какой смертью тебе хотелось бы умереть, и не задерживай меня больше, ибо я устал с тобой разговаривать!

"All right," Zhenya said after thinking a bit. "But promise me that I'll die in exactly the way I choose."

- Хорошо, - сказал Женя, подумав, - но обещайте мне, что я умру именно той смертью, которую я сейчас выберу.

"I swear!" the Genie promised solemnly and his eyes burnt with a devilish fire.

- Клянусь тебе в этом! - торжественно обещал джинн, и глаза его загорелись дьявольским огнем.

"Well, then," Zhenya said and swallowed hard.

- Так вот... - сказал Женя и судорожно глотнул воздух.

"Well then... I want to die of old age."

- Так вот... я хочу умереть от старости.

"Good for you!" Volka shouted.

- Вот это здорово! - обрадовался Волька.

The Genie turned purple from rage and cried, "But your old age is still very far off.

А джинн, побагровев от злобы, воскликнул: - Но ведь старость твоя очень далека!

You are still so young!"

Ты ведь еще так юн!

"That's all right," Zhenya answered courageously, "I can wait."

- Ничего, - мужественно ответил Женя, - я могу подождать.

When Volka heard this, he laughed happily, but the Genie began to curse in Arabic as he dashed back and forth in the cabin, tossing aside everything in his way in helpless rage.

Услышав Женин ответ, Волька радостно засмеялся, а джинн, беспрестанно выкрикивая какие-то ругательства на арабском языке, стал метаться взад и вперед по каюте, расшвыривая в бессильной злобе все, что ему попадалось по пути.

This went on for a good five minutes until he finally seemed to come to a decision.

Так продолжалось по крайне мере пять минут, пока он не пришел наконец в какому- то решению.

He laughed so fiendishly as to give the boys goose-pimples. Standing before Zhenya, he said maliciously: "There is no denying it, you are cunning.

Он захохотал тогда таким страшным смехом, что у ребят мороз по коже прошел, остановился перед Женей и злорадно произнес: - Спору нет, ты хитер, и я не могу тебе в этом отказать.

But Omar Asaf ibn Hottab is more cunning than you, O despicable one."

Но Омар Юсуф ибн Хоттаб хитрее тебя, о презренный...

"Omar Asaf ibn Hottab?" the boys cried in unison.

- Омар Юсуф ибн Хоттаб?! - в один голос воскликнули ребята.

The Genie was trembling with wrath and bellowed: "Silence! Or I'll destroy you immediately!

Но джинн, дрожа от злобы, заорал: - Молчать, или я вас немедленно уничтожу!

Yes, I am Omar Asaf ibn Hottab, and I am more cunning than this brat!

Да, я - Омар Юсуф ибн Хоттаб, и я хитрее этого мальчишки!

I'll fulfil his wish and he will surely die of old age.

Я выполню его просьбу, и он действительно умрет от старости.

But," he said, looking at the boys triumphantly, "his old age will come upon him before you count to a hundred!"

Но, - он окинул ребят победным взглядом, - но старость у него наступит раньше, чем вы успеете сосчитать до ста!

"Help!" Zhenya cried in his usual voice.

- Ой! - воскликнул Женя звонким мальчишеским голосом.

"Help!" he groaned in a deep basso a few seconds later.

- Ой! - простонал он через несколько секунд басом.

"Help!" he squeaked in a trembling old man's voice a few" moment's later.

- Ой! - прохрипел он еще через несколько секунд дребезжащим стариковским голосом.

"Help! I'm dying!"

- Ой, умираю!

Volka looked on horror-struck as Zhenya quickly turned into a youth, then into a grown man with a long black beard; then his beard turned to grey and he became middle-aged; and, finally, he became a bald, bony, scrawny old man.

Волька с тоской смотрел, как Женя с непостижимой быстротой превратился сначала в юношу, потом в зрелого мужчину с большой черной бородой; как затем его борода быстро поседела, а сам он стал пожилым человеком, а потом дряхлым, лысым стариком.

All would have been over in a few seconds if Omar Asaf, who was gleefully watching Zhenya's quick deterioration, had not exclaimed: "Oh, if my unfortunate brother were only here now!

Еще несколько секунд - и все было бы кончено, если бы Омар Юсуф, злорадно наблюдавший за быстрым угасанием Жени, не выкрикнул при этом: - О, если бы со мной был сейчас мой несчастный брат!

How happy he would be at my triumph!"

Как бы он порадовался моему торжеству!

"Wait!" Volka shouted.

- Простите! - закричал тогда изо всех сил Волька.

"Tell me, was your brother's name Hassan Abdurrakhman?"

- Скажите, только: вашего брата звали Гассан Абдуррахман?

"How did you discover that?" Omar Asaf asked in amazement.

- Откуда ты дознался об этом? - поразился Омар Юсуф.

"Do not remind me of him, for my heart is rent at the memory of poor Hassan.

- Не напоминай мне о нем, ибо сердце у меня разрывается на части при одном лишь воспоминании о несчастном Гассане!

Yes, I had a brother named so, but all the worse for you, for reopening my terrible wounds!"

Да, у меня был брат, которого так звали, но тем хуже будет тебе, что ты разбередил мою кровоточащую рану!

"If I tell you your brother is alive and bring him to you, alive and healthy, will you spare Zhenya then?"

- А если я вам скажу, что ваш брат жив? А если я вам покажу его живым и здоровым, тогда вы пощадите Женю?

"Oh, if I could only see my dear Hassan!

- Если бы я увидел моего дорогого Гассана?

Oh, then your friend would remain alive until he aged naturally and that will not happen for many and many a year.

О, тогда твой приятель остался бы жить до тех пор, пока он не состарится по-настоящему, а это случится еще очень не скоро.

But if you deceive me ... I swear, neither of you will escape my rightful wrath!"

Но если ты обманываешь меня... клянусь, тогда оба вы не спасетесь от моего справедливого гнева!

"Then wait a minute, just one minute!" Volka shouted.

- Подождите в таком случае одну, только одну минуточку! - воскликнул Волька.

A few moments later, he rushed into the lounge where Hottabych was engrossed in his game of chess with the captain.

Через несколько секунд он влетел в кают-компанию, где Хоттабыч беззаветно сражался в шахматы со Степаном Тимофеевичем.

"Dear Hottabych, hurry! Let's run back to the cabin, there's a great joy awaiting you there."

- Хоттабыч, миленький, - взволнованно залепетал Волька, - беги скорее со мной в каюту, там ждет тебя очень большая радость...

"I can think of no greater joy than to check-mate my sweetest friend, the captain," Hottabych replied solemnly, studying the board intently.

- Для меня нет большей радости, чем сделать мат сладчайшему моему другу Степану Тимофеевичу, - степенно ответил Хоттабыч, задумчиво изучая положение на доске.

"Hottabych, we can't spare a minute!

- Хоттабыч, не задерживайся здесь ни на минуту!

I beg you, come below with me!"

Я тебя очень и очень прошу немедленно пойти со мной вниз!

"All right," Hottabych replied and moved his castle.

- Хорошо, - отвечал Хоттабыч и сделал ход ладьей.

"Check!

- Шах!

Run along, Volka.

Иди, о Волька!

I'll be with you as soon as I win, and, according to my calculations, this will be in about three more moves."

Я приду, как только выиграю, а это, по моим расчетам, произойдет не позже как через три хода.

"We'll see about that yet," the captain replied cheerfully.

- Это мы еще посмотрим! - бодро возразил Степан Тимофеевич.

"Three moves indeed!

- Это еще бабушка надвое сказала.

Just you let me see..."

Вот я сейчас немножко подумаю и...

"Yes, yes, do see," the old man chuckled.

- Думай, думай, Степан Тимофеевич! -ухмыльнулся старик.

"You won't think of anything anyway.

- Все равно ничего не придумаешь.

I can wait.

Почему не подождать?

I'll be only too happy to wait."

Пожалуйста.

"We've no time to wait!" Volka wailed in despair, and knocked all the figures off the board.

- Некогда ждать! - воскликнул с отчаянием Волька и смахнул фигуры с доски.

"If you don't come below with me this minute, both Zhenya and I will die a horrible death!

- Если ты сейчас со мной не спустишься бегом вниз, то и я и Женя погибнем мучительной смертью!

Hurry! Run!"

Бежим!

"You're behaving atrociously," Hottabych grumbled, but followed Volka out nonetheless.

- Ты себе слишком много позволяешь! -недовольно пробурчал Хоттабыч, но побежал за Волькой вниз.

"That means it's a draw!" the captain shouted happily, pleased to have escaped a completely hopeless situation.

- Значит "ничья"! - крикнул им вслед Степан Тимофеевич, очень довольный, что так счастливо выскочил из совершенно безнадежной партии.

"No, sir! What do you mean a draw?" Hottabych objected and was ready to turn back.

- Ну нет, какая там "ничья"! - возразил Хоттабыч, порываясь вернуться назад.

But Volka shouted angrily: "Sure it's a draw! It's a typical draw!" and shoved the old man into their cabin, where Omar Asaf was about to fulfil his terrible threat.

Но Волька сердито воскликнул: - Конечно, "ничья", типичная "ничья"! - и изо всех сил втолкнул старика в каюту, где Омар Юсуф уже собирался привести в исполнение свою угрозу.

"Who's the old man?" Hottabych asked, seeing a decrepit old man moaning on the berth. Actually, but a few short moments ago, he had been a thirteen-year-old boy named Zhenya Bogorad.

- Что это за старик? - осведомился Хоттабыч, увидев лежащего на койке, жалобно стонущего старика, бывшего еще несколько минут назад тринадцатилетним мальчиком Женей.

"And who's that other old man?" he continued, noticing Omar Asaf. Suddenly he turned pale. Not trusting his eyes, he took several hesitant steps forward and whispered, "Salaam, sweet Omar!"

- И это что за старик? - продолжал он, заметив Омара Юсуфа, но тут же побледнел, не веря своему счастью сделал несколько неуверенных шагов вперед и тихо прошептал: - Селям алейкум, Омарчик!

"Is that you, O my dear Hassan Abdurrakhman?" Omar Asaf cried.

- Это ты, о дорогой мой Гассан Абдуррахман? -вскричал, в свою очередь, Омар Юсуф.

The brothers fell into each other's arms, for they had been separated for nearly three thousand years.

И оба брата заключили друг друга в столь долгие объятия, что для людей со стороны это даже показалось бы попросту невероятным, если не знать, что братья были в разлуке без малого три тысячи лет.

At first, Volka was so touched by this unusual meeting of brothers in the midst of the Arctic icebergs, and so happy for Hottabych's sake, that he completely forgot about the unfortunate Zhenya.

В первые секунды Волька был так растроган этой необыкновенной встречей двух братьев среди льдов Арктики и настолько доволен за Хоттабыча, что совсем забыл про несчастного Женю.

Soon a barely audible groan from the berth reminded him that urgent aid was needed.

Но еле слышный хрип, донесшийся с койки, напомнил Вольке о необходимости срочных мер.

"Help!" he cried and rushed to separate Hottab's two sons.

- Стойте! - закричал он и бросился разнимать обоих сынов Хоттаба.

"A person's dying and they..."

- Тут человек погибает, а они...

"Help, I'm dying! "the old man Zhenya croaked, as if to corroborate Volka's words.

- Ой, помираю! - как бы в подтверждение Волькиных слов прохрипел дряхлый старец Женя.

Hottabych looked at him in surprise and asked: "Who is this white-haired old man, and how does he come to be lying in our friend Zhenya's bed?"

Хоттабыч с удивлением осведомился: - Кто этот убеленный сединами старик и как он попал сюда, на постель нашего друга Жени?

"But this is Zhenya," Volka wailed.

- Да это и есть Женя! - с отчаянием, воскликнул Волька.

"Save him, Hottabych!"

- Спаси его, Хоттабыч!

"I beg your pardon, O dearest Hassan," Omar Asaf said irritably to his newly-found brother.

- Прошу прощения, о дражайший мой Гассанчик!- не без раздражения промолвил Омар Юсуф, обращаясь к своему вновь обретенному брату.

"I shall have to interrupt these pleasant moments of reunion in order to fulfil my promise."

- Мне придется прервать столь приятные мгновения нашей встречи, чтобы выполнить данное мною обещание.

With these words he went over to the berth, touched Zhenya's shoulder, and hissed: "Ask forgiveness before it is too late."

С этими словами он подошел к койке, дотронулся ладонью до Жениного плеча и прошипел: -Проси прощения, пока еще не поздно!

"Forgiveness?

- Прощения?

Of whom?" the old man Zhenya croaked.

У кого? - удивленно прохрипел старец Женя.

"Of me, O despicable youth!"

- У меня, о презренный отрок!

"What for?"

- За что?

"For trying to trick me."

- За то, что ты пытался провести меня.

"You should ask my forgiveness," Zhenya objected.

- Это ты у меня должен просить прощения! -запальчиво возразил Женя.

"I saved you and you want to kill me for it.

- Я тебя спас, а ты меня за это собирался убить.

I won't ask your forgiveness!"

Не буду просить прощения!

"Be it as you wish," Omar Asaf agreed maliciously.

- Ну и не надо! - ехидно согласился Омар Юсуф.

"I do not insist.

- Не настаиваю.

But bear in mind that you shall die in a few seconds if you do not."

Но учти, что в таком случае ты через несколько мгновений умрешь.

"So what?

- И умру!

Who cares?" Zhenya whispered proudly if weakly, though he certainly did care.

И прекрасно! - гордо прошептал обессилевший Женя, хотя, конечно, ничего прекрасного в этом не видел.

"Omar, my sweet!" Hottabych interrupted kindly but firmly.

- Омарчик! - ласково, но твердо вмешался в их страшную беседу Хоттабыч.

"Don't cloud our long-awaited reunion by a dishonest act.

- Не омрачай нашей долгожданной встречи нечестным поступком.

You must immediately and unconditionally fulfil the promise given to my precious friend, Volka ibn Alyosha.

Ты должен немедленно и без всяких предварительных условий выполнить обещание, данное моему драгоценному другу Вольке ибн Алеше.

And please bear in mind that the most noble Zhenya is a very good friend of mine to."

Учти к тому же, что и достойнейший Женя - мой лучший друг.

Omar Asaf ground his teeth in helpless rage. Yet, he took hold of himself and muttered: "Change, O insolent youth, and be as you were before!"

Омар Юсуф в бессильной злобе заскрежетал зубами, но все же взял себя в руки и промолвил: - Восстань, о дерзкий отрок, и будь таким, каким ты был раньше!

"Now you're talking," Zhenya said.

- Вот это совсем другое дело! - сказал Женя.

Everyone present had the pleasure of witnessing a most unusual sight: a dying old man turned into a thirteen-year-old boy.

И все в каюте насладились невиданным зрелищем - превращением умирающего старца в тринадцатилетнего мальчишку.

First, his withered, sunken cheeks became rosy; then, his bald head was covered with white hair which soon turned black, as did his heavy beard.

Сперва на его морщинистых впалых щеках появился румянец, потом его лысый череп стал быстро покрываться белыми волосами, которые вскорости почернели так же, как и его густая борода.

Feeling stronger, Zhenya hopped off the berth and winked at his friends happily.

Окрепший Женя молодцевато вскочил с койки, весело мигнув при этом своим друзьям.

Standing before them was a husky man of forty, who differed from other men of his age in that his beard kept on shrinking until it finally turned into a barely noticeable fringe of fluff which soon disappeared completely.

Перед ними был полный сил коренастый мужчина, на вид казавшийся лет сорока, но отличавшийся от своих ровесников тем, что его борода сама по себе становилась все короче и короче, пока наконец не превратилась в еле заметный пушок, который затем тоже пропал.

The man was becoming smaller in height and narrower in the shoulders.

Сам же он становился все меньше ростом и все уже в плечах, пока не приобрел обычный вид и рост Жени Богорада.

Finally, he took on Zhenya Bogorad's usual appearance.

Так Женя стал единственным в мире человеком, который может сказать:

Thus, Zhenya was now the only person in the world who could say. "Long ago. when I was still an old man," the same as millions of old men say,

"Когда я еще был стариком", с таким же правом, с каким многие миллионы пожилых людей говорят:

"When I was still a young rascal."

"Когда я еще был юным сорванцом".

OMAR ASAF BARES HIS CLAWS

LX. ОМАР ЮСУФ ПОКАЗЫВАЕТ СВОИ КОГОТКИ.

"There's one thing I can't understand," Omar Asaf said thoughtfully as he shivered with cold. "I clearly heard Sulayman's Genies say,

- Одно мне непонятно, - задумчиво произнес Омар Юсуф, поеживаясь от холода, - я ведь собственными ушами слышал, как Сулеймановы джинны сказали:

'Let's throw him - meaning me - into the West Ethiopian Sea .'

"Давайте сбросим его, то есть меня, в волны Западно-Эфиопского моря".

That's why I thought that if I was ever lucky enough to look upon the sun and earth again, it would be near the shores of sunny Africa .

Вот я и думал, что если мне когда-нибудь посчастливится снова увидеть землю и солнечный свет, то это будет у знойных берегов Африки.

But this," and he pointed to the island fast disappearing through the port-hole, "this is not at all like Africa .

Но это, - он показал на видневшийся в иллюминаторе быстро удалявшийся остров, - это ведь совсем не похоже на Африку.

Isn't it so, my dear brother Hassan?"

Не правда ли, о братик мой Гассан?

"You are right, my dear Omar Asaf, one so pleasing to my heart. We are now near other shores, quite a distance from Africa .

- Ты прав, любезный моему сердцу Омар Юсуф: мы находимся совсем у иных и весьма отдаленных от Африки берегов, - отвечал ему Хоттабыч.

We are now..."

- Мы сейчас...

"I know!

- Понял!

Really, I know!" Volka interrupted and did a jig from excitement.

Честное пионерское, понял! - прервал Волька беседу братьев и от полноты чувств даже заплясал по каюте.

"Golly!

- Вот это здорово!

Now I know!

Понял!..

Now I know!"

Понял!..

"What do you know?" Omar Asaf asked haughtily.

- Что ты понял? - брюзгливо осведомился Омар Юсуф.

"Now I know how you came to be in the Arctic ."

- Я понял, как это вы очутились в Арктике.

"O insolent and boastful boy, how unpleasant I find your undue pride!" Omar Asaf said in disgust.

- О дерзкий и хвастливый отрок, сколь неприятна мне твоя непомерная гордыня! - произнес с отвращением Омар Юсуф.

"How can you understand something which remains a mystery even to me, the wisest and most powerful of all Genies!

- Как ты можешь понять то, что остается тайной даже для меня - мудрейшего и могущественного из джиннов!..

Well then, express your opinion, so that I and my dear brother may have a good laugh at your expense."

Ну что ж, говори свое мнение, дабы мы с моим дорогим братом вдоволь могли над тобою посмеяться.

"That's as you wish.

- Это как вам угодно.

You can laugh if you want to.

Хотите - смейтесь, хотите - нет.

But it's all because of the Gulf Stream ."

Но только все дело здесь в Гольфстриме.

"Because of what?" Omar Asaf asked acidly.

- В чем, ты говоришь, дело? - язвительно переспросил Омар Юсуф.

"The Gulf Stream, the warm current which brought you to the Arctic from the Southern Seas."

- В Гольфстриме, в теплом течении, которое и принесло вас из южных морей сюда, в Арктику.

"What nonsense!" Omar Asaf smirked, turning to his brother for support.

- Какая чепуха! - презрительно хмыкнул Омар Юсуф, обращаясь за поддержкой к своему брату.

But his brother said nothing.

Однако тот осторожно промолчал.

"It's not rubbish at all," Volka began.

- И совсем не ерунда... - начал Волька.

But Omar Asaf corrected him: "I did not say 'rubbish,' I said 'nonsense.' "

Но Омар Юсуф поправил его: - Я сказал не "ерунда", а "чепуха".

"It's neither rubbish nor nonsense," Volka replied with annoyance.

- И совсем это не ерунда и не чепуха! -раздраженно продолжал Волька.

"I got an 'A' in geography for the Gulf Stream ."

- Я как раз за Гольфстрим получил пятерку по географии. - Я что-то не помню такого вопроса, -озабоченно сказал Хоттабыч. И Волька во избежание обид со стороны Хоттабыча соврал, будто бы про Гольфстрим он сдавал еще в прошлом году.

Since Zhenya supported Volka's scientific theory, Hottabych also supported him.

Так как Женя поддержал Волькину научную догадку, то к ней присоединился и Хоттабыч.

Omar Asaf, seeing that he was a minority of one, pretended to agree about the Gulf Stream , but actually concealed a grudge against Volka and his friend.

Омар Юсуф, оставшись в единственном числе, сделал вид, что согласился насчет Гольфстрима, но затаил против Вольки и его приятеля злобу.

"I am tired of arguing with you, O conceited boy," he said, forcing a yawn.

- Я устал от спора с гобой, о самонадеянный отрок, - произнес он, деланно зевая.

"I am tired and want to sleep.

- Я устал и хочу спать.

Hurry and bring a fan and keep away the flies while I rest."

Достань же поскорее опахало и обмахивай меня от мух, покуда я буду предаваться сну.

"In the first place, there are no flies here. In the second place, what right have you to order me about?" Volka asked indignantly.

- Во-первых, тут нет мух, а во-вторых, какое право вы имеете отдавать мне приказания? -возмутился Волька.

"There will be flies soon enough," Omar Asaf muttered through clenched teeth.

- Сейчас будут мухи, - процедил сквозь зубы Омар Юсуф.

And sure enough, swarms of flies began buzzing about the cabin.

И действительно, в ту же минуту в каюте загудело великое множество мух.

"We can manage without a fan," Volka said in a friendlier tone, making believe he did not understand the humiliating nature of Omar Asafs demand.

- Здесь можно прекрасно обойтись без опахала, -примирительно заявил Волька, делая вид, что не понимает издевательского характера требований Омара Юсуфа.

He opened first the door, then the port-hole; a strong draught carried the flies out into the corridor.

Он раскрыл сначала двери, а потом иллюминатор. Сильный сквозняк вынес жужжащие рои мух из каюты в коридор.

"All the same, you'll fan me!" Omar Asaf said capriciously, ignoring Hottabych's attempts at calming him.

- Все равно ты будешь обмахивать меня опахалом! - капризно проговорил Омар Юсуф, не обращая внимания на все попытки Хоттабыча успокоить его.

"No, I won't!

- Нет, не буду! - запальчиво ответил Волька.

No one has ever made me fulfil humiliating orders."

- Еще не было человека, который заставил бы меня выполнять издевательские требования.

"Then I'll be the first to do so."

- Значит, я буду первым.

"No you won't!"

- Нет, не будете!

"Omar, my sweet!" Hottabych said, trying to avert the imminent quarrel.

- Омарчик! - попытался вмешаться в разгоравшийся скандал Хоттабыч.

But Omar Asaf, who had turned black with rage, waved him away angrily.

Но Омар Юсуф, позеленевший от злобы, только сердито отмахнулся.

"I'd rather die than fulfil your whims!" Volka shouted.

- Я лучше погибну, но ни за что не буду выполнять ваши прихоти! - мрачно выкрикнул Волька.

"Then you'll die very soon, as soon as the Sun sets," Omar Asaf announced, smiling disgustingly.

- Значит ты очень скоро погибнешь. Не позже заката солнца, - заявил, отвратительно улыбаясь, Омар Юсуф.

Suddenly, Volka had a wonderful idea.

В ту же самую секунду Вольке пришла в голову прекрасная мысль.

"If that's the case, then tremble, you despicable Genie!" he shouted in his most terrible voice.

- В таком случае, трепещи, презренный джинн! -вскричал он самым страшным голосом, каким только мог.

"You have tried my patience too long, and I must stop the Sun!

- Ты меня вывел из себя, и я вынужден остановить солнце.

It will not go down today, or tomorrow, or the day after.

Оно не закатится ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра!

You have only yourself to blame!"

Теперь пеняй на себя!

Volka was taking a big chance.

Это был очень рискованный шаг со стороны Вольки.

If Hottabych had had time to tell his brother that the Arctic Sun shone twenty-four hours a day at this time of the year, then all was lost.

Если Хоттабыч успел рассказать брату, что в Арктике солнце в это время светит круглые сутки, то все пропало.

But in reply to Volka's words, Omar Asaf scoffed, "Braggart of braggarts! Boaster of boasters!

Но Омар Юсуф в ответ на Волькины слова только глумливо возразил: - Бахвал из бахвалов, хвастун из хвастунов!

I, too, like to boast at times, but even in my greatest rage I have never promised to stop the course of that great celestial body.

Я сам люблю иногда похвастать, но даже в минуты самой большой запальчивости я не обещал остановить ход великого светила.

Not even Sulayman, the Son of David (on the twain be peace!), could do that."

Этого не мог сделать даже Сулейман Ибн Дауд -мир с ними обоими!

Volka saw that he was saved.

Волька понял, что он спасен.

And not only saved, but that he could take Hottabych's disagreeable brother in hand.

И не только спасен, но и может прибрать к рукам неприятного братца старика Хоттабыча.

Hottabych, meanwhile, winked approvingly at Volka. As for Zhenya, there is no need to say he was delighted.

Кстати, Хоттабыч одобрительно подмигнул Вольке, а о Жене и говорить не приходилось.

He had guessed Volka's idea and was aglow from excitement, anticipating Omar Asafs imminent downfall.

Он догадался о Волькином замысле и сейчас таял от восторга, предвкушая неминуемое посрамление Омара Юсуфа.

"Rest assured, Omar Asaf.

- Не беспокоится Омар Юсуф.

If I said I'll stop the Sun, you can be sure it won't go down today."

Раз я сказал, что остановлю солнце, то можете быть уверены: оно сегодня не закатится.

"You brat!" Omar Asaf snapped.

- Мальчишка! - презрительно бросил Омар Юсуф.

"You're a brat yourself!" Volka replied as arrogantly.

- Сами вы мальчишка! - столь же презрительно возразил ему Волька.

"Don't worry, I'll take care of the Sun."

- За солнце я отвечаю.

"But what if it goes down anyway?" Omar Asaf asked, choking with laughter.

- А если оно все же закатится? - спросил Омар Юсуф, давясь от смеха.

"If it goes down, I will henceforth fulfil your most stupid orders."

- Если закатится, то я буду всегда выполнять самые идиотские ваши приказания.

"Oh, no," Omar Asaf said triumphantly. "If the Sun, despite your conceited promise, does go down - and this will obviously happen - then I will eat you up.

- Не-ет, - торжествующе протянул Омар Юсуф, -нет, если солнце, вопреки твоему самоуверенному обещанию, все же закатится - а это, конечно, будет так, - то я тебя попросту съем!

I'll eat you, bones and all!"

Съем вместе с костями.

"And my slippers too," Volka added courageously.

- Хоть вместе с тапочками, - мужественно отвечал Волька.

"But if the Sun does not go down today, will you obey my every command?"

- Зато если солнце сегодня не уйдет за горизонт, будете ли вы тогда во всем меня слушаться?

"If the Sun does not go down, I will do so with the greatest pleasure, O most boastful and insignificant of magicians!

- Если солнце не закатится? Пожалуйста, с превеликим удовольствием, о самый хвастливый и самый ничтожный из магов!

But - ha-ha-ha - alas! This will never happen."

Только этому - хи-хи-хи! - увы, не суждено осуществиться.

"It's still an open question as to who will say 'alas!' a few hours from now," Volka cautioned.

- Это еще очень большой вопрос, кому через несколько часов будет "увы", - сурово ответил Волька.

"Well then!" Omar Asaf said, shaking his finger in warning.

- Смотри же! - предостерегающе помахал пальцем Омар Юсуф.

"According to the present position of the Sun, it should go down in another eight or nine hours.

- Судя по положению солнца, оно должно закатиться часов через восемь-девять.

I am even a tiny bit sorry for you, O shameless milksop, for you have less than twelve hours to live."

Мне даже чуть- чуть жаль тебя, о бесстыжий молокосос, ибо тебе осталось жить меньше полусуток.

"You can save your pity; you'd better pity yourself."

- Пожалуйста, оставьте вашу жалость при себе! Вы лучше себя пожалейте.

Omar Asaf giggled scornfully, revealing two rows of small yellow teeth.

Омар Юсуф пренебрежительно хихикнул, открыв при этом два ряда мелких желтых зубов.

"What awful teeth," Hottabych sighed.

Какие у тебя некрасивые зубы, - пожалел его Хоттабыч.

"Omar, why don't you get yourself gold teeth, like I have?"

- Почему бы тебе, Омар, не завести золотые, как у меня?

It was only then that Omar Asaf noticed Hottabych's unusual teeth, and his soul was filled with the blackest envy.

Омар Юсуф только сейчас заметил необычные зубы Хоттабыча, и его душу наполнила самая черная зависть.

"To tell you the truth. Brother, I don't find anything very special about gold teeth.

- По совести говоря, братец, я не вижу особенного богатства в золотых зубах, - сказал он как можно пренебрежительнее.

I think I'd rather have diamond teeth."

- Уж лучше я заведу себе бриллиантовые.

That very moment, thirty-two crystal-clear diamonds sparkled in his mouth as he smiled spitefully.

И точно, в ту же секунду тридцать два прозрачных алмаза чистейшей воды засверкали в его ехидно улыбающемся рту.

Gazing at himself in the little bronze mirror the old dandy carried in his belt, Omar Asaf was quite pleased with what he saw.

Посмотревшись в маленькое бронзовое зеркальце, которое этот франтоватый старик, оказывается, хранил у себя за поясом, Омар Юсуф, остался очень доволен.

There were only three things that somehow clouded his triumph.

Только три обстоятельства несколько омрачили его торжество.

First, Hottabych did not seem at all envious; second, his diamond teeth sparkled only when the light fell upon them directly.

Во-первых, Хоттабыч не высказал никаких признаков зависти. Во-вторых, его бриллиантовые зубы сверкали, только если на них падал свет.

If the light did not fall upon them, he appeared completely toothless; third, his diamond teeth scratched his tongue and lips.

Если же свет на них не падал, то рот производил впечатление беззубого. В-третьих, бриллиантовые зубы в первую же минуту до крови расцарапали ему язык и губы.

In his heart of hearts, he was sorry he had been so greedy, but he did not show this so as not to lose face.

В глубине души он даже пожалел о том, что так пожадничал, но не подал виду, чтобы не уронить своего достоинства.

"No, no," he giggled, noticing that Volka was about to leave the cabin.

- Нет, нет! - хихикнул он, заметив, что Волька собирается покинуть каюту.

"You shall not leave until the Sun goes down.

- Тебе не удастся покинуть помещение до самого заката.

I understand you only too well. You want to flee, in order to escape your deserved end.

Я тебя прекрасно понимаю: ты хочешь скрыться, чтобы избегнуть заслуженной гибели.

I have no intention of searching for you all over the boat."

Я не намерен рыскать потом по всему судну в поисках тебя.

"Why, I can stay in the cabin as long as you want.

- Пожалуйста, - сказал Волька, - я могу остаться в каюте сколько вам угодно.

That will even be better.

Это даже будет лучше.

Otherwise, I'll have to hunt for you all over the boat when the Sun doesn't go down.

А то разыскивай вас по всему ледоколу, когда солнце не закатится!

How long do you think I'll have to wait?"

Сколько мне, по-вашему, придется ждать?

"Not more than nine hours, O young braggart," Omar Asaf said, bowing sarcastically. He snapped the fingers of his left hand and a cumbersome water-clock appeared on the table beneath the port-hole.

- Не больше девяти часов, о юный бахвал, -ответил Омар Юсуф, отвесив издевательский поклон, щелкнул большим и указательным пальцами левой руки, и на столике, стоявшем под самым иллюминатором, возникли громоздкие водяные часы.

"As soon as the water reaches this line," he said, tapping the side of the clock with a crooked brown nail, "the Sun will go down. It is the hour of your death."

- Не успеет вода дойти до этого вот деления, -добавил он, постучав кривым коричневым ногтем по стенке часов, как солнце зайдет, и это будет часом твоей смерти.

"Fine, I'll wait."

- Хорошо, - сказал Волька, - я подожду.

"We'll wait, too," said Zhenya and Hottabych.

- И мы подождем, - сказали Женя и Хоттабыч.

Eight hours slipped by quickly, because Zhenya could not deny himself the pleasure of suggesting that the conceited Omar Asaf learn to play checkers.

Восемь часов прошли почти незаметно, так как Женя не смог отказать себе в удовольствии и предложил самоуверенному Омару Юсуфу научиться играть в шашки, вернее - в веселую и хитрую игру поддавки.

"I'll win anyway," Omar Asaf warned.

- Только я тебя все равно обыграю, - предупредил его Омар Юсуф.

Zhenya kept on winning.

Женя обыграл сварливого старика несметное число раз.

Omar Asaf got angrier and angrier. He tried to cheat, but each time they caught him at it, and so he would begin a new game, which would end just as sadly for him.

Омар Юсуф страшно злился, пробовал мошенничать, но его каждый раз хором изобличали, и он начинал новую партию, которая так же печально для него заканчивалась.

"Well, the time's up, Omar Hottabych," Volka said finally. "Impossible!" Omar Asaf replied, tearing himself away from the checker board.

- Ну, вот и прошло уже назначенное время, Омар Хоттабович, - сказал наконец Волька.- Не может быть! - отозвался, отрываясь от игры, Омар Юсуф.

Glancing quickly at the water-clock, he turned pale and jumped up from the berth where he and Zhenya had been sitting. He rushed to the port-hole, stuck his head out and groaned in terror and helpless rage: the Sun was just as high in the sky as it had been eight hours before!

Бросив взгляд на водяные часы. он изменился в лице, взволнованно вскочил с койки, на которой сражался с Женей в шашки, подбежал к иллюминатору, высунул из него голову наружу и застонал от ужаса и бессильной злобы: солнце, как и восемь часов назад, высоко стояло над горизонтом.

Then he turned to Volka and said in a flat voice: "I must have made a little mistake in my calculations.

Тогда он повернулся к Вольке и скучным голосом произнес: - Я наверно, ошибся немного в своих расчетах.

Let's wait two more hours."

Подождем еще часочка два.

"Even three if you like, but it won't help you any.

- Хоть три! - отвечал Волька. - Только это тебе все равно не поможет.

It'll be just as I said: the Sun will not go down today, or tomorrow, or the day after tomorrow."

Как я сказал, так и будет. Солнце не закатится ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра.

Four and a half hours later, Omar Asaf stuck his head out of the port-hole for the twentieth time, and for the twentieth time he saw that the Sun had no intention of sinking beyond the horizon. He turned as white as a sheet and trembled all over as he crashed to his knees.

Через четыре с половиной часа Омар Юсуф в двадцатый раз выглянул в иллюминатор, в двадцатый раз убедился, что солнце и не думает уходить за горизонт, побледнел, задрожал трусливой дрожью и тяжело бухнулся на колени.

"Spare me, O mighty youth!" he cried in a pitiful voice.

- Пощади меня, о могучий отрок! - воскликнул он жалобным голосом.

"Do not be angry at me, your unworthy slave, for when I shouted at you I did not know you were stronger than I!"

- Не гневайся на меня, недостойного твоего слугу, ибо, крича на тебя, я не знал, что ты сильнее меня!

"Does that mean you think you can shout at me if I'm weaker than you?"

- А если я слабее, тогда можно на меня кричать? -спросил Волька.

"Why, certainly." They all felt disgusted.

- Конечно, можно, - убежденно ответил Омар Юсуф, и всем стало противно.

"What a brother you have," Zhenya whispered to Hottabych.

- Ну и братец же у тебя! - шепнул Женя на ухо Хоттабычу.

"Forgive me for saying so, but he's a most unpleasant, envious and vicious old man."

- Ты меня, пожалуйста, извини, но он пренеприятный, завистливый и злобный старикашка.

"Yes, my brother is no lump of sugar," Hottabych replied sadly.

- Да, - печально отозвался Хоттабыч, - братец у меня не сахар.

"For goodness' sake, get up!" Volka said with annoyance, as the old Genie remained on his knees and kept trying to kiss Volka's hands.

- Да встаньте вы, наконец! - брезгливо обратился Волька к Омару Юсуфу, продолжавшему стоять на коленях и все порывавшемуся поцеловать Волькину руку.

"What are your orders, O my young but mighty master?" Omar Asaf asked submissively, rubbing his soft palms together and rising.

- Каковы будут твои приказания, о мой юный, но могучий господин? - угодливо спросил Омар Юсуф, потирая свои мягкие ладони и поднимаясь на ноги.

"At present, there's only one; don't you dare leave this cabin for a second without my permission!"

- Пока что только одно: не смей без моего разрешения покидать ни на секунду эту каюту.

"With the greatest of pleasure, O wisest and most powerful of youths," Omar Asaf replied in a self-abasing tone, as he regarded Volka with fear and awe.

- С огромным наслаждением, о мудрейший и могущественнейший из отроков! - льстиво ответил Омар Юсуф, со страхом и благоговением глядя на Вольку.

It was just as Volka had predicted.

Как Волька сказал, так и было.

Neither that day nor the next, nor the third did the Sun go down.

Ни в тот день, ни на другой день, ни на третий солнце не скрывалось за горизонт.

Making use of some small misdemeanour of Omar Asafs, Volka said he would make the Sun shine round the clock until further notice.

Придравшись к какому-то мелкому проступку Омара Юсуфа, Волька продлил круглосуточное пребывание дневного светила на небе вплоть до особого распоряжения.

And not until he learned from the captain that the

Только узнав от Степана Тимофеевича, что

"Ladoga" had finally entered a latitude where there was a brief period of night, did he inform Omar Asaf of this, as his special favour to the undeserving, grumpy Genie.

"Ладога" наконец вступила в широты, где день на короткое, правда, время, но все же уступит место ночи, Волька сообщил об этом Омару Юсуфу, как об особой его милости к недостойному и сварливому джинну.

Omar Asaf was as quiet as a mouse. Not once did he leave the cabin. He crept back into the copper vessel without a murmur when the

Омар Юсуф вел себя тише воды, ниже травы, ни разу и ни на минуту не покинул каюту и покорно влез в медный сосуд, когда

"Ladoga" docked to the strains of a band at its home pier, from which it had sailed away thirty days before.

"Ладога" под звуки оркестра и крики "ура" пришвартовалась, наконец к той самой пристани Архангельского порта, от которой она отчалила ровно тридцать дней назад.

Naturally, Omar Asaf was extremely reluctant to return to his bottle, if even for a short period, since he had already spent so many unhappy and lonely centuries there.

Конечно, Омару Юсуфу безумно не хотелось возвращаться даже на время в медный сосуд, где он провел в одиночестве столько безрадостных веков.

But Volka gave him his word of honour that he would let him out the minute they reached home.

Но Волька торжественно обещал выпустить его, как только они вернутся домой.

There is no use denying that as Volka left the hospitable

Не скроем: у Вольки, покидавшего с медным сосудом под мышкой гостеприимную

"Ladoga," carrying the copper vessel under his arm, he was sorely tempted to toss it into the water.

"Ладогу", было очень большое искушение швырнуть его в воду.

But there you are - if you've given your word you've got to keep it.

Но, не давши слова - крепись, а давши - держись.

And so Volka walked down the gang-plank, having conquered this momentary temptation.

И Волька сошел на пристань, подавив в себе минутное искушение...

If no one aboard the

Если никто на

"Ladoga" ever stopped to wonder why Hottabych and his friends were taking part in the expedition, it is quite clear that the old man had no trouble casting the same spell over his young friends' parents and acquaintances.

"Ладоге" ни разу не заинтересовался, по какому праву Хоттабыч и его друзья участвуют в экспедиции, то ясно, что Хоттабычу не стоило никакого труда проделать примерно такую же комбинацию и с родителями и знакомыми наших героев.

At any rate, their relatives and friends accepted it as a matter of course that the children had been in the Arctic , without questioning how in the world they had ever booked berths on the Ladoga."

Во всяком случае, и родители и знакомые восприняли как должное факт отъезда ребят в Арктику, совершенно не задаваясь вопросом, какими таинственными путями они устроились на "Ладогу".

After an excellent dinner, the children told their respective parents the story of their adventures in the Arctic , keeping almost true to the facts. They were wise enough to say nothing about Hottabych.

Отлично пообедав, ребята долго рассказывали своим близким, почти не привирая, о различных своих приключениях в Арктике, но благоразумно не упоминали о Хоттабыче.

Zhenya, however, was so carried away, that the rash words nearly slipped out of his mouth.

Только Женя, увлекшись, чуть не проболтался.

When he described the performances the passengers had put on in the lounge, he said: "And then, of course, Hottabych could not leave it at that. So he said..."

Описывая вечера самодеятельности, происходившие в кают-компании во время туманов, он сболтнул: - А тут, понимаешь, вылезает вперед Хоттабыч и говорит...

"What a strange name - Hottabych!" Zhenya's mother said.

- Что за странное такое имя - "Хоттабыч?" -удивилась Татьяна Ивановна. - Это тебе, мама, показалось.

"I didn't say

Я не говорил

'Hottabych,' Mother, I said

"Хоттабыч", а сказал

'Potapych.'

"Потапыч".

That was our boatswain's name," Zhenya said resourcefully, though he blushed.

Это нашего боцмана так звали, - не растерялся Женя, хотя и очень покраснел.

However, this went unnoticed.

Впрочем, на последнее обстоятельство никто не обратил никакого внимания.

Everyone looked at him with awe, because he had met and talked with a real live boatswain every single day of the journey.

Все с завистью смотрели на Женю, который ежедневно и запросто встречался с настоящим, живым боцманом.

Volka, on the other hand, nearly had an accident with the copper bottle.

Зато у Вольки едва не произошло несчастье с медным сосудом.

He was sitting on the couch in the dining room, explaining the difference between an ice-breaker and an iceboat to his parents with a true knowledge of his subject. He did not notice his grandmother leaving the room.

Он сидел в столовой на диване, с большим знанием дела объяснял родителям разницу между ледоколом и ледокольным пароходом и не заметил, как из комнаты исчезла бабушка.

After she had been gone for about five minutes, she returned holding ... the vessel with Omar Asaf inside!

Она пропадала минут пять и вернулась, держа в руках... сосуд с Омаром Юсуфом.

"What's this? Where did you get it. Mother?" Volka's father asked.

- Это что такое? - с любопытством осведомился Алексей Алексеевич. - Откуда ты это мама, достала?

"Just imagine, I found it in Volka's suitcase.

- Представь себе, Алеша, у Воленьки в чемодане.

I started unpacking his things and found this very nice pitcher.

Я стала разбирать вещи, вижу - лежит вполне приличный кувшин.

It will be lovely as a decanter.

Пригодится для наливок.

I'll have to polish it, though, because it's so terribly green."

Его только почистить надо, уж больно он позеленел.

"That's no decanter!" Volka cried and turned pale. He grabbed the vessel from his grandmother.

- Это совсем не для наливок! - побледнел Волька и выхватил сосуд из бабушкиных рук.

"The First Mate asked me to give this to his friend.

- Это меня просил помощник капитана передать его знакомому.

I promised him I'd deliver it today."

Я обещал сегодня же снести.

"My, isn't this a strange vessel," said his father, a great lover of antiques.

- Очень занятный сосуд! - одобрительно отозвался Алексей Алексеевич, большой любитель старинных предметов.

"Let me have a look at it.

- Дай-ка, Воля, посмотреть.

Why, there's a lead cap on it.

Эге, да он, оказывается, со свинцовой крышкой!

That's very interesting..."

Интересно, очень интересно.

He tried to pry it off, but Volka grabbed the vessel frantically and stammered: "You're not supposed to open it!

Он попытался открыть сосуд, но Волька ухватился за кувшин обеими руками и залепетал: - Его нельзя открывать!..

It's not supposed to be opened at all!

Он даже вовсе не открывается...

Anyway, it's empty inside.

Он совсем, совсем пустой...

I promised the First Mate I wouldn't open it, so's not to spoil the threads on the screw."

Я обещал помощнику капитана не открывать... чтобы винтовая нарезка не испортилась...

"Look how upset he is!

- Скажите, пожалуйста, как он разволновался!

All right, you can have the old pitcher back," his father said, letting go of it.

Ладно, бери эту посудину на здоровье, - сказал Алексей Алексеевич, возвращая сыну сосуд.

Volka sat back on the couch in exhaustion, clutching the terrible vessel; but the conversation was all spoiled. Soon he rose. Trying to sound casual, he said he would go to , hand in the pitcher and dashed out of the room.

Волька в изнеможении уселся на диван, крепко прижимая к себе страшный сосуд. Но разговор уже больше не клеился, и вскоре Костыльков-младший встал со своего места и, сказав как можно непринужденней, что он пойдет отдавать кувшин, почти бегом покинул комнату.

"Come back soon!" his mother called, but by then he had already vanished.

- Только смотри, не задерживайся долго! -крикнула ему вдогонку мать, но его уже и след простыл.

WHAT GOOD OPTICAL INSTRUMENTS CAN LEAD TO

LXI. К ЧЕМУ ПРИВОДЯТ ИНОГДА УСПЕХИ ОПТИКИ.

Zhenya and Hottabych had been awaiting Volka on the bank for a long time.

На берегу Вольку давно уже ждали Женя и Хоттабыч.

It was very still.

Кругом было тихо.

The vast sky was spread above them.

Необъятное ночное небо простиралось над головами наших друзей.

The full moon cast its cold, bluish light.

Полная луна лила с высоты неживой, голубоватый свет.

Zhenya had brought his binoculars along and was now looking at the moon.

Женя догадался захватить с собой бинокль и сейчас с наслаждением изучал в него Луну.

"You can dismiss the astronomy club," Volka said, coming up to them.

- А ну, товарищи, прекращайте свои занятия астрономией! - сказал, приближаясь, Волька.

"The next act on our show is the solemn freeing of our good friend, Omar Asaf!

- Следующим номером нашей обширной программы - торжественный выпуск на волю всем нам хорошо знакомого Омара Юсуфа!

Music! Curtain!"

Музыка, туш!

"That mean old thing will have to manage without music," Zhenya muttered.

- Эта злючка и без туша не заболеет! - сурово отозвался Женя.

In order to emphasize his loathing for the horrible Genie, he turned his back on the vessel and studied the moon through his binoculars for such a long time, that he finally heard Omar Asafs squeaky voice: "May your humble servant, O mighty Volka, ask what purpose these black pipes serve which your friend Zhenya - and my greatly esteemed master - has pressed to his noble eyes?"

Чтобы подчеркнуть свое презрение к ненавистному джинну, он повернулся к кувшину спиной и изучал в бинокль Луну так долго, пока не услышал скрипучий голос Юмара Юсуфа: -Да дозволено будет твоему покорнейшему слуге, о могучий Волька, осведомиться, чему служат черные трубки, в которые вперил свои благородные очи мой горячо любимый господин, а твой друг Женя? - Кому Женя, а вам - Евгений Николаевич! - задорно подал голос Женя, не оборачиваясь.

"They're binoculars.

- Это бинокль.

It's to see things closer," Volka tried to explain.

Это... чтобы ближе видно было, - попытался объяснить Волька.

"Zhenya's looking at the moon through them, to see it better.

- Женя смотрит на Луну в бинокль, чтобы лучше видеть.

It makes things bigger."

Чтобы она крупнее выглядела.

"I can imagine how pleasant such a pastime can be," Omar Asaf said ingratiatingly.

- О, сколько приятно, я полагаю, это времяпрепровождение! - подхалимски заметил Омар Юсуф.

He kept trying to peep into the binoculars, but Zhenya purposely turned away from him. The conceited Genie was cut to the quick by such a lack of respect.

Он вертелся вокруг Жени, норовя хоть краешком глаза заглянуть в бинокль, но Женя нарочно отворачивался от него, и самовлюбленный джинн был уязвлен этой непочтительностью до глубины души.

Oh, if not for the presence of the almighty Volka, who had stopped the Sun itself with a single word, then Omar Asaf would certainly have known how to deal with the unruly boy!

О, если бы здесь не было могущественнейшего Вольки, одним словом своим остановившего на несколько дней движение Солнца! Тогда Омар Юсуф знал бы, как рассчитаться с непокорным мальчишкой!

But Volka was standing beside them, and the enraged Genie had no choice but to ask Zhenya in a wheedling voice to let him have a look at the great planet of the night through such interesting binoculars.

Но Волька стоял рядом, и взбешенному джинну не оставалось ничего другого, как обратиться к Жене с униженной просьбой дать ему возможность посмотреть на великое ночное светило через столь заинтересовавший его бинокль.

"I join my brother in asking you to do him this favour," Hottabych added.

- И я прошу тебя оказать моему брату эту милость, - поддержал его просьбу Хоттабыч, хранивший до сих пор полное молчание.

Zhenya reluctantly handed Omar Asaf the binoculars.

Женя нехотя протянул Омару Юсуфу бинокль.

"The despicable boy has cast a spell on the magic pipes!" Omar Asaf cried a few moments later and crashed the binoculars to the ground.

- Презренный отрок заколдовал магические трубки! - вскричал через несколько мгновений Омар Юсуф, со злобой швырнул бинокль на землю.

"Instead of making things bigger, they make the moon much smaller!

- Они уже сейчас не увеличивают, а, наоборот, во много раз уменьшают лик Луны!

Oh, some day I will lay my hands on this boy!"

О, когда-нибудь я доберусь до этого юнца!

"You're always ready to abuse people!" Volka said in disgust.

- Вечно ты зря кидаешься на людей! - сказал Волька с отвращением.

"What has Zhenya to do with it?

- При чем тут Женя?

You're looking through the wrong end."

Ты смотришь в бинокль не с той стороны.

He picked up the binoculars and handed them back to the angry Genie.

- Он поднял бинокль с травы и подал его злобствовавшему джинну.

"You have to look through the small end."

- Надо смотреть через маленькие стеклышки.

Omar Asaf followed his advice cautiously and soon sighed: "Alas, I had a much better opinion of this celestial body.

Омар Юсуф недоверчиво последовал Волькиному совету и вскоре произнес с сожалением: - Увы, я был лучшего мнения об этом светиле.

I see that it is all pock-marked and has ragged edges, just like the tray of the poorest day-labourer.

Оказывается, оно щербатое, с изъеденными краями, как поднос самого последнего поденщика.

The stars are much better.-Though they are much smaller than the moon, they at least have no visible faults."

Уж куда лучше звезды! Они хоть и во много крат меньше Луны, но зато, по крайней мере, без видимых изъянов.

"O my brother, let me see for myself," Hottabych said and he, too, looked through the binoculars with interest. "This time I believe my brother is right," he added with surprise.

- Дай-ка мне, о брат мой, удостовериться в правильности твоих слов, - сказал заинтересовавшийся Хоттабыч; посмотрел в бинокль и с удивлением согласился: - На этот раз мой брат как будто бы прав...

This made it only too clear that Omar Asaf had long since fallen greatly in his estimation.

По словам Хоттабыча нетрудно было заключить, что авторитет Омара Юсуфа уже давно был в его глазах очень сильно поколеблен.

"What ignorance," Zhenya scoffed.

- Какая дикость! - возмутился Женя.

"It's high time you knew that the moon is millions of times smaller than any of the stars."

- Пора бы знать, что Луна во много миллионов раз меньше любой из звезд.

"Enough! I can no longer take the constant mockery of this brat!" Omar Asaf roared and grabbed Zhenya by the collar.

- Не-ет, я больше не в состоянии выдержать постоянные издевательства этого мальчишки! -взревел Омар Юсуф и схватил Женю за шиворот.

"Next, you'll say that a speck of sand is bigger than a mountain.

- Уж не будешь ли ты меня уверять, что песчинки больше горы?

I wouldn't put it past you.

С тебя это станет.

Enough! This time I'll do away with you for good!"

Не-ет, сейчас-то уж я с тобой окончательно покончу!

"Stop!" Volka shouted.

- Остановись! - крикнул ему Волька.

"Stop, or I'll bring the Moon down upon you, and not even a wet spot will remain where you now stand!

- Остановись, или я на тебя немедленно обрушу Луну, и от тебя даже мокрого места не останется!

You know I can do it with my eyes closed.

Мне это, брат, раз плюнуть.

I think you know me by now."

Ты ведь меня знаешь.

The enraged Omar Asaf reluctantly let go of a frightened Zhenya.

Разъяренный Омар Юсуф нехотя отпустил не на шутку перепугавшегося Женю.

"You're raving for nothing again," Volka continued.

- Ты и на этот раз совершенно напрасно взбеленился, - сказал Волька.

"Zhenya's right.

- Женя прав.

Sit down and I'll try to explain things to you."

Присядь, и я тебе все постараюсь разъяснить.

"You don't have to explain anything to me. I know everything already," Omar Asaf objected conceitedly. Yet, he dared not disobey.

- Нечего мне разъяснять, я сам все прекрасно знаю! - кичливо возразил Омар Юсуф, но ослушаться Вольки не посмел.

Volka could talk about astronomy for hours on end.

На астрономические темы Волька мог говорить часами.

This was his favourite subject.

Это был его конек.

He had read every popular book on the structure of the Universe and could retell their contents to anyone who'd care to listen.

Он перечитал все популярные книги по вопросам мироздания и с увлечением излагал их содержание всем, кто хотел его слушать.

But Omar Asaf obviously did not want to listen.

Но Омар Юсуф явно не хотел его слушать.

He kept on snickering contemptuously. Finally unable to control himself any longer, he grumbled: "I'll never believe your words until I convince myself of their truth."

Он все время презрительно хмыкал и наконец, не выдержав проворчал: - Никогда не поверю твоим словам, пока не удостоверюсь в них на деле.

"What do you mean 'convince yourself?

- То есть как это "на деле"? - удивился Волька.

Don't tell me you want to fly to the Moon in order to be convinced that it's a huge sphere and not a little saucer?"

- Уж не собираешься ли ты на Луну, чтобы убедиться, что это не маленький диск, а огромный шар?

"And why not?" Omar Asaf asked haughtily.

- А почему бы и не слетать? - заносчиво спросил Омар Юсуф.

"Why, I can fly off today, if I want to."

- Вот возьму и сегодня же слетаю.

"But the Moon is millions of miles away."

- Но ведь Луна невероятно далеко.

"Omar Asaf is not afraid of great distances.

- Омара Юсуфа не пугают большие расстояния.

And all the more so, since - forgive me - I greatly doubt the truth of your words."

Тем более, что я сильно, прости меня, сомневаюсь в справедливости твоих слов.

"But the way to the Moon lies through outer space, where there's no air," Volka objected conscientiously.

- Но ведь путь к ней лежит в безвоздушном пространстве, - добросовестно возражал Волька.

"I can manage quite well without breathing."

- Я могу прекрасно обходиться без воздуха.

"Let him go! We'll have plenty of trouble with him if he stays," Zhenya whispered fiercely.

- Пускай летит! - свирепо шепнул Женя Вольке. -А то мы еще с ним хлебнем горя.

"Sure, he can go," Volka agreed quietly, "but still, I consider it my duty to warn him about what awaits him on the way... Omar Asaf," he continued, turning towards the conceited Genie, "bear in mind that it's terribly cold there."

- Конечно, пускай летит, - тихо согласился Волька. - Но все-таки я считаю, что мой долг предупредить его о том, что его ждет в пути... Учти, Омар Юсуф, - продолжал он, обращаясь к чванливому джинну, - учти, что там страшно холодно.

"I am not afraid of the cold.

- Я не боюсь холода.

I'll be seeing you soon.

До скорого свидания!

Good-bye!"

Улетаю.

"If that's the case, and if you've decided to fly to the Moon, come what may, then at least listen to one piece of advice.

- В таком случае, - сказал Волька, - если уж ты во что бы ни стало решил слетать на Луну, то хоть в одном послушайся меня.

Do you promise to obey my words?"

Обещаешь ли ты беспрекословно подчиниться моим словам?

"All right, I promise," the Genie answered condescendingly, his awe of Volka obviously diminishing.

- Так и быть, обещаю, - снисходительно отвечал джинн, заметно выходивший из- под Волькиного влияния.

"You must leave the Earth at a speed of no less than eleven kilometres a second; otherwise you can be sure you'll never reach the Moon."

- Ты должен вылететь с Земли со скоростью не меньше чем одиннадцать километров в секунду. В противном случае ты, уверяю тебя, никогда не доберешься до Луны.

"With the greatest of pleasure," Omar Asaf said, compressing his thin blue lips.

- С радостью и удовольствием! - Омар Юсуф поджал свои тонкие синие губы.

"And how big is a kilometre?

- А сколько велик километр?

Tell me, for I know of no such measurement."

Скажите, ибо я не знаю такой меры длины.

"Let's see now. How can I explain?... Well, a kilometre is about a thousand four hundred steps."

- Ну, как тебе объяснить, - призадумался Волька.- Ну вот: километр - это примерно тысяча четыреста шагов.

"Your steps?

- Твоих шагов? - спросил джинн.

That means there are no more than a thousand two hundred of my steps in a kilometre. Maybe even less."

- Значит, моих шагов в километре не больше тысячи двухсот.

Omar Asaf had an exaggerated idea about his height.

Омар Юсуф был преувеличенного мнения о своем росте.

He was no taller than Volka, but they could not convince him of this.

Он был не выше Вольки, но переубедить его так и не удалось.

"Be sure not to crash into the cupola of the Heavens," Hottabych admonished his brother, not being completely convinced of Volka's stories about the structure of the Universe.

- Смотри, не разбейся о небесную твердь -заботливо напутствовал брата Хоттабыч, сам не очень-то поверивший Волькиным рассказам о строении вселенной.

"Don't teach someone who knows more than you," Omar Asaf said coldly and soared into the air. He instantly became white hot and disappeared from view, leaving a long fiery trail behind.

- Ладно, не учи ученого! - холодно отозвался Омар Юсуф, со страшной быстротой взвился в воздух, мгновенно раскалился добела и исчез из виду, оставив за собой длинный огненный след.

"Let's wait for him here, my friends," Hottabych suggested timidly, for he felt guilty for all the unpleasantness Omar Asaf had caused them.

- Подождем его, друзья мои, - робко предложил Хоттабыч, чувствовавший себя виноватым перед своими друзьями за неприятности, доставленные Омаром Юсуфом.

"No, there's no use waiting for him now. You'll never see him again," Volka said.

- Нет, теперь уж жди его - не жди, все равно не дождешься, - возразил Волька.

"He didn't listen to my advice, which was based on scientific knowledge, and he'll never return to the Earth.

- Он не послушался моего совета, основанного на научных данных, и никогда уже не вернется на Землю.

Since your Omar took off at a speed which was less than eleven kilometres a second, he'll be circling the Earth forever.

Раз твой Омар вылетел со скоростью меньше чем одиннадцать километров в секунду, он теперь будет все время вращаться вокруг Земли.

If you want to know, he's become a sputnik."

Он сейчас, если хочешь знать, превратился в спутника Земли.

"If you have no objections, I'll wait for him here a while," a saddened Hottabych whispered.

- Я все-таки, с вашего позволения, немножко подожду, - прошептал опечаленный Хоттабыч.

Late that night he slipped into Volka's room. Turning into a goldfish, he dived silently into the aquarium.

Поздно ночью он незаметно проскользнул в Волькину комнату и, превратившись в золотую рыбку, тихо шлепнулся в аквариум.

Whenever Hottabych was upset by anything, he spent the night in the aquarium instead of under Volka's bed.

Всегда, когда Хоттабыч бывал чем-нибудь расстроен, он устраивался на ночь не под кроватью, а в аквариуме.

This time he was especially upset.

На этот раз он был особенно расстроен.

He had waited for his brother for over five hours, but Omar Asaf had not returned.

Он прождал Омара Юсуфа больше пяти часов, но так и не дождался...

Some day scientists will develop precision instruments that will make it possible to note the smallest amount of gravitation the Earth experiences from the tiniest of celestial bodies passing close to its surface.

Когда-нибудь ученые изобретут такие точные приборы, которые позволят учитывать самое ничтожное притяжение, испытываемое землей от прохождения около нее самых крохотных небесных тел.

And then an astronomer, who, perhaps, read this book in his childhood, will determine, after long and laborious calculations, that someplace, comparatively close to the Earth, there rotates a celestial body weighing a hundred and thirty pounds.

И какой-нибудь астроном, бывший, возможно, в детстве читателем нашей повести, установит в результате долгих и кропотливых расчетов, что где-то, сравнительно недалеко от Земли, вращается небесное тело весом в шестьдесят три с половиной килограмма.

Then, Omar Asaf, a grouchy and narrow-minded Genie who turned into an Earth satellite because of his impossible character and ignorant scoffing at scientific facts, will be entered into the great astronomical catalogue as a many-numbered figure.

Тогда в объемистый астрономический каталог будет занесен под каким-нибудь многочисленным номером Омар Юсуф, сварливый и недалекий джинн, превратившийся в спутника Земли исключительно вследствие своего несносного характера и невежественного пренебрежения к данным науки.

Someone who heard of this instructive tale about Hottabych's brother once told us in all seriousness that one night he had seen something flash across the sky which in shape resembled an old man with a long flowing beard.

Кто-то узнав из наших уст о поучительной истории, приключившейся с братом Хоттабыча, серьезно уверял, что однажды ночью он якобы видел на небе быстро промелькнувшее светило, по форме своей напоминавшее старика с развевающейся длинной бородой.

As concerns the author of this book, he does not believe the story, for Omar Asaf was a very insignificant man.

Что касается автора этой повести, то он приведенному выше заявлению не верит: слишком уж мелким существом был Омар Юсуф.

HOTTABYCH'S FATAL PASSION

LXII. РОКОВАЯ СТРАСТЬ ХОТТАБЫЧА.

For several days Hottabych remained in the aquarium, pining away for his brother. Gradually, however, he got used to his absence and once again everything was back to normal.

Несколько дней Хоттабыч тосковал по брату, отсиживаясь в аквариуме, а потом привык, и все пошло своим чередом.

One day he and the boys were talking quietly. It was still rather early and the old man was lolling under the bed.

Как-то раз наши друзья тихо беседовали с Хоттабычем, который по случаю раннего часа еще продолжал нежиться под кроватью.

"It looks like rain," Zhenya said, looking out the window.

- Возможны осадки, - сказал Женя, взглянув из окна на улицу.

Soon the whole sky became overcast with clouds. It started to drizzle.

Вскоре действительно все небо покрылось тучами и заморосил противный дождик.

"Shall we turn it on?" Volka asked off-handedly, nodding towards a new radio set his parents had given him for being promoted to 7B. He turned it on with obvious pleasure.

- Может быть, послушаем? - спросил Волька, с делано небрежным видом кивнув на новенький радиоприемник - подарок родителей за успешный переход в седьмой класс, и с видимым удовольствием включил радио.

The loud sounds of a symphony orchestra filled the room.

Мощные звуки симфонического оркестра заполнили комнату.

Hottabych stuck his head out from under the bed. "Where are all those people playing so sweetly on various instruments?"

Удивленный Хоттабыч высунул голову из-под кровати: - Где находится это множество людей, столь сладостно играющих на различных музыкальных инструментах?

"Golly! Hottabych doesn't know anything about radios!" Zhenya said. (There was one omission on the "Ladoga" for all its excellent equipment - they forgot to install a radio set in the lounge.)

- Ах, да! - воскликнул Женя. - Ведь Хоттабыч не знает радио! (Как ни странно, на "Ладоге" из-за спешки упустили из виду приобрести приемник для кают-компании).

For nearly two hours the boys watched Hottabych delightedly.

Часа два ребята наслаждались, наблюдая за Хоттабычем.

The old man was overwhelmed.

Старик был совершенно потрясен достижениями радиотехники.

Volka tuned in on Vladivostok , Tbilisi , Kiev , Leningrad , Minsk and Tashkent .

Волька ловил для него Владивосток, Тбилиси, Киев, Ленинград, Минск, Ташкент.

Songs, thunderous marches, and the voices of people speaking in many tongues obediently poured forth from the set.

Из приемника послушно вылетали звуки песен, гремели марши, доносились речи на самых разнообразных языках.

Then the boys got fed up.

Потом ребятам надоело радио.

The sun peeped out and they decided to go for a walk, leaving a fascinated Hottabych behind.

На улице проглянуло солнышко, и они вышли проветриться, оставив очарованного Хоттабыча у приемника.

The strange events which then occurred remain a mystery to Volka's grandmother to this very day.

Именно к этому времени относится таинственная история, по сей день не разгаданная Волькиной бабушкой.

Soon after the boys left, she entered Volka's room to turn off the radio and distinctly heard an old man coughing in the empty room.

Вскоре после ухода ребят она пришла выключить приемник и услышала в совершенно пустой комнате чье-то стариковское покашливание.

Then she saw the dial turn by itself and the indicator move along the scale.

Затем она увидела, как сама по себе передвигается по шкале приемника вороненая стрелка вариометра.

The frightened old woman decided not to touch the set, but to find Volka immediately.

Перепуганная старушка решила сама не дотрагиваться до приемника, а бежать за Волькой.

She caught up with him at the bus stop.

Она поймала его у автобусной остановки.

Volka was very upset. He said he was improving the set, that he was making it automatic, and he begged his grandmother not to tell his parents what she had seen, because it was supposed to be a surprise for them.

Волька всполошился, сказал, что он совершенствует приемник, автоматизирует его, и очень просит бабушку не рассказывать об этом родителям, потому что он-де готовит для них сюрприз.

His grandmother was not at all comforted by these words. Nevertheless, she promised to keep his secret.

Отнюдь не успокоенная его словами, бабушка все же обещала хранить тайну.

All afternoon she listened anxiously to the strange mumbling coming from the empty room.

До вечера она с трепетом прислушивалась, как в пустой комнате изредка раздавалось странное, приглушенное стариковское бормотание.

That day the radio played on and on.

В этот день приемник не отдыхал ни минуты.

At about two o'clock at night it went off, but only because the old man had forgotten how to tune in on Tashkent.

Около двух часов ночи он, правда, замолк. Но оказалось, что старик просто забыл, как принимать Ташкент.

He woke Volka up, asked him how to do it, and returned to the set.

Он разбудил Вольку, расспросил его и снова приблизился к приемнику.

A fatal thing had happened: Hottabych had become a radio fan.

Случилось непоправимое: старик до самозабвения увлекся радио.

HOTTABYCH'S NEW YEAR VISIT

LXIII. НОВОГОДНИЙ ВИЗИТ ХОТТАБЫЧА.

During the winter vacation, Zhenya went to visit his relatives in Zvenigorod.

На зимние каникулы Женя уехал к родным в Звенигород.

On January 4th he received a letter, which was of extreme interest for at least three reasons.

Четвертого января на его имя пришло письмо, представляющее незаурядный интерес по крайней мере в трех отношениях.

In the first place, this was the first letter he had ever received in which he was addressed by his full name, as a grown man.

Во-первых, это было первое в его жизни письмо, адресованное не Жене или Евгению, а Евгению Николаевичу Богораду.

In the second place, it was the first letter Hottabych had ever written to his young friend.

Во-вторых, это было первое письмо, написанное Хоттабычем своему юному другу.

But of greatest interest were the contents of this most remarkable message.

Но еще больший интерес представляло самое содержание этого в высшей степени примечательного послания.

Following is the letter, slightly abridged:

Вот оно с некоторыми сокращениями.

"O most lovable and precious friend, the sweet and singular adornment of all schools and sports fields, the fond hope of your native arts and sciences, the joy and pride of your parents and friends, Zhenya ibn Kolya, from the famous and noble family of Bogorads, may your life's road be strewn with thornless roses and may it be as long as your pupil, Hassan Abdurrakhman ibn Hottab, wishes it to be!

"О любезнейший и драгоценнейший друг мой, прелестное и неповторимое украшение школ и спортивных площадок, упоительная надежда отечественных наук и искусств, радость и гордость родителей и друзей своих, Евгений ибн Николай из знаменитого и благородного рода Богорада, да будет твой жизненный путь усеян розами без шипов и да будет он столь долог, сколь желает тебе этого твой ученик Г ассан Абдуррахман ибн Хоттаб!

"I hope you remember how great my joy and gratitude were when, six months ago, you, O my young friend and friend of my young saviour, released my unfortunate brother Omar Asaf ibn Hottab, from whom I was so grievously separated for many centuries, from his horrible imprisonment in the copper vessel.

Ты помнишь, надеюсь, как велика была моя радость и благодарность, когда полгода назад ты, о юный друг мой и друг моего юного спасителя, освободил из ужасного заточения в медном сосуде моего несчастного брата Омара Юсуфа ибн Хоттаба, с которым мы были так жестоко разлучены в течение долгих тысячелетий.

"But immediately following my first joy of a long-awaited reunion, there came a terrible disappointment, for my brother turned out to be an ungrateful, short-sighted, narrow-minded, grouchy and envious person.

Но сразу вслед за радостью долгожданной встречи пришло и тягостное разочарование, ибо брат мой оказался существом неблагодарным, недалеким, сварливым и завистливым.

And he, as you well remember, took it upon himself to fly to the Moon, in order to be convinced whether its surface was truly covered with mountains, as our highly educated friend Volka ibn Alyosha stated, basing his knowledge on a science called Astronomy.

И он, как ты, вероятно, помнишь, задался целью слетать на Луну, чтобы самолично удостовериться, действительно ли ее поверхность покрыта горами, как об этом, на основании науки, именуемой "астрономия", заявил наш высокообразованный друг Волька ибн Алеша.

"Alas!

Увы!

It was not a selfless thirst for knowledge that guided my unwise brother, nor the noble and exemplary desire to discover the World, but a vain and ignorant wish to belittle and shame a person who had tried to hold him back from committing a fatal deed.

Не бескорыстная жажда знаний руководила моим неразумным братом, не благородное и похвальное стремление познать мир, а суетное и невежественное желание унизить и посрамить человека, пытавшегося удержать его от непоправимого поступка.

"He did not even take into account the laws of another science called 'Mechanics,' and thereby doomed himself to an eternal and useless circling of the Earth, which, as I recently discovered (who could have ever dreamed of it!) in turn revolves around the Sun!

Он не посчитался и с данными другой науки, по названию "механика", и тем самым обрек себя на вечное и бесполезное вращение вокруг Земли, которая, как мне удалось недавно узнать (кто бы мог подумать", в свою очередь вращается вокруг Солнца.

"Three days ago I received a message from you, O Zhenya ibn Kolya, which bears the scientific name of 'Telegram,' and in which you so graciously and pleasantly wished me a Happy New Year.

Четвертого дня получил я от тебя, о Женя ибн Коля, послание, именуемое научным словом "телеграмма", в котором ты столь великодушно и приятно поздравил меня с Новым годом.

And then I recalled that my unpleasant, but extremely unfortunate brother is spinning round in the sky day and night and that there is no one to wish him a Happy New Year.

И тогда я вспомнил, что день и ночь мотается по небу мой неприятный, но глубоко несчастный брат и что некому поздравить его с наступающим Новым годом.

And so, I prepared for a journey, and exactly at noon I took off for the far distances of Outer Space, in order to visit Omar Asaf, to wish him a Happy New Year, and, if it were at all possible, to help him return to the Earth.

И тогда я собрался и вылетел ровно в полдень в далекие небесные просторы, чтобы навестить Омара Юсуфа, поздравить его и, если это окажется возможным, помочь ему вернуться на Землю.

"I will not tire your kind attention, O Zhenya ibn Kolya, with a description of how I was able to manage the Law of Universal Gravitation. For this is not the purpose of my message.

Я не буду, о Женя ибн Коля, утруждать твое благосклонное внимание описанием того, как мне удалось управиться с законом всемирного тяготения, ибо не в этом заключается цель моего повествования.

Suffice it to say that at first I took off at approximately the same speed as Omar Asaf, and, as he, I turned into a satellite of the Earth, but only temporarily, and only long enough for a meeting with Omar.

Достаточно сказать, что поначалу и я вылетел с той примерно скоростью, что и Омар Юсуф, и, так же как и он, превратился в спутника Земли, но превратился только временно и ровно на столько, сколько требовалось мне для свидания с Омаром.

Then, when I saw it was time for me to return to the Earth, I turned to face it and assumed the speed necessary for overcoming the forces which revolved me about the Earth, just as a pail of water tied to a string would revolve round a boy who held the string.

А потом, когда я увидел, что мне пора возвращаться на Землю, я обратился лицом в ее сторону и придал своему телу как раз такую скорость, какая требовалась для преодоления силы, которая, вращала меня вокруг земного шара, как наполненное водой ведерко вращается на туго натянутой бечевке в руках иного мальчишки.

It is of no use to write what my speed was.

Какова эта скорость, здесь писать не место.

When I next see you, I will show you all the calculations I did with the aid of my knowledge of Mathematics, Astronomy and Mechanics, which you and Volka ibn Alyosha so graciously and patiently taught me.

Когда мы увидимся, я покажу тебе все расчеты, предварительно проделанные мною благодаря знаниям математики, астрономии и механики, которыми я обязан тебе и Вольке ибн Алеше, великодушию вашему и высокому терпению.

But this is not the point in question.

Но не об этом сейчас речь.

I sincerely wished to visit my poor brother..."

Я хотел навестить своего братика..."

Hottabych had apparently burst into tears at this point, for the ink was all smudged.

Тут Хоттабыч, очевидно, прослезился, потому что на письме в этом месте расплылись чернила.

That is why we find we must leave out several lines.

Нам поневоле приходится пропустить несколько строк.

"Leaving the Earth, so full of cheerful noonday light behind, I soon entered an area as black as pitch that was terribly and unbearably cold.

"Оставив Землю, залитую веселым полуденным солнцем, я вскоре оказался в кромешной тьме, ужасающей и невыносимо холодной.

As before, the far-off stars sparkled in the icy darkness with a bright but dead, unblinking light, and the pale yellow disk of the flaming Sun blinded my eyes.

И блистали в этом ледяном мраке ярким, но мертвым, немерцающим блеском по-прежнему далекие точки звезд да слепил глаза чуть желтоватый диск пылающего Солнца.

"I flew on and on, amidst the cold darkness and silence. I was about to despair, when, suddenly, on the black velvet of the sky, there appeared a skinny body, brightly illumined by the Sun.

И долго я летал среди холода, мрака и тишины и уже совсем было отчаялся в своем предприятии, когда вдруг на черном бархате неба появилось ярко освещенное Солнцем долговязое и тощее тело.

It was approaching me at tremendous speed, and the long beard flowing behind like the tail of a comet, as well as the incessant and vicious grumbling, told me beyond doubt it was my brother.

Оно приближалось ко мне с огромной быстротой, и по длинной бороде, развевающейся подобно хвосту кометы, и по непрестанному злобному бормотанью я без труда узнал своего брата.

" 'Salaam, dear Omar!' I cried, when he came abreast of me.

"Селям алейкум, Омарчик! - воскликнул я, когда мы с ним поравнялись.

'How is your health?'

- В добром ли ты находишься здоровье?"

" 'Not bad,' Omar answered reluctantly and in an unfriendly voice.

"Да так, ничего, - неохотно и неприветливо отвечал мне Омар Юсуф.

'As you see, I revolve around the Earth.'

- Как видишь, вращаюсь себе помаленьку вокруг Земли.

He chewed his lips and added dryly, 'Tell me what you want.

- Он пожевал губами и сухо добавил: - Ну, а теперь говори, что тебе нужно.

Don't forget that I'm a busy man.

Не забывай, что ты прилетел к занятому человеку.

State what you want and be off.'

Кончил дело и - улетай".

" 'What are you so busy at, O my good brother?'

"Чем же ты так занят, о любезный брат мой?" -вопросил я его.

" 'What do you mean what at?!

И он мне ответил: "То есть, как это чем?!

Didn't you hear me say I'm now working as a sputnik?

Я же сказал тебе, что работаю спутником Земли.

I keep revolving like mad, day and night, without a moment's rest.'

Вращаюсь, как проклятый, день и ночь без минуты отдыха..."

" 'O woe is me!' I cried in great sorrow.

"О горе мне! - воскликнул я тогда в великой скорби.

'How sad and uninteresting your life must be, amidst this eternal cold and darkness, in constant and useless revolving, apart from all living things!'

- Сколь печальна и неинтересна твоя жизнь среди вечного холода и тьмы, в беспрестанном и бессмысленном вращении вдали от всего живого!"

And I burst into tears, for I was so terribly sorry for my brother.

И я залился слезами, ибо мне было бесконечно жаль моего брата.

But in answer to my heartfelt words, Omar Asaf replied coldly and haughtily:

Но Омар Юсуф в ответ на мои сердечные слова только холодно и снисходительно промолвил:

" 'Don't feel sorry for me, for I am less in need of pity than anyone else on Earth.

"Не жалей меня, ибо меньше кого бы то ни было я нуждаюсь в жалости.

Just look around and you'll be convinced that I'm the largest of all celestial bodies.

Посмотри - и ты убедишься: я самое большое из всех небесных тел.

True enough, both the Sun and the Moon shed light -though I don't - and are even quite bright, but I am much larger than they are.

Правда, Солнце и Луна светят, и даже довольно ярко, а я не свечусь, но зато я несравненно крупнее их.

I don't even mention the stars, which are so small that a great multitude of them could fit on my finger-nail.'

Я уж не говорю о звездах, которые столь малы, что множество их спокойно уместится на моем ногте.

Something which resembled a kindly smile appeared on his face.

- Тут на его лице появилось некое подобие благожелательной улыбки.

'If you wish, you can join me and become my sputnik. We will revolve together.

- Если хочешь, - промолвил он, - присоединись ко мне, стань моим спутником - будем вращаться вместе.

Then, not counting me, you'll be the largest of all celestial bodies.'

И тогда, если не считать маня, ты будешь крупнейшим из небесных тел".

"In vain did I rejoice at this brotherly show of affection, though it may have taken a rather strange form, for Omar Asaf continued as follows:

Но напрасно я обрадовался этому хоть и необычному, но все же проявлению братских чувств, ибо Омар Юсуф так обосновал свое предложение:

" 'All celestial bodies have their sputniks, but I have none. It makes me feel inferior.'

"А то у всех светил имеются спутники, а у меня нет, Даже как-то неудобно перед другими светилами".

"I was amazed at the ignorance and stupid conceit of my brother.

Я поразился невежественности и глупой самовлюбленности моего брата.

I understood that he did not want to return to the Earth and so said with a heavy heart:

Я понял, что он не желает возвращаться на Землю, и с тяжелым сердцем сказал ему:

" 'Farewell, for I am in a hurry. I still have to wish some of my friends a Happy New Year.'

"Прощай, ибо я спешу: мне еще нужно успеть поздравить кое-кого из моих юных друзей".

"But Omar, who, apparently, had his heart set on this idea of his, roared:

Но Омар, которому, видимо, пришлась по сердцу его идея, взревел:

" 'Then who will be my sputnik?

"А спутником моим кто будет?

You had better remain of your own free will, or I'll tear you to bits!'

Оставайся лучше добром, или я разорву тебя на куски!"

"With these words he grabbed hold of my left leg. I kept my wits and turned sharply to a side, wrenching free of Omar, though leaving in his grasp one of my slippers.

С этими словами он вцепился в мою левую ногу, но я не растерялся, резко свернул в сторону и вырвался из рук Омара, оставив в них одну из моих туфель.

Naturally, he wanted to catch up with me, but he could not do so, for he had to continue his endless journey around a circle known by the scientific name of'orbit.'

Он, конечно, пожелал догнать меня, но не мог этого сделать, ибо должен был продолжать свой бесконечный путь по замкнутой кривой, именуемой словом "орбита".

"Flying off to a good distance, and still feeling a bit sorry for my unpleasant and conceited brother, I shouted:

Но, отлетев на приличное расстояние, я все же почувствовал некоторую жалость к моему неприятному и себялюбивому брату и крикнул ему:

" 'If you are so in need of sputniks, O Omar Asaf, you shall have them!'

"Если тебе так уж требуются спутники, о Омар Юсуф, то за этим дело не станет!"

"I yanked five hairs from my beard, tore them to bits and scattered them about.

Я вырвал из своей бороды пять волосков, разорвал их на мелкие кусочки и развеял во все стороны.

Then many-coloured, beautiful balls, ranging in size from a pea to a large pumpkin, began revolving around Omar Asaf.

И тогда вокруг Омара Юсуфа стало вращаться много разноцветных, красивых шариков размером от горошины до очень большой тыквы.

These were sputniks worthy of him both in size and in beauty.

И это были вполне приличествующие ему спутники и по размеру и по красоте.

"My brother, a short-sighted person, had apparently never thought of making his own sputniks.

Брату моему, как существу недалекому, до этого мгновения, видимо, просто не приходило в голову, что он сам может изготовить себе спутников.

Now, in his great pride, he desired to have a sputnik the size of a mountain.

Сейчас же он, в великой своей гордыне, пожелал себе спутника величиной с гору.

And so, such a sputnik immediately appeared.

И такой спутник у него действительно тотчас же появился.

But since the mass of matter within this mountain was hundreds of thousands of times greater than the weight of my scatter-brained and ignorant brother Omar Asaf, he immediately crashed into the new celestial body he had created and bounded off it like a football. With a terrible wail, he began revolving around it at top speed.

Но так как масса вещества, заключенного в этой горе, во многие тысячи тысяч раз превышала вес взбалмошного и бестолкового брата моего Омара Юсуфа, то Омар Юсуф тотчас же шлепнулся о созданное им новое небесное тело, упруго, как футбольный мяч, отскочил от него и с воплями стал быстро-быстро вокруг него вращаться.

"Thus, Omar Asaf fell a victim to his terrible vanity by becoming the sputnik of his own sputnik.

Так Омар Юсуф пал жертвой своего непомерного тщеславия, превратившись в спутника своего собственного спутника.

"I returned to the Earth and sat down to write you this letter, O you, who have all good assets, in order that you do not remain in ignorance of the above events.

А я вернулся на Землю и сел писать тебе письмо, о вместилище всех достоинств, дабы ты не оставался в неизвестности о случившемся.

"I also hurry to add that on Gorky Street , at the radio store, I saw a wonderful set with nine tubes. And its virtues are endless. Its appearance would please the most choosy eye. It occurred to me that if I were to attach..."

А также спешу тебе сообщить, что привелось мне увидеть в магазине радиоприемников на улице Горького один отличнейший приемник о девяти лампах, и достоинства его неисчислимы, и видом своим он ласкает самый прихотливый взор, и пришло мне в голову, что если бы к этому приемнику приладить..."

The letter then continued as a typical radio fan's letter would, and there is no sense quoting it, for radio fans will not find anything new in it, and those who are not interested in this branch of communications will find nothing in it worthy of their attention.

Но дальше начиналось уже типичное письмо завзятого радиолюбителя, и приводить его не представляет ни малейшего смысла, ибо те, кто увлекается этим делом, не найдут в нем ничего нового для себя, а не увлекающиеся этой отраслью промышленности средств связи не найдут в нем ничего достойного их внимания.

EPILOGUE

LXIV. ЭПИЛОГ.

If any of the readers of this really truthful story are in Moscow on Razin Street and look in at the offices of the Central Board of the Northern Sea Route, they will probably see among the dozens of people putting in applications for work in the Arctic an old man in a straw boater and pink slippers embroidered in silver and gold.

Если кто-нибудь из читателей этой глубоко правдивой повести, проходя в Москве по улице Разина, заглянет в приемную Главсевморпути, то среди многих десятков граждан, мечтающих о работе в Арктике, он увидит старичка в твердой соломенной шляпе канотье и вышитых золотом и серебром розовых туфлях.

This is Hottabych. Despite all his efforts, he has not been able to procure a job as a radio-operator on some polar station.

Это старик Хоттабыч, который, несмотря на все свои старания, никак не может устроиться радистом на какую- нибудь полярную станцию.

His appearance alone, with the long grey beard reaching down to his waist, a sure sign of his undoubtedly advanced age, is a great hindrance in finding employment in the harsh conditions of the Arctic.

Уж один его внешний вид - длинная седая борода по пояс, а следовательно, и бесспорно почтенный возраст - является серьезным препятствием для посылки на работу в суровых условиях Арктики.

However, his situation becomes still more hopeless when he begins to fill in the application form.

Но еще безнадежней становится его положение, когда он начинает заполнять анкету.

In answer to the question: "Occupation," he writes:

На вопрос о своем занятии до 1917 года он правдиво пишет:

"Professional Genie."

"Джинн- профессионал".

In answer to the question: "Age," he writes:

На вопрос о возрасте -

"3,732 years and five months."

"3732 года и 5 месяцев".

As to family status, he replies simple-heartedly:

На вопрос о семейном положении Хоттабыч простодушно отвечает:

"Orphan.

"Круглый сирота.

Single.

Холост.

I have a brother named Omar Asaf who, until July of last year, lived on the bottom of the Arctic Ocean in a copper vessel, but who now works as an Earth satellite," etc., etc., etc.

Имею брата, по имени Омар Юсуф, который до июля прошлого года проживал на дне Северного Ледовитого океана в медном сосуде, а сейчас работает в качестве спутника Земли", и так далее и тому подобное.

After reading his application form, the personnel manager decides that Hottabych is slightly crazy, though the readers of our story know only too well that what the old man has written is nothing but the truth.

Прочитав анкету, все решают, что Хоттабыч не в своем уме, хотя читатели нашей повести прекрасно знают, что старик пишет сущую правду.

Naturally, it would be no trouble for him at all to become a young man and to fill in the form as it should be; or, if the worst came to the worst, to cast the same spell on the personnel manager as he had once before, when he and his friends boarded the

Конечно, ему ничего не стоило бы превратить себя в молодого человека, написать себе любую приличную биографию или, на худой конец, проделать ту же комбинацию, что и перед поездкой на

"Ladoga."

"Ладоге".

But the trouble is the old man has decided he wants to get a job in the Arctic honestly, without any fakery at all.

Но в том-то и дело, что старик твердо решил устроиться на работу в Арктике честно, без малейшего обмана.

However, he has been visiting the Board offices less and less frequently lately.

Впрочем, в последнее время он все реже и реже наведывается в приемную Главсевморпути.

Instead, he has decided to study radio technology, to learn how to design his own radio equipment.

Он задумал подзаняться теорией радиотехники, чтобы научиться самостоятельно конструировать радиоаппаратуру.

Knowing his abilities and his love for work, it is not such a hopeless matter.

При его способностях и трудолюбии это не такое уж безнадежное дело.

What he needs now are competent teachers.

Вся остановка за учителями.

Hottabych wants his young friends to be his teachers. All they could promise him, as we already know, is that they will teach him what they learn from day to day.

Хоттабыч хочет, чтобы его преподавателями были оба его юных друга, и единственное, что, как мы уже знаем, они могли обещать, - это проходить с ним изо дня в день то, чему их самих обучают в школе.

Hottabych considered this and decided that it was not such a bad idea after all.

Хоттабыч пораскинул мозгами и решил, что, в конце концов, это не так уж плохо.

Thus, both Volka and Zhenya are very conscientious, straight "A" pupils, for they don't want to fail their elderly student.

Таким образом, и Волька и Женя учатся сейчас очень старательно, на круглые пятерки, чтобы не ударить лицом в грязь перед своим престарелым учеником.

They have agreed that they will help Hottabych finish secondary school together with them.

У них уже решено с Хотабычем, что он при их помощи и одновременно с ними закончит курс средней школы. А потом и ему и им прямая дорога - в вуз.

But at this point their roads will part.

Но тут их пути разойдутся.

As you recall, Zhenya had long since decided to become a doctor, while Volka shares Hottabych's passion.

Женя, если вы помните, давно уже выбрал для себя медицинскую карьеру, а вот у Вольки те же замыслы, что и у Хоттабыча.

He wants to become a radio engineer, and I assure you that he will make his way in this difficult but fascinating field.

Он мечтает стать радио-конструктором и, уверяю вас, будет не последним человеком в этом трудном, но увлекательном деле...

It remains for us to bid farewell to the characters of this story and to wish the three friends good health and good luck in their studies and their future lives.

Нам остается только проститься с героями этой смешной и трогательной истории и пожелать им здоровья и успехов в учебе и дальнейшей жизни.

If you ever meet them, please say hello to them from the author who invented them with great love and tenderness.

Если вы когда-нибудь встретите кого-либо из них, передайте им, пожалуйста, привет от автора, который выдумывал их с любовью и нежностью.

Content

Лагин Лазарь Иосифович Старик Хоттабыч - русский и английский параллельные тексты