Юрий Васильевич Курносов

Аналитика как интеллектуальное оружие

© Курносов Ю.В., 2012

© «Русская аналитическая школа», 2012

* * *

Благодарности

Автор выражает самую искреннюю признательность друзьям и соратникам, которые оказали неоценимую помощь в работе над книгой.

Среди них – высокопрофессиональные и одаренные аналитики Алиев Азер Рустамович, Бабахин Анатолий Иванович, Бекбулатов Валерий Шаяхметович, Ведяев Юрий Андреевич, Веденеев Борис Павлович, Демин Игорь Львович, Досяк Орест Иванович (г. Львов, Украина), Дубинский Юрий Михайлович, Жирков Олег Александрович, Зименков Александр Лазаревич, Иванюк Иван Иванович, Киселёв Владимир Александрович, Комогоров Виктор Иванович, Корниенко Виктор Иванович, Кунавин Валерий Николаевич, Кутузов Михаил Александрович (г. Воронеж), Летуновский Валентин Васильевич, Макушин Вадим Васильевич, Мельникова Елена Николаевна, Минаев Сергей Викторович, Найденко Виталий Николаевич, Носков Юрий Анатольевич (Саратовская обл.), Небренчин Сергей Михайлович, Норкин Сергей Михайлович (г. Вологда), Опалев Александр Васильевич, Петухов Валерий Михайлович, Пискунов Александр Александрович, Полуденный Николай Николаевич, Прохожев Алексей Александрович, Рагулин Александр Иванович, Семёнов Вадим Александрович, Синеок Николай Васильевич, Словецкий Евгений Леонидович, Спиридонов Виктор Викторович, Столяров Николай Сергеевич, Сухонос Анатолий Иванович, Творогов Олег (г. Иваново), Мухамеджанов Озод Азимович, Федулов Никита Евгеньевич, Шкурук Михаил Яковлевич и другие товарищи.

Их внимание, дружеское участие и советы сыграли огромную роль.

Автор выражает особую благодарность

Группе компаний «АГРИКО», Ахмадову Султану Хумидовичу, Бовину Владимиру Сергеевичу, Лебедеву Анатолию Евгеньевичу, Лысюку Василию Владимировичу, Михайлюку Леониду Владимировичу (г. Пермь), Нефедову Юрию Дмитриевичу, Носачёву Алексею Александровичу (г. Санкт-Петербург), Мрищуку Александру Анатольевичу (г. Пермь) за финансовую и организационную поддержку в издании книги.

К читателю

Представляя читателю книгу Ю.В. Курносова «Аналитика как интеллектуальное оружие», следует отметить, что автор поставил перед собой серьёзную и большую задачу: осмыслить мировые и отечественные наработки в области аналитики и предложить пути создания аналитической школы в России.

В современных условиях мы, наконец, пришли к осознанию того, что интеллектуальные ресурсы не только находятся в одном ряду с демографическими, территориальными, сырьевыми, технологическими и финансовыми ресурсами, но и во многом определяют эффективность всех остальных ресурсов, а также совокупную интеллектуальную мощь страны, что, в свою очередь, является важнейшим условием не только её развития, но и самого существования.

В развитии интеллектуального потенциала нации огромную роль играет аналитика. Современные процессы государственного и муниципального управления, бизнеса и производства порождают огромные массивы данных. Как извлечь максимум полезных знаний из разнородной информации, собранной с разной степенью точности и выраженной в различных размерных единицах? Как создать новые методы анализа слабоструктурированных проблем? Как сделать это эффективно, если объём данных измеряется гига– или даже терабайтами? Как построить алгоритмы, использующие имеющуюся информацию для принятия эффективных управленческих решений? Эти и многие другие задачи невозможно решить без солидных теоретических и методологических аналитических наработок.

Автор показывает исторические корни аналитики, широко представляет зарубежный опыт работы «фабрик мысли» с выделением положительных моментов, которые могут быть использованы в российских условиях, раскрывает широкий круг вопросов, связанных с методологией, технологией и организацией информационно-аналитической деятельности. Детально и предметно раскрыты прикладные аспекты аналитики, те её базовые элементы, которые необходимы человеку интеллектуального труда. Представлено авторское понимание «работающей методологии», системного и синергетического анализа проблем, оптимальных путей принятия управленческих решений. Раскрывается творческая лаборатория, своеобразная «кухня» аналитической работы, те «рациональные зёрна», которые собственно и делают аналитику эффективной и значимой для процессов управления.

Многим руководителям могут быть полезны изложенные в книге идеи, которые стоит, так сказать, взять на вооружение. Отсюда и название книги, поскольку именно аналитика выступает в современных условиях эффективным интеллектуальным оружием в конкурентной борьбе государств и корпоративных структур.

Несмотря на отдельные спорные моменты, имеющиеся в книге, автору в целом удалось создать полезный, глубокий и серьёзный труд.

Искренне рекомендую эту книгу для студентов, аспирантов, преподавателей, учёных, сотрудников аналитических подразделений, а также для всех деловых людей, которые хотят более творчески и продуктивно мыслить и действовать.

Председатель Счётной палаты Российской Федерации доктор юридических наук, профессор С.В. Степашин

Введение

Роль аналитики в интеллектуальном взрослении человечества

Сегодня общество, наконец, вполне созрело для осознания того, что интеллектуальные ресурсы – в одном ряду с демографическими, территориальными, сырьевыми, технологическими и финансовыми ресурсами. Интеллектуальная мощь общества является важнейшим условием не только его развития, но и самого существования.

Оптимизация современных процессов государственного и муниципального управления, бизнеса и производства требует всё больше умных, компетентных людей, не страдающих недомыслием. Но как их подготовить? Стать умнее хочет каждый человек. К сожалению, «учебников ума» не существует. Так что все мы в этом смысле самоучки. В университетах готовят специалистов для научно-исследовательской и иной творческой деятельности, но для аналитической работы этот опыт применим лишь косвенно. Заполняя вакуум, учить «живости ума» армию новоиспечённых «менеджеров» (на деле – мелких приказчиков и лавочников, от которых мало что зависит) берутся всяческие лжегуру. Но есть и энтузиасты-«проповедники», пропагандирующие свой личный опыт достижения успеха. Так, в 1937 году, после Великой Депрессии вышла книга американского психолога: N. Hill. Think and Grow rich, в рус. пер. Думай и богатей [Хилл 06[1])], она выдержала более 40 переизданий общим тиражом свыше 32 млн экземпляров. В 1936–1937 годах автор был даже приглашён президентом Рузвельтом в качестве советника.

Развитием интеллекта обычно человек занимается путём самообразования, как правило, в рамках высшей школы, научных институтов.

Но моя книга не об этом. За последние годы появились труды и статьи, посвящённые особенностям аналитической работы в органах государственной власти и местного самоуправления (такое разделение предусмотрено Конституцией РФ; существует также рабочий термин государственное и муниципальное управление, но он не касается конституционных правомочий двух упомянутых уровней, установленных в России), а также в хозяйственной деятельности. Прежде всего, это книга, написанная мной в соавторстве с П.Ю. Конотоповым [Курносов 04А]. Ссылаясь на неё, я буду называть её Аналитикой. Однако ответ на вопрос, кто такие специалисты-аналитики, откуда им взяться, и где, кто и как этому обучает, до сих пор оставался открытым. Русскоязычных публикаций других авторов совсем мало [Кузьминов 10], [Пригожин 05], [Прохоров б/г].

Данная книга, написанная мной на этот раз самостоятельно, познакомит читателя с основными аналитическими школами и традициями прошлого и современности, с их положительным опытом, полезным сегодня для практического использования в учебной, информационно-аналитической и научно-исследовательской деятельности.

Проблемы III тысячелетия по большей части комплексны, междисциплинарны, и для их решения потребуются новые интеллектуальные технологии, способствующие реализации интеллектуального потенциала не только отдельного человека, но и отдельного интеллектуального сообщества – от конкретной частной фирмы до национально-государственной элиты, и, как следствие, до общества в целом. Поэтому их решение потребует от всего человечества и от его компетентных, мыслящих представителей новых, более совершенных методов работы с «сырой» информацией, преобразуемой в её высшую форму – Знание. Знание, интеллект становятся самым дорогим ресурсом, перетекающим туда, где его ценят и дают ему развиваться. Поэтому роль аналитической составляющей в процессах управления государством и обществом будет неуклонно возрастать. Хотелось бы думать, что руководство российского государства это понимает. Нарастание кризисных тенденций во всём мире – непреложный факт. В истории наша страна не раз оказывалась в эпицентре мировых потрясений. И сейчас груз нерешённых проблем создаёт предпосылки для социальной нестабильности и очередных разрушительных взрывов. Если не будет задействована аналитическая составляющая в противостоянии регрессивным тенденциям в развитии общества, Россия обречена на дальнейшее отставание от передовых стран мира.

Продуктом интеллектуального творчества являются новые знания, идеи и технологии. Однако явить миру новую идею мало, её нужно отстоять, доказать её жизнеспособность. И хотя времена инквизиции и публичных казней канули в вечность, борьба с мыслящими по-иному, порой альтернативно, продолжается практически повсеместно. Это происходит не только в социально-политической, но и научной сфере. Новое всегда пробивает себе дорогу с трудом. Яркое проявление этого феномена можно наблюдать на примере аналитики как деятельности. Подумать только: в России имеются сотни аналитических подразделений, но специально и целенаправленно кадры аналитиков не готовит ни одно учебное заведение! Юристов, экономистов, бухгалтеров, менеджеров различного профиля готовят сотнями тысяч, а аналитиков – нет.

Наша (совместно с П. Конотоповым) Аналитика [Курносов 04А], по сути, стала первым в России учебником аналитики, систематическим изложением отрасли знания и деятельности относительно новой, но с богатой историей. От качественного её состояния на современном этапе в решающей степени зависит развитие любой государственной или коммерческой структуры. За короткое время весь тираж книги разошёлся. Книгу положительно оценили интеллектуальная общественность и многие руководители. В ней была раскрыта суть аналитики, а её содержательная часть рассмотрена с гуманитарной и технико-технологической сторон. Авторы книги представили аналитику как совокупность методологии, технологии и организации информационно-аналитической деятельности. Мне представлялось, что после выхода в свет этой книги ситуация в стране хоть в чём-то изменится к лучшему, и хотя бы в некоторых университетах будут введены специализации по аналитике, созданы соответствующие кафедры, начнётся хоть какая-то консолидация экспертно-аналитического сообщества, будет развёрнута более предметная подготовка кадров для аналитических подразделений в органах государственного управления.

Вначале Постановлением ЦК КПСС и СМ СССР от 10.10.1977 № 908 была создана Академия народного хозяйства СССР (позже работала как АНХ при Правительстве РФ). Затем указом Президента РФ от 06.06.1994 № 1140 была создана Российская академии государственной службы (РАГС) при Президенте РФ. Затем Указом Президента РФ от 10.11.2006 № 1264 вузам системы РАГС была предоставлена относительная автономия. Указом Президента РФ от 20.09.2010 № 1140 ведущие вузы президентской РАГС и правительственная АНХ были объединены в «Российскую академию народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС)» при Президенте РФ.

Однако за истекшие 8 лет ситуация изменилась очень мало, никаких крупных событий на аналитическом поле не произошло. Органы управления государством, система образования оказались не готовы к восприятию новых идей, показали неспособность к какой-либо модернизации.

Вдумайтесь в такой факт: в рамках существовавшей до 2007 года системы образовательных учреждений, подведомственных Российской академии государственной службы (РАГС) при Президенте Российской Федерации, обучалось свыше 120 тысяч человек (!). Эта кузница управленческих кадров, где я имел честь быть профессором, вела профессиональную подготовку и переподготовку всего этого огромного контингента по многим специальностям, включая Государственное и муниципальное управление, Политология, Юриспруденция, Менеджмент, Экономика, Финансы, Психология и даже… Акмеология. Но, странное дело, среди них не было важнейшей специальности под названием Государственная и муниципальная аналитика или Информационно-аналитическая работа в сфере ГМУ, хотя востребованность кадров аналитиков велика и продолжает возрастать. Практически, в высших органах государственной власти и управления всех субъектов РФ созданы информационно-аналитические подразделения, но кадры для них в нужных объёмах по-прежнему никто не готовит. Кстати, точно так же в стране не хватает инженеров – интересный парадокс…

Несомненно, в нынешней России, если сравнивать её с поздним СССР периода 1970–1990 годов, специалистов-аналитиков, как и просто образованных, развитых людей, ничуть не меньше, но качество управления во всех сферах, несомненно, критически упало до неприемлемого уровня. В чём тут причины? Конечно, этот вопрос требует обширного научного исследования. Однако в первом приближении можно сказать: такими причинами стали концептуально-мировоззренческие провалы. У нас нет того общего знаменателя, который был в СССР или существует в США, – нет унифицирующей идеологии, как бы мы к этому ни относились. А наши лучшие специалисты, штучные высоколобые, готовы служить где угодно, уехать куда угодно, только бы не стать госуправленческой бюрократией. В среде аналитически мыслящей интеллигенции частые и камерные интересы, включая карьерный рост, самовыражение, разумное вознаграждение (в рамках трудовой этики, корпоративизма), несомненно, преобладают над соображениями гражданской ответственности за судьбы родины.

Попытки автора в одиночку что-либо изменить на серьёзном общевузовском и межвузовском уровне успеха не имели. Дело по-прежнему ограничивается публичными призывами усилить аналитическую составляющую в органах государственного управления и муниципального самоуправления [Курносов 98А, 98Б, 04Б, 04В, 06; Селиванов 06], чтением разовых лекций на различных потоках обучения, проведением краткосрочных спецкурсов по информационно-аналитическому обеспечению принятия управленческих решений, различным аспектам методологии системного анализа проблемных ситуаций – в ряде университетов и коммерческих структур: в РАНХиГС при Президенте РФ, Дипломатической академии МИД РФ, Академии ФСБ России, Университете дружбы народов, АО «Лукойл» и т. д. Конечно, всего этого для улучшения ситуации с подготовкой аналитических кадров явно недостаточно. Нужен административный ресурс, которым я не располагаю. Мечтаю и надеюсь, что рано или поздно необходимость серьёзной подготовки аналитиков будет осознана на серьёзном государственном уровне, где будут приняты соответствующие решения. Возможно, это случится лишь, когда Россией будет управлять новая когорта молодых политиков не только с амбициями, но и с высокой нравственностью, социальной ответственностью и незаурядными аналитическими способностями.

В ходе преподавания, особенно при проведении методологических семинаров в РАНХиГС при Президенте РФ и других вузах, в ходе творческих дискуссий с коллегами пришло убеждение, что я на правильном пути: серьёзная аналитика необходима нашей стране, чтобы выбираться из-под завалов в практически всех сферах жизнедеятельности государства и общества.

Да, после выхода Аналитики мы приобрели много единомышленников и соратников в регионах России, увидели, как востребована литература такого рода, помогающая становлению широкого экспертно-аналитического сообщества в нашей стране. Однако на государственном уровне идеи, изложенные в этом труде, серьёзной поддержки пока не получили, аналитику так и не стали преподавать как самостоятельную научную дисциплину, хотя её значимость для практики неизмеримо выше многих изучаемых предметов и спецкурсов. Конечно, мне также приходилось слышать иное мнение, мол, аналитиков невозможно создать, аналитику невозможно преподавать массово, хотя сравнительно удачные опыты в западных университетах свидетельствуют об обратном.

Новая книга, где учтены замечания и пожелания читателей, коллег по «аналитическому цеху», доступнее по характеру изложения, она посвящена преимущественно творческим и гуманитарным аспектам аналитики, в ней углубляются и уточняются её сущностные особенности. В книге систематизирован и обобщён интеллектуальный инструментарий современного аналитика, независимо от сферы его деятельности (от разведки, государственного управления и муниципального самоуправления до бизнеса), так как этот инструментарий универсален. Читатель узнает, что нового появилось за последнее время в российской и мировой аналитике, какие отправные точки и тенденции наиболее ярко проявились на интеллектуальном поле, чем и как была занята аналитическая мысль.

Исторически возникновение аналитических структур, помимо научной сферы, во многом также связано с различными этапами в развитии менеджмента. Большинство этих структур только «набирает обороты», «пробивается на поверхность» в виде тоненьких, но важных «ручейков» публикаций и сообщений о практическом применении отдельных аналитических подходов. Ниже мы расскажем о воззрениях сторонников некоторых хорошо зарекомендовавших методик и предложим собственный взгляд на их развитие, на их силу и слабость. О каждой из упомянутых школ, аналитических структур вы можете почерпнуть дополнительные сведения в специальной литературе: в академических научных сборниках, журналах для практических менеджеров, в монографиях, в интернет-ресурсах (Wikipedia, специализированные сайты). Кроме того, большинство из предложенных в публикациях методов применяется на практике организациями, аналитическими подразделениями и консалтинговыми фирмами. Практики читают литературу по менеджменту, авторы научных статей анализируют практический опыт. Поэтому и наше описание аналитики как явления основывается как на теоретических публикациях, так и на обобщении практического опыта аналитической работы различных государственных и корпоративных структур. Также предпринята попытка сформулировать ряд идей для создания как общей методологической платформы, так и конкретных организационных форм, делающих возможным плодотворное сотрудничество интеллектуалов, аналитиков, экспертов.

Я глубоко убеждён: решение проблем, накопившихся в российском обществе и государстве возможно, прежде всего, путём усиления общего интеллектуального потенциала, поэтому вместе с моими единомышленники и соратниками ориентируюсь на создание современной Русской аналитической школы – как организации (автономного некоммерческого партнёрства) и как общественного движения под девизом «Интеллект – наше оружие». Именно с этой целью мы хотим вооружить наших граждан интеллектуальным оружием аналитики. Очень хотелось бы, чтобы число настоящих аналитиков в нашей стране постоянно росло и чтобы они играли первую скрипку во всех сферах жизнедеятельности общества.

По своему содержанию аналитика – это методология, технология и организация процесса информационно-аналитической работы (ИАР). Аналитик выступает в качестве методолога, технолога и организатора сбора информации и её качественного преобразования – в Знание. В то же время аналитика это мощное средство для организации других средств и ресурсов достижения цели. Генерирование, формулирование цели как сверхзадачи, вычленение из общего проблемного поля ключевых проблемных ситуаций, конкретизация и постановка проблем для их последующего решения – процесс творческого взаимодействия руководителя и аналитиков из его референтного окружения.

Широкое применение при решении накопившихся проблем и противоречий в государстве и обществе должны найти методы системного анализа и иные эффективные методы комплексного исследования, о чём идёт речь в данной книге. Хорошо поставленная информационно-аналитическая работа повышает эффективность любой деятельности. Она позволяет выработать полный спектр решений, а не только кажущихся очевидными или привычных.

Можно считать доказанным: большая часть современных общественных проблем, и, в первую очередь, проблема выживания, решается, если развиваются под надёжной защитой и созидательное начало интеллекта, и носитель этого неисчерпаемого ресурса творчества – сам человек. Это давно поняли во многих развитых странах, особенно в Японии, США. Так, Теодор Шульц и Эдвард Денисон, родоначальники теории «человеческого капитала», измеряли отдачу от образования на протяжении 30–50 лет. На основании столь длительных замеров они показали: каждый доллар, вложенный в образование, приносит ещё 90 центов, т. е. отдача от образования практически вдвое превосходит инвестиции. Поиск новых векторов развития нужно вести в русле новых интеллектуальных технологий, мощного креативного потенциала научной мысли человечества. Однако одновременно существует и противоположная тенденция, исходящая из того, что тупой, необразованной людской массой «управлять» (на самом деле – манипулировать) намного проще, чем высокообразованными и умеющими защищать свои права людьми.

Наверное, каждому читателю попадались в жизни такие книги, которые после первого прочтения становились настольными – друзьями, советчиками, и помощниками в делах. Конечно, я мечтаю о том, чтобы моя новая книга стала такой. В то же время понимаю и невероятную сложность поставленной задачи, ибо область аналитики чрезвычайно сложна, объёмна, многомерна, и охватить, описать её, разобраться в ней в одиночку очень трудно.

Можно по-разному интерпретировать известные исторические факты, выстраивать концепции и подходы. Но главное в другом: насколько предложенное автором помогает добраться до сути и оказывается практически полезным. На самом деле книги пишутся для будущего. Остаётся надеяться, что данная работа действительно поможет и начинающим, и уже имеющим опыт информационно-аналитической работы специалистам. Автор адресует эту книгу людям самого различного социального и профессионального опыта: студентам и профессорско-преподавательскому состав у, инженерам-практикам и сотрудникам научно-исследовательских учреждений, управленческому звену государственной и муниципальной службы, сотрудникам информационно-аналитических структур.

Хочется верить, что книга действительно сыграет свою положительную роль в интеллектуальном и профессиональном совершенствовании её читателей, даст заряд энергии разрушения той вязкой рутины, что сковала всё наше общество и государство, сделала их неповоротливыми и неэффективными в решении проблем. Естественно, в рамках одной монографии невозможно представить все сведения, необходимые современному аналитику, но сформировать мотивацию и устойчивый интерес к этой деятельности, потребность в знаниях такого рода, стремление к их использованию для достижения иного качества жизни – можно. Что автор и попытался сделать.

доктор философских наук, профессор, член Союза писателей России

Ю.В. Курносов

Глава I. Истоки, сущность, структура и задачи аналитики

В этой главе рассмотрены истоки аналитики и её роль в культурном и государственном строительстве, некоторые эзотерические корни аналитики, связанные с традицией. Дана общая характеристика комплексной научной дисциплины под собирательным названием «аналитика», призванной обобщить разнообразные подходы к анализу информации, выработанные в различных отраслях научных исследований.

Введено определение аналитики, сформулированы общие и частные принципы аналитической деятельности, сделан краткий обзор базовых аналитических технологий и раскрыты основные задачи аналитического обеспечения управленческих процессов.

В описании эзотерических истоков аналитики, то есть знания, доступного в прошлом лишь жрецам и немногим посвящённым, раскрываются особенности традиций западной, восточной, российской аналитики, и главным для меня было показать не то, в чём эти протоаналитики расходятся, а выделить то общее, что скрывается за их внешними формами. Я стремился доказать, что за видимыми различиями всегда скрыты сущностное ядро и некоторая универсальная технология работы с информационным материалом, скажу больше – с информационным полем, и что за различными внешними оболочками формализации, систематизации, моделирования и иных способов обработки информации стоят универсальные фундаментальные принципы, их должен знать каждый, занятый обработкой информации.

Понятно, что термины китайская аналитика или русская аналитика достаточно условны, и речь всего лишь идёт о форме представления единого явления. Аналитика же, по сути, едина, существуют лишь специфика, ментальные традиции, национальные особенности, которые для краткости можно обозначить таким образом. Ясно, что как нет математики для сельского хозяйства и математики для промышленного производства, так нет мужской аналитики и женской (кроме анекдотов).

Логика рассмотрения поставленной проблемы была следующей:

– выделить и кратко охарактеризовать все известные традиционные школы аналитики;

– по возможности исследовать средств и методы каждой из них с выделением внутреннего сущностно-смыслового ядра и ключевых характеристик;

– сопоставить эти ядра с универсальными свойствами, присущими аналитике вообще.

Такое сравнительное исследование в широком культурно-историческом контексте с выходом на современные технологии обработки информации необходимо, чтобы читатель понял, откуда возникла современная аналитика, и чтобы выделить всё позитивное, применимое в условиях современной России. Естественно, выполнить эту задачу одному человеку очень сложно, поэтому, надеюсь, читатель, даже если и увидит некоторые недостатки, оценит по достоинству полученный результат.

По существу, вся история цивилизации – это история эволюции научного знания. Постепенно всё человечество осознаёт, что интеллект становится ресурсом, всё в большей и большей мере определяющим качество жизни общества и человека в нём, и Россия среди других стран должна возглавлять это движение, а не плестись в хвосте. По мнению ряда аналитиков, в настоящее время можно говорить о глобальном интеллектуальном переделе мира с жёсткой конкурентной борьбой отдельных государств за преимущественное обладание интеллектуальными ресурсами, в первую очередь – высокоодарёнными людьми, потенциальными носителями нового знания. Ректор МГУ им. М.В. Ломоносова академик В.А. Садовничий отметил «Уровень интеллекта нации – вот что определяет сегодня место того или иного государства в мировой табели о рангах» [Садовничий 99].

Да, ценность интеллектуальной продукции неуклонно растёт, но ведь интеллектуальная продукция бывает разной. Это может быть очередная головокружительно сложная, но следующая в общем русле технология, или же достаточно простая, но нетривиальная идея, позволяющая совершить технологический прорыв. Задача состоит не только и не столько в генерации идей, сколько в том, чтобы с их помощью было найдено разумное, полезное, оригинальное и рациональное (оптимальное) решение, доведённое до логического завершения – до реализации своей полезности. И здесь аналитика является инструментом, способным помочь человеку творческому вычленить именно тот блок проблем, над решением которых действительно стоит поломать голову с пользой для себя и для общества.

Для любого государства важны амбициозные задачи, рассчитанные на длительную перспективу. Аналитика должна способствовать формированию стратегического целеполагания и направлений развития государства и общества.

Индия на экспорте программного обеспечения зарабатывает в год 40 млрд долл. Это в 4 раза больше, чем зарабатывает Россия на продаже вооружений, хотя наши разработки сопоставимы по уровню. Однако наша институционально-налоговая система вынуждает этих высококлассных специалистов покидать родину, не позволяя им оставаться в своей стране, а вот программисты из Бомбея имеют такую возможность. В результате многие наши специалисты просто работают по заказам из-за границы, активно используют зарубежные гранты с надеждой перебраться в Silicon Valley. Всё построено на аутсорсинге (живя здесь, реально работают там), есть и подставные структуры, оффшорные махинации. Этот сегмент как раз ценится и достаточно развит.

В целом, у нас по-прежнему интеллект не в почёте, и, как следствие, нет аналитических центров (англ. think tanks, фабрики мысли) по анализу настоящего и проектированию будущего. Продолжают наноситься удары по наиболее интеллектуальным центрам. Недавнее сокращение ГРУ Генштаба Минобороны России в 4 раза (привело к увольнению до 2300 офицеров только из Центрального аппарата (Аквариума).

Здание ГРУ со сплошным остеклением части фасада, как и то, что там происходило, стало известным как «Аквариум» сначала в узком кругу своих, а затем получило всероссийскую и мировую известность благодаря одноимённой книге Б.Н. Корзуна (псевд. Виктор Суворов) в жанре исторической сенсации [Суворов 11].

Большинство аналитиков в Сети сокращение аппарата ГРУ связывает с боязнью обнародования компромата на представителей российской «элиты», который могли бы «слить» осведомлённые аналитики ГРУ. Эти версии похожи на правду.

В истории много примеров, когда намечались и достигались долговременные стратегические цели. Так, подобный проект реализовали в Финляндии, когда в период жёсткого кризиса была создана Nokia, один из мировых лидеров в мобильной связи. Есть исторические примеры реализации сценариев даже более масштабных, чем Новый курс, воплощённый в жизнь (с участием русского экономиста В.В. Леонтьева, впоследствии лауреата Нобелевской премии) президентом США Рузвельтом, и вытянувший Америку из Великой Депрессии. Сегодня борьба между цивилизациями идёт не только в сфере экономики, но и в сфере ценностей и представлений о будущем, их адекватности тому или иному национальному проекту. Когда ценные бумаги становятся важнее ценностей общества, у него теряется будущее. Полезно помнить великого философа Сенеку: «Для корабля, порт назначения которого неизвестен, нет попутного ветра».

В современной России, несмотря на политические и экономические пертурбации, постепенно пробуждается интеллектуальная активность. Пусть запоздало и не так быстро, как хотелось бы, но всё больше россиян понимают: без соответствующей адаптации к реалиям России методы управления, отлично зарекомендовавшие себя за рубежом, не окажут должного эффекта, хотя в стране есть и профессионализм, и здоровый практицизм, и знание западных аналогов и источников. Но это касается лишь узкого сегмента элиты и существует на фоне существенного понижения общего культурного уровня населения. Многие учёные отбыли за рубеж, многие дисквалифицировались, ушли в бизнес, в том числе мельчайший: стали ларёчниками. В общественном сознании на смену научно-прагматическому знанию пришли иррационализм и клерикализм, оккультно-мистические представления.

Развитие Интернета способствует тому, что ранговые разграничители в доступе к социально значимой информации стали менее существенны. Читают то, что действительно важно и интересно, по выбору. Продолжаются процессы открытости (европеизации) России, работают русскоязычные сайты Украины, Германии, США, Wikipedia, нередко позиционирующие себя как аналитические. Словом, возник весьма добротный соревновательный контент. «Все знают всё» – каждый в меру своей любознательности.

Естественно, у каждой страны должен быть свой путь развития. В процессах управления следует учитывать факт высокой значимости историко-культурной специфики, особенностей менталитета, тех стереотипов мышления, на которых выросли люди, составляющие продуктивную доминанту нашего общества. Наши ментальные отличия, скорее, цивилизационного плана: жители бывшего СССР заметно отличаются от граждан прочих стран строем мышления и принятия решений, уровнем и образом жизни, манерами поведения. Мы просто другие, и это ни хорошо, ни плохо, это культурно-историческая данность. Бывшим республикам СССР присущи столь своеобразные экономические и социальные патологии (а их жителям – уникальный социальный опыт), что вряд ли найдётся пришлый лекарь, способный прописать исцеляющий рецепт.

У России и её зарубежных партнёров, присылающих нам консультантов, разные исторические пути развития государственности, разные национальные традиции и память поколений, различаются культура быта, труда и отдыха. Отчасти поэтому не сработали (да и не должны были сработать) западные модели и стандарты решения социально-экономических и политических проблем при попытке пересадить их на русскую почву. Именно история Российского государства, ментальные и культурные традиции являются тем корнем, из которого прорастает её будущее.

Как бы прочны ни были мировоззренческие позиции каждого члена общества в отдельности, сколь бы мощным и совершенным интеллектом он ни обладал, в любой стране, и здесь Россия не исключение, ведущую роль в государственном строительстве, укреплении её политической и социально-экономической системы играет интеллектуальная элита. Она неоднородна по составу и включает учёных, хозяйственников, представителей политических партий и общественных движений и многих других групп и слоёв общества, но всегда в состав интеллектуальной элиты входит и специфическая группа разноплановых специалистов, чьё поле деятельности мы определяем словом «аналитика». Как бы ни разнились их профессии, как бы номинально не назывались их должности, – всюду этих людей именуют аналитиками.

Аналитик – это понятие более широкое, нежели просто эксперт в некоторой отрасли знаний; интеллектуальный инструментарий и опыт практической деятельности аналитика намного шире и не замыкается в рамках одной предметной области. Аналитик владеет совокупностью интеллектуальных технологий, позволяющей адекватно отражать суть явлений и процессов, выявлять скрытые в потоках текущей информации факторы, тенденции и закономерности развития обстановки, прогнозировать и создавать научную основу для управленческих решений. Как правило, это интеллектуально смелый человек, его отличает отсутствие синдрома стадного мышления. Наряду с сугубо прикладной стороной, которой сегодня занято большинство аналитиков в государственных и коммерческих структурах, в аналитической деятельности крайне важна и теоретико-методологическая сторона дела. Необходимо основательное исследование многих вопросов жизнедеятельности государства и общества. Оно роднит аналитику с «чистой наукой» и связано с моделированием базовых социально-экономических и политических процессов, поисковым характером мышления, сознания и культуры человека. Интеллектуальные пирамиды всех областей знания держатся только незримыми профессиональными вершинами, выраженными соответствующими книгами.

В России сегодня невелико число высококлассных аналитиков, пользующихся государственной поддержкой и обладающих реальным политическим или научно-концептуальным влиянием. Чрезвычайно важно, чтобы эти люди, занимающие столь высокое положение в обществе, адекватно оценивали процессы, происходящие в стране и в мире. В противном случае стратегические направления развития государства, его внутренняя и внешняя политика могут подпасть под обманчивое очарование чьей-нибудь специфической, крайне субъективной системы ценностей, а впоследствии выяснится, что она абсолютно несовместима с ценностными установками, обеспечивающими устойчивость общества.

Исторический опыт показывает: нередко такие субъективные стратегии бывают изначально нацелены на разрушение или изменение политической системы государств, подрыв системы международной экономической и военной безопасности. Причём очевидным это становится не сразу, а многими годами позже. Деятельность такого рода, говоря «чекистским» языком, кротов, чрезвычайно вредна для государства. К сожалению, в существующей системе государственной безопасности практически отсутствуют механизмы их выявления и блокирования. Период перестройки в СССР ярко продемонстрировал это. С тех пор ситуация не улучшилась. Как показывает история, аналитик-концептуалист, консультирующий представителей высших органов государственной власти и управления страны, способен придать столь долговременные тенденции развития государства, что даже после отстранения такого специалиста выход страны или конкретной отрасли из заданного смыслового коридора в последующие годы и даже десятилетия невозможен или заводит в тупик, запрограммированный долгосрочным сценарием.

Мнение о том, что аналитики – «товар штучный», довольно широко представлено в современной социологии, оно исходит из донаучной практики передачи неформализуемого «знания» от отца к сыну, от учителя к ученику. Например, в семейном бизнесе все тонкости дела по сути есть качество и эзотерическое содержание управленческой информации. И незачем её передавать случайному наёмному менеджеру (директору), целесообразнее – сыну, зятю, кузену. Такие механизмы сохранения профессионального мастерства, несомненно, и сейчас существуют у оружейников, ядерщиков, химиков, в научных школах. При этом чем уровень выше – тем сильнее профессиональная среда препятствует вторжению посторонних и становится всё более «герметичной». Этому есть разумное основание – если для нас аналитика не безликий универсальный инструмент, доступный каждому при достаточной усидчивости, а ключевой элемент сакрального мастерства, то каждый передающий несёт особую (если не всю) ответственность за деяния своих адептов. Вот парадоксальный взгляд на Россию, довольно широко представленный в Интернете: настоящие мастера в основном уехали за рубеж, и в отчизне аналитическая деятельность скукожилась, просто некому стало передавать немассовое нешаблонированное знание.

Общество в высокой степени инерционно – не только и не столько в экономике, но и, как это ни странно, интеллектуально. В истории не раз общество отторгало новые идеи, даже не удосуживаясь критически их осмыслить. Оказывается, людей, способных выявлять и формулировать то, что скрыто в информационных потоках – смыслы, идеи, тенденции, закономерности, факторы, проблемы, угрозы – явно недостаточно для принятия эффективных управленческих решений. Особенно печальная ситуация сложилась в России – вот уже несколько десятилетий наша страна теряет ценнейшие кадры аналитиков, и они находят применение где угодно, только не у нас. А ведь чем ниже интеллектуальный потенциал общества, тем сильнее в нём деструктивные тенденции. Истощение интеллектуальных ресурсов и сокращение числа их носителей чревато драматическими последствиями.

Сегодня социально-экономическая аналитика России в критической ситуации: неразвитость аналитических способностей политической элиты начинает тормозить развитие общества, государства, науки и технологий. Как уже указывалось во введении, большие проблемы существуют с профессиональной подготовкой кадров для аналитической работы. Конечно, в России есть прекрасные вузы, где программы обучения предусматривают развитие системного мышления студентов, есть ряд специальностей, близко примыкающих к аналитической работе, так, в 2003 году ФУПМ МФТИ открыл подобную специализацию на одной из старейших базовых кафедр «Управление и вычислительные системы», но я говорю о специализации именно в области аналитики. Например, на базе кафедр Вычислительного центра РАН открыта специализация Интеллектуальный анализ данных, это одно из актуальных и востребованных направлений прикладной математики. Научные интересы кафедры охватывают распознавание образов и прогнозирование, поиск закономерностей в массивах данных (data mining), комбинаторные и алгебраические методы синтеза и анализа алгоритмов, прикладные системы распознавания и прогнозирования; имитационное моделирование. Прикладные разработки ведутся по следующим направлениям: прогнозирование в экономических системах; автоматизация маркетинговых исследований и анализ клиентских сред для производственных, торговых, телекоммуникационных и интернет-компаний; автоматизация принятия кредитных решений и оценка кредитных рисков, мониторинг финансовых рынков, автоматические торговые системы. Среди преподавателей специализации 5 кандидатов и 6 докторов наук, в том числе основатель научной школы академик РАН Ю.И. Журавлёв, а также чл. – корр. РАН К.В. Рудаков. В рамках специализации читаются следующие курсы: алгебраические системы, математические методы классификации, регрессии и прогнозирования, дискретный анализ, алгебраический подход к синтезу корректных алгоритмов, обработка и распознавание изображений и сигналов, прикладной комбинаторный анализ. В каждом семестре, помимо теоретических курсов, проводится практикум, предполагающий самостоятельное выполнение и сдачу задания в конце каждого семестра.

Когда мы говорим о необходимости целевой подготовки аналитиков, то имеем в виду аналитиков широкого профиля, гуманитариях-управленцах, способных генерировать эффективные управленческие решения, хотя, конечно, наилучший вариант, если у них есть техническое образование и сформировано системное мышление.

Государство остро нуждается в людях, реально способных системно анализировать социально-экономические, политические и культурные процессы и управлять ими. В то же время многие, кто обладают реальной властью в государстве и корпорациях, зачастую просто не понимают сути многих происходящих явлений и процессов. А почему? Они видят искаженную картину мира, у них нет 3D-сознания, их никто не готовит к восприятию реалий современного мира на основе системного аналитического мышления. Эти субъекты смотрят на вещи со своей колокольни. Чем дальше явление от привычных схем восприятия индивида, тем больше искажение восприятия. То, что дальше, представляется маленьким и незначительным, а то, что ближе – большим и важным. Этот своеобразный оптический обман государству и народу обходится очень дорого.

Поправить подобную ситуацию можно было бы при наличии социальных лифтов для кадров, способных выполнить эту работу. В стране отсутствуют механизмы связи государства с инициативными аналитиками. Российское общество также реально лишено возможности вести поиск аналитиков (координаторов такого рода деятельности) в регионах, предоставлять им условия и ресурсы для работы на общее благо, использовать полученные ими результаты.

Фактически инициативные аналитики децентрализованы по всем общественным сегментам, и привести их к единому знаменателю, полагаю, очень сложно и, скорее всего, технически невозможно. У каждого сильного аналитика свои стартовые условия, свои наработки, источники институционализации и заработка (возможности капитализации информации и знаний).

Таково положение не только в аналитике, но также в науке, технике, политике и т. п. Сегодня самая главная задача – это массовое обучение людей новым правилам и образам жизни, новым правилам игры. Но в России пока не видно ни людей, способных эти самые правила придумать, сформулировать, описать порядок их применения, ни инфраструктур (институтов) ознакомления людей с этими правилами.

Результаты того, что в государстве фактически отсутствует подготовка аналитиков, и никто не учит руководителей хотя бы основам системного анализа проблемных ситуаций в различных сферах жизнедеятельности, как говорится, налицо. Именно «плоское», искажённое, а, говоря научным языком, аутистическое восприятие реальности – один из главных источников управленческих ошибок и причина того, что руководители не воспринимают адекватно происходящие в стране процессы, подчас критические, опасные. Некомпетентность и односторонняя информированность элиты – вот главная угроза в современную эпоху. А преодолеть это возможно лишь, признав аналитику неотъемлемым компонентом жизни современного руководителя. Всем нам надо учиться! И это не стыдно в любом возрасте.

За рубежом в число деятелей, которых можно назвать аналитиками мирового уровня, входят К. Аденауэр, З. Бжезинский, Д. Бейкер, А. Гор, Г. Киссинджер, А. Даллес, Дж. Маршалл, Дж. Кеннан, Р. Макнамара, М. Олбрайт, К. Поппер, Б. Рассел, Д. Рокфеллер, Д. Сорос и многие другие. Им посвящены исследования и книги, потому что масштаб их личностей выходит за конкретные исторические рамки.

Например, Аллен Даллес 8 лет воглавлял ЦРУ и в 1945 году именно он вёл переговоры с рейхсфюрером СС Гиммлером о сепаратном перемирии с Западом (в известном сериале «Семнадцать мгновений весны» много художественного вымысла, но данный эпизод исторически достоверен). Но вот что гораздо важнее: 24 года он возглавлял Совет по международным отношениям – главный штаб информационной войны против Советского Союза. Именно этот человек был одним из авторов концепции дезинтеграции Советского Союза, реализованной в 1991 году.

Среди этих значительных фигур есть и малоизвестные, но высокопрофессиональные люди. Так, например, Алан Ханкок [Hanckok 78] ещё за год до ввода советских войск в Афганистан (1979) на основе анализа соотношения мировых центров сил и других разработок полностью спрогнозировал течение, исход и геополитические последствия этой проигранной нами войны.

При попытке вспомнить отечественных аналитиков на ум приходят генеральные секретари КПСС, вожди пролетариата, члены царской фамилии, но имена тех, кто своим интеллектом действительно на многие годы определял вектор социального и экономического развития страны нам вспомнить трудно. Например, почти забыт А.А. Малиновский (псевд. Богданов) – основоположник (и единственный представитель!) созданной им всеобщей организационной науки – тектологии, 10-ю годами позже подхваченной на Западе и развитой до всем известного системного анализа. Его книги были изданы ещё в 20-х годах, но не были востребованы. В этот ряд можно поставить десятки имён выдающихся отечественных деятелей из самых различных сфер – от науки до военного дела и разведки, таких как П.К. Анохин, Н.А. Бернштейн, Н.И. Вавилов, В.М. Глушков, Н.Я. Данилевский, Ю.И. Дроздов, И.А. Ильин, Н.Д. Кондратьев, Н.В. Огарков, А.И. Пригожин, И.Л. Солоневич, Ю.П. Баталин («последний нарком»), В.В. Крылов, Н.А. Шам, Б.М. Ерастов, Р.А. Медведев, Н.И. Штернберг, И.И. Сикорский, В.К. Зворыкин и сотни других людей, каждый из которых по-своему трудился на благо нашей Родины.

У нас в стране почему-то не принято быстро брать на вооружение новые конструктивные идеи, возвеличивать таких людей. История многократно показывала, что часто идеи наших соотечественников быстрее находили отзвук за рубежом. Такое положение сохраняется и сегодня, что представляет немалую опасность для российского общества, поскольку человек, не получивший общественного признания, нередко начинает действовать вразрез с интересами общества и государства. Стремление к общественному признанию вообще присуще людям, а людям, осознающим свою интеллектуальную мощь и подавно: они активно ищут ту среду, где будет признано их интеллектуальное превосходство, воплощены их идеи.

В последние годы в интеллектуальной среде получил обширный самобытный труд аналитиков Калашникова и Кугушева [Калашников 06], известен Егор Холмогоров. Благодаря Интернету на них даже обратил внимание Президент России Д.А. Медведев.

Разошлись книги «Проект Россия» (в нескольких томах), выпущенные массовым тиражом под маской анонимности издательством «ОЛМА-Пресс» [Проект Россия 06, 07].

В действительности не только в России, но и в любом другом государстве совсем немного аналитиков высокого класса. Такие люди встречаются практически во всех стратах общества, там, где деятельность связана с творчеством и решением сложных задач, что требует значительных интеллектуальных усилий. Среди них есть учёные, лидеры радикальных и консервативных политических течений, бизнесмены, военнослужащие, представители спецслужб, писатели, сотрудники средств массовой информации, представители иных профессий. Но именно в России число прирождённых аналитиков, оказывающихся социальными аутсайдерами, особенно велико – они слишком неудобны для тех чиновников, кому не хотелось бы афишировать свои истинные цели, отсутствие настоящего профессионализма.

Однако с точки зрения их влияния на общий интеллектуальный уровень страны в аналитике, как и в науке, политике, искусстве агрессивно-послушное большинство и это рисковое меньшинство вполне сопоставимы. Это – как в армии: есть мощные дивизии, полки, батальоны, и есть немногочисленная разведка, от неё подчас зависит многое, если не всё, ибо любая армия без разведки слепа. Подавляя и вытесняя из сферы принятия решений это неугодное инакомыслящее меньшинство (аналитиков), используя лишь арсенал стандартных путей решения проблем, руководство любой организации делает невосполнимую ошибку.

Хочу привести наглядный исторический пример, подкрепляющий мою позицию.

К концу 50-х годов ведущие американские центры имели мощные научные заделы в разработке средств обработки информации. Такие же исследования велись в академических институтах Москвы, Ленинграда и Киева. Когда в 1961 году, в период хрущёвской оттепели «отец кибернетики» Норберт Винер [Винер 67, 83, 03] посетил эти центры, он был потрясён компьютерными проектами советских учёных и остудил пыл американских журналистов по поводу «отсталости» России в области кибернетики, заявив: если не принять решительных мер, русские в ближайшие 10 лет обгонят США и в этой области. Принципиально важно, что к его заявлению отнеслись серьёзно, и в конце 1962 года в Сиэтле (штат Вашингтон) прошло важное по своим последствиям совещание представителей военно-промышленного комплекса (ВПК) и военно-политического руководства США. Было принято решение о новом подходе при создании сложных систем вооружения будущего. Эта работа по долгосрочному стратегическому планированию продолжается в США и сейчас. Она описана в нашей предыдущей книге [Курносов 04А, Приложение 1].

Соответствующие программы национального масштаба имели конкретные сроки выполнения этапов работ и осуществлялись по принципу максимальной концентрации ресурсов под жёстким контролем их использования, исключающим дублирование, параллелизм и распыление финансов. Среди приоритетных программ особое место отводилось созданию в США глобальной системы оперативного управления (ГСОУ) с целью (ни много, ни мало!) завоевания стратегического господства в управлении. Предполагалось, что создание ГСОУ займёт 40 лет мирного времени, но если поставленная цель будет достигнута, то войны с кем-либо, включая СССР, уже не потребуется. Вдумайтесь в смысл сказанного! Сравните с тем, что произошло в нашей стране в период «перестройки» и происходит сейчас…

Одним из авторов проекта был ведущий специалист «РЭНД Корпорейшн» Роберт Макнамара, будущий министр обороны в администрации Линдона Джонсона, дважды доктор наук (статистики и политологии), впоследствии – автор методологии военно-экономического обоснования целесообразности войны. Действительно уникальная личность. В 1966 году он подготовил обоснование решения о завершения войны во Вьетнаме на основе подсчёта её стоимости. Получалось, что США она обходится дороже, чем Советскому Союзу и поэтому невыгодна: США тратили в сутки 2 млн долл., а СССР – 1 млн долл. Президент США не принял аргументацию Макнамары, и тот принципиально подал в отставку. Ему тут же был предложен пост председателя совета директоров аэрокосмической компании «Дженерал Дайнемикс», а позже он возглавил Международный банк. Благодаря его одарённости и организаторскому таланту, Америка успешно реализовала программу полёта человека на Луну и создала космическую систему «Шаттл» (в СССР впервые аналогичный проект разработан в 1968 году, но был отклонён). Роберта Макнамару (ум. 2009) по праву можно назвать одним из архитекторов американской аналитики и информационного могущества США. В том, что эта страна все последние 40 лет живёт в условиях, когда её интересы и амбиции оплачивает весь остальной мир, – немалая его «заслуга».

В настоящее время именно в США готовится грандиозный технологический прорыв, и он определит будущее человечества. Да, Америка за последние годы стремительно деиндустриализировалась, выводя основные производства за пределы собственной территории – по преимуществу в страны Юго-Восточной Азии и в Китай, да, она влезла в грандиозные долги, чтобы сохранять на собственной территории социальную стабильность и кормить десятки миллионов граждан, оставшихся, по сути, в положении зажиточных безработных. Но в Америке за последнее двадцатилетие отмобилозована огромная инновационная армия из 5 млн интеллектуалов со всего мира, подобно которой не найти во всей мировой истории. И мощь этой армии скоро ощутит на себе всё человечество. Созданные ею технологические новинки в ближайшие 10–15 лет зададут новые стандарты жизни для всей человеческой цивилизации, которые невоспроизводимы на всей предшествующей технологической базе. Проходить этот технологический прорыв будет одновременно с мощными социальными катаклизмами, борьбой государств за сохранение своих позиций.

Сегодня мы живем в открытом научно-аналитическом пространстве, когда многие достигнутые научно-исследовательские результаты не востребованы, их важность не очевидна ни для кого, кроме немногих специалистов в узких областях, а также аналитиков-концептуалистов. Большинство серьезных системно-аналитических исследований, создаваемые мыслительные модели малодоступны для научного сообщества, не актуализированы, размыты по десяткам малотиражных изданий. Представляется, что в ближайшем будущем исследования в этой сфере (систематизация, актуализация, личные контакты между исследователями) могли бы быть весьма полезны и продуктивны как один из приоритетов проекта создания Русской аналитической школы (РАШ).

Есть и другие научные, прикладные, управленческие и концептуальных направления, весьма востребованные временем. Если удастся органически и профессионально соединить интеллектуальный потенциал аналитиков, в стране будут созданы новые творческие коллективы: работающие команды, проектно-аналитические институты, и при правильной постановке дела они смогут работать в условиях самоокупаемости. В принципе, Россия сейчас нуждается в десятках таких фабрик мысли. Автор не сомневается, что сама жизнь и усиливающаяся борьба за ресурсы, которых на планете становится всё меньше, а также нарастание вала сложнейших социально-экономических проблем заставят российских руководителей обратить внимание на этот серьёзнейший вопрос.

Здесь уместно привести пример с пробками на автодорогах, количество которых продолжает лавинообразно нарастать. Мне, как и любому человеку, тоже неприятно попадать в пробки. Но, с другой стороны, лица, принимающие решения, тоже попадают в них, а значит, сама жизнь заставит их думать и решать реальные, а не надуманные проблемы. Достаточно высокопоставленным лицам несколько раз попасть в пробку (часто и мигалки уже не помогают, особенно если вместо разделительной полосы стоит многокилометровая железобетонная стена, и её не объехать) и они задумаются, как быть с пробками. Не секрет, кто-то порядком нагрел руки на сооружении упомянутых бетонных разграничителей движения. Ведь есть же иные устройства разделения полос, и построить их в разы быстрее, дешевле, эффективнее. А представьте: где-то горит ваш дом (дача), а там ваши близкие, и счёт их жизни идёт на минуты… Во всём мире для этого и предназначены резервные полосы движения, разрывы в имеющихся разделителях полос. Горько видеть и осознавать, что в критический момент, находясь в многогокилометровой пробке, помочь вам не сможет ни одна служба спасения. Таковы суровые законы жизни – за всё приходится платить, в том числе за нежелание думать, предвидеть, по-настоящему, а не декларативно заботиться о безопасности. И ваше служебное положение при этом никакого значения иметь не будет, все сразу станут равны. Ни пожарные, ни скорая помощь или машины других экстренных служб, ни вы сами не то что проехать сквозь этот блокированный бетоном с двух сторон многокилометровый мешок, но даже развернуться не сможете, чтобы выбраться из капкана. Если бы этот разделитель был из металлических полос, всё же в экстренном случае (того же террористического акта) люди смогли бы отвинтить, раздвинуть как-то хотя бы один пролёт для разблокирования затора, выезда. Но многотонный блок без специальной техники не сдвинуть. Типичный пример бездумности и наживы одних за счёт молчаливого большинства. Люди гибнут, а виноватых нет. Ниже мы ещё коснёмся проблемы автомобильных пробок. По-видимому, для их ликвидации обязательным станет принцип одной мудрой индийской пословицы – сколько болел, столько лечись! Невозможно одномоментно решить проблемы, наслоившиеся годами и десятилетиями. Исцеление будет долгим и потребует значительно больших финансовых и материальных вложений, чем если бы грядущие ситуации были вовремя системно осмыслены. Пробки на дорогах начинаются с пробок в головах. Для меня это совершенно очевидно.

Другой пример. В России проводятся десятки конкурсов красоты, танцев и даже кулинарного искусства. Но где же Всероссийский конкурс аналитиков? На региональном уровне они бывают. Так, я был приглашён в качестве члена жюри на конкурс молодых аналитиков Приморского края, проведённого инициативной группой в мае-июне 2009 года. На конкурс было подано 29 работ, из них 3 заняли призовые места и были опубликованы в Интернете. Но это ведь только первая ласточка! Такие конкурсы должны стать обычным явлением в каждом субъекте Российской Федерации, во всех крупных городах. А сейчас там проводят только конкурсы полуголых красавиц или певцов – гламурно, конечно, только пользы для кризисной экономики никакой. Где система отбора и обучения аналитических кадров? Где мощные аналитические центры с сотнями яйцеголовых, готовых решать сложнейшие социально-экономические проблемы в условиях мирового финансово-экономического кризиса?

Первые ласточки, действующие в этом направлении, у нас уже есть, но по сравнению с западными фабриками мысли мы явно проигрываем. В настоящее время одним из крупных и влиятельных центров анализа реальных политических и экономических процессов является Институт современного развития (ИНСОР), где Д.А. Медведев – председатель попечительского совета. В мае 2011 для реализации крупных бизнес-проектов создано Агентство стратегических разработок. Имеется еще несколько аналитических структур, о деятельности которых я скажу ниже, однако таких мощных интеллектуальных корпораций и центров, как РЭНД Корп. и ДАРПА в США, у нас пока нет.

Нынешнее поколение никогда «не забудет, не простит» тех руководителей страны, которые из-за своего шкурничества и недомыслия, а часто и прямого предательства государственных интересов ввергли СССР и Россию в тяжелейший кризис, в результате чего отечество понесло неисчислимые материальные и людские потери. Исторические уроки развала СССР должны быть всесторонне исследованы и учтены в текущей политике. Эта работа уже началась, и, когда станет доступной информация, ныне секретная, общество ужаснётся предательству и уровню подлости тех, кто в силу должностных обязанностей обязан был защищать интересы страны. Достаточно привести пример с приватизацией. Вдумайтесь в следующий факт. Приватизация в Венгрии дала государству 2 млрд долл., а в России всего миллиард! То есть практически всё имущество было просто переписано кланами, стоявшими у власти, на самих себя. Появились олигархи, обманным путём присвоившие огромные богатства. Именно в этом и состоит сегодня главная беда России, и всем понятно – в ближайшем будущем вернуть народу награбленное никто не собирается, и пройдёт немало времени, пока российские граждане, особенно новые бедные осознают, что они фактически в цивилизованном рабстве. Уникальное явление – на одной территории, внешне оставаясь в рамках одной культуры, в России фактически уживаются два народа – простой народ и элита с абсолютно разными жизненными установками, целями, моралью, и видами на будущее как своих семей, так и всей страны. Такие бесперспективные сообщества историк Л.Н. Гумилёв назвал химерами (чудовищами, составленными из разных организмов). Элита рассчитывает сохранить такой порядок надолго. Что происходит с ним на самом деле, показывает время.

Наше государство стало жертвой рискованной финансовой и экономической политики ряда лиц, руководителей различного ранга – от директоров заводов и председателей колхозов до генерального секретаря компартии и президентов. Страна продемонстрировала необычайную слабость аналитической составляющей в управлении, безграмотность её руководящего звена, не сумевшего предвидеть последствия и противостоять разрушительным процессам. В ЦК КПСС, КГБ СССР, Госкомстате СССР имелась вся необходимая информация о происходящих процессах, новых рисках и угрозах, но никто в руководстве страны не понял, что распад системообразующих ценностей приведёт к катастрофическим последствиям. Не были приняты соответствующие управленческие решения, адекватные меняющейся ситуации. Наблюдался феномен сплошного сокрытия информации, чтобы утаить собственную несостоятельность и некомпетентность. Лидеры не захотели и не смогли сориентироваться в сложной информационной обстановке, не сумели осознать того, что холодная война представляла собой не столько военное и экономическое противостояние, сколько борьбу в интеллектуально-информационной и идеологической сфере, а в результате пострадали миллионы простых людей, которые были отброшены в нищенское состояние и духовную прострацию, утратили нравственные ориентиры.

К сожалению, элита сама оказалась тёмной, необразованной. Она была не в состоянии понять суть и механизмы происходящих деструктивных процессов, разработать аналитический прогноз и пути выхода из надвигавшегося кризиса. Конечно, очень хотелось бы думать, что ситуация, складывающаяся в России сегодня, в 2012 году, качественно иная, что государство в целом стало более открытым, опытным и сильным. Во многом это действительно так. Но если откровенно и непредвзято посмотреть на положение вещей, то видно, как мало по сути произошедших позитивных изменений. Огромная часть народа продолжает не жить, а выживать. Производственные мощности практически не развиваются, экономика остаётся экспортно-сырьевой.

Самое печальное, что значительная часть руководящей элиты, которая отвечала за безопасность государства и должна была обеспечивать устойчивость общества к информационно-психологическим воздействиям, оказалась слабо развитой и неспособной среагировать на действительно новые, нестандартные угрозы, потому-то противники России и смогли посредством деструктивных воздействий и нанесения ударов по точкам развития разрушить целостность всей системы информационного обеспечения управления государством и обществом.

СССР был крупной гиперкомплексной динамической системой, [Малюта 89, 90, 91] и развалить её можно было, только применяя системные методы, направленные на деструкцию всех видов внутрисистемного взаимодействия на всех эмерджентных уровнях советского социума. Применение таких методов системного разрушения возможно только «сверху», т. е. инициировали развал СССР люди, обладавшие в нём высшей властью в СССР. Да, я считаю, что людьми, развалившими СССР, были в основном сами руководители СССР. Это они не смогли адекватно отреагировать на появившиеся неблагоприятные объективные факторы, а подчас и сами провоцировали запуск многих деструктирующих процессов. Про агентов влияния и масонов в международном отделе ЦК КПСС принципиально писать не буду, эту тему оставим для нового издания отдельной моей книги «Тайные доктрины вчера и сегодня». Главный результат, достигнутый спецслужбами и иными организациями США, это не только развал СССР и Совета экономической взаимопомощи (СЭВ), но, прежде всего, долларизация страны. Именно она придала стратегемный (простой, но обеспечивающий победу в войне) характер всему процессу деструктивного воздействия Запада с целью уничтожению стран социалистического блока, растянувшемуся на десятилетия и не завершённому до сих пор. Сейчас западный капитал активно орудует на «свободных» рынках бывших социалистических стран и получает с этого весьма немалые дивиденды, включая открывшийся доступ к богатейшим ресурсам этих государств. Внутри страны ещё раз была актуализирована русская пословица: ломать – не строить. Чтобы построить развитой социализм, понадобилось семь десятилетий, а чтобы разрушить – хватило и одного десятилетия.

Наряду с сознательным воздействием на Россию, в ней невольно, непреднамеренно и даже случайно! – создавались такие условия, что выгодно стало воровать. Называется это – институциональная ловушка. Сами «институты» – это просто совокупность норм и правил поведения (если не для всех, так для определённой группы людей). Неэффективные институты государства и общества как раз и создают условия, когда воровать выгодно, а коррупция – простейшее, но эффективное средство решать любые вопросы. Парадокс в том, что воровство и взяточничество становятся рациональным образом жизни.

В настоящее время в России объявлена новая компания – по борьбе с коррупцией. Моё мнение по данному поводу таково (попробую объяснить это на двух уровнях – научном и обыденно-практическом, так сказать, на языке родных осин): с теоретической точки зрения, коррупция – это только одна из форм деструктурирования, фрагментации элиты, она понижает иммунный порог, защищающий систему от внешнего агрессивного воздействия. Правильнее сравнивать коррупцию не с раком, а именно с вирусами, заражающими организм человека извне. Внутри коррумпированного сегмента элиты следует искать инородное тело – проще говоря, агента влияния, это он целенаправленно работает на разложение находящейся в зоне его «ответственности» или досягаемости части не только элиты, но и всего социума, в том числе и посредством коррупции. Представьте, что происходит, когда в обычный аквариум с гуппиями запустить одного маленького ёршика…

Практическую же суть вопроса наглядно поясняет высказывание Маргарет Тэтчэр во время её первого визита в СССР в период перестройки в качестве премьер-министра Великобритании, когда на пресс-конференции в ответ на вопрос корреспондента о том, что нужно, чтобы победить коррупцию в Советском Союзе, она сказала: «Для начала надо, чтобы в руководстве государством были хотя бы три человека, которые искренне хотели бы это сделать».

Укажем ещё на одно обстоятельство, указывающее на необходимость и важность становления аналитики в России: рынку свойственны провалы, то есть он вовсе не «всемогущ», как нас уверяли западные консультанты и наши собственные руководители. Более того, математически доказано, что при некоторых строго определённых условиях стихия рынка способна только ухудшить положение. Но вся беда в том, что у нас просто не знают не только об этих условиях, но даже и о том, что такие эффекты вообще бывают! Точнее говоря, провалы присущи не рынку как таковому, но современным макроэкономическим моделям рыночных процессов. Рынок существует всегда, пока существуют товарно-денежные отношения, и даже порой без них. Кроме того, любая самая изощрённая математическая модель становится недейственной, если в процесс вмешивается неучтённый фактор. Математическая смерть модели – вещь абсолютно нормальная, и с этим явлением постоянно сталкивается любой аналитик, в том числе в сфере финансов. Наступивший мировой финансово-экономический кризис ярко демонстрирует, что бездумное следование чужим финансово-экономическим рыночным моделям самоубийственно для российского государства. Не так давно одна за другой вышли любопытные книги [Кузьминов 05] и [Сухарев 08] с интересными факты по данному поводу.

Из этого следует, что аналитический потенциал общества и государства не может быть сосредоточен исключительно в элитарных группах, близких к управленческим кругам, напротив, мощная его часть находится в народной массе – экспертно-аналитическом сообществе, которое своим совокупным интеллектуальным потенциалом могло бы подкреплять и подпитывать лиц, принимающих управленческие решения.

Задача информационно-аналитического обеспечения управленческой деятельности состоит в том, чтобы лица, принимающие решения, располагали качественной информацией в необходимом и достаточном объёме, а также компетентным референтным окружением. Любые радикальные реформы, затрагивающие общество в целом, проводимые без должной подготовки и системной проработки, чреваты большими издержками и негативными последствиями, что ярко высветили последние годы. На государственном уровне этот баланс призваны обеспечивать аналитические службы и подразделения, на уровне субъектов административно-хозяйственной и экономической деятельности – информационно-аналитические отделы, экспертные группы, советы директоров и иные организационные единицы. Поскольку руководитель и аналитик всегда рядом, последний своими рекомендациями оказывает значительное, а порой и определяющее влияние на процессы управления. Но есть и суровая правда жизни, когда, к сожалению, у нас место аналитика в ближайшем референтном окружении руководителя практически всегда занимает «серый кардинал», он же идеолог-политрук, имеющий доступ к телу, и он капает на мозги руководителя в нужном для самого помощника русле. Иногда это просто доверенное лицо, приятель, родственник, собутыльник. Как-то один из моих учеников, сотрудник ФСБ России, мне сообщил, будто он побывал на заседании московской масонской ложи. Приведу лишь повестку дня «заседания»: 1) о выпуске книги Маккиавели «Государь»; 2) о способах скрытого влияния референтного окружения на руководителя.

1.1. Традиция: эзотерические корни аналитики

Аналитическая деятельность неразрывно связана с процессом интеллектуального взросления человечества. Начиная с античных времён, ею занимались лучшие и передовые умы всех народов. Древние философы, учёные Средневековья и эпохи Возрождения, энциклопедисты Нового времени, архитекторы индустриального общества и создатели новейших интеллектуальных технологий XX века являлись, прежде всего, высокоразвитыми самодостаточными личностями, не склонными к стадному мышлению, подвижниками мысли и Духа, стихийными или сознательными системщиками, умеющими взращивать новое качество из уже имеющейся информации, заглядывать в будущее, делать прорыв в Новое. Зная цену этим качествам, правители и политики всех времён стремились обратить интеллектуальную мощь этих людей на службу своим интересам. Многие аналитики и сами поднимались до уровня руководителей государств, правительств, крупных политических или экономических структур.

Мировые религии, исполняя миссию морального воспитания человека и формирования его общей культуры, постепенно утрачивают свою роль. Уже в конце XVIII в. крупнейшие мировые религиозные конфессии столкнулись с проблемами мировоззренческого плана и начали тормозить развитие научной мысли, удерживая человечество в узких рамках религиозного сознания (его возраст даже у самых молодых религий сегодня насчитывает сотни лет). Понятно, что миллиарды людей всё ещё пребывают в интеллектуальном невежестве, и человечеству предстоит ещё много веков обращаться к опыту создания религиями духовно-этических концепций, удерживающих значительную часть общества в моральных рамках. Однако стратегическим направлением интеллектуального развития мировой цивилизации является именно наука.

Так как аналитика своим происхождением отчасти обязана философским доктринам, она сохранила привычку опираться на какую-нибудь теоретическую систему, с которой она каким-либо образом оказывается связанной. Аналитика в прошлом, как и большинство протонаук, существовала в эзотерической форме, являясь делом избранных. С течением времени всё больше профессий требовали системного мышления, и росло число людей, использующих аналитику как инструмент в практической деятельности.

Среди эзотерических корней аналитики значимую роль играет понятие традиции. За последние годы это понятие реабилитировано, обрело позитивный смысл. Но в спекулятивно-политических целях его значение размыто, хотя в основном под ним подразумевается нечто стабильное и позитивное, идущее от традиционного общества, основанного на сакральной религиозной Традиции. Имеется много работ, посвящённых раскрытию роли традиции в жизни общества [Генон 92, 93, 94], [Элиаде 09], [Эвола 09], [Георгий Гурджиев б/г], [Дугин 90, 94, 00А, 00Б]. В них предпринимались попытки обозначить и сакрализовать некоторую метатрадицию, существующую в каждом государстве и объединяющую наиболее сущностные аспекты общественного бытия. Не ставя задачу всерьёз разбирать эти во многом схоластические и фантастические построения, поскольку данному вопросу посвящена моя отдельная монография [Курносов 98], отметим позитивное значение содержащихся в этих работах идей, важных для аналитики в целом. Очевидно, что традиция – это не столько материальные формы любой цивилизации, а также формы её социальной (институциональной) организации, всегда достаточно пластичные, подвижные, допускающие кросскультурные заимствования и переносы, сколько методы мышления, сами интеллектуальные способы создания материальных форм. Когда мы говорим китайская (русская, японская, британская, американская) традиция, мы имеем в виду отнюдь не только сегодняшний день нации, но и её достаточно длительный культурно-исторический, социально-технологический контекст, подразумевающий традиционные ценности, предвзятости, заблуждения, своего рода «антиуниверсализм», содержащийся в менталитете любого народа.

Нашим размышлениям о роли аналитики в системе Знания поможет следующий наглядный пример, иллюстрирующий антропологический принцип аналитики. Когда ребёнок растёт, он постепенно адаптируется к окружающему, усваивает опыт взрослых и общества, перенимает навыки социальной организации – язык, необходимость учиться, усваивает базовые ориентиры половой, классовой, расовой, национальной идентичности. Что-то он осваивает подсознательно, путём подражания, чему-то обучается сознательно. Сфера его разумных усилий до вступления во взрослую жизнь – получение объективного знания, каковое неизвестно ещё в какой степени может быть востребовано в жизни. Но далее, по мере взросления и развития, далеко не все дети, получившие принципиально одинаковое образование, равно преуспеют в этой жизни. Меняются архетипические варианты судеб индивидов и коллективов. Помимо школярских, формализованных навыков обучения, накопления багажа знаний, не менее важную роль играют врождённые способности, внутренние сущностные качества индивида, умение адекватно реагировать на меняющуюся внешнюю среду, а также ведущие устремления, нацеленные на выстраивание вектора своей судьбы [Юнг 95, 97]. Наверное, это разведение понятий полезно для иллюстрации различия между такими мощными по объёму категориями как наука и аналитика.

В рамках науки преимущественно формируются узкие специалисты, много и точечно знающие в рамках своей дисциплины, аналитики же являются носителями более универсального междисциплинарного Знания, из их среды вырастают методологи-концептуалисты. В этом же ряду вопрос о том, что лучше: ум, хорошо наполненный или ум, хорошо устроенный?

Пробный камень любой теории, любой науки – это видение Знания. Многие учёные рассматривали эту проблему и пришли к выводу, что Знание всегда существует в социальном и политическом контексте. На это указывает ряд исследователей: Мишель Поль Фуко, Жак Деррида, Юрген Хабермас. Отсюда вытекает принципиальный вопрос о статусе тех или иных видов и форм знания, тех или иных учебных предметов. Основными видами знаний принято считать:

– житейское (строится на здравом смысле, является эмпирическим, ограничивается констатацией фактов и их описанием; основываясь на обыденном сознании, определяет повседневное поведение людей, их взаимоотношения между собой и с природой);

– практическое (строится на действиях, овладении и преобразовании предметного мира);

– художественное (строится на идеальных образах, отображающих мир и человека в нём);

– научно-рациональное (строится на понятиях, категориях, общих принципах и закономерностях как инструментах познания действительности в её прошлом, настоящем и будущем; адекватно отражает реальность в логических понятиях, строится на рациональном мышлении; предусматривает систематизацию и обобщение достоверных фактов; предвидит разнообразные явления;

– иррациональное (отражает реальность через эмоционально-чувственную сферу – в эмоциях, страстях, переживаниях, интуиции, воле, аномальных и парадоксальных явлениях); не подчиняется законам логики и науки; сюда же следует отнести различные формы традиции, наследие предков, древние архетипы;

– личностное (неявное, зависящее от как индивидуальных способностей субъекта, так и особенностей его интеллектуальной деятельности).

Основными формами знания, если рассматривать его в отношении к науке, являются:

– научное (объективное, системно организованное и обоснованное) знание;

– ненаучное (разрозненное, несистематическое) знание, не формализуемое и не описываемое законами;

– донаучное (прототип, предпосылки научного знания в прошлом);

– паранаучное (несовместимое с параллельно существующим научным знанием, хотя может носить отдельные его черты);

– лженаучное (использует домыслы и предрассудки);

– антинаучное (утопичное, выдуманное знание или сознательно искажающее представление о действительности).

Научное знание (по степени проникновения в его содержание и по уровню обоснованности) может выступать в форме научного факта, научной идеи, научной гипотезы и научной теории. Такой подход позволяет отойти от определения формы существования методологии науки в том виде, в котором эти формы сложились: «учение», «система взглядов», «система деятельности», «совокупность научных положений» и пр. Высшей формой научного знания является теория. Теория в более узком и специальном смысле – высшая, самая развитая форма организации научного знания, дающая целостное представление о закономерностях и существенных связях определённой области действительности – объекта данной теории. Методологические проблемы аналитики подобны рассматриваемым в науковедении [Рачков 74], [Краевский 01А, 01Б].

Наука упорядочивает эмпирический материал путём его классификации и систематизации. Научное знание имеет весьма сложную структуру из множества самых разнообразных элементов. На первичном уровне науки можно выделить, например, понятия суждения, умозаключения, однако они не выражают специфики научного знания, поскольку в таких же формах осуществляется и донаучное (протонаучное) познание мира.

Для системы научных знаний характерно использование крупных блоков, каковыми являются гипотеза, теория, модель, концепция, закон, именно они характерны для современной науки. Аналитика же «работает» преимущественно с формами научного знания, отличающимися, скажем, от суждений, не формально (как, например, теория или модель), а, в основном, функционально. К их числу относятся проблема, идея, принцип, предположение и т. п., то есть категории академически актуализированные. С формальной стороны это просто обычные суждения. Однако по своим функциям в аналитическом процессе и в организации знания указанные формы существенно различны.

Наука как ведущая форма общественного сознания – это огромная иерархическая система, где на различных уровнях упорядочены факты, представления (и вытекающие из них понятия), теории, законы, научная картина мира. Фундаментом любой науки являются представления об изучаемых явлениях и объектах, полученные в результате анализа научных фактов. Система представлений о конкретном явлении формирует научную систему в виде теории. А система научных представлений на те или иные явления, связанные между собой, вытекающие одно из другого, и составляющие основу теории, формируют концепцию данной теории. Научные концепции, в свою очередь, формируют у людей мировоззрение.

Наука развивается благодаря научному творчеству, т. е. новым открытиям и решению проблем, возникающих по мере её развития. Всё это служит основой для создания научных концепций о конкретной группе явлений исследуемого мира. В итоге формируется научное мировоззрение, которое определяет, в каком направлении и в каком темпе пойдёт развитие цивилизации в целом и может ускорить или затормозить его.

Научное познание отличается от обыденного и практического познания также своей системностью и последовательностью, как в процессе поиска новых знаний, так и упорядочения всего известного, наличного и вновь открытого знания. Каждый последующий шаг в науке опирается на шаг предыдущий, каждое новое открытие получает своё обоснование, когда становится элементом определённой системы знания. Чаще всего такой системой служит теория, как развитая форма рационального знания. В отличие от этого, обыденное знание разрознено, случайно, не организовано, в нём преобладают не связанные друг с другом отдельные факты, либо их простейшие индуктивные обобщения.

В Новое время возник взгляд, согласно которому подлинное знание даёт только наука, опирающаяся не только на математику, как считал Платон, но и на экспериментальный метод – его создал и впервые успешно применил Галилей. Поэтому великие основоположники классического естествознания Галилей и Ньютон неизменно подчёркивали: научное знание следует строго отличать от вненаучного всех видов. В XVIII в. с анализом структуры и границ науки выступил И. Кант, попытавшийся с позиций философии обосновать научное знание, представленное ньютоновской механикой. Он предложил точно очертить границы науки, тем самым отделив её от веры, мнений, мифов и других форм донаучного знания, а также от искусства, нравственности, религии и других форм сознания.

Гегель, подошедший к рассмотрению истины как диалектического процесса движения мысли, стал рассматривать знание в более широком контексте. Поэтому он включил в состав знания и его донаучные формы, а также современные формы духовной культуры. Такой диалектический подход к знанию был в дальнейшем воспринят и марксизмом, учением, которое в СССР было принято считать истиной в последней инстанции.

Формы знания в огромной степени зависят от историко-культурного контекста.

Можно различать три основные его историко-культурные трактовки:

• европейское рационализированное знание;

• восточное (вырабатываемое в результате личного опыта);

• каббалистическое (знание как инструмент власти).

Аналитика работает во всех этих аспектах. Аналитика фактически и есть власть Знания, главными качественными характеристиками которого являются рациональность, оптимальность и своевременность.

Говоря о формах знания, следует упомянуть достаточно известную (особенно в современной западной гносеологии) концепцию личностного знания [Полани 85]. Философ М. Полани, её автор, трактовал знание как активное постижение познаваемых вещей, действие, требующее искусства и особых инструментов. Поскольку науку творят люди, то получаемые в результате знания, как и сам процесс научной деятельности, нельзя деперсонифицировать, отделить от личности учёных, их творцов, со всеми личностными интересами, пристрастиями, целями последних, как нельзя и механически заменить одних учёных другими. Таким образом, личностное знание необходимо предполагает интеллектуальную самоотдачу. В нём запечатлена не только познаваемая действительность, но и сама познающая личность, её заинтересованное (а не безразличное) отношение к знанию, личный подход к его трактовке и использованию, собственное осмысление его в контексте специфических, сугубо индивидуальных, изменчивых и, как правило, неконтролируемых ассоциаций. [Алексеев 91], [Ильин 94].

Для типологизации знания можно принять самые различные основания (критерии). Выделяют, например, знания рациональные и выражаемые эмоциями, феноменалистские и эссенцианалистские, эмпирические и теоретические, фундаментальные и прикладные, философские и частнонаучные, естественнонаучные и гуманитарные, научные и вненаучные и т. д. Согласно Полани человеку свойственны два типов знания: явное, артикулированное, выраженное в понятиях, логичных суждениях, теориях и других формах рационального мышления, и неявное, имплицитное, не поддающееся полной рефлексии на основе человеческого опыта [Полани 85]. Неявное знание не артикулировано в языке и воплощено в моторике, навыках восприятия, практическом мастерстве. Оно не допускает полной экспликации, изложения в учебниках, а передаётся «из рук в руки», в общении и личных контактах исследователей. Именно признаки такого неявного знания в большой степени присущи аналитике.

В настоящее время усиливается интерес к иррациональному, тому, что лежит за пределами досягаемости разума и недоступно известным рациональным подходам. Всё более укрепляется убеждение в том, что человеческое подсознание и есть та глубина, откуда появляются все новые смыслы, идеи, творения. Взаимопереход рационального и иррационального – одно из фундаментальных оснований процесса познания, крайне важное для аналитики. Однако значение внерациональных факторов не следует преувеличивать, как это делают сторонники иррационализма. [Кириленко 95], [Диалектика 88], [Кочергин 90].

Маниакальное стремление к тестированию и стандартизации в современном образовании, навязанным России извне в рамках Болонского процесса, приводит к неоправданному преувеличению роли и значения технического знания, поддающегося измерению и количественной оценке. «Реформа» образования в России с её Федеральным Законом об образовании, Единым госэкзаменом (ЕГЭ), Федеральным государственным образовательным стандартом (ФГОС) явно выражает интересы части российской элиты, заинтересованной в оглуплении народа, чтобы сделать его более управляемым. Ведь чем выше уровень образования, тем труднее манипулировать человеком. Уменьшение объёма учебных часов по таким предметам, как математика и физика, фактическое изгнание из школьной программы… астрономии (!) не только снижают уровень интеллекта и эрудиции учеников, но и дерационализируют сознание людей, ослабляя умственно-образовательный потенциал страны.

Крайне важно гуманитарное знание, оно развивает созидательное (креативное) отношение к действительности в более широком контексте, создавая в сознании целостную картину мира. Именно оно выражает скрытую качественную связь между наукой и аналитикой: информацию, полученную из опыта или дискуссии (хотя бы и с самим собой) нужно преобразовать в материал более высокого уровня – систематизированное Знание, что в результате глубокой обработки имеющейся информации или добавления новой с использованием специфических методов аналитики приводит исследователя к более ясному пониманию проблемной ситуации, процесса, метода и т. д. Конечно, дискурсивные научно-методологические основания здесь необходимы, но не менее важны интуитивные прозрения, креативные нестандартные подходы.

Наука – это знание, приведённое в систему. Аналитика – инструмент (и метод, и средство одновременно) выявления системных взаимосвязей для построения систем. Аналитика – научная дисциплина с присущей ей формализацией научных знаний. На мой взгляд, аналитика в современном обществе, учитывая тотальную информационную контрматериальную и контрпромышленную революцию, должна занять место науки наук, какое у Аристотеля занимала философия. Если сравнить науку с автомобилем, то аналитика это его навигатор, указывающий цель движения, и фары, освещающие путь во тьме.

При внешней схожести многих компонентов различных традиций их внутренние структуры, и особенно содержательные стороны, вовсе не тождественны. Отсюда вытекает проблема сложности и контрпродуктивности рекомендаций аналитики в виде прямых заимствованиях из иного контекста без культурной адаптации к данной традиции. Часто подобные «рекомендации» служат для интеллектуальных диверсий или являются разновидностью добровольного самообмана по аналогии с тем, как если бы при создании генномодифицированных продуктов (ГМП) в генную цепочку традиционного продукта встраивали чужеродное звено и получали что-нибудь вроде помидора с вкраплениями генов черепахи для долговечности хранения или помидора-крокодила – для иных целей. Вытеснение подобными ГМП качественного отечественного продовольствия также может служить аналогией внедрения чужеродных традиций для развала государства изнутри. Именно по такой схеме Запад разваливал Советский Союз, используя агентуру влияния в коридорах власти и внедряя псевдодемократические ценности.

Многие наши сегодняшние социально-информационные, и как следствие – политические и экономические проблемы обусловлены отсутствие отечественного Русского Проекта. Вернее, он есть, опубликованы, частью анонимно, его варианты [Проект 06, 07], [Кобяков 07], [Тулеев 04], [Кашанский 06], но они не признаны руководством страны, малоизвестны обществу. Отсюда – в отечественной методологии аналитики излишняя плюралистичность, комбинаторство, слепое заимствование из чужого (преимущественно англосаксонского) контекста ключевых идей управленческой мысли и западной аналитики как таковой. Действительно, трудно рассчитывать на успех, создавая новаторскую модель из неподходящего материала, механически перенесённого из другого контекста, другой традиции. Народная мудрость гласит: попытки скрестить ужа с ежом заканчиваются колючей проволокой.

Как ни парадоксально, но многие эзотерические понятия можно так или иначе использовать в аналитической работе, ибо они дают ключи к пониманию важных и принципиальных её вопросов. Например, среди категорий эзотерики есть карма. В противоположность метафизическим и оккультным доктринам современная (академическая) наука ею практически не пользуется. Тем не менее, это понятие достаточно органично укладывается в семантические поля детерминистской науки нашего времени, выступая практически синонимом причинности в материалистической диалектике при условии снятия ограничений последней: раньше – позже, прямые – косвенные причины, причины первого, второго порядка и т. д., вплоть до вероятностного характера интерпретации событий (поиск причинно-следственной связи) и самих событий.

Категория кармы в индоарийской религиозно-философской традиции связано со всеведением, фактически равнозначным современному представлению об информационном поле. Кроме того, «там» карма иногда несёт иной смысловой оттенок: невежество, неведение, моральная слепота, когда непознанная причинность мстит тем, что из-за неполноты Знания приводит к неверным выводам. Всеведение предполагает, что любая онтологическая реальность, даже невыразимая на рациональном человеческом языке, принципиально постижима и влияет на всё, в том числе, и прежде всего, на нашу способность целостно воспринимать и осмысливать реальность, включающую нас самих и нашу способность постигать её.

В первом приближении, как в индобуддийском, так и в современном научном познании (меж ними практически нет гносеологических разногласий), категорию цели можно сформулировать следующим образом.

Развитый субъект, сумевший преодолеть ограниченность собственных представлений, встречается с многомерной вселенной, развивающейся (пульсирующей) по своим законам, весьма отличным от ограниченных представлений человеческого рассудка. Причём важно здесь отметить, что речь здесь идёт вовсе не о святости (знании Святых), дарующей прозрение, а очевидно об одномоментном и сакральном, но вполне добротном научном Знании, оперирующем категориями онтологической реальности, о чём ниже.

Несомненно, издревле в социальном поле встречались одиночки, способные благодаря своему интеллекту скрытно направлять протоинформационные (протоаналитические) потоки путём «вброса исподволь» ключевых идей, образов, моделей поведения. В нашей отечественной традиции их называли старцами, учителями, в индоарийской – посвящёнными [Шюре 07], гуру, махатмами. Есть много заблуждений относительно содержания их знания. Рассмотрению этих вопросов, в частности механизмов встраивания оккультно-мистических объединений в социум для реализации различных тайных доктрин посвящены моя докторская диссертация [Курносов 97Б], другие публикации.

Применительно к задачам нашей книги укажем на следующее. В глубокой древности так называемые дары посвящения люди получали от жрецов, шаманов, старцев, пророков, религиозных реформаторов, царей-воинов, монахов-советчиков. Вся же остальная жизнь традиционного общества (сельское хозяйство, ремёсла, охота, мореходство, торговля) протекала, как было заведено исстари. Но временами спонтанно из рук высших руководителей – жреческой касты и царей, в социум направлялись скрипты, своего рода предписания с культурным кодом (не обязательно письменные), аналогичные скриптам современных компьютерных программ, быстро, эффективно и всесторонне воздействующие на весь социум.

Когда в Древнем мире возникает наука, искусство, то именно на этой грани культурной востребованности возникли Великие Учители, которые помимо своего небольшого референтного окружения (Аристотель у Александра Македонского) оказывали несомненное воздействие на менталитет тогдашнего гражданского общества (Солон, Платон, Марк Аврелий, Константин Великий). Великое Возрождение, по сути, восстанавило эту традицию, которая проявилась в Великих умах и Талантах – художниках, скульпторах, дипломатах, многогранных личностях, вместивших в себе все культурные ценности той эпохи – Фрэнсис Бэкон, Леонардо да Винчи, Микеланжело, Пуссен и др. Мировое развитие музыки, живописи, архитектуры перманентно продолжалось в XVII–XX вв., вплоть до II Мировой войны. С каждым десятилетием всё сложнее становилось вместить в себе всю мудрость века сего, «последними из могикан» были Гёте, Н.Ф. Фёдоров, О. Шпенглер, Д.Л. Андреев, Жак Кокто, оказавшие громадное влияние на ментальный мир, раздираемый политическими и религиозными страстями, войнами и противоречиями.

Развитие современной (новоевропейской) науки породило также плеяду блистательных умов, способствовавших перевороту человеческого менталитета, и также несомненно, что они появлялись в нужное время в нужном месте – Ньютон, Гумбольдт, Т. Эдисон, Н. Тесла, Д.И. Менделеев. Но и здесь задачи постоянно усложнялись, так что полностью раскрыть своё предназначение (говоря эзотерическим языком – свою монаду) смогли только те редкие люди, кто органически соединил в себе технический гений (новаторство) и фундаментальное научное знание социальной политики, финансов, практического менеджмента, умение управлять людьми, например, Г. Форд. В первой половине XX века, когда возродился национализм и доминировали идеократии, были востребованы социальные вожди, вокруг которых происходили иррациональные «чудеса» – Ленин, Сталин, Муссолини, Чемберлен, Ганди, Неру, Мао Цзэдун, Гитлер, до Чаушеску включительно. Никогда ни до, ни после в социальной политике не было такой востребованности на вождей-контролёров социально-ментального плана, манипуляторов общественного сознания, и, вне сомнения, эта форма самореализации доминировала в «вождизме» как таковом. В 60–80 годы «дух века сего» концентрировался в генералах Вооружённых Сил и производства, генеральных конструкторах – Б.М. Шапошников, Р.Я. Малиновский, В.Ф. Маргелов (основатель ВДВ), А.Н. Туполев, С.П. Королёв. Сейчас часто ищут Благодать Божью в церквах, монастырях, студиях художников, но пока эти поиски практически безуспешны.

Здесь стоило бы поставить гораздо более глубокий вопрос: а может ли каждый взобраться на вершину Аналитики? Ответ: «нет». К сожалению или к счастью?

Можно математически корректно доказать, что количество людей, которые способны работать «на высших уровнях» любого знания всегда есть и будет впредь чрезвычайно мало.

Задача моей книги вовсе не в том, чтобы «научить высшему пилотажу»: это невозможно в принципе, потому что доступно далеко не каждому. Задача книги – научить технологиям прикладной аналитической деятельности, повышения эффективности обработки информации на личном уровне (а это может усвоить каждый), усилить мотивацию к самостоятельному интеллектуальному труду.

Можно высказать некоторое странное предположение: сама семантика продуктивного поиска, вектора важнейших устремлений человечества и того, что называют скриптами, кочует с развитием цивилизации, а её высокие образцы и достижения (patterns) не есть нечто статичное. Правоту нашей догадки подтверждает следующее обстоятельство – улицы на Руси сперва называли в честь святых, защитников Земли, тружеников. Изначально названия улиц носили чисто цеховой характер, как и везде в средневековье – Хлебная, Шерстяная, Денежная, Мукомольная, Лубянская и т. д. Затем – в честь великих воинов (А. Невский, М.И. Кутузов, А.В. Суворов, Ф.Ф. Ушаков). Затем деятелей культуры – созидателей нового языка и мышления, ярких художественных образов – А.С. Пушкин, М.Ю. Лермонтов, Ф.М. Достоевский, М.М. Коцюбинский, Н.А. Верещагин. Затем революционных вождей и революционных администраторов-управленцев – А.С. Щербаков, М. Горький, В.П. Ногин и т. д. Затем – выдающихся генеральных директоров и военачальников – Г.К. Жуков, А.Н. Туполев, С.П. Королёв. Наверное, дальше знаменитыми будут становиться люди, которые наиболее синтетически и безболезненным образом смогут обеспечить гражданский мир, уменьшение конфликтности между народами, служение Отечеству, создание новых технологий.

Интегральный самоопределяемый вектор эволюции позволяет не тащить в будущее всё, ставшее общим местом, но сфокусироваться преимущественно на том, где действительно востребованы выдающиеся мозги, способные к творческому синтезу знаний и реальной социально значимой деятельности.

Со времён Платона и Аристотеля в европейской научной традиции явственно просматриваются две зримые тенденции, основанные на онтологическом и гносеологическом концептуальных подходах. Мыслящих людей на нашей планете всегда беспокоили два принципиальных вопроса: как мир устроен и как мир познать?

Первая тенденция, онтологического характера, отвечающая на вопрос – «как устроен мир?» – связана с систематизацией, доведённой до предела формализацией и классификацией, ставших основными методами средневековой богословской схоластики и, впоследствии, – науки. Рационалистическая интерпретация Библии, других артефактов культуры, связанных с мифотворчеством, иносказанием, уподоблением, породила Возрождение, протестантизм, новоевропейскую культуру (Декарт, Гёте, Гумбольдт, Мендель, Дарвин). На этом пути мыслители пытались создавать онтологическую картину мира, множественные концепции структурного устройства бытия.

Вторая тенденция, гносеологическая, основывается на путях исследовании самой онтологической реальности, процессов, идущих в самой жизни и нацеленных на познание её феноменов, что ближе к прикладной науке, хотя это вовсе не обязательно. Гносеологический подход нацелен на то, как познать объект, какой методологический инструментарий применить, какое операциональное знание законов мышления использовать.

Если разбираться глубже – хотя у этих подходов, по сути, единые предметные области и семантические поля, но разное целеполагание. Формализация, схоластика оперирует уже известным, суммами текстов, информацией, отражая и структурируя реальность, создавая онтологическую картину мира. Гносеология ищет новые формы, методы, способы познания, рефлексии динамично развивающегося мира.

В современной фундаментальной науке, системном исследовании правомочно применять оба эти метода (и множество других по мере необходимости), однако современный метод научного познания не может однозначно ответить – как соотносится то, что мы уже достоверно знаем, с тем, что мы вновь исследуем.

Громоздкие паранаучные эзотерические дисциплины, такие как монадология, типология, парасемантическая магия пытались ответить на этот вопрос, но, как правило, не шли дальше констатации «предустановленной гармонии», т. е. некоторой функциональной связки «субъект-объектных отношений» в некотором более многомерном пространственно-временном континууме. Причём этот зазор во многом и объясняет важность методологического, концептуального, эмансипирующего знания, позволяющего хотя бы вероятностно взглянуть сверху на характер нашего «обыденного знания».

Было бы всё достаточно просто, если бы при системном анализе различных объектов, процессов, явлений, проблемных ситуаций сопоставлялись равноценные, равнокачественные факторы и тенденции, лежащие в одной плоскости, т. е. мнения с мнениями, концепции с концепциями, цифровые ряды в соответствующих единицах измерения. Однако, в реальности, это бывает крайне редко, поступающая аналитику информация разнокачественна, разрозненна, фрагментарна, очень часто противоречива. Профессиональное системное исследование проблем в какой-то степени вынуждено претендовать на роль переводчика, осуществлять попытки сопоставления разноплановых и, казалось бы, принципиально несопоставимых семантических полей (условно рациональное – иррациональное), например, «воздействие степени религиозности населения на эффективность народного хозяйства страны». Предлагаемый пример относится к такому методу аналитики, как корреляционный анализ. Для его решения нужно установить степень согласованности между двумя независимыми, самостоятельными процессами.

Процессами с однокачественными и одноуровневыми характеристиками занимаются разделы математики – интегральное и дифференциальное исчисления, а также тригонометрия, если процессы носят циклический характер. Системная аналитика должна заниматься оценкой взаимодействия и прогнозирования развития разнокачественных и многоуровневых, т. е. гиперкомплексных систем – объектов и процессов. Оценка воздействий и взаимодействий производится в относительных величинах, т. е. их физическая сущность при делении показателя на своё значение выбранного базового периода просто сокращается, остаётся за скобками (одно слагаемое полинома отвечает за тонны хлопка, другое за метры ткани, третье за курс валют и т. д.). Забавный пример: на столе лежат три предмета. Мы знаем, что один из них круглый, второй – деревянный, третий – синий. Вопрос для аналитика – составляют ли они систему, и как она себя может повести? А ведь в этой шутке есть доля истины.

Сложность современного системного исследования часто обусловлена многими причинами. Среди них отметим недостоверность или полное отсутствие первичных эмпирических данных, закрытие или сознательное искажение информации, а также отсутствие общепризнанных математических, статистических моделей и подходов (часто ещё специально тщательно скрываемых в «академических» исследованиях), расхождения в сущностных интересах (во взглядах) различных групп исследователей, школ, государственных и частных структур и институтов. Бывают и иные причины, например, доктринального характера, когда исследователю предлагают исследовать миф – насколько экономика должна быть экономной.

Для характеристики такого рода сложностей приведём следующий пример.

Ставятся задачи:

1. Определить численность населения Афганистана.

2. Определить подлинную численность населения Москвы при условии, что реальные значения этого показателя официальная статистика может искажать, даже непреднамеренно, из-за несовершенства методик подсчёта. (Эта учебная задача ставилась мною на одном из занятий со слушателями кафедры национальной безопасности РАГС при Президенте РФ по спецкурсу «Методология исследования возможностей государства по обеспечению национальной безопасности»).

В первом случае, учитывая отсутствие переписей населения в стране за всю её историю, а также значительные потери афганского населения во время советско-афганского конфликта и гражданской войны, ответы аналитиков-экспертов будут различаться по цифрам ориентировочно от 6 до 17 млн человек, т. е. примерно в 3 раза. ЦРУ США даёт заведомо нереалистичную, в частности из-за своей «точности», цифру 31 889,9 тыс. человек (Российская газета, 6.07.2007, № 143).

Во втором случае, хотя, казалось бы, имеется вся необходимая информация, и мы живём тут, на месте, цифры также будут существенно различными, оценки экспертов будут иметь расхождения примерно в 2 раза (10–20 млн).

Привлечение всех доступных официальных и неофициальных источников, самых грамотных экспертов позволит лишь косвенно ответить на поставленные вопросы на основе исследований суммы текстов, мнений экспертов, т. е. проведения гносеологического и онтологического анализа проблемы. Очевидно, что реальное решение проблемы лежит в сфере исследования не косвенных данных (факторов), а через прямые инструментальные исследования, что не всегда возможно. Подобные инструментальные методы весьма широко и плодотворно используются в точных науках, например, в физике (от термометров до счётчиков), в демографии, статистике, корпоративном менеджменте.

Поэтому, современная аналитика вынуждена задействовать весьма действенные и хитроумные методы исследования имеющихся массивов информации для выявления в ней прямым и косвенным путями её сущностных характеристик – трендов, факторов, тенденций, предпочтений, рисков, закономерностей, угроз, связей, которые крайне необходимы для понимания проблемных ситуаций и практического применения в маркетинге, менеджменте, сфере безопасности. Их успешно применяют исследовательские отделы больших корпораций в своей аналитической деятельности, планировании. На этом поле преимущественно будет работать гносеологический подход.

Когда официальная статистика более или менее достоверна и доступна, тогда целью системного анализа проблемного поля становится выбор соответствующих коррелятов (параметров или критериев) для описания или предсказания ситуации. Великий русский учёный Н.Д. Кондратьев вывел свои знаменитые длинные циклы или длинные волны на основе комплексного анализа факторов смены базовых экономических укладов, структурных сдвигов в экономике как отдельного государства, так и мирового распределения труда, динамики цен в мировой торговле основными продуктами. Много интересных подходов к данной проблеме содержат последние работы С.Ю. Глазьева.

Любая партия, корпорация, государство осуществляет разумное планирование от достигнутого, пытаясь путём воздействия на поддающиеся разумному контролю и управлению ключевые параметры вызвать во внешней среде необходимые системные изменения [Санто 90].

Например, американские учёные давно рассчитали, какую долю ВВП должны составлять вложения в науку, культуру, образование, сохранение окружающей среды для их эффективного и устойчивого развития. Руководители небольших коммерческих структур давно эмпирически вывели разумное для себя соотнесение трудозатрат, оплаты труда, рекламы, организационных затрат и общих оборотов. Это примеры использования системного анализа, экстраполяции, опирающихся на ряды предыдущих показателей (гомогенных рядов).

Однако специалисту-аналитику часто приходится изучать обстановку в условиях недостатка точной информации, в сложных динамических ситуациях, когда анализируемая среда с огромным количеством возникающих в ней противоречий, кризисов, факторов и функций объектов (а их тоже может быть много) быстро меняются. В таких условиях старые подходы и методы часто не работают, аналитик должен не столько опираться на прежнее знание, сколько создавать новое. Инноваторов, т. е. людей, способных генерировать новые идеи, подходы, знания, мало – по приблизительным оценкам психологов всего 5-6 % в общей численности людей. Другие же просто неспособны создавать новое.

Вообще, здесь уместно привести одно соображение, помогающее увидеть причину различий в подходах различных исследователей к одной и той же проблеме, явлению, факту, процессу. Дело в том, что если говорить непредвзято, то в объективной реальности, то есть в том, что мы называем словами мир, общественное бытие, действует колоссальное количество факторов. В силу ряда объективных причин адекватное отражение и оценка реальности крайне затруднена. Поэтому каждому аналитику необходимо понимание, что мир принципиально не определён. Системы представлений о мире и его модели могут быть самыми различными. Всё зависит от системы отсчёта, доминирующих в сознании общества и человека установок, от личных интеллектуальных, духовных и материальных качеств конкретных людей. Именно эти внутренние личностные зависимости неявного характера сказываются на структуре менталитета, мыслетехнологиях, которыми вооружён конкретный аналитик, и, соответственно, предопределяют его рассуждения, выводы и решения по той или иной ситуации. С учётом данного обстоятельства становится понятным, почему так «разнокалиберны» подходы, суждения и оценки различных экспертов. Но в этом качественном разнообразии точек зрения, паллиативной картине отражения реальности есть большой плюс.

Проведённый анализ показывает, что созданная в СССР и ныне в России система образования (несмотря на все имеющиеся в ней положительные моменты), имеет существенные недостатки эволюционного характера, одним из которых является отсутствие целенаправленной подготовки аналитиков.

Причиной этого является недооценка аналитического компонента в системах управления социумом. По очень многим аспектам Россия, как государство, занимает позиции пассивного объекта приложения и реализации интересов более активных субъектов мирового процесса (США, Евросоюза, Китая, исламского мира). Это стало возможным вследствие всё возрастающего ухудшения качества аналитической составляющей в процессе управления государством, фактическим отсутствием отечественной аналитической школы. Особенно опасны эти проявления на стратегических уровнях управления обществом и экономикой. Можно сделать и более значимый вывод о том, что слабость отечественной аналитики является реальной угрозой национальной безопасности России.

В России вследствие объективных обстоятельств и субъективных условий до сих пор не сформулированы общие подходы к методологии анализа и синтеза социально-экономических и политических идей, реализуемых в основных сферах жизнедеятельности общества. В общественно-политической сфере одновременно существует огромное количество научных, псевдонаучных и иррациональных парадигм, противоречащих друг другу.

Контртеррористическая операция в Чечне, трагедия в Беслане показали всему миру слабость организационно-управленческой деятельности в силовых структурах России. На фоне доходящего до самопожертвования мужества простых солдат и офицеров каждый здравомыслящий человек мог увидеть беспомощность организаторских способностей власти.

Если честно и откровенно проанализировать события в Беслане, то можно сделать некоторые важные выводы. Располагая достаточным временем для организации контртеррористической операции и, в частности, надёжного блокирования места совершения террористического акта, её руководство не смогло сделать это, и даже по телевизору миллионы людей видели беспорядочно мечущихся солдат, толпы безоружных и плачущих людей перед школой, образующих ещё одну массу потенциальных заложников и в любом случае возможных жертв. Но всё это – лишь следствия. Причины скрыты, и они лежат в слабой управленческой подготовке руководителей разного уровня. Хороший руководитель, как правило, всегда является личностью с высокоразвитым интеллектом и волевыми качествами, способным на самостоятельные управленческие решения, адекватные быстро изменяющейся обстановке. Один из самых важных выводов состоит в том, что необходимо усиливать интеллектуальную составляющую в подготовке руководителей, овладение ими теорией управления, чтобы обеспечить опережающие процессы думания перед беганием. Как часто приходится видеть эту картину – когда все бегают и суетятся, но никто не хочет заранее, заблаговременно просчитать все возможные варианты развития событий и в первую очередь – варианты с неблагоприятным исходом, когда ещё есть время для принятия превентивных мер, для обучения спецподразделений. Ведь события в Беслане не были принципиально новыми: террористические акты, захваты заложников были и ранее. Почему же не были отработаны типовые алгоритмы действий в такого рода ситуации и демонстрировалась на весь мир наша беспомощность?

В западной управленческой практике очень распространено проектирование, когда проектируется будущее в широком смысле – также как проектируются будущие здания, машины, проектируется и социум. В целях эффективного противодействия возникающим в обществе негативным явлениям, в том числе таким, как терроризм, необходимо проектировать систему превентивного противодействия ему. Это возможно при наличии у руководителей органов власти и управления навыков системного мышления и системного видения проблем, алгоритмов поведения в сложных ситуациях. Когда у руководителя модель принятия решений вообще в голове отсутствует, когда вместо чёткости, продуманности одна спонтанность и хаотичность, тогда и получаются такие результаты, как в Беслане. Отсутствие развитого интеллекта и навыков самостоятельного принятия решений компенсируется жизнями людей.

Считаю принципиально важной эту мысль – нужно всемерно усиливать интеллектуальную и аналитическую составляющую в процессах управления и государством и социумом и активно отстаиваю свою позицию в печати, см., например, [Курносов 08Б]. Президент России В.В. Путин, выступая в МИДе на совещании послов (2006), особо подчеркнул: информационно-аналитическая работа по своей оперативности и качеству не должна отставать от требований времени. Важнейшими её аспектами должны являться органичное сочетание классического инструментария добывания и обработки информации, а также квалифицированное применение современных информационных технологий.

Да, наша страна располагает богатейшими природными ресурсами, но если мы по-прежнему будем забывать о том, что в современных условиях интеллектуальный ресурс является самым главным, Россия превратится в страну без будущего. Общая ситуация в мире постоянно усложняется. Сокращаются запасы природных ресурсов, увеличивается разрыв в оплате между квалифицированным и неквалифицированным трудом, обостряется борьба за рынки сбыта. Не надо строить иллюзий, что что-то будет по-другому. Жизнь заставляет всех думать и действовать более эффективно. Наступает время интенсивной интеллектуализации всех сфер жизни общества. Но интеллект не может рассматриваться как некая абсолютная ценность. В отрыве от практической деятельности интеллект бесполезен. Однако способность действовать наиболее целесообразным способом – это не единственный признак наличия интеллекта. Главная его особенность: он опирается на рациональное научное мировоззрение и способен применять мыслетехнологии. Эту научную основу следует закладывать не только в школе или вузе, но даже ранее, возможно, с детского сада.

Каждый имеет право на собственное суждение. Но сила интеллекта – в грамотном суждении, умном оригинальном решении и доведённом до конца правильном действии. Большая часть проблем в условиях становления новой России будет решаться на уровне развития креативных способностей людей производить, накапливать и использовать знания, разрабатывать новые идеи, создавать новые смыслы. Роль аналитической составляющей в обработке информации будет неуклонно возрастать. Стране нужны новые поколения квалифицированных аналитиков. Успешное решение стоящих перед органами государственной власти и управления задач невозможно без адекватного кадрового ресурса. Большой отток сотрудников из системы госуправления в первой половине девяностых болезненно отразился на процессе смены поколений. В эти годы действительно ушли многие сильные профессионалы, считающие, что им не удаётся реализовать свой потенциал на государственной службе. Однако сейчас ситуация начала меняться к лучшему, об этом свидетельствуют, в частности, растущая популярность среди молодёжи, выпускников вузов карьеры по линии госслужбы. Нельзя забывать, что главные критерии – это качество новых кадров, их готовность к долгосрочной работе на госслужбе, поэтому государственным структурам следует активнее использовать все возможности для привлечения и удержания лучших специалистов.

Работа аналитика по своей сути – это работа со смыслами. Умение получать новое знание – это умение получать новые смыслы и/или умение менять местами смыслы в своём информационном пространстве. Работа по получению нового или изменению старого требует интеллектуальных затрат, и, возможно, вещественных затрат информационной системы (субъекта).

Говоря высоким стилем, сегодня умение работать с информацией есть высшее достижение эволюции Homo sapiens. Я всё более убеждаюсь в том, что информация – это такое же проявление материи, как энергия и вещество и, в принципе, закон сохранения энергии и вещества должен быть дополнен и звучать как закон сохранения информации, энергии и вещества. Тогда работа практического аналитика должна заключаться в извлечении и использовании информации в соответствии с заданными целями, то есть в умении работать со смыслами.

На этом пути много препятствий как интеллектуального, так и психологического плана. Главное в том, что аналитиков нужно отбирать, привлекать и специально обучать. А делать это – некому. Как преодолевать эти препятствия, об этом чуть ниже, здесь же отметим: важным инструментом может служить рабочая модель информационной системы, созданная Ю.Л. Шередеко [Шередеко б/г, 95, 96А, 96Б, 98, 99/05, 10А, 10Б].

На Западе, в первую очередь в США, проблема взращивания молодых аналитиков, в частности, решается следующим образом – там социолог Карл Поппер предложил для школ Программу проведения дебатов [Поппер б/г] для развития критического мышления и коммуникативных навыков. По Правилам Поппера устраиваются турниры между школами и даже странами (при поддержке, в первую очередь Д. Сороса, чего нельзя не одобрить, как бы плохо я к нему ни относился [Сорос б/г, 96]). В продолжение классический Курс парламентских дебатов читается в университетах. Уже на школьном уровне дебаты реально взращивают очень пытливую молодёжь, за полгода занятий двоечники становятся стабильными хорошистами. Однако, сами по себе, будучи оторванными от общекультурного контекста, аналогичные дебаты в России и СНГ взращивают болтунов-нигилистов, которым безразлично, какую позицию отстаивать. Этот пример ещё раз подтверждает невозможность применения инструментов западной аналитики в чистом виде, без адаптации к нашей Традиции.

На Западе процессу рекуперации, самовоспроизведения элиты придаётся ключевое значение. Отбор начинается со старшеклассников, среди них целенаправленно проводят селекцию и прошедших отбор направляют в университеты по различным грантам и программам предоставления стипендий. Как правило, западный университет – это отдельный городок, где студенты постоянно живут вне семьи, в особом микромире. Многим университетам законодательство штата предоставляет привилегии экстерриториальности. Вырванные из контекста своего прежнего окружения, студенты подпадают под контроль студенческих корпораций типа «Череп и кости», «Ключ и свиток», «Три креста» и т. д., где производятся дальнейший отбор и «юстировка». Эти студенческие корпорации, по своей сути эзотерические, сами контролируются другими структурами.

Если молодой человек отвечает всем требованиям, ему делают предложение, от которого невозможно отказаться – вступить в элитный клуб, ложу. Таким образом, формируется принадлежность к настоящей элите, в своей массе тайной, что обеспечивает карьеру на всю жизнь благодаря мощи данного объединения. Члены этих корпораций масонского толка занимают практически все ключевые посты в США (по некоторым данным их число составляет около 5 млн человек). В отношении президентов США, насколько нам известно, было всего два исключения – Кеннеди и Клинтон. Но даже на нижний этаж элитного сообщества невозможно пробиться профану, человеку низшего сословия. В России такой собственной структуры выращивания элиты, включая «социальные лифты», как мы думаем, нет. Первым ростком в этом плане была, пожалуй, президентская тысяча Д.А. Медведева. Следовательно, у нас подобные отборы проводят филиалы соответствующих зарубежных структур в собственных интересах, а не в интересах национально-государственной элиты России. Прошедшие начальную обработку «неотёсанные камни» становятся либо профессиональными болтунами, либо агентами влияния, либо просто эмигрируют.

Целесообразно обозначить несколько концептуальных проблем, иллюстрирующих ущербность чужеродной аналитики (её отправных точек, подходов, аксиоматики) при решении наших отечественных проблем. Одной из важнейших является проблема реформирования государственного сектора, традиционных (архаичных, если смотреть по современным западным экономическим понятиям) предприятий. Эта проблема постоянно вызывает интеллектуальный спор учёных, политиков, экономистов. Нередки при этом взаимоисключающие ответы по этому реальному вопросу. Если отбросить предвыборную политическую демагогию и оговорки, все советы можно свести к следующему (по степени реальной применимости).

1. Сторонники кризис-менеджмента утверждают, что директора вовсе не стремятся к большей капитализации своих предприятий, важных объектов (промышленной) инфраструктуры. Поэтому разумный путь выживания производств – это дифференциация, передача государству или муниципалитетам всей «социалки», освобождение от всех прямо не предусмотренных производственным циклом функций. Затем создание на избыточной технологической инфраструктуре высокотехнологичных частных сервисных предприятий, включённых в технологические цепочки Предприятия. Здесь отсутствует понимание наличия и роли так называемого «общественного блага» (экономический термин). Эта проблема уже решена в современной экономике.

2. Позиция других экономистов заключается в создании прозрачности и универсальности (общедоступности) существующих «правил игры» в бизнесе, что эволюционно приводит к росту богатства общества, предсказуемости и эффективности бизнес-среды. Такая схема может работать и морально приемлема, однако она недоучитывает неизбежность экспансии мирового капитала, транснациональных компаний (ТНК), обладающих огромными возможностями влияния извне на внутрироссийскую экономическую и иную политику. Наличие существенных «трансакционных издержек» сводит на нет благие пожелания. Эта проблема уже решена в современной экономике.

Термины трансакция и транзакция от одного англ. слова transaction различны. Так, первый имеет смысл завершённой сделки вообще, например, багажная авиатрансация – это, когда багаж сдают перед вылетом и получают обратно по прилёте, и применяется в политике, экономике и т. д., а второй используют в банковской сфере (перевод денег со счёта на другой), в ИТ-технологии (транзакция баз данных).

3. С.Ю. Глазьев как теоретик сосредоточивает внимание на применении схем природной ренты, изымаемой бюрократическим государством, что приводит к стагнации, свёртыванию национальных эффективных корпораций, современного анклавного сектора. Реализация этих схем, наряду со схемами раздела продукции или ещё какими-то изощрёнными способами ограбления государств с преобладанием сырьевого сектора в экономике, ведут лишь к существеному ослаблению государства. То, что сотворили с российскими нефтегазовыми ресурсами наши политические деятели типа Г.А. Явлинского, подписав с американцами кабальные соглашения по разделу продукции на Сахалине, согласно которым США будут выкачивать нашу нефть до 2054 года, иначе как прямым предательством национальных интересов и назвать-то нельзя. В прессе стараются не поднимать шум по этому поводу, хотя ситуация вполне сравнима с продажей Россией США в своё время Аляски. Удивительно только, как после всего этого г-н Явлинский ещё претендует на пост Президента России!

Согласно нефтегазовому проекту «Сахалин-2», где англо-голландской компании Royal Dutch Shell принадлежит 55 %, а двум японским, Мицуи и Мицубиси 25 и 20 %, Россия ещё очень долго ничего не будет получать. Соглашение о разделе продукции составлено высокопрофессиональными западными юристами таким образом, что Россия не будет получать доходы до тех пор, пока рентабельность добычи не выйдет на определённый уровень. В результате хитроумных схем мы сейчас ничего не получаем, хотя нефть уже добывается несколько лет, а если они увеличат свои расходы, то ещё десятилетие наш доход будет нулевым.

4. Финансирование (да ещё через бюрократическое государство) архаичных предприятий без их внутренней реструктуризации приведёт к громадному разбазариванию средств, которые не пойдут на пользу и отстающим – при открытых границах (без протекционизма) они не найдут сбыта на свою продукцию (опять необходимость госзаказа, замкнутый круг). Такое финансирование неприменимо, иначе как в рамках мобилизационной экономики.

5. Многие деятели экономической науки (если только это не сознательная пятая колонна) твердят как о панацее для лечения всех наших социально-экономических проблем о прозрачности, западной корпоративной культуре, IPO (Ай-Пи-О), тенденциях глобализации, плохом бизнес-климате (непредсказуемость законодательства, коррупция госаппарата) и т. п. Активными их последователями является молодёжь, обучающаяся в НИУ Высшая школа экономики, ориентирующаяся более на запад.

Опять мы приходим к тому, о чём уже упоминалось выше: в России отсутствует качественная экономическая и финансовая аналитика. Если это не высокооплачиваемая профессиональная демагогия, а, например, солидные статьи в «Эксперте», профессиональный аналитик легко опровергнет содержащиеся в них многие ложные посылы или заблуждения.

Суть IPO состоит в том, что когда какой-либо частной компании требуется поднабрать деньжат для расширения своего бизнеса, то у неё есть два выхода: либо взять кредит, либо… и вот здесь тонкий предпринимательский гений прошлых веков придумал неординарный выход – акционировать свою компанию, т. е. передать часть прав на компанию совершенно посторонним людям через предложение купить акции, а ещё лучше облигации, или так называемые привилегированные акции (они не дают голосов в совете акционеров). Таким образом, IPO есть передача акций в открытую продажу на западные рынки. Так сложилось, что к IPO в развитых капстранах Запада, где этот механизм успешно действует уже достаточно долго, относятся очень и очень хорошо. IPO, если сравнить бизнес с деревом – это распускание цветущего бутона, на запах которого мгновенно сбегаются со всех сторон биржевые спекулянты и не только. Что будет дальше, окупят ли себя акции (поднимутся ли они в цене?) никто не знает. Но запах стоит первые дни… чудесный. Потому что IPO знаменует собой возникновение нового многообещающего бизнеса, в котором активно предлагают поучаствовать своими денежными жертвами всем желающим. В российских условиях IРО часто не только лишает бизнес коммерческой привлекательности, но и сужает пространство управленческого манёвра, делает его неконкурентоспособным.

Оценка экономической эффективности различных проектов – важнейшая задача финансовой аналитики. По данным ЦБ России в 2010 году 250 тыс. компаний, с суммарный оборотом 4,2 трлн руб., не перечислили в бюджет страны ни копейки. Ещё у 123 тыс. коммерческих организаций доля налоговых платежей в обороте составила менее 0,1 %.

Понятно, что в основном это фирмы-однодневки, создаваемые для увода «в тень» прибылей предприятий. Однако у олигархов есть множество и вполне законных способов укрытия своих доходов. Общеизвестно, что даже некоторые законы у нас создаются и принимаются по их заказам. Не платят они и НДС. Практически все наши олигархи «зарабатывают» свои миллиарды на экспорте сырья и других товаров из России. А экспорт этим налогом не облагается. Его им «возмещают». Причём, как ежегодно докладывает депутатам Государственной Думы Председатель Счётной палаты РФ С.В. Степашин, «возмещается» НДС олигархам в размере, в разы превышающем фактически уплаченный ими налог. Понятно, что таким способом высшие госчиновники с помощью своих олигархов доят госбюджет.

Для того чтобы избавиться от этой средневековой практики – когда бедные несут непомерное налоговое бремя, а самые богатые не платят практически ничего, недостаточно предлагаемого введения прогрессивной ставки налога на доходы физических лиц (НДФЛ). Надо менять всю нашу «прекрасную» налоговую систему, которую, по словам бывшего директора-распорядителя Международного валютного фонда (МВФ) Мишеля Камдессю, его «специалисты» разработали специально для России. Поэтому, если у нас ещё существует хоть какое-то производство, кроме экспортного, то лишь благодаря мерам по снижению налоговой нагрузки на предприятия. Так, ставка НДС в несколько приёмов была снижена с 28 %, установленных по требованию МВФ, до 18 %, а ставка единого социального налога – с 50 до 26 %. Многие из предусмотренных заокеанскими разработчиками налогов вообще были в разное время отменены. Всё больше критиков появляется и у плоской 13-процентной шкалы НДФЛ, который мы привыкли называть подоходным, она тоже нуждается в корректировке.

Однако «ещё не вечер». Давление МВФ продолжается, и вот вновь вынашиваются планы по увеличению налогового бремени на предприятия, то есть на бедных, которые на них работают. И ничего не делается для повышения налогов на богачей. Государство всё никак не может создать механизмы для эффективного пресечения казнокрадства, осуществляемого путём «возмещения» неуплаченного НДС.

Существует реальное качественное отличие Российского общества от Западного, включая роль денег, механизм принятия решений, характеры рынка (спрос-предложение, национальный менталитет, потребление). У нас фактически нет среднего класса, имеющего практические навыки предпринимательства (человек потребляющий, человек экономический), свободно вкладывающих свои небольшие деньги в акционерные компании и умеющих посредством государства контролировать свои миноритарные интересы в корпорациях. А ведь именно тогда любое общество является устойчивым, когда численность класса предпринимателей и высокооплачиваемых специалистов, занятых в бизнес-секторе, составляет примерно 50 %. В сегодняшней России этот показатель – 17 %, в крупных городах – гораздо выше, в Москве, например, около 44 %. Естественно, средний класс и владельцы-руководители малых и средних предприятий – не одно и то же. Все владельцы и менеджеры указанных предприятий относятся к среднему классу, но не все представители среднего класса являются предпринимателями и менеджерами.

Ставка банковского процента у нас в два-три раза выше, чем на Западе (понятно, что это связано с инфляцией), поэтому введение элементов внешнего финансового контроля (корпоративная культура, прозрачность процедур, IPO) поставит наши предприятия в заведомо проигрышные положения по сравнению с западными, что быстро приведёт нашу экономику к полному контролю со стороны Запада. По моему личному мнению, многие из хорошо известных деятелей последнего времени – М.С. Горбачёв, А.Б. Чубайс, Е.Т. Гайдар, А.В. Козырев, М.Е. Швыдкой – на самом деле не могут быть причислены к элите. Настоящая элита – интеллектуальная, на это указывал ещё Аристотель. Государство должно управляться не просто аристократией, но аристократией разума. Выход один: пока не будет устранена от рычагов власти эта так называемая «элита» и не поставлена по жёсткий контроль, она будет продолжать разносить страну на части, что сейчас и делается. Ещё в 1970 году Дж. Акерлоф, будущий Нобелевский лауреат по экономике (2001), выступил со статьёй [Акерлоф 94], где ясно показано, что нужно делать. Проблемы, связанные с неопределённостью качества и неполнотой информации возникают во многих сферах нашей жизни. Ключевое слово в статье – доверие. Именно от того, насколько удачливо будет общество в восстановлении доверия к системе государственной власти, и будет зависеть конечный исход дела. Со времени осознания этой проблемы человечество выдумало немало способов создавать взаимовыгодные отношения между продавцом и покупателем. Имеется немало положительных примеров из разных стран об оптимальных системах контроля гражданского общества за госструктурами. Но «нет пророка в своём отечестве», это давно известно.

Можно привести такой пример. Наши власти не покупали евро, когда надо было покупать, не покупали дешёвого золота, а спохватились только в 2008 году, когда начался системный мировой кризис, и покупают сейчас золото по 1000 долларов за унцию и дороже [Стариков 09]. А могли бы покупать по 250. Все заверения чиновников, мол, мы являемся островом стабильности, что у страны есть подушки безопасности в виде Стабилизационного фонда, и кризис нам не очень страшен, останутся лишь обещаниями. Не хочу даже обсуждать этот идиотизм – дна нет. Голоса разумных людей, конечно, никто не услышал. Среди тех, кто ещё в 2006 году прогнозировал взлёт цен на золото, впрочем, рассчитывая, что нынешние уровни будут достигнуты лишь к 2016 году, был главный аналитик МДМ-банка М.И. Зак.

Открытая система управления, во-первых, противоречит нашей византийской управленческой традиции (по принципу схватки бульдогов под ковром); во-вторых, общей управленческой культуре. В силу юридической незащищённости личности, труда, капитала, собственности наши капитаны индустрии, как правило, волки-одиночки, харизматичные иррационалисты, чей капитал не столько в финансах и объективном знании управленческих процедур (хотя востребованность знаний о бизнес-администрировании, современном менеджменте растёт), сколько в неформализованном живом знании, неформальных связях, знании нестандартных входов и выходов, то есть знаниях скорее иррационального плана, если их рассматривать с точки зрения западной терминологии. Поэтому, они даже при желании не могут по-другому капитализировать свои управленческие навыки, сделать их прозрачными (общедоступными).

Принято считать, что западные рынки более устойчивы и предсказуемы, и помимо государственного протекционизма, проводимого прямыми и косвенными методами, на них давно, устойчиво и синергетично существует многообразная потребительская культура. Они внутренне открыты, демонополизированы. Но такое положение существует не всегда и не везде. Это, в частности показывают события последнего времени с разрастающимся экономическим кризисом в США и Евросоюзе.

У нас только мощный креатив директора (владельца), подкреплённый волей, может оставить предприятие на плаву, организационно-управленческий капитал стоит недорого. Формальные процедуры вторичны и всегда подчинены стратегическому планированию (в действующем бизнесе). Многоплановые вертикально интегрированные холдинги становятся доминирующей формой организации крупного бизнеса. Естественно, операции внутри них (внутрифирменный учёт, расчёты между филиалами) качественно отличаются от взаимоотношений с внешней средой (с налоговиками, поставщиками, потребителями), приближаясь по своей льготности (эффективности) к деятельности транснациональных корпораций (ТНК).

Западные структуры по ряду очевидных причин уже научились эффективно контролировать подобных многопрофильных спрутов, у нас эти подходы – государственного контроля, аудита эффективности, стратегического аудита и т. д. только начинают развиваться при значительной роли в этих процессах Счётной палаты РФ. Так, в книге [Степашин 08] исследуется роль государственного аудита как одного из инструментов государства и общества в решении сложной оптимизационной задачи – обеспечении модернизационного прорыва в российской экономике с использованием всех позитивных эффектов глобализации и при одновременном сохранении национальной идентичности, государственного суверенитета и конкурентоспособности нашей страны. Анализируя изменение подходов к оценке успешности экономического развития различных стран, автор показывает возрастание значения таких «неэкономических» критериев, как субъективная удовлетворённость людей качеством жизни, экологичность технологий, открытость, ответственность и моральность государственного управления. Приводя факты, предвещающие постепенное вхождение глобализирующегося мира в период нестабильности и кризиса, автор показывает: развитый институт государственного аудита может стать для национальных государств своеобразным страховочным механизмом, способным ограничивать опасные колебания социально-экономической системы.

Существующая в России юридическая практика у нас пока скорее авральная – суды и арбитражи по полной программе наказывают попавшегося (или назначенного) провинившегося, а их всегда хватает, особенно если под контрольные мероприятия попадают банки, таможни, торговые сети, и он вынужден отвечать причём и за всех неназванных. Во избежание подобных провалов, грозящих самому существованию группы фирм, целого крупного бизнеса группа администраторов (исполнительный директорат) часто не посвящает в свои серые управленческие схемы даже акционеров, и, как правило, содержит специальные аналитические и иные группы сопровождения бизнеса, как правило, не предусмотренные в аналогичных западных корпорациях с сопоставимыми оборотами. Их клановая структура, нередко опирающаяся на этническую преступность и имеющая интересы, нередко выходящие за пределы чисто бизнеса, также не имеют аналогов в традиционном западном бизнесе. Свои особенности имеет также бизнес дальневосточных «Тигров», Латинской и Центральной Америки, Индии, исламских стран Ближнего Востока, Италии, Швейцарии, – это преимущественно бизнес семейный. И эти бизнесмены обычно идут до конца в отстаивании своих интересов.

Приведённые выше аналитические соображения иллюстрируют полное несоответствие российской бизнес-практики предлагаемым советниками из-за рубежа западным аналитическим инструментам.

Необходимо высказать несколько тезисов по поводу мифа о глобализации.

ТНК возникли не сегодня, они имеют большую историю (Британская империя и Голландская, Ост-Индийские, империя Ротшильда и т. п.). Когда пишут о ТНК, то обычно стыдливо умалчивают, что за ними всегда стоит мощь государства, поскольку они осуществляют межгосударственную деятельность. Здесь очевидно нет ничего позорного и необычного, кроме режима экономических капитуляций, часто практикуемого в России на государственном уровне. Практика всех самостоятельных стран (от Ирана, Венесуэлы до Франции) показывает разумность подобного сотрудничества, с его упорядочиванием, встраиванием в национальные приоритеты развития (не только экономического) на принципах большей справедливости (долей, иных услуг и выплат). Международная практика давно доказала, что, если тактика поддержки ТНК выгодна различным государствам, то они это делают и будут делать в дальнейшем.

Вызывает сомнение другой вопрос: чем «наши» естественные монополии хуже или лучше их ТНК, чем они менее эффективны, и почему их надо разукрупнять в угоду трансатлантическим интересам? Давно надо понять и нашему государственному руководству и простому российскому народу, что сейчас втихую идёт мировая экономическая война. Этим мирным путём с помощью той хозяйственной мощи, которой достиг Запад, он покорил абсолютно весь мир. Все хотят в любой точке земного шара иметь либо доллары, либо евро, и на них покупать товары и жить развлекаясь. Однако понятно и то, что Запад идёт по тупиковому пути. Вне всяческих сомнений, экономический кризис Запад собирается преодолевать с помощью уже не только экономической, а настоящей войны мирового масштаба. Также ясны объекты нападения – Сирия, Иран.

Гораздо разрушительнее другая сторона мифа о глобализации, будто капитализм и мировое разделение труда создаёт оптимальные и эффективные формы конкурентоспособной продуктивности, фильтрующей отжившие и стагнирующие формы. С этим можно согласиться, лишь добавив – исключительно в интересах ТНК и мировой плутократии. На это утверждение и эту проблему можно посмотреть и с другой стороны, под другим углом зрения. Не производство (которое на однотипном современном предприятии может быть столь же эффективно, как и в любой другой сопоставимой точке Земли), а именно специфика распределения, продаж, сервиса, ухода от всех вообще налогов, использование оффшорных зон и серых схем, нарушения выделенных квот, политико-экономическое лоббирование, товарный и финансовый демпинг, технологическая экспансия и ведение промышленного шпионажа – вот те истинные цели, которые преследуют прокламаторы глобализма. Пользуясь разностью (несостыковкой) национальных законодательств, промышленных и технологических стандартов, громадной финансовой помощью своих государств и соответствующим административным ресурсом, прикармливая ключевые фигуры политической элиты иных государств через разнообразные фонды, они получают в своё распоряжение организационную мощь и ресурсы, позволяющее занять доминирующее, монопольное положение на чужих рынках, при этом зачастую находясь вне чьей-либо юрисдикции вообще, т. е. их преимущество – помимо своих масштабов и финансовой мощи – в заведомо выигрышных условиях по сравнению с любым национальным капиталом. Со вступлением России в ВТО все мы в скором времени станем свидетелями получения Западом колоссальных преимуществ с помощью вышеуказанных механизмов и технологий.

Мне иногда кажется, что никто нас вообще «сознательно» не давит. Просто пользуются нашей «умственной убогостью». Да ещё тем, что читать не любим даже то, что открыто выставлено в Интернете. А вот беда наша в том, что у наших аналитики вследствие забот о хлебе насущном нет времени для того, чтобы поддерживать свою квалификацию и повышать её. Ведь для этого требуется усилия и нужно ресурсы от дома отрывать! Поэтому любым управляющим структурам нужно учитывать жизненные интересы аналитика, в экономике есть для этого термин «информационная рента». Пока аналитик не будет иметь возможность эту ренту получить «в наличке» – до тех пор все разговоры о надлежащей постановке аналитики в нашем государстве или за рубежом в интересах России – это не более чем болтовня. К сожалению.

Сегодня ТНК в Москве платят в бюджет города порядка 6 % налога, получают сверх того льготные кредиты на развитие (например, ИКЕА в своё время получила около $100 млн от московского правительства), имеют возможность свободно конвертировать любую прибыль, международные гарантии своих капиталовложений и особые отношения на межправительственном двустороннем уровне, включая льготные режимы и отмену НДС. Их деятельность сопровождается поддержкой группы лучших европейских юристов, лоббированием на всех уровнях. Надо ли говорить, что без всего этого никакой национальный бизнес в России (от частной лавочки до государственной монополии и крупнейших частных российских корпораций) не имеет хороших перспектив.

При рассмотрении эзотерических истоков традиции необходимо затронуть вопрос о масонстве. Ряд конспирологов [Платонов 12], [Бегунов 02] отмечают громадную роль масонства в дореволюционной России, в том числе и, прежде всего, в подготовке и свержении Царской власти, немалой его роли на современном Западе. По телевидению часто проходит какая-то анекдотическая информация о возрождении масонства в Чили (полоумные старики хранят оккультные реликвии), тут же сообщается информация о том, что монархист О.Н. Брумель, брат известного в прошлом спортсмена В.Н. Брумеля, возглавляет какой-то Высший монархический совет и является главой возрождённого масонства в России. Как-то это всё склизко и невразумительно. Знакомство с работой семинаров в одной из сетевых пирамид натолкнуло меня на одну интересную мысль – возрождение исторического масонства привело к прямому восстановлению его подходов в новых формах социального взаимодействия в виде безликих интернациональных наукообразных сетевых пирамид, где коммерция, дистрибуция играют второстепенную роль на фоне модифицированных символов-брендов, и тут же все эти эликсиры и снадобья: Гербалайф, «пальмовое масло», Тянь-ши, или волшебные гигиенические прокладки, или же псевдоэзотерическое знание саентологов.

Главное здесь – создание (самогипнозом, самоподбором) послушной интернациональной паствы, чьи высшие отличительные маркировки («Золотой мастер продаж Востока», «Бриллиантовая карточка мастера продаж») выходит далеко за географические пределы и ментальные характеристики отечественной традиции. Если же ещё и послушать некоторые полумистические цифровые параметры – 21, 33, 666 и т. п., являющиеся вожделенными пределами (барьерами) роста адепта (сколько он своих друзей привлёк/обманул) сходство становится буквально тождеством. В мире постоянно идут поиски новых форм и методов скрытого влияния на людей, создания ситуаций для получения односторонних преимуществ. Эти заняты и религиозные структуры, и адепты многочисленных оккультно-мистических объединений и бизнес.

Действительно, мы в основном изучаем историю по действиям, но не бездействию. Так, у аспиранта (научного работника) может возникнуть тенденциозное ощущение, что царская Россия и оттоманская Турция всегда находились в военном противостоянии, что совсем неверно, скорее правильно обратное – несколько общеизвестных войн отнюдь не отменяют столетия сотрудничества, обмена военно-политической информацией стратегического характера на государственном уровне, в том числе и особенно в новейшее время, в период правления Ататюрка и т. д.

В изученный мною эзотерической литературе нет прямого ответа на вопрос, как соотносятся такие важнейшие категории смыслового поля аналитики, как энергия и информация.

В самом грубом смысле – информация реализует себя во времени через энергию (потраченную, запущенную), это классическая триада. Частично этот вопрос рассмотрен в [Шмаков 08], [Ровнер 02]. Структуры, контролирующие массовое сознание, используют многие положения эзотерики для своей практической деятельности.

В самом общем плане (что не отрицает современная наука) мы живём в троичном мире как действительно практической системе, отражающей Нечто. Есть энергия формы (внешней среды – по сути, это предметное поле современной науки), внешних воздействий и обстоятельств. Скорее эта энергия выступает как совокупность интегрированных факторов (привлечённых ресурсов), которые делают одного человека монахом, другого – миллиардером, третьего диктатором, кого-то купцом-лавочником.

Как бы то ни было, приверженцы эзотерики полагают: есть тонкие энергии, практические не регистрируемые приборами, но оказывающими реальное воздействие на людей. Я полагаю, что далеко не всегда информация переходит в энергию, но Г.И. Гурджиев, их духовный отец, утверждал Доктрину о 4 ипостасях (комнатах) как основных видах раскрытия потенции человека – лошадь, всадник, повозка, возничий… Это глубокое эзотерическое учение, глубоко освоенное современной управленческой мыслью Запада. Суть его в том, что траекторию мысли можно проконтролировать (придав импульс энергии) и вовсе не всегда это достойное занятие. Из учения Гурджиева явствует, что развитие личности (субъекта) проходит через совокупность ограничений (тоннель), так или иначе связанный с качеством восприятия, рефлексией и изначальной жизненной энергией. Да, высокая жизненная энергия ведёт к получению человеком адекватной информации (и часто они выражаются через Миссию, Судьбу, определяют человека на своём месте). В истории это происходит довольно редко, тут срабатывает фактор времени – Александр II, Наполеон, Гитлер, Бисмарк. Но чаще мы видим примеры руководителей (таких, как известные из советской истории К.У. Черненко и Ю.В. Андропов), уже знающих всю информацию и структуру управления, но не имеющих больше жизненных сил для реализации своих планов. Ещё более распространённой является практика аутсайдеров типа Салмана Рушди – тот изящно стравил Запад с миром ислама, дабы сделать себе имя и денег заработать [Рушди 12].

У этой триады – энергия, информации и время – есть ещё одна скрытая составляющая (которую отрицают атеисты) – карма, которая в самом общем плане выступает как заслонка, регулирующая скорость проходимости энергии через наши мозги и получение значимой для личного развития информации.

Эта проблема, хотя она лишь обозначена и выходит за рамки данной книги, является ключевой для понимания многих тонких вещей в аналитике. И не только в ней.

1.2. Западная аналитическая традиция

Сегодняшние западные плюралистические концепции мира (в основном построенные на идеях постмодернистской культурологии) делают попытку представить все исторические артефакты народов, культур, прошедших эпох, цивилизаций равноценными, равноположенными. Между тем, ещё до I Мировой войны общим местом культурософий было строительство иерархии по принципу: лучше – хуже, перспективно – на обочине (о безнадёжно отставших, вырождающихся – М. Нордау).

В трудах мыслителей Запада (Ш. Летурно, Э. Рекю, М. Эллиаде, О. Шпенглер, А. Тойнби), и русской школы (П.А. Сорокин, Н.Я. Данилевский), даны убедительные попытки развести понятия культуры и цивилизации, показать разнокачественность, разнонаправленность ценностных векторов развития разных цивилизаций, когда развитие Разума (линейный принцип развития новоевропейской и отчасти Русской цивилизации) является не единственно возможной и даже не доминирующей тенденцией мирового развития. Я согласен с Н.Я. Данилевским в том, что фундаментальные цивилизационные элементы не пересаживаются, как редька с одного национального поля на другое. Научно-технические достижения передаются достаточно легко, а вот «культурное ядро» (например, Русское Православие) в основном остаётся в национальных границах (если его специально не разрушают) и распространяется лишь при особых условиях [Данилевский 91]. Эти главнейшие научные принципы, социологические наработки историософии и культурологии никто доказательно не опровергает, однако в угоду политкорректности, выгодам текущего момента, другим популистским клише массовой культуры в целях «промывки мозгов» постоянно искажаются, забиваются, передёргиваются, подвергаются коррекции.

Весьма перспективным представляется развитие социальных технологий с использованием современных подходов к построению основанного на примате науки непротиворечивого и полного способа социального кодирования индивида. Здесь уместно упомянуть о социокодах по А. Шияну [Шиян 02]. Это – объективно лучшее, что есть в мире по этому поводу. Ниже будут приведены отдельные положения, характеризующие эти подходы.

Для понимания сути западной аналитической традиции целесообразно выстроить некоторую концептуальную линию с целью выявления приоритетов того, что мы сопоставляем и изучаем – общекультурные традиции, религиозные клише, массовые стереотипы и социальные институты, их обеспечивающие и поддерживающие. В современном атеистическом западном обществе (несмотря на всё его пропагандистско-религиозное прикрытие) их место занимает демократический консенсус, позитивистский культ Разума (науки) и процедуры его эффективной реализации. Западные учёные исследуют объективные факторы, связанные с прогнозом и верификацией полученных результатов. Ответ на вопрос: «А можно ли при помощи результатов исследования изменить Реальность, прогнуть её в выгодную для себя сторону?» как раз всё ставит на свои места. Прагматизм очевиден и убедителен.

К числу наиболее существенных моментов, определяющих саму суть и силу западной аналитической традиции, является наличие смыслового системного ядра, создание разветвлённой аналитической инфраструктуры сбора и обработки информации на базе современных информационных технологий (IT), наличие признанных авторитетов, имеющих свои школы и приоритетов рационализма и индивидуализма как важнейшей духовной ценности Западного мира.

Западная аналитическая традиция сохраняется, прежде всего, благодаря принципам поддержания её сущностных элементов, сохраняющих основные методы, приёмы, способы, подходы работы со Знанием в целом как культурно-историческим феноменом. Например, Внутренняя партия в чёрных утопиях [Оруэлл 09], принципы функционирования данного общества, управления государством и т. п., включая рационализированную систему ценностей, геополитические, церковные и все иные прочие доктрины, сумма идеологий и технологий их осуществления. От ранее существовавших цивилизаций – Египта, Греции, Европы, Евразии – всегда оставалось некое культурное ядро, которое постепенно передавалось другим народам. Интересная книга [Ван Рейзема 08] посвящена теоретическим вопросам социальной прогностики, экологическим, социальным, духовным последствиям для нашей цивилизации инновационного, массово-информационного ускорения, вызванного современным развитием.

Автор далёк от мысли представить аналитиков в качестве некоего «ордена меченосцев», некоей «интеллектуальной школы каратэ», которая существует только до тех пор, пока жив мастер – учитель и координатор наивысшего уровня. Однако совсем отрицать роль лидера, создателя и носителя традиций тоже нельзя. В науке это также имеет место, например, школа теоретической физики Ландау, которая распалась после его смерти.

В западной аналитической традиции всегда присутствовала эзотерика или некоторое смысловое сакральное ядро. Эзотерическая часть весьма трудно поддаётся вербальному анализу, но, тем не менее, реально существует [Курносов 97Б, В]. Этот культурно-исторический феномен был распространён на всём протяжении человеческой истории в любой культуре – будь то русское православие, исламские и суфийские ордена, тайны Израиля (все его Пророки, мистики, архивы). Концептуальное отличие европейской аналитической традиции от всех других состоит в том, что она, в основном, строилась на рационализме, легко считывающемся в древнегреческой культуре, римском государственном строительстве (римское право), западноевропейских университетах и Реформации, поступательном развитии европейской цивилизации на протяжении последних 450 лет. Она достаточно открыта, рациональна, антропоцентрична, ориентируется на единичного человека, его права, интересы, ценности. Арийско-языческие культы, известные нам, также достаточно открыты, рационалистичны, предсказуемы и нам понятны.

Говоря о средневековой аналитике, в первую очередь необходимо упомянуть астрологию и алхимию. Весьма интересна эзотерика средневековых орденов, системные элементы и знаки-символы для посвящённых в декоре готических соборов, системные элементы в символике европейских эзотерических структур и эзотерической геральдике. Но главным в контексте нашей темы является изобретение прообраза современной финансовой системы тамплиерами: они ввели долговые расписки, своеобразные векселя, систему «денежных переводов», кредитования и т. д. Интересны также «аналитика» инквизиторов на процессах ведьм, теологическая софистика средневековых европейских университетов и т. д.

На рубеже XIX–XX вв. в ряде ведущих европейских стран: Германии, Франции, Великобритании, России была создана «толща» национальной культуры, позволявшая экстраполировать аналитику как вполне самостоятельную сферу прикладного инструментального знания в востребованную научную дисциплину. Хотя по формальным признакам этого не произошло, тем не менее, важнейшие составные части аналитики уже появлялись. Фрагменты этого знания в виде концептуализации идей, планирования, в том числе стратегического, прогностики, дезинформации, использовались целенаправленно и раньше, например, банкирской конторой Ротшильдов в битве при Ватерлоо (1815), германским Генеральным штабом (1866–1871) при Бисмарке, однако здесь можно говорить о качественном отличии – публичной аналитике, общедоступной, самоорганизующей социальную ткань национального государства. Впервые, пожалуй, государственная потребность в аналитике (как национальный проект, императив) возникла для упорядочения, рационализации, планирования организации общественной жизни, прежде всего, в целях вооружений и совершенствования военной государственной службы, но далее и шире – как меры предотвращения социальных беспорядков (сохранения классового мира). Усиление науки, появление учёных как социальной группы во Франции в период последних Людовиков и Бонапарта было вызвано потребностями укрепления централизованного государства, армии. Мобилизационные усилия всех вовлечённых в I Мировую войну (1914–1918) государств показали возможность и неизбежность подобной мобилизации, включающую и интеллектуальные усилия. Россия явила множество примеров ассиметричного ответа, хорошей координации госаппарата, военных мощностей (усилий) и земств (элементов мобилизационного самоуправления). Германия (в меньшей степени Австро-Венгрия [Исламов 02]), создала эффективную военную экономику, основанную на централизованном распределении заказов, сырья, рабочей силы, мобилизации продовольствия, транспорта и всех иных ключевых ресурсов, принципиально (кроме идеологии национал-социализма и рабского труда) не изменившихся и во время II Мировой войны при Гитлере. Мобилизационные усилия Великобритании и в особенности Франции были гораздо более скромными, они почти полностью исчерпывались новыми информационными отделами спецслужб (использование пропаганды и контрпропаганды), техническими новшествами (качественное развитие техники). По-видимому, до начала 30-х годов XX в. эти новые веяния лишь косвенно затронули США, что сказалось в Новом Курсе Рузвельта, в том числе в создании ФБР, и частично описано в концептуальной работе Г. Форда «Моя жизнь, мои достижения» [Форд 04].

При всей очевидности роста управляемости социально-экономической жизни, особенно её мобилизационной и внутриполитической составляющих, на рубеже веков, вовсе не очевидна их концептуальная составляющая, в том числе влияние выдающихся умов, «мозговых трестов», неявна востребованность качественно новой всеобъемлющей системной аналитики. Расщепление сложнейших реальных цивилизационных процессов на лабораторные социологические дефиниции неизбежно сталкивается со схематизмом и субъективизмом, которые не предотвращаются ни системным, ни иным методом моделирования, направленным на устранение прогнозируемых ошибок анализа [Ван Рейзема 08].

В числе работающих методологических приемов, применяемых в западной аналитической традиции, следует отметить принцип семеричности. В статье «Магическая семёрка плюс-минус два: о некоторых ограничениях нашей способности обрабатывать информацию» психолог Джордж Миллер задаётся вопросом о том, почему нам так нравится группировать вещи по семь: семь чудес света, семь смертных грехов, семь дней недели [Миллер 56]. По мнению автора, в этом отражается структура нашего познания: семь – то количество «порций» информации, которое человек безтруда удерживает в краткосрочной, «оперативной» памяти.

В царской России 1914–1916 годов, по сравнению с другими государствами, был самый крупный государственный сектор, включавший большую часть железнодорожного транспорта, военную промышленность и многое другое. Идея государственного регулирования (пусть косвенного) в виде национального госкапитализма носилась в воздухе, её приверженцами и носителями были многие промышленники, технические специалисты, вовсе не только большевики. Наверное, это и была смутно осознаваемая идея государственного социализма, позднее практически развитая в Госплане, ГОЭЛРО, первых пятилетках. Н.А. Кондратьев и его коллеги по Госплану дали первые адекватные математические модели сбалансированного сосуществования госсектора и мелкотоварного производства в рамках НЭПа (1921–1928). Но потом по экономической науке так «шарахнули», что не осталось ничего, кроме марксизма. Конечно, здесь всё не так просто, это отдельная тема для анализа. Главное состоит в том, что у нас пресекли все источники развития. До 1917 года российская наука занимала достойное место. Представители интеллектуальной элиты России учились за границей, знали по 5-7 языков, были в курсе основных достижений по своему предмету. Можно для примера привести книги Этьена Кандильяка: как только они появлялись во Франции, следом издавались в России.

Кондильяк (Condillac), Этьен Бонно де (1715–1780), французский философ, католический священник, основоположник сенсуализма и один из основоположников ассоциативной психологии. Член Французской академии (1768). Основные работы: «Опыт о происхождении человеческих знаний» (1746), «Трактат о системах, в которых вскрываются их недостатки и достоинства» (1749), «Трактат об ощущениях» (1754), «Логика» (написана для средних школ по просьбе польского правительства, 1780), «Язык исчислений» (1798) и др. Отвергая картезианскую теорию врождённых идей, стремился объяснить все психические процессы (воспоминания, мышление, волю) преобразованиями чувственных ощущений (sensations), считая их единственным источником познания. По его мнению, изначально каждый человек – некая «статуя», постепенно оживающая под воздействием эволюционирующих ощущений. Существование первичных качеств материального мира как некой определённой посылки философ исключал из своей системы миропонимания; по его мнению, телесная и духовная субстанции могут сосуществовать, но обе принципиально непознаваемы. Разделяя сенсуализм Локка, Кондильяк тем не менее отрицал роль рефлексии в качестве специфического источника знаний людей. Его творчество оказало существенное воздействие на французский материализм XVIII столетия. Логика мыслителя, трактуемая им как общая грамматика всех знаков и включавшая также и математику, была весьма распространена в интеллектуальной традиции Западной Европы рубежа XVIII–XIX веков.

В разработках и практической деятельности русских учёных этой поры было много новых концептуальных подходов, это было не повторение морально устаревших идей, выработанных до 1914 года, а выдвигались вполне новые креативные идеи, во многом опережавшие и превосходившие тогдашние мировые научные идеи управления социумом. Причём, в отличие от концептуально важных, но практически не применимых теоретических построений Ф.М. Достоевского, Д.И. Менделеева, В.А. Обручева, они имели технико-экономическое обоснование, что давало в руки тогдашнего политического руководства реальный инструмент органического роста народного благосостояния. К слову сказать, позже, до самого конца советской власти, все другие попытки подобного рода, хотя и не столь глобальные, но носящие концептуальный характер (локальные, ограниченные экспериментом) оказались недовостребованными и провалились при идеологической доминанте коммунизма (Г.М. Маленков, Н.С. Хрущёв, А.Н. Косыгин, Н.И. Рыжков, школа А.Г. Аганбегяна). Наверное, при всём этом нельзя отрицать, что национальные потребности реструктуризации в период 1914–1929 годов породили блестящую плеяду высших управленцев, администраторов-практиков, учёных, аналитиков, научные школы мирового уровня (Н.И. Вавилов, Н.Н. Крестинский, А.В. Чаянов), увы, непревзойдённые до сих пор.

По окончании I Мировой войны страны Антанты получили многомиллиардные контрибуции, сохранили колонии, им не было большого смысла что-то коренным образом менять в своём политико-управленческом бытии. По-настоящему пришлось «напрягаться» только России и Германии, поэтому именно они в последующие годы оказались способными сделать индустриально-технологический рывок. После поражения своей страны в 1918 году один известный немецкий профессор практически в одиночку составил убедительный план технического переоснащения Германии (сопоставимый с разработками нашего Госплана СССР), были и другие высококлассные специалисты-экономисты Веймарской Республики, они в целом удачно начертали планы преобразований, которые потом во многом осуществил Гитлер. После военного поражения в 1945 году Германия развивалась по стратегическим разработкам Людвига Эрхарда. В его книге [Эрхард 93] вопрос стоит о благосостоянии для всех, о социализации прогресса и прибыли, фактически он является отцом социальной рыночной экономики. Любопытно в этом отношении сравнить Германию и СССР. Когда говорят о «германском чуде», обычно вспоминают великого экономиста Эрхарда, но забывают, что главную роль в восстановлении ФРГ сыграл великий германский политик Конрад Аденауэр. Его заслугой является то, что он не позволил разогнать генералов немецкой промышленности. Судили лишь политических и уголовных преступников, но не специалистов. Германский крупный бизнес, монополии не пострадали даже в результате Нюрнбергского процесса, специалисты работали.

Несмотря на два крупнейших общегосударственных поражения (1918, 1945) в Германии оставалась профессиональная национальная элита, сохранявшая аналитическую традицию эффективного госуправления, невзирая на любые трансформации. Её никто тотально не истреблял (как это произошло в нашей стране), она могла функционировать даже часто вопреки тоталитарной идеологии. Это касается деятельности Генерального штаба, касты высших управленцев, директората крупнейших промышленных монополий, академической профессуры университетов, выдающихся инженеров, изобретателей, в том числе этнических немцев, живших за пределами рейха (США, Швейцария, Швеция, Восточная Европа). Что касается русской эмиграции первой волны, она также сохраняла и приумножала культурную традицию – свою, Серебряного века, однако никакого реального воздействии на СССР она не оказала.

В Германии оставались также общественные институты и соответствующая инфраструктура социального взаимодействия, а не только элита. Именно через эти институты и происходила социализация аналитического продукта.

В СССР, к сожалению, такие структуры были настолько узко направленными, что это исключало действительно междисциплинарный системный анализ проблем. С распадом великой державы в 1991 году стало ещё хуже: даже такие «эрзац-институты» были деструктурированы в России за 5-7 лет, а в ряде стран СНГ, например, в Украине, ещё быстрее – всего за год.

Германская аналитика всегда была стратегична, нацелена на ключевые внешние звенья, а не только на планомерный подъём всей социальной ткани общества, как это делалось в США и декларировалось в СССР. Общеевропейский Синдикат угля-стали-электроэнергии – вот та заветная ключевая цель, которую немцы дважды пытались осуществить, и лишь теперь, в XXI веке, им это вполне удалось сделать. Экономическая доминанта в Европе означает политическую интеграцию на германских условиях и во имя их национально-политических интересов. На воплощение этих планов всегда была заострена их аналитика. Кризис в Греции, Испании, Португалии – во многом рукотворный результат такой политики.

Наиболее яркими представителями немецкой аналитической школы, которая проявила себя, прежде всего, в военной сфере, являются Герхард Шарнхорст, Август Гнейзенау, Альфред Шлиффен, Х. Мольтке Старший, К. Клаузевиц. Подходы, близкие к системному анализу, практиковались спецслужбами кайзеровского генштаба под руководством полковника Николаи, а позже в «Отделе армий востока» Гелена в вермахте. Есть смысл напомнить также об отце германской геополитики Карле Хаусхофере и его «Журнале геополитики» (основан в 1924 году), первом периодическим издании, учреждённом представителями данной отрасли знания специально для развития и пропаганды геополитических идей [Хаусхофер б/г]. Вполне естественно, что вокруг этого журнала сформировалась группа видных теоретиков, это К. Хаусхофер, Э. Обет, О. Маулль, Э. Банзе, В. Зиверт, К. Росс, И. Кюн, Р. Хенниг и К. Вовинкель. Идеи А. Хаусхофера и ряда его единомышленников отражены в их статье (1928), предваряющей сборник «Основы построения геополитики» (Bausteine der Geopolitik). Суть их в следующем: «геополитика является учением о связи политических событий с земными пространствами»; она является «оружием для политического действия и путеводителем в политической жизни». Благодаря этому геополитика «становится нормативной наукой, способной направлять практическую политику». Вокруг «Журнала геополитики» сплачивались его сторонники, чтобы при помощи статей, сообщений, критики описывать происходящие в мире политические события. В 1924 году также было создано «Геополитическое общество», во главе которого встал Адольф Грабовски. Был принят устав Общества, который определил его цели и задачи, а также организационную структуру и процедурные вопросы. Таким образом, ещё в период Веймарской республики в Германии был создан своеобразный аналитический центр, преимущественно занимавшийся вопросами геополитики.

Г. Шарнгорст (Scharnhorst) – прусский военный деятель, генерал (1807), начальник Берлинского военного училища. Во время войны с Францией в 1806 был начальником штаба главнокомандующего герцога Брауншвейгского, участвовал в сражениях. С 1807 начальник Генштаба и председатель комиссии по реорганизации армии. С 1808 возглавлял вновь созданное Военное министерство. Вместе с А. Гнейзенау и К. Клаузевицем значительно улучшил организацию армии и подготовку офицеров, осуществил прогрессивные изменения в тактике, сокращение срока службы (в результате был создан обученный резерв) и подготовил введение всеобщей воинской повинности в 1814 году. Был сторонником войны против Франции и по требованию французского правительства в 1811 году уволен в отставку. Во время Освободительной войны 1813 года был начальником штаба Силезской армии генерала Г. Блюхера.

Август Гнейзенау (Gneisenau), прусский генерал-фельдмаршал (1825). После разгрома Пруссии Наполеоном он вместе с Г. Шарнхорстом работал над реорганизацией прусской армии. В 1813 генерал-квартирмейстер, а затем начальник штаба Силезской армии. С 1817 член прусского Государственного совета, с 1830 главнокомандующий прусской армией.

Альфред Шлиффен (Schlieffen) германский военный деятель, генерал-фельдмаршал (1911). Один из идеологов германского милитаризма. Автор германского плана войны (1905). Свои взгляды на способы ведения войны и боя изложил в уставах, наставлениях и др. официальных документах германской армии, а также в ряде военно-теоретических и исторических работ [Шлиффен 11, 38]. Будучи последователем К. Клаузевица и X. Мольтке Старшего, Шлиффен отстаивал идею быстротечной войны, окружения армий противника путём стратегического охвата и разгрома его в большом генеральном сражении. Шлиффен преувеличивал роль полководцев в войне, отрицал возможность фронтального прорыва. Поражение Германии в I Мировой войне вскрыло несостоятельность идей Шлиффена, однако его взгляды оказали большое влияние на формирование германской военной мысли в межвоенный период (1918–1939) и ныне имеют сторонников в ФРГ.

Несколько отдельно стоит сказать о системе Аненербе (Ahnenerbе), Наследие Предков, охватывающей до 50 Институтов Третьего Рейха [Васильченко 05], [Гросс 06], [Катер 97]. Финансовые затраты на их создание, как отмечают многие специалисты, были сопоставимы с затратами на создание атомной бомбы в Штатах. Вопрос о степени «научности» Аненербе достаточно спорный. С одной стороны, можно констатировать, что это была целая система научных трестов, в целом отвечавшая требованиям времени (целям обеспечения управляемости социума в многомерном контексте) и формам организации научного исследования – они были междисциплинарными, прикладными, включали полевые исследования и т. п. Именно это обстоятельство, выражающееся в организационной силе этой структуры, вызывает восхищение простаков. Тайная организация Аненербе благодаря воле Гитлера и невиданным стараниям Гиммлера стала научно-исследовательской структурой в рамках СС. Эта организация занималась поиском следов древних цивилизаций и их знаний, которые верхушка Третьего рейха хотела использовать против всего человечества. Приоритетными задачами для Аненербе считались управление сознанием людей с помощью магических манипуляций и разработка новых технологий для генетического создания «сверхчеловека». Второе Управление Аненербе, занимавшееся проблемами магии Востока и Запада, изучало осуществимость предвидения и возможного изменения будущего, а также уничтожения и воскрешения недочеловека колдовскими методами, зомбирования и оборотничества.

Справедливости ради скажем, что параллельно в то же самое время в СССР создавались структуры для занятий похожими вещами. Так, в 1934–1946 годах А.Н. Леонтьев (будущий академик-психолог, а тогда ещё не известный никому энтузиаст) осуществлял эксперименты, притом успешные, по кожному зрению. Результаты этих экспериментов опубликованы в сборнике его трудов только в наше время (1988).

В 1919 году П.П. Лазарев создал в Москве институт биологической физики, где вели работы по ионной теории возбуждения, кинетике реакций, идущих под действием света, исследовали спектры поглощения и флуоресценции биологических объектов, а также процессы первичного действия на организм различных факторов внешней среды. Позже такие институты были созданы и в других странах. В 20-е годы. Н.К. Кольцов сформулировал концепцию о молекулярной структуре гена и матричном механизме передачи наследственной информации. С 1920 по 1940 год вышел ряд книг, оказавших глубокое влияние на последующее развитие биологии в СССР: «Биосфера» В.И. Вернадского (1926), «Теоретическая биология» Э.С. Бауэра (1935), «Физико-химические основы биологии» Д.Л. Рубинштейна (1932), «Организация клетки» Н.К. Кольцова (1936), «Реакция живого вещества на внешние воздействия» Д.Н. Насонова и В.Я. Александрова (1940).

Моё экспертное мнение об Ананербе сложилось во время длительной служебной командировки в Берлин на основе бесед с различными отечественными и немецкими учёными и специалистами. В целом, если судить объективно, исходя из имеющейся информации, то научные результаты Аненербе незначительны. Это была очень своеобразная форма саботажа интеллектуалов, пытавшихся использовать возможности Третьего рейха в личных целях. Долгое время Аненербе не входил в структуру СС и существовала, главным образом, на пожертвования. Но Гиммлер очень хотел иметь собственную академию наук, поэтому уделял этому институту большое внимание. Состоявшие в нём учёные либо продолжали научные исследования, либо разрабатывали завиральные идеи рейхсфюрера о… полой Земле (!). Постепенно возникла мощная бюрократическая структура, где нашлось место и археологам, и геофизикам, и фольклористам, ну и, естественно, аферистам от науки.

Аненербе дублировал научные структуры Розенберга, конкурировал с грабящими европейские музеи зондеркомандами Геринга, открывал школы, подобно Министерству просвещения, и занимался выведением новых сельскохозяйственных культур и пород животных. Кроме того, он обслуживал и СС – придумывал новую религию и ритуалы, гербы, атрибутику и т. д. Сейчас от всего этого сохранились только новогодние глиняные светильники с прорезями в стенках и свечкой внутри.

Короче говоря, Аненербе занимался тем же, что и все прочие научные организации Германии. В первую очередь боролся за собственное существование: добывал госфинансирование, уничтожал конкурентов, подгребал под себя научные ценности. И очень быстро превратился в неповоротливую многоступенчатую структуру, все звенья которой были озабочены только одним – доказать военную ценность своих исследований, чтобы их не закрыли, а персонал не отправили на Восточный фронт. Вот и придумывали историки, филологи, растениеводы и специалисты отдела по изучению средневековой латыни оборонный смысл своим изысканиям.

Одним из важнейших направлений в деятельности Аненербе было исследование «мирового льда». Гиммлер считал эти исследования важнейшими и проповедовал, мол, интуитивная доктрина (!) «мирового вечного льда» утверждает, что никакого вакуума в космосе нет, а всё пространство заполнено водородом и кристаллами льда; звёзд на небе всего несколько, а мы видим лишь во множестве куски льда, освещённые немногочисленными солнцами, так что вся астрономия – еврейский обман, и его требуется разоблачить.

Масса мифов ходит об экспедиции СС в Тибет в поисках Шамбалы. Возглавлял её Эрнст Шефер, талантливый учёный, ранее дважды побывавший в Тибете в составе американских экспедиций. Именно он открыл, что легендарный «бамбуковый медведь», он же «медведь Давида», к настоящим медведям отношения не имеет, это крупный барсук. С тех пор это животное называют большой пандой. В СС Эрнст вступил еще в студенчестве, а после удачных экспедиций Гиммлер присвоил ему сразу звание унтерштурмфюрера (лейтенанта). Шефер рассчитывал, что протекция рейхсфюрера поможет ему в организации экспедиций, но у СС элементарно не было на это денег. Учёный сам нашёл богатых спонсоров для экспедиции на период 1938– 1939 годов и категорически отказался осуществлять её как мероприятие Аненербе. Единственную уступку сделал, согласившись на официальное название «Экспедиция СС под руководством Шеффера». Стоит ли говорить, что настоящий учёный и не думал искать никакую Шамбалу, а занимался лингвистическими исследованиями и изучением природной среды. Вера Гиммлера в чудеса открывала дорогу в Аненербе разным шарлатанам. Некий полковник люфтваффе Шрёдер-Штранц предложил ему своё чудо-оружие – «радиоактивный аппарат», способный не только истреблять врагов, но и находить нефть под землёй. И, естественно, получил не только «добро», но и целый исследовательский отдел. Шизофреническая мысль самого Гитлера, что в германских недрах просто обязано быть золото, побудила верного Гиммлера создать целый эсэсовский батальон лозоходцев, а в Аненербе вплотную занялись рудознатством и… алхимией (!). Некоторые эсэсовские «старатели» так всю войну и провели в поисках разного рода легендарных кладов и сокровищ, разумеется, тщетно.

Наибольших результатов достиг Аненербе в археологических раскопках. Не только на территории Германии, но и на оккупированных землях эсэсовские историки искали свидетельства превосходства и первородства арийской расы. Они смело выдвигали теории первичности всего германского. Конечной целью исследований было доказательство, что все древние цивилизации, включая египетскую и древнеримскую, возникли из немецкой. И что вообще вся Земля раньше принадлежала германцам. В существующих сегодня мифах об Аненербе отправной точкой служит так называемое Памятное издание (1939). Это фолиант в тысячу страниц, изданный небольшим тиражом с рекламной целью. Его подносили потенциальным спонсорам, а потому содержание его имело мало общего с действительным положением дел. Тут расписывалась работа несуществующих отделов и рассказы о несостоявшихся экспедициях в Южную Америку и Персию. Огромное место занимали описания работ по ландшафтной символике, исследованиям рун и древней письменности, родовых эмблем и геральдики. Всё это создавало ощущение погружения в тайные мистические глубины. Оказывается, в условиях хронического безденежья исследования по проекту Аненербе умудрялись проводить в Англии, Швеции, Италии, Норвегии, Голландии, Бельгии, Греции и Малой Азии. На цветную карту мира были нанесены 122 точки на территории Америки и Азии, где якобы побывали эсэсовские исследователи. И этот блеф до сих пор туманит мозги нынешним журналистам и кинематографистам. Многие люди искреннее увлекаются таинственным, не зная оборотной стороны медали. Справедливости ради скажем, что и в других странах шарлатанов от науки всегда хватало. Чем «научнее» были деятельность советского академика Т.Д. Лысенко, почти вся наша гуманитарная наука-пропаганда до конца 80-х годов и официальный запрет Президиума АН СССР подвергать сомнению теорию относительности А. Эйнштейна?

Впрочем, среди учёных и лжеучёных Аненербе нашёлся и настоящий людоед доктор Рашер, проводивший в Дахау изуверские опыты над людьми. По иронии судьбы он закончил свои дни заключенным в этом же Дахау. Так же и проект Аненербе, порождённое гитлеровским режимом, умер вместе с ним. Осталась поучительная история, её сильная сторона в организации процесса, слабая – целеполагание. Лидеры фашистского движения в Германии были мистиками и метафизиками, а аналитика строится преимущественно на логических построениях, разработанных в рамках диалектического метода познания мира. Я написал про Аненербе лишь для того, чтобы показать пример организационных усилий руководителей государства по достижению поставленных целей. В современной аналитике тоже следует учитывать эту организационную сторону, которая играет существенную роль. Приведенный пример показывает: что при определенных условиях можно консолидировать большие интеллектуальные силы на решении каких-либо целей и задач, актуальных для общества и государства, но при этом по сути абсурдных. Естественно, эти задачи из-за своей мистической основы всегда нереальны.

Если попытаться абстрагироваться от интеллектуальных спекуляций на эту тему, политической идеологии и обвинительных ярлыков, и выйти на более высокий уровень обобщения, то можно сказать, что в 30–40-х годах прошлого века в США, Германии, СССР, Великобритании, несмотря на их специфику, были развернуты полномасштабные научно-аналитические структуры, обеспечивавшие сопровождение государственной политики и экономики, военного дела.

Интересно проследить динамику становления аналитики как научной школы на примере США. Первый мощный блок идей, вошедших в мировую аналитику, появился еще в XIX веке и был связан с геополитикой. Американская геополитическая школа сформировалась под влиянием разработок военно-морского историка адмирала Альфреда Мэхена (конец XIX – начало XX вв.). В работах «Влияние морской силы на историю (1660–1783)» и «Заинтересованность Америки в морской силе» Мэхен выдвинул концепцию «морской силы» как фактора, обеспечивающего безусловное геополитическое превосходство. Именно обеспеченность страны морскими базами и торговым флотом, а также мощь военного флота делают её великой державой, решающей судьбы мира, а морская цивилизация обеспечивает более благоприятные условия для развития. Видя в истории противостояние морских и сухопутных держав, Мэхен предложил использование в качестве глобальной геополитической стратегии принципа Анаконды – удушения противника путем морской блокады его стратегических объектов.

После I Мировой войны западная аналитика развивалась, прежде всего, в русле новых геополитических представлений. Дальнейшее развитие было связано с именем английского учёного X. Маккиндера (конец XIX – середина XX вв.), его иногда называют отцом-основателем геополитики, хотя сам он этого понятия не употреблял. В период 1903–1908 он возглавлял престижное учебное заведение – Лондонскую школу экономики и политической науки, является автором многих терминов понятийного аппарата геополитики. Идеи Маккиндера сначала воспринимались как некие абстрактные схемы, не имеющие, на первый взгляд, практического значения. Однако с течением времени они легли в основу многих геополитических теорий и аналитических школ.

История американской армии это отдельная тема, здесь же обратим внимание на ряд моментов. В XVIII в. привлечение сотен французских офицеров помогло реформировать американскую армию.

История США и их армии покоится на мифах с самого начала возникновения этого государства и его Вооружённых Сил. Независимым государством США стали не 4 июля 1776 года, а 10 лет спустя. В 1776 году начался мятеж, а затем партизанская война части североамериканских колоний против британских властей. А избранный непонятно кем президентом США бывший полковник британской армии Джордж Вашингтон скитался по сельской местности, скрываясь от крупных частей британских войск. В конце концов, британские войска победили бы разрозненные шайки мятежных колонистов, но в 1783 году войну с Англией начала Франция. Французский флот доставил в Северную Америку значительные силы французской армии. Действиями французской армии и флота английские войска в Северной Америке были разгромлены и капитулировали. И только тогда на политической карте мира появились США, отблагодарив своих французских друзей весьма своеобразно: в 1803 году, воспользовавшись занятостью Франции войнами в Европе, американцы отобрали у неё Луизиану – последнюю французскую колонию в Северной Америке. На территории этой бывшей французской колонии было создано несколько североамериканских штатов. Но когда американцы захотели проделать аналогичный фокус с Англией – отобрать у неё Канаду, также воспользовавшись её занятостью войной с Францией, то эта война для американцев чуть было не закончилась потерей недавно полученной независимости. В 1814 году английская армия сожгла американскую столицу вместе с Белым Домом. И после этого в течение 84 лет американцы не рисковали сталкиваться с армиями европейских государств, отводя душу на индейцах и мексиканцах, да ещё истребив друг друга числом 1 млн человек во время Гражданской войны (1861– 1865). Эта война оказалась столь кровавой (население США в то время составляло около 30 млн человек), потому что генералы и офицеры северян и южан имели очень смутные представления не только об оперативном искусстве, но и об элементарных основах тактики. А дисциплина в обеих армиях была, пожалуй, ниже, чем у действовавшей в России в годы гражданской войны армии Махно.

Накануне II Мировой войны США были слабы в военном и разведывательно-информационном плане, они были вторичны, фактически копировали европейские методы и приёмы организации, да и в целом были весьма провинциальны. Кризисы в периоды 1929–1933 и 1934–1937 гг. потрясли американское здание до основания, вполне оправиться от них они смогли только в ходе глобальной войны. Но сам ход событий и географическая удалённость от основных театров военных действий сделали США лидером Западного Мира и, наряду с СССР, лидером антигитлеровской коалиции. Новые задачи в Европе и Тихом океане, а также необходимость координации действий с союзниками (Францией, Великобританией, Китаем, СССР – планирование, поставки по ленд-лизу, обмен развединформацией, развёртывание многомиллионной армии со всеми необходимыми вооружениями, а также и флот), в конце войны атомный проект, а также послевоенное устройство Западной Европы и Азии, отбрасывание коммунизма, план Маршалла – резко изменили характер государственного управления Штатов, грандиозно усложнили характер и форматы решаемых задач. На место провинциального изоляционизма, доктрины Монро, пришла многовекторная наступательная политика во всём мире, где Америка определилась со своими интересами. Оказались востребованными геополитические подходы и стратегические ориентиры, разработанные ещё в самом начале XX века, до I Мировой войны, советником президента США Вудро Вильсона полковником Э. Хаузом [Хауз 43] о превращения США в мирового лидера, идеи Дж. Кейнса о приоритетном (вместо меркантилизма) росте государственных затрат, вложений в инфраструктуру, технологические инвестиции, заработали инвестиционные механизмы развития науки.

В этих условиях опережающими темпами росли научно-аналитические, управленческие структуры разного порядка, создавались спецслужбы. В годы войны, как никогда, стало ясно, что наука может внести огромный вклад в дело обеспечения безопасности страны, и с тех пор американское правительство стало считать науку и технику областями, заслуживающими его поддержки. По окончания II Мировой войны (в отличие от армии и флота) эти структуры не только не сократились, но и стали главным инструментом американской внешней политики. С тех пор, примерно с 1948 года, «фабрики мысли» образовали сложную многомерную ткань, сеть центров, фондов, лабораторий, СМИ, учебных заведений разного профиля, адвокатских контор, неформальных объединений государственных чиновников, сенаторов, групп лоббирования – они-то и реализуют на сегодня потенциал экспертно-аналитического сообщества в США [Диксон 86].

Наибольший рост этих структур происходил в период с конца 40-х до конца XX столетия. Основы национальной научной политики США в XX веке сформулировал выдающийся организатор научных исследований Ванневар Буш, он представил в июле 1945 года президенту США Трумэну доклад «Наука – безграничные рубежи», приравнявший завоевание новых границ человеческого познания к важнейшим стратегическим целям развития американской цивилизации «в пространстве и времени».

«Модель науки» по Ванневару Бушу включала три элемента: (1) федеральное правительство, (2) университеты и колледжи, (3) промышленность, за которыми были закреплены и расписаны конкретные роли. Федеральное правительство должно было финансировать большую часть фундаментальных исследований в университетах и колледжах, а частные промышленные компании – доводить разработки до коммерческого использования.

В мае 1950 года был создан Национальный научный фонд США (НФ), а после запуска советского «Спутника» в ноябре 1957 года законодательно учреждён пост Советника по науке и Совет научных консультантов при президенте США. В 1961 году было создано Управление по науке и технике, преобразованное в 1973 году в Управление научно-технической политики (советник по науке при президенте США является его директором). Окончание «холодной войны» позволило впервые с 1940-х годов переориентировать науку на сугубо мирные цели. В 1994 году Клинтон и Гор объявили об отходе от «модели Ванневара Буша» и переходе к «коммерциализации науки» путём сокращения федеральных расходов на военные НИР и предоставления «полной свободы рук» частному сектору. Главным научным приоритетом стало не расширение фундаментальных знаний, а увеличение «доли корпораций на мировых рынках».

Эта попытка выстроить эффективную национальную научную политику на принципах «коммерческой модели» потерпела неудачу, потому что проявилась «органическая» несовместимость науки с рыночным функционированием современной экономики США. Демилитаризация научной деятельности лишь на первый взгляд освободила науку от «ауры сверхсекретности», так как коммерческое использование результатов научных исследований обернулось установлением ещё более жёсткого режима коммерческой тайны.

В США всё чаще стали встречаться учёные-предприниматели, совмещающие преподавание и научные исследования с работой в коммерческой фирме, нередко специально созданной ими же (иногда с коллегами из своего или других академических центров) для практической реализации собственных научных открытий.

В период 1991–2000 гг. число академических центров, активно занимающихся патентованием своих изобретений и выдачей лицензий, увеличилось на 42 % количество вновь основанных фирм для использования запатентованных изобретений и открытий более чем вдвое, число полученных патентов в 2,5 раза (с 1,3 до 3,2 тыс.), а нетто-доходы от их использования в 5 раз (с 200 млн до 1 млрд долл.). Федеральные расходы США на НИР в 1940 году составляли 250 млн долл., в 1948 – чуть менее 1 млрд, в 1957 достигли 3 млрд, в 1960 году подскочили до 8 млрд, а впериод 1967–1971 годов уже превышали 16 млрд долл. в год.

США вступили в новое тысячелетие, уверенно сохраняя своё мировое лидерство в сфере НИР. Расходы на проведение НИР в 2000 году в абсолютном выражении вышли на рекордный уровень в 276,2 млрд долл.; в относительном выражении они составили 2,64 % ВВП США. В абсолютном выражении Соединённые Штаты тратят на НИР больше, чем остальные шесть стран «Большой семёрки» (Великобритания, Германия, Италия, Канада, Франция и Япония), вместе взятые, это 40 % общемировых расходов на НИР. В мире из около 240 млн лиц с высшим образованием, которых международная статистика относит к категории «учёные и инженеры», около 22 % – самое большое их число – трудятся в США.

В 2011 году государственным и частным секторами было потрачено на НИР 405,3 млрд долл., что составляет 2,7 % ВВП страны.

В формирующемся многополярном мире складываются 4 главных центра научного прогресса, это США (35 % мировых расходов на НИОКР по паритету покупательной способности), Евросоюз (24 %), Япония и Китай (примерно по 12 %). К сожалению, Россия в группу лидеров не входит – на нашу долю приходится менее 2 % мировых расходов на НИОКР по паритету покупательной способности и 1 % по обменному курсу. Таким образом, мы отстаём от США по расходам на НИОКР в 17 раз, от Евросоюза – в 12 раз, от Китая – в 6,4 раза, от Индии – в 1,5 раза [Рогов 10], [Решетняк 05].

В 2002 году за счёт средств американского федерального бюджета финансировалось 28,3 % всех проводимых в стране НИР, тогда как на долю американских корпораций и фирм – приходилось 65,5 %. При этом на фундаментальные научные исследования направлялось 18 % совокупных расходов на НИОКР (в 2002 году это составило почти 50 млрд долл.), на прикладные исследования 24 % средств, на опытно-конструкторские разработки 58 %. Федеральное правительство финансировало свыше 60 % всех академических научных исследований (на средства промышленности проведено 18 % НИР).

В целом федеральное финансирование НИР характеризуется исключительно высокой степенью концентрации расходов по федеральным министерствам и ведомствам: 96 % всех федеральных расходов на фундаментальную науку поступают в 6 федеральных учреждений, это Министерство здравоохранения и социальных услуг (Национальный институт здравоохранения), Национальный научный фонд, Министерство обороны США, Национальное управление по исследованию и освоению космического пространства (НАСА), Министерство энергетики и Министерство сельского хозяйства.

Возможно, именно стремлением диверсифицировать базу проведения академических НИР следует объяснить наблюдающуюся с начала 1980-х годов тенденцию прямого политического финансирования академических исследований по линии Конгресса США. Общий смысл новой практики состоит в том, что при утверждении проекта федерального бюджета на очередной финансовый год Конгресс США, правильнее сказать, лоббирующие эти расходы сенаторы и конгрессмены, исходя из принципов политической целесообразности и необходимости, включает по своему усмотрению в научно-исследовательские бюджеты федеральных министерств и ведомств дополнительные средства на реализацию различных научных проектов или программ. Расходы Конгресса США на академические НИР уже достигли 1,8 млрд долл. в год и составляют 5-6 % всех расходов на фундаментальную науку.

Интересен характер изменений в структуре финансирования различных научных дисциплин. В начале XXI в. первое место с большим отрывом занимали медицинские науки – 31,1 % средств и биологические науки – 27,5 %. Доля технических наук составила 15,3 %, физических наук (физика и химия) 8,6 %, наук о Земле (включая атмосферные и океанические науки) – 5,6 %. Социальные науки (экономика, политология и психология) находились на пятом месте – 4,4 %. Доля компьютерных наук, несмотря на их бурный рост на протяжении последних 25 лет, в начале нового столетия составила скромные 2,9 %, а доля физиологии как отдельной научной дисциплины 1,8 %. На последнем месте оказались математические науки: 1,1 %.

Финансовая поддержка федеральным правительством США различных научных дисциплин тесно коррелируется со степенью их значимости и приоритетности. В начале XXI в. средства федерального бюджета обеспечивали 67–70 % всех НИР в сфере физических наук, математики, компьютерных наук, физиологии, около 65 % исследований в области наук о Земле, почти 60 % медико-биологических исследований и разработок технических наук, однако в сфере социальных наук поддержка федерального правительства была заметно слабее и составляла не более 38 %, в том числе экономики 33,3 %, политологии 29 % и социологии 45 %.

Поддержка федеральным правительством экономической науки резко сократилась. Глубинные причины этого изменения коренятся в том, что с конца 50-х по конец 80-х годов главным направлением академических экономических исследований был осуществлявшийся ЦРУ США проект по изучению экономики СССР крупнейший в сфере социальных наук, когда-либо финансировавшийся федеральным правительством. Как отметил в своём письме весной 1991 года в Конгресс США видный американский экономист Д. Йоргенсон: «Принимая во внимание всю значимость экономических оценок Советского Союза, представляется просто невероятным, что правительство США установило внутреннюю монополию на эти оценки… Но модель, разработанная рыцарями плаща и кинжала, в новой экономической ситуации после окончания холодной войны больше не подходит. Главный урок на будущее состоит именно в необходимости иметь большую прозрачность. Правительство США должно… создать условия для интенсивной интеллектуальной конкуренции…».

Если говорить о каких-либо кризисных или острых проблемах в развитии современной американской академической науки, то в программном докладе администрации Буша о национальной научной политике США в XXI в., опубликованном в июле 2004 года, в самом общем виде эти проблемы были сформулированы как «падение интереса к научно-технической карьере во всех слоях населения». Первый тревожный индикатор падения относительной роли и значения науки в современном американском обществе – сокращение численности высококвалифицированных специалистов, занимающихся НИР; во-вторых, – это тенденция к «постарению» академических кадров. Пик численности академической «рабочей силы» высшей квалификации в США достиг рекордного уровня в 2001 году – 245,5 тыс. докторов наук. Но если в 1975 году средний возраст докторов наук составлял 42,4 года, то к 2001 он увеличился до 47,4 лет; за этот же период доля «молодёжи» сократилась с 25,9 % до 12,0 %, или более чем вдвое (!), тогда как доля «мудрецов» старше 65 лет увеличилась с 2,0 до 4,0 %, то есть тоже вдвое.

Заметно уменьшилась численность учёных с белым цветом кожи. Если в 1975 году белые составляли 91 % академических исследователей высшей квалификации, а белые мужчины – 81 %, то к 2001 году эти доли понизились соответственно до 82 и 59 %. Если в 1975 году в академической системе белые составляли 87 % молодых специалистов с докторскими дипломами, а белые мужчины 73 %, то к 2001 эти доли понизились соответственно до 72 и 41 % вследствие роста доли женщин с 10 % в 1975 до 29 % в 2001 году, а также представителей этнических меньшинств, доля которых в 1975–2001 годах возросла с 2 до 7 процентов.

В июле 2004 года, в преддверии президентских выборов, администрация Дж. Буша, явно пытаясь заручиться поддержкой американского научного сообщества, обнародовала доклад «Наука для XXI века». В качестве основных приоритетов в сфере научно-технического развития на ближайшую перспективу были выдвинуты пять основных целей:

– борьба с международным терроризмом, укрепление внутренней и национальной безопасности США;

– обеспечение устойчивых темпов экономического роста страны на основе ускоренного научно-технического прогресса;

– повышение качества жизни американцев путём совершенствования системы здравоохранения и медицинского обслуживания;

– всемерное развитие энергетики и энергетического сектора;

– сохранение качества окружающей среды.

В настоящее время аналитика в США в основном занята их реализацией.

Несмотря на появление в мире тысяч аналитических центров, во многом подражающих американским «мозговым центрам», американские Think Tanks остаются особым явлением [Нарочницкая б/г]. Термин think tank – «резервуар идей» чаще переводится как «мозговой трест», «фабрика мысли» – возник во время II Мировой войны и означал помещение с усиленной защитой, где проводили заседания эксперты и военные. В то время как филиалы или консультанты Фонда Карнеги, Фонда «Наследие», Брукингского института в других странах учат местные элиты смотреть на национальную политику через призму «глобального подхода», эти мозговые центры США работают исключительно на американские интересы.

Например, Брукингский институт (Brookings Institution) – это исследовательский институт в США, основанный в 1916 году. Находится в г. Вашингтоне. Один из важнейших аналитических центров страны, специализируется на общественных науках, муниципальном управлении, внешней политике и мировой экономике. По состоянию на 2011 год президентом института являлся Строуб Тэлботт, бывший заместитель госсекретаря США.

Отличительной особенностью американских think tanks является даже не их прямая связь, сотрудничество и обмен кадрами с Конгрессом, Государственным Департаментом, ЦРУ и другими учреждениями по сбору информации. Для этих «университетов без студентов», как их называли ещё перед войной, «студентами» являются и правительство, и политический класс в целом. Они – суть мощная идеологическая и политическая скрепа американского истэблишмента, его костяк и кузница интеллектуального потенциала. Эти мощные генераторы идеологии создают тонким и опосредованным образом мировоззренческие аксиомы сознания для посвящённых и стереотипы для профанов, их широкая международная активность подменяет и дополняет работу американской дипломатии и идеологической разведки. Наконец, именно они и составляют кровеносную систему связи между элитами, по которой циркулирует «истинное живое знание», в то время как СМИ виртуозно пропагандируют соответствие государственных и общественных интересов США и обрабатывают многомиллионный «демос».

Воплощением подобных подходов является Совет по внешним сношениям (СВС) – это святая святых истэблишмента США. Многие эксперты полагают, что как центр принятия решений СВС стоит над администрацией США. СВС был задуман ещё в 1916 году, в рубежный момент смены внешнеполитического курса. Выход Америки на европейскую и мировую арену осуществлялся с вызовом традиционному понятию национального интереса и суверенитета, с противопоставлением ему, как выражается Г. Киссинджер, «вселенской, основополагающей гармонии, пока что скрытой от человечества». Политика президента Вудро Вильсона воплотила многолетние наработки англосаксонских «мудрецов». Девиз на государственной печати США «Novus ordo Seculorum» (лат. «новый порядок на века») из мистического задания стал воплощаться в реальности. «Real politik» (термин составлен из англ. real – «реалистичный, искренний, практичный» и нем. Politik – «политика») как средство идеологизации внешней политики США вильсонианского типа могла поспорить с ленинскими принципами внешней политики. Не только защита национальных интересов, а достижение некой общемировой цели и при этом чёткая ориентация на реализацию своих геополитических интересов – вот что выдвигалось в качестве цели на мировой арене.

К началу XX века в США уже сформировался крупный центр финансовых интересов, который был связан тесными экономическими, политическими, культурными узами с финансовыми группами европейских держав. Родственным кругам Европы и Америки были одинаково чужды и мешали монархические и национально-консервативные устои европейских обществ и культуры, классические традиции международных отношений, сложившиеся после Вестфальского мира.

Вестфальский мир (1648) – два мирных договора, заключённые в Мюнстере и Оснабрюке, двух городах Вестфальской области. Завершил Тридцатилетнюю войну (1618–1648). Швеция получила устья почти всех судоходных рек Сев. Германии, Франция – часть Эльзаса, за германскими князьями были фактически признаны права суверенных государей. Закрепил и усилил политическую раздробленность Германии.

Любой исход войны для этих финансовых кругов и их представителей давал возможность обретения лидерства в мировой идеологии и политике, подкреплённых мощными финансовыми рычагами. Приведу в моём изложении отрывок из книги [Хельзинг 95].

В американской Гражданской войне (1861–1865) боролись Северные штаты, которые были за отмену рабства, против Южных штатов, выступавших за его сохранение. Перед войной семейство банкиров Ротшильдов в Европе с помощью их агентуры в Северных штатах разжигало движение «За Союз». Одновременно другие агенты Ротшильдов в южных штатах разжигали настроения против Союза. Когда затем разразилась война, Банк Ротшильдов в Лондоне финансировал Северные Штаты, а Банк Ротшильдов в Париже – южные! В итоге единственный, кому эта война действительно дала выигрыш, были Ротшильды. (Кстати, в это же время фабрикант Кольт, коренной американец, изготовитель прекрасного револьвера своей марки, знакомого всем по вестернам, поступал со своей продукцией точно так же).

Сформированные в тот период принципы тайного влияния используются и поныне. Среди них:

– создание конфликтов, когда люди борются друг с другом, а не с истинным зачинщиком конфликта;

– сокрытие зачинщика конфликта;

– поддержка всех спорящих партий (сторон);

– действия под маской миротворца, полной доброй воли инстанции, стремящейся прекратить конфликт.

Идеология вильсонианства породила проект пакта президента Вудро Вильсона о Лиге Наций и Программу из 14 пунктов [Киссинджер 97].

Лига Наций – международная организация, основанная в результате Версальско-Вашингтонской системы Версальского соглашения в период 1919–1920 гг. В 1934–1935 годах в Лигу Наций входило 58 государств-участников. Цели Лиги Наций включали разоружение, предотвращение военных действий, обеспечение коллективной безопасности, урегулирование споров между странами путём дипломатических переговоров, а также улучшение качества жизни на планете. Прекратила своё существование в 1946 году. Её преемницей стала ООН.

Разработчиком этой новой внешнеполитической идеологии – прародительницы современной идеологии глобализма – по сути неовильсонианства в немалой степени являлись кадры будущего Совета по внешним сношениям. США выходят из своей «изоляционистской» доктрины с универсалистским проектом, автором которого был загадочный советник Вильсона полковник Э. Хауз – фигура, недооценённая историками [Хауз 43].

Главное в этом проекте – это отказ от национального интереса как основы политики и снижение традиционной роли национальных государств, создание первого типа универсальной международный организации – Лиги наций и интернационализация международных проблем. США сумели подменить цели войны, ради которых французы, немцы, англичане и русские гибли на фронтах. Г. Киссинджер представляет эту подмену в качестве моральной и политической победы Нового Света над имперским Старым.

Вступление Америки в войну сделало тотальную победу технически возможной, но цели её мало соответствовали мировому порядку, известному Европе в течение столетий и ради которого (предположительно) была развязана война. Америка с презрением отвергла концепцию равновесия сил и объявила Realpolitik аморальной. Американскими критериями международного порядка являлись демократия, коллективная безопасность и самоопределение, но главное – роль мирового финансового центра.

Полковник Эдуард Хауз создал ещё в 1916 году неофициальную группу экспертов для выработки модели будущего мира и роли в нём США. Исследователи отмечают не по чину огромное влияние этого серого кардинала, настоящего аналитика. При нём Госдепартамент США сошёл на положение промежуточной инстанции для воплощения его идей и стал просто архивом официальной корреспонденции по иностранным делам. Настоящая же дипломатическая переписка, строго секретная, проходила непосредственно через его скромную квартирку на 35-й Ист Стрит. Послы воюющих стран обращались к нему, когда хотели повлиять на решения правительства США или найти поддержку в паутине трансатлантической интриги.

Связи полковника были весьма разнообразны и необычны: банкиры Вандербильт, Варбург и Шифф, молодые братья Аллен и Джон Фостер Даллесы, раввин Уайз, журналисты и комментаторы, эксперты, Бальфур и Ллойд Джордж.

Одним из самых значительных представителей семейства Вандербильтов был Уильям Генри Вандербильт, старший сын основателя финансовой империи Корнелиуса Вандербильта, возраст на пике богатства 64 года. Когда он скончался в 1885 году, то был самым богатым человеком мира с личным состоянием 231,6 млрд долларов (в покупательном эквиваленте на начало XXI века).

Известная под названием «The Inquiery» (англ., «расследование») экспертная группа фактически руководила американской делегацией на Версальской конференции и вместе с банкирами объявила о создании Совета по внешним сношениям прямо в Париже. Однако первое же детище идеологии Совета встретило осуждение почвеннически настроенного американского тогда ещё демократического истэблишмента. Даже Г. Форд, потративший целый год (1918–1919) на эти интриги по поводу мирного послевоенного устройства, «плюнул на всё» и уехал.

Американский Сенат в 1919 году при обсуждении Версальского договора и пакта о Лиге наций весьма заинтересовался закулисной стороной формирования позиции США в войне и происхождением вильсонианской концепции послевоенного мира под эгидой наднационального органа, что, по их мнению, подрывала суверенитет как основу международного права. Весьма любопытен допрос, которому Бор, Председатель Комитета по иностранным делам Сената, подверг Бернарда Баруха, но так и не получил вразумительного ответа на наивный вопрос, возможно ли защитить интересы США в условиях примата международной организации. «Посвящённый» Барух не собирался просвещать честного почвенника Бора о принципиально новых политических и финансовых механизмах обеспечения интересов и лишь многозначительно изрекал: «Полагаю, что мы это сможем, сенатор» [Нарочницкая б/г].

Роль Варбургов, Я. Шиффа, Моргана, Вандерлипа в подготовке послевоенного устройства и идейных постулатов для первого проекта «единого мира» стала предметом скандального разбирательства в американском Конгрессе, возмущённом открывшимся обстоятельством, что текст документов Парижской конференции и, особенно, текст Пакта о Лиге Наций был известен банкирам ранее уполномоченных дипломатических представителей в Париже [Афанасьева 45].

Комитет по иностранным делам обратил внимание на шокириующую деталь, обнаружив, что американские банкиры до 1917 года не только препятствовали вступлению в войну и отказывали России в кредитах на закупку вооружений, но просто сделали ставку на победу Германии, что перестало удивлять, когда выяснилось, что германская ветвь Варбургов – это семья брата Варбурга-американца, и она владела главным пакетом акций Hamburg-American and German Lloyd Steamship Lines,а также банками, которые финансировали германское судостроение и военный флот. Я. Шифф, женатый на их родственнице, создал в США «Американский комитет по вопросу о нейтральной конференции», который взял на себя задачу «установить мир с победоносной Германией». В ходе слушаний выяснилось, что именно те же люди и даже те же авторы первыми начали пропаганду новых идей и обвинения «европейской реакции» в развязывании мировой войны. В итоге американский Сенат не ратифицировал Версальский Договор и отказался вступить в Лигу наций.

Описанная идеология международных отношений с обоснованием американской роли была первым продуктом начинающего Совета по внешним сношениям. Из-за позиции Конгресса США, где доминировали «почвеннические» настроения, на значительный промежуток времени американская внешняя политика оказалась в руках консерваторов-изоляционистов с лозунгом «подальше от Европы». Потребовались определённые усилия, чтобы укрепить в США соответствующие круги для проведения выработанной кадрами Совета по внешним сношениям линии Хауза – Вильсона, и понадобился весь XX век для реализации их универсалистского замысла.

По признанию Директора Отдела политики и планирования Госдепартамента Ричарда Хааса, именно Совет по внешним сношениям в период изоляционизма «помог сохранить и поддержать готовность к глобальной вовлечённости некой «посвящённой общины» внутри США и «поддержать теплящийся огонёк мондиализма» в период между отречением США от Лиги Наций и началом II Мировой войны.

В этот период Совет сливается с американским «Институтом международных отношений». На обложке ежегодника Political Handbook of the World (англ., «Политический справочник мира») Совет объявил себя некоммерческим, неполитическим, внепартийным научно-исследовательским обществом для постоянного обсуждения актуальных политических, экономических и финансовых проблем Америки в международном аспекте. Эта организация «представляет собой группу людей, многие из которых имеют обширный опыт в международных вопросах и которые желают научной и беспристрастной исследовательской работой помочь развитию благоразумной внешней политики США». Однако руководящий состав, тематика, наконец, материалы закрытых заседаний свидетельствуют, что эта структура теснейшим образом связана с финансовыми группами США, Морганами и Рокфеллерами, а также имеет прямой выход в Госдепартамент.

К концу 30-х годов значение Совета по международным отношениям, его авторитетность как ведущей научно-исследовательской организацией США по изучению международных проблем с определённого времени была намеренно подчёркнута во время участия на международном съезде научных обществ по изучению международных отношений, организованном Лигой Наций в Лондоне в 1939 году. Однако его роль разработчика внешней политики США и связь с Государственным Департаментом никогда не афишировались, хотя их можно доказательно проследить ещё с довоенных времён. Более того, разработки Совета не раз служили основой для официальных внешнеполитических документов и даже текстуально совпадали с ними, причём не только американских, но и ряда стран, чья ориентация имеет большое значение для американских военно-политических планов в Европе.

Из довоенного прошлого Совета можно привести немало красноречивых примеров: председателями Совета были Норман Х. Дэвис, бывший заместитель Госсекретаря США, Джон Дэвис, бывший посол США в Англии (1924) и кандидат в президенты США от демократической партии, который вплоть до 40-х годов был членом редколлегии Foreign Affairs, влиятельно журнала по международным делам, Оуэн Юнг, автор репарационного плана Юнга, он же президент General Electric (GE). Исайя Боумэн, член Совета, был советником президента Вудро Вильсона, работая в тесном взаимодействии с полковником Хаузом. Боумэн оставался членом Совета ещё в середине 40-х годов, являясь членом одной из главных групп – «Территориальной», занимавшейся планированием будущего Европы после «нацистско-большевистской войны». Его имя всплывёт в составе американской делегации на конференции в Думбартон-Оксе (1944). Г.Ф. Армстронг, председатель Совета в годы II Мировой войны был одновременно главным редактором Foreign Affairs, оставаясь на этом посту до середины 70-х. Все упомянутые деятели стояли в вопросах внешней политики на однозначно враждебных к России позициях, открыто заявляемых вплоть до 22 июня 1941 года [Нарочницкая б/г].

Понятно, что в столь кратком обзоре нам не удастся глубоко раскрыть эту тему. Тем более, что сейчас появляется всё больше новых источников по данной проблематике [Кестлер 01]. Нас же интересует в деятельности Совета больше как, а не что, почему удачно были совершены те или иные тайные операции.

К началу II Мировой войны деятельность Совета можно охарактеризовать как совмещение аналитическо-концептуальной разработки стратегических проблем по всем аспектам американской роли в мире, формулирования внешнеполитических программ и документов для ведения конкретной дипломатической работы с союзниками и соперниками, осуществление связи с представителями оппозиционных и эмигрантских групп из других стран. Работа Совета ещё до войны состояла не только в подготовке важнейших стратегических оценок международного положения, но и в отсылке данных материалов в распоряжение Госдепартамента. Совет по-прежнему был теснейшим образом связан с английским королевским Институтом международных отношений в Лондоне (Chatham House), который пересылал свои работы Совету [Саттон 98].

На заседаниях Совета, работа которого необычайно активизировалась в периоды, готовящие или предвещающие масштабные геополитические сдвиги, всегда присутствовали и выступали с докладами представители оппозиционных или эмигрантских элит тех стран или территорий, важных для США, на которые они не имели возможность оказывать воздействия. Советские спецслужбы и «аналитические» отделы заинтересовались деятельностью Совета, судя по всему, после смены руководства Народного комиссариата иностранных дел (НКИД). М.М. Литвинов не случайно считался англосаксонским лобби в советском истэблишменте, и при нём о деятельности Совета в НКИД ничего не писали. Однако наш дипломат сам прекрасно был о ней осведомлён, так как был в составе группы «из пяти высокопоставленных большевиков», когда она наносила Совету визит (1929), после чего через некоторое время Совет рекомендовал правительству США признать СССР. Редкие документы о том визите пока ещё в России находятся за семью печатями, поскольку эти большевики «первого» космополитического разлива явно обещали некую экономическую и политическую стратегию, приемлемую для США. Так что деятельность нынешних российских политических деятелей, ориентированных на Запад, имеет глубокие исторические корни.

С лёгкой руки М.М. Литвинова, писавшего в НКИД все аналитические записки с оценками американской политики в целом и перспектив отношений с СССР, в советской довоенной историографии всегда выделялась «демократическая Америка», более «терпимая» к большевикам. Это была сущая правда, и в этой стратегии определённую роль играл Совет по внешним сношениям. США оказывали большевикам немалую помощь средствами и кадрами революционеров в самые ранние годы, затем договаривалась с ними, участвуя также и в финансировании походов Антанты.

Именно США были готовы немедленно признать большевиков на удерживаемой ими небольшой части России с одновременным признанием всех территорий, самопровозгласивших независимость. Однако, когда в 1922 году та же большевистская власть сумела восстановить единство страны, США долгое время (до 1933 года) отказывались признать в форме СССР основную историческую территорию России. Вопреки своим заверениям Белому движению о незыблемости американской позиции по вопросу о безусловной необходимости сохранения Прибалтики как части России, США последовательно не признавали восстановление суверенитета СССР над этими территориями. Понятно, что дело было не в большевиках, а в восстановлении России как геополитического гиганта.

США признали СССР лишь после того, как в ходе засекреченного до сих пор упомянутого выше визита в США группы из пяти высокопоставленных большевиков те «отчитались» о своих дальнейших планах загадочному Совету по внешним сношениям. По словам У. Мэллори, исполнительного директора Совета, эти делегаты дали ответы, которые «удовлетворили аудиторию, состоявшую из американских банкиров, но могли бы дискредитировать этих людей дома». Удалось установить, что одним из них был М.М. Литвинов, имевший давние связи в англосаксонском мире, женатый на дочери английского историка и ставший Наркомом иностранных дел (1930).

Со временем большевистское руководство СССР заподозрило в США геополитического соперника. Перед разведкой и аналитическими органами, по-видимому, были поставлены новые задачи. Сразу было установлено, что многие важнейшие международные инициативы в Европе и темы заседаний Совета совпадают, хотя не имеют формальной связи, а его документы и материалы появляются затем в форме официальных заявлений и документов международных и американских инициатив. Так, подготовленные лондонским внешнеполитическим исследовательским центром «Чэтэм хауз» «Планы по экономической реконструкции Европы» и «Немедленные послевоенные мероприятия по оказанию помощи и реконструкции в Европе», были рассмотрены на заседаниях Совета за два с лишним месяца до визита в США руководителя Бюро Межсоюзнического Комитета послевоенной помощи Лейт-Росса. Эти материалы появились в почти неизменённом виде как официальный документ Госдепартамента США, вручённый Дином Г. Ачесоном М.М. Литвинову в качестве американского проекта соглашения о послевоенной помощи под названием «Администрация помощи и восстановления Объединённых Наций».

Меморандум «О мирных целях Норвегии», рассмотренный на заседаниях группы по изучению мирных целей европейских наций 30 июня 1941 года, в большей своей части содержится в официальных документах норвежского министра иностранных дел Трюгве Ли, подписанных им в Лондоне 8 мая 1942 года и вручённых советскому послу А.Е. Богомолову 16 июля 1942 года в качестве «Проекта основ норвежской послевоенной политики». Не без оснований в НКИД Совет назван «квалифицированной и солидной кухней по разработке, систематизации и подготовке не только абстрактных и перспективных проблем будущего послевоенного устройства, но и важнейших международных политических вопросов текущего оперативного порядка, некоторая часть из коих может весьма сильно затронуть интересы Советского Союза».

С самого начала II Мировой войны под руководством Совета по внешним сношениям четыре группы экспертов работали по заданию Госдепартамента на средства фонда Рокфеллера над темами под общим названием «Изучение интересов Америки в военное и мирное время», в том числе Группа по вооружению, а также Финансово-экономическая, Политическая и Территориальная группы. С 2 июня 1941 года, за три недели до нападения Германии на СССР, с одобрения Госдепартамента прибавилось ещё одно подразделение под характерным названием Группа по изучению мирных целей европейских наций, и все группы резко интенсифицировали работу, выпустив ограниченным тиражом на гектографе ряд строго секретных документов и меморандумов, посвящённых послевоенному порядку в Европе и мире с особым вниманием к территориям и странам, граничившим с Советским Союзом.

Членами всех важнейших групп одновременно являлись Г. Армстронг, У. Мэллори (принимавший секретный визит М.М. Литвинова), А. Даллес и ряд других ключевых координирующих фигур. Особо обращают на себя внимание заседания с докладами представителей эмигрантской элиты и бывших государственных деятелей Прибалтики – Литвы, Латвии и Эстонии, а также Польши, Венгрии, Норвегии, Чехословакии, Румынии, Югославии, Австрии. Тематика заседаний и названия докладов, меморандумов посвящены классическим темам «реальной политики» и глобальным интересам США, мало соответствующим вильсонианству и Атлантической хартии. Интересы борьбы с гитлеровской мощью требовали вовлечения СССР, его материальных и человеческих ресурсов в войну против Германии, которую могла разгромить лишь континентальная держава, и Советский Союз приглашался в качестве союзника в борьбе против общего врага. Какую же позицию занял Совет по внешним сношениям?

22 августа 1941 года СВС посвящает американской стратегии в новых условиях заседание, прагматизм которого сравним с временами Талейрана и Макиавелли. Сама тема заседания «Вопросы американской политики в связи с нацистско-большевистской войной» и перечень вариантов демонстрируют истинную позицию, весьма отличную от риторики официальных деклараций и обращённых ко всему миру и к СССР инициатив. Посудите сами, дорогие читатели:

«Если большевистский режим сохранится, а) Станет ли Америка соучастником Советской России в войне против Гитлера? б) Должна ли Америка добиваться установления равновесия между (послевоенными) Германией и Россией путём создания независимых от них обеих буферных государств? в) В случае нападения Японии на Приморье, должны ли тогда США вмешаться путём интервенции на Дальнем Востоке?

Если большевистский режим падёт, а) Должна ли Америка стараться восстановить большевизм в России? б) Должны ли США по примеру Гитлера санкционировать массовое переселение народов для создания буферной зоны между Германией и Россией?

Если после большевистского режима [в России] будет установлен режим сотрудничества с Германией, а) Должны ли США не дать возможность этому режиму установить контроль над Транссибирской железной дорогой? б) Должна ли Америка подготовить на Дальнем Востоке противников этого режима (Китай, Япония)?»

Однако самое ценное – в итоговых тезисах обсуждения: «Военный результат этой войны решит судьбу не только большевисткого режима; он может обусловить огромный процесс перегруппировки сил от Богемии до Гималаев и Персидского залива. Страницы истории открываются вновь, краски снова льются на карты. Ключ к этому лежит в реорганизации Восточной Европы, в создании буферной зоны между тевтонами и славянами. В интересах Америки направить свои усилия на конструктивное решение этой проблемы, если только желательно предотвратить повторение войны».

Какой стиль, какое образное мышление, какие формулировки! Повторяю, это написано в августе 1941 года!

В развитие этой темы СВС провёл до августа 1942 года исключительно интенсивную работу по систематизации и изучению возможностей переустройства послевоенной Европы, прежде всего её восточной и центральной части, и издал около 500 «строго секретных» меморандумов, ставших сразу достоянием советских ведомств. В этих меморандумах проводится тщательный смотр всех сил и стран, на которые можно было бы сделать ставку, приглашаются все эмигрантские правительства или оппозиционные группы из тех государств, которые всё ещё не находятся под влиянием США, а сами доклады и обсуждения проходят в группе под названием, вполне соответствующим Атлантической хартии: «Группа по изучению мирных целей европейских наций».

В заседаниях принимали участие, иногда с докладами, А. Сметона, бывший президент Литвы; К.Р. Пушта, бывший министр иностранных дел Эстонии; А. Бильманис, «полномочный посол» Латвии в США; эрцгерцог Австрии Отто фон Габсбург; А. Грановский, президент организации по возрождению Украины; Л. Димитров, председатель «Македонской политической организации США и Канады»; представители польской эмигрантской элиты, бывшие государственные чиновники Чехословакии и Румынии; О. Яши, бывший министр национальностей Венгрии и другие. Председателем этой важнейшей группы был Г.Ф. Армстронг, членами А. Даллес, У. Мэллори. Представленные в Совете «нации» не совпадали с государствами на официальной карте Европы до начала гитлеровской агрессии, что лишний раз позволяет трактовать Атлантическую хартию отнюдь не как требование отвергнуть результаты гитлеровских завоеваний и вернуться к положению ante bellum (лат. «до войны»), но, воспользовавшись этой агрессией, как объявление пересмотра довоенных границ и карты Европы. Именно на эти «буферные» восточно– и центрально-европейские силы была сделана главная ставка США в расширении НАТО в 90-е годы после краха СССР.

Судя по всему, ещё до Пёрл-Харбора и задолго до окончания войны в США лидеры американских деловых и политических кругов через свои наиболее квалифицированные организации, пронизавшие правительственные круги, приступили к активной разработке планов послевоенного устройства Европы, а также экономического и политического присутствия в ней США.

Принято в целом считать, что окончательное стратегическое решение США остаться навсегда в Европе и инкорпорировать роль, интересы и потенциал Западной Европы в свою глобальную стратегию, составной частью которой стало поощрение и европейской интеграции, и «единой Европы», оформилось лишь в 1946 году. Так, ещё в 1944 году впечатление о возможности возврата США к изоляции было распространено даже в самых верхних эшелонах внешнеполитического ведомства Великобритании. Об этом свидетельствуют переписка британских эмиссаров в Европе с А. Иденом о будущем европейском устройстве, а также некоторые материалы советских архивов, показывающие, что в беседах Молотова с Бирнсом, госсекретарём США, советская сторона выражала беспокойство в связи с возможным предпочтением США «замкнуться в своей скорлупе» [Нарочницкая б/г].

Однако секретные меморандумы Совета по внешним связям свидетельствуют: специалисты по «панорамному» стратегическом планированию не только внешней политики, но и места США в грядущей мировой истории, ещё в начале войны, задолго до того, как к этому склонились Госдепартамент и Конгресс, постулировали заинтересованность США в «интеграции» Европы и в универсалистских структурах под контролем США.

Важнейшей стороной деятельности Совета стало мировоззренческое программирование специфическими методами, такими как выработка базовых аксиом и клише в сознании научной и общественно-политической элиты через свои издания, прежде всего, Foreign Affairs. Авторитетность журналу придало высокое качество публикуемых аналитических материалов и статей ведущих имён американского политического и политологического сообщества. Наряду с этим, журнал превратился в форум отработки внешнеполитических концепций, доктрин, инициатив, ставших вскоре практическим внешнеполитическим курсом США. Что было первичным – вопрос сложный. Публикация в Foreign Affairs делала новое имя авторитетным, а его суждения привлекали внимание как мнение, разделяемое частью государственных ведомств. Именно в этом журнале была анонимно опубликована статья Дж. Кеннана «Истоки советского поведения», где была сформулирована доктрина сдерживания 1947 – одна из самых первых тайных операций против нашей страны.

В 1963 году Дж. Кеннан поместил там же статью «Полицентризм и западная политика», где разъяснялись выгоды от некоторого ослабления военной истерии против СССР и социалистического блока, и предлагалось стимулировать постепенный отход восточноевропейских участников Варшавского пакта от Советского Союза через формирование из них более самостоятельных центров силы. Именно в соответствии с этой концепцией США всегда отказывались вести дело со всем блоком, чтобы не повышать наднациональную роль СССР и его влияние, и даже пошли на смягчение закона о торговле стратегическими товарами в отношении фрондирующих партнёров в Варшавском пакте. Доктрина эта была отменена из-за ввода советских войск в Прагу (1968).

Легковесные и исключительно идеологические комментарии по поводу очередной годовщины чехословацких событий (2008) обошли как главный смысл этой акции со стороны СССР, так и главный итог её для позиций СССР во всей системе международных отношений. Понимая, что Запад выжидает, пока пражская весна перейдёт в «жаркое лето», и Прага будет готова выйти из Варшавского договора, СССР показал Западу, что готов даже ценой очевидной потери престижа в общественном мнении и роста антирусских настроений в самой ЧССР, ценой нарушения международного права подтвердить свой контроль над геополитической зоной ответственности, определённой не только Сталиным, но и согласованной с Черчиллем и Рузвельтом, чтобы не допустить распада военно-стратегического пространства. США, проинформированные об акции самим советским руководством, признали право на это, в отличие, скажем, от Афганистана: вторжение туда было воспринято как расширение зоны влияния коммунизма.

Крах иллюзий на отрыв поодиночке социалистических стран от СССР привёл США к разрядке. Прямыми результатами ввода войск в Чехословакию были договоры ФРГ и СССР (1970), последующие договоры ФРГ с Чехословакией о признании Мюнхенского сговора недействительным, визит Р. Никсона в Москву, встреча руководителей СССР и США во Владивостоке, весь комплекс договоров в области ядерного разоружения, включая его фундамент – Договор о противоракетной обороне (1972) и Протокол к нему (1974). ОБСЕ также никогда бы не пришло к заключению договора без этой акции, которая побудила Запад подтвердить в Заключительном акте Хельсинки незыблемость послевоенных границ и реалий в обмен на согласие СССР на сокращение вооружений в Европе. С такими же целями подтвердить свой контроль над некими ареалами США в своё время вводили войска в Гренаду и т. д.

В конце 60-х на страницах Foreign Affairs появляется имя З. Бжезинского, его «вывел в люди» Дэвид Рокфеллер, игравший весьма важную роль в конструировании идеологии глобализма и её институционализации. Финансово-промышленный магнат, глава одного из крупнейших банков Чейз Манхэттен, он являлся в течение ряда лет президентом Совета по внешним отношениям.

В деятельности этого Совета можно проследить ступени развития доктрины глобализации, к осуществлению которой мир нужно было подготовить. Уже в 60–70-е годы заметны первые результаты продлившейся в течение всего XX столетия целенаправленной работы, по консолидации и созданию наднациональных механизмов контроля над общемировым развитием, когда стратегия отдельных стран была бы незаметно подчинена поставленным целям США. Задача эта связана с панорамными аналитическими расчётами ведущих сил Запада с начала прошлого века в отношении своего политического и экономического будущего. Между двумя мировыми войнами речь шла о рычагах воздействия на оформление нужного идеологического, политического и экономического облика мира, об условиях накопления экономической и финансовой мощи. Этому служили многоходовые политические комбинации Хауза, Вильсона, Ллойд-Джорджа, создание Совета по международным отношениям. В этот период были испробованы и первые международные политические и финансовые учреждения – Лига Наций и Банк международных расчётов. Созданный по плану Юнга (председателя Совета в 20-е годы) якобы для решения репарационного вопроса, этот банк успешно институционализировал ведущую роль в европейской политике англосаксонского финансового капитала.

После Ялты и Потсдама Запад потратил огромные ресурсы для укрепления своих геополитических позиций в условиях нового соотношения сил. История плана Маршалла (см. Приложение 6), интеграционных механизмов от Рима до Маастрихта, военного блока НАТО – хрестоматийна. Новым в этом процессе было не создание альянсов – с давних времён активной формы мировой политики. Новым был их тип и уровень, ибо они не просто ограничивали в силу обстоятельств, а ставили задачу качественно необратимого размывания национальных политических и экономических суверенитетов. Одним из первых «европейских сообществ» стало «Европейское объединение угля и стали»: эти виды сырья необходимы не только для войны, но и для всей мирной экономики. Была создана военно-политическая матрица, и она задала экономическую структуру в соответствии с потребностями развития стран, но прежде всего – для обеспечения роста американского ВПК и транснациональных компаний, которые постепенно становятся влиятельной силой, оказывающей решающее воздействие на правительства стран базирования.

Американский Совет по внешним сношениям ещё в начале II Мировой войны представил меморандум о пан-Европе, в ней нужно было растворить и интегрировать в неё германский потенциал, устранив дорогостоящие традиционные противоречия между германскими и романскими народами. Запад, естественно под эгидой США!), выстраивался как единое целое, консолидированное в геополитическом, экономическом, военном и культурном отношениях.

В этом, конечно, есть существенное противоречие, зародыш будущих конфликтов, ведь фактически американцы сами себе растили конкурента. Можно спросить: какие же они после этого стратеги? Но тут не всё так однозначно. Аналитики США считали и считают, что они всегда смогут сработать на опережение и развернуть любую ситуацию в свою пользу. Исторические примеры показывают: им почти всегда это удавалось. Не оттого ли, что там чувствуют время, уделяя немалое внимание скорости принятия управленческих решений? Об этом я ещё скажу ниже.

Идеи объединения Европы и её постепенного превращения в некое супергосударство с наднациональными институтами управления были составной частью глобальной стратегии США. Американское политическое сознание со временем стало отождествлять себя с Западом в целом. В таком ассимилированном сознании, всемерно укореняемом посредством концепции панамериканизма, рождался мотив не просто сильнейшего в мире, а тождества всего мира и себя, где остальные – провинция, не имеющая права на историческую инициативу.

Важно понять: целенаправленная холодная война Соединённых Штатов против Советского Союза с 50-х годов XX в. имела свою концептуальную основу, разработанную лучшими американскими аналитиками. Она состояла из тщательно продуманных и скоординированных стратегических и тактических действий США и их военно-политических союзников. Основные цели, задачи и методы холодной войны сформулировал д-р Р. Страус-Хюпе, он долгие годы был ведущим аналитиком фонда «Наследие» и оказывал заметное интеллектуальное влияние на американскую правящую элиту в 50–90-х годах прошлого века. Благодаря его усилиям был основан Институт внешнеполитических исследований (Institute For International Research), основной целью данной аналитической структуры было привлечение и организация работы ведущих экспертов в рамках выработки новой американской внешнеполитической стратегии с намерением связать долгосрочные задачи с текущей политикой. Р. Страус-Хюпе в 1959 году выпустил книгу «Затяжной конфликт», позже Институт опубликовал уже коллективные работы «Передовая стратегия для Америки» (1961), «Строительство Атлантического мира» (1963). Советские аналитики, занимавшиеся внешнеполитическими вопросами, были неплохо осведомлены о его книгах. Они печатались ограниченным тиражом в несколько десятков экземпляров издательством «Прогресс» исключительно «для служебного пользования». Знакомство с работами Страу-Хюпе позволяло советским экспертам получать представление о воззрениях представителей консервативного крыла американской внешнеполитической мысли, их влиянии на формирование политического курса Вашингтона и своевременно разрабатывать контрмеры [Ваджра 07].

По мере утраты коммунизмом какой бы то ни было привлекательности для западного мира, теряет свои изначальные благородные черты и классический либерализм, выдвигая на смену идеалам Просвещения (суверенитет народа, равенство, универсализация прогресса) новый всемирный идеологический проект. Имя новой идеологии – глобализм, а в числе его авторов и спонсоров немало воспитанных Советом по внешним сношениям. Согласно докладу «Первая глобальная революция» А. Кинга и Б. Шнайдера, вышедшему под эгидой знаменитого Римского клуба [Кинг 91], начало глобальной революции следует отнести на 1968 год. Хотя первые «революционеры» указаны не были, кое-кого можно назвать достаточно уверенно, прежде всего, это Д. Рокфеллер.

Именно Совет по внешним сношениям стоял в 1968 году у истоков создания Римского клуба. Именно Д. Рокфеллер поручил З. Бжезинскому возглавить созданную также не без участия Совета Трёхстороннюю комиссию, тоже своего рода клуб, объединивший в 1973 году крупнейших представителей делового и политического мира США, Западной Европы и Японии. В 1968 году З. Бжезинский писал: «Наша эпоха не просто революционная. Мы вышли в фазу новой метаморфозы всей человеческой истории. Мир стоит на пороге трансформации, которая по своим историческим и человеческим последствиям будет драматичнее той, что была вызвана французской или большевистской революциями… В 2000 году признают, что Робеспьер и Ленин были мягкими реформаторами».

Можно долго перечислять многие идеологические тексты, обслуживающие внешнюю политику США, с их специфичскими терминами: развал СССР А. Даллеса, стадии роста Ростоу, future shock (у нас переводят как шок будущего или столкновение с будущим) Тоффлера, конец истории Фукуямы, крах цивилизации Хантингтона. Однако важно помнить: это именно идеологические тексты (диверсии), а не научная аналитика.

В отличие от конфиденциальных докладов Трёхсторонней комиссии, создаваемых по идеологическим канонам СВС, призывы к совместному решению мировых экономических проблем и проблем человечества прямо адресовались мировой, и в немалой степени советской, элите приглашая её стать частью этого механизма. Советская интеллектуальная и номенклатурная элита стала остро ощущать гнёт своей официальной идеологии, но не потому, что та разочаровала её как инструмент развития собственной страны, а потому, что стала помехой для принятия в элиту мировую. Цена за место в мировой олигархии была названа в эпоху М.С. Горбачёва. И она была с лихвой заплачена в виде выкачанных на Запад значительной части наших природных, финансовых и человеческих ресурсов!

В конце 90-х годов XX в. под влиянием Совета находятся практически все важнейшие общественные институты и государственные структуры США – Конгресс США, Госдепартамент и Министерство обороны, крупнейшие банки, финансовые корпорации и учреждения, ведущие промышленные корпорации, а также важнейшие информационные агентства, электронные СМИ и печатные издания, руководство и профессура колледжей и университетов. В отличие от начального периода своей деятельности, Совет сегодня кажется как будто растворившимся в американском истэблишменте. Скорее его можно сравнить с некой ложей посвящённых, вырабатывающей для американского истэблишмента идеологические и мировоззренческие установки. В среде сенаторов и конгрессменов членов Совета, Трёхсторонней комиссии и Бильдербергского клуба – этих мастерских либеральной глобализации под англосаксонской эгидой, – среди представителей демократической партии приблизительно в 2-3 раза больше, чем среди республиканцев.

1.3. Краткий обзор мировых аналитических структур

В данный момент в мире функционирует несколько сотен «мозговых трестов». В США наиболее влиятельны корпорация РЭНД (RAND Corporation), ДАРПА, Институт Брукингса (Brookings Institution), Центр стратегических и международных исследований (Center for Strategic and International Studies), Массачусетский технологический институт (Massachusetts Institute of Technology), Стенфордский исследовательский институт (Stanford Research Institute), Институт политических исследований (Institute for Policy Studies), фонд «Наследие» (The Heritage Foundation), Гудзонский институт (Hudson Institute). Подробнее эти организации охарактеризованы в Приложении 7, кроме корпорации РЭНД и агентства ДАРПА (см. отдельная главу III настоящей книги).

Интеллектуальное влияние «фабрик мысли» на принятие государственных решений в западных странах (особенно в США) является определяющим. По свидетельству сотрудника одной из таких структур, старшего советника корпорации РЭНД Р. Хантера: «Эти разнообразные учреждения решают многие задачи – от исследования региональных проблем и такой прикладной тематики, как экономика и военные вопросы, до работы, специально направленной на обеспечение понимания и поддержки населением участия США в делах внешнего мира, а также конкретных идей и мероприятий». Достаточно высокий профессиональный уровень «мозговых трестов» позволяет им не просто вырабатывать политику западных государств (при этом параллельно выполняя заказы крупных частных финансовых и экономических структур), но и приспосабливать ее к интересам правящих на Западе транснациональных финансово-политических кланов, их для этого создавших и контролирующих. В сочетании с мощным лоббированием в законодательных и исполнительных органах власти западных стран, наличие таких центров позволяет узкому кругу олигархии представлять свои корпоративные интересы в качестве общенациональных, используя государственные институты для достижения личных целей.

Приступая к осуществлению наиболее амбициозных и масштабных проектов транснациональные финансово-политические группы создают специальные координирующие организации, осуществляющие общее управление аналитической деятельностью «мозговых корпораций» с одновременным проведением организационных мероприятий на основе её результатов. Для этого фонды предоставляют им значительные финансовые средства.

Среди них Римский клуб (Club of Rome) был создан для непосредственной разработки концептуальных основ глобализации и соответствующих методов ее осуществления. Официально данная структура подаётся как некая ассоциация частных лиц, занимающаяся как изучением тенденций мирового развития, так и созданием механизмов его корректирования и проектирования.

Эта международная организация объединяет бизнесменов, политических деятелей, высокопоставленных служащих, доверенных экспертов, деятелей культуры, учёных из стран Западной Европы, Северной и Южной Америки, Японии (свыше 30 стран). Свою деятельность клуб начал в 1968 году с заседания в Академии Деи Линчеи в Риме (отсюда и название клуба).

Academia Dei Lincei (итал. Академиа Деи Линчеи – «Рысья академия», от итал. lince – «рысь») в настоящее время работает как национальная академия Италии. Основана в 1603 году, тогда в неё входили четверо учёных, во времена Галилея (он был её признанным неформальным главой) – шестеро. Академики называли себя «рысье-глазыми»: согласно мифу о плавании аргонавтов вперёдсмотрящим на корабле был Линкей, прозванный так за необыкновенно острое, как у рыси (лат. lynce), зрение.

Первым председателем Римского Клуба был вице-президент компании Olivetti, член административного совета компании FIAT Motor А. Печчеи. Именно он собрал костяк Группы Моргенау, для того чтобы совместными усилиями способствовать объединению всего мира в рамках нового мирового порядка. У Клуба нет штата и формального бюджета. Координирует его деятельность исполнительный комитет в составе 12 человек. Основными финансовыми источниками всех программ Клуба являются западные фонды, первым из них был «Германский фонд Маршалла» (German Marshall Fund).

Впервые теоретическое и идеологическое обоснование глобализации было сделано под патронажем Римского клуба. Он же в дальнейшем руководил процессом необходимых исследований, а также углублением и расширением концептуальной основы глобализации.

В начале 70-х годов, по поручению клуба, Дж. Форрестер (США) применил разработанную им методику компьютерного моделирования к «мировой проблематике». Эта работа была основана на методе системной динамики, с помощью которого Дж. Форрестер построил модели «Мир-1» и «Мир-2», отражавшие тенденции в динамике пяти главных взаимосвязанных переменных: населения, капитала, ресурсов, загрязнения и продовольствия. Результаты исследования были опубликованы в книге «Мировая динамика» (1971).

Выводы, изложенные в ней, оказались неутешительными: так как пространство и ресурсы Земли ограничены, дальнейшее развитие человечества (в 20-х годах XXI в.) приведёт к экологической и одновременно гуманитарной катастрофе.

После обсуждения «модели Форрестера» исполнительный комитет Римского Клуба поручил его ученикам продолжить исследования. Модель «Мир-3» была существенно усовершенствована. Она представляла собой долгосрочный прогноз взаимодействия населения, ресурсов и окружающей среды. По уточнённым данным, начало мировой катастрофы было отсрочено на 40 лет. Эта работа, выполненная в Массачусетском технологическом институте под руководством Д. Медоуза, нашла отражение в книге «Границы роста» (1972).

Модели «Форрестера-Медоуза» был придан статус первого отчёта Римского Клуба, именно благодаря ей идеи глобализации, созревавшие до поры в узких кругах транснациональной олигархии, обрели научную, концептуальную форму. Исследование Д. Медоуза основывалось на изучении экспоненционального роста населения Земли. По его расчётам, если в 1970 году на планете проживало 3,6 млрд человек, то при росте 2,1 % в год оно должно было удвоиться через тридцать с лишним лет. В своём прогнозе он не ошибся, на данный момент общее количество землян превышает 6 млрд.

Какой же главный вывод был сделан Д. Медоузом на основании демографических прогнозов? По его мнению, быстрый рост населения планеты неизбежно приведёт к нехватке ресурсов. То есть при современных темпах индустриального развития невозобновляемые природные ресурсы человечество вычерпает через 50–100 лет. Например, углеводородные ресурсы планеты, составляющие, по оценкам, всего 6 триллионов тонн. Фактически это была констатация «материальных границ мира».

Впрочем, подобное «открытие» сделал ещё в 1797 году Р. Мальтус: в трактате «Очерк о народонаселении», он утверждал (без всякого компьютерного моделирования!): планета не может прокормить всех людей по той простой причине, что скорость увеличения населения намного опережает развитие производства продуктов питания. Таким образом, вот уже несколько веков западные интеллектуалы вынашивают идею того, что «в ближайшее время» на Земле появится огромная масса лишних людей.

Дальнейшие исследования Клуба приобрели практическую направленность, и их результаты должны были помочь предотвратить надвигающуюся всемирную катастрофу. В качестве решения данной проблемы уже Дж. Форрестер предлагал использовать созданную им модель «глобального равновесия», предполагающую создание условий, когда рост населения Земли будет невозможным, что позволило бы, по его расчётам, к концу XX столетия зафиксировать численность землян на уровне 4,5 млрд человек. В рамках вышеизложенного подхода Д. Медоуз предложил реализовать в планетарном масштабе идею нулевого роста: мировая экономика не должна развиваться, а население планеты возрастать.

Вот что пишет об этом Д.М. Гвишиани (член Римского Клуба, президент Русской национальной ассоциации содействия Римскому Клубу с 1989 года): «Лучше всего определить глобальное равновесие так: это состояние, когда численность населения и фонд капитала остаются неизменными, а между силами, заставляющими их расти или уменьшаться, поддерживается тщательно контролируемый баланс». Для этого, по его мнению, необходимо:

– ввести идеальные эффективные средств ограничения рождаемости;

– ограничить число детей в семьях до двух (в среднем);

– в экономической системе средний объём промышленного производства должен сохраняться приблизительно на уровне 1975 года, а производственные мощности должны использоваться для производства товаров, а не для того, чтобы обеспечить превышение темпов капиталовложений над темпами амортизации.

Дальнейшие исследовательские проекты, инициированные Римским Клубом, в той или иной мере «обкатывали» идею нулевого роста. Постоянно развивался тезис о торможении роста рождаемости и экономического развития при значительном снижении (под контролем структур Мирового Правительства) потребления ресурсов, энергии и материальных благ.

На первый взгляд выводы экспертов Римского клуба кажутся вполне здравыми. Однако бесконечные теоретические рассуждения о нехватке ресурсов и необходимости ограничения роста населения оттесняли на задний план самый важный вопрос поднятой клубом проблемы: какие народы должны сократить свою численность и отказаться от полноценной жизни ради экономии природных ресурсов планеты? Или, иначе говоря, главный вопрос глобализации – кто лишний на этой Земле?

Естественно, прямо указать на тех, кого надлежит «упразднить» во имя блага всего человечества (как это когда-то с тевтонской прямолинейностью сделал Адольф Гитлер), эксперты Римского Клуба не решились. Однако понять, кого они считают «лишними», несложно, для этого надо лишь проанализировать их «научные» разработки, посвящённые созданию условных схем глобальной этноэкономической иерархизированой системы, где каждому народу отведено конкретное место как в общепланетарном производстве, так и в потреблении. Первая из этих работ под названием «Человечество на распутье» написана в 1974 году коллективом авторов под руководством американского кибернетика, профессора М. Месаровича и директора Института теоретической механики Германии Э. Пестеля [Месарович 74].

Данная исследовательская группа исходила из того, что если в прошлом человечество представляло собой совокупность независимых (изолированных) элементов (в виде отдельных государств), то в новых условиях мировое сообщество начало постепенно превращаться в единую глобальную систему (мегасистему) функционально взаимозависимых подсистем. В связи с этим эксперты Римского клуба пришли к заключению, что при такой ситуации экономический рост любой из данных подсистем зависит от роста или его отсутствия у других элементов глобальной системы. На основании этого был сделан вывод, что функционирование отдельных подсистем (национальных государств) не может зависеть от внутренне присущих им закономерностей, так как это может негативно повлиять на функционирование глобальной системы в целом. Во избежание кризисов мирового масштаба экспертами Римского Клуба было предложено выработать новый общий алгоритм (правила управления) взаимодействия подсистем (политики называют это новым мировым порядком) и создать центральный орган, регулирующий их функционирование на благо всей системы (Мировое Правительство). Естественно, при такой ситуации национальные государства должны полностью утратить экономическую и социально-политическую независимость (т. е. потерять свою субъектность), став объектами директивного управления Мирового Правительства. Для его эффективного осуществления Месарович и Пестель предложили структурировать мир, выделив 10 основных локальных систем (подсистем):

1. Северная Америка;

2. Западная Европа;

3. Япония;

4. Австралия и Южная Африка;

5. СССР и страны Восточной Европы;

6. Латинская Америка;

7. Ближний Восток и Северная Африка;

8. Тропическая Африка;

9. Юго-Восточная Азия;

10. Китай.

В качестве общего алгоритма функционирования мегасистемы авторами проекта была предложена концепция «органического дифференцированного роста», основанная на теории «многоуровневых иерархических систем». В соответствии с ней были определены параметры (сферы функционирования) каждой из вышеперечисленных локальных систем (занимающих в иерархии мегасистемы свой определённый уровень): среда обитания человека (климатические условия, вода, земля, экологические процессы); техносфера (химические и физические процессы); демографическая, экономическая и социальная сферы; индивидуальная (психологический и биологический мир человека).

Каждую подсистему, представляющую собой ту или иную страну (или блок стран), было предложено рассматривать во взаимосвязи (соподчинённости) с другими локальными системами, а включение их сфер функционирования на разных уровнях в иерархическую структуру должно было позволить, по мнению авторов, прогнозировать и регулировать их состояние, обеспечивая общий органический дифференцированный рост мегасистемы. На структурно-логической схеме наглядно представлены соотношения указанных параметров (рис. 1).

В соответствии с вышеуказанной схемой развитие или даже само существование ряда отраслей промышленности или сельского хозяйства некоторых стран станет невозможным, так как будет нарушать оптимальное функционирование всей мегасистемы. В такой ситуации Мировому Правительству для сохранения нового мирового порядка в стабильном состоянии придётся ликвидировать эти отрасли (а при необходимости и сами национальные экономики). Естественно, что эти радикальные меры коснутся, прежде всего, незападных стран, чей уровень развития несоизмерим с западными, а потому будет менее ценным для мегасистемы.

Кроме того, при функциональной дифференциации стран и регионов мира (иначе говоря, при фиксированном разделении труда в мировом масштабе) за Западом автоматически будут закреплены стратегические, высокотехнологические отрасли экономики, а незападные страны будут вынуждены заниматься добычей ресурсов и энергоёмким, экологически опасным производством (принадлежащим западным ТНК).

Рис. 1. Основные сферы функционирования социума согласно концепции «органического дифференцированного роста» Римского клуба

При целенаправленном сужении экономик национальных государств до отдельных отраслей, необходимых глобальной экономической мегасистеме, огромное количество людей, прежде всего в незападных странах, окажется без работы, а потому и без средств к существованию. Единственным условием их выживания в условиях нового мирового порядка может быть только всемирная система перераспределения материальных благ среди жителей планеты, когда каждый человек, независимо от своей национальности, места проживания и индивидуальных трудовых возможностей, получит необходимый минимум для сохранения своей жизни: пищу, одежду, жильё, медицинское обслуживание, образование. Иначе говоря, Мировое Правительство будет поставлено перед проблемой содержания многомиллиардной массы иждивенцев. Реально ли это?

История Запада не даёт никаких оснований надеяться на то, что его правящие круги предоставят незападным народам необходимые тем ресурсы и материальные блага, те, что западные государства настойчиво и целеустремлённо отбирали у них на протяжении столетий. Вся история Запада неопровержимо свидетельствует: он никогда и ни при каких обстоятельствах не пойдёт на уменьшение своего потребления ради выживания незападных народов.

Если эксперты Римского Клуба так уверены в устранении при новом мировом порядке колоссального дисбаланса между уровнями жизни западных и незападных народов, то почему сейчас каждый западный житель потребляет продовольствия, воды, энергии, разнообразного сырья и т. п. в 20 (!) раз больше, чем житель незападных стран? Ведь не секрет, что это благополучие основано на эксплуатации природных ресурсов и населения всего мира.

Какой разговор может идти о нулевом росте незападных стран, если их народы находятся в состоянии перманентной катастрофы? Свыше половины населения Земли – а это три с лишним миллиарда человек – голодает. Анализ экспертов ООН показал: 1,2 млрд человек подвержены целому ряду болезней, вызванных недоеданием. При всём этом огромный разрыв в уровне доходов на душу населения между богатыми западными и бедными незападными странами продолжает возрастать. Если в 1948 году между США и развивающимся миром в целом он составил 16: 1, то в 1993 – уже 23: 1. Более того, экономика в развивающемся мире растёт всего в нескольких странах (быстрее всего в Южной Корее и Сингапуре). А вот в Замбии, Сомали и некоторых других уровень доходов на душу населения сегодня ниже, чем 40 лет назад. По определению Всемирного банка глобальный критерий абсолютной бедности – это когда уровень дохода на 1 человека ниже 1,5 долл. США в день. Население, живущее на этом уровне, распределяется по регионам планеты следующим образом:

Южная Азия 510 млн

Восточная Азия 450 млн

«Чёрная» Африка 220 млн

Латинская Америка и Карибский бассейн 130 млн

Восточная Европа и Центральная Азия 15 млн

Ближний Восток и Северная Африка 10 млн

Таким образом, 1 млрд 335 млн человек, или более 20 % населения Земли являются нищими. Причём на эти 20 % мирового населения приходится лишь 1 % ВВП мира. В то время как Запад (в рамках которого также живёт 20 % человечества) имеет 75 % мирового ВВП. То есть соотношение между беднейшими и богатейшими странами по объёму ВВП Земли в настоящее время достигло 1:75.

Если же применить другой критерий относительной бедности, используемый Всемирным банком – 3 долл. США в день, то в этой группе окажется почти 3 млрд человек или около половины населения планеты. Их основные повседневные заботы – пища, вода и жильё. При этом они не знают, что одновременно с их бедственным положением 86 % всех товаров и услуг в мире потребляются населением западных стран.

Таким образом, беглый взгляд на систему связи мозговых центров и американского государства рождает мнение, что американские «фабрики мысли» – это инструменты для выработки официальной политики руководства США. Более внимательное рассмотрение подводит к суждению, что скорее наоборот, правительственные структуры и институты США, сама государственная стратегия США находятся под мощным, идейным и политическим мониторингом некоего всепроницающего и вездесущего лобби, выражающего интересы идеологических, финансовых и профессиональных элит, имеющих транснациональные интересы. Это лобби не выступает на политической арене открыто, но через соответствующие структуры обеспечивает преемственность своих интересов в США и в мире.

Деятельность американских аналитических центров нельзя недооценивать, хотя она по большей части закрытая. Эти институты не только формировали саму политику США на протяжении последней сотни лет, но и создавали отношение к этой политике, как среди своих граждан, так и в мировом общественном мнении. Их деятельность во многом дополняет, а порой и подменяет работу американской дипломатии, идеологических структур и спецслужб. Именно там рождаются новые концепции и доктрины, именно они поставляют кадры и экспертные заключения правительственным учреждениям. Они экспортируют политические клише и вводят в оборот новые стереотипы исторического сознания.

Очевидно, что за пределами США главной задачей «фабрик мысли», кроме прощупывания позиций местных элит, является ретрансляция идеологических клише и стереотипов сознания. А это есть не что иное, как механизмы идеологического и психотехнологического программирования. Эти учреждения, как правило, публикуют книги, проводят семинары и конференции, причём часто в других странах, работая с местными элитами. Так, Институт У. Мондейла поспешил в «демократическую» Россию в 1991 году и устраивал семинары и банкеты для нарождающихся партий некоммунистического толка. Некоторые из присутствовавших гостей затем стали российскими сотрудниками в московских филиалах американских центров. Международный центр В. Вильсона издал на русском языке для российской элиты книгу [Лакер 94], её автор – председатель Совета международных исследований вашингтонского Центра по исследованию стратегических и международных проблем. Он виртуозно «решил» задачу: развенчать СССР как главного борца против фашизма и при этом, не реабилитируя фашизм, избавить Запад от вины за него. II Мировая война трактовалась как война между двумя тоталитарными монстрами, а антисемитизм немцам, якобы, подсказали русские эмигранты.

Нынешний передел мира являет невиданный синтез империализма времён Т. Рузвельта и мессианизма В. Вильсона. К слабым странам применяется сила вместе с тем тезисом, что высмеял ещё американский сенатор Коулмэн: «Мы управляем вами, так как это в ваших же лучших интересах, а те, кто отказывается это понимать, представляют собой зло». Тогда с ними будут поступать так, как поступили с Ливией.

По отношению к структурным элементам системы международных отношений, прежде всего, России (ранее она была объективным препятствием переделу мира), применяется идеология глобализма. Составной её частью является целевое воздействие на общественное сознание. Технология этого воздействия такова: обывателю внушается идеал несопричастности к делам Отечества, а элите – иллюзия сопричастности к мировой олигархии и уверенность в том, что «США соответствуют высоким принципам политического порядка, превосходящего все остальные политические порядки, и новый американский империализм служит высшей моральной цели [Нарочницкая б/г].

Процесс рождения и распространения по всему миру различных аналитических структур – так называемых «мозговых центров», продолжает набирать силу. Рынок аналитики не поддаётся точной количественной оценке, но речь идёт о миллиардах долларов. В точной и объективной информации аналитического характера нуждаются все: правительства и президенты, разведывательные и военные ведомства, корпорации и фирмы.

Как известно, спрос рождает предложение. Сегодня количество всех мировых аналитических институтов назвать трудно. Так, Национальный институт развития научных исследований в Токио составил список имеющихся во всем мире, их оказалось 3500. А по данным Научно-исследовательского института внешней политики США, их свыше 4500. Как и везде, лидируют США: почти половина всех «мозговых центров» (по разным оценкам от 1500 до 2000) находится в Америке. Свыше половины всех ныне существующих мозговых центров были созданы после 1980 года.

Представим некоторые из ключевых мировых аналитических центров в виде таблицы (см. Приложение 9). Конечно, не все они находятся под американским зонтиком, среди них есть проводящие самостоятельную политику, относительно независимые в аналитических разработках. Из них можно выделить международные, американские, европейские, азиатские. Есть ряд центров в Австралии, Канаде, Франции, Великобритании, Японии, решающих сугубо национальные задачи.

Однако, сегодня именно мозговые центры США играют ведущую роль в мировых политических процессах. Сущностные особенности американских мозговых центров почерпнуты из интернет-ресурса: http://zapravdu.ru/content/view/57/51/1/5. Именно подобные учреждения, как государственные, так и негосударственные, приняли самое активное участие в разработке планов разрушения СССР и претворении их в жизнь.

Отдельно следует отметить Гуверовский институт войны, революции и мира Стэнфордского университета – старейший среди американских мозговых центров, который был создан ещё в 1917 году для изучения марксизма. Там собирали материалы, касающихся революционного движения в России. Начало библиотеке и архивам института положили документы, вывезенные в период 1921–1923 гг. из Советской России. Это сделал Герберт К. Гувер (Н. Hoover), возглавлявший американское Управление по делам помощи – орган, руководивший центрами по оказанию помощи Европе после I Мировой войны. В библиотеке института, насчитывающей более миллиона книг и занимающей основную часть возвышающейся над территорией Стэнфордского университета «башни Гувера», оказались важные материалы, касающиеся не только СССР, но и дореволюционной России. В числе важнейших материалов там имеется захваченный немецко-фашистскими войсками в 1941 году архив Смоленского обкома партии, обнаруженный на части территории Германии, оккупированной американскими войсками в 1945 году. Этот архив многократно изучался американскими учёными и разведчиками.

Значительно расширив диапазон своих исследований после II Мировой войны и всецело подчинив их антисоветским и антикоммунистическим целям, Гуверовский институт претендовал на роль «национального центра по сбору документальных материалов по проблемам политических, социальных и экономических изменений в XX веке». Основной для института остаётся деятельность, которую Г. Гувер определил в 1959 году как «исследования и публикации, направленные на борьбу с учением К. Маркса».

Такая картина, пусть даже очень контурная и неполная, позволяет увидеть общую панораму мировой аналитики с точки зрения её организационных структур. Даже если судить по названиям «фабрик мысли», видно, что мировая аналитика занимает весомое место в обработке информации стратегического уровня и стремится занять лидирующие позиции в управленческих процессах как международного, так и национального уровня. Грубо говоря, здесь, в этой сфере, находятся мировой мозг, интеллектуальный и мыслительный аппарат человечества.

Победа Запада во главе с США над Восточным блоком имела большой психологический эффект. По моему личному мнению, истинной причиной поражения Советского Союза в холодной войне было не экономическое отставание и не гонка вооружений, а отсутствие компетентных аналитических структур в сфере стратегических исследований с прямым выходом на политические верхи, отсутствие обратной связи между «мозговыми центрами» и высшей политической властью, ответственной за принятие стратегических решений. В свою очередь, если рассмотреть место организованных аналитических структур в политической жизни США, то можно увидеть, какую значительную роль они сыграли в отстаивании геополитических и стратегических интересов Соединённых Штатов.

Поразительно, что десятилетиями наша страна наступает на одни и те же грабли и ничего не меняется! А ведь именно здесь корни многочисленных управленческих ошибок (если, конечно, не брать в расчёт случаи прямого предательства государственных интересов), геополитических проигрышей, неэффективных решений в социально-экономической сфере.

Отслеженная выше эволюция развития аналитических структур в Америке показывает, что они развивались параллельно с ростом геополитической мощи Соединённых Штатов. Первоначально их задачи были по большей части откровенно аполитичными: отстаивать общественные интересы, беспристрастно консультируя государственных должностных лиц по вопросам, связанным с политикой и экономикой. Именно таким был Институт государственных исследований (1916), предшественник Института Брукингса (1927). Первым «мозговым центром», занимающимся исключительно внешней политикой, был Международный фонд мира Карнеги, основанный в 1910 году для исследования причин войн и содействия мирному урегулированию споров. В зимний период 1917–1918 гг. полковник Хаус, советник президента Вудро Вильсона, специально собрал видных учёных для анализа вариантов послевоенного мира. Эта группа преобразовалась позднее в Совет по международным отношениям. Первое поколение «мозговых центров» помогло создать в США активную политическую базу, воспитать плеяду самостоятельно мыслящих аналитиков для проведения Америкой в будущем глобальной политики.

Несмотря на то, что в межвоенный период в стране временно победили изоляционисты (сторонники пассивной позиции США в мире), геостратеги (сторонники активной геополитической роли США) из различных «мозговых центров» полностью отыграли своё после II Мировой войны. В содержание понятия изоляционизм включался весь американский континент, в том числе Латинская Америка, Карибский регион. Идеология состояла в невмешательстве в дела Старого Света.

Именно после 1945 года, когда Соединённые Штаты приняли на себя функции сверхдержавы, возникает вторая волна «мозговых центров». Многие учёные и исследователи, занимавшиеся в таких институтах вопросами обороны, получали прямую поддержку от правительства США. В начале 70-х рождается третья волна «мозговых центров», стремившихся влиять на политические решения напрямую.

В отличие от корпораций, американские «мозговые центры» измеряют свой успех не прибылью, а тем, насколько сильное влияние они оказывают при формировании общественного мнения и политики. В этом смысле они напоминают лоббистские группы, соперничающие с другими неправительственными организациями за политическую власть и престиж; граница между ними всё больше и больше размывается. «Мозговые центры» работают прежде всего с американской элитой. Сфера их деятельности чрезвычайно широка – от обеспечения проникновения на иностранные рынки экспортных товаров из США до отслеживания важной информации, защиты американских компьютерных программ, обеспечения безопасности американских граждан, охраны портов от проникновения террористов и т. д.

Когда официальное американское присутствие в тех или иных регионах напрямую невозможно, «мозговые центры» берут на себя активную внешнеполитическую роль – служить «глазами и ушами» правительства США, то есть выполняют параллельно разведывательную, дипломатическую и политическую миссии. Таким образом, их способность прямо и косвенно участвовать в формировании политики и готовность американских политиков обращаться к ним за советом приводят к выводу, что эти центры оказывают сильнейшее воздействие на формирование государственной политики США.

Среди аналитических инструментов международного уровня активно используются технологии «цветных революций», отработанные «фабриками мысли» на территории бывшей Югославии.

Крупным специалистом по неправительственным организациям и идеологом ненасильственных революций является Джин Шарп, такой себе скромный старичок из Бостона. Именно ему принадлежит первородство по поводу идей организации ненасильственного сопротивления и революций на территориях других стран. Там, где есть власть, всегда есть недовольство некоторой части населения, которым можно успешно управлять. По его сценариям запускались механизмы дестабилизации в Сербии, Грузии, Украине, Белоруссии.

В Югославии национал-предателями была проведена срежиссированная заокеанскими специалистами «революция 2000», без неё было бы невозможно провести аннексию Косово. Сейчас уже известно, что ЦРУ выделено около 70 млн долл. на организацию государственного переворота. Не меньшие суммы были предоставлены спецслужбами ряда государств – членов НАТО и неправительственными организациями Сербии. Непосредственно по приказу М. Олбрайт под крышей посольства США в Белграде было создано секретное «Американское бюро по югославским делам», оно вело работу по организации «цветного» путча и практически руководило всеми действиями оппозиции (см. материалы интернет-ресурса http://versii.com/news/149377/).

Сербия стала испытательным полигоном отработки методики проведения «цветных революций» для устранения лидеров государств, защищавших национальные интересы и государственный суверенитет от американско-натовского диктата. Потом уже автоматически к власти приводились марионеточные режимы, послушно исполнявшие указания куратора из американского посольства. Уже после Белграда были Тбилиси, Киев, Бишкек, но там апробированная схема лишь минимально менялась. Как правило, вашингтонские наставники избегали вносить сколько-нибудь значимые изменения, о чём свидетельствует, например, клонирование «Отпора» как главного ударного отряда по набору маргиналов и неонацистов для участия в массовых беспорядках. Как и в Сербии, ни один их этих мятежей не достиг бы результата, если бы не прямое предательство внутри правящей элиты.

Активизация экспансионистской политики была вызвана опасениями утверждения реального европейского единства «от Дублина до Владивостока». А это единство издавна противоречит геополитическим устремлениям как Лондона, так и США.

В своё время Павел I заплатил не только короной, но и жизнью за намерение создать с Бонапартом континентальный блок, сводивший на нет английскую политику контроля над Европой с помощью системы сдержек и противовесов. Когда русско-французский союз стал делом ближайшего времени, премьер-министр Питт отдал указание послу в Петербурге Уитворту, который одновременно являлся резидентом разведслужбы, заняться подготовкой свержения российского императора, на что были выделены крупные средства. Действовать Питту и Уитворту было проще, чем Олбрайт, – вместо организации массовых акций под телекамеры и захвата Союзной скупщины достаточно было ограничиться финансированием графа Палена и недовольных гвардейских офицеров. Чем всё закончилось, хорошо известно.

Советской аналитической школе, ориентированной на другой анализ, на сохранение системы, изучение её целостности, совершенствование управления и принятия решений (но не на уничтожение другой системы), практически нечего было противопоставить «мозговым атакам» из корпорации РЭНД и тайным операциям из других центров США. В СССР аналитических центров такого уровня практически не было.

В некотором смысле эту роль играли академические исследовательские и научно-образовательные институты, такие как Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований, Институт мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО), Институт экономики мировой социалистической системы (ИЭМСС), Институт США и Канады (ИСКАН), Институт востоковедения, Институт Дальнего Востока, Институт Европы, Московский государственный институт международных отношений (МГИМО), Институт социологии, Академия общественных наук при ЦК КПСС, Институт научной информации по общественным наукам (ИНИОН) и ряд других. Эти учреждения, хотя и финансировались из государственного бюджета, были более или менее независимы в конкретных формулировках своих исследовательских задач. При этом неявным образом эти институты стали определять генеральную линию партии: часто институты получали задания разработать те или иные проблемы, дать рекомендации прямо от ЦК КПСС или косвенно через президиум Академии наук, они также соревновались между собой, поставляя свои аналитические работы и рекомендации в ЦК КПСС. Аналитическое обеспечение курса на разрядку дали именно советские аналитические центры, изменение отношения к социал-демократии, феномен НТР были сконструированы также ими [Беляева 10].

Некоторые аналитические структуры геополитического масштаба имелись во внешней разведке – ГРУ Генштаба Минобороны и КГБ СССР, но судя по результату, советские «мозговые центры» проиграли американским битву за головы. Говорю об этом проигрыше с большим сожалением. Мне пришлось стать одним из многих, кто активно боролся за сохранение СССР, кто способствовал созданию первого в спецслужбах постперестроечной России Информационно-аналитического управления, его возглавил К.Х. Ипполитов. Работая в тот период преподавателем в Высшей школе КГБ СССР, я, в составе небольшой группы молодых учёных, понимая катастрофичность угрозы, нависшей над нашей страной, помогал Ксенофонту Христофоровичу готовить аналитические документы, которые докладывались руководству КГБ и страны. Но историческое время было упущено, дельта запаздывания была слишком велика, существующая система власти и обеспечения безопасности государства реально не могла быстро перестроиться и решительно отреагировать на скрытое, но крайне мощное западное воздействие, заметно усугублявшее существующие в стране проблемы. То, что предательство государственных интересов было на самом «верху», поняли мы слишком поздно [Леонов 97, 05], [Козенков 03].

Следует обратить внимание на такой немаловажный факт: помимо наработки новых идей для высших должностных лиц в государственных учреждениях «мозговые центры» обеспечивают стабильный приток экспертов и аналитиков для работы в приходящих к власти администрациях и в аппарате Конгресса. В США каждый момент передачи власти порождает смену сотен сотрудников исполнительной ветви среднего и высшего звена, идёт мощная ротация кадров. «Мозговые центры» помогают президентам и министрам заполнить этот вакуум. Таким способом осуществляется выполнение «геополитического заказа» высшего политического истеблишмента США, на что и ориентированы в своей работе данные структуры.

В то же время «мозговые центры» становятся той институциональной средой, где покинувшие свои посты должностные лица могут применять накопленный ими на государственной службе опыт и оставаться участниками дебатов по актуальным вопросам внешней политики. Аналогичная практика в нашей стране не имеет распространения. Находясь на государственной гражданской службе, я был свидетелем, когда многие опытнейшие руководители, достигнув предельного возраста, в 65 лет оказывались невостребованными, хотя могли бы ещё многие годы плодотворно работать. Никак иначе, как разбазариванием мозгов, которые и так в дефиците, назвать эту ситуацию, по-моему, нельзя.

Для сравнения покажу ситуацию по данному вопросу на Западе. Вот список некоторых известных деятелей Америки, работавших как в правительстве, так и в «мозговых центрах». Джеймс Бейкер, который ранее занимал должность госсекретаря в администрации Буша-старшего, стал почётным председателем Института государственной политики при Университете Райса в Техасе. Збигнев Бжезинский, бывший некогда советником по вопросам национальной безопасности при президенте Картере, в настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований. Генри Киссинджер, когда-то госсекретарь и помощник по вопросам национальной безопасности при президентах Никсоне и Форде, прежде, до госслужбы, был руководителем аналитической программы Совета по международным отношениям в области ядерных вооружений и внешней политики в 1950-е годы. После увольнения с госслужбы многие годы знаменитый политик выполнял обязанности советника ЦРУ. Этот список можно продолжить. Так, лауреат Нобелевской премии по экономике М. Фридман, после достижения пенсионного возраста перешедший из Чикагского университета на работу в Гуверовский институт, без лишней скромности констатировал: «После окончания II Мировой войны большинство новых плодотворных идей и концепций в США возникли и были доработаны до товарного вида не в традиционных университетах или других высших учебных заведениях, а на «фабриках мысли» (think tanks)». После победы на выборах в 1976 году Дж. Картер укомплектовал свою администрацию многочисленными представителями Института Брукингса и Совета по международным отношениям. Четыре года спустя Р. Рейган обратился к другим аналитическим центрам, взявшим на себя роль его мозгового треста. В течение двух сроков пребывания в должности он привлёк 150 специалистов из Фонда наследия, Гуверовского института и Американского института предпринимательства (АИП). М. Олбрайт, предшественница К. Пауэлла на посту госсекретаря, некогда возглавляла Центр национальной политики. Её бывший заместитель С. Тэлботт работает президентом Института Брукингса.

Администрация Дж. Буша последовала аналогичной практике при формировании высших эшелонов своего внешнеполитического аппарата. В Госдепартаменте среди сотрудников высшего звена с опытом работы в аналитических центрах, в основном из АИП и других консервативных институтов, работали: заместитель госсекретаря по глобальным вопросам П. Добрянски (АИП), заместитель госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Д. Болтон (АИП), помощник госсекретаря по Восточной Азии и Тихоокеанскому региону Дж. Келли (Тихоокеанский форум), помощник госсекретаря по делам международных организаций К. Холмз (Фонд наследия). В Пентагоне пост помощника министра обороны по вопросам национальной безопасности занял П. Родман (Центр Никсона).

Наряду с поставкой экспертов во вновь приходящие администрации «мозговые центры» создают уходящим должностным лицам условия для продолжения работы. Ведь очевидно, что они могут делиться идеями, собранными на государственной службе, участвовать в актуальных внешнеполитических дебатах и составлять неформальный теневой истеблишмент по международным делам. Этот механизм получил название вращающаяся дверь. По моему мнению, эта практика является сильной стороной американской кадровой политики. В большинстве же европейских стран, так же как и в России, наоборот, наблюдается строгое разделение между кадровыми государственными чиновниками и находящимися вне официальных структур аналитиками.

Большой интерес представляют система и объёмы финансирования аналитических центров и институтов в США через различные фонды. Внешне независимое позиционирование центров обеспечивается сложной системой финансирования через различные фонды, куда средства поступают как частным порядком, так и через правительственные структуры. При этом «госзаказ» зачастую может быть оформлен как самостоятельное или независимое исследование. Две трети из 160-миллионного бюджета корпорации РЭНД (данные на 2005 г.) финансируются за счёт федеральных ведомств и агентств США, причём половину бюджета составляют заказы именно Пентагона. К крупнейшим фондам относятся фонды Макартура, Карнеги, Рокфеллера и другие. Многие из них действуют на территории стран СНГ. Их расходы на оплату аналитических исследований выражаются в десятках миллионов долларов ежегодно.

Говоря об объёмах бюджетов американских «мозговых центров», в целом следует сказать, что за «мозги» там стараются хорошо платить. Например, бюджет Американского института предпринимательства (независимая некоммерческая организация, работающая главным образом благодаря грантам и взносам различных фондов, корпораций и частных лиц) составляет 17 млн долларов. Годовой бюджет Фонда Карнеги – 18,3 млн долларов. Годовой бюджет института КАТО – 15 млн долл. в год. Центр стратегических и международных исследований – 17,5 млн долл.; бюджет Совета по международным отношениям составляет 29,6 млн долларов.

В некоторых случаях аналитические центры способны формировать общественное мнение США. Так, Институт Брукингса, один из старейших «мозговых центров» в Соединённых Штатах, на протяжении десятилетий играл одну из ключевых ролей в проведении мобилизации в период I и II Мировых войн, в бюджетном процессе федерального правительства, создании системы государственной гражданской службы и системы социального обеспечения, разработке Плана Маршалла, введении контроля над ценами в период II Мировой войны, применении санкций с целью наказания «государств-изгоев» и воздействия на них, организации Совета национальной безопасности и других внешнеполитических и оборонных структур, эволюции политики США в отношении постсоветской России и разработке многих других стратегий.

После террористических нападений 11 сентября в Институте Брукингса было пересмотрено главное направление научных исследований: отношения между Западом и исламским миром. Ежегодный бюджет, выделяемый в Институте Брукингса на все научные исследования, анализ, распространение полученных результатов и обеспечение охвата намеченной аудитории, а также на содержание штатных сотрудников, составляет приблизительно 40 млн долларов.

Другая широко известная организация – Фонд наследия – сыграла решающую роль в лоббировании решения США выйти из Договора по ПРО и тем самым усилить претензии на глобальное ракетно-стратегическое превосходство Америки. Годовой бюджет Фонда, составляющий 28,4 млн долларов, формируется из взносов его членов: корпораций и частных лиц (свыше 200 000!) на всей территории Соединённых Штатов. В своей работе Фонд наследия применяет целый ряд средств для оказания воздействия на политический процесс (лоббирование в конгрессе, оплата заказных кампаний в СМИ и т. д.).

Ведущим мозговым центром США является корпорация РЭНД. В обобщающем виде её сильные стороны можно представить следующим образом:

– РЭНД в состоянии без затруднений переключать свою исследовательскую работу из области военной технологии на область решения гражданских проблем;

– характерна исключительная способность РЭНД формировать междисциплинарные группы и временные технические комиссии, весьма эффективные при решении технических проблем;

– РЭНД достаточно эффективно участвует в распределении приоритетов научных исследований.

– в корпорации разработаны эффективные аналитические технологии работы со средствами массовой информации, государственными структурами и отдельными политиками, а также с общественными группами и активными гражданами с использованием методов политического анализа процессов коммуникации и принятия решения.

Нынешняя деятельность РЭНД в области технологии и методологии ставит своей целью преимущественно достижение прогресса скорее в таких дисциплинах, как биологические науки, неврология, изучение проблем рака и экология, чем в сферах, имеющих военное значение.

Помимо того, что РЭНД послужила прототипом для многих «фабрик мысли», она оказала даже ещё более непосредственное и личное воздействие на многие учреждения, которые были либо организованы самой корпорацией, либо созданы одним или несколькими её сотрудниками. Бывшие сотрудники РЭНД основали такие организации, как Корпорация научных исследований по планированию, ТЕМПО, Институт будущего и Гудзоновский институт. Две «фабрики мысли» – «Корпорация разработки систем» и «АНСЕР» («Analytic Services Inc.» – «Корпорация услуг в области анализа») были учреждены корпорацией РЭНД, но в настоящее время с нею не связаны. Под руководством группы сотрудников РЭНД, работающих по контракту, был организован Национальный институт просвещения.

Детища корпорации РЭНД – это довольно разнообразные организации. «АНСЕР», например, представляет собой небольшую, сравнительно малоизвестную и редко дающую о себе знать «фабрику мысли» в системе ВВС с задачей обеспечения своего хозяина информацией относительно новейших видов вооружения. Напротив, Корпорация научных исследований по планированию – это крупная диверсифицированная организация, состоящая из основной компании и 17 субсидируемых подразделений и групп, взятые вместе, они фактически занимаются всем, чем только можно. Эта корпорация, например, составила план недавнего перемещения устаревшего Лондонского моста из Англии на Юго-Запад США в качестве достопримечательности для туристов, провела изучение возможности продажи на американском рынке импортных конфет, подготовила проект нового метрополитена для Буэнос-Айреса, а также осуществляет техническое руководство при разработке ряда систем оружия.

Научные работники корпорации РЭНД вот уже более 30 лет активно изучают терроризм, помогают лицам, принимающим решения, разработать комплексный аналитический подход к защите от террористических нападений. В то же время они проводят всё больше и больше научных исследований по различным вопросам для правительств многих стран мира, в том числе и для России, о чём я уже упоминал.

В качестве двух самых знаменитых и совершенно особых детищ РЭНД можно назвать Корпорацию по разработке систем (System Development Corp. – «Систем девелопмент корпорейшн, СДК) и Гудзоновский институт. СДК широко использует электронно-вычислительную технику, её внедрению в федеральные органы власти она активно способствовала. Подобная тесная связь с использованием ЭВМ не обязательна для всех «фабрик мысли». Например, в Гудзоновском институте, пожалуй, наиболее известном детище корпорации РЭНД, сотрудники нередко похваляются тем, что их вычислительные мощности находятся «целиком здесь», указывая при этом на на свою голову [по материалам интернет-ресурса Strateg.org].

В 1998 году сотрудники корпорации РЭНД выпустили в собственном издательстве прогностическую книгу, по-русски её название звучит так: «Источники конфликта в XXI веке. Региональная стратегия США в будущем» [Халилзад 98]. Приведу из неё выдержки, непосредственное относящиеся к России. По прогнозам З. Халилзада, занимавшего посты посла США в Афганистане, Ираке и постоянного представителя США при ООН, а также его соавтора, состояние мира в 2025 году может определяться одним из трёх вариантов развития:

I. Такое же, как ныне.

II. Благоприятное.

III. Неблагоприятное, разрушительное.

При этом выдвигаются девять предположений на срок 25 лет:

1. США остаются глобальным фактором.

2. Глобальное распределение сил изменится.

3. Отношения между великими державами будут то и дело меняться.

4. Региональное разделение быстро утратит своё значение.

5. Территория США будет более уязвима для атак.

6. Неясно, усилится ли глобальное соперничество.

7. Технологии, включая военные, получат быстрое распространение.

8. Глобальной проблемой останется распространение ядерного, химического и биологического оружия.

9. Военный потенциал США будет призван отвечать не только на главные региональные войны, но также и на кризисы, играть ключевую роль в формировании будущей безопасности.

Согласно первому варианту развития мира Россия рассматривается как Российская Конфедерация (куда войдут Белоруссия, Украина, руссконаселённые части Молдавии и Казахстана). В этом случае центральноазиатские и транскаспийские государства станут отдаляться от России в сторону азиатских и средневосточных держав.

Во втором варианте Россия выступает в качестве динамичного, демократического и рыночно ориентированного государства, строящего свои отношения с соседями на основе торговли и инвестиций, но только не через военные механизмы.

Для США идеальным вариантом является тот, когда Россия становится узкорегиональной державой, оказывающей влияние лишь на часть территорий бывшего СССР.

В третьем варианте Россия видится «авторитарной, но слабой» (больной человек Евразии) из-за неудач в политике и в сфере экономических реформ, но депрессивное состояние Европы может позволить Москве вновь возродиться в качестве потенциального гегемона, по крайней мере, в восточной части континента. Не исключён и альянс России с Китаем, набирающим силу.

Интересен следующий вывод американских аналитиков: «В любом случае даже слабая Россия, полагающаяся на свой ядерный арсенал, предназначенный для самозащиты, может представлять настоящую угрозу важным американским интересам во всём мире».

Авторы книги всё-таки не исключают восстановления нынешней ослабленной России в виде сильного, адекватного соперника. В качестве одной из военных угроз, исходящих от России, рассматриваются её отношения со странами Балтии. Эти угрозы, считают авторы книги, могут возникнуть из-за территориальных споров с Эстонией и Латвией, а также из-за каких-либо изменений статуса Калининграда или же позиции Белоруссии в отношении Литвы.

Вхождение Белоруссии в управляемый Россией Союз, особенно объединение их военных сил двух стран, может представлять опасность и для поляков. В отношении России разброс мнений и прогнозов довольно широк. Некоторые политические аналитики всё время подчёркивают отличия культурных и политических традиций России, делая из этого выводы в том смысле, что она «представляет собой постоянный геополитический вызов своим западным соседям» и что «расширение западного общества неизбежно остановится на российской западной границе (на западном крае ортодоксального мира)».

Другие эксперты полагают: России деваться сегодня некуда, и ей придётся приспосабливаться к миру в условиях заметного понижения своего статуса.

В рамках корпорации РЭНД действуют три центра научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ (НИОКР), финансируемые из федерального бюджета США, причём распорядителем выделяемых средств выступает Минобороны. Эти центры реализуют научно-исследовательские программы, являясь частными НКО (некоммерческими, не преследующими целей получения прибыли организациями) выполняя работы по долгосрочным контрактам. Они занимаются разработкой и поддержанием важнейших экспертных знаний и потенциалов, имеющих большое значение для заказчика, управляющего денежным бюджетным потоком, и действуют в интересах общества при отсутствии реальных или кажущихся конфликтов интересов.

Центры НИОКР корпорации РЭНД, финансируемые из федерального бюджета, оказывают содействие своему заказчику, Минобороны США, в удовлетворении его потребностей в научных исследованиях и анализе. К этим центрам НИОКР относятся следующие: «Проект Военно-Воздушные силы»; Центр Сухопутных сил «Арройо» (исп. «Сухой ручей») в Калифорнии и Национальный институт оборонных исследований (НИОИ), обслуживающий в основном Управление Министра обороны, Объединённый комитет начальников штабов и оборонные ведомства. Каждый из этих центров реализует широкую, комплексную программу научных исследований новых проблем в области безопасности и последствий для организаций-заказчиков, занимается разработкой новых стратегий, доктрин, тактик и концепций проведения операций и применением новых технологий, а также вопросами, относящимися к обеспечению тыла, людским ресурсам, проведению военной подготовки, личному составу, здравоохранению и приобретению систем.

В отношении каждого центра НИОКР корпорация РЭНД принимает на себя обязательство по развитию и поддержанию совокупности конкретных основных потенциалов. Всё это делается при доскональном изучении структуры, доктрины, деятельности и конкретных лиц в организациях-заказчиках. Одна из сильных сторон центров НИОКР, действующих в рамках РЭНД или других НКО, состоит именно в стабильности этих центров и их долгосрочных, стратегических и тесных связях со своими военными заказчиками или представителями Управления при министре обороны.

Разработка программы текущих научных исследований проводится в несколько этапов. Сначала составляется долгосрочный план научных исследований, его пересматривают ежегодно. Регулярные обсуждения с участием руководителей научных исследований корпорации РЭНД и военных на уровне генералов или гражданских лиц сравнимого ранга позволяют разрабатывать годовую научно-исследовательскую программу проведения конкретных исследований, утверждаемую затем консультативным советом высокого уровня.

Каждый продукт корпорации РЭНД на содержательном уровне подвергается жёсткому контролю качества. Помимо анализа со стороны коллег по работе, рукопись отчёта до её опубликования обычно рассматривается соответствующими независимыми специалистами.

После террористических нападений на Америку 11 сентября 2001 года центры НИОКР корпорации РЭНД, как и аналогичные центры при других учреждениях и институтах, такие как Центр аналитических исследований ВМС, постоянно занимающийся вопросами, интересующими Минобороны США, внесли необходимые изменения в свои программы проведения научных исследований. Накопленный опыт работы, имеющийся исследовательский потенциал в сочетании с организационной гибкостью и тесными деловыми связями между заказчиком, научными работниками, включая аналитиков, позволяют центрам НИОКР заниматься новыми направлениями деятельности на стыке внешней политики и военного планирования.

Важное место среди «фабрик мысли» США принадлежит Фонду Форда. Финансирование из этого фонда позволило создать десятки новых «фабрик мысли», начиная от таинственного Института оборонных анализов в Пентагоне до занимающего резкую антивоенную позицию Института политических исследований. Фонд Форда, кроме того, постоянно оказывает финансовую поддержку при осуществлении многих проектов создания всё новых «фабрик мысли». Часто говорят: если корпорация РЭНД их мать, то фонд Форда – отец.

Сегодняшние «фабрики мысли» отличаются высокой активностью своей политики. Главным адресатом их аналитических продуктов остаются государственные деятели высокого ранга. В своей практике эти организации активно используют технологии лоббирования. Основная отличительная черта, однако, заключается не столько в их технологии проталкивания своих продуктов, сколько в их миссии по отношению к гражданскому обществу и широкой общественности в целом, соответственно в технологии отбора общественно значимых вопросов.

Аналитические центры этого направления занимаются выявлением, защитой и отстаиванием интересов гражданского общества и широкой общественности перед другими субъектами политики – государством, политическими партиями, различными центрами сил.

Среди «фабрик мысли» этого поколения большую роль играет Фонд наследия США (Heritage Foundation). Наряду с корпорацией РЭНД, он определил целую эпоху в истории американской публичной политики и государства в целом. Херитидж Фоундэйшн – это консервативный, неангажированный и бесприбыльный исследовательский и образовательный институт, созданный в 1973 году с целью формирования и продвижения консервативной публичной политики, основанной на принципах свободного предпринимательства, ограниченной роли правительства, индивидуальной свободы, традиционных американских ценностей и сильной национальной оборонной системы. Институт выдвигает следующие ценности в качестве основополагающих для построения Великой Америки:

• свобода

• ответственность

• человеческая природа

• семья

• наследие

• истина

• вера

• патриотизм

• верховенство закона

• самоуправление

• предпринимательство

• конкуренция

Цели Института достигаются путём своевременного обстоятельного исследования ключевых политических проблем и эффективного маркетинга результатов исследований, проводимых среди первичной аудитории Института, то есть членов и ключевых работников Конгресса, субъектов политики исполнительной власти, национальных средств массовой информации, академических и политических сообществ.

Институт публикует материалы различного характера, в том числе статьи, организует лекции, конференции и публичные встречи, сам участвует в них. В своей работе Институт опирается на финансовую поддержку широкой общественности со стороны частных лиц, разного рода фондов и корпораций. Кроме того, он выполняет работы по контракту, в том числе с государственными учреждениями и фондами. Финансовая поддержка более 200 тыс. вкладчиков делает Институт одним из крупнейших публично-политических учреждений США. В 1980 году Институт, опережая события, разработал тысячестраничную программу «Мандат на лидерство», выложив её на стол новой американской администрации сразу после победы Рональда Рейгана на президентских выборах. Документ стал основой того, что можно назвать консервативной революцией 70-80 годов. Республиканское правительство, по некоторым данным, выполнило предложенную Институтом программу на 60 % (очень высокий показатель). Другим известным достижением Института стала разработка и публикация материала «Показатели экономической свободы» (совместно с Wall Street Journal).

Первой «фабрикой мысли», специализирующейся в области развития свободного рынка на уровне местного самоуправления, стал Институт Аллегени (Allegheny Institute for Public Policy) в городе Питтсбурге, США. Однако сегодня и многие федеральные структуры, а также центральные и провинциальные «фабрики мысли» стали обращаться к пионерам этого движения, имея целью создание учреждений, подобных организованных ими. В то же время стали поступать аналогичные заказы из-за рубежа: из Италии, Нигерии и т. д. Среди наиболее громких начинаний Института – проект консервативного реструктурирования местного правительства питтсбургского округа Аллегени, где до этого целых 60 лет правили либералы, путём широкого применения приватизации и управляемой конкуренции.

Характерным примером таких институтов является Институт Манхэттена – исследовательский институт в Нью-Йорке. Эта неангажированная, независимая исследовательская и образовательная организация придерживается консервативных взглядов. Институт был создан как совместный британско-американский проект. В середине 70-х британский экономист Э. Фишер убедил группу американских бизнесменов в необходимости создания «мозгового центра», призванного применять философию свободного рынка к публичной политике. Фактически под руководством Фишера одновременно были организованы две такие группы: при премьер-министре Маргарет Тэтчер и при Рональде Рейгане. Руководителем американского института стал давний друг Фишера Уильям Кэйси.

Изначально Институт был создан как рыночно ориентированная образовательная и исследовательская организация У. Кэйси (будущий директором ЦРУ при администрации Рональда Рейгана), он изначально планировал деятельность Института как рыночно ориентированную, образовательную и исследовательскую. Цель института состояла в развитии и поощрении публичной политики на всех уровнях государственного управления, чтобы даровитые личности могли полностью использовать свой потенциал, являющийся частью производительной экономики и функционирующего общества. Эта цель Института нашла отражение в его преимущественной ориентации на проблемы развития муниципалитета Нью-Йорка. В институт входят или им поддерживаются Центр по правовой политике, Центр гражданских Инноваций, программа «Книга», Центр инноваций в сфере образования, Журнал City (амер., англ. «сити» – «город с муниципальным управлением»).

Подобные институты нового типа являются скорее «фабриками дел», чем «фабриками мысли». Они не только производят высококлассные идеи, но и заставляют эти идеи работать на локальном уровне.

Однако мир не стоит на месте, и аналитика на Западе тоже находится в динамике. С появлением сетевых технологий начали формироваться «мозговые центры» нового типа. Их отличительная черта – широкое применение сетевых технологий и принципов организации виртуального общества (виртуальных корпораций). Такого рода «фабрики мысли», как правило, создаются для организации коллективной «мозговой атаки» по той или иной глобальной, общественно значимой проблематике.

Создание одного из таких мозговых центров под названием TECHNET (ТЕХНЕТ) было инициировано в 1996 году Всемирным банком в сотрудничестве с организацией «Добровольцы технического содействия» – Volunteers in Technical Assistance (VITA). Этот «метамозг» был организован для обсуждения крупной, стратегической тематики – «Обучающиеся нации: как развивающиеся страны приобретают и распространяют знания». Он поставил перед собой цель: обсудить понятие «обучающаяся нация», выяснить способность той или иной страны обучаться, после чего найти этому эффективное применение.

ТЕХНЕТ был создан по инициативе отдела Всемирного банка по финансам и развитию частного сектора. Его основная цель – содействие пониманию и использованию науки, технологии и информации в делах развития. Проект состоит из серии инициатив, направленных на достижение ряда целей: понимание влияния новых технологий на развивающие страны и факторов, усиливающих или ограничивающих их способность пользоваться благоприятными обстоятельствами; повышение качества знаний работников Банка, а также потенциальных заказчиков о возможностях и проблемах, возникающих в развивающихся стран вследствие стремительности технологического прогресса; интеграция технологической проблематики в стратегии развития стран-членов Банка; содействие принятию новых технологий частным сектором; ускорение трансферта новых технологий развивающимся странам и их адаптация к местным условиям.

Для достижения этих целей ТЕХНЕТ выступает в качестве клиринговой и сетевой организации профессионалов, занятых проблемами использования науки и технологии в целях развития. Технет облегчает коммуникацию и взаимную поддержку между различными инициативами в этой области; распространяет информацию по проблемам использования науки и технологии в целях развития, организуя семинары и презентации в развивающихся странах; выпускает отчёты о степени использования новых технологий частным сектором; поддерживает концептуальные работы, нацеленные на понимание использования науки в целях развития.

Таким образом, ТЕХНЕТ является, прежде всего, источником информации и дискуссионным форумом для профессионалов, занимающихся использованием науки и технологии в качестве инструмента экономического развития. Через Всемирную Паутину это межгосударственное учреждение организует электронные конференции «мозговых центров» – дискуссии между различными автономными (индивидуальными) «мозговыми центрами» в различных странах с участием экспертов от правительственных и частных кругов, международных организаций, а также Всемирного банка. Дискуссии проводятся в течение определённого времени, круг участников и реципиентов их «результатов» чётко определён: участники «мозгового центра» должны подать заявки на участие и подписаться на электронную конференцию (принцип подписки), хотя посторонние наблюдатели и читатели также могут вставить свои комментарии и задать вопросы в ходе дискуссии.

Ещё одна такая сетевая «фабрика мысли» «Один мир» (англ. One World) была инициирована в рамках одноимённой глобальной электронно-информационной сети. Это форум, где учёные, политики и другие заинтересованные лица из почти 100 стран мира дебатируют по поводу политики развития, обмениваются идеями. Основные направления дискуссии: политика международной помощи в целях развития, кодекс поведения, этнический вопрос и конфликтные ситуации в мире, европейское сотрудничество, инвестиции в знания (интеллектуальные продукты), использование земли и право на землю, вопросы водоснабжения, рационального использования водных ресурсов.

Ключевыми участниками этого форума выступают следующие организации по обе стороны океана: Overseas Development Institute (ODI), European Association of Development Research and Training Institutes (EADI), International Institute for Environment and Development (IIED), International Water and Sanitation Centre (IRC), European Centre for Development Policy Management (ECDPM), the Institute of Development Studies (IDS) с интернет-ресурсом ID21 Developmentresearch reporting service.

В целом виртуальные фабрики мысли развивались в два этапа.

Первая группа – «фабрики мысли без стен» – имеет следующие особенности организации и аналитической работы:

– контрактная передача исследовательских функций внешним субъектам при сохранении немногочисленного персонала головного офиса;

– ведение сети отдельно финансируемых центров (филиалов), работающих в соответствии с определённой, чётко разработанной руководящей линией;

– опора на экспертов и аналитиков из различных областей для ведения исследований по принципу частичной занятости;

– поддержание международных сетей учёных-исследователей и практиков. Таким образом, их стратегия заключается в том, чтобы не держать значительный ресурсный и человеческий потенциал в стенах организации, пока не достигнуто критическое наполнение информацией и коммуникационной технологией.

Вторая группа виртуальных фабрик мысли опирается на использовании сетевых технологий Интернета как исследовательского и коммуникационного инструмента. Они создают свои Веб-страницы, сокращают использование бумажных носителей и непрофессионального персонала. Центральное место в их работе занимают интерактивные дискуссии.

Как указывалось выше, количество «мозговых центров», действующих в США в тот или иной конкретный момент времени, практически не поддаётся точному учёту. В отличие от колледжей и университетов для этих организаций не требуется формальной процедуры аккредитации, соответственно нет и их официального перечня. Кроме того, существуют трудности с определением данного понятия: поскольку границы между «мозговыми центрами», пропагандистскими организациями и аналитическими структурами в бизнес-среде постепенно стираются, неясно, какие из них следует причислять к категории «мозговых центров».

Признавая указанные трудности в определении точного числа «мозговых центров», можно, тем не менее, оценить с достаточной достоверностью количество этих учреждений, активно действовавших на ниве аналитики в последнее десятилетие, по перекрёстным данным из различных источников. Мне встречались в печати различные цифры, например, что в США работают около 2 тыс. «мозговых центров» (из них почти четверть считаются независимыми или самостоятельными, находятся на самофинансировании) и т. д. Я думаю, это сильно завышенная цифра: куда включают сотни мелких аналитических структур из сферы бизнеса, не имеющих солидного базиса и выходов на решение общегосударственных проблем. По оценкам нашей Русской аналитической школы, реально действующих аналитических структур, оказывающих влияние на сферу управления – около 300, из них почти две трети занимаются политическими исследованиями и разработками преимущественно общенационального уровня.

В 1969 году Минобороны США посчитало, что на случай войны Америке нужна надёжная система передачи информации. Агентство ARPA (англ. Advanced Research Projects Agency – «Агентство по перспективным исследовательским проектам») предложило разработать для этого компьютерную сеть. Разработка сети была поручена Калифорнийскому университету (Лос-Анжелес), Стэнфордскому исследовательскому центру, Университету штата Юта и Университету штата Калифорния (Санта-Барбара). Компьютерная сеть была названа ARPANET (от англ. ARPA и net – «сеть»), в рамках проекта она объединила четыре указанных научных учреждения, все работы финансировались из федерального бюджета через Минобороны США.

Затем сеть ARPANET начала активно расти и развиваться, её начали использовать учёные из разных областей науки. В 1973 году к сети были подключены первые иностранные организации: из Великобритании и Норвегии, и она стала международной. Стоимость пересылки электронного письма по сети составляла 50 центов. В 1984 году у сети ARPANET появился серьёзный соперник: Национальный фонд науки США (NSF) основал обширную межуниверситетскую сеть NSFNet с гораздо большей пропускной способностью (56 кбит/с-1), нежели ARPANET. В 1990 году сеть ARPANET прекратила своё существование, полностью проиграв конкуренцию NSFNet.

Возможно, ARPA не стало бы тем, чем стало, если бы в 1963 году должность директора бюро по методам обработки информации Агентства не занял Джон Ликлайдер. Ему принадлежит одна из ведущих ролей в создании Сети. Ликлайдер первым предложил вкладывать средства в людей, а не в структуры, отдавая предпочтение специалистам из университетов и образуя центры концентрации интеллектуального потенциала. В качестве таких центров он избрал близкий ему Массачусетский технологический институт (MIT), где разрабатывались системы с разделением времени и интерактивной графикой, и университет Карнеги – Меллона (CMU) – там в основном разрабатывались мультипроцессорные системы. Придуманная Ликлайдером схема на редкость соответствовала природе работы учёных и позволила привлечь к деятельности Агентства лучшие академические умы. Отрабатывались принципы и технических решений для создания территориально распределённой системы обмена данными, будущей глобальной системы оперативного управления (ГСОУ). Такие решения были найдены и окончательно реализованы к 1969 году в сети ARPANet, объединявшей ведущие американские университеты.

Некоторые считают изобретателем Интернета другого видного учёного – английского физика Т. Дж. Бернерса-Ли, автора многих разработок в области ИТ.

Потом всё это воплотилось в экспериментальную подсистему обмена данными американской ГСОУ с обозначением PWIN (Prototype WWMCCS Intercomputer Network – «прототип межкомпьютерной сети для WWMCCS»; WWMCCS – Worldwide Military Command and Control System – «глобальная военная система командования и управления»), в дальнейшем WIS – (World Information System – «глобальная информационная система»), обеспечивавшей высокоскоростной обмен данными между территориальными командованиями ВС США, размещёнными в Западной Европе, в зонах Панамского канала, Тихого океана и в других регионах мира. Реализуя свои стратегические программы («для защиты национальных интересов»), США создали систему трансконтинентального обмена данными. Экспериментальные прототипы этой глобальной военной системы получили двойное применение благодаря коммерческому развитию и постепенно трансформировались в то, что сегодня называется Интернетом.

Заканчивая характеристику американских «мозговых центров», следует отметить, что в целом они действуют достаточно успешно. Вопрос о том, кто же работает эффективнее: США или европейские аналитические структуры, ввиду его крайней спорности, оставляем «за кадром». Английская аналитическая школа тоже весьма сильная, у них есть чему поучиться. Достаточно вспомнить разведку (Ми-6), университетские центры Оксфорда, Кэмбриджа. Поэтому скажем лишь, что у каждого такого центра есть свой опыт аналитической работы, и его можно использовать в российских условиях.

Прожив первое десятилетие XXI века, мы видим: в сложном, турбулентном мире, когда его основные субъекты вступили в отчаянную схватку за концептуальное лидерство, за смысл и образ нового мира, предсказать даже ближайшее будущее очень сложно. Особенно, если это касается нашей страны. Во всём мире сейчас идёт создание островков нового, плацдармов новизны. Эти «новые города» могут появиться в России. Или могут не появиться. Общее число этих образцов новой среды обитания уже более сотни. Начиная от азиатских образцов, наподобие малазийской Киберджайи, турецкого технополиса Мету, южнокорейского Нью Сонгдо, тайваньского Шиньчу, китайских Шеньженя и Путуна, японской Цукубы либо индийского Бангалора – до европейских и американских зон развития. И это не только технополис Софиа-Антиполис, выросший в крестьянской, сельскохозяйственной Вандее, провинции Франции, или знаменитый ныне ЦЕРН, Манчестерский бизнес-инкубатор, германский Остфален, шведский Мьярдеви или неустаревающий Лос-Аламос, либо столь знаменитая Силиконовая долина, Инстиут Санта-Фе, но и другие инновационные поселения.

Например, Силикон Бордер (англ. silicon border – «кремниевая граница»), расположенное на границе США с Мексикой. Эти протоформы созданы как образцы будущего, жить в них интересно, комфортно и удобно. Удивляет, что этим странам удалось не только организационно-технически создать эти новые города, но и преодолеть косность мышления своих обществ. Надо помнить, какое страшное сопротивление новому существует в любом обществе. То есть проблема не сводится только к бюрократии или к «плохим» реформаторам-квазирыночникам. Нет, на обывательском уровне также существует сильнейшее сопротивление. Люди отвыкли думать. В большинстве стран мира населению ничего не нужно, круг обывательских интересов весьма примитивен, население – это ведомая часть. Куда пойдёт авангард общества, интеллектуальная элита, туда пойдёт и население.

Рассмотрим ниже деятельность европейских аналитических центров.

Великобритания. Аналитические центры существуют в Великобритании более 100 лет, подробнее об их истории см. в [Филиппов 07]. Их зарождение здесь также связано с решением актуальных проблем. Старейшая «фабрика мысли» Великобритании, так называемое Фабианское общество,(The Fabian Society), возникшее в 1884, пыталась соединить «фабрики мысли» с социалистическим движением. Институт экономических дел (The Institute of Economic Affairs – IEA) известен как одна из старейших прорыночных «фабрик мысли» в мире. Созданный в 1955 году как «антифабианское общество», он стал ответом на доминирование кейнсианских воззрений в экономической и социальной политике.

До 70-х годов аналитические центры в Великобритании отличались своей глубокой академичностью и неангажированностью. Некоторые из них отвергали любую идеологическую мотивацию своей деятельности, настаивая на прагматичности и практичности предлагаемых политических рекомендаций. Среди них – The Policy Studies Institute и National Institute for Social and Economic Research (NIESR). Они предпочитали незаинтересованный, рациональный подход к политическому процессу. Такими институтами внешней политики, как the Royal Institute for International Affairs (RIIA), The International Institute of Strategic Studies, двигало идеалистическое желание покончить с войной и содействовать международному сотрудничеству. В то же время они старались выработать имидж беспристрастных, академических исследователей.

В 70-е годы прошлого столетия на Британских островах было создано не менее 30 независимых институтов. Большое внимание они уделяли маркетингу своих идей и отстаиванию своих решений – это были адвокатские «фабрики мысли». Укрепляя связи со средствами массовой информации и создавая собственные сети внутри объединений государственных работников, бизнесменов, политиков, профсоюзных и других деятелей, они приспособили свои продукты к нуждам практических политиков и лидеров общественного мнения – это стало стратегией в деятельности этих аналитических центров. Они перерабатывали и представляли существующие исследовательские продукты в кратких отчётах и докладах или в пресс-комментариях.

Наиболее известными институтами в 80-е годы стали британские «фабрики мысли» нового правого движения, такие как IEA, CPS, Adam Smith Institute (ASI), David Hume Institute и Social Affairs Unit.

К середине 90-х появилась такие аналитические центры, как Институт права на труд (Institute of Employment Rights), «Демос» – центр социальной направленности, Фонд социального рынка (The Social Market Foundation) и другие.

Новые аналитические центры имеют особую, специализированную направленность, как то:

– защита окружающейсреды (International Institute for Environment and Development; Institute for European Environmental Policy; Earth Resources Research;

– социально-демографическая проблематика (Centre for Policy on Ageing; Family Policy Studies Centre);

– социальные проблемы этнических меньшинств (Arab Research Centre);

– предпринимательство (Public Finance Foundation; Foundation for Manufacturing and Industry).

Большинство аналитических центров Великобритании стараются быть независимыми от корпоративных и иных специфических интересов. Они создаются как благотворительные организации и стремятся разнообразить источники финансирования.

Особенность аналитических центров Великобритании состоит в том, что государственный аппарат защищает свою господствующую позицию основного источника рекомендаций по публичной политике. Вместе с тем, существует конкуренция среди различных экспертно-аналитических организаций, от них могут поступать противоречивые рекомендации. Центрам политического анализа приходится бороться, чтобы их услышали. Часть аналитических структур Великобритании стремится стать внутренними участниками правительственных дебатов, старается попасть в разнообразные политические сообщества, используя этот путь для привлечения внимания департаментов, агентств, министров или государственных лиц. Аналитические центры вступают в неформальные сетевые связи с гражданскими служащими, политиками, неправительственными организациями, учёными, и другими заинтересованными кругами. Некоторые аналитические центры сосредоточиваются на освещении альтернативных вариантов политики. Влиятельность аналитических центров также зависит от способности вмешиваться в публичные дебаты, распространять свои позиции и концепции, следить за деятельностью правительства, комментировать и критиковать политику. Аналитические центры могут преуспевать, выставляя на «рынок идей» свои концептуальные разработки. Само их присутствие и трансляция новых идей вносят разнообразие в британскую политическую культуру.

Наиболее весомую роль в английской аналитике играют Международный институт стратегических исследований (МИСИ), а также Королевский институт международных исследований (оба в Лондоне). МИСИ был основан в 1958 году и изначально фокусировался на вопросах предотвращения распространения ядерного оружия и контроля вооружений. Члены МИСИ называют институт ведущей мировой организацией по военно-политическим конфликтам.

Международный институт стратегических исследований (International Institute for Strategic Studies, IISS) – это источник точной и объективной информации по международным стратегическим вопросам для политиков и дипломатов, экономистов и военных, журналистов и академиков, представителей ТНК и исследователей международных отношений. Работа института основывается на оценке разнообразных проблем, порождающих нестабильность, а также на оценке факторов, потенциально способствовующих международному сотрудничеству. МИСИ считает себя независимой организацией, не обязанной подчиняться ни одному правительству, ни одной политической или любой другой организации. МИСИ – это международный институт по своим перспективам и по своей сети. В управляющий совет входят представители 16 стран, а членами института стали эксперты по вопросам стратегий уже из почти 100 стран (см. интернет-ресурс: http://stra.teg.ru/library/institutes/thinktanks/11).

Благодаря постоянным контактам с правительствами по всему миру МИСИ обладает большими возможностями регулярно проводить встречи на высшем уровне, чтобы обсудить проблемы, разделяющие страны или, наоборот, объединяющие их. Институт старается уменьшить трения между членами разных правительств. Главная цель этой аналитической структуры – стать признанной и неотъемлемой частью инфраструктуры цивилизованных международных отношений и в этом качестве политического института сочетать внедрение инновационных методов с возрастающим влиянием.

Помимо прочих видов деятельности, институт выпускает аналитические издания:

– «Серия Эделфи», книги с углублённым анализом основных вопросов стратегии и обороны;

– «Военный баланс», ежегодный каталог с обзором военных и оборонительных потенциалов 170 стран;

– «Стратегические комментарии», журнал кратких отчётов по самым острым стратегическим вопросам;

– «Стратегическое досье», каталог публикаций;

– «Стратегическое обозрение», ежегодный обзор международных отношений;

– «Выживание», ежеквартальный журнал по международным отношениям.

С недавнего времени институт выпускает ещё одно небезынтересное издание – «Перспективы регионов России», где обсуждается судьба приграничных регионов нашей страны.

Согласно последнему докладу МИСИ (его представил в Лондоне в сентябре 2011 года глава Института Дж. Чипмэн) геополитические позиции стран Запада, в первую очередь, США, слабеют. Эти государства уже не хотят и не могут выступать в роли мировых лидеров. Один из основных выводов доклада МИСИ «Ежегодный обзор международных отношений» за 2011 год состоит в том, что обострились проблемы лидерства среди западных стран. В докладе подчёркивается: «Источник лидерства в мире по важнейшим стратегическим вопросам стал одновременно неопределённым и изменяющимся. США не всегда хотят брать на себя роль лидера, не способен на это и Евросоюз в лице Великобритании и Франции. В результате сейчас создаётся впечатление, что Запад, ослабленный тяжёлыми экономическими проблемами, страдает стратегической усталостью».

В докладе утверждается, что переживающие быстрый подъём страны Востока, в первую очередь Китай, пока ещё не готовы взять на себя мировое лидерство.

В целом, 2011 год ознаменовался мощными геополитическими потрясениями, и наиболее значительным из них стала арабская весна. По мнению аналитиков, страны Ближнего и Среднего Востока, а также Северной Африки вошли в длительную фазу нестабильности. «В ближайшие годы и даже десятилетия арабский мир будет, в первую очередь, занят решением собственных внутренних проблем, а также поисками модели экономического и социального развития со всеми вытекающими из этого для внешнего мира последствиями», – считает Чипмэн. В текущем году в мире продолжалось чёткое стратегическое смещение влияния в сторону стран с новой экономикой и, прежде всего, Китая, подчёркивается в докладе. «КНР становится всё более уверенной в себе и даже проявляет агрессивность в публичной дипломатии». По словам Чипмэна, ближайшие месяцы станут решающими в определении того, какими методами Пекин будет добиваться своих внешнеполитических целей [Чипмэн 11].

Наиболее независимую позицию занимает Королевский институт международных отношений – КИМО (RIIA), также известный как «Чатам хаус» (Chatham House), – благотворительная организация и один из ведущих мировых институтов, специализирующихся на анализе международных отношений. Основан в Лондоне в 1920 году. Благодаря международной поддержке институт остаётся свободным от давления со стороны правительства и политиков. Доход составляют благотворительные гранты, членские взносы, пожертвования корпораций и доходы дочерней торговой компании Chatham House enterprise Ltd.

Цель института – стимулировать изучение ключевых проблем на международной арене с целью укрепления англо-американских взаимоотношений. КИМО организует много встреч и дискуссий. Если они проводятся согласно правилу Чатам хаус, это означает следующее: участники могут свободно использовать полученную информацию, но они не имеют права разглашать имя и место работы выступавших. Более того, нельзя упоминать, где именно была получена информация. Эти, на первый взгляд странные, правила, объясняются стремлением института гарантировать анонимность всем участникам для улучшения международных отношений и полную свободу в высказывании своего личного мнения, а – такое вполне может быть – не официального мнения организации, которую тот или иной выступающий представляет. Такие условия позволяют не беспокоиться о своём имидже и о давлении со стороны. Сейчас это правило получает всё более широкое распространение.

Институт проводит исследования проблем таких крупных регионов мира, как Африка, Северная и Южная Америки, Азия, Европа, Ближний Восток, Россия, а также по вопросам обороны, устойчивого развития, международной экономики. Управляет Институтом Совет, избираемый членами КИМО при тайном голосовании на три года с правом перевыбора ещё на три. В Совете три комитета: Исполнительный, Финансовый, Инвестиционный (см. интернет-ресурс http://stra.teg.ru/library/ institutes/thinktanks. URL для более подробного ознакомления с работой КИМО http://www.chathamhouse.org/

В целом, аналитические центры Великобритании играют значительную культурологическую роль, расширяя сферу публичных дебатов, поощряя общение и взаимодействие между государством и обществом, делая ставку на общественные технологические знания.

Ахиллесовой пятой европейских «мозговых центров» является их зависимость от государства. Это характерно, прежде всего, для Германии. Так, головной аналитический институт ФРГ – Германский институт международной политики и безопасности был искусственно создан на базе двух традиционных западногерманских политологических центров – Фонда науки и политики и Федерального института международных и восточноевропейских исследований в 1999 году. Изначально предполагалось, что новое учреждение должно стать своеобразным немецким «РЭНД». Однако этого не произошло. Аналитическую деятельность института курируют сразу несколько ведомств: МИД, МВД и канцелярия федерального канцлера, что вносит элемент дезорганизации в его работу: каждое ведомство ставит свои задачи в зависимости от собственных целей и задач.

Так, например, осенью 2001 года в качестве одного из основных стратегических направлений была объявлена Центральная Азия. Но добиться решающего прорыва на этом направлении Институту не удалось. Власть ждала от ГИМПБ разработки эффективной стратегии для Германии и Евросоюза в отношении Центральной Азии, Каспийско-Кавказского региона, России и СНГ, но институт только смог подготовить ряд брошюр, фактически лишённых аналитического и стратегического содержания и остающихся познавательно-описательными.

В Германии наиболее успешно, с точки зрения степени влияния аналитических исследований на принятие внешнеполитических решений, работает Германский институт Востока в Гамбурге, оказывающий в настоящее время прямое влияние на формирование политики ФРГ в отношении Ближнего и Среднего Востока. Другой «мозговой центр» – Центр европейских исследований в Бонне, призванный по замыслу учредителей формировать европейскую стратегию ФРГ. Он пытается функционировать по американским стандартам, но не всегда успешно. Традиционный «мозговой центр» по внешнеполитической стратегии Германии – это Германский совет по внешней политике – полностью деградировал как аналитическая структура и превратился в придаток МИД ФРГ для проведения представительских и пропагандистских акций.

Во Франции сложилась следующая картина. Для разработки французской (европейской) стратегии в отношении стран СНГ был специально учреждён в конце 90-х Французский институт по изучению Центральной Азии (в рамках Института восточных языков и цивилизаций). Это полностью дотируемое государством учреждение, однако государство в лице заинтересованных ведомств полностью устранилось от руководства деятельностью вновь созданного Института. В результате Институт оказался предоставлен сам себе, а место аналитических разработок заняли академические и исторические исследования. В целом масштабы геополитических и политологических исследований, связанных с Центральной Азией, во Франции значительно скромнее, чем в Великобритании и Германии.

Информацию о наиболее значительных «фабриках мысли», действующих во Франции, можно найти на следующих сайтах:

Notre Europe – http://www.notre-europe.asso.fr/ Confrontations Europe – http://www.confrontations.org/ Fondation Robert Schuman – http://www.robert-schuman. org/ Europe 2020 – http://www.europe2020.org/fr/home.htm Institut d’еtudes de sеcuritе de l’Union europеenne – http://www.iss-eu.org/ Institut franсais des rеlations internationals – http://www.ifri.org/ Fondation pour la recherche stratеgique – http://www.frstrategie.org/ За последние годы сеть неправительственных аналитических структур по данным специализированных ресурсных центров расширилась во многих странах, в том числе у нашего ближайшего соседа – в Украине сегодня насчитывается до 100 таких организаций. В то же время активно действующих – не более половины. Что собой представляет некий средний украинский неправительственный аналитический центр? Эксперты Центра Разумкова в Киеве дали следующую характеристику типичного аналитического центра в Украине. Это самостоятельная независимая структура с небольшим (до 10 человек) штатом. Примерно 60 % его сотрудников владеют иностранными языками. При необходимости экспертный потенциал увеличивается вдвое, что обеспечивает качество и мобильность исследований (см. интернет-ресурс http://www.uceps.org/article.php?news).

Как правило, центр сосредоточен на исследованиях в 3-4 сферах, преимущественно это экономика, внутренняя и внешняя политика, социальная сфера). Аналитическая продукция адресуется в основном подготовленной аудитории, а публичная деятельность имеет целью влиять на общественное мнение. Эксперты центра выходят в национальное медиа-пространство до 10 раз в месяц. Центр имеет собственный веб-сайт, печатное периодическое издание (тираж до 1300 экз.). Издаются книги, брошюры (тиражи около 1000 экз.), сориентированные на специалистов и органы государственной власти. Издательской деятельности придаётся первоочередное значение, ибо она обеспечивает независимый от государства информационный канал.

Однако такое присутствие в информационном пространстве в украинских реалиях – отнюдь не индикатор способности влиять на ситуацию в стране, так как медиа-активность центра часто номинальна. Поскольку ядро аналитики – новаторские идеи, критические оценки действий властей, альтернативные предложения и управленческие решения, а это продукт «чувствительный», нередко попадающий под цензурный пресс. Наиболее активно Центр контактирует с коллегами из других подобных структур в рамках публичных мероприятий («круглые столы», конференции и т. д.). Таким путём формируется «аналитический пул», точнее, экспертная группа, стабильность которой подкрепляется практикой совместных проектов и изданий.

Представитель центра, как правило, входит в некий совещательный орган при госструктуре. Впрочем, это отнюдь не залог эффективного сотрудничества с властями и не априори эффективный механизм реализации новых идей. Ибо украинская бюрократическая практика с безнадёжным постоянством подтверждает общеизвестный постулат: чтобы убить идею в зародыше, создайте комитет для её разработки.

В целом украинские аналитические центры пребывают в стадии становления. Но главное то, что они существуют и действуют, став одним из субъектов общественно-политического процесса в Украине. Ими аккумулирован значительный интеллектуальный потенциал, накоплен опыт сотрудничества с исследовательскими организациями других стран. Практика свидетельствует: эти структуры, в отличие от государственных исследовательских учреждений, более мобильны, способны привлекать для разработок дополнительный экспертный штат и соответственно предлагать государству профессионально подготовленную аналитическую продукцию, новые решения, механизмы и технологии их реализации. В последние годы наметилась тенденция сотрудничества с западными аналитическими структурами с целью получения грантов на исследования по различным вопросам.

Есть все основания утверждать, что общественная потребность в неправительственных аналитических центрах существует. Более того, эти центры, имеющие кредит гражданского доверия (об этом пойдёт речь ниже), часто служат своеобразным «интеллектуальным мостом» между властью и обществом. Причин для этого несколько.

Во-первых, неправительственные исследовательские структуры выступают генераторами новых идей для власти, предлагая аналитическую продукцию, инновационные решения, механизмы их реализации, при этом используя для их разработок внебюджетные средства. То есть государство имеет возможность привлечь дополнительный интеллектуальный ресурс, не тратя при этом ни копейки. При участии представителей аналитических центров готовились важнейшие стратегические документы (Концепция национальной безопасности Украины, Стратегия обеспечения экономической безопасности Украины, Энергетическая стратегия Украины на период до 2030 года, Стратегия введения демократического гражданского контроля за оборонной сферой Украины, Концепция государственной региональной политики и др.). Неправительственные эксперты участвуют в разработке и экспертизе законопроектов, в подготовке отраслевых и государственных программ, ежегодных посланий Президента Украины Верховной Раде. В парламентскую практику вошло активное привлечение экспертов аналитических центров к проведению дней правительства, к участию в парламентских слушаниях по различным проблемам (европейской интеграции, украинско-российского сотрудничества, отношений Украина-НАТО, энергетической стратегии Украины, законодательства в сфере интеллектуальной собственности, обеспечения свободы слова и информационной безопасности и др.).

Во-вторых, «мозговые» центры – не только посредники между интеллектуальной средой и госаппаратом, но и инструмент гражданского контроля, инициатор публичного обсуждения острейших внутренних и внешних проблем, стоящих перед страной. Именно ими впервые были вынесены на публичное обсуждение проблемы теневой экономики, реформы в военной сфере, использования властью административного ресурса в избирательных кампаниях.

В последнее десятилетие появилась и постоянно усиливается новая тенденция – интеллектуальная транснационализация. Суть её – в возникновении национальных, региональных и глобальных структур в форме сетевых объединений «мозговых центров».

На базе сетей осуществляется обмен информацией, совместное выполнение политических заказов, создание коллективных пропагандистских ресурсов, тематическое разделение труда, координация работы, согласование идейно-политических позиций по тем или иным вопросам. Значительно расширило возможности для подобного партнёрства развитие Интернета.

Интеграция «мозговых центров» в сетевые структуры развивается преимущественно на следующих основах. Они возникают, когда необходимо объединение усилий аналитических центров близкой идеологической ориентации, а также когда небольшие экспертные институты, работающие по узкой тематике, соединяют усилия для формирования общих позиций по более широким, а зачастую – глобальным политико-экономическим вопросам, или же когда взаимодействуют центры, исследующие близкую проблематику. Обычно имеет место сочетание различных основ сетевой интеграции.

Примерами могут служить Стокгольмская сеть, объединяющая несколько десятков европейских либерально-консервативных «мозговых трестов» (см. интернет-ресурс http://www.stockholm-network.org), а также Европейская сеть политических институтов (European Policy Institutes Network), соединяющая «мозговые центры» по исследованию процессов европейской интеграции, проводящие пан-европейские идеи (см. интернет-ресурс http://www.epin.org).

В подобных объединениях всегда есть группа ведущих «мозговых центров» (как правило, из наиболее развитых стран), являющихся главными генераторами смыслов и идей для всего сообщества. Фактически лишь немногие аналитические центры, освещающие международную политику, действительно креативны, то есть самостоятельно могут производить политические идеи и концепции. Остальные заняты их приспособлением к местным условиям и соответствующей пропагандистской работой. Следует отметить, что указанный процесс структурирования аналитических сообществ на сетевой основе динамично развивается.

1.4. Восточная аналитическая традиция

Восток всегда имел громадное многообразие религиозно-философских, гностических, аналитических традиций, и прежде чем определить их специфику, сопоставить соответственно с западной и русской традициями, следует конкретизировать задачу, какой Восток и какую аналитическую традицию мы собираемся анализировать и сопоставлять. Не вдаваясь в глубокую древность, пройдёмся по современным странам и культурам Востока с их национальными аналитическими традициями и развёрнутым многоярусным самосознанием.

К стратегическим институтам стран Востока относятся следующие: в КНР – Шанхайский институт международных исследований, Китайский институт современных международных отношений, в Японии – Токийский университет внешнеполитических исследований, Институт евразийских исследований Йокогамского национального университета, в Индии – Институт оборонных исследований и анализа Минобороны, в Иране – Институт политических и международных исследований при МИД Ирана, в Пакистане – Пешаварский университет и его Центр региональных исследований, в Турции – АСАМ (Центр евразийских стратегических исследований).

В азиатских странах влияние государства на деятельность этих структур выражается в разной форме. Достаточно свободны в выборе проблематики и тактических направлений аналитические центры в Турции, Индии и Японии. В Иране влияние государственной идеологии и официальных установок наблюдается в максимальной степени. В Китае имеет место заметная дифференциация между различными институтами в зависимости от места в партийной иерархии и регионального фактора. В этом смысле наиболее показателен пример Шанхайского института международных исследований, располагающего относительной свободой в интеллектуальном и научном аспектах.

В Казахстане головной «мозговой центр» – Казахстанский институт стратегических исследований (КИСИ) при Президенте был создан первым в Центральной Азии (1993). Через несколько лет аналогичные структуры появились у наших соседей: Институт стратегических и межрегиональных исследований в Узбекистане, Международный институт стратегических исследований в Киргизии и недавно – Центр стратегических исследований в Таджикистане.

Зарубежные аналитические центры и фонды активно действуют на территории стран СНГ, в том числе и в Центральной Азии. Среди них американские – Фонд Сороса, Фонд Карнеги и Монтеррейский институт международных исследований; германские фонды Ф. Эберта, К. Аденауэра и К. Бертельсманна, японский Фонд Сасакавы и многие другие. Цели и задачи их разнообразны. Официально они поддерживают «независимые» научные исследования в тех или иных областях знания, различные культурные и гуманитарные проекты, а также деятельность неправительственных организаций (НПО), что у них считается одной из приоритетных задач.

Некоторые из них уже успели зарекомендовать себя во время недавних «бархатных революций» в некоторых республиках СНГ. Объективная оценка пользы и эффекта от деятельности этих организаций на территории России и стран СНГ не входит в задачу моей книги, но субъективно могу выразиться – эта польза сомнительна.

Сначала рассмотрим страны ислама, потом Индию, Японию, а затем китайскую и иудейскую аналитические традиции.

Страны ислама. Исламский фактор был доминирующим в Европе до XVII в., когда турки дважды безуспешно пытались взять Вену (1529, 1683). Сейчас он снова активизирован, в основном из-за постоянной растущей миграции мусульманского населения в страны Европы. Остроту проблемы одной из первых почувствовала на себе Швейцария: всё её население составляет лишь половину населения Москвы. В 90-е годы, в период югославского конфликта, швейцарцы поступили весьма благородно – пустили к себе переждать трудные времена часть беженцев из Косово (да и просто искавших лучших условий жизни жителей Албании). Что из этого получилось – урок всем. Пришли вроде бы ненадолго, остались навсегда. Пользуясь либералистскими настроениями истеблишмента и пробелами в швейцарском законодательстве (например, запрещавшем депортацию беременных женщин, а те были беременными постоянно), число албанцев постоянно росло. Сейчас численность мусульман в Швейцарии достигает более 300 тыс. человек, что составляет для 7-миллионной страны самый высокий процент в Европе. Согласитесь, для маленькой Швейцарии это огромная цифра. Учитывая, что работают они на ключевых точках инфраструктуры (железнодорожный и автомобильный транспорт, топливные заправки, логистика, уборка и вывоз мусора и т. д.), в случае усиления протестных настроений им ничего не стоит парализовать всю жизнь в стране, приютившей их в трудный час. Мусульманское население остаётся инородным, зачастую паразитирующим, телом (типа растения паразита омелы, паразитирующего на живых деревьях). В 2009 году из Швейцарии прилетела «первая ласточка» – мусульманское население потребовало для себя права строить мечети. Был проведён всенародный референдум, и большинством голосов это требование было отклонено. Но мусульмане твёрдо знают: «ещё не вечер». Понятно, что темпы роста численности мусульманского населения в разы опережают рост коренного населения.

Аналогичная ситуация и в ряде других стран – Франции, Германии и других. Так что Европу ждут большие катаклизмы и конфликты по этой части. И никакие резкие решительные действия правительств уже не помогут – упущено историческое время, да и демократические традиции не позволят. Придётся расплачиваться потомкам. Благополучная Европа не хотела думать, пускала миграционные процессы на самотёк, теперь пусть ждёт проблем, они, несомненно, будут и немалые.

Швейцария в октябре 2010 года попыталась заключить соглашение с властями отколовшегося от Сербии края Косово о депортации туда косовских албанцев, совершивших преступления на территории альпийской страны. Причиной этому является большое количество преступников из числа иммигрантов из Косово (см: сообщение агентства Reuters в швейцарской газете Der Bund от 18.10.2010).

Наиболее вероятно, что они всё ярче будут проявляться во Франции, где исламская диаспора насчитывает более 6 млн человек. Эта бомба замедленного действия ждёт своего часа. Противостояние на расовой, национальной, религиозной почве может «неожиданно» (но, как правило, очень вовремя для определённых деструктивных сил) проявиться в самых жутких формах – от действий террористов-одиночек до массовых беспорядков и погромов.

Эти проблемы, прежде всего, будут нарастать в сфере безопасности. Мусульманская среда легко может выступать как источник сетевого экстремизма. Можно спрогнозировать мировые политические изменения, которые могли бы произойти под воздействием точечных террористических событий, что вывело бы исламский фактор на уровень мирового геополитического фактора. Например, новую арабо-израильскую войну, в результате которой возник бы некоторый воюющий исламский фундаменталистский конгломерат из Египта (демографический и производственно-технологический потенциал), палестинцев (камикадзе-пассионарии), Саудовской Аравии (нефть, финансовые ресурсы), нового Пакистана (армия, атомное оружие). Пока до осуществления этого сценария далеко, он не просматривается, слишком велика разобщённость мусульманских стран. Говорить о восстановлении аналитических, управленческих традиций халифата, Великой Порты (Великого Турана) из-за их маргинального уровня также преждевременно. Хотя следует отметить мудрые аналитические основы в иранском суфийском исламе, концепцию «Великого Эрана, коему никогда не смешаться с Тураном», как не смешаться Западу и Востоку в знаменитой балладе Р. Киплинга.

Эран – среднеперсидское название Ирана, бытовавшее до его завоевания арабами в VII веке н. э.

Все традиционалистские, баас-социалистические, националистические и исламистские попытки возрождения Афганистана, Турции, Ирака, Афганистана, Египта и т. д. в своих управленчески-аналитических аспектах являются копиями западных, советских, а теперь российских моделей, построены на прямом калькировании управленческих технологий, кадров и подчас находятся под прямым или косвенным их контролем. Есть маленькие островки древних управленческих технологий, возникших на эзотерических традициях египетских посвящений (у коптов), у зороастрийцев, бабидов, «Ходжатие» в Иране, носители домусульманских духовных практик, распространённых преимущественно в элитарных кругах, однако говорить об их каком-то воздействии на мировые политико-экономические процессы пока не приходится. Наверное, мусульманская аналитика сегодня объект внимания полицейских академий в Европе, упреждающих исламский экстремизм мусульманских диаспор.

Главной целью ультраинтегристских стремлений в стиле тайного общества «Ходжатие» было примирение суннитов и шиитов, двух враждующих ныне течений ислама.

Индия – стремительно растущая держава, имеющая глубочайшую культурно-историческую традицию. Древние корни общей индоевропейской семьи накладывают свой отпечаток и на Европу, и на Индию. Очевидно, в силу сходства метафизически-эзотерических корней индийским программистам, исследователям, аналитикам проще интегрироваться, постигать наработки западного аналитического сообщества, тем более, что вся нынешняя их государственно-административная структура (включая английский язык) является более менее удачной копией с западной (пусть менее развитой, но принципиально не иной). У индусов блестящая военная разведка, развивающиеся аналитические структуры, неплохая армия. России хорошо иметь подобного союзника (и рынок сбыта военной техники), однако Индия – не самостоятельный игрок, её аналитические наработки (помощь, альянсы) могут быть играть лишь вспомогательными, инструментальными. Напомним и то, что Индия неагрессивна, её государственнические инстинкты притушены, воздействие исламского фактора со стороны Пакистана (да и то, что в ней самой есть мусульманская община, насчитывающая свыше 180 млн человек) даёт её руководству лишь узенький коридор для манёвра. Некоторые задатки государственности, регулярного административного управления (не на всей территории, а преимущественно на Севере и в Центре) индусам привнесли только Великие Моголы (в XVI веке – турки и персы). Британское владычество создало индийскую колониальную государственность и как антитезу ей Индийский национальный конгресс, орган осуществления национального самосознания. Веками Индия жила вне политического самосознания, и до сих пор оно окончательно не сформировано. Английская калька в социологии облегчает взаимодействие-понимание со всем миром, но вряд ли способствует Национальному проекту и прорывам интеллектуально-технологического плана. Индусы могут обучить мир медитации, индийской кухне, использованию мирного атома. В отдалённых Ашрамах (монастырях), возможно, ещё существуют древние аналитические традиции, но вряд ли они оказывают существенное воздействие на политическое, духовное и нравственное развитие страны. Хотя в древнеиндийской философии, индийских эпосах потенциально заложена мощная аналитическая традиция. Это и «Классическая йога» – трактат Патанджали, и «Ригведа», и «Махабхарата», и «Бхагават Гита» с системным анализом мира Кришны на колеснице между войсками на Курукшетре, т. е. на «поле Куру» (санскр.), где, по преданию Махабхараты, некогда произошла священная битва между пандавами и кауравами. Существуют и дзен-буддистские новоделы (по индийским меркам времени), утверждающие, что мир пластичен, и его можно изменить силой своей воли (в европейском понимании – интеллектом).

Небольшие страны Юго-Восточной Азии, имея свои культурно-фольклорные традиции, испытывают сильнейшее воздействие Индии, Китая, Запада (США). Вряд ли здесь можно говорить о значимых аналитических традициях (Вьетнам, Таиланд, Тайвань, Южная Корея, Индонезия).

Япония с начала эпохи Мэйдзи (1869), несомненно, достигла выдающихся успехов в адаптации, прежде всего, аналитических достижений Запада, от эклектического копирования до творческого поглощения при сохранении своей национальной идентичности благодаря синтоизму (поклонению природным силам), претворив старое и новое в сокрытую (невыпячиваемую) систему управления. Неизбежной платой за прогресс стали изнеженность и старение населения. Наряду с отсутствием ресурсов и неудачным геополитическим расположением в эпицентре приближающегося американо-китайского конфликта перспективы дальнейшего осуществления Японского проекта, даже в связке с любым мировым центром сил, становятся весьма проблематичными. Прав оказался Фукуяма в отношении Японии – она уже в пост-истории [Фукуяма 04].

Крайне интересен для изучения Китай, к нему мы, по сути, и по неизбежности сведём преимущественно нынешнюю аналитическую традицию Востока. О китайской цивилизации написано немало: [Васильев 01], [Владимиров 73], [Девятов 02], [Гусев 06], [Зенгер 04/06]. Волею случая в 1990 году мне пришлось стать одним из первых советских читателей книги фон Зенгера о китайских стратагемах (на нем. яз.), на Западе она к этому времени выдержала уже 5 изданий как бестселлер европейской синологии. Издательство «Прогресс» поручило мне дать на книгу предварительную рецензию, что я и сделал, рекомендовав её к полному переводу и изданию у нас в стране.

Не ставя под сомнения приведённую указанными выше и прочими известными авторами фактуру (и её интерпретации), касающуюся параметров развития китайской цивилизации и, в частности, китайской аналитической традиции, попробую отметить следующее очевидные моменты, свидетельствующие об эффективности в целом китайской аналитики.

Пользуясь ожесточением советско-американских отношений во время Вьетнамской войны, китайское руководство нашло пути к урегулированию отношений с США, в частности, пригласив с официальным визитом президента Никсона. Пришедший ему на смену президент Форд с подачи госсекретаря Киссинджера пересмотрел Американскую доктрину, и в Китай потекли кредиты, технологии.

Китайцы, в отличие от нас, успешно совершили перестройку на марше, сохранив руководящую роль компартии и контроль госаппарата, провели рыночные реформы, децентрализацию управления, открыли двери для громадных иностранных капиталовложений, вернулись к древней управленческой национальной традиции, безжалостно подавили военной слой безоружное выступление на площади Тянь Аньмынь молодых сторонников западного либерализма, сохранив идеологический контроль над обществом; привлекли капиталы своих хуацяо (состоятельные и патриотично настроенные представители китайской диаспоры в США, на Филиппинах, на Тайване, в других регионах); вернули под свою юрисдикцию Гонконг.

В Китае успешно осуществляется модернизация, ведётся техническое и интеллектуальное преобразование страны. Играя на нынешних российско-американских противоречиях, китайцы успешно перевооружились российским оружием и теперь, как минимум, самодостаточны в военном отношении.

Из-за перенаселения жители Китая заинтересованы в как можно большем уровне эмиграции из Китая. Реалии сегодняшнего дня таковы, что во многих западных странах существуют огромные по численности китайские диаспоры. Это касается и России, где численность китайцев тоже велика.

Проблема численности китайцев в России является актуальной темой для всякого рода спекуляций. Отечественные журналисты много публикуют статей о том, что в России уже 3-5, а то и 10 миллионов китайцев. Если взять и посмотреть статистические данные, то, по последней переписи населения, официально осевших китайцев в России было 37 тыс. человек. Конечно, есть и нелегальные мигранты, их число определить сложно, оно постоянно колеблется. По словам замдиректора Института Дальнего Востока РАН А.В. Островского, на территории России в 2008 году находились всего 200 тыс. китайцев. По западным оценкам, которые уже приводились выше, эта цифра в пять раз больше. С введением в действие в 2007 году поправок в российское миграционное законодательство, регулирующих миграционный контроль и процесс выдачи разрешений на работу, количество мигрантов из Китая уменьшилось. В России нет официальной статистики по численности национальных диаспор. В частности, никто не знает, сколько китайцев проживает на российском Дальнем Востоке, да и в самой Москве. По некоторым экспертным оценкам (см: http://xpomo.com/ruskolan/liter/china.htm), в Сибири и на Дальнем Востоке проживают более 2 млн китайцев. В Благовещенске, например, китайцы составляют уже 10 % населения. При этом китайцы не смешиваются с русскими и тем более не растворяются среди них. Они селятся своими закрытыми общинами, живут в них по своим законам. Только в Москве китайцев 300 тыс. человек. У них свои газеты, своё кабельное телевидение, свои больницы и детские сады. Это настоящее китайское подгосударство внутри российской столицы. Но на улице встретить китайца непросто. Потому что каждый китаец с полувоенной дисциплиной знает: раньше времени раздражать чужое общество не стоит. Искусство быть незаметным становится залогом выживания в чужой стране. Искусство быть невидимым – одно из важнейших в разведке. Овладеть им должен каждый разведчик. Одному человеку раствориться в толпе нетрудно. Но вот как 5 миллионам китайцев (?!) удаётся практически незаметно проживать на территории России – это вопрос!

Газета The Wall Street Journal опубликовала интерактивную карту, дающую представление о численности китайцев за рубежом (см. интернет-ресурс: http://www.daokedao.ru/2010/07/21/chislennosti-kitajskix-diaspor-v-mire/). Согласно этой информации в России проживает около миллиона китайцев. Для сравнения: в США более трёх миллионов. Но это утешает весьма слабо – Китай от Америки далеко, а у России с ним общая граница. В ряде стран – в США, Франции, Германии, Италии, Канаде, России, есть проблемы с китайскими нелегальными мигрантами. Например, в Канаде есть второе теневое китайское правительство, управляемое из коммунистического Китая. У них свои банки, биржа труда, предприятия, полицейские и разведка. Эта диаспора стала как бы неофициальным анклавом Китая. Что характерно, все эти государства боятся ссориться с ними. Китайская разведка настолько мощная, что всегда самая первая узнаёт, кто победил на президентских выборах, например, в США. Поэтому китайское руководство обычно всегда первым поздравляет выигравшего кандидата.

Рассматривая причины успехов Китая за последние годы, следует отметить, что столь значительных результатов нельзя было бы получить без опоры на свою аналитическую традицию, поддержанную всей мощью госаппарата, академии наук, специальных и дипломатических служб и… древнекитайских учений (!). Эта традиция отражается в том числе и на финансово-экономической сфере. Мне, как действующему сотруднику аппарата Счётной палаты РФ, особенно видны сильные стороны финансовой системы Китая. Особенно наглядны они по сравнению с США в условиях нарастающего мирового системного кризиса. В США с 1913 года национальная валюта (доллар) фактически не контролируется государством, американский народ отстранён от управления своей страной, а вся политика Соединённых Штатов ведётся в интересах Интернационала банков, где первейшую роль играет паразитический ссудный капитал. В России процесс идёт в схожем направлении, но пока ещё не доведён до конца, и от нас самих зависит, сможет ли Россия придти к верному определению своей судьбы.

Совсем иное положение в Китае, где государственное строительство до сих пор ведётся частично на социалистических принципах, во многом заимствованных из опыта СССР. Китайскому обществу присущи традиционные особенности менталитета. Будучи наложенными на социалистическую модель ведения хозяйства (социализм с китайским лицом), они позволяют КНР успешно мобилизовывать свои ресурсы и добиваться результатов, изумляющих сейчас весь мир. Соответственно, в Китае правительство и не думает отказываться от государственного обеспечения и защиты своей валюты – юаня или как его ещё называют в Китае, женьминьби, что означает народные деньги. Всё это позволяет считать юань одной из самых крепких валют во всём мире. Кроме того, КНР – это пока единственное государство, где существуют две национальные валюты – юань (женьминьби) и гонконгский доллар, что даёт КНР дополнительные преимущества.

Попробуем разобраться в особенностях китайской аналитической традиции.

На протяжении тысячелетий Китай был крайне беден и закрыт от остального мира. Изобретённый порох не использовался в военных целях (мало того, его изобретателей трижды уничтожали вместе со своим изобретением), относительно небольшие отряды кочевников, северных варваров успешно громили многомиллионный народ, мало помогала и Великая Китайская стена. Маньчжурия, начинавшаяся в 100 км к северу от Пекина, ещё не была заселена и в 1904 году. За последние 300 лет Китай не одерживал никаких военных побед, если не считать сомнительных викторий в восточном Туркестане (1775) и захвата коммунистами Тибета и Восточного Туркестана (1948). Агрессия против Корейской Республики (1950–1953), Вьетнама (1979), Кампучии не принесла китайцам побед, равно как и военные стычки с СССР. Китайцы никогда не выходили за пределы своих национальных границ, их всегда все били – монголы, маньчжуры (правящая на протяжении 300 лет династия), европейцы – от Опиумных войн до столкновений с Тайванем и США (1958), Японией, стычек на границе с СССР. Несколько лучше обстояли дела у китайских пиратов в южно-китайских морях и хуацяо, так первоначально назывались законтрактованные рабочие в Юго-Восточной Азии (успехи их потомков представляются сильно преувеличенными).

В Китае, очевидно, всегда были давосы-мудрецы (Конфуций, Лао-Цзы, Сунь-Цзы с его трактатом о войне), воины-императоры, искусные ремесленники и торговцы, сильная бюрократия, однако сама система иероглифического письма, слишком магическая, трудоёмкая для массового использования, пресловутые экзамены на звание бюрократа, скорее похожи на начётничество, натаскивание, нежели свободное разумение предмета. Знаменитые китайские стратагемы-ребусы, приводящие к алгоритмизации сознания военачальника, построению идеально-теоретической модели в ущерб живой реальности – всё это не позволяло китайской цивилизации до самых последних пор выйти из состояния сна, адекватно ответить на запросы времени. Существует достаточно богатая придворная традиция, но она скорее сакрализует существующее, гармонизирует противоречивое, нежели оптимизирует потенциальное, рационализирует разнофакторное.

В последние десятилетия китайский мир стремительно двинулся вперёд, что стало очевидным для всех. Китайские товары, пусть и некачественные, заполонили весь мир. Основой успехов явилось оптимальное сочетание конфуцианской морали (гражданский мир, моральный императив) с эффективными алгоритмами изменения мира вещей (западные технологии). Очевидно также и то, что эти успехи не столь велики и во многом надуманы, сознательно разрекламированы, то есть они не вызваны всецело внутренними причинами и потребностями. Это искусственно выстроенная руками закулисы США виртуальная реальность, в один прекрасный момент она может и сдуться. Аналоги были в прошлом – Япония 70-х, Азиатско-тихоокеанский регион в 80-90-х, эти же процессы развёртываются в Китае в последнее время (2000–2012).

Китайская аналитика одна из лучших в мире. Она имеет многотысячелетнюю традицию и качественно превосходит примитивные аналитические построения Запада и наши доморощенные. Книга И-цзин, известная как «Книга перемен», созданная несколько тысячелетий назад даёт прообраз двоичного счисления и образец логического описания любых динамических процессов. Кроме неё, была создана книга «Лес перемен», она значительно превосходит классическую И-цзин. Теория «сада расходящихся тропинок» позволяет прогнозировать бесконечное количество вариативных взаимоисключающих или взаимовозможных сценариев развития любых процессов. Именно в рамках этой аналитической традиции впервые была осознана многонаправленность пространственных и временных тензоров.

Тензор – объект линейной алгебры. Частными случаями тензоров являются скаляры, векторы и билинейные формы. Иногда тензор представляют как многомерную таблицу для расчётов размерности векторного пространства. При этом сам тензор как геометрическая сущность, от выбора базиса не зависит. Это можно увидеть на примере вектора, являющегося частным случаем тензора: компоненты вектора меняются при смене координатных осей, но сам вектор (его наглядным образом может быть просто нарисованная стрелка) от этого не изменяется.

Китайцы первыми пришли к пониманию значимости точек бифуркации и микровлияний в указанных точках для корректирования всего дальнейшего процесса. Внушительными являются наработки китайской аналитики в области стратегирования, как в военно-дипломатической и международной сфере, так и в сфере социально-экономического развития [Зенгер 04/06].

Если большинство российских аналитиков не чувствуют влияния Китая на современную большую политику, это не значит, что такое влияние отсутствует. Оно просто качественно более тонкое и превосходит «сенсорные» возможности нашего государства.

Необходимыми условиями для составления и успешной реализации стратагем относятся: умение рассчитывать ходы и предвидеть их последствия; знание психологических особенностей тех, против кого нацелен план; упорство в реализации стратагемы. Стратагемность была грозным оружием китайских политиков, военных, дипломатов. Стратагема подобна алгоритму, она организует последовательность действий. Благодаря устной традиции, историческим хроникам и художественным произведениям эффективность применения стратагем была очевидной и для широкой публики. Естественно, стратагемы стали секретным национальным достоянием. Прагматичный китайский ум классифицировал стратагемы по видам, разработал методику применения той или иной стратагемы в зависимости от конкретной ситуации, создал своебразный банк данных – «Трактат о 36 стратагемах». Всё это тщательно скрывалось от иностранцев.

Стратагемность стала важной национальной чертой китайцев. В этих 36 кратких формулировках китайцы собрали немалую часть своих тысячелетних наблюдений за способами выхода изо всех мыслимых ситуаций и способами поведения с противником. В Приложении 8 приведены упомянутые 36 стратагем из древнейшего трактата «Саньшилю цзи мибэнь бинфа».

Китайцы первыми пришли к пониманию важности моделирования в игровой форме реальных процессов. Чего стоит одно изобретение китайским императором игры в го для своего сына, которого он считал недостаточно мудрым. Это единственная в мире логическая игра, которая не моделируется на компьютере!

Интерес представляют 10 заповедей го:

– Чересчур стремящийся к победе не победит.

– Если вторгся в сферу влияния противника, будь снисходительнее.

– Прежде чем атаковать, оглянись на самого себя.

– Отдав камень, борись дальше.

– Отдай малое, возьми большое.

– Если грозит опасность, не задумываясь, отдавай.

– Воздержись, не разбрасывайся.

– Когда противник атакует, непременно отвечай.

– Если противник укрепился, укрепись и сам.

– Если безнадёжно изолирован, избери мирный путь.

Я взял эти правила из книги известного японского мастера Отакэ Хидэо. Китайские шахматы на порядок сложнее классических индийских, даже азартная игра маджонг – чисто аналитическая!

Маджонг – старинная китайская игра, популярная ещё во времена династии Цинь, в последнее время завоевала себе популярность во всём мире, и, конечно же, в России. Смысл игры – очистить игровое поле, заставленное фишками с рисунками и китайскими иероглифами, удаляя попарно одинаковые. На данный момент существует множество вариантов игры маджонг, в том числе компьютерных, различающихся по уровню сложности.

Китайские иероглифы, это вам не «пляшущие человечки» – это описание внутрисистемных взаимодействий квадратичных матриц (основы современного прогнозирования – распределения коэффициентов линейного уравнения, преобразованных по методу наименьших квадратов). Китайцы додумались до этого пять тысяч лет назад. А теорема Кронекера-Каппели была доказана на Западе только в середине XIX века! Китай велик, это касается и пространства, и времени. Два века для нас почти вечность, для Китая – моргнуть и идти дальше!

Китайская аналитика достаточно креативна, хотя она скорее пытается использовать ошибки, просчёты, органические пороки, присущие социальной и организационной структуре противника, нежели свои силы, преимущества, навыки, волю, численное преимущество, непонятность своей цивилизации варварам, оставаясь в тени. С одной стороны, ей не хватает русской изворотливости, фанатичности, филигранности, великодушия (промыслительности), а с другой – западной основательности, тотальности, открытости, обращённости к утилитарно понимаемым моральным принципам. Таким образом, она в значительной степени универсальна, хотя по форме больше является вещью в себе. Китайская научно оформленная аналитика фактически ещё только строится. Поэтому она существует без чёткой структурной и методологической оформленности. Уже ближайшие годы и десятилетия покажут, что получится.

Среди китайских руководителей попадаются разные, но дураков практически нет. Они понимают движение жизненной силы: та должна идти от периферии к центру – от корней и от листьев государства к его стволу. Вы попросите: «А поконкретней?» Хорошо – вот пример. В нашей стране действует Налоговый Кодекс, и в нём есть интересная «чубайсовская» статья 6 о составе затрат. То есть, что именно можно относить на затраты предприятия. То, что не вошло в эту статью, можно финансировать только из прибыли. Так вот в Китае любой «представительский» обед в ресторане принимается в состав затрат, влечёт уменьшение налога на прибыль и списывается с налога на добавленную стоимость (НДС). Многие тут воскликнут – у нас так нельзя – боссы будут в кабаках пропадать, а Родина налогов не получит.

Но Китай же получает!

Китайским крестьянам гарантирован сбыт свежей сельхозпродукции в огромном количестве китайских «заведениях общепита» всех разрядов. И, если не считать ресторанную наценку добавленной стоимостью, то, простите меня великодушно, что вообще тогда можно считать добавленной стоимостью? Были сырые продукты, из них сделали еду и эту еду продали значительно дороже – в Китае специальные счета-фактуры, получаемые в любой, в самой любой харчевне – принимаются к зачёту и уменьшают НДС.

А вот А. Чубайс в своё время этот корень у российской экономики отрубил.

Много таких примеров: уборка мусора, непонятно чья кладбищенская земля, непонятно чьи «бесплатные» дороги – всё это бездонные воровские кормушки и отрубленные ветви и корни. У крестьян нет денег на горючку для тракторов, зато «Эльдорадо» и «Евросеть» кредитовались в полный рост. Где теперь эти расчудесные эффективные импортёры? Ах, тоже разорились – не смогли вернуть кредиты Альфа-банку? Как такое возможно?

Всюду подобные обрубки, вся экономика – сплошные обрубки. Их очень много – не хватит дня сосчитать. Остаётся голый ствол, весь украшенный псевдозеленью омёлы (есть такое вечнозелёное паразитное растение, питающееся соками живого дерева).

Когда экономика существует как живое дерево, происходят вот такие чудеса. У нас новость о том, что в 2008 году в провинции Гуандун Китая закрылись 62 тысячи предприятий, растиражирована широко, а то, что в тот же период в том же месте зарегистрировано 102 тысячи предприятий новых – молчок.

Вы, разумеется, также знаете, что бухгалтерия в гонконгских школах – это обязательный предмет, а финансы – обязательный предмет во всех колледжах, кроме «музыкальных»!

А после того, как в Китае открылось 300 (триста) автомобильных заводов, хочу спросить: где она скоро окажется, эта Япония? Особенно после известных событий 2011 года, когда мощнейшее цунами разрушило ряд городов и АЭС в Фукусиме.

Изучение эзотерических истоков аналитики даёт возможность понимания того, что в мире существовали и есть сейчас религиозно-философские традиции, далеко не столь очевидные, закрытые, непонятные большинству. Мы можем о них много читать, однако большинству не дано в них войти (понять их внутреннюю логику, содержание). Таковы, например, негритянский культ вуду, кровавые культы ацтеков, финикийцев Карфагена, не менее кровавый культ Кибелы, ветхозаветную традицию иудеев, древних египтян, математико-каббалистические секты мусульман. Тут можно справедливо говорить об ограниченности нашего познания, недостаточности писанных достоверных источников. (Например, из-за специфики национального менталитета, сотни ценных китайских книг никогда не будут переведены на русский язык).

Вдобавок огромную роль играют особенности бессистемного мышления азиатов. Однако, есть, несомненно, и другая, совершенно очевидная грань: все мы – разные! Эти и некоторые другие традиции принесли из глубочайшей древности обычаи и представления, крайне чуждые эзотерике индоевропейской цивилизации (расы), они – сколки (слепки) иной эзотерической традиции, её мы для простоты назовём Лунной (в отличие от Солнечной, солярной индоевропейцев).

Для уяснения специфики каждой эзотерической традиции и их отличий попробуем провести концептуальную грань между традициями солнечной и лунной в принципе, причём это может относиться к культам, цивилизациям, идеологиям, индивидам. Солнечная (индоевропейская) традиция рационалистична, антропоморфна, ориентируется на принцип «здесь и сейчас», пытается инструментальными методами научного познания поставить под контроль материю, время, пространство, решить вопросы защиты частной собственности, развить юриспруденцию, создать культ национального государства. Ключевыми понятиями становятся эффективность, консенсус, системность, управляемость.

Лунная традиция противоположна. Она апеллирует к трансцендентальным вещам, иной, весьма размытой общности – клану, роду, умме, бесконечности пространства и времени, загробной жизни, относительности всех наших достижений-упований в этой земной жизни, стремясь к абсолютам (всегда и вечно), ставит над человеком и обществом некоторую высшую (непознаваемую) силу, будь то Яхве, Кибела, стихии. Для лунной традиции нет принципиальной границы между миром людей, зверей, богов, о чём свидетельствует искусство Древнего Египта и Древней Греции. Она тяготеет к многоплановому пониманию мира, уровней материи, агностицизму, гностицизму, закрытию Традиции от посторонних. Преобладают устные формы передачи тонкого знания от учителя к ученику, в ней силён феномен великого возврата, то есть когда почти весь процесс постижения истины для каждого человека начинается сначала, где ценен сам процесс (намерение, мотивация), а не результат. Лунная традиция тяготеет к углублённому постижению ограниченного числа сакральных текстов, отторжению всего им неорганического, чужеродного, что приводит к бесконечному числу вариаций ограниченной темы. Яркой иллюстрацией данной мысли может служить сопоставление симфонического оркестра и медитационной музыки. Лунную систему Л.Н. Гумилёв назвал химерой (антисистемой), она не может существовать сама по себе, она дополняет, искажает нечто органичное, растущее, паразитирует на нём. Так, авангардизм, постмодернизм может существовать только в антитезе с нормальной классической живописью, музыкой, классическим национально-классовым государством, исправлять их, искажать, передёргивать. В то же время органические солярные структуры самодостаточны, по крайней мере, в мифах, аналитической традиции.

Солнечная традиция признаёт развитие, прогресс, улучшение, усложнение, свободу воли, личное начало. Она открыта, пытается концептуально осмыслить, описать процедуру достижения благоприятного результата, рационализировать, поставить под контроль разума случайность. Системность солнечной традиции (Посвящения) в том, что она пытается всё связать со всем, создать целостное пространство функционирования человека, систематизировать и классифицировать весь прежний опыт (в том числе чужой и неудачный), прямо нацелена на креативность. Солнечная традиция, в отличие от лунной, имеет, как минимум, на одно измерение, а точнее – степень свободы, больше – она сама в себе имеет мощный источник целеполагания и развития (обновления), нередуцируемый в набор простейших ранее достигнутых форм.

Лунная традиция целеполагания дублирует прежний опыт, она выступает как своеобразная родовая карма внеисторического времени, линейно тиражируя мудрость древнего Предания, несмотря на изменившиеся социально-политические и экономические реалии.

Фактически, если подходить строго научно, здесь, на самом деле, нужно говорить о социокодах: европейском (универсально-понятийном), требующем научного анализа, аналитики и традиционном (профессионально-именном), отрицающем науку, так как зиждется на принципе «делай как я».

Так, в книге философа и историка науки М.К. Петрова исследуются проблемы взаимовлияния, общения и преемственности культур, прослеживаются генезис и пути образования разных культурных типов: индийской общины, западноевропейской античности, средневековья и нового времени [Петров 04].

Китайская цивилизация сегодня явно и зримо борется за мировое господство, одним из важнейших инструментов реализации этих планов является национальная аналитика. Её можно охарактеризовать как принципиально национально-эгоистичную, антиидеалистическую, предельно прагматическую. Её сильная сторона – работа с валом, умение контролировать и привлекать колоссальные ресурсы, проектировать социальные и управленческие структуры корпоративного толка. В числе её системных характеристик известны сокрытость, непрозрачность, алогичность с точки зрения европейского сознания, недоступность прямому системному анализу. Именно эти трудности в познании особенностей китайской аналитики натолкнули автора на идею применения метода синергетического анализа.

Конечно, в нашем динамичном мире всё меняется, многие подходы мало-помалу сближаются и взаимозаменяются, однако гностическая и концептуальная близость рассмотренных выше позиций (аналитических школ), по крайней мере, допускает возможность их более плотного взаимодействия в обозримой исторической перспективе, что может создать громадные и непреодолимые трудности манифестации индоевропейской традиции по сценариям З. Бжезинского – Север против Юга.

Больше всего о китайской угрозе говорят на Западе, особенно в США, а не в России.

Это одна из серьёзных тем, которой там уделяют постоянное и пристальное внимание. При этом западные политики и политологи вновь и вновь поднимают тему китайской угрозы для России. Они как раз и являются его основными авторами и пропагандистами [Кузык 08]. В самой России много политиков, заявляющих, что в противостоянии Запада и Китая мы должны быть на стороне Запада. В этом вопросе всё очень неоднозначно. И, конечно, желательно, чтобы российские политики помнили о сути китайских стратагем (Приложение 8).

Имеется достаточно фактов для осознания того, что нас просто хотят стравить с Китаем. Возможно, в качестве «пушечного мяса», подобно тому, как США использовали украинцев в Ираке. В этом и есть вся суть. Запад нашими руками хотел бы ослабить и устранить своего глобального конкурента. Самим-то напрямую противостоять Китаю им не хочется, а чужими руками очень удобно и главное – безопасно. Противостояние с Китаем также ослабит и нас. То есть Запад, таким образом, убивает сразу двух зайцев – ослабляет своих основных глобальных конкурентов, и ещё попытается на этом и заработать.

Конечно, китайским мудрецам от стратегии при любых геополитических раскладах тоже хотелось бы реализовать свои стратегические цели – одолеть Север. В китайской военно-политической доктрине «Три Севера, Четыре моря» первый Север – это США. Второй Север – это Североатлантический альянс (НАТО). А третий Север – это Евразия за Уралом. Задача же состоит в том, чтобы Россию (и Евразийский союз, если эта идея будет реализована), в помощь Китаю развернуть против США. Там были бы рады войне России с Западом, которая ослабила бы противоборствующие стороны и позволила бы Китаю добиться желаемого места «мировой державы первого порядка». Для этой войны США уже создают зону нестабильности от Суэцкого канала до китайского Синьцзяна и от Персидского залива до Каспия.

В Китае всей стратегической аналитикой, как захватом будущего, ведает Генштаб. Генштаб Народно-освободительной армии Китая (НОАК) планирует как силовые меры, так и финансово-экономические операции в различных сферах – от текстильно-обувной войны в Европе до войны обменного курса юаня и американского доллара. Генштаб курирует Ассоциацию по изучению международных стратегических проблем, её возглавляет заместитель начальника Генштаба генерал-полковник Ма Сяотянь. Ассоциация занимается аналитикой в сфере международных отношений, выработкой решений для политики китайского руководства. (см. интернет-ресурс: http://www.peremeny.ru/books/osminog/category/nebopolitica).

Аналогичная ситуация возникает и в китайско-индийских отношениях. Индия тоже является потенциальным конкурентом США, значит здесь уже можно убить сразу трёх зайцев. Политика стравливания России и Индии с Китаем направлена на то, чтобы мы во взаимном противостоянии ослабляли друг друга, а Запад был бы на коне. Это старый, но отнюдь не добрый принцип – divide et impera (лат. «разделяй и властвуй»). Если представить на минуту, какую мощь и геополитическое влияние имел бы военно-политический союз России, Индии и Китая, то понятно, что этот союз смог бы держать у себя контрольный пакет на мирное сосуществование. Это очень хорошо понимает Запад, поэтому он всеми силами пытается предотвратить подобный союз, внедряя в массовое сознание миф о китайской угрозе.

По-моему, России необходимо вступить в долгосрочный и тесный военно-политический и экономический союз с Китаем в глобальном геополитическом противостоянии России, Востока и Запада. Союз этот будет чисто оборонительным. Ведь не Китай же с Россией расширяют НАТО и экспортируют по всему миру свою модель демократии, форму правления и ценности, а Запад, прежде всего, США.

Требует отдельного рассмотрения иудейская аналитическая традиция, её тоже можно условно отнести к восточным. Для этого проведём небольшой культурологический экскурс и попытаемся восстановить исторический контекст, сравнив иудейскую традицию с китайской. При всей необычности сближения и сравнивания их семантических, смысловых полей, этот подход не лишён некоторых разумных оснований.

При всём кажущемся географическом и концептуальном различии этих двух интеллектуально-аналитических традиций их роднит весьма многое. Обе эти традиции достаточно закрыты, национально-герметичны: – они не стремились получить сколько-нибудь существенного распространения в других народах, да, похоже, и не нуждаются в этом.

Иудейская традиция имеет полностью разработанную и открыто опубликованную аналитически корректную концепцию мира – «Книга Зогара», «Сефирот», «Каббала», «Ключи Соломона» и т. д. [Холл 94]. По общепризнанному мнению специалистов, обе эти традиции не имеют писаного кода правил (формализованной национальной мудрости), не нуждаются в этом, но приспосабливаются к обстоятельствам, порождая необходимые (прежде всего идеологические) формы, и обе предельно плюралистичны. В их рамках есть различные идеологические формы, подчас не связанные воедино даже сакральным контекстом (от утончённейшей мистики до этно-фашизма). Обе традиции отрицают личное бессмертие или, по крайней мере, не актуализируют метапсихоз в своих семантических полях, что являлось и является общим местом у Древних Египтян, христиан всех конфессий, индоарийцев, буддистов, тибетцев, японцев-синтоистов. Обе традиции признают выше человека и народа некоторую высшую силу (Яхве – Всебог и стихии, Воля Небес), постигаемую через традицию, что ярко выражено в Торе, иррациональных поучениях Конфуция.

Наконец, обе цивилизации принципиально отрицают антропоморфную европейскую (новохристианскую) цивилизацию, её концепцию линейного времени-прогресса, придерживаются операциональной логики достижения успеха-гармонии вне индивида, его ценностных мотиваций. Можно найти и иные черты сходства – это магия чисел, каббалистические пиктограммы-иероглифы. Эзотерические корни современной аналитики имеются в теории магических квадратов, во всей линейной алгебре, теории прогнозирования. Если посмотреть рисунки А. Кирхера, принципы построения пентаклей, хекс-знаков, «шлемов ужаса», проанализировать Большой и Малый ключи Соломона – в них больше логики, чем в иных рассуждениях современных аналитиков [Кирхер б/г].

Кирхер Атанасиус (1602 – 1680), немецкий физик и естествоиспытатель, изобретатель волшебного фонаря. Известный собиратель природных редкостей, предметов старины, моделей, различных физических приборов и устройств, его коллекции позднее были выставлены в Риме в одном из первых в мире естественнонаучных музеев.

Прямое воздействие этих двух аналитических традиций на окружающие их народы достаточно ограничено. Можно говорить, что концептуальные черты китайской аналитики оказали культурологическое влияние на некоторые примыкающие народы Юго-восточной Азии, отразились в культуре Японии и Кореи.

Иудейское влияние исторически, прежде всего, сказывалось в духовно-идеологической сфере воздействия на европейские народы через христианство, манихейство, гностические секты, каббалистические влияния в исламе, коммунизм, фрейдизм, саентологию, возможно и некоторые другие. Всё это – вопросы во многом спекулятивные (на политическую потребу дня), информации по ним часто недостаточно или она преднамеренно искажена, однако анализ путей воздействия (учения, идеологии, доктрины) достаточен для адекватной оценки.

Отношения китайцев и евреев (исторически и в перспективе) – вопрос крайне сложный на протяжении веков. Тем более степень и вектор непосредственного воздействия – вопрос неоднозначный, преднамеренно запутанный и спекулятивный. Отметим только, что на протяжении веков вдоль Великого Шёлкового Пути (через Византию, Хазарию, Бухару, Турфан, далее везде) веками существовали еврейские крепости-поселения, в том числе в самом Китае. Многие мелкие племена, охранявшие для иудеев караванную торговлю, принимали иудаизм. Многие восточные туркестанцы – уйгуры, дунгане и т. п. – иудаизированные китайцы.

Уйгуры – коренной народ Восточного Туркестана, населяющий ныне Синьцзян-Уйгурский автономный район КНР. По вероисповеданию – мусульмане-сунниты. Уйгурский язык относится к тюркской языковой группе алтайской языковой семьи. Дунгане – народ, проживающий в Киргизии, южном Казахстане и Узбекистане. Являются потомками китаеязычных мусульман хуэйцзу, они частично, как и более многочисленные уйгуры, переселились на территорию Российской империи в 1880-х годах после поражения антицинского восстания дунган в северо-западном Китае. Хуэйцзу – одно из 56 официально признанных национальных меньшинств КНР. Их отличие от ханьцев не в особом языка (они говорят на тех же диалектах китайского языка, что и ханьское население местностей, где они живут, и пишут стандартными иероглифами), а в том, что они в течение многих веков исповедовали ислам (ханафитского толка) и являются носителями исламского культурного наследия.

Общая численность уйгур во всём мире менее 10 млн человек, а дунган менее 1 млн, большинство из них не может доказать наличие минимальных 30 % еврейской крови, необходимых для получения гражданства Израиля. Вопрос о прямом идеологическом, организационном, доктринальном воздействии иудейской аналитики на китайскую остаётся открытым. По некоторым достаточно достоверным данным Великий Кормчий (Мао Дзедун) сильно разрядил еврейскую диаспору в Китае (что было одной из косвенных причин Культурной революции), но китайские аппаратчики, пришедшие им на смену, освоили многие тонкие методы влияния, перехватили рычаги управления, обеспечив нынешнее организационно-концептуальное единство и управляемость общественно-государственной системы.

Тем не менее, налицо многие поразительные черты, резко отличающие традиции этих двух народностей от других, как солнечных, индоевропейских, так и лунных (см. о них выше). Это глубокая научная проблема. Сегодня иудейская аналитика, как мы её знаем, и китайская, как мы её не знаем, находятся как бы в противофазе. Сильной отличительной стороной иудейской аналитики, сокрытой управленческой мысли и неявного влияния является идеократия, попытки (пока удачные во многих странах) контроля важных сфер общественного сознания через СМИ, работа на упреждение с идеологиями на чужом информационно-политическом поле для достижения своих тысячелетних целей – власти. Скрытое управление в основном достигается именно благодаря закрытому компоненту иудейской эзотерики посредством операциональной логики очень высокого порядка, соблюдения энергетических принципов, понимания законов времени – всё это в условиях конспирации.

1.5. Русская аналитическая традиция

О Русской Традиции пишут теперь многие, подразумевая в этом термине подчас почти противоположное. В Русском историческом контексте это и есть поле Национального самосознания, где наука лишь один из компонентов, наряду с Домостроем (домоустроением) и т. п. Разумение обычно отождествлялось со Словом и Благодатью. Аналитика в современном смысле слова не выступала как самодостаточное знание (по примеру западной университетской схоластики) и уж тем более как интеллектуальный товар (продукт), но как некая миссия, Дар Божий, полученный для служения Целому – Национальному Государству – через Церковь, Небесную Традицию с ясной, вполне определённой моральной целью. Мы знаем, что многие выдающиеся русские учёные, изобретатели, мыслители были верующими людьми, и очевидно они переживали этот контакт с Национальным Эгрегором (информационным полем), получали своеобразный «аналитический меч» как миссию и только тогда вполне осознанно использовали его в своей деятельности. В оккультизме, теософии эгрегор – это душа вещи, ментальный конденсат, порождаемый мыслями и эмоциями людей и обретающий самостоятельное бытие. По мнению приверженцев, эгрегорами обладают реликвии, памятные вещи и прочие предметы, которые помогают им либо, наоборот, несут проклятие. Эгрегор может быть и у определённой социальной общности: семьи, нации, народа. Сила и долговечность эгрегора зависит от согласованности и численности сообщества, его носителя.

То есть, важнейшим побудительным мотивом людей была не гордыня, желание известности, праздное любопытство, но служение Добру в аксиоматическом, возможно не вполне понятном нам сейчас, смысле. Только из них выходили сознательные аналитики (в отличие от бессознательных, схоластических, дилетантских), они вполне владели контекстом, т. е. могли создавать нечто ценное в интеллектуальном поле и предугадывать результаты деяний своих.

Процесс, происходящий в последние годы в России, можно условно назвать взрослением славянства. Весь строй нашей интеллектуальной, социально-политической и отчасти организационной жизни постепенно принимает черты и формы, мало свойственные историческим традициям нашей цивилизации, сближая её всё больше с общемировым (западноевропейским) временем. Это взросление (торжество зрелых форм) сказывается и в усложнении интерпретации (медленном приращении доминанты аналитики над пропагандой прямого действия и простых решений) недавнего прошлого и настоящего, инвариантности будущего, и в отмирании-отторжении промежуточных скоропалительных форм того, что условно мы можем назвать либерализмом, идеологией лавочников, мелкого бизнеса. Сказывается это и в стремительной смене формата коммуникации, её каналов и технологической идеологии (от картин, книг, газет к Интернету, мобильнику, DVD, флеш-накопителю, режиму он-лайн в работе с информацией), что достаточно очевидно опосредованно и стремительно отражается на технологиях партийного строительства, процессах социализации и развитии гражданского общества, укреплении государства. Налицо тренд к прагматизации, оптимизации, глобалистике.

Наверное, здесь уместно сказать ещё несколько слов о цивилизационной специфике России, обусловленной во многом и её географически-климатическими условиями. Успешно функционирующая на Западе модель буржуазно-индивидуалистического развития с вычленением буржуазно-экономической личности из социального контекста в силу ряда объективных причин не могла стать доминирующей, системообразующей в России. Прямые подоходные налоги, собственность, ипотека, акционерный капитал, высокоэффективное фермерское хозяйство, средний класс, многопартийная система, местное самоуправление (муниципальные образования), свобода печати, всё то, что характеризует гражданское общество на Западе – у нас исторически подменялось чем-то другим: косвенными налогами, откупами («семибанкирщина»), вертикалью власти, идеологизированным нормативным пространством, трудовым коллективом (общиной), превалированием государственного управления собственностью. И если оборотно-артельные средства ещё успевали капитализироваться, то долгосрочные инвестиции, управление собственностью (особенно недвижимостью, ресурсами) – всё это всегда было прерогативой государства, проправительственных кланов и их зарубежных откупщиков. Данная проблема не стала национальной темой ни в 1907 году, когда осуществлялись иностранные вложения в тяжёлую промышленность), ни в 1990–2006 годах (приватизация, привлечение инвесторов, ТНК). Не в последнюю очередь это обусловлено неразвитостью гражданского общества (в том числе отсутствием достаточных гарантий собственности, низкой личной безопасностью), слабой социально-экономической инфраструктурой, включая связь, транспорт, банковское дело, современное образование, сопровождение бизнеса.

Используя общепринятые термины традиционное или гражданское общество, хотелось бы заметить, что в принципе это понятие довольно условно – как естественная пустота людских масс. Эти люди зарабатывают деньги, растят детей, пьют пиво, читают книги, и большинство из них как-то не слишком озабочены (пока кого-нибудь лично не коснётся какая-то ситуация) тем, что где-то совсем рядом ходят люди в чёрном (бандиты, террористы и антитеррористы), что и сейчас есть идеологические и цензурные ограничения и не совсем понятные простым людям высшие государственные соображения. Наверное, так было всегда со времён Древних Египта и Вавилона и от Испании в эпоху инквизиции и борьбы с маврами в 1492 году, когда Колумб только-только открыл Америку, до современной Америки. Исторический опыт показывает: что весьма неперспективно государство с его спецслужбами, пытающимися контролировать всё и всех. Мы видим, как на наших глазах распались полицейские режимы Египта, Ливии, Туниса – аналогичных примеров можно привести немало. Полагаю, внутренняя мощь государства тем больше, чем больше в нём самоочевидного, самоорганизующегося, опирающегося на Традицию – семью, церковь, национальную культуру. В романе фантаста-футуролога И.А. Ефремова «Час Быка» и отчасти в аналогичных повестях братьев Стругацких описаны подобные обобщённые версии политической антикультуры, когда одна рука плодит мнимых врагов, а другая их успешно ловит и получает за это звёздочки на погоны.

Замах американских спецслужб на проведение масштабных тайных операций по всему миру, имперский угар не могли не сказаться и на внутриамериканских реалиях. В их жизнь вошёл феномен сыска, как в эпоху маккартизма.

Русская национальная аналитика до 1917 года может быть представлена десятками имён выдающихся учёных, военачальников, это исторические персоны, такие как Александр Невский, М.И. Кутузов, Сергий Радонежский и канцлер А.М. Горчаков, учёный-энциклопедист Н.И. Новиков. Особо следует выделить личность Д.И. Менделеева – вот аналитик всех времён и народов!

К сожалению, у руля российского государства порой находились отдельные руководители, такие как Николай I и Николай II, с полным отсутствием аналитических навыков, что приводило к бедам простого народа и государства.

Для описания сути русской аналитической традиции выделим несколько ключевых моментов.

Рассмотрим аналитику как ядро эффективного менеджмента. Прошедшие десятилетия с начала перестройки (1985), помимо многого полезного (новые технические возможности, прежде всего транспорта и связи, гражданские свободы и умение ими пользоваться, умение жить в плюралистическом деидеологизированном мире), очевидно в ключе замыслов архитекторов перестройки, создали и человека экономического, рационально и рационалистически ведущего себя в окружающем мире. Рационально – потому что мир открыт и понятен, живёт по законам логики. Рационалистически – потому что эта логика поддаётся изучению, анализу, обучению ей. Эти знания, отторгавшиеся всей советской системой, бывшие отчасти доступными лишь торговым работникам и профессиональным экономистам (бухгалтеры, плановики, сотрудники сферы ВЭД), теперь стали едва ли не важнейшим компонентом общественной идеологии, поведенческой мотивации индивида. В этом, несомненно, много положительного (лучше быть лавочником, чем совком), однако здесь же таятся и значительные трудности, проблемы, препятствия дальнейшему поступательному движению общества.

Бизнес, а в ещё большей степени его теоретические концепции, пришёл в современную Россию в самых диких, рудиментарных и разрушительных формах XIX века, уже давно отживших на Западе, и, к слову, давно концептуально переосмысленных, превзойдённых и русским бизнесом (экономической мыслью) и концепциями НЭПа.

Принятые подходы были чем-то сродни большевистским призывам «грабь награбленное». Наша страна испытала великое национальное ограбление и разорение, каких никто на Западе не переживал! Во всех странах, где бизнес органически развивался в рамках гражданского общества, он эволюционно вытекал из гражданских институтов, системы ценностей, верований, политических стереотипов, наработанных технологических навыков. Только в России и Китае (в каждой стране по-своему) новые экономические отношения вводили форсированно сверху.

Капиталистическая цивилизация может представлять себя множеством управленческих клише, манифестировать себя самыми различными уровнями адаптации идеи человека экономического и её соотнесения с другими гражданскими институтами и ценностями. Наверное, простейший, самый примитивный уровень, идеологически утвердившийся сейчас в России – операциональный. Многие сегодняшние предприниматели и чиновники загодя не планировали таким образом устроить свою судьбу. Первые исходили из того, что лучше работать на себя, чем на чужого дядю, вторые по неизбежности пришли в руководящую сферу, чтобы этим как-то кормиться, причём оба слоя идеологически близки, оба крайне негативно относятся к государственному капитализму, партийно-корпоративному коммерческому строительству (от Ю.М. Лужкова до В.В. Путина, от Газпрома до ипотеки). Это их функциональное распределение ролей не является наследственным, образовательным, профессиональным. Они вполне взаимозаменяемы, открыты друг другу, и знают, что своевременное и качественное выполнение определённой функции даёт деньги (прибыль, заработок).

Интересно, что только в специфических российских условиях возникли примеры чисто офицерских компаний, в том числе высокотехнологичных, состоящих только из партнёров в равных долях (без наёмного персонала, что решало массу проблем – воровства, производственных конфликтов, необходимости сокрытия коммерческой информации). Вот такую бизнес-функцию, со слабо акцентированной, актуализированной структурой-собственностью, основным капиталом, сложным юридическим и иным интеллектуальным сопровождением можно назвать «операциональным менеджментом». Эти элементы рынка были уже вполне актуальны, проработаны в конце советского периода – бригадный подряд, сдельная и аккордно-премиальная оплата, внеурочные заработки, стройотряды, промыслы. Они могли бы получить органическое развитие в период перестройки, если бы не грубые управленческие ошибки, допущенные высшей советской номенклатурой в тот период.

При такого рода менеджменте люди, в силу ряда обстоятельств получившие возможность оперативно использовать образовавшиеся ниши, а возможно и создавать их сами, сидят на конце функциональных цепочек, получая при актуализации (включении) соответствующей функции деньги или иные финансовые и материальные ресурсы. Эта форма бизнеса простейшая, наименее рискованная (не смог дистрибьюировать – верни владельцу, нет заказа – на строительство, вождение, сбыт, переводы – значит, нет и затрат, «деятельность не ведётся» (графа в налоговой декларации ИЧП). Но это и наиболее трудозатратная, непродуктивная, особенно бесперспективная в условиях мировой глобализации форма ведения бизнеса, экономической активности больших структур. По своему внешнему виду она самая динамичная, органически способна и ориентирована на перемены, дальнейшее развитие, усложнения технологической ткани. Бизнес всегда быстро перестраивался, иначе не выжить! Однако из-за того что государство слишком часто меняло «правила игры», налоговую политику, фактически не защищало малый бизнес, можно утверждать: эта форма де-факто уже отменена в условиях второго НЭПа. В 2005 году, когда мой друг сдавал налоговую декларацию в государственную налоговую инспекцию, так из около 300 ИЧП в районе лицензию продлили только двум, а позже саму налоговую службу сократили (осталось 2 инспекции на Москву для ИЧП). Позже, с 2006 года, как альтернативу стали применять выдачу соответствующих патентов.

Когда Э. Тоффлер, известный западный учёный, в своей новой книге [Тоффлер 07] утверждает, что бизнес-структуры из всех социальных систем самые динамичные, то он имеет в виду полноценные предприятия западного образца с встроенным механизмом саморазвития. Там все компании с интеллектуальной собственностью строятся на партнёрской основе, когда слово доверие имеет реальный смысл. На российской же почве такие схемы практически не работают. В условиях современной России с её криминальным и олигархически организованным бизнесом, с подчинением олигархов государственным чиновникам какие-либо технологии менеджмента (классические, западные) становятся просто неэффективными.

Сначала российские менеджеры «тупо» пытались их использовать – но быстро поняли, что их нужно модифицировать. В результате – попали в так называемую институциональную ловушку по выражению сотрудника Центрального экономико-математического института (ЦЭМИ) РАН академика В.М. Полтеровича, когда нормы и правила, неэффективные с точки зрения роста ВВП и общего блага, автоматически и почти неустранимо закрепляются в обществе.

Аналитика как раз и является средством выхода из подобных институциональных ловушек, потому что вскрывает узкие места, а также многоходовые схемы, используемые в корыстных целях.

Оборотной стороной (или продолжением неудач) этого операционального менеджмента, осуществляемого по старинке: при узкой специализации, управлени по показателям с усложнённой спускаемой государством отчётностью, является ситуация, сложившаяся на крупных госпредприятиях в сфере ВПК. Ни для кого не секрет, что на этом уровне происходят вопиющие негативные явления – казнокрадство, воровство материальных ценностей, рейдерство, преступная приватизация, активное незаконное лоббирование крупными западными компаниями своих коммерческих интересов на внутрироссийском рынке, сильное внешнее воздействие (не поддающееся адекватному реагированию со стороны самих предприятий). Очевидно, что большинство этих предприятий как лежало, так и продолжает лежать на боку из-за скверного управления, планирования, неразвитости социальной среды и инфраструктуры для ведения бизнеса. Для улучшения ситуации органы государственного управления привлекали на помощь специалистов модного сейчас кризис-менеджмента, внешних управляющих, но это помогало мало. Аналогичная ситуация наблюдается и в других сферах.

По всему Подмосковью, да, видимо, и не только там, стоят десятки тысяч каменных особняков, как некая иллюстрация к вопросу о том, ах, какие мы бедные! Меня поражает: только их десятая часть – это оригинальные и функциональные коттеджи современной постройки. Остальные же ни дать ни взять – каменные колхозные сараи, помпезные, неудобные, отталкивающие, часто без соответствующих коммуникаций. При этом затраты труда, земли, стройматериалов в сравнении с возведением вместо этих уродцев приличных строений примерно равны (если не наоборот). Откуда такое неразумие? Очевидно, здесь налицо отсутствие у заказчиков и исполнителей необходимого интеллектуального компонента – дизайна, оптимального архитектурного проекта, функционального замысла, серийного исполнения базовых конструкций, понимания современных материалов, ландшафтного дизайна.

Современный кризис-менеджмент как раз призван внести качественные изменения, не вытекающие органически из прошлой жизнедеятельности структуры, обусловленной скверным (кондовым) управлением и менеджментом (узкоспециализированным, функциональным). Но согласитесь, исправить упомянутый колхозный сарай, фактически не поддающийся реорганизации, гораздо сложнее, подчас проще его снести! Вопрос: неужто нельзя было сразу строить на разумных взвешенных основаниях?

Аналитическая работа (а именно о её сути и преимуществах мы ведём речь), является чем-то вроде предварительного этапа обдумывания всего необходимого для строительства, как бы кризис-менеджмента загодя, и призвана предусмотреть, увязать в общую систему все стороны функционирования объекта. При этом важно предвидеть появление проблем и трудностей, подготовить заранее варианты сценария возможного негативного развития событий, определить свои конкурентные преимущества. Эта же проблема, только несоизмеримо большей сложности: как найти выход из устоявшихся, но изживших себя форм существования, стоит и перед всем Российским аналитическим сообществом, Россией в целом. Нужны решительные интеллектуальные прорывы. Я полностью согласен с авторами книги «Воины креатива» в том, что русские были и будут талантливы всегда, что на каждом историческом этапе вопрос стоит лишь в том, насколько внешние условия позволяют раскрыться талантам и гениям [Воины 08]. Сейчас рыночные условия не позволяют творческому потенциалу большинства раскрыться: крупным игрокам лишняя конкуренция не нужна. Если русским талантам дать развиться, они с честью справятся с актуальными историческими задачами. Пока же, в последние десятилетия, возможности для раскрытия «гениев креатива» реализуются такими как Березовский и Абрамович. Креатив этот бандитский и базируется на идее о том, что русскому населению позволительно лишь прозябать и вымирать.

Российский менталитет исторически был целостным, холистичным, таким, когда целое доминирует, а значение каждой отдельной его части пренебрежимо мало. В этом один из источников как нашей слабости, так и силы. В отличие от Западных стран, прошедших через Реформацию, в России никонианские «реформы», если их оценивать с точки зрения европейских ценностей, являлись сущностной контрреформацией и остановили развитие русского народа на два с половиной столетия. Русский капитал до революции 1905 года был практически полностью старообрядческим (Морозовы, Рябушинские, Мамонтовы, Куваевы, Елисеевы и т. д.), хотя можно констатировать, что Народному Русскому Православию, которому современная практика ряда иерархов и служителей РПЦ, к сожалению, не всегда соответствует, по своему Духу, ориентации на жизненно-прагматические народные стереотипы ближе протестантизму, нежели католичеству. У нас всегда была свобода от логики – народное мировоззрение представляло обою сплав фактов, ценностей, интерпретаций, а чистая мысль (наука, логика, моделирование, понятийное поле аналитики) ценилась весьма низко (тезис тургеневского Базарова: «Сапоги полезнее поэзии») [Сорокин 92]. Узкий утилитаризм Иеремии Бентама, английского философа конца XVIII – начала XIX вв., в русле экономического прагматизма, марксистского детерминизма никогда не доминировал, однако не было и строгости научного мышления. Чаще российский традиционализм, как и всякий другой, демонстрировал плоский редукционизм, пытался в новых исторических условиях внести в настоящее весь известный прежний опыт, развернуть преемственность, а по сути, под видом нового и востребованного подвести всё опять под старые (изжитые и избитые) форматы. Следствием этого стала слишком долгая историческая память (она традиционно присуща не только русским, но и китайцам, персам, индусам), которая не позволяет очистить актуальное сознание от загромождения артефактами прошлого, приводит к алгоритмизации и повторению традиционных подходов.

Сегодня наступило время дальнодействия, стратегирования социально-экономического развития, достаточно сложных и долговременных синтетических программ. Они подразумевают охват, как минимум, трёх уровней самодостаточной реальности, параллельных друг другу в социальном, экономическом, информационном смыслах и далеко не всегда взаимодействующих напрямую.

Первый – это уровень мировой объективной реальности, срабатывания общих закономерностей в развитии сложных социальных процессов и востребованностей времени. Здесь ограничены личный произвол, субъективизм, личные пристрастия. Эту реальность можно изучать, анализировать, созерцать. Для этого, в первую очередь для приобщения к мировому интеллектуальному опыту, люди оканчивают солидные вузы (финансовые, управленческие), ездят на конференции, штудируют содержательные книги. Сюда же относится то, что пытаются сделать настоящие кризис-менеджеры – приобщить к позитивному опыту, подкорректировать отстающие структуры под конструктивный опыт достойных конкурентов. Сегодня есть немало успешных бизнес-технологий (сетевая торговля и маркетинг, интернет-продажи, торгово-промышленные холдинги, свободные экономические зоны), когда и где всё это работает. Это прорывные управленческие технологии, новый высокотехнологичный сектор ИТ.

Второй уровень – сфера чистой мысли, математических, социометрических и культурологических моделей. Их мы более или менее знаем – от тщательно прописанных планов спасения Отечества в вариантах от А.И. Подберёзкина, С.Ю. Глазьева до Национальных проектов В.В. Путина и Д.А. Медведева. Попытки их осуществления особым успехом не увенчались, ещё неизвестно, что из них получится, они всё ещё «вещь в себе». В любой фирме, партии, управленческой организации, у любого активного человека есть много альтернативных проектов, концепций и сценариев (развития, кризис-менеджмента, смены формата), являющихся, по сути, банком данных совокупного социального опыта. В научных, социометрических, технических и технологических трудах гениальных альтернативных изобретателей есть немало примеров работающих и востребованных практикой инноваций, идей принципиально новых приборов, однако только ничтожное их число по-настоящему востребуется массовой цивилизацией. Нередки случаи, когда они не только отторгаются (не внедряются), но и забываются на века или десятилетия. Например, имеются поразительные примеры массового оснащения российской царской Армии техническими приборами и устройствами, многих из которых не было в армии даже во время Великой Отечественной войны, хотя могли бы быть. Вспомним широкополосный беспроводной факс, грузовик-турбогенератор, способный ездить на дровах и торфе [Маниаковский 00].

Как правило, во всех этих блистательных и внутренне непротиворечивых теоретических моделях не хватает учёта факторов реальной социальной жизни, субъективных факторов руководства, механизма принятия решений, привходящих факторов конъюнктуры, традиции, социального контекста. Имплантация модели в жизнь, внедрение в практику корпорации или социального института требуют подчас не меньше усилий, нежели их создание, очищение от случайностей, обкатка опытом. Модель может быть блистательной, но неприменимой, как в том анекдоте про новую модель паровоза который гудит, но не едет, так как допущена конструктивная ошибка – весь пар уходит в гудок. По своей функции фундаментальная наука и является в современном обществе такой хранительницей моделей опыта, школой подготовки стратегических управленцев и лишь в очень малой, ничтожной степени – инструментом внедрения более эффективного позитивного международного опыта. Наверное, аналитика, наряду с фундаментальной наукой и её гениальными Провидцами, способна идти по пути интеллектуальных прорывов, моделирования качественно нового знания, непрерывно выполняя свою важнейшую функцию извлечения из копилки международного опыта, мирового Знания новых идей и столь востребованной комбинаторики, преимущественно в форме научной традиции, контекста.

Наряду с упомянутыми двумя высшими кластерами, пронизанными весомым теоретическим и интеллектуальным компонентом, современным переосмыслением и концептуализацией, существует и третий уровень. Есть масса социальных сфер (образование, медицина, транспорт), общественных институтов, сфер бизнеса и жизнедеятельности человечества (сельское хозяйство, массовая армия), личностных традиций (Церковь, семья, пригородные цветочки, мелкая розничная торговля), где обновление минимально, нежелательно или не допускается вовсе. Учёные-генетики считают, что современный человек, его мозг принципиально не изменился со времён позднего неолита (примерно 9-10 тыс. лет тому назад). Очевидно, современному человеку психологически нужен якорь, опора на те незыблемые сферы, где он прочно ощущает дух традиции, коллективного бессознательного. Ведь большинство народа не хочет вносить элементы обновляющего беспокойства. В этом не столько его интеллектуальная ограниченность, сколько интуитивное самосохранение, торможение, психологическая страховка – возможность вернуться назад в случае опасного психологического слома на других уровнях. Вносить в эти сферы рационализацию, интеллектуальную составляющую труднее и непродуктивнее всего.

В советский период были попытки создания аналитических структур добротного уровня, аналогичных западным. К числу таковых можно отнести, например, Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований (ВНИИСИ). Созданный в СССР ещё при А.Н. Косыгине (1976), он функционировал как советский филиал Международного института прикладного системного анализа (МИПСА). Тот был основан гораздо раньше (1972), его учредителями были США, СССР, Канада, Япония, ФРГ, ГДР и другие страны Европы. Разместился этот институт на нейтральной территории – в Австрии, в Лаксенбурге (под Веной). ЦРУ США и другие разведки неизбежно должны были прислать туда своих агентов – просто чтобы присматривать за скоплением наших чекистов. Патриоты подают эту историю так: Ю.В. Андропов затеял весь этот проект, чтобы с помощью США развалить всю советскую империю и вообще всех нас погубить. По-моему, наоборот, этот лидер страны (а до того глава КГБ) пытался таким образом спасти советскую тоталитарную систему. Американская разведка играла тут чисто пассивную роль, вряд ли американцы тогда даже поняли всю широту замыслов Ю.В. Андропова. Филиал МИПСА появился в Советском Союзе только через 4 года. Чекисты из внешней разведки не торопились. За границей они чувствовали себя гораздо свободнее – вдали от партийных комитетов всех уровней. Первым директором ВНИИСИ был назначен академик Джермен Михайлович Гвишиани, зять главы советского Правительства А.Н. Косыгина.

Д.М. Гвишиани, сын генерала МГБ, по образованию считался философом, он был академиком, доктором наук и т. д. Официально занимал пост заместителя начальника Госкомитета СССР по науке в период 1962–1985 гг. Но там он только числился для вида, а вся его бурная деятельность протекала в других местах – в основном за границей. Д.М. Гвишиани был членом престижного Римского клуба и непрерывно посещал всевозможные международные комиссии, конференции, семинары и пр. Он был одним из главных учредителей МИПСА (1972) и стал председателем Совета института. В 1976 году он возглавил ВНИИСИ и был его директором 17 лет. Заместителями директора ВНИИСИ стали С.С. Шаталин, Б.З. Мильнер и С.В. Емельянов. Кроме того, начиная с 1970-х годов «школу ВНИИСИ» прошли В.И. Данилов-Данильян (заведующий лабораторией), Е.Т. Гайдар, П.О. Авен, В.М. Лопухин (первый министр топлива и энергетики в правительстве Е. Гайдара), А.Д. Жуков (нынешний вице-премьер), М.Ю. Зурабов.

В 1983 году к этой команде по настоянию Д.М. Гвишиани подключилась и ленинградская экономическая школа. Ранее, когда Ю.В. Андропов стал Генеральным секретарём ЦК КПСС (1982), по его указанию возникла знаменитая Комиссия Политбюро, она же Комиссия Тихонова – Рыжкова для подготовки экономической реформы в СССР. Логику Андропова мне, как и многим другим, понять трудно – сначала завалил экономическую реформу Косыгина, а потом сам в реформаторы подался – с чего бы это? Видать, перековался… Разумеется, «мозгом» комиссии стал Д.М. Гвишиани. Рабочий аппарат комиссии состоял из сотрудников С.С. Шаталина (Е.Т. Гайдар, П.О. Авен, О. Анальин, В.С. Широнин). Кроме того, к написанию отдельных разделов основного документа привлекли также ленинградскую команду Чубайса (А.Б. Чубайс, С. Васильев, С. Игнатьев, Ю. Ярмагаев). Результатом работы Комиссии Тихонова – Рыжкова стал 120-страничный документ с длинным казённым названием: «Концепция совершенствования хозяйственного механизма… (и т. д.)». Но на самом деле это была программа экономической реформы.

Через ВНИИСИ – МИПСА в 70-80-е годы прошли и другие отцы русской демократии. Например, бывший мэр Москвы Г.Х. Попов стажировался в МИПСИ в 1977 году, отметились там и такие известные деятели, как А.А. Нечаев, Е.Г. Ясин, А.Н. Шохин, К.Г. Кагаловский, С.Ю. Глазьев. Имеется ряд исследований, раскрывающих механизмы трансмутации партийно-хозяйственной верхушки СССР по моделям нового будущего страны, которые разработали советские академики Д.М. Гвишиани, Е.М. Примаков, А.Д. Сахаров, П.Л. Капица, А.Н. Яковлев, Е.П. Велихов и другие [Шевякин 03], [Шубин 05].

Кто в реальности стоял за академиками, сказать трудно. Не хочу скатываться в конспирологические версии, однако ясно одно – идея демонтажа СССР родилась внутри нашей страны и лет за 15 до трагического финала. Теоретическую основу для разрушения системы подготовили советские академики и некоторые учёные типа русского космополита В.А. Лефевра, создавшего теорию управления кризисами, персонально о нём мы ещё скажем ниже. Скорее всего, они согласно бессмертному афоризму В.С. Черномырдина хотели как лучше, а получилось как всегда. Кто и когда перехватил реальные рычаги управления и скрытого влияния – не ясно до сих пор и, думаю, очень нескоро прояснится. Но это уже отдельная тема, и она ждёт своих исследователей. Трудно поверить, но люди, воспитанные советским обществом и обласканные властью, смогли вот так просто перейти в стан её разрушителей.

В конце 80-х – начале 90-х образуются «новые аналитические структуры», представляющие основные типы аналитических центров [Антоненко 96]. Среди них наиболее важны следующие.

1. Институты политических исследований, возникшие на базе «старых» советских академических институтов.

Ещё в 1992 году на основе ряда отделов Института географии РАН образовалась группа политических географов, одна из наиболее известных.

Аналитическую группу «Меркатор» (Mercator Group) создали в 1993 году Д. Орешкин, А. Скворцов, А. Беляев. С 1994 года группа занималась изготовлением электронных карт для ТВ. Сотрудничала с программой Итоги Е.А. Киселёва на НТВ, в период 1995–1996 гг. выполняла функции регионального подразделения АО «Общественное российское телевидение» (ОРТ). Делала живые карты прогноза погоды для «Метео-ТВ». Занималась компьютерной симуляцией для ведущих новостных ТВ-каналов России. Группа «Меркатор» обеспечивала по приглашению Центризбиркома аналитическую поддержку и отображение хода и результатов федеральных выборов депутатов Государственной думы и Президента России, создала электронный Атлас кризисных ситуаций для Совета безопасности России.

Научно-издательская аналитическая фирма Ист-Консалт начала работать при Институте востоковедения РАН в 1992 году.

В качестве «отделений» зарубежных, часто, американских, аналитических центров возникают Московский Центр Карнеги (1993), а также Институт экономики города (1995).

Роль представительств зарубежных аналитических центров в России многие аналитики сводят к функции агентов западной демократии. О степени автономии или зависимости данных центров от «головных» зарубежных структур можно спорить. Тем не менее, не вызывает сомнения, что эти центры в России предлагают и продвигают определённые западные схемы строительства демократии и либерально-демократической политической системы. Примерно в это же время возникали «новые» государственные и коммерческие аналитические центры, ориентированные на новые элиты и структуры бизнеса. В качестве примеров можно назвать: Центр политических технологий (ЦПТ), Фонд общественного мнения (ФОМ) – это коммерческие структуры; Рабочий центр экономических реформ при Правительстве РФ, Институт экономического анализа.

Определённую роль в развитии новых аналитических центров сыграл также рост активности гражданского общества в конце 80-х, связанный, в основном, со структурированием неформалов и кооперативным движением. Однако, в отличие от США, в России общественные движения не привели к столь массовому возникновению центров влияния в общественных интересах. Этого нельзя сказать о центрах публичной политики, созданных в это же время, так как они до сих пор сохраняют статус институтов интеллектуального обеспечения политики (например, Центр «Стратегия», Фонд «Интерлигал» и другие). Тот факт, что на волне роста гражданской активности в новой России не возникло поколения аналитических центров влияния в общественных интересах, во многом объясняется слабостью российских институтов гражданского общества и недостатком ресурсов (прежде всего, материальных) для развития аналитических центров данного подтипа.

Обратной стороной слабости институтов гражданского общества и государства в новых демократических условиях стало повышение роли аналитических центров как субъектов демократизации, способных на комплексное видение проблем переходного периода. Недостаток компетентности «новых» субъектов политического процесса (институтов гражданского общества) и «молодых» сменяемых выборных элит компенсировали независимые аналитические центры.

Но в дальнейшем, с возрастанием политического веса «новой элиты», усилением государственных институтов, централизацией политической системы вокруг государства многие независимые АЦ оказались не у дел. Процессы концентрации власти неизбежно ведут к монополизации рынка политической аналитики и экспертизы группой аналитических центров, приближенных к ключевым политическим субъектам.

Тем не менее, сегодня как внутренние вызовы, возникшие перед страной (необходимость дальнейшей модернизации, масштабных реформ социально-политической и экономической систем и т. п.), так и внешние угрозы и риски, связанные с международным терроризмом, процессами глобализации), требуют качественной независимой политической экспертизы и анализа для выработки адекватных «ответов» в виде соответствующей внутренней и внешней политики государства.

Современное состояние российской аналитики не даёт оснований для радужных ожиданий: сохранение существующих тенденций способно полностью уничтожить эту важнейшую компоненту общественного сознания. Состояние дел таково.

1. Большая часть научной аналитики, доставшейся в наследие от советских времён (и, как следствие, занимавшиеся ею кадры), в новых условиях оказалась неприменимой, не привязанной к требованиям современности.

2. Та часть аналитики, которая, несмотря на изменения, произошедшие в системе, сохранила свою пригодность для решения некоторых классов задач, утратила системность и не покрывает всех потребностей информационно-аналитического обеспечения процессов управления.

3. Восстановление системного единства методологии и выработка новых методологических, организационных и технологических принципов аналитической деятельности протекает медленно.

4. Социализация новых подходов и методов затруднена, они подолгу не становятся достоянием широких кругов аналитиков, имеющих ограниченный доступ к рычагам управления действительностью, лишь изредка они способны оказывать воздействие на процесс принятия ответственных политических или социально-экономических решений.

5. Во вновь формирующейся отечественной аналитике наблюдается тенденция следования политической конъюнктуре, при этом чрезмерна ориентация на прикладное использование в предвыборных делах, и часто имеет место применение аналитических шаблонов, бездумное заимствование образцов из западных аналитических школ. Всё самобытное и действенное продвигается очень трудно, поскольку, как правило, оно либо фрагментарно (в силу сложившейся экономической ситуации), либо чрезмерно идеологизированно.

В результате действия перечисленных факторов русско-советская аналитика утратила свою историческую идентичность и стала калькой англоязычной, что обрекло её на значительное отставание. Для государства в современных условиях оно даже более опасно, чем военно-техническое, так как чревато историческим проигрышем перед информационным и экономическим наступлением более интегрированных и современно мыслящих культур и структур.

2. Личностный фактор

Вторым ключевым моментом, характеризующим сущность российской специфики, является ориентация на выдающуюся личность, формирующую школу, направление в науке, культуре, искусстве. Такие личности оказывают длительное влияние на социум, формируя его ценностные ориентации. Они могут быть как стихийными, так и сознательно подготавливаемыми аналитиками. Под аналитиком я понимаю широкого специалиста, мыслящего межпредметными категориями, иногда приходящего к результатам, противоречащим здравому смыслу и общепринятым (пропагандистским) стереотипам. Поэтому весьма продуктивно здесь развести позиции: есть аналитики-подпевалы, интерпретаторы, оправдывающие всё существующее. И есть провидцы-универсалы, по чьим лекалам народы и цивилизации живут сотни лет. Они не навязывают реальности пропагандистские клише и заумные схемы, но изучают её, пытаясь выявить долгосрочные перспективы. Почти все видные генштабисты России, Германии были весьма универсальны, но работали под идеологическим клише. Универсальных аналитиков, если можно так выразиться, в истории было очень мало, и они исследовали разные семантические поля.

Например, буддисты, пантеисты, теософы, культурологи, представители классической немецкой философии, прежде всего, Гегель, изучали становление Человеческого Духа, антропологию. Видным аналитиком такого типа был Тейяр де-Шарден [Тейяр 73].

В рамках христианства, различных психологических школ, персонализма, психотехнологий типа нейро-лингвистического программирования (НЛП) глубоко изучались межличностные отношения, структурирование команд, конфликтология. (см. труды [Шюре 07], [Элиаде 09], [Хантингтон 03]).

Рационализм (в том числе католическая схоластика), науковедение, теория научной информации, семиотика, гносеология изучают социум в широком смысле слова, в динамике. Целый ряд аналитиков занимались проблемами борьбы цивилизаций, межцивилизационными взаимодействиями, расологией. См. труды английского культуролога и социолога Тойнби, фактического последователя Н.Л. Данилевского [Тойнби 02].

Анализируя деятельность виднейших представителей по каждому из этих полей, можно прийти к пониманию того, что любой плоский подход недостаточен; многомерное понимание рождается только на стыке научных дисциплин, культурных и духовно-идеологических парадигм. Но таких «голов», которые были бы способны к широчайшему культурному обобщению, всегда было немного. Из отечественных учёных можно назвать писателя-фантаста, футуролога И.А. Ефремова, директора Института мировой экономики и международных отношений АН СССР академика Н.Н. Иноземцева. Уже в наше время был ряд попыток механически и эклектически «скрестить» разное: коммунизм и христианство, иудаизм, ислам – «РАУ корпорация» (А.И. Подберёзкин), концепция мёртвой воды генерала К.П. Петрова и т. д. Получаются сапоги всмятку, как тот домашний гусь, что плохо ходит, ещё хуже плавает и совсем не летает.

Сегодняшних аналитиков России можно условно разделить на три отряда.

Первый отряд составляют системные аналитики: они, обобщая (суммируя) чужие линейные данные, подгоняют их под заданный стереотип (интерес). В принципе, разница меж ними не столь велика, будь то либералы (А. Ципко, эксперт Горбачёв-Фонда В.Д. Соловей), патриоты (Н.А. Нарочницкая, Д.О. Рогозин, С.Е. Кургинян) и другие. В сущности, они подстраивают свою эрудицию под нужный ответ, часто игнорируя реальные жизненные противоречия.

Ципко А.С. – бывший помощник секретаря ЦК КПСС А.Н. Яковлева, доктор филос. наук, специалист в области социальной философии, политологии; гл. научн. сотр. Отделения международных экономических и политических исследований Института экономики РАН (ОМЭПИ ИЭ РАН).

Нарочницкая Н.А. – российский политический деятель, историк и политолог, доктор историч. наук. Специалист по США, Франции, Германии, общим проблемам и тенденциям международных отношений. В 70-е годы – заместитель советского представителя в ЮНЕСКО.

Но я вовсе не утверждаю, что всё это плохо и не полезно. Активно действует в последнее время блистательная плеяда аналитиков – выходцев из Военного института иностранных языков им. Красной Армии: Алексей Назаревский, Михаил Хазин и другие.

Второй отряд образуют яркие (инструментальные) профессионалы – С.В. Егерев, С.Г. Кара-Мурза, Ю.И. Мухин, И.Н. Панарин, А.И. Ракитов, А.И. Уткин, П. Чернов, А.Ю. Щербаков, большинство преподавателей бывшей РАГС при Президенте РФ, в том числе Н.Н. Полуденный, А.А. Прохожев, В.И. Корниенко, К.Х. Делокаров, А.И. Турчинов, А.М. Марголин, О.С. Анисимов, А.И. Селиванов и другие. Они, блестяще зная отдельные аспекты социометрии, прикладные политические и экономические науки, тем не менее, не имели возможности выхода на реальные практические дела в общегосударственном масштабе. Их не только необходимо привлекать, уважать, цитировать, но и по возможности продвигать к решению более масштабных задач в интересах России.

В этой когорте видную роль играют выходцы из Московского методологического кружка (ММК), его в течение многих лет вёл Георгий Петрович Щедровицкий. Среди них О.С. Анисимов, Ю.В. Громыко, П.Г. Щедровицкий (сын), С. Попов и другие. В 1978 году от ММК отпочковался Московский методологический педагогический кружок (ММПК), его возглавил Олег Сергеевич Анисимов. Здесь формировалась, условно говоря, вторая волна российских методологов, в их числе В. Верхоглазенко, В. Н. Соловьев, В. Бязыров, В. Давыдов, В. Буторин, Н. Рыбалкин, С. Норкин, Ю.В. Курносов, Н. Федулов.

Третий отряд – это неформалы в аналитике. Они, находясь вне официальных научных или политических структур, активно работают на будущее России, прокладывая, можно сказать, нетрадиционные пути развития аналитики в нашей стране. Среди них Азер Алиев, Валерий Аверьянов, Владимир Авдеев, Игорь Демин, Павел Егоренков, Павел Конотопов, Надежда Рузан, Александр Доронин, Михаил Кутузов (из Воронежа), Сергей Норкин (из Вологды), Озод Мухамеджанов, Вадим Абдрашитов (из Уфы), Владислав Кагановский, Никита Федулов, Юрий Носков, Алексей Назаревский, Андрей Девятов, Валерий Муниров, Игорь Козырев, В. Волояков и другие.

3. «Врождённая» специфика

Третья особенность момент отечественной школы аналитики связана с предысторией её становления, формирования. В советское время всё было понятно: была парадигма позитивистской науки, её генерировали, тиражировали как метаязык академические институты, Госполитиздат и в той или иной степени на уровне мировоззренческих стереотипов она адаптировалась населением. Вещи, выходящие за эти рамки, разрушавшие целостность стереотипа, тщательно прятались в спецхраны под грифами Секретно или ДСП (для служебного пользования, не путайте с древесно-стружечной плитой), либо оставались англоязычными вкраплениями западной цивилизации (уже упоминавшиеся переводы издательства «Прогресс», передачи западных аналитиков по радио), либо объяснялись паранормальными явлениями.

Зрелая Перестройка характеризовалась двумя основными признаками, имевшими прямое отношение к информационным параметрам управления.

А. Процветал идеологический антикоммунизм, это была просто смена знака «плюс» на «минус», а принципиально механизмы функционирования социума не изменились, качества (содержательной информации, новых методов управления) не прибавилось. Государственная пропаганда использовала принцип прыгающей волны: те 50 аналитиков, что работали под крышей «Известий», произвольно меняли терминологию, искусственно вводили новые понятия: кооператор, консенсус, суверенитет, регион и т. п., чтобы другие, включая операторов действующих политических и экономических структур их адекватно не понимали. Люди могли бы за полгода привыкнуть к новому значению слов, однако смена понятий и их смыслового наполнения шла быстрее, и через 4-5 месяцев смысл термина уже менялся. На фоне общего экономического и информационного хаоса в обществе возникли многие противоречия и чисто психологического плана, что предельно затрудняло и консолидацию, и управляемость. Отдельные манипуляторы общественным сознанием, пользуясь этим, преследовали собственные цели, и некоторые неплохо заработали, например, во время умело организованного табачного голода в 90-х годах.

Б. Вся ельцинская эпоха, это примерно 1993–2000 годы, прошла под знаком закона Паретто и следствий из него, неплохо адаптированных для конкретных целей. Смысл, лексика, внутренняя непротиворечивость не имели никакого значения, главным был лейбл (позиционирование), длина рычага, помноженная на кучу долларов и административный ресурс. Можно говорить о доминировании определённой, достаточно общепринятой в национальных масштабах PR-технологии раскрутки команд, лидеров, программ и т. д.

Налицо множество отличий, характеризующих роль и место аналитического сообщества в США и СССР, отражающихся в интеллектуальном поле современной России и определивших, в конечном счёте, среди многого прочего победу Западного блока в холодной войне с СССР и мировой системой социализма. Принципиально они изложены в Нобелевской речи А.И. Солженицына. Полагаю, целесообразнее изложить концептуальные отличия, нежели приводить многочисленные сравнения исторических фактов – известных и при соответствующем желании доступных. По моему мнению, эти различия заключаются в следующем.

Во-первых, догматический марксизм, а еще шире – развёрнутая на его основе идеология-идеократия – оказались непреодолимым барьером, и его традиционное советское общество не смогло преодолеть или как-то модифицировать в своей социальной и технологической эволюции. Конечно, существовала инструментальная научно-рационалистическая аналитика для посвященных вне контекста догматического марксизма, однако её влияние на механизм принятия управленческих решений, обучение кадров аналитике были минимальными. О чем можно говорить, если фактически были запрещены работы А.А. Богданова, Н.Д. Кондратьева, И.Р. Пригожина, П.А. Сорокина, Г. П. Щедровицкого. Воздействие на социум в плане его рационализации, самоорганизации, возрастания интеллектуальной компоненты было равно величине отрицательной (не спасала даже традиционная для русского православия икона «Ума приращение»!). В то же время американская (шире – Западная, кроме Японии и отчасти Германии) аналитика с выходом на управленческие аспекты социологии всегда была менее идеологизированной, чем в СССР, не в смысле отсутствия идеологемы американизма, а в смысле свободы для исследователя излагать свою позицию, и форматировалась на иных, научно-прагматичных основаниях. Она была принципиально открытой, пронизывая широко и повсеместно буквально всё – от структур ЦРУ, Госдепартамента, корпораций до курсовых студента, покетбука бомжа.

В 1936 году английская издательская фирма Penguin (Пингвин) начала выпускать массовым тиражом покетбуки (англ. pocket book, «книга карманного [формата]»), доступную по цене многим литературу в мягкой обложке, разнообразную по содержанию – художественную, образовательно-познавательную, в прекрасном полиграфическом исполнении. Сейчас покетбуками называют портативные приспособления (гаджеты, пока ещё дорогие) с целыми библиотеками полнотекстовых электронных книг.

Возникла интеллектуальная ткань, которая сама себя воспроизводила, усложняла, косвенно (дистанционно) управляла социумом, образуя консенсус по нелинейным, нерешаемым в лоб, вопросам.

Во-вторых, методолого-понятийная сетка и научный исследовательский аппарат западной прикладной аналитики были несоизмеримо сложнее советских, приближаясь к многомерной графике, а не к простым раскладам по осям х, у и примитивному здравому смыслу догматов марксизма. Она объективно исследовала сложные реальные многомерные процессы (например, маркетинг нефтяных рынков, рефлексивно-активные среды инновационных процессов, противоборство с другими государствами), активно использовала интерфейсы, методы наглядно-графического отображения данных, что в сотни раз ускоряло восприятие информации по сравнению с вербальными методами. Дошло до того, что советские доктора гуманитарных наук часто вообще не понимали западные работы по методологии и социологии, пытались критиковать их с вульгарно-марксистских позиций. Я отнюдь не хочу сказать, что все западные аналитические работы были настолько выше позднесоветских (скорее, в общей массе, как раз наоборот), однако, верно и то, что чисто вербальная форма изложения, нагромождение огромного количества ссылок и экивоков на классиков (что вызывалось цензурой, дурным академическим корпоративизмом), приводили к тому, что прочитать и понять достаточно сложную научную работу советского учёного из-за непрозрачной формы и смысла изложения мог только такой же специалист. Существовали даже западные специалисты по чтению советской научной прессы, владевшие искусством извлечения смысла из невнятных теоретических нагромождений.

В-третьих, корпоративная организация советского общества (СМИ, науки как системы институтов и научных дисциплин) подразумевала строго централизованное, узкодисциплинарное построение механизмов организации Знания и приводила к негласному корпоративному консенсусу, чего не было на Западе. Там же, наоборот, преимущественно создавались рабочие междисциплинарные проблемные группы – под проблему с открытым, меняющимся контекстом. Централизованное финансирование и иерархическая организация процесса исключали Заказчика как потребителя рыночного товара. На Западе Знание давно стало материальной силой (выражение Знание – сила принадлежит Фрэнсису Бэкону, английскому философу елизаветинской эпохи), там существует рынок научной информации, что предопределяет децентрализованность экспертно-аналитического сообщества, отсутствие Центра и периферии, а также принципиальную открытость основных научных (аналитических) наработок, становящихся быстро доступными в корпоративном, общественном и деловом секторах. Все заказанные и проплаченные (не обязательно государством, ЦРУ или Вооружёнными Силами США) Знания функционально определены, востребованы, имеют преимущественно прикладной аспект. Чего нельзя сказать о советской академической науке или, например, о германской Ананербе, в частности, занимавшейся «подтверждением» безумной «гипотезы» о полой Земле (эту тему мы затронули выше). Американская аналитика по своей сути, методам, целям, оргструктурам выросла из военных научно-исследовательских центров, отделов маркетинга корпораций, практических задач крупного бизнеса и благодаря этому во многом сохранила здоровый прагматизм, подчёркнутую антиакадемичность. Она ориентировалась на действенность, практическую применимость – по критериям востребованности, функциональной воплотимости и наглядности.

В-четвёртых, новое усиление США как единственной сверхдержавы (с 1994 года) связано отнюдь не столько с чрезмерным богатством, чрезвычайно выгодной для США геополитической ситуацией по отношению к России и Восточной Европе, но и с усилением интеллектуальной, аналитической составляющей (это также относится к КНР, Индии, чьи организационные усилия по модернизации выходят на качественно иной уровень управления). С одной стороны, эти незаработанные богатства (через печатание денег) сделали большую часть мира легко управляемой для США, позволили им использовать своё финансовое и технологическое преимущество в корыстных управленческих целях для достижения ещё большего преимущества; достаточно упомянуть продукты компаний Майкрософт (Microsoft) и Эппл (Apple), поставивший фактически все компьютеры мира под американский контроль. Важно то, что политико-экономические устремления к мировому господству всячески подкрепляются интеллектуально-аналитическими усилиями. США живут благодаря не только станку, печатающему деньги, но и тому, что сформировали огромное количество инфраструктур и институтов, оказывающих услуги практически всему миру, прежде всего, в области интеллекта и знаний, где решающую роль играют аналитики. Многие высшие руководители России никак не хотят понять, что глобальное соперничество культур и экономических интересов уже давно ведётся не столько танками и самолётами, сколько мощными интеллектами, формирующими ментальные образы, идеи, установки, концепции, инфраструктуры и механизмы влияния на социум.

Начиная с 1990-х годов, мировое научное и экспертно-аналитическое сообщество активно продвигает концепции создания национальных инновационных систем (НИС). Пока в России, в результате применения неолиберальных экономических концепций, была фактически осуществлена деиндустриализация страны и резко снижен научный потенциал (доля российских высоких технологий составляет на мировом рынке менее 1 %), в западных странах развернулась острая борьба за инновационное лидерство на направлениях VI технологического уклада, предусматривающего создание NBIC-технологий, где N – это нано-, B – био-, I – инфо-, C – когно- (от лат. cognoscere – «понимать, сознавать») [Лепский 10]. Оценка уровня инновационной активности государств оказалась в значительной степени связанной с активностью именно на этих направлениях.

В крупнейших странах мира оборонно-промышленный комплекс (ОПК) принято считать аккумулятором передовых технологий и авангардом развития промышленности в целом. Однако в нашей стране инновационное влияние ОПК на экономику страны продолжает оставаться крайне низким. Сегодня ОПК не интегрирован в обозначенные нормативными документами контуры НИС, решение этой задачи только планируется. Нужны новые типы субъектов инновационного развития, системный подход к НИС, обеспечивающий взаимодействие государства, бизнеса и общества, создание механизмов конвергенции технологий, отраслей, науки, образования и т. д. [Пискунов 11].

Для аналитической деятельности в США характерна чрезвычайно точная нацелеленность на достоверность результата. Всегда чётко выделялись собственные выводы, полученные в результате анализа, и «то, что я предполагаю». Также на ясном языке описывались методы и технологии с доведением информации на выходе до высокого уровня стандартизации и унификации. В результате достаточно быстро накапливались огромные массивы сравнимых между собой данных. И вот их-то как раз и можно было анализировать.

В пятых, необходимо ясное понимание того, что главная сила Запада отнюдь не в более эффективном производстве (хотя многие преимущества у него, конечно, есть, прежде всего в налаживании новых технологических схем вертикальной интеграции), а в навязывании своих парадигм, схем и моделей, где мы заведомо слабее, беднее – беспомощнее! Эти продуманные аналитиками схемы многоходовок тайных операций лежат в основе мощного, и отнюдь не виртуального, вторжения в российские дела. Понимание этого эзотерического смысла их публичных действий уже подразумевает возвращение к нашим традициям на путях поиска ассиметричных ответов.

Необходима оговорка при употреблении термина наша традиция, он применён здесь лишь в смысле поиска креативных нестандартных решений. А методы и средства аналитики – универсальны. Не существует арийской и неарийской физики. Наши ответы не обязательно должны быть ассиметричными, они могут быть и симметричными или вообще лежать в иной системной плоскости (подпространстве), а если учесть, что можно столкнуться с провокацией типа СОИ или наземных стационарных районов ПРО, то, возможно, эффективнее будет вообще не реагировать.

Эти ответы по преимуществу лежат в сфере альтернативных технологий, в том числе интеллектуального плана, и они сделают многоходовки американских спецслужб и аналитических центров неэффективными. Это же относится и к монстрам ТНК. Существует много возможностей сделать наши минусы нашими плюсами.

С другой стороны, как было бы хорошо, будь у России с десяток ТНК, где головная компания холдинга принадлежала бы российскому, а, возможно, и российскому государственному капиталу. По этой линии развиваются РАО «Газпром», ОАО «Лукойл», ОАО «РЖД», ОАО «Росвооружение», ОАО «Сбербанк России».

Например, считается, что наше сельское хозяйство из-за суровых климатических условий мало рентабельно. Но ведь можно поставить вопрос иначе. На огромных просторах России, где практически отсутствует промышленность с её экологическими бедами, можно производить самое чистое в мире (в экологическом смысле) продовольствие. Естественно, нужно будет ввести новые стандарты, сертифицировать качественную еду, чтобы показать все её преимущества на фоне заваленного генноинженерно-модифицированными продуктами (ГМП) Запада, и вот он, наш новый козырь!

ГМП производятся с помощью ГМО – генетически модифицированных организмов (трансгеников). Это организмы со встроенными в них чужеродными генами с целью получения хозяйственно-полезных свойств. Например, для развития у культурных растений устойчивости к пестицидам, увеличения сопротивляемости к вредителям, повышения урожайности. Первые трансгенные растения были разработаны в США в 1983 году, а в 1993 в продаже появились первые продукты с генно-модифицированными компонентами. С тех пор трансгенная продукция интенсивно завоёвывает мировые рынки, продовольственные, сельскохозяйственные и фармацевтические. Создание каждого нового вида ГМО, по экспертным оценкам, требует около 3 млн долл. США, а общее количество генно-модифицированных сортов перевалило за тысячу. Годовой оборот семян ГМ-культур составляет около 50 млрд евро (без учёта доходов от продаж пестицидов, патентных прав и т. п.).

Таким образом, в целом Западная аналитика, которой не довелось простаивать в стороне от процессов реального управления обществом, получила широкое распространение в деловых, политических кругах, в мире искусства, естественно вошла в общественное сознание и своей логической убедительностью активно привлекает всё новых и новых сторонников и приверженцев.

Современный этап развития аналитики в России характеризуется следующим. Неясность, неопределенность основных идеологических ориентиров российского государства в условиях, когда большинство народа отторгает идеи капитализма (хотя вынуждено жить по его законам), создают в головах мировоззренческую путаницу, и разобраться в ней очень нелегко. Очевидно, ведущие операторы (публичные политики, партийные активисты, активные государственные чиновники) и Администрация Президента РФ, и бизнес, и общество в целом (потребители, читатели, избиратели – группы людей, сегменты социума) – те, кто рационально относится к своим возможностям, потребностям, обязательствам, – заинтересованы во внятной информационной структуре общества, её концептуально-идеологических основах, адекватной коммуникации и недвусмысленном толковании основных идей, на которых должно развиваться государство.

Это нужно для того, чтобы даже при диаметрально противоположных подходах: правые – левые, сторонники – противники, христиане – язычники (или атеисты), производители – потребители, соответствующие представители элиты общества воспринимали многообразную реальность адекватно, в единых терминах.

При рассыпавшемся советском менталитете возникло множество сегментарных подходов, и их воздействие на социум, его информационные структуры можно рассматривать особо, где принципиально нет дихотомии: правда – заблуждение, когда окружающее несводимо к единой идеологической реальности, и аналитики рассматривают по-разному онтологическое целое, так как системы их генеральных ценностей и ожиданий – разные.

Например, последовательные христиане-фундаменталисты ждут Страшного Суда, Армагеддона, чудесного Пришествия Православной Монархии в лице Царя; мусульмане-фундаменталисты ожидают Последней Битвы, царства Правоверных; буддисты – всеобщего просветления, повышения качественного уровня сознания; адепты Хаббарда – наступления Нового Века (англ. New Age, Нью-Эйдж) в виде планетарного синтеза, отмены денег, всемирной пасторали; евреи (иудеи) ожидают восстановления Храма Соломона; русские националисты – создания светского национального европейского государства типа ФРГ; социологи мыслят будущее как уравновешенный бессистемный сетевой муравейник Нью-Йорка. Проигравшие на выборах в Госдуму в декабре 2007 года и в декабре 2011 года Союз правых сил (СПС) и партия Яблоко твердят о конце демократии, рынка, традиционной политики. Эти ряды и линии, тенденции можно перечислять долго, однако понятно, что управлять столь эксклюзивными и разрозненными общественными сегментами, не имея определённого эффективного рычага невозможно.

Очень сильны в российском социуме и менталитете иррациональные начала, что создаёт почву для деятельности оккультно-мистических объединений. СМИ с удовольствием предоставляют слово разного рода колдунам, магам, звездочётам. В общественном сознании фигурирует масса псевдонаучных идей и концепций. Научное противодействие этим явлениям крайне слабо. Изредка появляются книги с иным, трезвым взглядом на вещи, например, [Губин 04] (см. также поддерживаемые этим автором интернет-ресурсы http://gubin.narod. ru и http://www.vgubin. info с другими его книгами и рекомендательным списком из 1300 наименований книг) с критикой имеющих в настоящее время хождение псевдонаучных идей (об информации в неживом мире и сознании у самой материи, о замене методов частных наук единым синергетическим подходом, а последовательного «западного» экспериментального метода познания в физике – восточной медитацией), а также плюрализма как методологической основы познания и оценки состояния дел.

Этим гносеологическим рычагом коммуникации, управления, создания механизмов взаимодействия ключевых интересов может быть современная социологическая наука, рационализированный гнозис, описывающий как частные явления и вышеперечисленные фрагменты, изучающий современное состояние российского общества в динамике. При анализе многих, даже претендующих на фундаментальность, изданий, выпускаемых фондами, партиями, частными лицами по общественно-политическим вопросам, часто возникает ощущение их ущербности, недоделанности, оттого что авторы, даже пишущие на одну тему, исследуют и описывают разную онтологическую реальность (под свой заказ, свой менталитет), не говоря уж об очевидном социальном заказе и прямой дезинформации. Этому есть несколько причин.

Во-первых, лишь немногие аналитики и аналитические структуры, их печатные издания выделяются высоким уровнем изложения сложных, комплексных геополитических и иных проблем. Существуют колоссальные сбои в формировании генерального массива информации. Доступ к наиболее ценному знанию сейчас всё ещё закрыт, точно так же, как и раньше. Поиск важных для интеллектуального взросления личности книг затруднён из-за многомиллионных тиражей макулатуры, отсутствия нужных книг в библиотеках. Даже в Москве, столице Российского Научного мира, закрыты основные фундаментальные библиотеки и залы периодики. Исследователям-аналитикам недоступны не только обязательные свежие новинки, но и классические труды прошлого по геополитике, социологии, информатике, политологии. Сейчас завершилось комплектование общественных библиотек, однако правило о передаче туда обязательных экземпляров не соблюдается, практически разрушены межбиблиотечный обмен, библиографическая служба, зарубежные (в том числе англоязычные) издания поступают в Академические институты только единичными наименованиями, да и то спорадически. Отдельные ведущие специалисты монополизируют массовые издания, которые из-за этого становятся недоступными для публикаций стажёров, аспирантов, соискателей. Ряд академических институтов работают по старинке, редко приветствуют обработку виртуального пространства компьютерными методами. Присуждение научных степеней на коммерческой основе, особенно в гуманитарной области, просто поставлено на поток, нередко диссертации пишутся на заказ, под ключ. Анализ приводимых в диссертациях библиографических списков показывает: примерно в половине из них авторы не держали источников в руках, налицо подтасовки, кочующие списки.

Большинство образовательных учреждений, выполняющих учебно-тематические планы и воспитывающих кадры на коммерческой основе, неспособно де-факто заниматься экспериментальной работой, полевыми исследованиями, лишь пытаются поддерживать школу. Их изыскания в виде научно-исследовательских (НИР) и иных работ, как правило, не публикуются, т. е. не поступают в широкий научный оборот. А в публикациях много схоластики, книжного, не апробированного жизнью псевдознания. Раньше существовали достаточно широкие Федеральные программы практического апробирования опыта изысканий. Сейчас, понятно, этого фактически нет. В большинстве вузов ослаблен «практический полигон», выражающийся как в самом широком притоке свежих кадров-практиков, так и в научном осмыслении, обусловленном научно-практическими нуждами, обратной связью с реальностью. Фактически закрылось общество «Знание».

Важно учитывать, что системное аналитическое Знание массовым не является и через алгоритмизацию не передаётся. В нём нет заранее регламентированных схем, говоря чисто эзотерическим языком, оно – кармическое, т. е. часто принадлежит носителю уже по определению, само его существование достаточно парадоксально, интенционально, так как по многим параметрам может отрицать социально-объективированное знание высокого уровня генерализации. Несмотря на спорный и, может быть, неясный некоторым читателям характер этого утверждения, оно лишь говорит о том, что аналитика в настоящее время не является вполне наукой, т. е. сейчас она не имеет собственной нерушимой аксиоматики, да и по поводу понятийного аппарата аналитики её представители между собой пока ещё не договорились. Полноценное становление её как научной дисциплины пока впереди. Символично в этом смысле появление Информационно-аналитических центров во многих государственных структурах, кафедр информационно-аналитической работы в некоторых вузах (Академия ФСБ России, Волго-Вятская академия госслужбы и другие), где, наряду с практическими аспектами разрабатывают и теоретико-методологическую сторону аналитики.

В настоящее время в России, в эпоху бурного роста бизнес-структур, продолжает стихийно формироваться достаточно большое число независимых аналитических школ, стоящих на различных методологических и идеологических позициях. Представители этих школ разрабатывают частные аналитические методы, их использование в практике управления могло бы привести к весьма полезным для российского общества результатам. Желательно, конечно, чтобы они были бы обобщены и сведены в единую непротиворечивую методологическую систему, хотя это и не обязательно, они могут существовать и в виде набора общепринятых методов. Но именно такое объединение или хотя бы формирование единой методологической платформы является наименее вероятным событием в системе, преимущественно ориентированной на решение задач оперативного плана.

В государстве, не уделяющем должного внимания фундаментальным научным поискам эффективных в долгосрочной перспективе политических, экономических и социальных действий, развитие науки протекает стихийно, под влиянием экономической и политической конъюнктуры.

Конечно, попытки предпринимаются, например, в виде федеральных, региональных, ведомственных целевых программ, но из-за их обилия, неразберихи в согласовании целей, порядке финансирования, вся эта, по образному выражению аудитора Счётной палаты РФ А.А. Пискунова, пандемия стратегирования, не достигает своих целей, а порой лишь ухудшает положение дел в конкретных областях. Чего стоит один пример с ФЦП Доступное жильё, когда после (или вследствие?) принятия данной программы цены на жильё в стране за очень короткий срок выросли в разы.

Говоря о деятельности уже существующих аналитических структур, следует отметить, что они ориентируются: на личность Лидера школы (и тогда именно его уровнем и определяются те задачи, на которые эта школа будет ориентирована и за их пределы она не выходит, не имеет продолжения), либо на определённое должностное лицо (и тогда эструктура будет решать задачи именно в интересах этого лица или самой структуры), или же на иностранных представителей политики и науки (в рамках их парадигмы, с ориентацией на возможное получение грантов различных фондов – Форда, Сороса, Карнеги и др.). Такие партизаны от аналитики решают частные технические задачи на коммерческой основе, являются своего рода «учёными-челноками»: преподают и зарабатывают деньги преимущественно за рубежом, там, а числятся здесь.

Все остальные аналитики, способные решать задачи: иного уровня (особенно – более высокого!) или иной области приложений, в большинстве своём будут отторгнуты подобными аналитическими структурами. Такова суровая реальность наших дней. Сегодня для профессионального аналитика не обязательно быть членом формального научного коллектива, можно осуществлять концептуальное управление хоть из тайги. Также весьма условными стали барьеры между институтами, ведомствами, странами, школами, спецслужбами. Сама открытость научной информации делает её унифицированной, переводит её в общественно доступные прозрачные форматы. В сети много информации, всё доступно для непредвзятого анализа. И каждый может стать сам себе аналитиком.

Таким образом, можно сделать вывод, что аналитика как наука и практика интеллектуальной части управленческой деятельности имеет глубокие, в том числе эзотерические, исторические корни и свои особенности в различных странах. Однако она универсальна по своим базовым принципам, и лишь в прикладном варианте приобретает специфические формы в зависимости от конкретной ситуации её использования.

Контекст её применения может быть любой – государственно-национальный, религиозно-культурный, социально-экономический, военный, управленческий, личностный, кастово-клановый, семейный и т. д.

В следующей главе мы рассмотрим эти универсальные стороны и сущностные особенности аналитики подробнее.

1.6. Понятие, сущность и специфика аналитики

Три пути ведут к знанию. Путь размышлений – самый благородный, путь подражания – самый лёгкий, путь опыта – самый горький.

Конфуций

Вначале немного о понятийном аппарате. Он содержит понятия разного уровня. Фундаментальные, базовые понятия называются категориями. Существуют сотни научных определений категорий общество, информация, сознание, часто они даже не стыкуются, хотя могут дополнять друг друга. Тем не менее, большинство людей интуитивно понимают, что имеется в виду под этими понятиями и уверенно ими пользуются. Очевидно, то же относится и к аналитике. В предыдущей книге [Курносов 04] соавторы дали ряд достаточно строгих научных определений аналитики и я отсылаю читателя к ним. Однако, в процессе теоретической и практической аналитической работы у меня возникли новые моменты, обогащающие и уточняющие эти определения.

Напомню: сущность аналитики, как научной дисциплины, прежде всего, мы связывали с методологической и интеллектуально-технологической сторонами деятельности, направленной на решение задач управления или синтеза новых знаний.

Одно из определений формулировалось следующим образом.

Аналитика – это целостная совокупность принципов методологического, организационного и технологического обеспечения индивидуальной и коллективной мыслительной деятельности, позволяющая эффективно обрабатывать информацию с целью совершенствования качества имеющихся и приобретения новых знаний, а также подготовки информационной базы для принятия оптимальных управленческих решений.

Аналитика – непростая категория управленческой науки. Чем больше я углублялся в её тонкости, тем чаще приходило убеждение, что с точки зрения метатеории суть аналитики должна быть единой. Надо было определиться, с какой аналитикой имеем дело вообще в книге: общенаучной или управленческой? Это не одно и тоже, хотя они тесно переплетаются.

Честно скажу, решить до конца эту задачу мне не удалось. В каких-то местах у меня идут рассуждения про общенаучную аналитику, с некоторыми философскими обобщениями, а где-то – про управленческую. Когда я начал их разводить, обозначая переходы из одного типа в другой, оказалось, что это целая самостоятельная часть исследования, требующая дополнительного времени. При этом также появлялась опасность излишнего теоретизирования, а оно так не нравится практикам! Работа над этой книгой и без того затянулась на несколько лет. Поэтому прошу у читателя понимания в этом непростом вопросе.

Аналитика – одна из общих функций управления экономическими и политическими системами, значимость которой не подвержена влиянию времени и вряд ли может быть переоценена. В той или иной степени аналитикой занимаются все, кто имеет отношение к управлению. Естественно, что субъекты интеллектуально-аналитической деятельности (ИАД) могут существенно различаться по видам деятельности, её масштабам, организационно-правовым формам, целевым установкам; это накладывает определённый отпечаток и на содержание аналитических процедур и функций, выполняемых лицами, принимающими решения.

Содержательная сторона аналитики очень ёмкая и основывается на научном знании. Появление Аналитики симптоматично совпадает с «мощным ростом научного знания, всё увеличивающейся интенсивностью и расширяющимся охватом науки» [Вернадский 04] и включает большое количество концептуальных подходов, идей, частных аналитических систем, каждая из которых имеет свои сильные и слабые стороны. Прежде всего, содержательная сторона аналитики связана с сущностным, системно-динамическим и ресурсным анализом, применяющимся для адекватного отражения всего многообразия проявлений объектов и процессов, с которыми приходится сталкиваться аналитику. Обоснованность принимаемых различными субъектами управленческих решений в значительной степени определяется качеством аналитического обеспечения, методик анализа.

Только одно простое перечисление видов анализа, относящихся к области аналитики и активно используемых сотрудниками аналитических подразделений, показывает, что арсенал приёмов, способов, подходов к обработке информации поистине огромен.

Виды анализа:

системный концептуальный графический факторный статистический

А. временных рядов экономический сравнительный семантический

А. вариаций дискриминантный причинно-следственный теоретико-игровое моделирование фундаментальный многокритериальный структурный

А. показателей эффективности контент-анализ ресурсный ситуационный финансовый экспертный корреляционный прогнозный дисперсионный кластерный ретроспективный технический логико-лингвистический факторный и другие виды

Такое обилие аналитического инструментария отнюдь не случайно. Интеллектуальный арсенал любой аналитической школы или системы, претендующей на целостное отображение реальной действительности, не может ограничиваться некоторым изолированным набором методов. В своём большинстве аналитические школы обладают сходным методологическим аппаратом и заметно перекликаются в части используемых методов и приёмов анализа. Однако имеются и более фундаментальные различия в их содержательной части. Не углубляясь в нюансы, связанные с разными уровнями фундаментальности типов анализа (частично мы этого коснёмся в дальнейшем), обращу внимание на более принципиальное различие: технология анализа принципиально отличается у двух больших групп субъектов аналитической деятельности:

первая группа – на эмпирической основе мышления, всегда несколько стихийного характера;

вторая группа – на логической основе мышления.

На мой взгляд, к первой группе относятся такие типы анализа, как факторный, статистический, причинно-следственный, ситуационный и другие, им аналогичные, ко второй группе – системный, концептуальный, логико-лингвистический.

Вторая группа видов анализа запускает априорные формы мышления, которые сложны, но имеют значительно более высокий потенциал по результатам.

В финансово-хозяйственной и политической деятельности используют разнообразные виды анализа. Экономический и финансовый анализ находят применение в экономических исследованиях и банковской сфере по всей совокупности протекающих в них процессов. В ходе анализа выявляются главные тенденции, закономерности развития экономики, их взаимосвязи; факторы, определивших те или иные результаты; основные соотношения; эффективность экономическойдеятельности. Попытаюсь внести некоторые новые аспекты рассмотрения аналитики как чрезвычайно объёмной и непростой категории управленческой науки. Свои представления мне хочется донести до читателя не столько в рамках строго научных определений (дефиниций), сколько в форме живого рассуждения, так сказать, на уровне живого знания и понимания.

По поводу живого знания могу сказать, что понимаю его как некую полевую форму. Данный подход близок к позиции В.П. Казначеева: он понимает человеческое сознание как энергоинформационный полевой сгусток.

Казначеев В.П., г. р. 1924, российский учёный в области медицины, биофизики, экологии, социологии, педагогики, человековедения в целом, д-р мед. наук, профессор, ветеран Великой Отечественной войны, С 1950 по 1964 год последовательно ординатор, ассистент, доцент, профессор, зав. кафедрой факультетской терапии Новосибирского медицинского института, с 1964 по 1971 год ректор НМИ. С 1971 года действительный член АМН СССР (ныне РАМН). Организатор Института клинической и экспериментальной медицины Сибирского филиала АМН СССР (ныне госучреждение «Научный центр клинической и экспериментальной медицины СО РАМН»), советником при дирекции которого состоит в настоящее время. 800 научных работ, 52 монографии, 15 изобретений и открытий, среди них открытие явления межклеточных дистантных электромагнитных взаимодействий в системе двух тканевых культур с обоснованием возможности передачи биологической информации от одной культуры клеток к другой через электромагнитное поле (полевая передача информации). Сформулировал концепцию полярного напряжения в организме участника длительной полярной экспедиции. В науке сторонник подхода, согласно которому, какой бы безумной ни казалась кому-то какая-либо гипотеза, её, в принципе, можно подтвердить или опровергнуть экспериментом, практиковал этот подход в исследованиях, официальной российской наукой не поддерживаемых (сверхчувственное восприятие, зеркало Козырева, торсионные поля, распространение принципа полевой передачи информации на общественное сознание с допущением об особых полях материальной природы). Награждён 7-ю орденами, медалями. Международная премия Хилдеса по северной медицине (1978). Премия им. Н.И. Пирогова за цикл работ «Системные механизмы адаптационно-компенсаторных реакций при действии на организм экологических факторов Сибири и Севера» (1994). Член РАЕН и других академий. Почётные звания «Международный человек года» (1997–1998) и «Международный человек тысячелетия» (1999), присуждённые Международным биографическим центром Кембриджского университета, Великобритания. Сторонник идеи синтеза естественнонаучного и гуманитарного знания [Казначеев 09].

Чтобы понять, что такое «аналитика», более чётко очертить круг понятия и постичь его объём, попробуем пойти от обратного и отсечь то, что аналитикой не является. Грубо говоря, всё то, что уже известно, опубликовано (книги, интернет-материалы) не есть «аналитика» в чистом виде. Здесь ценны только её фундаментальные методологические основы. Фундаментальная аналитика просто существует как вид научного знания, а вот прикладная аналитика рождается там, где идёт добыча нового знания, где ведётся интеллектуальная разведка, готовится прорыв в будущее… Базовые аналитические методы и средства универсальны и обнародованы. А вот специфика конкретного применения их подчас по ряду причин действительно скрыта.

Многие учёные и аналитики прошлого и современности пытались «научно» определять круг того, что мы знаем о том, что мы знаем [Витгенштейн 58] (см. также интернет-ресурсы: http://philosophy.ru/library/witt/01/01.html и http://ezotera.ariom.ru/2007/08/24/bahtiyarov.html).

Мне пришлось быть участником X Всемирного Философского конгресса в Москве (1993), когда там прошёл круглый стол «Людвиг Витгенштейн и новый образ философии» с участием известных западных специалистов – Д. Пэрса, Р. Рорти, Я. Хинтикки и других. Состоялась достаточно острая дискуссия о толковании принципиальных позиций этого философа. Большой интерес участников дискуссии вызвали изобразительная концепция языка, идея и метод языковых игр, а также концепции правил, достоверности и другие идеи, выдвинутые Л. Витгенштейном.

Если это не просто интеллектуальная игра, а убеждённость (агностицизм, принципиальная непознаваемость мира), мы можем говорить о Знании релятивистском, инструментальном, частичном. Как люди, мы можем постигать формы, символы и их смысл в силу своего разумения, то есть преимущественно на зримом, очевидном уровне. Уровень же постижения действительности, то есть выявление скрытой сущности вещей, предметов, явлений для обыденного человека непосредственно недоступен и выводим лишь индуктивным, дедуктивным, дескриптивным путём с помощью специальных мыслительных процедур. Разумы другого порядка ([Метерлинк 09], [Блаватская 93], [Пропп 39, 04], [Дёмин 03]; для нас принципиально недоступны, равно невозможно рационально вывести бытие Бога [Доказательства б/г].

Мы живём в XXI столетии, за 2 тысячелетия христианства лучшие его умы сформулировали 21 «доказательство» бытия Бога (5 первых из них принадлежат средневековому теологу Фоме Аквинскому), они доступны на интернет-ресурсе http://www.ateism.ru/articles/dokazat.htm. Глумливые атеистические комментарии к ним можно не читать, но нельзя не вспомнить положение римского права: избыток аргументов pro (лат. «за») свидетельствует contra («против»).

И точно так же невозможно доказать историчность и Боговдохновленность Четырёх Евангелий, а также Посланий Нового Завета.

Существует масса тем и проблем, например, весь класс связанных с психикой, сновидениями, изменёнными состояниями сознания, в том числе этнопсихологией, личной мотивацией, половым подбором, религиозными, эстетическими (музыка, театр, живопись), биологическими (медикаменты, активаторы, алкоголь, продолжительность жизни, болезни) явлениями, которые могут блистательно порой описываться, диагностироваться, но которые мало поддаются серьёзному научному анализу. И с первой, и со второй группой объективных реалий мы не можем поставить научный эксперимент, не зависящий от наблюдателя, ввести универсальные критерии для единичных немассовых явлений. Отнюдь не отрицая важности и бытия этих интуитивно и чувственно-эмоционально постигаемых (мыслимых) сфер, мы должны объективно констатировать, что наш Разум здесь слеп и практически бесполезен.

Витгенштейн в своё время пришёл к выводу о том, что постижение сути высказываний, значений слов – и, не в последнюю очередь, важнейших философских положений, понятий – требует не просто искусства проникать в их скрытую логическую структуру, заключённый в них смысл, а предполагает нечто совсем иное. По его убеждению, необходимо умение ориентироваться в действии, функциях языка, его практическом использовании в «ткани» самой жизни, поведения, – то есть там, где работа слов, фраз вполне открыта взору. При таком реалистично-прагматическом, земном взгляде на вещи базовыми структурными образованиями языка Витгенштейну представились не искомые прежние некие его предельные элементы в виде элементарных предложений, соотнесённых с простейшими (тоже предельными) ситуациями и якобы составляющими своего рода «субстанцию» языка. В рассуждении, повествовании, чтении, письме и иных формах речевого разумения высвечивались «семейства» более или менее родственных друг другу, подвижных и живых функциональных систем, практик. Витгенштейн назвал их языковыми играми. Идея языковых игр заняла очень важное место в его концепции, став не просто одним из понятий, фиксирующих определённые реалии, но постоянно работающим принципом уяснения всё новых практик людей вместе с их речевым, коммуникативным оснащением. Данная идея достаточно продуктивна в смысловом углублении понятия «аналитики».

В рекламных объявлениях западных корпораций, публикуемых в России, к числу важных кадровых требований часто относят хорошие аналитические способности («excellent analytical scills»). Под этим, очевидно, подразумевается профессиональное умение анализировать материальную вселенную, вступать с ней в конструктивное взаимодействие там, где сфера разумных усилий человека (организации) умение работать в команде приводит к предсказуемым позитивным результатам.

Очевидно, понятие casual analysis (англ. «причинный анализ») – ближе всего подходит для определения аналитики в строгом смысле. Анализ причин означает, что мы вычленяем сущностный (как правило, скрытый) информационный контур (образ) объекта из предметики, переформатируем его удобным нам образом для вскрытия корней явления, глубинных причин процесса, и это Знание, трансформирующее действительность, обращаем на объект. Причины (корни) явлений могут быть экономическими, социальными, политическими, религиозными, духовными, информационными, психологическими, историческими и т. д.

Существует несколько фаз или ступеней такого рода Знания, которое традиционно рассматривается как аналитическое за неимением лучшего информационного продукта.

1. Констатация, описание фактов. Глобус Земли или географическая карта Московской области не являются аналитикой, хотя тысячи исследователей погибли, открывая, например, Северный полюс, и, несомненно, аналитические знания в своей деятельности использовали, по косвенным данным, ища проходы между торосами, прокладывая маршруты [Файнес 92], [Рикер 95]. Любая Энциклопедия, Всеобщая история может очень тщательно, развёрнуто описывать свой предмет, но это будет лишь частью, предметной основой аналитической работы.

2. Размещение (локализация), иллюстрация. Предметный план искомой сферы может быть чрезвычайно размыт, сокрыт и неочевиден. Таблица Менделеева, классы ископаемых зверей на рисунке, геологические эпохи Земли, библиография в конце научной книги – явления этого порядка, они локализуют (размещают) исследуемый предмет среди других в общем информационном потоке, показывая, где его предположительно искать. Мы можем знать из открытой печати о существовании десятков американских аналитических центров, занимающихся исследованием каких-то проблем, рисовать схемы и стрелки, показывающие их предполагаемую субординацию, соподчинение, доминирующие сферы интересов, однако пока не будет осуществлён предметный разбор форм, методов, приёмов их деятельности на конкретных примерах, пока не будет проведена оценка их деятельности по критериям эффективности средств и методов, – всё это останется лишь нашими догадками, и вряд ли будет аналитикой.

3. Интерпретация и интерпретация интерпретации. Этот раздел аналитики, наиболее широко представленный в литературе и СМИ, относится по преимуществу к нарративным источникам, интерпретации текстов, чем занимается наука герменевтика (прояснением смыслов). Как важную вспомогательную дисциплину, когда имеется единственно доступный источник, например, для изучения древности герменевтику (интерпретацию) никто не отрицает, однако интерпретаций может быть множество, что ставит под большое сомнение точность исследования. Так, все новобиблейские секты (от квакеров до Виссариона) по-своему исследуют Новый Завет (объект изучения один и тот же), однако вычленяют из него разные ключевые моменты – слова, образы, смыслы и понятия и делают различные практические выводы. И хотя в процессе познания выявляется структура и сущность (чем и занимаются секты, общины, ложи, ретранслируя свои ценности), говорить об аналитике не приходится, хотя применяется и аналитический подход (особенно в саентологии, дианетике).

В работах голландского исследователя van Nieuwenhuijze (Ван Нейвенхьюзе, полную библиографию его трудов на английском за период 1949–1997 гг. см. на интернет-ресурсе: iss.nl/about_iss/history/iss_rectors/chris_van_nieuwenhuijze/) на основе скрупулёззного анализа вскрыта неправомочность применения западной аналитической научной сетки при изучении восточного (в частности, исламского) общества, проблема контекста. Он показывает, что действительно смысловые поля практически всех основных терминов сетки, определяющие основные параметры изучения (класс, поколение, личность, права человека, рынок) в различных культурах, отнюдь не совпадают. Им представлено чисто аналитическое убедительное исследование в сфере, прежде всего, семантики, дающее работающие методы анализа восточного общества и существенно корректирующее существующие научные подходы.

Таким образом, аналитика – это совокупность приёмов работы с определёнными, как правило, значительными)\, объёмами информации, выстроенных особым способом на основе институализации мышления под задачу исследования или подготовку управленческого решения, это работающее живое знание. Аналитика тяготеет к законченности, её выходной интеллектуальный продукт должен быть конечным, ясным, годным к конкретному применению.

В аналитике имеет смысл вычленить два важных аспекта – сам аналитический процесс и его результат (собственно информационный продукт). Оба эти аспекта (процесс и результат) на полном основании можно назвать аналитикой. Действительно, существуют выдающиеся труды аналитиков, которые мы проработали и как готовый информационный продукт используем в своей практике, каждый раз не изобретая велосипед. Очевидно, мы их выбрали (у каждого – свои любимые) по многим причинам, но прежде всего из-за их ясности, достоверности, убедительности. В случае сомнений или необходимости уточнить какое-либо положение, мы всегда можем вернуться к этому труду (автору), повторить и проверить его выводы и доказательства. По моему мнению, каждая настоящая книга нуждается в многоразовом чтении. Прекрасные слова об этом есть в рёриховской «Агни-Йоге»: «Мы отлично знаем, что истинная книга не может быть прочтена однажды. Как магические знаки, истина и красота, книги впитываются постепенно. И мы не знаем ни дня, ни часа, когда мы бы не нуждались в завете знания. И мы проверяем рост сознания нашего на этих верных друзьях. Истинное восхождение знания совершается в часы молчания, в одиночестве, когда мы можем сосредоточить всю нашу познавательную сущность на истинном значении писаний» [Рёрих 92].

Полезно перечитывать через 10 лет любимые книги – мы открываем в них пласты раньше недоступных смыслов. И этот процесс вскрывания новых смыслов (семантических полей, подвижки тезауруса), и процесс создания авторами своих трудов (выводов), включая цепь умозаключений, также может быть отнесён к аналитике.

На этом уровне не только объясняются существующие причины явлений, формулируются научные предсказания, но и становится возможным их принципиально изменить (модифицировать). Так, например, в книге шведского исследователя Мюрдаля исследуется нищета в Юго-Восточной Азии и неизбежные вызываемые этим политические следствия (процессы). Это чистая аналитика в том смысле, что ею покрываются практически все более частные вопросы, аналитика самоочевидная и исчерпывающая [Мюрдаль 79].

Действительно, и Мюрдаль, и Ван-Нейвенхийзе не в один день написали свои аналитические труды, но по 50 лет занимались своим любимым делом. Очевидно, вначале они увидели, что традиционные (общепризнанные) научные выводы неверны, соответственно – достижение политической независимости третьим миром не ведёт автоматически к росту богатства и стран западной демократии. Также они убедились, что методы западной научной аналитики вполне достаточны для обеспечения понимания этого процесса.

Очевидно настоящая (мастерская, профессиональная) аналитика характеризуется более широким спектром методов у профессионала, и поэтому более неожиданными могут быть как выборка из этих методов для анализа конкретного объекта или процесса, так и нетривиальность выводов, нестандартность методов решения проблем, альтернативная точка зрения. Действительно, зачем городить огород, если и так всё понятно, и существующие описания совпадают с аналитическими выводами. Аналитика начинается с вопроса, неочевидности постановки проблемы, которая объективно существует, но ещё не сформулирована. Так, например, Иван Солоневич в ряде своих трудов даёт свою блистательную аналитическую интерпретацию Русской истории в веках. И хотя он не вводит в научный оборот новых фактов (он не историк, а политический публицист), все его конечные выводы (равно цепь блистательных рассуждений) здравы, в высшей степени аналитичны, парадоксальны и неожиданны с точки зрения устоявшейся историософской концепции. В её рамках находят объяснение многие случайные закономерности. Это аналитика высшего порядка. Вот всего лишь одна цитата из его книги «Народная монархия».

«Никакое здание не может быть построено без учёта сопротивляемости материалов. Из дерева нельзя выстроить десятиэтажного дома, и из кирпича – сорокаэтажного. Русская история имеет дело с совершенно определённым материалом и с совершенно определённым планом стройки. Всякая переоценка или недооценка материала, всякий извне взятый план приводит к логически неизбежной катастрофе. Коммунистическая революция есть исторически обоснованная катастрофа, и Народно-Монархическое Движение, отдавая должное героизму борцов с коммунизмом, обязано: а) констатировать тот факт, что эти бойцы потерпели неудачу, и б) объяснить эту неудачу логически, – совершенно независимо от того, как будет воспринято это объяснение. Нам нужны не льстивые слова, а суровый диагноз» [Солоневич 91].

Данное выражение приведено в контексте рассуждений по поводу программ, предлагаемых народу. Солоневич считал, что эти программы должны «иметь в виду данный народ, а не абстрактного Homo sapiens, наделяемого теми свойствами, которыми угодно будет наделить его авторам данной программы», и учитывать реальные особенности человеческого материала.

Таким образом, под аналитикой мы понимаем тяготеющее к максимальной объективности научное Знание, отражающее сущностные аспекты объекта исследования, способное оказывать воздействие на объект и на самого исследователя. Это знание точное, законченное (в рамках поставленной задачи), поддающееся верификации (проверке, экспертизе), практическому использованию и передаче. Система его экспликации может быть любая, однако система абстрагирования, кодировки (сжатия) должна допускать свёртывание до полного отрыва от предметики (но не реальной действительности).

Как уже отмечалось нами, в западных подходах к аналитике такое знание совпадает с «причинным анализом»; действительно, анализ причин явлений является главнейшей задачей и содержательным аспектом аналитики.

Во все века большими мастерами создания информационного продукта большой разрушительной или же созидательной силы были спецслужбы (подробнее мы коснёмся их деятельности в главе III), политические партии (их идеологи, аналитические структуры) и авантюристы. Подчас созданные ими политические мифы продолжают жить десятилетиями своей самостоятельной насыщенной жизнью после смерти своих создателей, встроенные в общенаучное, социологическое или историческое Знание. По привычке, ради интеллектуального комфорта или по традиции их крайне неудобно убирать, и эти клише продолжают существовать как фактор, компонент (иногда системообразующий) идеологии или общенаучной парадигмы. Запутывание исторического смысла, внесение хаоса и дезинформации в общественное сознание тем больше, чем тоньше и мастерски они были сделаны, внесены и имплантированы в соответствующую структуру. Несмотря на объявленную при М.С. Горбачеве гласность, мы до сих пор не знаем наверняка о многих факторах международной политики 30-40-х годов прошлого века, включая мюнхенский сговор, роль германских спецслужб в деле советских маршалов, катынское дело, оккультно-аналитические разработки института СС Ананербе в Германии и сталинских шарашек и закрытых институтах. О многом можно только догадываться, настолько умело были спрятаны концы, столь тщательно подготовлены, замаскированы, имплантированы в общественное сознание информационные продукты, что выявить их до конца, определить истину не могут даже современные аналитики. Косвенно это свидетельствует о том, что они ещё действуют (срок действия запущенных программ не истёк), в них есть ещё что скрывать.

Необходимо сказать о такой специфике аналитики, как преимущественная одноразовость этого действенного интеллектуального оружия. Поясню свою мысль. Продукты общеметодологической научной парадигмы могут иметь вторую и третью свежесть. Они тиражируются и клишируются часто в силу инерции мышления, идеологических и других причин подчас столетиями, хотя все понимают их анахронизм, несоответствие современному контексту. В академической науке нередко продолжают ссылаться на целый ряд учёных, которые не только не способствовали ее развитию и прогрессу, но и своими ошибками затормозили её общее развитие на десятилетия.

Судя по многочисленным свидетельствам очевидцев, анахронизм монархизма и дворянства в России остро ощущался задолго до 1917 года. Тем не менее, парадигма «подразумеваемого смысла нашей монархии» работала. Марксизм (материализм экономический и социал-дарвинизм политический) уже тогда, в 1905–1907 годы, не отражал научной парадигмы, был исторически мертворождённым заблуждением, однако даже и в 1979, и в 1988 году – по нему обучали аспирантов, научных работников, что уже вызывало смех, а не только недоумение.

Общество часто забывает, теряет наработанное столетиями, отсюда «великие возвраты», в том числе и в научных формах (честных систематизированных рефлексиях). Очевидно, общим (социологическим, методологическим) Законом является то, что социальное Знание не может усложняться бесконечно, оно, как и вместимость сознания отдельного развитого индивида от древнего грека (возможно и представителя периода неолита) до наших дней, имеет достаточно жёстко фиксированные параметры, и, включая в себя новые объемы информации, теряет, забывает старые (принцип замещения, экономии мыслительной энергии). На это же указывает основоположник кембриджской школы А. Маршалл (1842–1924) в своей экономической теории [Маршалл 98] (его книга многократно переиздавалась и на протяжении нескольких десятилетий была настольным учебником по микроэкономической теории в странах Западной Европы, США и Японии).

Всё не может быть одинаково очевидным, актуализированным, так как эволюция происходит постоянно – идёт смена ценностей, приоритетов, парадигм самого научного Знания, наблюдается пульсация национальных традиций и смыслов.

В то же время аналитика как инструмент реорганизации самого научного Знания (и её информационный продукт на выходе) почти бесконечно сложна, имеет много степеней свободы (измерений, путей и методов реализации) при одном существенном ограничителе – он (инструмент, продукт) одноразовый, имеет срок годности во времени. Конечно, шулер в карточной игре выигрывает почти всегда, однако здесь аналитик выступает в роли антитезы, не как профан (владелец общедоступного Знания), но как разведчик нового, хакер, рэкетер, забирающий себе ровно столько (излишков), чтобы Игра могла продолжиться. Теоретически можно вторично изобрести таблицу Менделеева, повторить опыты Н. Теслы, (интерес к патентам этого «гения электричества» сохраняется и поныне [Сейфер 08]), однако это уже будет не первооткрывательство, аналитика, но попытка потешить тщеславие, гордыня и любопытство, в лучшем случае – фактор самостоятельного развития.

Аналитика гораздо ближе, чем традиционная наука, к зоне сложных, спорных, неопределённых смыслов, подчас входит в зону социальной опасности и рисков, потенциально она может трансформировать, актуализировать саму науку. Вместе с тем при прочих равных условиях аналитика, в силу своей привязанности к процессу принятия управленческих решений, рационализирует, упрощает, математизирует цветущую сложность научной жизни, предпочитает прямые цели и действия опосредованным. И если протестантизм породил современную массовую науку [Вебер 90], где ключевым понятием была свободная интерпретация уже известных фактов и текстов, то аналитика и её язык – продукты научной аберрации более высокого порядка, универсального, непредвзятого подхода. Аналитика сама творит идеи, формулирует проблемы, создаёт тексты, факты, теории, языки (компьютерные, эсперанто), назначает врагов. Она, в принципе, есть продукт постиндустриального общества, инструмент его создания и функционирования. И характеризуется она, прежде всего, мощной и возрастающей информационной составляющей, возможностью полного отрыва от предметики, способностью конструировать искусственные миры. Не случайно, наверное, многие выдающиеся англоязычные писатели (Г. Уэллс, Г. Грин, С. Моэм, Джон Ле Карре и другие) пришли в большую концептуальную литературу из разведки, её аналитических подразделений. Уж они точно знали, как профессионально создаются информационные продукты.

В настоящее время научное изучение систем, предметов, явлений и процессов ведётся преимущественно в рамках междисциплинарных подходов. Например, одна из наиболее автономных систем – человек, которого изучают медицина и философия, психология и биология и прочие науки. Свою позицию и объяснение феномена человека имеет ещё и религия, как альтернатива междисциплинарного подхода. Это характерно в целом для познавательного процесса – науки и подходы к изучению разные, а познаваемый объект (система или процесс) один. Для управления системами и процессами необходимо изучать их в целостности, что невозможно без объединения разных дисциплин в рамках междисциплинарного подхода.

Аналитика по своей сути весьма динамична. Это вызвано тем, что большинство систем, попадающие в её сферу внимания, являются гмперкомплексными, динамичными. Базовыя состояния (стадии существования) любой системы это её функционирование, рост и развитие. Стадии зарождения и гибели системы я сознательно оставляю за рамками рассмотрения, они достаточно понятны. Большинство управленцев на обыденном уровне сознания не различают понятий «рост» и «развитие», считая, что это примерно одно и то же. Отсюда следуют дорогостоящие ошибки, так как руководители систем не настраивают их на постоянное развитие, принимая за таковое лишь рост системы. Отсутствие в блоке целеполагания ориентированности на развитие, как правило, приводит к отрицательным последствиям для системы.

Например, как-то мне пришлось заниматься управленческим консультированием и коучингом руководства одной крупной группы компаний в агросфере. Коучинг (англ. coaching – обучение через тренировки) – это такой метод консультирования и тренинга, когда, в отличие от классических видов тренинга и консалтинга, наставник (коуч) не дает прямых указаний и жёстких рекомендаций, но ищет решения каждой возникающей проблемы совместно с обучаемым. Наша с клиентом задача состояла в том, чтобы создать модель стратегического контроля за деятельностью предприятий ми и дочерних фирм холдинга. Его генеральный директор, мой подопечный, однажды был весьма удивлён, узнав, что открытие новых филиалов, создание структурных подразделений – это показатели лишь роста компании, но они ещё не говорят о её развитии. Куча мусора тоже растёт, но не развивается! У нас одна из причин банкротства огромного количества бизнес-структур, банков и т. д. во время дефолта (1998) года заключалась в том, что они росли, но не развивались, и в них, как оргуправленческих системах, принципиально отсутствовали элементы, способные на быструю, адекватную изменившейся внешней макроэкономической среде и ситуации на рынке реакцию, не было механизмов быстрой самоперестройки системы для сохранения её живучести по аналогии с боевым кораблём, способным сражаться, даже если он повреждён противником, который воспользовался преимуществом внезапного нападения.

В системе, которая развивается, обязательно должны быть специальные подсистемы и элементы, отвечающие за живучесть. Чтобы их заранее создать и настроить, без аналитики не обойтись никак. Можно по-разному назвать такую часть системы, например, это может быть департамент анализа, прогноза и стратегического планирования в структуре крупной компании или нечто поскромнее, скажем, группа консультантов (советников) при генеральном директоре, но суть одна, она в аналитических функциях этой части системы с главной задачей – адекватно реагировать на меняющуюся ситуацию во внешней и внутренней среде при чёткой нацеленности на ускорение и повышение эффективности принятия управленческих решений. Ниже мы покажем, насколько это важно и нужно.

1.7. Язык аналитики

Несколько особняком стоит вопрос о языке аналитики. Аналитика как гуманитарная, методологическая, инструментальная или точно-научная (управленческая, технократическая) дисциплина имеет свой категориальный аппарат.

В советское время на занятиях по марксистско-ленинской философии в адъюнктуре Военно-политической академии имени В.И. Ленина мы изучали основы диалектической методологии как основополагающей методологии любой практической деятельности, в том числе научной. И хотя марксизм устарел, а во многих своих ключевых положениях и вообще опровергнут, в том, как и что мы изучали, – было и остаётся много осмысленного. Крах СССР не отменил диалектику, в том числе материалистическую, как метод теоретического и практического познания мира, скорее наоборот – подтвердил, что она является точным и сложным инструментом, и ею не стоит размахивать дилетантам и политическим начётчикам словно кувалдой – инерционная отдача может замучить. Да, находились просто ретрограды, об этом говорит то, что они такие науки, как генетика и кибернетика – полное и безоговорочное торжество материалистической диалектики, объявили буржуазными и немарксистскими!

Действительно, практически любая деятельность, в том числе техническая, в обществе многократно замкнута (задействована) на социум. Даже чисто технические (инженерные) проблемы решаются людьми через людей и для людей. Очевидно, есть общеметодологические категории (форма и содержание, качество и количество, синергия, система, усложнение, развитие), которые органически встроены в разум человека, язык, мышление, биологию общества. Марксизм лишь окарикатурил их, сведя к набору простейших догм.

А.А. Богданов ещё в 20-е годы XX века попытался в «Тектологии» расширить, усложнить эту понятийную сетку, прежде всего с использованием языка современной науки (биологии), придав догматической механике элементы креативной органики, видимо, поэтому его книгу и запрещали… трижды (!). Последний раз в 1979 году, всего за 6 лет до начала перестройки (1985), когда уже напечатанный стотысячным тиражом синенький двухтомник с предисловием академика А.Г. Аганбегяна пустили под нож по политическим соображениям – поступила команда из ЦК КПСС.

Очевидно, в различных научных дисциплинах, куда обращает свой взор прикладная аналитика, есть своя предметика, категориальный аппарат, устоявшаяся терминология (физика, химия, биология, дорожное строительство, военное дело, финансы и т. д.). Однако эти информационные предметные секторы находятся не в вакууме, а в своеобразном общеметодологическом поле. Непрерывная связь между дисциплинами осуществляется через важнейшие атрибуты – научные подходы, принципы исследования, постановку задачи и полученные результаты, понятийный аппарат, методики исследования, интерпретацию (адаптация для заказчика, не владеющего полем предметики), кодировку и переформатирование для передачи и интеграции информации в другие блоки. В результате многие категории узкодисциплинарных секторов можно выразить, перевести, сформулировать на междисциплинарном общеметодологическом языке для осуществления междисциплинарной коммуникации.

Можно привести следующий пример, поясняющий эту мысль. Некоторый агент ЦРУ учится в Неджефе или Куме в шиитском духовном учебном заведении. Он прекрасно знает Коран, арабский, хадисы. В исламе существует несколько политических течений, каждое из которых под свои политические пристрастия (от террористов-смертников до культурологов) подбирают себе предания (числом в десятки тысяч) под руководством своего шейха. Каким образом этот агент может эти группы пристрастий описать, если они его опасаются, избегают (зная или догадываясь, что он агент)?

Очевидно, прежде всего, нужен анализ того, что доступно – можно произвести сравнительный анализ групп хадисов, политических личностей наставников. Очевидно, кураторов в Вашингтоне мало интересуют все эти богословские тонкости средневекового исламского права, но прагматически им полезна будет следующая информация – например, что иранские паломники похоже удовлетворяют своё любопытство, политически не аганжированы, на занятия не ходят, возможно не знают арабского. Курды стремятся подружиться с иранцами, а Шейх Мансур поддерживает арабов в Багдаде, он государственник… Таким образом, чем более профессионален агент, тем более точен будет его анализ ситуации и прогноз, из местного колорита ему было бы целесообразно отослать руководству лишь списки групп разных наставников. Сам учебный материал вряд ли представляет какую-либо оперативную ценность.

Сегодняшнее развитие компьютерных технологий успешно решает эту проблему, сквозные символы-ключи проникают в любую предметику, связывают их в операциональные системы. Для пользователя – это панель команд, для программиста – это язык. Язык аналитики должен быть предельно прост, лаконичен, не допускать красивостей и двусмысленностей, быть политически и идеологически неаганжированным. Его цель – прежде всего коммуникация, функциональная передача смыслов между подчас различными ценностно-ориентированными сегментами: общесоциальное, узкопрофессиональное, религиозное, этноконфессиональное. Не следует также забывать, что в различных контекстах слово, логическая связка могут подчас означать диаметрально противоположное, иметь совершенно иную смысловую нагрузку. Сленговая терминология, хотя часто может показать причастность, погружение в некоторую предметную сферу (банковскую, информационных технологий и т. п.) и быть семантически уместной, что предпочтительнее для целостного восприятия текста (прибыль и маржа, «боковик» и характер неофициального личного вознаграждения и т. п.), но может на практике затруднить коммуникацию, так как нужен пояснительный перевод с русского на русский. Следует также помнить, что практическое словоупотребление во многих предметных сферах, научных дисциплинах не совпадает с общелитературным, смысловую сторону многих терминов необходимо дополнительно уточнять, переводить или оговаривать. Ещё лучше применять графическое отображение и локализацию соподчинённостей (о чём ещё будет идти речь ниже), ведь неслучайно говорят, что лучшая аналитика – графическое изображение смыслопостроений, когда суть вопроса отражается в виде структурно-функциональных схем, теоретических моделей, аналитических карт и т. д.

В связи со сказанным выше нам следует содержательно развести следующие понятия – общеметодологический язык метанауки и язык аналитики.

Поскольку языки народов мира делятся на агглюнативные, дескриптивные и аналитические [Старостин 11], то эту их особенность стихийно многие учитывают в управленческой практике. Так, на английском удобно заключать договор, на немецком – командовать, по-русски описывать весеннюю природу, на санскрите – молиться Творцу.

Что же касается общеметодологических вопросов, то философские, метаисторические, культурологические проблемы лучше описывать, вводя для точности и полноты картины новые определения, перекрёстные внутренние сноски, как в Интернете или энциклопедии. Читатель, наверное, заметил, что именно такого стиля я придериваюсь в данном изложении.

В аналитической работе обычно приходится отсекать ненужное, второстепенное, конструктивно упрощать (в науке этот принцип получил название бритвы Оккама – требование не плодить ненужные сущности, отсекать всё лишнее, что мешает добраться до сути), моделировать ситуации, абстрагироваться от деталей и вычленять механически функциональное из живой ткани. Наверное, можно сказать, что сегодня уже существует искусственный инструментальный язык, предназначенный для аналитических исследований. И он не во всём совпадает (тождественен) с общенаучным.

В аналитике специфическое место занимает форма выражения. Если продуктом науки является более менее развёрнутый научный текст, лекция, комментарий, построенный по более или менее общеочевидным общепринятым канонам, чему, как правило, обучают в соответствующих вузах, в аналитике иногда всё обстоит прямо противоположным образом, что также подтверждает её качественное отличие от традиционной (академической) науки. Выше я уже пытался частично объяснить разницу между наукой и аналитикой, указав на особенности общеметодологического языка науки и аналитики. Здесь же следует отметить, что в аналитике можно выделить два ключевых аспекта.

Во-первых, создание открытого информационного продукта, определённого его целеполаганием (социальный заказ или иные параметры, отражающие интересы или иную интенциональность заказчиков или разработчиков). Результат может оказаться латентным или недовостребованным сиюминутно. Так, человечество уже придумало водородное и термоядерное оружие, однако оно не применялось на практике. Наверное, можно гипотетически представить возможность создания и иного оружия массового поражения (ОМП) громадной разрушительной мощности (например, климатическое, биологическое, геологическое), мыслимого теоретически, осуществимого технологически, но никогда не создававшееся практически. Можно представить альтернативные политические сценарии, проработанные тщательно до фазы развёртывания информационного продукта могущественными силами, в том числе, например, создание политических партий про запас на час «Х», включая идеологию, лидеров, организаторов оранжевых массовок, источники финансирования.

Во-вторых, скрытая, невыраженная, умалчиваемая (эзотерическая) смысловая часть информационного продукта в различной форме выражения (экспликации) или дезинформации. За всеми информационно-аналитическими продуктами в идеологической сфере стоит громадная аналитическая (конструктивная или деструктивная и для кого как – это другой вопрос) работа. При этом в конечный продукт (декларацию) входит лишь ничтожная толика наработанной сущностной информации, значительные усилия направлены на создание контекста, табуирование мифологем, подчас диаметрально противоположных декларируемым (скрытая идеологическая операция). Так, в целом известна история создания Нового Завета, обстоятельства возникновения окончательного канонического текста, в том числе об апокрифах, не вошедших в него и хранящихся в папской библиотеке в Риме. Проглядываются мотивы заказчиков, редакторов и исполнителей, однако мы ещё не можем охватить по недостатку информации всю систему воздействия этого информационного продукта на Арийский мир.

Или другой пример, более близкий к нам. Многие из нас ещё в школе изучали «Манифест Коммунистической партии». К. Маркс и Ф. Энгельс выполняли социальный заказ иллюминатов, (в конспирологии, на которой строятся политические теории заговоров, – некая тайная организация, негласно управляющая мировыми политическими процессами), однако многие аспекты разрушительного воздействия этого текста, прежде всего на Россию, ещё не открыты из-за недостатка информации. «Протоколы сионских мудрецов» с различными комментариями тоже давно стали доступны для широкой европейской и русской общественности, однако мы до сих пор из-за отсутствия подлинной информации мы всё ещё не знаем, что здесь правда, а что выдуманные декларации (дезинформация в целях запугивания, скрывающая истинные намерения синедриона). Дж. Оруэлл был, несомненно, гениальным аналитиком, весьма посвящённым в закулисную сторону международной политики (включая фашизм, коммунизм, плутократию, дезинформацию, еврейский вопрос). Он, несомненно, мог бы написать гениальный аналитико-социологический трактат, который был бы вряд ли понят (по сложности, многоярусности фактуры) и в любом случае подвергся бы замалчиванию, но он избрал необычную для аналитика форму Утопии, своего рода социологического эссе [Оруэлл 99]. Мы могли бы гадать долго об истинных намерениях Дж. Оруэлла, если бы не получили извне контекстуальную подсказку [Бенсон 01]. Из этих комментариев явствует, что Оруэлл не только написал гениальные концептуальные произведения, но и как выдающийся аналитик придал своему информационному продукту соответствующую структуру, форму и траекторию подачи.

Если говорить об отечественных аналитиках высшего порядка, умевших через язык, открытую форму выражения передавать эзотерическое знание, то помимо романа А.А. Богданова [Богданов 91], следует отдельно упомянуть произведения И.А. Ефремова, учёного-палеонтолога, писателя-фантаста, футуролога: «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «Час Быка» [Ефремов 57, 63, 68]. Даже по формальным признакам (палеонтолог, доктор наук) ясно, что он аналитик высшей марки, причём в круг его интересов входили далеко не только текущие политические проблемы, но гораздо шире – феномен человека (человечества), бессмертие души, глубинная память – коллективное подсознательное. Это своего рода Азбука человека будущего, каким ему надлежит быть, учебник жизненной аналитики. Наверное, не меньший интерес, чем канва текста, представляют и его экскурсы, авторские отступления (древнегреческая эзотерика, оргиистические культы, древнеиндийская живопись), где подготовленный и внимательный читатель во внешне колоритных описаниях найдёт и клокочущее, манифестирующее себя объективное Знание.

1.8. Аналитика и феномен времени

Аналитика тесно связана с феноменом времени. Эти связи весьма разносторонние и крайне важны для практической деятельности сотрудников аналитических подразделений, как правило, работающих в условиях жёсткой временной дисциплины, а порой и цейтнота. Аналитический процесс, как правило, имеет временные рамки: время решения управленческой задачи, время выполнения НИР (НИОКР), оперативного задания аналитического характера и т. д. Аналитики вынуждены всегда учитывать временной фактор при анализе проблемной ситуации, а также в случаях, когда используют аналитику как средство прогнозирования. Важную роль играет управление временем, особенно важна скорость принятия управленческих решений, о чём отдельно будет сказано ниже.

Природу времени исследовали многие учёные, например, академик А.Е. Ферсман. Его небольшая, но крайне интересная работа о природе времени за 90 лет ни в чём не устарела. Он попытался сопоставить картины различных эпох времени, связать в единое целое завоевания человеческого гения в царстве времени. Великий учёный писал: «Тихо вокруг, и только мысль, свободная независимая, пытается бороться со времененм, в своих творческих мечтах опережая его течение, в достижениях упорной работы побеждая ушедшие в прошлое века и тысячелетия. Ей одной победить время!» [Ферсман 22].

Феномен времени в аналитической работе не так прост, как может показаться на первый взгляд. Особенно большие трудности возникают с адекватным отражением настоящего момента. Современные аналитики описывают достаточно адекватно, хотя и в самых разнообразных модификациях и форматах, прошлое (как правило, в масштабе 10-100 лет), неплохо прогнозируют будущее (с использованием преимущественно системных и сценарных методов), причём многие специалисты-системщики достаточно «кучно попадают», адекватно отражая будущую ситуацию в прогнозные периоды от 20 до 50 лет. При этом крайне редки попадания в настоящее, системные и качественные объяснения того, что происходит сегодня, в данный месяц, текущий год. Почти никто из вдумчивых аналитиков не видит настоящего. Ретроспективный анализ многих их «сиюминутных» публикаций показывает, что очень часто они заблуждаются, дают неверные оценки происходящего. Впервые на это обратил внимание мой приятель аналитик-неформал Игорь Дёмин, в беседах с ним мы неоднократно обсуждали разные грани этого феномена.

Рассмотрим, почему при анализе настоящего больше затруднений по сравнению с анализом прошлого или прогнозированием будущего.

Такая проблема, при здравом размышлении, реально существует, ибо из прошлого отнюдь не вытекает будущее, прямой детерминизм здесь не срабатывает, что-то происходит в настоящем как бы спонтанно, без видимых на то причин, нередки быстро происходящие трансмутации существующих социально-экономических и политических структур, которые довольно сложно понять и целостно представить. Проблема эта громадная, вечная (сродни вечному двигателю) и упирается в философскую концепцию времени. Концептуальные подходы к её рассмотрению я описал ещё много лет назад в работе «Фактор времени в системном анализе и геополитике». [Курносов 97]. Здесь же, не замахиваясь «на Вильяма, понимаете ли, нашего Шекспира»(знаменитая фраза советских времён из к/ф Берегись автомобиля), попробуем рассмотреть сугубо прагматический, и даже в большей степени психологический, срез проблемы. Назовём его для краткости феноменом зоны нулевой видимости.

Фундаментальная социологическая наука, особенно такой её прикладной инструментальный компонент, как аналитика, в числе важнейших ставит цель создания инструментария для прогностики, предвидения прогнозируемого будущего и создания благоприятного образа (сценария) его создания. Ибо без создания контура будущего познавательная ценность общественных дисциплин стремится к нулю, остаётся просто история, описание уже сбывшегося и его различные интерпретации. Это, конечно, интересно, отчасти и полезно, однако не служит надёжным инструментом познания (создания модели) будущего. С кристаллизовавшимся прошлым и далёким будущим проще, а вот настоящее представляет загадки. Наверное, где-то в сейфах масонских лож и спецслужб, возможно, и есть развёрнутые сценарии будущего (другое дело, насколько они инвариантны и сбываются). Но речь идёт именно о конечном (и профессиональном по степени детализации) научном продукте (журнал, монография, аналитическая справка-прогноз), которому, по нашему мнению, вполне доступно открыть эту terra incognita настоящего времени вполне рациональными методами академической науки.

Поясним проблему на конкретных примерах.

Кто в 1953 году мог предвидеть события 1956, 1961, 1991 годов, а во время брежневского правления – ввод наших войск в Афганистан? Вытекала ли логика развала СССР из горбачёвских нового мышления, гласности и перестройки? Кто из советских востоковедов (да и западных) смог бы спрогнозировать исламский бум, Иранскую революцию? Кто в 1993 году (и даже в 1999) мог предвидеть феномен В. Путина, утверждение новой вертикали власти и его многолетнее руководство страной? Кто даже пару лет назад мог предусмотреть революционные события 2010–2011 годов в более или менее благополучных странах на севере Африки – в Тунисе, Египте, Ливии?

Перечень можно продолжать почти до бесконечности и лучше предоставить это дело социологам. Причём речь идёт не только об узко специализированной научной литературе (там разброс вариантов развития ситуации случайно может оказаться каким угодно), но о вполне добротных профессиональных социологических журналах – Власть, Деньги, Эксперт и др. В них – масса верных догадок, добротных текстов, оригинальных интерпретаций и прогнозов… Но заявленная нами тема – чёткое отражение настоящего – практически отсутствует. Почему?

Одни исследователи считают, что аналитика как дисциплина сугубо рационалистическая не может охватить «сиюминутные расклады», порой конъюнктурные (как писал А.К. Толстой в сатирической поэме «История государства Российского от Гостомысла до Тимашёва»: «Ходить бывает склизко/ По камешкам иным./ Итак, о том, что близко,/ Мы лучше умолчим»), и это знание может быть получено только сугубо иррациональными (эзотерическими, экстрасенсорными) методами. Другие, наоборот, полагают, что истинное представление о настоящем может быть продуктом лишь сугубо институционального Знания (содержащегося в документах с грифами секретности, что характерно для МИД России и для спецслужб), а также экспертного знания высокопрофессиональных практиков).

По-моему, причины подобного феномена игнорирования настоящего состоят в следующем.

Во-первых, страх, в том числе вызываемый причинами корпоративной солидарности, прямыми запретами руководства на раскрытие нелицеприятной правды об истинном положении дел.

Во-вторых, непосредственная заинтересованность управленческих иерархий в предсказуемости, однозначных сценариях будущего и отметание иных альтернатив, которые иногда ведут к непредсказуемости и хаосу.

В-третьих, неполнота информации. По этой причине часто непонятно, что началось и что закончилось, кто мал и кто велик (действия одновременно происходят по разнонаправленным векторам, отсюда неясность конкретных путей в будущее при более или менее очевидных, формализуемых целях и задачах).

В каком-то смысле настоящее действительно выпадает из шкалы времени (хотя постоянно как бы катится по ней, неотделимое от материи, контекста), в то же время и прошлое, и будущее для нас как бы более идеальны, мы ими оперируем как образом, мыслеформой, концептуально-овеществленной системой. В этом смысле настоящее более чувственно, конкретно, осязаемо, предвзято, мутагенно, волюнтаристично. Оно выражается разнокачественным разнообразием. Нас тешит иллюзия незаданности будущего, свободы воли и выбора, а, следовательно, и неисчерпаемости настоящего. Но так ли это?

Все вышеперечисленные факторы (можно привести и другие) имеют место быть, однако, очевидно, есть и нечто другое за ними, коренящееся в самой трудноуловимой природе настоящего времени.

Попробуем показать это на следующем примере.

Настоящее – это, несомненно, процесс, отражаемый простым словом обыденного языка, объединяющим ряд близко положенных точек, что находит своё отражение в сложной (чрезмерно сложной) глагольной системе индоевропейских языков.

Представьте: свеча горит. Горит всегда. Должна гореть. Обычно горит. Догорает… Нам понятно прошлое – эту свечу кто-то изготовил, купил, привёз, поставил, зажёг.

Будущее тоже понятно – свеча догорит, оплавится воск, её выбросят в ведро, переплавят, вставят новый фитиль.

Но именно настоящее (зажгли, горит, потухла, уронили, украли, убрали, забыли зажечь, вспыхнула и моментально выгорела) – наиболее неформализуемо и также трудно уловимо, как само пламя свечи, неопределимое, даже несколько мистичное при кажущейся простоте. Очевидно горение (трансформация) является «линзой», чёрным ящиком, не дающим прошлому однозначно перейти в будущее. Очевидно, к этой загадке Вселенной относится и то, что нельзя угадать мелодию по одной ноте. Конечно, в настоящем всегда есть зачатки, элементы будущего, но их так мало, они так расплывчаты и малозаметны, что увидеть их удаётся лишь Провидцам.

К слову, есть у моего друга О.А. Творогова, сильного аналитика из города Иваново «одна теорийка», которую он называет Ухом Времени. Дело в том, что обыкновенный звук человеческим ухом воспринимается не целиком, не только по частоте, но и по длительности. Собственно звук делится на атаку (время, когда звук нарастает до максимальной громкости), задержку (звук продолжает длиться до тех пор, пока его громкость не уменьшится вдвое), послезвучие (всё, что после задержки). Так вот, человеческое ухо слышит только атаку и послезвучие, а то, что происходит со звуком во время задержки, не слышит вовсе. Высококлассные мастера по созданию и обработке музыки в студиях именно при величине задержки в 0–200 атак достигают уникального звучания.

Однако Законы природы универсальны. В отношении к социуму это означает, что человек, социальная группа и общество в целом, в принципе, не в состоянии воспринимать оказываемое на них воздействие того или иного процесса, события, конкретного субъекта, пока сила такого воздействия не снизится относительно максимума вдвое. То есть воспринимается нарастание воздействия до своего максимума – это атака, а после прохождения точки экстремума его падающее влияние мы перестаём ощущать до тех пор, пока сила воздействия не уменьшится в 2 раза, после чего мы опять начинаем фиксировать его воздействие на нас. Если перенести этот принцип на социально-экономическую практику, есть над чем задуматься… Вспомните, как долго шло пробуждение (отрезвление?) и изменение отношения народа к Б.Н. Ельцину, бездумно разваливавшему великую страну. Или вспомните наши СМИ!

Данный принцип хорошо иллюстрируется известным примером с лягушкой, которая попав в горячую воду, тут же выпрыгнет. Но если её положить в медленно подогреваемую воду, то она не заметит, как сварится.

Люди решают проблему настоящего времени по-разному. Одни стараются вообще этого феномена не замечать, не думают о нём и игнорируют выбор между сиюминутным и долговременным. Другие проектируют все детали будущего, сосредоточиваются и настраиваются на него, и тогда при предварительной проработке вероятных сценариев, минуя настоящее, осуществляется их проекция будущего. Но обычно настоящее бывает не тем, что они планируют. Третьи надеются на интуицию, стихийно принимая спонтанно-иррациональные решения (совершая такие поступки), но чаще вместо желаемого (планируемого подсознательно) будущего получается серое настоящее и похмелье утром. Некоторые люди (алкоголики, бомжи, проститутки) вообще не имеют домашних заготовок, живут сугубо настоящим как мутацией-суррогатом бытия (время как ситуация). Есть и такие, которые живут по многим сценариям одновременно: в прошлом, настоящем и будущем, для них время не существует. (В некоторых сочинениях [Зеланд 07] можно найти идеи такого рода – о различных формах реальности: физической и метафизической, существующих одновременно).

Таким образом, указанная проблема имеет решение, причём как на личностном, уровне (сознательное строительство судьбы, разработка стратегии жизни личности), так и на познавательном (научном, практическом, прикладном). Например, весь бизнес, военная наука, управление почти исключительно построены на управлении временем. Важно в этой связи отметить, что момент (настоящее время) преимущественно категория гносеологическая, связанная с нашей реакцией на изменение внешней среды.

Если рассматривать категорию «настоящее» на языке высокотеоретических дисциплин (например, философии), рассматривающих действительность через призму законов, принципов и понятий, переводящих всё в знаковую систему, то сущность категории «настоящее», как бы мы её ни рассматривали – последовательность, протяжённость (до – после), одномоментность или функциональная одномоментность (отложенная кучно на шкале восприятия, пример со свечой), будет выражаться как вытесняющая всё доминанта (горим, убивают, изменённые состояния сознания, что у кого болит), которая должна нам как-то сигнализировать, что оно, «настоящее», пришло (знак: ноль), причём в очень специфичной форме, доступной для мгновенного схватывания (не важно – целостно или дискретно).

Если мы рассматриваем историю вопроса, членим живое формальной логикой – мы всецело в прошлом, в истории вопроса. Если строим сценарии, оцениваем, определяем перспективы – мы пребываем в категориях будущего. А вот Настоящее – это «вещь в себе» (противоречивость проявленного – непроявленного, известного – неизвестного, внутреннего – внешнего), выбрасывающая лишь некий знак, символ – «заметь меня». Все согласны с тем, что Время необратимо. Не в том смысле, что всё случается, всё непредсказуемо, но вытекает из нашего личного опыта, описываемого законами механики (брошенный в воду камень, и круги по воде от центра) или биологии (рождение, развитие, старение, смерть, лишь со спецификой генетики, запаса жизненных сил и т. п.). Очевидно, человек живёт в некотором лифте микромира, где мутируют (с учётом Свободы Воли, Произвола) линейные социобиологические процессы, и при пересечении с ними происходят явления, известные нам как феномен настоящего времени, существующий в размытом (пульсирующем) поле смыслов и смены знаков, фантомов восприятия.

Социальные институты (армия, церковь, научные учреждения) через доктринальную идеологию и обкатанные стереотипы легко включают индивидов в своё смысловое векторное поле, снимая проблему настоящего, превращая большинство населения в своеобразных биороботов [Авилов 99]. Любая Традиция в формах социальных институтов несопоставима с активной жизнью индивида, она тяготеет к вневременным категориям, вечности и предполагает свободное, естественное перетекание прошлого в будущее. Но как раз эти процессы поддаются анализу и управлению. Будущее логично, потому что о нём можно мыслить, предполагать те или иные события, но гораздо большие загадки вызывают разброс на малом интервале времени (задуют – не задуют нашу примерную свечу и, по аналогии, нашу персональную судьбу), дискретные промежутки в общей целостности.

Очевидно, настоящее время можно уподобить распределительной коробке скоростей, где происходит включение разных циклов, ритмов. Этот феномен ярко проявляется в нашей стране. Одновременно в современной России сосуществует большое количество культурных традиций – раннее Православие, Западноевропейская, американская, мусульманская, буддийская традиция и т. д. (ранее уже указано, чем они разнятся с точки зрения эзотерических корней аналитики), и огромную роль играет акцептор сети (прерыватель). Причём рядом идущие пульсации этих традиций вступают во взаимодействие на общем информационно-смысловом поле, несоизмеримо более могущественном, нежели индивид [Джеймс, 1910], и большинство людей осуществляет свой выбор, включаясь в определённые участки информационных и смысловых полей достаточно спонтанно, то есть не вполне осознанно.

Настоящее время составляет такую знаковую систему (что-то вроде счётчика такси), что её можно осознать, воспроизвести как сугубо научными, так и не обязательно рациональными методами. Это некоторая стоячая волна, отличная от прошлого и будущего, мыслеформа процесса перехода (трансформации), ваимодействия конкретных материальных форм. Мы узнаём состоявшееся прошлое, когда раскладываем его структуру, описываем языком фактов и цифр, чтобы увидеть содержание и масштабность. Вероятностное будущее тоже можно описать в том же формате. В этом коридоре ряд промежуточных точек означает настоящее как нечто искажающее, самовольно деформирующее процесс. Оно поддаётся простейшему анализу по принципу гомогенных рядов, когда из настоящего отметается всё случайное и мешающее, и остаются сквозные синтетические показатели, пропущенные через личное начало.

Аналитика, выступая как средство прогнозирования, имеет ряд важных особенностей. Попробуем их раскрыть.

Во-первых, многие люди (практики, журналисты, академические учёные) аналитику воспринимают сугубо как инструмент (один из многих и часто избыточный, экзотичный), влияющий более или менее адекватно на практику, конечные результаты исследований. Конечно, весьма привлекателен бессмертный образ Шерлока Холмса (мне тут недавно удалось побывать в его музее на Бэйкер-стрит 221-б в Лондоне, весьма интересная была экскурсия), но ещё вопрос – насколько его дедуктивный метод может способствовать раскрытию преступлений, если не только описывать события, будучи обращённым в прошлое, но и предсказывать будущее? Аналитика – это процесс или результат?

Во-вторых, в аналитической практике, тем не менее, немало случаев точечных предсказаний «в десятку», когда сбываются прогнозы, основанные на системном анализе ситуации, вроде Большого королевского пасьянса, когда предлагаемый информационный продукт «включает всю масть» – в границах осуществимости с упреждением, причём могут включаться параметры сугубо рациональные (технологичные, лежащие в логике рассматриваемой системы), а также иррациональные, связанные с человеческим фактором – властью, центрами сил, интересами элит, спецификой национальных менталитетов, психологическими аспектами, наконец, с геополитическими факторами, выходящими за пределы действия и разумного контроля со стороны социальной системы.

Между зонами действия этих двух подходов существует некоторая мёртвая зона, особенно интересная с методологической точки зрения постановки вопроса о возможных пределах прогнозирования.

В этой связи следует отметить, как достаточно ценный аналитический информационный продукт, работы Международной академии прогнозирования, её много лет возглавлял И.В. Бестужев-Лада [Бестужев-Лада 07], сейчас – почётный её Президент. Издания Академии ценны не только своей оригинальной синтетической методологией, но и зримой прогностичностью, причём нередко именно в «иррациональном» политическом спектре, где достаточно трудно определить – это продукт новаторской креативной методологии (эксплицируемой) или особой близости к Власти (если предположить, что в каких-то случаях срабатывает канал утечки структурируемой концептуальной информации). Конечно, такое тоже может быть.

Большую концептуальную и организационную работу ведёт генеральный директор Института экономических стратегий РАН (ИНЭС) академик А.И. Агеев. Под эгидой Института издаётся журнал Экономические стратегии. В 2011 году в Москве прошёл Международный молодёжный форум инноваторов по теме «Россия и мир – 2020: конструирование будущего» в контексте «Целей развития тысячелетия», где были презентованы инновационные проекты, разработанные молодёжными командами российских вузов и предприятий. Организаторами форума выступили Фонд подготовки кадрового резерва «Государственный клуб», Фонд международных молодёжных обменов, Международная Академия исследований будущего и Институт экономических стратегий РАН. Участники форума продемонстрировали свои инновационные проекты, по решению проблем в медицине, информационных технологиях, экологии. Будучи непосредственным организатором форума, академик А.И. Агеев дал высокую оценку проектам молодых разработчиков: «Все проекты различаются по степени научной обоснованности, актуальности и готовности к инвестированию. Среди этих десяти проектов есть несколько, полностью готовых к инвестированию. Я считаю, что у этих ребят просто колоссальный творческий и научный потенциал».

1.9. Пробивная сила аналитики

К сущностной стороне аналитики относится и её пробивная сила, способность мощного интеллектуального прорыва в неведомое. Выступая как ядро интеллектуальных технологий, аналитика генерирует новые идеи, новые смыслы, новые знания, эффективные управленческие решения. Междисциплинарный характер аналитики позволяет ей постоянного самосовершенстоваться, творчески обогащаться. Крупным учёным-концептуалистам нередко открыты громадные пласты социальной реальности, и они способны дать им непротиворечивые интерпретации, которые нередко можно экстраполировать (оборачивать) и в будущее. Их методы и результаты исследований вполне правомочно можно назвать аналитикой, хотя они нередко остаются неактуализированными командной работой именно в этой мёртвой (геопатогенной) зоне актуальной современности.

Для примера привлечём ряд ценных экспертных источников, стоящих многих разрозненных эмпирических исследований. Так, в своей речи «Будущее Науки» П.Л. Капица высказал ряд смелых блистательных идей по тематике естественных наук, не только не утративших актуальности сегодня, но даже ещё, пожалуй, не ставших трюизмом современной естественнонаучной парадигмы [Капица 77].

Г. Мюрдаль в своём исследовании «Драма Азии» структурно предвосхитил современный геополитический расклад мировых центров сил «Север против Юга» [Мюрдаль 72]. Выдающаяся аналитическая работа [Гумилёв 92] о Древней Руси, возможно, интересна не столько своей интерпретацией русской истории (её можно опровергнуть и оспорить, построить иные концепции, которые одни считают оригинальными, другие спорными, третьи надуманными [Носовский 04А, 04Б, 10, 12]), сколько своей новаторской креативной концептуальной методологией, вобравшей всё новое в советской общественной науке конца 80-х. Гумилёвские подходы являлись в высшей степени авторскими, отличными от иных историософских школ (И.Л. Солоневича, П.Н. Милюкова, А.И. Герцена, Д. Андреева, Н.Ф. Фёдорова), несли мощную пробивную силу, позволившую им занять достойное место в интеллектуальном поле России. Центральным в них было представление о механизмах этногенеза, учение об этносах как естественных динамических таксонах в эволюции человеческих потоков, поколений, популяций, которое определяло весь ход природной и интеллектуально-социальной эволюции и человеческой истории. Было бы в высшей степени продуктивно обратить его концепцию на последующую русскую историю (включая сегодняшние дни), но для этого нужен сопоставимый гений-энциклопедист. Где его взять? Метод, увы, ограничен авторским исполнением и использованием. В этом его универсальность и ограниченность.

Приведённые выше разнонаправленные примеры наталкивают нас на некоторые размышления, прямо относящиеся к обозначенной теме.

Во-первых, крупные блоки однородной информации хорошо поддаются анализу, верификации, прогностике; эксперты-аналитики могут адекватно связать этот сегмент с другими в рамках рассматриваемой системы. Но эти блоки, обладая «логикой вещей» (своим онтологическим бытием), поддаются прогностике (планированию) только в общем контенте на достаточно значительных репрезентативных отрезках времени, что затрудняет непосредственное использование данных этих выборок в актуальной аналитической работе. Например, сейчас в России выходят десятки аналитических журналов: «Итоги», «Эксперт», «Деньги», «Национальные стратегии» и т. д. Отдельные материалы в них могут быть алогичными, неправильными, противоречивыми, однако все вместе они создают информационную матрицу социологического фактажа, которая даже избыточна для любой аналитической интерпретации-генерализации и создания цельной картины происходящего.

Во-вторых, сегодня не существует единой общепризнанной методологии аналитической работы с информацией. Применяемые в деятельности аналитических подразделений различных управленческих структур подходы и методики обусловлены задачами исследования, предвзятостью и заинтересованностью заказчиков и исполнителей, наличием необходимых источников данных, неполнотой доступной (привлекаемой) информации. В большинстве комплексных сфер исследования мы имеем дело с целым «кустом информации», как правило, слишком большим, иррациональным (субъективированным) для адекватной вербализации, верификации, однозначной интерпретации и прогностики. У этого комплекса информации также есть и такое качество, как принципиальная незавершённость, дискретность, иногда и сознательно создаваемая средствами дезинформирования недостоверность.

Такой многоформатный неструктурированный информационный куст, столь своеобразное пространство нерасчленённых идей я бы назвал инфроной, что довольно близко идее архетипов К. Юнга [Юнг 97]. Инфрона выше чисто схоластической сценарности прописанных актов действия и подразумевает естественную имманентную скрытость, эзотеричность сущностно-смыслового ядра этой информации. Попробую объяснить на примере. Можно говорить о социологии религии, о воздействии духовно-идеологических доктрин, конфессиональных ннститутов на социум, их можно анализировать и квантифицировать. Однако институт церкви, вне сомнения, обладает также иным, внутренним, духовным содержанием, не исчерпывающимся обрядовой и общественной сторонами религии. Можно рассуждать о британской внешней политике, даже отчасти предугадывать её ходы и рационально интерпретировать, однако только изучение архивов и традиций британского МИДа (Foreign Office) изнутри дают системное видение воздействия этого института на различные сферы социума и международных отношений. В этом плане любой сценарий, который мы рассматриваем на краткосрочном срезе как единственно возможный или наиболее вероятный, может быть всего лишь одним из возможных (паллиативных, промежуточных, инструментальных) в пакете Института. И эту истинную информацию практически невозможно рационализировать, вербализовать, поскольку действующая традиция (аттрактор) упрощенческой редукции не поддаётся. Это и есть инфрона. С древнейших времён аналитики старались предвидеть будущее, то были начатки прогностики. Есть и ещё некоторые соображения о прогностике, её возможных форматах, детализации, назначении, применении методов компаративистики (сопоставимости). При этом, по моему мнению, целесообразно изначально развести два подхода – гуманитарные сентенции о будущем (включая мифотворчество, научно-популярную фантастику типа «а народу становилось всё лучше и лучше», бессодержательное множество публикаций, популистских и пустых, о циклах американской истории, значительную часть конспирологической литературы), и собственно научно-практическую прогностику, основанную на аналитике. Естественно, эти подходы разнятся, прежде всего, форматом, детализацией, назначением.

Понимание механизмов формирования будущего – раскрытие динамики рациональных процессов саморазвития, воздействия различных факторов и тенденций, реагирования системы на воздействия окружающей среды – всегда было насущной проблемой социального управления. Процесс формирования будущего весьма затруднительный, сакральный и противоречивый, и не удивительно, что при таком обилии попыток предусмотреть адекватные управленческие решения есть и действительно исчерпывающие, попадающие «в десятку» среди сонма рядоположенных пустышек, что к сожалению, практически невозможно предусматривать чаще из-за недостаточной точности аналитической оценки и её интерпретации. В этом смысле весьма показателен пример с плановой датой нападения фашистской Германии на Советский Союз. Так, советская военная разведка несколько десятков раз предупреждала И. Сталина о возможности военного нападения Германии, то и дело указывая разные даты – и как на этот разброс он должен был адекватно реагировать? Сбывшееся 61-е предупреждение – это прогностика, упреждение или один из вариантов механического перебора из области статистической вероятности?

Далее важно отметить ещё одно обстоятельство. Аналитики отмечают (с долей шутки), что «компьютер не может столь убедительно заблуждаться, как человек».

Здесь уместно вспомнить про машины Тьюринга, математические алгоритмы, которые использовались в 40-х годах прошлого века при разработке первых ЭВМ. Тьюринг показал, что существуют задачи, которые алгоритмически неразрешимы. Первоначально это вызвало шок и непринятие такого «скверного» определения алгоритма. Были предприняты многочисленные, но безуспешные попытки его «улучшить». Однако ещё до Тьюринга теорему о неполноте формальных исчислений доказал Курт Гёдель. Тьюринг же показал на примерах, что существуют задачи, где применение формальных методов решения требует бесконечно много времени, то есть решения практически нет. В то же время человек решает эти задачи довольно просто, что важно для разработчиков систем искусственного интеллекта и современных аналитиков, изучающих гиперкомплексные динамические системы и слабоструктурированные проблемные ситуации.

Субъективный фактор в управлении «отменить» невозможно. Иными словами, всегда существует проблема перевода социальной несистематизированной информации в рациональную форму. Это касается не только больших социальных систем, но видно и на личностном уровне. В жизни мне встречались многие люди, чрезвычайно насыщенные информацией, разнообразными знаниями. В результате многолетнего аккумулирования специальных знаний в различных областях получаются такие вот «ходячие инфроны». Однако, когда им ставилась задача подготовить какой-либо информационно-аналитический материал по заданной тематике в конкретными содержательно-смысловых рамках, хорошего результата «на выхлопе» не получалось.

Само планирование деятельности в любой сфере человеческой деятельности предполагает широкоформатную прогностику и, несомненно, оказывает всестороннее воздействие на объект управления, достаточно предсказуемое (прогнозируемое). При постулировании 10 сценариев в рамках парадигмального подхода осуществление любого из 10-ти не означает механической вероятности, равной 1/10, что осуществить удастся именно этот сценарий в концептуально-механическом разрыве от всего постулируемого в некотором кучном контексте и вероятностном интервале. Например, многие аналитики отмечали, что ни одна из советских пятилеток (по крайней мере, довоенных, но, полагаю, и послевоенных) не была до конца выполнена. Но это вовсе не означает их бесполезности, невостребованности или малой эффективности. Благодаря пятилеткам вся парадигма индустриального строительства и развития сельского хозяйства страны стала системной, планомерной, чему не мешала метафизичность (невоплотимость, небуквальность), если не мифологичность планов. Фетишизация ключевых индикаторов, плановости и отчётности задавала коридор развития с более гибкими модификациями, обусловленными в том числе и внутриполитическими обстоятельствами, и международной конъюнктурой. И в этом смысле громадьё намеченного, в целом, осуществилось. Поэтому крайне трудно вводить заведомо подтасованные мифические показатели в управленческий контур реальной прогностики, сравнивать мифы и реальность. Аналогичные примеры есть и сегодня. Всем, даже не экономистам, очевидно, что экономическое положение нашей страны сегодня (на весну 2012 года) не блестяще. По имеющимся данным, одному институтскому коллективу во главе с академиком поручили определить темпы инфляции в России. По их подсчётам, начиная с 2007 года, инфляция ежегодно составляла около 20 % (что вполне прозрачно и очевидно для большинства населения России, которое ходит с хозяйственной сумкой в магазин, для каждого, кто строит дачу или хочет купить квартиру). Естественно, эти данные отличаются от официально признанных, которые явно занижаются. Так что верификация информации – первое условие её введения в системный анализ.

В своём большинстве практические аналитики полагают, что прогностике доступна динамика лишь рациональных процессов. Между тем, мировая геополитика отнюдь не управляется сугубо рациональными воздействиями на линейные процессы, правильнее утверждать, что они играют небольшую роль на относительно длительных отрезках. Климат, геология, микробиология (эпидемии), этногенез человечества с ещё большей натяжкой можно назвать рациональными факторами, поддающимися анализу, описывающему состояние динамики внешней среды.

Однако есть факторы и другого порядка. Сложные информационные продукты, каковыми являются религиозные и социологические доктрины, продукты эзотерической мысли, дезинформации спецслужб, продукты научной мысли, синтетичны и носят междисциплинарный характер, они приводят к информационно-технологическим скачкам и геополитическим подвижкам. Их выражения через периферийные взаимодействия культур, социально-политические реформы и контрреформы и т. п. (в плане их воздействия на социум), как правило, спонтанны, иррациональны, то есть непредсказуемы, необъяснимы на современном уровне развития знания.

Для гносеологических процессов, касающихся познания закономерностей распространения форм социальной материи, несомненно, кроме рациональных траекторий и инструментария, есть методики, отличные от привычных нам научных методов вербализации, экспликации, это сугубо сакральные средства управления, почти не выходящими в профаническую науку. Поэтому, даже широко и громко используя официальные ярлыки и традиционно связанные с ними комплексы морально-этических представлений и социально-политических характеристик, их очень аккуратно надо вписывать (интерпретировать) в рамках аналитических оценок конкретного исследуемого социума. Хотя, возможно, этот сложный (комплексный, синтетичный) показатель иррационального плана является главным индикатором формирования мыследеятельностной картины мира и управляемости социума.

1.10. Структура аналитики как научной дисциплины

В настоящее время использование аналитики как самостоятельного предмета в научных и учебных учреждениях ограничено, что объясняется неким промежуточным состоянием в развитии этой дисциплины. Причина в том, что из-за отсутствия фундаментальных исследований в данной сфере аналитика пока не обладает полноценной методологией для целостного изучения объектов и поэтому в ней возможна лишь частичная интеграция наук и только по частным поводам. Можно предположить, что дальнейшее развитие аналитики приведёт к интеграции ряда специальных дисциплин и, соответственно, к формированию постдисциплинарного уровня в методологии.

Автор солидарен с А.И. Пригожиным, утверждающим, что «…постдисциплинарный подход означает раскрытие нового, углублённого содержания и смысла такого явления, представление его как целостности, «стереофонически», а значит, новые оценки и управленческие выводы. Так, конф ликт, взятый из одного измерения, выступает как форма дезорганизации в другом измерении, но может оказаться весьма функциональным, результативным в третьем. Интегративная методология основывается на объективном единстве всех проявлений реального объекта. При постдисциплинарном подходе речь идёт о разных свойствах одного и того же явления.

Интеграция знания требует взаимной и совместной интерпретации объекта. Это значит, что каждый угол зрения на организацию также нуждается в своём самостоятельном развитии, но в рамках целостной науки. Выход исследований на постдисциплинарный уровень задаёт им новую меру комплексности подхода за пределами специализации…» [Пригожин А 03].

Главный предмет Аналитики – это изучение систем и процессов в их динамике и эффективное управление ими. Основная посылка данной методологии – в разделении всех наблюдаемых нами явлений на системы и процессы или допущение того, что вне систем и процессов не существует явлений. При этом любое явление обладает информационным, энергетическим и вещественным ресурсами (здесь и далее под такими ресурсами понимается совокупность соответствующих потенциальных и кинетических свойств систем и процессов). В числе основных свойств любой системы – автономность, что обеспечивается её способностью к самоорганизации.

Автономность – это свойство системы оптимизировать, наращивать и множить свои подсистемы и процессы, интегрируя «потомков» в некий круг, внутренний или внешний. Любая работа автономной системы – это ответ на внутренние и внешние раздражители. Автономность системы увеличивается, если система в процессе работы увеличивает свои ресурсы: информационный, энергетический и вещественный.

Любая система должна увеличивать автономность тех подсистем, которые непосредственно реагируют на раздражители в случае их критичности, но независимо от их силы. Наиболее успешные автономные системы развивают предупредительное реагирование. При этом всегда актуальной является адекватность реагирования.

По своей структуре Аналитика делится на две части: фундаментальную и прикладную.

Фундаментальная аналитика – это методология, технология и организация исследования и оценки систем и процессов.

Прикладная аналитика – это методология, технология и организация управления системами и процессами [Тарасенко 10].

В зависимости от специфики анализируемых предметных областей аналитика делится на ряд замкнутых на конкретные сферы человеческой деятельности видов: политическую, экономическую, информационную, финансовую и т. д.

Функционально следует подразделять аналитику на стратегическую, оперативную и тактическую (рис. 2).

При достаточной внутренней «зрелости» системы качественные преобразования могут проходить в более мягких формах. При этом названная «зрелость» системы служит показателем готовности флуктуационного поля системы.

Флуктуационное поле системы (ФПС) – это функциональная подсистема, структурно состоящая из условно бесконечного множества однородных систем и/или процессов микроуровня рассматриваемой системы. ФПС находится в хаотичном (по отношению к системе) колебательном движении, что позволяет ему создавать качественно новые виды микросистем и/или микропроцессов, из которых «выживают» наиболее жизнеспособные. ФПС является одним из основных механизмов внутренней неустойчивости автономных систем. Механизм функционирования флуктуационного поля описан в книге [Лесков 05].

Равновесность систем обеспечивается статически – их структурой, а также динамически – устоявшимися процессами межсистемной, экосистемной и внутрисистемной интеграции. В условиях внешних воздействий на систему приведённые выше механизмы обеспечивают равновесную неустойчивость автономных систем.

Необходимо помнить, что создание новых систем или «запуск» процессов с заданными свойствами происходит внутри Мегауровня (мегасистемы и/или мегапроцесса). Поэтому создание новых явлений также обусловлено изменением Мегауровня (надсистемное позиционирование).

Аналитика позволяет проводить условное разделение изучаемых явлений на системы и процессы в зависимости от системы отсчёта – условия, пространственно-временные характеристики которого лежат в основе требуемой модели. Кроме того, по отношению к системе отсчёта в каждом конкретном случае в требуемой модели выделяют уровни (сама система отсчёта в этом случае представляет собой Макроуровень).

Рассмотрение феномена управления системами и процессами в рамках аналитики строится по схеме:

1) выявление и изучение проблемы (анализ – фундаментальная аналитика);

2) построение модели проблемы (синтез – фундаментальная аналитика);

3) расчёт изменений модели (расчёт вероятных сценариев в пространстве возможных альтернатив), включая расчёт управляемости модели (прикладная аналитика);

4) изменение явления (прикладная Аналитика);

5) мониторинг последствий (фундаментальная аналитика) – это то же самое изучение проблемы, но только после оказанного корректирующего управляющего воздействия.

Рис 2. Структура аналитики

Конечно, отнесение различных аспектов к фундаментальной и прикладной аналитике носит относительный характер. Данную схему можно представить в виде блок-схемы с обратной связью. В случае, если необходимой коррекции системы или процесса в результате управляющего воздействия не удаётся добиться, потребуется всё повторить снова, и так до получения положительного результата.

Рассмотрим данные элементы подробнее.

Выявление и изучение проблемы

• Определение цели, то есть ожидаемого состояния проектируемой системы или желательного процесса. Цель может быть единичной и множественной. Под множественной целью понимается матрица предполагаемых и иерархически расположенных целей. Единичная цель также имеет свою матрицу как совокупность пространственно-временных и содержательных характеристик.

• Выбор базовой системы отсчёта, включая разработку и сравнение шаблонов, подразделяемых на статичные и динамичные, первые не меняются в ходе процесса (так называемые константы, исходники), вторые – меняются, например, когда показатели до начала процесса, в ходе процесса и по завершении процесса не одни и те же. В случае улучшения шаблоном становится следующий показатель (или группа показателей), иначе шаблоны не меняются. Отсюда следствие – работа автономной системы положительна, когда исходный показатель перестаёт быть шаблоном.

• Анализатор (здесь и далее – система, проводящая анализ) должен «уметь» сопоставлять шаблоны и результаты работы между собой, а также изменять систему шаблонов. В социальных системах анализаторами выступают информационно-аналитические службы.

• Внешнюю и внутреннюю среду можно представить в виде систем раздражителей.

• Определение системных и процессуальных характеристик явления (в том числе информационных, энергетических и материальных ресурсов).

• Определение показателей интеграции: межсистемной на макроуровне, экосистемной на мегауровне и внутрисистемной на микроуровне.

• Определение характеристик флуктуационного поля системы.

• Определение принципов (уровней) устойчивости системы на мегауровне.

Построение модели проблемы

• Создание модели (математической, физической, теоретической, пространственной, структурно-функциональной), отражающей ключевые элементы (противоречия, кризисные точки, аспекты) проблемы.

• Определение функциональных и структурных связей и зависимостей.

• Корректировка функционирования модели.

• Настройка модели на развитие.

Расчёт изменений модели

• Корректировка цели.

• Определение границ (шкалы) реакций модели на внешние и внутренние раздражители.

• Расчёт сценариев: пессимистичного, оптимистичного и нейтрального.

• Определение соответствия реакций моделей: математической и пространственно-временной.

• Корректировка математической и пространственно-временной моделей по отношению к реальному явлению.

Изменение явления

• Создание механизмов согласования интересов между «центрами сил», владеющих базовыми ресурсами.

• Определение возможностей и ресурсов влияния на ситуацию.

• Запуск позитивных процессов.

• Блокировка негативных процессов.

Мониторинг последствий

• Ситуационный анализ.

• Выявление тенденций в обстановке, векторов развития.

• Выявление и формулирование проблем, «узких мест», воздействующих факторов, диспропорций, рисков, угроз.

• Разработка предложений для ЛПР (лиц, принимающих решения).

На основе данных подходов возможны разработка и внедрение методологий создания информационно-аналитических систем и реализации социальных, экологических и научно-технических проектов.

Информационно-аналитическая работа может выступать мощным интеллектуальным оружием в руках любого руководителя. Аналитика – это целостная совокупность принципов методологического, организационного и технологического обеспечения индивидуальной и коллективной мыслительной деятельности, позволяющая эффективно обрабатывать информацию с целью выявления в ней сущностно-смыслового ядра, совершенствования качества имеющихся и приобретения новых знаний, а также принятия оптимальных управленческих решений.

Аналитическая работа в ряду иных управленческих ресурсов вещь достаточно новая, она требует усиления и развёртывания. Хотя аналитических подразделений в стране становится всё больше, к сожалению, теоретических исследований по данному вопросу не так уж много. Практически отсутствуют работы, систематизирующие практический аналитический опыт внутри страны и за рубежом. История институализации этого направления мыследеятельности насчитывает едва ли более полвека, что обусловливает слабое развитие и отсутствие полноценных систематических разработок в этой сфере деятельности, несмотря на активное развитие и использование частных методик. Отсутствует соответствующий паспорт специальности в программах подготовки студентов и научных кадров. В то же время понятно, что должна быть сформирована полноценная философско-методологическая база, теоретическая основа аналитики как научной дисциплины, и лишь отсюда начнётся процесс формирования целеполагания и частных методик, предназначенных для обучения кадров, их использования в государственном и муниципальном управлении (ГМУ), в сфере бизнеса.

На рис. 3 (с. 172) представлена структурная схема аналитики как научной дисциплины. Она отражает три основные сферы информационно-аналитической работы (ИАР) и её ядро – системный анализ.

1.11. Аналитика как методология информационно-аналитической работы

Рассмотрим основные составные части аналитики подробнее.

Исключительно важным для аналитики является понимание её как методологии исследования и оценки любых процессов и явлений действительности. Аналитика не сама развивает системы, а является средством для выработки инструментов развития любых систем.

Рис. 3. Структура аналитики как научной дисциплины

Информационно-аналитическая деятельность по своей природе целостна, она включает весь спектр гуманитарных и социальных исследований, в частности, антропологическо-культурологический, аксиологический, экзистенциальный, феноменологический, герменевтический, социологический, психологический, конкретно-научный, политологический, экономический, правовой, и демографический аспекты. Методологические основания информационно-аналитической деятельности обусловлены указанной целостностью природы этого интеллектуального феномена. Поэтому изучение теоретико-методологических основ аналитической деятельности предполагает регулярную и основательную самостоятельную работу каждого человека, занимающегося аналитикой. Принципиально важно, прежде всего, вычленить основания самой методологии через рассмотрение её сквозь призму природы информационно-аналитической деятельности (ИАД), через выделение группы оснований аналитической мыследеятельности. К ним следует относить подходы, принципы, методики, категорийный аппарат, мыслетехнологии. Такое понимание естественным образом вытекает из понимания философии как общей методологии конкретных наук и различных видов интеллектуальной деятельности, вскрывающей предельные (и потому истинные) методологические основания всякого конкретного типа мыследеятельности.

Рассмотрение всего комплекса вопросов, связанных с методологическими аспектами принятия решений по основным вопросам государственного и муниципального управления позволяет выработать научно обоснованные взгляды и эффективно решать ряд прикладных проблем, связанных с анализом экономических, финансовых, политических процессов, а также проблем в сфере безопасности государства и общества.

Именно в аналитике проявляется суть междисциплинарного подхода, потому что аналитика-методология есть не что иное, как система стратегического ориентирования в существующих подходах, приёмах, методах, способах информационной работы для решения прикладных задач в самом широком смысле этого слова. Сюда относятся, прежде всего: 1) методология выбора и синтеза междисциплинарных и альтернативных им подходов для решения прикладных задач, в том числе и для получения нового знания; 2) методология создания информационного субъекта (теоретико-прикладной модели) как автономной системы, отражающей все основные параметры изучаемого объекта. Понятия информационный субъект и информационный процесс раскрыты в работах педагога Ю.Л. Шередеко [Шередеко б/г; 95; 96 А, Б; 98; 99/05; 10 А, Б].

Однако существуют и невербализованные знания на уровне индивидуальной и коллективной рефлексии, что увеличивает возможности их актуализации, частично это выражается в традициях и обычаях коллектива (этноса). Развитие языка приводит к расширению области осознаваемого коллективным Разумом, то есть язык становится аналитическим.

Методология – это учение об организации научно-исследовательской деятельности, что однозначно детерминирует и предмет методологии – организацию познавательной деятельности в различных сферах. Методологический инструментарий позволяет эффективно обрабатывать информацию с целью совершенствования качества имеющихся и приобретения новых знаний, а также принятия оптимальных управленческих решений. В то же время, не всякая деятельность нуждается в организации, в применении методологии. Как известно, в человеческой деятельности можно выделить деятельность репродуктивную и продуктивную.

Репродуктивная деятельность является слепком, копией с деятельности другого человека, либо копией своей собственной деятельности, освоенной в предшествующем опыте. Такая деятельность, как, например, однообразная деятельность токаря-операционника в любом механическом цеху, или рутинная повседневная деятельность учителя – «урокодателя» на уровне раз и навсегда освоенных технологий, в принципе, уже организована (самоорганизована) и, очевидно, в применении методологии не нуждается.

Другое дело – продуктивная деятельность, направленная на получение объективно нового или субъективно нового результата. Любая научно-исследовательская деятельность по определению всегда направлена на объективно новый результат. Инновационная деятельность специалиста-практика может быть направлена как на объективно новый, так и на субъективно новый (для данного специалиста или для данного предприятия, учреждения) результат. Учебная деятельность всегда направлена на субъективно новый (для каждого конкретного обучающегося) результат. Вот в случае продуктивной деятельности и возникает необходимость её организации, то есть возникает необходимость применения методологии.

Если методологию мы рассматриваем как учение об организации деятельности, то, естественно, необходимо рассмотреть содержание понятия организация.

В соответствии с определением, данным ещё в советское время, организация может рассматриваться как свойство, как процесс и как организационная система.

Свойство – внутренняя упорядоченность, согласованность взаимодействия более или менее дифференцированных и автономных частей целого, обусловленная его строением; процесс – совокупность процессов или действий, ведущих к образованию и совершенствованию взаимосвязей между частями целого; организационная система – объединение людей, совместно реализующих некоторую программу или цель и действующих на основе определённых процедур и правил.

В данной книге я использую понятие «организация», в основном, в первом и во втором значениях, то есть и как процесс (второе значение), и как результат этого процесса – свойства (первое значение). Третье значение также используется (но в меньшей степени) – при описании коллективной аналитической деятельности и т. д.

При таком приведённом выше определении методологии её можно рассматривать довольно широко – как учение об организации любой человеческой деятельности: и научной, и любой практической профессиональной деятельности, и художественной, и игровой и т. д. – с одной стороны, с другой стороны – также индивидуальной, и коллективной деятельности.

Если исходить из классификации деятельности по целевой направленности: игра-учение-труд, то можно утверждать, что существуют:

– методологии игровой деятельности (имея в виду, в первую очередь, детскую игру);

– методологии учебной деятельности;

– методологии трудовой, профессиональной деятельности.

На сегодняшний день сформировались методология научной деятельности (методология научного исследования), методология практической деятельности, методология учебной деятельности, а также существуют (хотя и не так развиты) методологии художественной деятельности и игровой деятельности. Методология аналитической деятельности формально пока не сформирована.

Таким образом, методология рассматривает организацию деятельности как целенаправленной активности человека). Организовать деятельность означает упорядочить её в целостную систему с чётко определёнными характеристиками, логической структурой и распределённым по времени процессом её осуществления – временной структурой.

С точки зрения методологии аналитической деятельности в работе с системами, учитывая, что системы существуют в экономической, политической и социальной сферах, где управленческие задачи имеют высокую степень сложности, необходимо четырёхплановое представление систем с различением следующих аспектов:

– процессуального (функционирование, воспроизводство, рост, развитие);

– структурно-функционального (циклы жизни организованностей);

– морфологического;

– материального.

Представленная на рис. 4 модель показывает, что эти подходы взаимно пересекаются и дополняют друг друга. Использование суперматриц, аналитических карт, шкал отношений, различных структурно-логических схем и иерархических композиций позволяет представить зависимости и обратные связи в исследуемой системе, осущест-влять различные аналитические операции над ними.

Для социально-политической практики очень важно создание систем не просто функционирующих (лишь бы всё крутилось, как белка в колесе), а именно развивающихся. Развитие предполагает совокупное изменение во взаимосвязи количественных, качественных и структурных (институциональных) параметров в системе, обеспечивающих адекватное реагирование на изменяющуюся внешнюю среду, с целью обеспечения живучести системы.

Любая система проявляет себя через деятельность.

Логическая структура деятельности включает следующие компоненты: субъект, объект, предмет, формы, средства, методы деятельности, её результат.

Рис. 4. Методологические подходы к представлению систем

Исторически известны разные типы культуры организации деятельности. Современным является проектно-технологический тип, когда продуктивная деятельность человека (или организации) разбивается на отдельные завершённые циклы, называемые проектами (см. интернет-ресурс: http://www.metodolog.ru).

Процесс осуществления деятельности мы будем рассматривать в рамках проекта, реализуемого в определённой временной последовательности по фазам, стадиям и этапам, причём последовательность эта общая для всех видов деятельности. Завершённый цикл деятельности (проекта) определяется тремя фазами, это:

– фаза проектирования, её результатом является построенная модель создаваемой системы и план реализации;

– технологическая фаза, её результатом является созданная система;

– рефлексивная фаза, результатом является оценка созданной системы и определение необходимости её дальнейшей корректировки, либо «запуска» нового проекта. Есть два определения проекта: проект как нормативная модель некоторой системы и проект как её целенаправленное создание или изменение, ограниченное по времени и ресурсам и имеющее специфическую организацию. Автор склонен использовать второе определение.

Таким образом, можно предложить следующую методологическую схему анализа деятельности.

А. Характеристики деятельности:

– особенности,

– структура,

– принципы,

– условия,

– нормы деятельности.

Б. Логическая структура деятельности:

– объект,

– предмет,

– формы,

– средства,

– методы,

– результат деятельности.

В. Временная структура деятельности:

– фазы,

– стадии,

– этапы деятельности.

Такое понимание и построение методологической схемы анализа деятельности позволяет с единых позиций и в единой логике обобщить различные имеющиеся в литературе подходы и трактовки.

Уважаемый Читатель вполне естественно может спросить: «А можно ли говорить о методологии как об организации деятельности вообще, не касаясь её содержания, ведь оно в каждом конкретном случае разное?» Здесь уместно будет привести такую аналогию. Представим себе, что методология – это форма сосуда, который можно наполнять самым различным содержанием, и понятно: есть крынка для молока, а есть графин для вина, они различаются, потому что форма всегда связана с содержанием.

Такой подход является логическим продолжением исследований в области организации деятельности, имеющих продолжительную историю ([Богданов 98], [Зеленевский 71], [Тейлор 91], [Форд 05], [Гастев 11], [Котарбински 75]). В то же время, интегрировать все эти подходы в единое учение об организации деятельности становится возможным только в эпоху развития проектно-технологического типа организационной культуры, когда произошло осмысление наличия и особенностей предшествующих типов организационной культуры, и, в первую очередь, осмысление отличий профессионального (научного) и проектно-технологического типов организационной культуры [Новиков 05, 07].

В результате становится возможным:

– во-первых, отсечь от методологии традиционно приписываемые ей излишние наслоения;

– во-вторых, найти общую логику таких широко обсуждаемых в современной литературе и СМИ вопросов, как модернизация, инновационная деятельность, проектирование систем, технологии, рефлексия и др.;

– в-третьих, рассматривать с единых позиций организацию основных видов человеческой деятельности: научно-исследовательской, практической, художественной, учебной и игровой.

Формирование языка общеметодологической науки с выходом на современную аналитику имеет глубокие исторические корни. При рассмотрении эзотерических истоков и особенностей русской аналитики (при всей условности этого понятия) в главе I были раскрыты некоторые важные её аспекты. Говоря об этих корнях в более широком контексте, необходимо отметить следующее.

Не раз в Новейшей Русской истории, и равно в науке Запада, наблюдались процессы-периоды кристаллизации, когда всё до этого полученное научное Знание выстраивалось в некоторое прозрачное гармоничное здание, которое своей систематичностью, общеочевидностью и результативностью существенно влияло на развитие цивилизации, приносило постоянные результаты в прикладных сферах, было востребованным. Тогда это Знание (пульсация, синергетический эффект, взаимоперетекаемость, связь всего со всем) по сути пронизывало, приводило в действие всё общество, и как казалось тогда – не имело естественных соперников, будь то клерикализм, коммунизм, национал-социализм, и другие столь же универсальные формы социальной идеологии (демагогии). Это был, по сути, общенациональный консенсус в обществе на достаточно глубинном надёжном основании (достигнутом тогда фундаменте научного Знания) по главнейшим вопросам общественного развития.

Кратко рассмотрим в российском историческом контексте эти этапы достижения, попытаемся понять внутреннюю логику формирования общеметодологического Знания, их объединяющего.

1. После продуктивных реформ (1861) Царя-Освободителя Александра II Россия весьма успешно продолжала внутренние преобразования. Усилиями канцлера А.М. Горчакова были отменены унизительные статьи Берлинского договора, закреплявшего позорное поражение в Крымской войне. Россия успешно создавала гражданское общество, открывала университеты, строила железные дороги, модернизировала армию и флот. Были достигнуты успехи в гражданском администрировании, местном самоуправлении (земства), развитии производительных сил.

Была восстановлена Традиция, насильственно прерванная Петром I. В 1881 году М.Т. Лорис-Меликов принёс царю Александру II Конституцию, и тот готов был её подписать, но спустя месяц был убит народовольцами, по некоторым данным – вследствие упущений со стороны III Отделения.

2. На рубеже 1914-1916 годов, даже несмотря на пожар I Мировой войны, Россия добилась значительных успехов во всех сферах материального производства, перевооружила армию. Образование, научное знание, толща культуры, производственные и технологические навыки населения стали реальной материальной силой, гарантировавшей стремительное поступательное развитие по окончании войны. Это усыпило бдительность правящих классов, прозевавших внутреннюю смуту: февральскую, а затем и большевистскую революцию. Во многих научных, управленческих, мобилизационных аспектах Россия опережала ведущие державы мира. Её интеллектуальный потенциал успешно преодолевал традиционализм, стоявший на национально-государственных рельсах, чему в немалой степени способствовало то обстоятельство, что в России был самый большой государственный сектор в мире.

3. На рубеже 1929–1930-х годов политическая жизнь общества определялась под доминированием большевиков, характеризовалась их разборками между собой (уклонисты разных мастей). Успехи НЭПа на время создали предпосылки академических свобод, привели к взрывному развитию прикладных, фундаментальных, общеметодологических и технических знаний, опережавших мировые аналоги. Н.И. Вавилов, В.В. Вернадский, А.А. Богданов, Н.Д. Кондратьев, А.Н. Леонтьев, К.Э. Циолковский – это только немногие блистательные пики той переломной эпохи, но несомненно, что все последующие сталинские «шарашки», закрытые «почтовые ящики» 1940–50-х годов и их очевидные научно-технические, военные достижения органически выросли из этого всплеска интеллектуальной энергии.

4. 1956–1961 годы. Первая либерализация, десталинизация и оттепель, равно как расширение (научных) контактов с Западом, достаточно внушительный и последовательный рост образования, культуры, научно-академического знания в этот период и надежды на лучшее будущее (демократические перемены в рамках социализма, включая повышение жизненного уровня и рост академических свобод, социального статуса научной и творческой интеллигенции) породили чрезвычайно мощный рост интереса к фундаментальному знанию, развитию биологии, кибернетики, ядерной физики, филологии, управленческого Знания.

5. На рубеже 1975–1979 годов (до Афганской войны) были предпосылки для демократических перемен и надежды на них в советском обществе, что выражалось в большой востребованности образования (создано около 200 спецшкол, сопоставимых с дореволюционными гимназиями для воспитания национальной элиты), научного знания. В эти годы и позже десятком мощных коммунистических издательств («Прогресс», «Радио и связь», «Машиностроение») были переведены и изданы в России массовыми тиражами наиболее оригинальные работы западных авторов по теории управления, биологии, общей теории систем, физике. Они не только вошли в научный оборот, жизнь, но и породили чисто советский феномен конца застоя – недовостребованное качественное Знание мирового уровня с солидным методологическим базисом – в науке (академической и прикладной), культуре, искусстве, образовании, приведший потом к массовой утечке мозгов.

6. Вторая либерализация (1988–2005), в том числе падение СССР и восточного блока, открытие страны и декларирование строительства капитализма номенклатурой (партократией) не привело (пока этот период не завершился) к зримым интеллектуальным результатам, скорее наоборот, стали явными процессы дезинтеграции, дезинформации, вырождения науки. Но интеллектуальные и информационные свободы (рынок порно, появление псевдонаучной дезинформации типа концепций Мёртвой Воды, альтернативной истории, взрывной интерес к примитивному оккультизму и ритуалистическому клерикализму) резко снизили востребованность и соответственно результативность строгой научной мысли, систематического фундаментального образования.

На этом фоне можно говорить о зримых успехах в узкоприкладных сферах – осведомлённости в дизайне мобильных телефонов, оформлении толстых гламурных журналов, даже культуртрегерстве типа Камасутры для геев и самоцелительстве по А.В. Чумаку и Г.П. Малахову.

Приведённый экскурс в историю развития интеллектуальной жизни России высвечивает ряд любопытных фактов.

Во-первых, трудно однозначно сравнивать качество научной парадигмы различных эпох (особенно в технических и управленческих сферах), однако можно констатировать, что они всегда процветали на каком-то достаточно прочном фундаменте востребованности массового и профессионального образования (не узкого) в достаточно узком коридоре между разумной открытостью общества, гражданскими свободами и дурной политизацией общества, подменяющей эту самую научную общеметодологическую парадигму мифами, оккультизмом, политстрастями, пиартехнологиями, иррационализмом большевистских идей, семибанкирщиной и прочими идеологемизмами.

Во-вторых, очевидно, что даже при несопоставимости созданных научных парадигм (обусловленных как всей толщей культуры, так и доступным уровнем достигнутого уровня научного знания на определённый период) само их зримое присутствие – очевидность достигнутого и предстоящий фронт работ, научная этика, включая применимость достигнутых результатов в национальном (государственном) контексте – служат стабилизации социума от всяческой фрагментаризации, бегства в иррациональное, гасит иные противоположные тенденции – «усталость масс», склонность к упрощению и примитивизму, политической мифологии [Ортега-и-Гассет 08].

В-третьих, очевидно, что крах социума (государства) наступает при утрате этой путеводной звезды, нити Ариадны, когда жёсткое сегментирование в рамках каждого данного социума и его интеллектуального пространства научных данных, элементов объективного знания и идеологических фантомов начинает разрушаться, происходит их смешивание.

Конечно, научное знание релятивно по отношению к тому, что мы узнаем завтра или сегодня уже знают другие, более просветлённые товарищи, однако это именно не химера, фактор дезинформации, пропаганды, обусловленной чьими-то частными (корпоративными) интересами, а вещь объективная. Но вычленить это объективное научное знание из полулжи-полуправды, красивостей, идеологических клише почти невозможно в рамках конкретных дисциплин, узкодисциплинарных подходов. Очевидно, что присутствие и доминирование в данном социуме некоторой общеметодологической парадигмы, нацеленной на поиск объективной истины, защищает его от химер и диверсий типа пирамиды Мавроди или построений Фукуямы, придаёт устойчивость традиционным путям проявления национального менталитета.

Фрэнсис Фукуяма – известный американский социолог и историк, автор нашумевшей книги «Наше постчеловеческое будущее. Последствия биотехнологической революции» (2002), в которой обосновывается «конец истории», окончание «века великих идеологий», избавление мира от конфликтов благодаря либеральному устройству общества и массовой культуре. Оптимистичные предвидения Фукуямы не оправдались.

В-четвёртых, «содержательный аспект» в общеметодологической парадигме играет ключевую, но трудноформализуемую роль такого феномена, как общая эрудиция или жизненный опыт профессора гуманитарной дисциплины. Обретаемые знания эволюционируют, их связки «плывут». Точно так же, как в органической природе происходит эволюция видов (но не так линейно и примитивно, как у Ч. Дарвина), также очевидно происходит эволюция человеческого знания о Природе и себе самом в целом.

Со временем меняются ключевые парадигмы, узлы «кристаллической решётки» знания (методологические принципы познания, например, – от детерминизма к вероятностному инструментализму, тот путь, что зримо прокладывал в духе «инструментализма» Дж. Дьюи [Дьюи 09], марксизм советского образца в академических аспирантурах 80-х), сама ткань исследуемого объекта – что мы изучаем и как мы изучаем – статику, динамику, сходства, различия, систематизацию или фрагменты. Однако, очевидно само это общеметодологическое фундаментальное знание отрицать нельзя, без него не может существовать даже прикладная наука, остаётся только ремесленничество.

Инструментализм, субъективно-идеалистическое учение американского философа Дж. Дьюи и его последователей, разновидность прагматизма. Инструментализм считает сознание (интеллект, по Дьюи) одним из средств приспособления к изменяющимся условиям среды. Для инструментализма логические понятия, идеи, научные законы и теории – лишь инструменты, орудия, «ключи к ситуации», «планы действия». Отрицая, таким образом, объективное содержание знания, представление об истине как отражении материальной действительности, инструментализм рассматривал истину в чисто функциональном плане как нечто «обеспечивающее успех в данной ситуации». Исходя из понятия «ситуации» как центрального и выделяя в качестве главных моментов «ситуации» «организм» (животное, человек, общество и т. п.)

В-пятых, вопрос о характере общеметодологического знания. Любой серьёзный научный труд обладает некоторыми качествами, выводящими его за пределы узкой (декларируемой) предметики. Грубо говоря, если рассматривать его с узкоприкладной точки зрения библиографа или компьютерного рубрикатора, то он «написан не на тему», то есть его содержательный аспект не совсем совпадает с названием. Попробуйте, читатель, дать более адекватные названия своим самым любимым, в том числе научным, книгам. Так, в добротном, но несколько устаревшем ныне труде А. Маршалла о принципах экономической науки, весьма развёрнуто и методично, многофакторно рассматривается состояние экономической мысли преимущественно в Великобритании (в реалиях до 1910 г.), её эволюция характеризуется деятельностью выдающихся «островных» аналитиков – А. Смита, Д. Рикардо, показана связь с потребностями страны, оформление в юридические и социальные институты, тредюнионы, воздействие на международную сферу и т. д. Однако, наверное, гораздо интереснее другое, почти потерянное в России в нашу эпоху ноу-хау (англ. know-how – «технологические секреты») общеметодологического знания, его значение, пути формирования, эволюция внутренней связи, построения междисциплинарной парадигмы. Книга А.Маршалла в своих авторских отступлениях даёт читателю сегодня гораздо больше полезной информации, нежели английские экономисты XVIII века, о которых он пишет [Маршалл 93].

Очевидно, общеметодологическое знание в рамках своей парадигмы, прежде всего, придаёт целеполагание конкретному исследованию, жизни доминирующих идей, систему его ориентирования на социально-экономической карте.

Трудно себе представить, что школьники прошлого, например, в 1815 году изучали санскрит или динамику торговли шерстью для личного удовольствия, хотя такие чудаки, несомненно, были и есть. Видимо, дух каждой эпохи через парадигму общенаучного знания диктует целеполагание, параметры и направленность поиска, равно и практической социально-экономической деятельности.

Можно предположить, что на рубеже XIX–XX веков многие зрелые умы, и А. Маршалл в том числе, осознавали уникальность и неповторимость британского опыта в развитии частнопредпринимательской конкурентной среды и её идеологии, пользовались вызванными этим благами и богатствами. Однако они же осознавали неприменимость этого опыта в других странах (при других параметрах страны, места и времени) и ограниченность возможности эволюции этих форм, обусловленных характером частной собственности (воинствующего буржуазного индивидуализма), порождённых им социальных институтов. Целью труда А. Маршалла был многомерный показ этой британской проблемы, не решаемой строго в рамках экономической науки.

Подобное целеполагание может быть декларативным – в названии книги, может иметь практический аспект, однако в любом случае оно рассматривает реальную проблему громадной важности, нацелено на практику. Связь с практикой в научно-методологическом аспекте выражается в тщательности формулировок, максимально возможной точности научного языка, знании наработанного массива научной информации (то есть самого предмета), в обусловленности научного поиска национальным менталитетом и характером, местом и временем.

Прикладная, инструментальная направленность практического воздействия требует знания исторической цепочки принятия решений, обусловленного традиционной связкой: доступное научное знание – юридическая практика механизма принятия решений.

Из этого вытекает, что общеметодологическое знание должно быть весьма добротно структурировано внутри себя как по линии междисциплинарных взаимодействий – юриспруденция, технологии, финансы, внешняя торговля и т. п., так и по степени достоверности самого знания (известно – неизвестно, степень достоверности, причинные ряды, сами методы получения нового знания).

Далее, есть ещё более высокий ярус отправных точек, назовём его аксиоматическим, он находится на стыке с мировоззрением учёного и его этикой. Например, на ту же тему есть работа [Рих 98], где человеческая мотивация, очевидная для журналистского здравого смысла, подразделяется в рамках общеметодологического знания по харакктеру его носителей: стоиков, разрушителей, игроков, авантюристов, гедонистов, душеспасителей и богостроителей. Список можно дополнить: также квиетистов, фантазёров, метафизиков, типичных представителей массового человека, альтруистов, мизантропов, вырожденцев по М. Нордау и Ч. Ломброзо, анархистов, социалистов, вся «голубятня» по Г.П. Климову, сознательные пролетарии по В. И. Ленину.

Квиетисты (от лат. quietus – «спокойный, тихий»), приверженцы возникшего в XVII в. неортодоксального течения в католицизме, где главной ценностью существования считался душевный покой; в переносном смысле – все, кто не желает «множить зло» своим участием в жестокой жизненной борьбе, предпочитая отрешённое, без аффектов, пассивное поведение, что однако нельзя считать просто безволием, непротивленческой покорностью судьбе. Вспомним, например, незаурядную личность антигероя в к/ф Несколько дней из жизни Обломова по роману И.А. Гончарова с О.П. Табаковым в главной роли. Культурно-типологическим аналогом квиетизма, исторически гораздо более ранним, является исихазм (отшельничество, затворничество) в православии – уникальная традиция духовной практики, составляющая основу православного аскетизма и заключающая в себе обширный, оригинальный комплекс представлений о человеке, его сознании и деятельности [Алексеев 96].

Апеллирование к мотивации, правам и свободам индивида существует преимущественно только в пережившей Реформацию Европе; во всех других частях света доминируют преимущественно коллективистские формы жизни и соответствующие мотивации, подкрепляемые официальной идеологией в рамках различных форм самоидентификации – клан, племя, умма (община в исламе), религиозная, расовая, национальная, государственная, иная альтернативная (монастырь, хиппи, толкиенисты и т. п.) принадлежность.

Толкиенисты – фэндом (англ. fandom, «фанатство»), субкультурное сообщество молодёжи подросткового и раннего юношеского возраста, объединяющее фанатов вокруг книжной и кино-эпопеи Властелин Колец писателя Дж. Толкина (1892–1973).

Часто даже в работах, оказывающих громадное воздействие на современников эта аксиоматика – самоидентификация, принадлежность подразумевается, но не указывается прямо. Например, Новый Завет создавался для исправления нравов иудеев, как ни абсурдно, адогматично это звучит.

Очевидно, общеметодологическое знание достаточно точно, прочно и многофакторно связывает концептуальное знание с его носителями, показывает их обусловленность и оказывает на них воздействие. Жившие в России люмпены не знали, что они живут плохо, пока их не убедили в этом большевики-революционеры (В.И. Ленин и К°). Английские аристократы и банкиры продолжали бы свой социал-дарвинизм у себя на родине, если бы такие люди, как А. Маршалл, не показали им тупиковость и разрушительность этого пути, иные возможности социальной эволюции в рамках сохранения частной собственности на путях корпоративного государства (а уже последователи довели эти идеи до работающих моделей Д. Кейнса и Б. Муссолини). В эксклюзивных западных академических изданиях, подчас скрывающих методологию достижения неожиданного результата (то есть собственно аналитику, включая прогностику), зачастую нет общеметодологической составляющей, но она подразумевается – когда автор благодарит предшественников, подчас далёких. Профессионалы (им зачастую и предназначено закодированное послание) легко восстановят по этимссылкам карту ментальных полей, тот вышеуказанный аксиоматический контекст и ориентацию этих лиц – умеренный монетарист, инструменталист, приверженец австрийской гештальт-школы или учения Т. Адорно.

Видимо, неслучайным было обращение автора к ментальным по» лям ещё почти 20 лет назад [Курносов 93].

Гештальт-школа – группа исследователей (Х. Эренфельс, С. Витасек, В. Бенусси и другие) при университете в Граце, столице австрийской Штирии (ныне ун-т Карла-Франца в Граце) в конце XIX – начале XX вв. под руководством психолога и философа А. Мейнонга, создателя лаборатории экспериментальной психологии (1894). В постановке и теоретико-экспериментальной разработке проблемы целостности сознания представители Австрийской школы исходили из концепции Ф. Брентано. Х. Эренфельс ввёл в научный оборот термин гештальт-качество (нем. Gestalt – «целостная форма или структура») для обозначения целостности психического образа (и сознания в целом), его несводимости к сумме составляющих его ощущений. А. Мейнонг считал гештальт-качество «высшим» представлением, возникающим из «низших» (ощущений, звуков) в результате особого продуктивного духовного акта. Австрийская школа подготовила переход к гештальт-психологии и воззрениям Лейпцигской школы.

Теодор Адорно (1903–1969) – леворадикальный немецкий философ и социолог. Его философские воззрения сложились на пересечении неогегельянства, авангардистской критики культуры, концептуального неприятия технократической рациональности и тоталитарного мышления. Представитель Франкфуртской критической школы философии. Музыковед.

На государственном уровне при осуществлении общенациональных акций, приняв за образец методологию частных исследователей (вопрос – насколько произвольно), также часто создают опорные точки в виде интеллектуальных предшественников, аксиоматически апеллируя к их авторитету. Часто в этом качестве выступает государственный деятель прошлого, востребованный сегодня как сегмент положительного национального опыта из прошлого, успешно усвоенный. Так, если говорить о российской официальной пропаганде, можно привести такие примеры аксиоматической апелляции к образам-смыслам: М.С. Горбачёв апеллировал к Н.И. Бухарину (идеи об обогащении, врастании кулака-теневика в социализм); начало курса Б.Н. Ельцина – это апелляция к аналогам 1917 года – республика, триколор, А.Ф. Керенский, создание Государственной Думы; расстрел Белого Дома (1993) отсылает к путчу Пиночета (1973); затем – монетаристы, чикагские мальчики, А.Б. Чубайс тут и Э. Бирон, «мальчики для битья» там, в прошлом… В истории часто видно дублирование собственных сакральных imago.

Имаго (лат. imago – «образ») понятие, используемое в философии и психологии. Устанавливает отличие объективной реальности того или иного субъекта или предмета от его субъективного восприятия. Образ объекта в нашей психике никогда не тождественен самому объекту и, самое большее, лишь похож на него. Опыт показывает: свидетельства наших чувств в высокой степени совпадают с качествами объекта, однако наша апперцепция (зависимость восприятия от прошлого опыта) подвержена почти необозримым субъективным влияниям, чрезвычайно затрудняющим верное познание объекта, в особенности такого сложного, как характер или внутренний мир человека. В результате в нашем представлении об объекте складывается имаго, образ этого объекта, более или менее правдоподобный. Поэтому в практической психологии поступают правильно, когда полагают: образ, или имаго человека – заведомо не то, чем он является на самом деле. Так, портрет человека кисти самого искусного живописца не есть этот человек во плоти и крови, но определённое сходство (имаго) не только внешности, но и духовного мира портретируемого, наличествует благодаря проницательности художника, его интуиции. Термин имаго ввёл в 1911 году Карл Густав Юнг, швейцарский психоаналитик, психиатр, философ культуры, основатель аналитической психологии, теолог, оккультист. Труды К.Г. Юнга на интернет-ресурсе http://www.5port.ru/jung/.

Общеметодологическое знание можно уподобить тезаурусу (разграничителю смысловых полей), актуализированному словарю национальных смыслов данной цивилизации и сознательным усилиям по его культивации и поддержанию в надлежащем порядке. При таком прочтении его антитезой выступает коллективное бессознательное народа – отражённое в концептуальных построениях М. Вебера, К. Юнга, Д. Андреева, Н. Фёдорова. Наверное, его можно назвать коллективным национальным самосознанием.

Если, как указано выше, в понятии коллективное отграничить бессознательное от сознательного, становится очевидным: что языком и инструментом первого выступают миф, сказка, анекдот, историческая притча. Этот язык дескриптивен, описателен, неточен, полисемантичен, общедоступен. Это язык архаики, в том числе город-ского (казарменного, тюремного) народного одичания, он безлик и коллективен. Церковь имеет к нему лишь опосредованное ритуалистическое отношение как фон, контекст.

Сознательное же пульсирует больше в связке с институциональной средой, реализуется индивидуальными усилиями одиночек. Оно тяготеет к точности, самораскрытию, актуализации. Его язык общенаучен, универсален, опирается на учение об обществе (не обязательно лишь язык, но сама система управления обществом по идеям Нового Завета, реализованная в эпоху Возрождения), аналитичен, то есть отличается от бытового и общесмыслового на уровне обыденной психологии, а также от узкоспециализированных, дисциплинарных, корпоративных сленгов, хотя и имеет тенденцию обрастать речекряком и волопюком.

Аналитика, интеллектуальный инструмент для обработки межпредметного поля, может быть обращена на любое из двух: и на бессознательное, и на сознательное. В силу своей междисциплинарности и синтетичности она абсорбирует и использует технологии, достижения, богатство всех доступных семантических и смысловых полей, служит инструментом и своеобразным оружием (мечом) национального самосознания. (Неслучайно в этом смысле и само название данной книги. К пониманию роли аналитики как интеллектуального оружия автор пришёл в 1995 году, когда работал в одном из аналитических подразделений органов госбезопасности). В данном качестве этот инструмент ещё более виртуален, неуловим, трудно формализуем. Он, как говорят китайцы, – «хлопок одной ладони».

Примерно в том же смысле А. Маршал разграничивает науку и аналитику. «Современный экономический организм обладает позвоночником, и наука, которая имеет с ним дело, не должна быть бесхребетной. Она должна обладать той утончённостью и чувствительностью, которые требуются, чтобы она была в состоянии приблизиться к реальным явлениям окружающего мира, тем не менее, необходим ей прочный позвоночник тщательных логических доказательств и анализа». Рассмотрев в своей работе несколько десятков учёных-экономистов, он только двоих называет аналитиками: А. Смита и Рикардо. О различии науки и аналитики А. Маршал пишет так: «К тому же функции анализа и дедукции (далее – объяснение и предсказание, те же самые операции, выполняемые в противоположных направлениях) в экономической науке состоят не в создании нескольких длинных цепей логических рассуждений, а в правильном создании нескольких коротких цепочек и отдельных соединительных звеньев». И далее – «Но чтобы понять стратегию, применяемую в военной кампании, отделить действительные мотивы, двигавшие великими генералами прошлого от кажущихся, необходимо самому быть стратегом» [Маршалл 93]. А для этой работы, какой бы интересной и важной она ни была, не требуется осуществления большой аналитической деятельности, и основная часть необходимого материала может быть самостоятельно получена человеком, обладающим активным и пытливым умом. Помощь тонкого анализа не является необходимой для всех, но она требуется для извлечения уроков из прош-лого. Иными словами, наука более опосредована, аналитика более прямодейственна и конкретна в своих выводах и построениях, требуя для своего осуществления более качест-венного человеческого материала. Аналитике высокого уровня нужно учиться годами, систематически накапливая знания, развивая природный ум и генетические задатки.

1.12. Аналитика как основа организации процесса информационно-аналитической работы

Эффективность деятельности руководителя аналитического подразделения зависит от многих моментов: его личной подготовки, заинтересованности руководств организации, наличия опытных аналитиков, достаточного финансирования работы и т. д. Важным элементом руководства является правильная организация работы аналитического подразделения. Как и в случае любой другой организации, эта работа включает:

• определение целей и задач работы;

• планирование;

• постановку задач исполнителям на сбор, систематизацию, аналитическую обработку информации;

• выявление, фиксирование, формулирование, структурирование проблем;

• коллективное мыследействие по выбору и обоснованию путей решения проблем;

• подготовку и оформление выходного аналитического продукта.

Почти все аналитические технологии непосредственно связаны с организацией ИАР.

Технологический цикл ИАР это организованная во времени совокупность операций и методов системного анализа, приводящая к получению предусмотренного результата – аналитической продукции на выходе.

Организационная сторона в аналитической работе требует от руководителей понимания её сути и последовательности операций. Приведём краткое описание этой технологии с краткими поэтапными комментариями, не прерывая нумерации по пунктам.

1. Установление границ проблемного поля, характера проблемной ситуации в целом.

2. Уточнение целей и задач исследования.

3. Определение стиля и особенностей существующей системы ИАР потребителя информационной продукции.

4. Установление первичного бюджета аналитического исследования. На этом обычно завершается цикл бесплатных подготовительных работ.

В принципе, уже в этот момент руководителю аналитического подразделения (организации-исполнителя) примерно известен перечень сотрудников и информационных ресурсов, необходимых для проведения исследований. Проводятся необходимые консультации, совещания с сотрудниками и возможными контрагентами. Наступает период ожидания ответных действий заказчика, определяющего то, насколько приемлемы для него условия, выдвинутые исполнителем.

Далее, если выбор сделан (то есть, бюджет утверждён или скорректирован), начинается следующая серия действий.

5. Формирование группы специалистов, временного творческого коллектива (ВТК), назначение руководителя проекта, НИР, НИОКР.

6. Декомпозиция проблемного поля на ряд «решабельных» конкретных проблем и управленческих задач (методом дерева целей и задач).

7. Выявление целей организации-потребителя информационной продукции, нуждающихся в аналитическом продукте для их достижения.

8. Определение направлений информационной работы по достижению целей организации-потребителя:

8.1. определение возможных источников информации;

8.2. формирование гипотезы о составе информативных признаков, их потенциальной информативности и достоверности;

8.3. формирование гипотезы о составе репрезентативной (достаточной для решения задачи) выборки, включая период наблюдения феномена, количество измерений/ сообщений.

9. Уточнение бюджета второго этапа исследований.

Здесь следует снова остановиться в ожидании ответных действий заказчика: он ещё не располагает детальным проспектом предстоящей работы по сбору информации, но может оценить затраты исполнителя на поисковые мероприятия, хотя, конечно, результат ещё весьма далёк. Возможно, заказчик возьмётся перекраивать бюджет.

После утверждения предварительного бюджета исследования исполнителю (временному трудовому коллективу) предстоит напряжённая работа. От неё зависит результативность всей последующей работы – если поисковые мероприятия окажутся неэффективными, то недоделки, скорее всего, лягут тяжёлым бременем на бюджет исполнителя.

На этом этапе, возможно, потребуется следующее.

10. Выделение кадровых и иных ресурсов для производства информационно-поисковых работ, постановка задачи на поиск требуемой информации.

11. Поиск источников информации с заданными характеристиками.

12. Оценивание реальной информативности источников и отбор наиболее полезных.

13. Уточнение бюджета третьего этапа исследований.

Здесь опять «передышка». Заказчик снова решает, за что он готов заплатить и сколько. К этому времени уже известно, во что может вылиться закупка тех или иных информационных продуктов у сторонних организаций, имеются образцы, демонстрирующие качество этой продукции, разработаны «дешёвая» и «дорогая» стратегии, а также есть система аргументов, выводящих заказчика на предпочтительный вариант. Но вот окончательный вариант бюджета принят. С этого момента исполнитель становится зависим от ценовой политики «смежников». Теперь бюджетные ограничения начинают напрямую сказываться на результативности этапа сбора информации; нельзя, не будучи уверенным в исходе, отказаться от части источников. Вновь начинается работа по пунктам, перечисленным ниже.

14. Определение комплекта инструментария (средств) сбора информации и состава сил (кадрового обеспечения), необходимых для решения задачи сбора информации; постановка задачи на поиск информации.

15. Сбор и накопление данных, анализ представительности выборки.

16. Анализ непротиворечивости данных, полученных из одного источника.

17. Интеграция массивов данных, выявление противоречий и/или неполноты.

18. Проведение системного анализа проблемного поля на полном массиве, установление состояний объектов и систем, являющихся предметом аналитических исследований, выделение кризисных точек, проблем, ключевых связей, тенденций, факторов, рисков, угроз и основных показателей динамики протекающих в оъекте аналлиза процессов.

19. Разработка модели объекта, системы или процесса.

20. Подготовка выводов и заключений о состоянии объектов и систем, достижимых с помощью управляющих воздействий; синтез пространства альтернатив.

Здесь остановка перед выходом на финишную прямую. Уже сейчас заказчик может получить ответ на вопросы: «Что случится, если всё оставить, как есть?», «Что может произойти вообще?» и «Сколько будет стоить точное знание?». Возможно, что полученных сведений ему уже будет достаточно для управленческих воздействий.

На последнем этапе выполняется следующее.

21. Определение критических точек, приложение управляющих воздествий, к которым способно привести к максимальным подвижкам в направлении достижения целей управления.

22. Проведение имитационного моделирования, проработка возможных альтернативных вариантов.

23. Оценивание эффективности отдельных управляющих воздействий.

24. Синтез комплексных стратегий управления, новых концептуальных подходов, оценивание перспектив от их внедрения.

25. Подготовка отчётной документации.

26. Сдача/приёмка аналитической продукции.

Конечно, у каждого коллектива аналитиков могут быть свои особенности в реализации этой технологической цепочки. Естественно, что всякая технология является в некотором смысле несовершенной и может быть улучшена. Однако ориентация на предложенный организационный алгоритм может оказаться полезной.

Основные методы, используемые на различных этапах данной цепочки, – это методы классификации, системного анализа, моделирования, «мозговых атак», структурирования массивов данных, анализа «деревьев» целей и задач и другие.

Ресурсы, привлекаемые для решения задач, это существующие архивы, массивы данных на электронных и иных носителях, принадлежащих субъекту ИАР, а также ресурсы библиотек, Интернета и иные.

К продукции, получаемой по завершении отдельных этапов, относят следующие блоки аналитических продуктов:

– для субъекта ИАР это оценка трудозатрат, стоимости исследований, источники пополнения информационных ресурсов и инструментального парка, направления расходования средств и оценка прибыли;

– для потребителя аналитической продукции это заключение о возможности решения поставленной перед субъектом ИАР задачи, краткое описание содержания предстоящих работ, смета и технико-экономическое обоснование.

Задачи поиска, отбора, систематизации и экспресс-анализа данных являются базисными для любой отрасли ИАР, требуют творчества от аналитиков и подчас весьма нетривиальных решений. Причин тому много, – перечислим лишь основные:

– данные могут иметь разнообразные формы представления;

– данные могут быть как обеспечены, так и не обеспечены моделями их теоретико-методологической и собственно аналитической интерпретации;

– данные могут быть распределены в массе различных по своей физической природе, временной и пространственной локализации источников;

– источники данных могут быть в различной степени доступны, достоверны, наблюдаемы;

– данные могут представлять собой искусную дезинформацию.

Во всех этих процессах руководитель аналитического подразделения должен правильно понимать их суть и правильно ставить задачи подчинённым.

Следует сказать о моменте получения задания на проведение аналитической работы. Здесь руководителю аналитического подразделения следует быть особо внимательным. При уяснении полученной задачи необходимо сразу и как можно детальнее договариваться с вышестоящим руководством (заказчиком) об условиях выполнения предстоящей работы. Дело в том, что нередко руководство ставит задачи нереалистические, слишком объёмные для имеющихся в распоряжении сил и средств или вообще в нерешабельном виде.

Если в момент получения задачи доказательно не объяснить, с какими трудностями придётся столкнуться в процессе работы, какие ресурсы необходимо для этого задействовать, впоследствии сделать это оказывается значительно труднее.

Для обеспечения высокой эффективности целенаправленного функционирования системы требуется обеспечить единство формы и содержания, следовательно, структура организационной системы подлежит проектированию с учётом специфики функций, ею реализуемых. В зависимости от того, какую компоненту деятельности (коллективную или индивидуальную) необходимо особо подчеркнуть, для достижения поставленных целей избирается либо централизованный, либо децентрализованный вариант построения организационной структуры. Необходимо понимать, что поскольку ИАР, в конечном счёте, замкнута на эксперта, проектируемая организационная система не может не учитывать индивидуальную специфику сотрудников, уровень их профессионализма и креативности. В ходе проектирования должен быть учтён кадровый потенциал организации (если речь не идёт о создании абсолютно новой организации, когда требования к кадрам являются определяющими).

Есть два подхода к проектированию: один предполагает проектирование системы вне комплекса заданных ограничений, когда цель является единственным фундаментальным ограничением, другой подход – это перепрофилирование или реинжиниринг, когда ограничения более жёсткие и затрагивают многие аспекты.

Рассмотрим, как к решению задачи проектирования (на самом-то деле, перепрофилирования) структуры организационной системы подходят специалисты в области организационного менеджмента – по Мескону (с сокращениями).

• Выделяются главная цель и комплекс задач, полученных в результате её декомпозиции.

• Организуемую систему делят на общие блоки по направлениям деятельности с учётом поставленных задач и технологических ограничений.

• Осуществляют оптимальное распределение полномочий и задач между различными организационными единицами во избежание их перегрузки.

• Оценивают потенциал общего руководства, от чего зависит эффективность проектируемой организационной системы [Мескон 92].

При этом рекомендуется учитывать, в том числе, и такие факторы, как: личные качества имеющегося или предпочтительного руководителя, их совместимость с существующим коллективом, климат в коллективе (в том числе – отношение организации к переменам, готовность к риску и т. п.), методы решения проблем в организации, характеристика процедуры решения проблем (в целом или по подразделениям), степень формализации отношений в системе, тип организационной структуры, способы стимулирования деятельности сотрудников, степень информационной открытости и подотчётности, состав и характеристики технических средств и так далее.

Так недолго и утонуть в деталях, хотя настолько подробные руководства тоже бывают нужны. Но то, что приведённые выше перечни не имеют ничего общего с системной методологией – это точно. Увы, в последние годы в России апеллируют к зарубежным образцам, построенным по схеме: «Делай: раз! Делай: два! Делай: три!». Появилась новая модная отрасль – менеджмент, готовят менеджеров практически все вузы страны. Естественно, там, где мода, там ослаблено внимание к самостоятельности мышления и действия. Аналитика же как раз и требует отсутствия стадности мышления и требует постоянного креатива у человека, сделавшего её своей профессией.

Но ведь же учили же диалектику когда-то! Диалектический подход (его эффективность никем не отрицается!) предполагает анализ, построенный на базисе выявления противоречий – частные подходы есть лишь инструмент разрешения выявленных противоречий.

Анализ практики ИАР в сфере государственного и муниципального управления, бизнес-процессов позволил мне прийти к выводу о существовании ряда противоречий, препятствующих решению сформулированных выше задач. По большей части они проявляются именно в сфере организации информационно-аналитической работы.

Задача информационно-аналитического обеспечения деятельности органов государственного и муниципального управления является одной из приоритетных, от качества её решения зависит политическая, военная, социальная и экономическая стабильность общества. В интересах решения этой задачи информационно-аналитическими службами (субъектами ИАО – организационными системами), принадлежащими различным учреждениям и ведомствам, осуществляется аналитическая обработка массивов текстовых и фактографических данных. Источниками таковых данных являются отечественные зарубежные и отечественные информационные агентства, осуществляющие сбор и анализ информации, органы государственного и военного управления, а также различные субъекты, ведущие аналитическую обработку информации, представляющую интерес для эффективного управления.

В условиях всё больше возрастающей информатизации общества анализ больших массивов данных становится сложнее, требует привлечения кадровых, финансовых и технологических ресурсов. В связи с этим проявился ряд проблем, связанных, прежде всего, с организационными аспектами ведения ИАР, обучением кадров и совершенствованием их профессиональной подготовки.

Рассмотрим некоторые из этих проблем подробнее.

a. Имеется противоречие между существующей схемой организации информационного обмена и возросшими потребностями в привлечении дополнительных источников информации и данных различной семантики для проведения анализа ситуации, обострившееся из-за сокращения числа доступных первичных источников информации. Изменение пропорции между данными первичных и вторичных источников при сохранившемся уровне доверия ведёт к искажённому восприятию действительности. В то же время, необходимость приобретения информационной продукции у других организаций ещё не осознана большинством руководителей, а доступность выводной аналитической продукции, в том числе и платной, остаётся по-прежнему невысокой. Отсюда нерациональное расходование усилий на восстановление достоверности информации по материалам вторичных источников.

b. Обращает на себя внимание противоречие между принципами организации справочно-информационного обеспечения (накопления и распределения данных) и потребностью в получении оперативного доступа к первичным информационным материалам, относящимся как к текущему моменту времени, так и к предшествующему периоду. Аналитическая практика требует представления конечной аналитической продукции в виде выводов, в то время как исходные массивы информации (документальные источники) нужным потребителям не предоставляются. Этот сектор рынка информационных услуг практически не освоен. Организации, располагающие эксклюзивным доступом к информационным ресурсам, зачастую хоронят данные на период от отчёта до отчёта, что снижает адекватность выводов внешних по отношению к ним субъектов ИАР. В первую очередь, это касается официальных статистических данных, которые, по идее, должны быть открытыми для всех, а на деле получить их для анализа очень сложно, хотя в последнее время ситуация начала меняться к лучшему.

c. Существующие схемы взаимодействия отдельных субъектов ИАР не полностью удовлетворяют необходимым условиям циркуляции информации. Во многих структурах государственного и муниципального управления отсутствует или очень слабо организационно и технологически обеспечивается среда информационного взаимодействия сотрудников информационно-аналитических подразделений и сотрудников иных подразделений, реализующих базовые функции организации, как внутри ведомства, так и на межведомственном уровне. В организационной системе ИАР доминирует жёсткая схема разделения информационных контуров, унаследованная от информационных подразделений закрытого типа, например, разведки, контрразведки, Госкомстата СССР и иных, бывшие сотрудники которых в своё время и формировали рынок информационных услуг.

d. Сложилось явное противоречие между заявленными руководством целями ИАР и реальными возможностями решения частных информационно-аналитических задач. За время выполнения заказа оперативная обстановка может быстро меняться, что требует внесения корректив в состав целей и механизм исследования, но обратная связь с заказчиком неудовлетворительна. В результате полученный аналитический продукт оказывается неадекватным изменившимся потребностям Заказчика.

e. Существует противоречие между фундаментальными принципами построения систем управления, в том числе социальных, и отсутствием канала обратной информационной связи, приводящее к необходимости изменения характера и скорости управляющих воздействий, сгенерированных на основе полученной аналитической продукции. Особенно ярко это проявляется в сфере аналитического обеспечения деятельности федеральных органах исполнительной власти (ФОИВ), когда процесс ИАР осуществляется вне контекста целей и задач субъекта управления – отсюда «непредсказуемость» поведения объектов управления и источников информации, низкая готовность к реагированию на информацию, противоречащую целям управления и не укладывающуюся в привычные рамки и т. д.

Для обеспечения эффективной деятельности информационно-аналитических подразделений (ИАП), прежде всего, необходимо укомплектование их профессиональными кадрами аналитиков. Поскольку, как было показано выше, специально аналитиков в российских вузах не готовят и большинство из них своего рода самоучки, выросшие в своей среде благодаря специфическим личных и профессиональным качествам (в немалой степени – просто любви к аналитической работе).

Практика показывает: применив несложные психологические методики, тесты, можно достаточно быстро проводить анализ деловых качеств кандидатов на аналитическую работу.

Важнейшим методическим моментом при этом являются квалификационные требования к подготовке аналитиков. (Приложение 4). Ориентация на эти требования позволяет правильно выстраивать организационную, учебную и воспитательную работу по подготовке аналитиков.

Организационная структура аналитического подразделения зависит от решаемых задач, особенностей деятельности ведомства и конкретной организации. В Приложении 6 представлен вариант концепции создания Департамента информационно-аналитической работы в крупной компании.

Отрасль аналитики весьма чувствительна к изменениям. Здесь нельзя отмахнуться от условий, в которых пребывает та или иная организация или структура, осуществляющая информационно-аналитическую работу (ИАР), тот или иной потребитель аналитической продукции, от условий функционирования тех объектов и систем, в связи с которыми осуществляется информационно-аналитическая деятельность. Характеристика макроуровня, то есть среды функционирования наших российских информационно-аналитических служб, в которой, вероятнее всего, локализованы подлежащие анализу объекты, системы или процессы – задача достаточно сложная и частично мы уже касались её в предыдущих главах.

Положение России как во внешнеполитической, так и во внутриполитической сферах осложнено многочисленными резко контрастирующими факторами. Их действие негативно влияет на экономическую, социальную и политическую сферу, обороноспособность государства. В этих условиях роль информационно-аналитического обеспечения федеральных органов исполнительной власти и коммерческих субъектов экономической деятельности приобретает особый вес. Этот инструментарий позволяет своевременно осуществлять как политическое маневрирование с целью предотвращения развития противоречий до состояния эскалации конфликта, так и проведение сбалансированной экономической и социальной политики, действовать с упреждением, обеспечивая тем самым стабильные условия в государстве и на международной арене.

Переход России от всеохватного госпланирования хозяйства к рыночным механизмам регулирования экономики сказался на изменении системы отношений, реализуемых в рамках цикла управления всеми сферами общественного бытия. Это обусловлено изменением полномочий отдельных субъектов экономической деятельности при синтезе целей управления. При этом, если ранее системы управления высших уровней иерархии были заинтересованы в сглаживании конфликта интересов субъектов управления низших уровней, и противоречия разрешались на более высоких уровнях иерархии, то при новой схеме системы управления высших уровней, наоборот, заинтересованы в обострении конфликтов на нижних уровнях управления до некоторого приемлемого уровня, поскольку это благоприятно для роста эффективности функционирования системы. При рыночном способе регулирования конфликты интересов разрешаются преимущественно на более низких уровнях, и система становится динамичной в целом, благодаря сокращению времени на выявление противоречия и внесение соответствующих корректив. Заметим, что при прежней плановой системе управления и сами темпы проявления противоречий были существенно ниже, поскольку планы были нацелены на гармонизацию системы и разрешение прогнозируемых противоречий, то есть темпы развития системы либо должны были стимулироваться сверху, либо неминуемо замедлялись.

Перестройка и весь каскад последовавших административных реформ (в России их второй этап был официально завершён в 2008 году), последовавших за ней, были задуманы именно как инструмент повышения темпов развития государственной системы. Сейчас уже подзабылись лозунги той поры, осталось только слово «перестройка», но слов-то было больше: например, на первомайских демонстрациях той поры особой популярностью пользовался лозунг «Перестройка, ускорение, гласность!». Речь шла именно об ускорении социального развития посредством перестройки структуры системы управления. Но вот парадокс: понимая, что децентрализация руководства не может повысить эффективность функционирования системы без передачи её элементам средств производства, финансовых, сырьевых и энергетических ресурсов, руководство СССР говорило о сохранении общественных (читай – номенклатурно-государственных) приоритетов.

Увы, не могла ускориться система, если для получения дополнительного вагона сырья, как и прежде, требовалось мчаться в столицу страны или республик, где распоряжались всеми ресурсами. Система должна была кардинально измениться, подвергнув децентрализации как схему управления, так и схему распределения и концентрации ресурсов. Ресурсы и право распоряжения ими должны были сосредоточиться вокруг производителя, а это уже противоречило тому, что именовалось общественной собственностью на средства производства, это была иная – акционерная форма собственности, легко трансформирующаяся в частную. Так вот, в 1991 году выяснилось, что элементы промежуточного уровня, ставшие на тот момент единственными держателями ресурсов (руководство республик, структурообразующих отраслей промышленности, отдельных предприятий), не желают разрешать конфликты, поступаясь своими интересами в пользу высших и нижних уровней. Важно, что торможение назревших процессов перемен, прежде всего в области народного хозяйства, шло сверху. Ну, неужели руководству страны было неясно, что следует быстрее переориентировать производство под спрос потребителей? Например, молодежь хотела носить джинсы, как на Западе, жевать жвачку. В сочетании с модными причёсками, танцами и т. п. всё это воспринималось властями как проявление чуждой идеологии (так оно и было на самом деле). Один мой друг полушутя как-то сказал, что для того, чтобы спасти социализм в СССР, нужно было всего-то построить пару заводов по производству джинсов и резиновой жвачки. Но это было невозможно по идеологическим соображениям. В то же время государственная плановая экономика была неспособна обеспечить население в достаточном количестве и при необходимом качестве любыми товарами народного потребления вообще, не говоря уже о личных жилищах, личных автомобилях, мебели, домашней технике. Представьте себе, даже эти простейшие вопросы насыщения огромного отечественного спроса товарами, что стало бы локомотивом развития страны, так и не были решены из-за политики «пушки вместо масла»», когда производству продукции тяжёлой промышленности (группа А) отдавалось предпочтение перед группой Б (товары, производимые промышленностью лёгкой). Этот пример – лишнее подтверждение того, что любая система, которая не развивается, рано или поздно гибнет.

Но для того, чтобы система могла перестроиться, адекватно отреагировать на изменения во внешней среде, новые вызовы и угрозы современности, в ней должны реально существовать механизмы, обеспечивающие условия поддержания этих самоинициирующихся изменений. Здесь бы и пригодилась развитая аналитика. В СССР таких механизмов не было и в результате он распался на отдельные государства с ослабленной дезинтеграционными процессами экономикой.

У СССР была вторая экономика мира, высокий уровень социальных гарантий, эффективные силовые структуры, значительные достижнения в решении национального вопроса. Но всё это не предотвратило распада государства, который позднее Президент уже новой России назвал самой большой геополитической катастрофой XX столетия.

В СССР не доставало обоснованной модели развития общества, исходящей из реальных интересов большинства народа. Если прогнозы предлагались, им не доверяли. При М.С. Горбачёве в Институте системных исследований методом компьютерного моделирования были рассчитаны пути развития СССР. Страна могла выбрать технологический путь, могла совершить прорыв в постиндустриальное будущее и остаться мировым лидером. В 1985 году благодаря высокому уровню образования перед нами была открыта дверь образно говоря, в «светлое будущее». Это частично реализовалось в странах советского блока. Описывались и самые проигрышные модели, вплоть до распада СССР в 1991 году. И вот парадокс: страна пошла именно этим худшим путём! За это тягчайшее умопомрачение, за неумение действительно перестраиваться (ну что стоило советскому руководству дать зелёный свет производству ширпотреба!) – страна расплачивается до сих пор.

М.С. Горбачёв выбрал иррациональное «новое мышление» с утопическими представлениями о будущем государства. «Общечеловеческие ценности» в том виде, как их трактовали «прорабы перестройки», – это полная ерунда, ибо каждая цивилизация, каждая национальная культура борется за то, чтобы именно её ценности принимались всеми остальными как общечеловеческие. Естественно при этом, что существуют гуманистические ценности мировой культуры.

Базовые ценности же СССР общеизвестны: духовное выше материального, общее выше личного, целесообразность выше закона, будущее важнее настоящего и прошлого. Очевидно, аналогично тому, как есть военно-политическая, экономическая, информационная, продовольственная и другие виды безопасности страны, так нужно говорить и об аналитической безопасности, понимая под нею способность государства к конкурентному анализу, защите аналитических активов (материальных и интеллектуальных) и аналитических продуктов. Эта деятельность может включать и проведение аналитической дезинформации противника, скрытые формы влияния. Для обеспечения аналитической безопасности в стране должна быть развитая система аналитики, в том числе предусматривающая фундаментальные аналитические исследования. Действительно, в стране необходимо иметь национальную аналитическую систему. При этом она как-то должна сочетаться с информационной системой и системой когнитивных центров, о которых говорит Институт прикладной математики им. Келдыша (Г.Г. Малинецкий). Правда, ещё надо понять, что они понимают под когнитивными центрами и чем те будут отличаться от аналитических, – пока всё больше похоже на ИТ-центры.

Проблематика аналитической безопасности может получить поддержку в связи с объявлением вице-премьером России Д.О. Рогозиным о создании российского аналога DARPA.

Между тем, нужно понимать, чем новая аналитическая система должна и будет отличаться от аналогичной работы в социологических службах Росстата, аналитических подразделениях Минэкономики, Минфина и др. гражданских ведомоств, МЧС России, а также от аналитики в ФСБ России, СВР России и ГРУ Генштаба ВС России.

Если мы говорим, что мир переходит в когнитивную эпоху, то нужно понимать, как это будет воплощено в аналитике в XXI веке.

Появились социальные технологии бесструктурного управления (например, с их использованием были совершены цветные революции во многих странах) и конкурентная борьба в бизнесе и военном деле, нацеленная на победу над противником через его предварительную дезориентацию (см. работы Денисова по нетократии: [Денисов 06]). Появились кибервойска в США, тоже самое хотят создать и у нас. Значит, аналитика должна освоить и тематику бесструктурного управления.

Наконец, то, что разрабатывает АУРа (Академия управления развитием, ранее Академия небополитики: А.Н. Девятов и его коллеги) [АУРа б/г, Девятов 08] – борьба в области смыслов, касающаяся не только геостратегии (пространства), но концептуального управления и многого другого. Тогда возникает тематика полного обслуживания Русского геопроекта с включением задач распознавания и защиты собственных смыслов, русской Традиции и предуказаний Свыше от вражеского поползновения, а также обслуживание встройки смыслов в кросскультурный контекст, в некий Универсанализм для продвижения Русского проекта – возможно, во всей этой неоэзотерике удастся найти и что-либо полезное для аналитики.

1.13. Аналитика как технология системно-смыслового анализа и средство получения нового знания

Технико-технологической стороне аналитики было уделено пристальное внимание в нашей предыдущей книге [Курносов 04А]. Несомненной заслугой моего тогдашнего соавтора П.Ю. Конотопова является детальное рассмотрение различных нюансов этой деятельности, разработка ряда ценных рекомендаций и практических советов по обработке информации. Изложенные в книге Аналитика, они нисколько не устарели и в настоящее время. Добавлю лишь несколько уточнений в связи с системно-смысловым анализом информации.

Первое касается адекватности отражения реальности в информации различного рода.

Аналитику всегда необходимо стремиться к познанию сущности явлений, процессов, предметов, событий, что возможно лишь при соблюдении такого важнейшего принципа аналитического метода как адекватность отражения реальности (ситуации, процесса, явления, факта) в аналитическом документе. Аналитической работой занимаются люди, поэтому всегда возможны субъективные искажения. Успех зависит от их знаний, профессионализма, взглядов, картины мира в их личных особенностей характера. Очень важна беспристрастность, объективность оценки ситуации.

Нередко сущность бывает скрыта за внешними проявлениями. Очень полезно уметь видеть сущностную и смысловую сторону (на обыденном языке говорят – изнанку) явлений и событий – и в политикоэкономической сфере, и в жизни общества, и в литературе, и в живописи. Однако поиски истины всегда осложняются тем, что, как известно, нет истины в последней инстанции.

Вряд ли продуктивным был бы, например, диспут о том, является ли Чёрный квадрат К.С. Малевича высоким произведением живописи (в обычном понимании), или же это нечто иное, какая-то не вполне ясная нам мысль художника, известного не только своими картинами, но и философскими трактатами по живописи. Ренуара как-то спросили: в живописи важнее ЧТО или КАК? Подумав, художник ответил: важнее всего – КТО.

Следует также учитывать, что люди, в своём большинстве, отражают объективные вещи с той или иной долей искажения. Важную роль при этом играет установка. Автором теории установки является Д.Н. Узнадзе, чьё имя носил НИИ психологии АН ГССР в Тбилиси. Согласно этой теории, подкреплённой многочисленными экспериментами, мыслительный, как и всякий иной развёртывающийся в сознании процесс, носит направленный характер и ведёт к определённому завершению лишь благодаря предварительному, досознательному отражению общих объективных отношений в установке, придающей закономерный характер решению любой задачи. Такова природа этого процесса не только в человеческой психике, но также при любом объективно целенаправленном действии живого существа. Были установлены закономерности субъект-объектных отношений в зависимости от конкретных ситуаций. В мыслительном процессе даже первый шаг при решении задачи уже предполагает то и направляется тем, к чему должно привести окончание процесса. В этом и заключается смысл положения Д.Н. Узнадзе, гласящего, что в установке уже предварительно, досознательно дано решение задачи. Этими подходами и приёмами активно пользуются, например, следователи, когда хотят получить желаемый ответ на допросах подозреваемых и свидетелей.

В процессе работы над данной книгой объём её постоянно разрастался. Понятно, что при рассмотрении такого сложного феномена, как аналитика, невозможно равноценно охватить все её стороны, неизбежно будут огрехи и какие-то важные вопросы останутся вне освещения. Некоторые вещи мне пришлось сократить или вообще сознательно изъять из текста. Это касается, прежде всего, вопросов прикладных аналитических технологий. Поскольку в специальной литературе по данной теме достаточно публикаций, я счёл возможным не отражать в настоящем издании ряд технологических аспектов аналитической работы. Это, прежде всего, касается технологий отображения данных (текстовых, графических, табличных, модельных); структурно-функционального и инвариантного моделирования; технологий прогнозирования, экспертных систем.

Глава II. Методология и технология прикладной аналитической деятельности

2.1. Структура методологии: звезда в квадрате

Автор в течение многих лет научно-исследовательской и преподавательской деятельности многократно сталкивался с обстоятельствами, когда слушатели вузов, молодые исследователи не знают, не понимают, а, следовательно, и не используют в своей практической деятельности всего богатства методологического инструментария. Нередко даже бытует предубеждение против методологии, понимаемой весьма упрощённо – как некоторой абстрактной области философии, не имеющей прямого отношения ни к конкретным научным исследованиям, ни к потребностям практики. Что касается преподавательского корпуса, то и здесь наблюдается любопытная картина: многие преподаватели методологически вооружены недостаточно, налицо значительный разброс в методологических подходах, в трактовках, оценках методологии как таковой, её сущности и содержательной стороны.

В ходе научного семинара на одной из кафедр РАГС при Президенте РФ её преподавателями по поводу методологии были высказаны самые различные точки зрения. Под методологией понималось следующее:

– имитирующее мышление;

– особое средство, набор принципов по организации знаний и представлений об изучаемых объектах;

– совокупность подходов (системных, деятельностных, познавательных) для организации знаний, операций, моделей и онтологических картин;

– форма организации средств нашего мышления и мыследеятельности;

– система гносеологических принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности, а также учение об этой системе;

и т. д.

В советский период методологии научных исследований уделялось значительно больше внимания, чем в настоящее время. В многочисленной литературе того времени большинство исследователей считали методологию:

– учением о структуре, логической организации, методах и средствах теоретической деятельности;

– принципами и процедурами формирования и применения методов познания и преобразования действительности;

– совокупностью наиболее общих принципов решения сложных практических задач и методов исследования;

– исходными (ключевыми) положениями о структуре, функциях и методах научных исследований [Загвязинский 84].

Методологическое знание той или иной науки является результатом разрешения противоречия между процессами познания и преобразования соответствующей практики. Это является существенным признаком методологического знания. Теоретическое знание это результат разрешения иного противоречия – между предметом познания и методом, с помощью которого возможно познание данного предмета (при этом не является обязательным требование единства и взаимосвязи познания и преобразования, теоретической и практической деятельности). Теоретико-методологическое знание выводится из разрешения проблемы, содержащей в себе оба противоречия: между предметом и методом, между познанием и преобразованием. Очень важно положение о том, что, наряду с теорией научно-исследовательской (познавательной) деятельностью методология должна иметь и собственную теорию преобразовательной (практической) деятельности. В отсутствии внимания к данному признаку (единство познания и преобразования) заключается серьёзная ошибка многих исследователей, которые под методологией понимают только процессы познания. Появились даже термины «методология познания», «методология научного исследования», что далеко не всегда соответствует второму признаку методологического знания – единству познания и преобразования. Именно этот аспект реализуется в практической аналитической деятельности.

В ходе рецензирования и научного руководства соискателями учёных степеней постоянно приходится сталкиваться с удивительной бедностью представлений о методологии науки, в большинстве кандидатских и даже докторских диссертаций теоретико-методологический блок представлен очень узко, однобоко и недостаточно. Этот же отмечает и ВАК Минобрнауки РФ для наук, относящихся и к материальному, и к духовному производству. Что тогда говорить о специалистах, не занимающихся профессионально научной деятельностью – для них методология тем более является туманной, неясной областью.

В таком положении дел есть свои причины. Роль вопросов логики и методологии познания вообще и научного познания в частности, структурно-функциональной организации научного исследования, субъектно-объектных взаимосвязей, мыслетехнологий, объективности и адекватности теоретического отражения практической деятельности в современной науке поистине огромна. Однако в этой сложной и многомерной проблеме – разработке научно-методологического инструментария – довольно много путаницы и неясностей.

В принципе, методология как важнейшая часть любой науки, требует, с одной стороны, холодного чистого разума, бесстрастно проникающего в суть вещей, логической последовательности, оперирования тончайшими категориальными и понятийными различениями, с другой же – игры со всеми смыслами, творческого самовыражения, поиска новых идей, то есть всегда носит субъективный отпечаток.

В связи с этим хочу чётко выразить свою позицию по данному важнейшему для развития современной науки вопросу, потому что противоречия в данной сфере продолжают нарастать и уже сказываются на качестве научно-исследовательских и аналитических разработок. В среде современных российских учёных не так много представителей, которые глубоко и неформально понимают, в чём суть и сила «методологической грамотности». Анализируя и обобщая опыт их научно-исследовательской и информационно-аналитической деятельности, а также опыт собственной работы на этой ниве, попытаюсь целостно представить те положительные моменты, которые могут быть использованы практически каждым, кто берётся за проведение исследований в рамках кандидатской или докторской диссертации, осуществление НИР или НИОКР, занимается управленческим консультированием.

Каждая научная теория, включая философию, соединяясь с практической деятельностью людей, превращается в научную методологию. Жизнь убеждает, что для эффективной работы в интересах аналитической практики методология должна быть ясной и понятной. Тогда процедура выбора методологических средств для решения конкретной задачи познания не будет вызывать таких затруднений как сейчас.

Одной из важных задач также является привлечение внимания молодых учёных и исследователей к именам людей, которые внесли большой вклад в отечественную и мировую науку, используя возможности методологии. Среди них: П.Я. Гальперин, Г.П. Щедровицкий, Л.С. Выготский, Т. Кун, Д.Э. Розенталь и другие.

Для облегчения восприятия автор попытался максимально просто и образно выразить достаточно сложные теоретические конструкции, используя в этих целях методику системно-структурного моделирования и конструктивное упрощение некоторых подходов и методик. Дело в том, что большинству практиков, которые недавно пришли в науку, и сотрудников аналитических подразделений в различных структурах необходима хотя бы первичная ориентация в огромном мире методологии, в первую очередь нужен конструктивно несложный, но эффективно работающий инструментарий. В этих условиях незаменимо конструктивное упрощение с чётким выделением основных частей объекта. На примере анатомии понятно, что изучать человека значительно легче, когда сначала рассматривают его скелет, а потом мышечную, кровеносную, нервную и другие системы.

Для облегчения восприятия приведу следующий образный пример. Пусть в огромном ангаре выставлены все виды и образцы вооружения и боевой техники – от пистолета и автомата до танка и сверхзвукового истребителя. В зависимости от задач предстоящего боя нужно выбрать необходимое. Понятно, из пушек по воробьям не стреляют. Точно также и с методологически инструментарием – он различен по сложности, из существующего в науке арсенала выбирается то, что эффективно сработает при решении изучаемой проблемы. По моему мнению, таким своеобразным методологическим «автоматом Калашникова» может выступать методика системного анализа, выступающая ядром современной аналитики. [Курносов 04].

Каждый человек, стремящийся стать аналитиком, должен достаточно чётко представлять себе место и роль методологии в научно-исследовательской и информационно-аналитической деятельности.

Разница между теоретико-методологическим и практическим уровнями деятельности людей огромна. Многие «практики» скептически относятся к теоретикам, яйцеголовым, считая, что все жизненные проблемы можно решить на уровне здравого смысла. Однако я согласен с физиком Л. Больцманом в том, что всякая хорошая теория сугубо практична.

Общая логика движения мысли (а ею, по сути, является методологическая работа в ходе научного познания) такова:

• описание общего проблемного поля (существующих на практике противоречий, «узких мест», «болевых точек», конфликтных ситуаций и т. д.);

• выбор подходов, принципов, методик, приёмов, категорий из уже существующего методологического арсенала;

• формулировка проблем;

• структурирование проблем;

• всесторонняя характеристика, описание проблем;

• моделирование проблем;

• вскрытие сущности проблем, их онтологических, гносеологических, социальных, политических, экономических и иных корней;

• определение путей решения проблем.

На практическом уровне деятельности людей в оценке проблемных ситуаций применяется в основном метод интуиции, когда человек априори знает, как ему действовать правильно, руководствуясь при этом критериями рациональности и здравого смысла.

Учёные всего мира столетиями пытаются осуществить грандиозную попытку построения теории мышления. Члены Московского методологического кружка (ММК) в 70-е годы, под руководством выдающегося методолога Г.П. Щедровицкого перешли от исследования мышления к его культивированию. Эта смена подхода к проблеме мышления – с исследовательского (теоретического) на инженерно-практический, – осознавалась, но чаще всего на идеологическом уровне. Средства же и методы работы оставались по преимуществу старые, заимствованные из философии и науки.

В процессе работы на семинарах сознательное культивирование мышления заставило отказаться от статичной организации мышления. Постепенно происходила проблематизация всех культурно-закреплённых форм его организации, в первую очередь – предметной. Мышление начинает пониматься не как познающее («отражающее»), а как продуктивное, становящееся и воспроизводящееся. В этих процессах огромную роль сыграли методологические схемы, новое средство, позволяющее на одном материале (на схеме) фиксировать как объект размышления, так и способ реализации мышления.

Культивирование мышления неизбежно повлекло за собой его практикование и смещение интереса методологии в сторону проектирования и программирования деятельности, а в дальнейшем – в сторону общественной инженерии и социального проектирования.

Г.П. Щедровицкий первым в нашей стране понял: для культивирования и практикования становящегося и продуктивного мышления необходима особая игровая площадка. Существующие системы деятельности были непригодными для этих целей. Его гениальный расчёт в сочетании с интуицией подтолкнули методологов к Игре, как специфическому способу жизни, где новый стиль мышления стал преодолевать устаревшие структуры мышления. Появились организационно-деятельностные игры (ОДИ), в ходе которых игровое отношение постепенно «втягивало в себя» не только устоявшиеся структуры мышления и деятельности, но и те структуры, что культивировались лишь в ММК и считались «собственно методологическими». Втягивало – и так же успешно разрушало. Интересный анализ наследия Г.П. Щедровицкого дал один из участников ММК [Климов 03].

Разрушение «устоев» методологического мышления происходило параллельно с восстановлением в ОДИ полной структуры Игры. Как отмечает Ю.В. Громыко, это имело несколько последствий: с одной стороны, снижение уровня и социализацию отдельных методологических групп; с другой, попытки «не заметить» знаменательного события и вернуться к «теоретической чистоте» методологического мышления, превращая методологию в «инструментальную часть философии»; с третьей, очищение методологической идеи от промежуточного состояния (оппозиция официальной советской философии и позитивистской науке) и формирование на её основе самостоятельного стиля мышления – методологического или «катастрофического» мышления.

Громыко Ю.В. (р. 1958) – российский педагог, методолог. Директор Института опережающих исследований имени Шифферса, директор НИИ Инновационных стратегий развития общего образования (НИИ ИСРОО) Департамента образования города Москвы, председатель Экспертного совета по экспериментальной и инновационной деятельности в образовании Деп. образ. Москвы. Лауреат Премии Правительства РФ, профессор Британской школы социально-экономических исследований. Перечень 24 трудов этого незаурядного мыслителя дан в разделе Литература.

«Катастрофическое мышление» в его методологическом варианте практически полностью сформировались в ОДИ. Можно не выделять «катастрофическое мышление» как особое, считая его следующей фазой развития мышления (первая фаза – мышление как инструмент или способ исчисления сущностей – Логика Аристотеля; вторая – мышление как способ создания идеальных сущностей – новоевропейская наука; третий, в создании которого участвует методология – мышление как способ создания новых миров).

Действительно, в истории формирования человеческой культуры отчётливо выделяются два типа мышления, появляющиеся в разное время и при разных обстоятельствах.

Первый тип – «исчисляющий сущности» – появляется и оформляется в Древней Греции. Его основы сформировал Аристотель. Значительный вклад внесли Платон и его поздние последователи с чистым мышлением: Лейбниц, Кант, Гегель, К. Юнг. Завершилось это направление грандиозными трудами схоластов. В основе данного подхода лежит необходимость рассчитывать (исчислять) сущности мира. Но при этом понимание сущности мира лежит вне мышления – оно идёт через откровение и созерцание. «Исчисление сущностей» означало выстраивание связей и отношений между ними.

Данное учение представлено Физикой, Метафизикой и Логикой Аристотеля. Физика позволяет систематизировать вещи видимого мира, Метафизика говорит о сущностях мира невидимого, а Логика даёт возможность строить истинные суждения и о тех, и о других. Мышление при этом регулярно, но Разум и Мир разрывны: между мыслимым и реальным миром стоит Откровение. Эта традиция сильно укрепилась в период средневековья, когда были заложены основы классического образования на базе тривиума и квадривиума.

В системе образования господствующим становится Cемичастный канон «свободных искусств» (учебных дисциплин), которые в кратком изложении охватывали весь состав знаний средневековья, за исключением его самого высокого уровня – философского осмысления сущего. С V в. н. э. были установлены два набора дисциплин: тривиум (грамматика, риторика, диалектика) и квадривиум (арифметика, геометрия, астрономия, музыка; порядок следования дисциплин мог различаться). Теоретически тривиум являлся начальной ступенью (для учеников примерно 6–14 лет), он давал практические знания, позволявшие занимать общественные должности. Квадривиум предназначался для тех, кто намеревался стать учёным. Наиболее подробно 7 свободных искусств изложены в трактате неоплатоника V в. н. э. Марциана Капеллы О браке Филологии и Меркурия, где в аллегорической форме рассказа о свадебном пиршестве во дворце Юпитера персонифицированные школьные науки выступали как служанки невесты – Филологии. Этот трактат стал одним из популярных учебников Средневековья.

Второй (в исторической последовательности) тип мышления, также хорошо описанный [Крылов 05], [Фейерабенд 86] – это чистое мышление, создающее свои собственные сущности – идеальные объекты. Основу для их появления дают онтология (учение о фундаментальных принципах бытия, его устройства, структуры) и метод, понимаемый как «порядок, правила для руководства ума». В результате чистого мышления появляются уже не истинные суждения, а совсем другие образования – знания. Мышление начинает производить знания. Это уже достижение новоевропейской науки.

Мышление второго типа начинает переносить свою регулярность и расчётность на организацию жизни и внешнего мира. Появляется техническая инженерия, позволяющая всё больше изменять мир согласно идеальным представлениям, которые формирует наука. Эффективность мышления этого типа была такова, что в какой-то момент возникла иллюзия, что мир устроен согласно мыслимому, а мышление «отражает» сущность мира. Отсюда и объективный идеализм, считающий Мир проявлением развития Идеи, и материализм, полагающий, что мышление «отражает» законы природы, и дуалистические воззрения, пытающиеся построить переходы из идеализма в материализм и обратно. Но с какого-то момента возникает понимание того, что регулярно устроенное мышление не может воспринять и освоить события мира. Возникают ощущения: сначала абсурда, затем катастрофы. Понятие катастрофы стало актуализироваться лишь в конце XIX – начале XX вв. Оно связано с нарушениями регулярного хода событий в человеческой цивилизации, происходящими в течение жизни одного поколения. Смысл катастрофы в том, что происходит разрушение систем жизни – но при этом цивилизованное сознание человека сохраняется, он должен выжить и при этом не деградировать, а сохранить уровень цивилизованности [Попов 91]. По моему мнению, теории «управляемого хаоса» являются логическим завершением катастрофического мышления.

В этом смысле римляне не осознавали падение своей Империи как катастрофу [Зиновьев 96].Для них это было поражение в очередной войне, гибель правителей и их смена, личные коллизии. Те же, кто оставался носителем прежнего уровня культуры, уже не могли его восстановить – они либо опускались, либо погибали, либо бежали. В XX веке положение изменилось – обе мировые войны, экологические бедствия, технологические аварии, революции, перестройки, финансовые кризисы – современным сознанием воспринимаются как катастрофы: система организации жизни разрушается, а сознание остаётся столь же высокоорганизованным, как и до катастрофы, и требует того же от жизни. Усилия человечества направляются на восстановление прежней жизни и её развитие. Соответственно перед мышлением руководителей всех рангов возникает задача совершенно иного порядка: организации жизни в целом, проектирование и творение её новых форм. Мышление в рамках масштаба возможных катастроф в равной степени даёт ключи к их организации и предотвращению. Как показывает мировая социальная практика последних десятилетий, данное направление весьма актуально. Ситуация осложняется тем, что с каждым днём вероятность возникновения глобальной войны, как средства разрешения финансового тупика, куда завёл мир Запад с его идеологией безудержного потребления, усиливается.

В орбиту этой войны в той или иной форме, несомненно, будет втянута и Россия. И вовсе не потому, что у России есть какие-либо агрессивные планы, а потому, что у нас есть то, за что в ближайшем будущем развернётся жесточайшая борьба: территория и ресурсы [Канчуков 12].

Человек начинает строить планы изменения жизни на всех уровнях – от реорганизации фабрики до реорганизации жизни целых стран и народов. И точно так же, как во времена Древней Греции пираты Средиземноморья строили свои расчёты – как, имея три сотни человек, захватить многотысячный город, где к тому же ни одному из них не пришлось даже побывать, так сейчас множество людей – от руководителя бизнес-структуры до рекламного агента и аналитической группы крупного политика – рассчитывают: как без прямого насилия заставить массы людей делать то, что запланировано. Тем, чем в 1905 и 1917 годах занимался В.И… Ленин с немногочисленными соратниками, рассчитывая перевернуть огромную страну, теперь занимаются тысячи и сотни тысяч людей. В результате мелкие и крупные социальные катастрофы стали повседневностью. А их предотвращение, равно как и организация – работой и промыслом.

Расчёт катастрофического хода событий, как бы мы их не называли – конфликты, проблемы, рискованный бизнес, крахи и банкротства, аварии, массовые беспорядки, социальные и научные революции, чрезвычайные ситуации – и участие в них (не участвовать мы не можем, пока живём как люди в обществе) требует иного строя мышления, чем тот, который в нас воспитали философы и учёные прежних генераций. В то же время учёные и специалисты как-то незаметно вытесняются в категорию яйцеголовых, пополняя ряды бесчисленных экспертов, советников и аналитиков, а настоящий бал правят финансовые магнаты, продумывающие судьбы Запада и «развивающихся стран», организацию «экономических чудес» в Азии и «расчистку территории» в Югославии для будущего «чуда», политики и военные, устраивающие перевороты и кризисы. К ним примыкают рекламные агенты и специалисты в области PR-технологий – владельцы настроений толпы, организаторы мировых систем информации. А носители мышления старого типа повсеместно служат им. Служат, поскольку не могут понять причину катастроф. Их мир регулярен и закономерен, но болезненно реагирует на изменения.

Чтобы участвовать в новом мире, нужен иной тип мышления, тот, что в настоящее время активно формируется современной аналитикой. Его логическую основу составляет индивидуальное и общественное самосознание, возникающее как пространство жизни интеллекта, эмоционально-чувственной и волевой сферы, как самоорганизация индивида и социума в соответствии с меняющейся ситуацией. Результатом такого мышления является новый порядок жизни, новое поведение.

Перечисление многочисленных социальных симптомов появления мышления нового типа, нового интеллектуального отношения к реальности не означает, что именно реальное положение дел делает прежний способ мышления второстепенным. Скорее наоборот. Сформировавшиеся идеалы монистического и регулярного мышления породили своих «могильщиков»: технологическую форму организации [Взятышев 02] и идею управления.

Важным феноменом нашей современной жизни является кризис социального проектирования и переход технологических форм организации от производственной сферы к организации человеческой жизни вообще. Роль и значение технологических укладов продолжает возрастать. Но народы, страны и люди, в отличие от машин, не могут жить технологически – они обладают способностью ставить собственные цели, способностью и стремлением к игре. Они включены в различные системы жизнедеятельности. Властям пришлось специально воспитывать особые виды людей, у которых эти способности минимизированы. Господство технологической формы организации создало ситуацию нарастающей экологической угрозы всему живущему, ибо регулярное мышление не смогло осознать сущность технологизации, а, следовательно, и необходимость её ограничения. Для большинства граждан России реальным стимулом интеллектуальной и политической активности может стать ориентация на достижение характеристик качества жизни, свойственных среднему классу. Это обеспеченное материальное положение, высокий социально-профессиональный статус (высшее или среднее специальное образование, стабильная, достаточно интересная работа), самоидентификация (ощущение самодостаточности, принадлежности к активной части российского общества). В настоящее время лишь 6,9 % российских семей обладают всеми названными тремя признаками, а лишь двумя – 20 % населения страны. В наиболее развитых странах средний класс составляет около 70 % населения [Аршинов 10]. Участники ММК под руководством Г.П. Щедровицкого поставили себе цель – основываясь на методологии, культивировать наиболее передовые формы мышления.

Методология вышла к проблеме формирования синтетического аналитического мышления, подкреплённого идеями эффективной организации и управления.

Методологи с той же прямотой и последовательностью, которых требует служение Мысли, стали культивировать предельные формы регулярного мышления. Для этого необходимо было «преодоление» этой, ещё не существующей в развитой (предельной) интеллектуальной и социальной реальности, границы – между регулярным мышлением Декарта и Канта и современным мышлением катастроф. Этому способствовала общая социальная ситуация: советская цивилизация, построенная на идеях управления всей жизнью, организованная по планам, была реализацией грандиозной утопии новоевропейского мышления и шла к своему разрушению.

В ходе работы кружка было обнаружено: эти идеи – управления и организации, рождённые регулярным мышлением – уже практически выпадают из его компетенции, и его участники «одной ногой» уже в новом – инженерном, или «катастрофическом» мышлении. Формой, когда можно было бы актуализовать организацию и управление по-новому, когда человек мог бы их прожить и почувствовать их границу и как мыслительную, и как социальную реальность, стали организационно-деятельностные игры (ОДИ).

Ниже приведены некоторые энциклопедические определения методологии.

Методология (от метод и -логия) – учение о структуре, логической организации, методах и средствах деятельности (БСЭ, 3-е изд., 1968–1979; БРЭ, 2002).

Методология – система принципов и способов организации и построения теоретической и практической деятельности, а также учение об этой системе (Философ. энцикл. Словарь, 1983).

Поиск в Интернете по слову «методология» в качестве первых ссылок даёт: «методология программирования и внедрения программных продуктов», «методология инвестиционного анализа», «методология управления проектами», «методология расчёта индексов фондового рынка», «методология внедрения бизнес-систем» и т. д.

Анализ сложившихся в литературе, научной и практической деятельности подходов показывает следующее.

Во-первых, методология вообще долгое время рассматривалась дословно лишь как учение о методах деятельности – от «метод» и «логос» (учение). Подобное понимание методологии ограничивало её предмет анализом методов, начиная с Декарта [Декарт 98]. И такое понимание методологии имело свои исторические основания: в условиях классового общества, разделения труда на умственный и физический (по К. Марксу), когда относительно небольшая группа людей «умственного труда задавала цели деятельности, а остальные трудящиеся «физического труда» должны были эти цели исполнять, реализовывать. Так сложилась классическая для того времени психологическая схема деятельности: цель – мотив – способ – результат. Цель задавалась человеку как бы извне – ученику в школе учителем, рабочему на заводе правляющим и т. д.; мотив либо «навязывался» человеку также извне, либо он его должен был сам себе сформировать, например, мотив заработать денег, чтобы прокормить себя и свою семью. Таким образом, для большинства людей для свободного проявления своих сил, для творчества оставался только один способ или, как синоним, метод – непроизводственный, подробнее об этом см. в [Новиков 00А, Б, 04–07]. Отсюда и бытовавшее узкое понимание методологии.

Действительно: в Философском словаре (1972) читаем: «Методология: 1) совокупность приёмов исследования, применяемых в какой-либо науке; 2) учение о методе познания и преобразования мира». Такая узкая или слишком широкая, неконкретная трактовка методологии встречается и поныне: «Понятие методология имеет два основных значения: система определённых способов и приёмов, применяемых в той или иной сфере деятельности (в науке, политике, искусстве и т. п.); учение об этой системе, общая теория метода, теория в действии» [Кохановский 05].

Во-вторых, традиционно сложилось представление о том, что методология практически целиком относится к науке, к научной деятельности. До последнего времени, если звучало слово «методология», то как бы подразумевалось, что речь идёт о методологии науки вообще или методологии какой-то конкретной науки – математики, химии и т. п. Но научная деятельность – лишь один из специфических духовно-интеллектуальных видов человеческой деятельности, наряду с искусством, религией и философией. Все остальные профессиональные виды деятельности человека относятся к практике, они связаны с производством и реализацией материальных благ. Тогда понятие «методология» должно распространяться на все виды деятельности без исключения, это будут: методология практической деятельности, методология художественной деятельности и т. д., включая методологию экспертно-аналитической работы, о чём мы будем говорить ниже.

В-третьих, в гуманитарных, общественных науках в силу недостаточного уровня развития их теоретического аппарата в былые годы, да, в общем-то, и теперь, сложилась тенденция относить к методологии все теоретические построения, находящиеся на более высокой ступени абстракции, чем наиболее распространённые, устоявшиеся обобщения. Например, вот типичное определение «методологии педагогики» [Загвязинский 84]: «Методология педагогики – это учение о педагогическом знании и о процессе его добывания, то есть педагогическом познании. Она включает:

1) учение о структуре и функции педагогического знания, в том числе о педагогической проблематике;

2) исходные, ключевые, фундаментальные, философские, общенаучные и педагогические положения (теории, концепции, гипотезы), имеющие методологический смысл;

3) учение о методах педагогического познания (методология в узком смысле слова)».

В этой цитате, с позиций современного понимания методологии:

– пункт первый к методологии педагогики не относится, это предмет самой педагогики, в частности, теоретической педагогики;

– пункт второй говорит о том, что теория играет роль метода познания, но лишь в том смысле, что предшествующие теории являются методом для дальнейших исследований, в том числе для построения последующих теорий; но поскольку здесь теории рассматриваются в смысле метода, то пункт второй целиком поглощается пунктом третьим;

– пункт третий относится только к методам педагогического познания, но, как уже говорилось, структура деятельности аналитика и учёного-исследователя значительно шире, чем только методы.

Таким образом, в этом определении наличествуют, с одной стороны, раздвоенность, неоднозначность предмета методологии, а с другой стороны, – его зауженность. Такого рода подходы к определению методологии довольно типичны. Например: «Главная цель методологии науки – изучение тех методов, средств и приёмов, с помощью которых приобретается и обосновывается новое знание в науке. Но, кроме этой основной задачи, методология изучает также структуру научного знания вообще, место и роль в нём различных форм познания и методы анализа и построения различных систем научного знания» [Рузавин 99]. Повтор союза «и», наличие связок «а также», «кроме того» лишний раз говорят о многозначности, неопределённости, расплывчатости предмета методологии в данном определении.

Другой вариант раздвоения предмета методологии, тоже часто встречающийся – это попытки соединить в предмете методологии сознание и деятельность: «Методология является дисциплиной об общих принципах и формах организации мышления и деятельности» [Крылов 05] или «Методология – тип рационально-рефлексивного сознания (вторая часть слова «методология» – логия – указывает, что это учение, а уж никак не тип сознания – В. К.), направленный на изучение, совершенствование и конструирование методов… в различных сферах духовной и практической деятельности» (Новая философ. энцикл., 2000).

Кроме того, в физико-математических и технических науках широко распространилось совсем уже упрощённая трактовка методологии – под нею стали понимать либо лишь общий подход к решению задач того или иного класса, либо просто методику – определённую последовательность действий для достижения требуемого результата. Обе трактовки имеют право на существование, но для наших целей они слишком узкие.

В-четвёртых, некоторые авторы разделили методологию (науки) на два типа: дескриптивную (описательную) методологию – о структуре научного знания, закономерностях научного познания и т. д.; и нормативную (прескриптивную), непосредственно направленную на регуляцию деятельности и представляющую собой рекомендации и правила осуществления научной деятельности [Краевский 01Б], [Юдин 70, 78]. Но такое разделение, опять-таки ведёт к раздвоению, неоднозначности предмета методологии. Очевидно, следовало бы говорить о двух разных функциях: описательной и нормативной, единого учения – методологии.

В-пятых. Для появления подобной неопределённости и многозначности предмета методологии были свои причины. Дело в том, что методология как таковая, в первую очередь методология науки, в советские времена стала оформляться лишь в 60–70-е годы прошлого века. До этого, да и в те времена, когда партийные органы предписывали, что методология заключена в «марксистско-ленинском учении», и предупреждали: всякие разговоры о какой-либо ещё «методологии» вредны и опасны. Несмотря на это, методология науки стала развиваться благодаря трудам П.В. Копнина, В.А. Лекторского, В.И. Садовского, В.С. Швырёва, Г.П. Щедровицкого, Э.Г. Юдина и других исследователей. И в этом их огромная заслуга, поскольку они мужественно противостояли идеологическому давлению. Но, в то же время, они поделили методологию (в основном, рассматривая лишь методологию науки) на четыре этажа [Юдин 78].

Рис. 5. Основные уровни методологии по представлениям советских учёных

Такое разделение методологии было признано практически всеми методологами и стало подобием «священной коровы» – оно не подвергалось сомнению. Но оно привело к тому, что учёные должны были заниматься методологией или использовать её в своих исследованиях лишь на каком-то определённом «этаже» – порознь. А где же единая картина, где единая методология? И вот эту путаницу в методологии мы расхлёбываем до сих пор.

Действительно, судя по всему, верхние первый и второй этажи вышеуказанной конструкции строения методологии отведены для философов. Мне часто приходилось слышать мнение, что разницы между этими этажами практически нет. Философы сами конкретных научных исследований не ведут (за исключением исследований собственно философии). Они анализируют лишь наиболее общие результаты, полученные в различных отраслях научного знания в прошлых исследованиях, как правило – в прошлых десятилетиях, а то и столетиях. Их труды, поэтому, следует отнести, в основном, к гносеологии, как науке о познании, логике науки и т. д., то есть к тем аспектам, которые связаны с наукой как со сложившейся системой научных знаний (прошлая деятельность «умерла», остались лишь её результаты). А учёным – представителям конкретных наук: физикам, химикам, педагогам и т. д. – нужна методология как наука об организации деятельности, как интеллектуальное оружие для проведения их собственных исследований, проводимых в настоящее время. Кроме того, работы философов по проблематике гносеологии и методологии зачастую написаны настолько сложным, подчас заумным языком, что для «простых» учёных они просто недоступны (они называют такой нарочито усложнённый язык птичьим).

Далее, третий сверху «этаж» отведён как бы методологам конкретных наук – физики, биологии, психологии и т. д. Но их позиция «зависает»: – они уже не философы, но и не собственно учёные, добывающие новое научное знание. Эти методологи, как правило, в конкретные методики и содержание научных исследований не вникают, поэтому их результаты редко представляют интерес для исследователей в конкретных предметных областях.

В итоге получается, что конкретными методиками и содержанием исследований вроде бы должны заниматься «простые» учёные (четвёртый этаж), зачастую в значительном или в полном отрыве от верхних этажей при таком строении методологии.

Таким образом, подводя итог краткому вводному экскурсу в методологию научного исследования (методологию науки), приходится констатировать, что при всём большом объёме накопленных полезных материалов, в ней сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, многозначность её предмета, с другой стороны – его зауженность.

В-шестых. В последние десятилетия, в первую очередь, благодаря работам и просветительской деятельности Г.П. Щедровицкого [Щедровицкий 87А, 97] стали формироваться группы специалистов, называющих себя «методологами», а своё научное направление (несколько в духе своих предшественников) системо-мыследеятельностной методологией. О.С. Анисимов, Ю.В. Громыко, П.Г. Щедровицкий, Б.В. Сазонов, В.М. Розин, А.А. Пископпель, Б.Г. Юдин и другие стали проводить в различных регионах страны организационно-деятельностные игры с коллективами работников: сначала в сфере образования, затем сельского хозяйства, с политологами, управленцами и т. д. с целью осмысления инновационной деятельности, что принесло им довольно широкую известность, хотя мнения о ней зачастую противоречивы (см. интернет-ресурс http://www.methodolog.ru).

Одна из ошибок этой группы «методологов» заключалась в том, что Г.П. Щедровицкий разделил субъектов процесса проектирования на две категории: методистов и методологов: вторые как бы направляют «мыследеятельность» первых. В результате игротехники-методологи шли по этому пути, не вникая в содержание проблем, стоящих перед методистами. Мне пришлось лично участвовать в двух игротехнических модулях, проводимых профессором С.А. Анисимовым. Польза от этих занятий, конечно же, есть и немалая. Выход на метатеоретичексий уровень рассмотрения любого предмета или явления, овладение мыслетехнологиями очень важны. Однако мне, как аналитику-практику, было непонятно это разделение на методистов и методологов, которое заводило в такие дебри тонкостей мыследеятельности, что до практических проблем было как до Луны. Из-за этого возникало взаимное непонимание, и организационно-деятельностные игры давали зачастую невысокие, а, подчас, и отрицательные результаты. В то же время, такое разделение специалистов на методологов и «всех остальных», глубоко укоренилось в общественном научном сознании.

Параллельно с этим в печати стали появляться публикации учёных с анализом и научным обоснованием инновационной и проектной деятельности – в образовании, инженерном деле, экономике, менеджменте и т. д. [Безрукова 96], [Взятышев 02], [Дзегелёнок 91], [Заир-Бек 95], [Разу 06].

Моё мнение по данному вопросу таково: знать методологию, хотя бы её основы и уметь пользоваться ею должен каждый: учёный, специалист-практик, обучающийся (школьник, студент, аспирант). Тем более, знание методологии необходимо сотрудникам информационно-аналитических подразделений, профессиональным аналитикам.

Кроме того, в последние годы среди программистов распространился термин «методология» в совершенно новом «звучании». Под методологией программисты стали понимать тот или иной тип стратегии, то есть тот или иной общий метод создания компьютерных программ [Арчибальд 04], [Фатрелл 03].

Так, по сути дела, наряду с методологией научно-исследовательской деятельности стало формироваться новое направление – методология практической деятельности. А их, по мнению авторов, необходимо рассматривать в одном ключе, с единых позиций, а именно с позиций современного проектно-технологического типа организационной культуры [Никитин 98], [Новиков 05, 07].

В целом же, вероятно, основная объективная причина появления различных неоднозначных толкований методологии это переход человечества в новую, постиндустриальную эпоху своего развития, сопровождаемый такими процессами, как информатизация общества, глобализация экономики, изменение роли науки в обществе и т. д., так что теория просто не поспевает за бурно развивающейся практикой.

Теперь, когда мы рассмотрели причины расплывчатости и неоднозначности предмета методологии, сложившиеся в литературе, перейдём к формулированию собственной позиции. Зададимся вопросом: а чем принципиально методология науки (научной деятельности, научного исследования) отличается от методологии любой другой человеческой деятельности? И чем, в частности, если говорить о методологии науки, методология, например, педагогики как науки отличается от методологии науки психологии? Или методологии физики?

Действительно, невозможно выделить какие-либо сугубо специфические для какой-либо конкретной науки методы, принципы или средства исследования. Так, особенности научной деятельности, принципы познания и т. д. едины для всей науки вообще, науки в целом. Требования, например, к эксперименту одинаковы и для физики, и для биологии, и для педагогики, и для любой другой отрасли научного знания. Даже, казалось бы, такие экзотические методы, как бурение скважин в геологии или раскопки в археологии – это разновидности опытной работы, точно так же, как и в педагогике, и в психологии. Другое дело, что, например, аксиоматический метод, методы математического моделирования широко применяются в физике, а в социологии, в педагогике и т. д. их применение пока что весьма ограничено. Или же наоборот – изучение и обобщение передового опыта широко применяется в педагогике, в экономике, в организации труда и производства, а в физике и химии их применение бессмысленно. Но это лишь специфика применения тех или иных методов, а в принципе же общее строение методологии науки едино.

Вернёмся к приведённым выше двум общим энциклопедическим определениям методологии. Они верны, однако в них имеет место некоторая расплывчатость. В первую очередь, из-за наличия в определении из Философского энциклопедического словаря диады теоретическая деятельность и практическая деятельность, и возникает, очевидно, множество разных толкований. Так, одни авторы рассматривают методологию как способ, средство связи науки и практики [Краевский 94, 01]. Другие же [Масюкова 99] счтают её средством помощи науки практике и т. д.

В целом, рассматривая методологию как инструмент высшего концептуального уровня, попробую дать своё определение этой категории, очистив его от излишних наслоений.

Методология – это целостная совокупность подходов, принципов, инструментария (методов, методик, приёмов, способов и средств обработки информации, доказательств и экспериментов), правил работы с категориальным аппаратом, усвоенная исследователем в виде мыслетехнологий и применяемая для структурно-функциональной организации научно-исследовательской, аналитической или иной деятельности.

В этом определении содержатся пять основных частей методологии как научно организованной системы, ориентированной на решение аналитических задач.

Представление о «здании» методологии в целом может дать структурно-логическая модель (рис. 6). Её символ – звезда в квадрате – легко запоминается и может служить ориентиром для работы в теоретико-методологическом разделе исследования.

Рис. 6. Теоретическая модель методологии («методологический квадрат»)

Данная структурно-логическая модель может служить инструментом для оценки полноты отражения методологической стороны в любом научном и аналитическом исследовании. Например, её можно использовать при рассмотрении любой диссертационной работы, где первая часть представляет собой теоретико-методологический блок. Сравнив содержимое данного блока конкретного исследования с моделью «методологического квадрата, вы сможете сами увидеть, что многие авторы, кроме перечисления некоторых методов исследования, ни слова не говорят о подходах, принципах, понятийном аппарате исследования и т. д. То есть понимают методологию в очень усечённом виде. И вот на таком обеднённом методологическом инструментарии сделаны многие диссертации. Сколько раз на заседаниях диссертационных советов я слышал в ответ на вопрос, что диссертант понимает под методологией исследования, такой ответ: «Ну, это совокупность методов исследования, учение о методах». И всё! Слабый методологический инструментарий, неразвитость методологического мышления рождают слабые диссертации.

Рассмотрим указанные части «методологического здания» отдельно.

2.2. Основные концептуальные подходы

В общей сложности существует около 30 концептуальных подходов в исследованиях. Достаточно привести лишь названия этих подходов, применяемых как при организации, так и в ходе проведения исследований, чтобы увидеть, сколь много точек зрения и «систем отсчётов» может быть при изменении ракурса подхода к изучению реальности.

В науке сложились следующие основные концептуальные подходы, используемые в исследованиях:

• системный,

• онтологический,

• гносеологический,

• синергетический,

• исторический,

• логический,

• аналитический,

• философский

• социологический,

• теоретический,

• диалектический,

• морфологический,

• вероятностно-статистический,

• семиотический,

• коммуникативный,

• проблемно-целевой,

• интуитивный,

• психологический,

• холистический,

• эффективный формальный,

• междисциплинарный,

• аксиологический,

• политологический,

• экономический,

• правовой,

• демографический,

• логико-семантический,

• алгебраический,

• комбинаторный,

• кибернетический,

• информациологический,

• каузальный и другие.

Названия этих подходов взяты мною из научной литературы и теоретико-методологических разделов авторефератов кандидатских диссертаций, защищённых в 2004–2009 годах в РАГС при Президенте РФ.

Ключевыми подходами в науке и в аналитической работе являются онтологический, он отвечает на вопрос о том, как мир, объект устроены, и гносеологический, он отвечает на вопрос, как их познать. В этой связи предметом рефлексии становится внутренняя организация познания и его формы, их влияние на содержание и логическую организацию знания. Обнаружение множественности оснований познания позволило утвердить важный для самосознания науки тезис об относительности истины.

Если для онтологии главным является вопрос о том, как достигнуть истинного знания об объекте, его сущности и структуре, каковы предпосылки этого, то гносеология сосредоточивает размышления над теми познавательными основаниями, которые увеличивают конструктивную силу познания. Иначе говоря, нас интересуют те условия, когда можно говорить об адекватности данных форм познания данной научной задаче, т. е. в конечном счёте – данному способу познавательного овладения объектом. Самосознание науки в целом концентрируется вокруг связки «субъект – объект», т. е. вокруг гносеологического отношения. Крайне важно, чтобы каждая частная наука опиралась на правильную гносеологическую основу.

Выбор подходов является весьма креативным делом аналитика и во многом зависит от принятой им логики, жизненных и профессиональных установок, жизненного опыта. Подход к аналитическому исследованию определяет общую ориентацию, стратегический ракурс и конкретные параметры его рассмотрения, ключевые акценты. Так, например, если мы рассматриваем предмет (явление, процесс) с точки зрения исторического подхода, то для нас, прежде всего, будут важны и значимы его аналоги в прошлом, вопросы онтогенеза, происхождения, становления и развития этого предмета. Логика должна опираться на историю, а история на логику. Подход определяет общую логику движения мысли по объекту, реперные точки, придающие исследованию цельность и последовательность.

2.3. Принципы изучения и анализа предметной области

Существенную роль в методологии играют принципы, на которых строится изучение и анализ предметной области. Принципы науки – это специфические её формы, отражающие сущности способов связей явлений между собой. Такую роль они выполняют во всех без исключения науках.

Среди них наиболее важными являются принципы, вытекающие из диалектики, как важнейшей части философии. О них уже частично шла речь в предыдущей книге [Курносов 04А]. В аналитической работе в той или иной степени используется вся палитра этих принципов.

Среди ключевых следует назвать следующие принципы:

• адекватного отражения, сознательной рефлексии;

• комплексности;

• системности;

• распредметизации;

• проблематизации;

• связи и развития;

• функционирования;

• детерминизма;

• выявления сущностных связей;

• единства формы и содержания;

• единства количественных и качественных характеристик;

• единства теории и практики.

Эти принципы являются своеобразным базовым алгоритмом мыследеятельности аналитика при изучении предметной области и во многом зависят от той теоретической школы, к которой он принадлежит.

Систему философских, общенаучных принципов «онтологического ряда» можно представить следующим образом:

принцип бытия →

принцип материального единства мира →

принцип неисчерпаемости материи →

принцип связи →

принцип развития →

принцип детерминизма →

принцип системности →

принцип функционирования.

Каждый из представленных принципов, являясь формой философского знания, отражает специфические всеобщие способы связи явлений действительности. Это важно подчеркнуть, поскольку главное предназначение принципов как форм научного знания в том, чтобы отразить сущность способов, последовательностей связей явлений конкретной предметной области.

В аналитике ключевую роль играет принцип системности, это общенаучный, философский принцип. Категория «система» – общенаучная, философская в силу действия ряда причин:

а) в окружающем нас мире реально существуют явления-системы, то есть явления, достигшие в своём развитии системного качества;

б) в каждом явлении, даже бессистемном, непременно имеются элементы-системы;

в) каждое явление по своей природе стремится достичь системного состояния, имеет тенденцию стать системой, но далеко не все феномены действительности достигают системного состояния.

Все эти причины детерминируют существования принципа системности, занимающего своё место среди общенаучных, философских принципов. «Принцип системности и в онтологическом, и в гносеологическом, и в мировоззренческом, и в методологическом планах является носит всеобщий характер, выводится из анализа процессов объективной действительности и является диалектическим снятием содержания принципов существования, материального единства мира, принципа его неисчерпаемости, принципа связи, развития и принципа детерминизма» [Кокорин 08].

Теория познания предоставляет нам богатый арсенал принципов и методов исследования предметной области. При этом весьма значима абстрагирующая деятельность человека. Различные научные дисциплины, всё глубже проникая в сущность исследуемых ими явлений, вынуждены переходить от использования элементарных форм абстракции к более сложным и разветвлённым её видам. В арсенал научного мышления входят такие виды абстракции, как абстракция отождествления, изолирующая абстракция, математические абстракции актуальной бесконечности и потенциальной осуществимости, процесс идеализации и т. д.

Порядок применения названных принципов детерминирован, прежде всего, и главным образом, конкретными условиями действия субъекта познания и преобразования явлений действительности.

Следует учитывать, что сами принципы тоже образуют систему, но систему не закрытую, а открытую, в которую могут войти новые принципы. Система в целом и каждый принцип развиваются. Система принципов изучения и анализа предметной области функционирует, проявляет себя в среде, через мыслетехнологии, систему практического мышления людей, их действия.

2.4. Методики исследования предметной области

Третью часть методологического знания составляет его инструментарий. По своему богатству это самая ёмкая часть методологии, её боевой интеллектуальный арсенал. Сюда входит огромное число методов, методик, приёмов, способов и средств обработки информации, доказательств и экспериментов.

Всего их более ста видов, и есть опасность утонуть в спорах о том, чем метод отличается от методики или приём от способа. В моём понимании методика это процедура выбора методологических средств, в первую очередь, методов, для решения конкретной задачи познания и определения последовательности использования методов, то есть я сторонник сплетания мощного каната из тонких слабых нитей. Ведь для нас важнее применение этого каната на практике, не так ли?

Основные методы исследования широко применяются во всех научных дисциплинах (рис. 7). В их числе анализ, синтез, дедукция, индукция, метод сравнения, системный метод.

Рис. 7. Основные методы исследования предметной области

Эти методы активно применяются в научных исследованиях и аналитической работе, находя своё воплощение во множестве методик. Осуществляя процедуру познания, его субъект обязан выбрать из всего наличия средства анализа, позволяющие познать объект наиболее полно. Ниже перечислены основные методики исследования предметной области:

• диагностирование;

• отбор;

• формализация;

• систематизация;

• структурирование;

• классификация,

• моделирование;

• идентификация;

• унификация;

• планирование;

• прогнозирование;

• системный анализ;

• декомпозиция сложного объекта;

• форсайт [(англ. foresight – «взгляд в будущее»), систематические попытки оценить долгосрочные перспективы науки, технологий, экономики и общества, чтобы определить стратегические направления исследований и новые технологии, способные принести наибольшие социально-экономические блага];

• маркетинг;

• разведка;

• многомерное оценивание.

Любому аналитику в зависимости от реализуемых целей и задач работы приходится использовать самые различные методики. Наиболее часто прибегают к структурированию, классификации, формализации, систематизации, моделированию, системному анализу и верификации. В настоящей работе нашли своё применение многие из перечисленных методик.

Выбор методологического средства зависит от:

– особенностей объекта анализа;

– условий выполнения конкретной аналитической процедуры в настоящем или будущем;

– целей и задач анализа;

– возможностей, уровня подготовленности, опыта, интуиции субъектов анализа;

– уровня и глубины исследованности конкретного явления до проведения данной аналитической процедуры.

Крайне редка ситуация, когда аналитик использует один-единственнный метод. Жизнь заставляет его использовать палитру методов, многопланово и разносторонне изучать объект анализа.

2.5. Использование категориального аппарата

Создание категориального (понятийного) аппарата – важная часть методологической работы. На обыденном уровне сознания многие люди часто путают слова «понятие» и «категория», не в силах усвоить, в чём же разница между «понятийным аппаратом» и «категориальным аппаратом» исследования (иногда встречающийся «термин» категорийный аппарат – неправилен). А разница – в объёме: понятие шире по объёму и его содержание определяется не так строго, как при определении категории. Категории – это базовые понятия в любой науке. У них есть чёткие определения – дефиниции и содержательно-смысловые границы (см. теорему Гёделя о неполноте).

В диалектической логике под категорией (логической категорией) понимается понятие, отражающее последовательную стадию становления любого конкретного целого (соответственно процесса его духовно-теоретической репродукции).

Все понятия непосредственно закрепляются и выражаются в языковой форме – в виде отдельных слов или словосочетаний. В научной практике такие языковые формы, выражающие точное обозначение одного определённого понятия, называются терминами. Одним из главных качеств научного термина является его устойчивая однозначность, естественно, в определённых конкретно-исторических условиях. К такой однозначности и должна стремиться, например, библиографическая система базовых категорий и понятий, или терминосистема [Гречихин 00]. В силу исторической подвижности, развития научных дисциплин, а значит, и используемых в них понятий (категорий, терминов) научная разработка такой системы всегда была и является сложной проблемой. Понятие можно определить как целостную совокупность суждений, т. е. мыслей, где что-либо утверждается об отличительных признаках исследуемого объекта, и ядром этой совокупности являются суждения о наиболее общих и в то же время существенных признаках этого объекта [Кондаков 87]. В философских энциклопедиях и словарях иногда понятие определяется как мысль, отражающая в обобщённой форме предметы и явления действительности и связи между ними посредством фиксации общих и специфических признаков, в качестве которых выступают свойства предметов и явлений и отношения между ними. При этом объект характеризуется в понятии обобщённо, что достигается применением в процессе познания таких умственных действий, как абстракция, идеализация, обобщение, сравнение, определение. Посредством отдельного понятия и систем понятий отображаются фрагменты действительности, изучаемые различными науками, научными теориями.

В каждом понятии различают его содержание и объём. Содержание понятия – это совокупность отображённых в нём признаков предметов и явлений. Объём понятия – это множество предметов, каждому из которых принадлежат признаки, относящиеся к содержанию понятия. В логике по отношению к содержанию и объёму понятия сформулирован закон их обратного отношения: чем больше содержание понятия, тем меньше его объём, и наоборот.

Любая наука представляет собой стройную систему понятий, где все они связаны между собой, переходят друг в друга. Поэтому всякая наука всегда требует изучения понятий в движении, взаимосвязи [Разумов 04].Правда, даже в самой логике пока единой системы понятий не создано.

Существует несколько классификационных схем понятий, например, в зависимости от:

– уровня обобщения предметов (видовые и родовые понятия);

– количества отображённых предметов (единичные и общие понятия);

– отображения предмета или свойства, абстрагированного от предмета (конкретные и абстрактные понятия);

– характера элементов объёма понятия (собирательные и несобирательные понятия).

Важно также учитывать, что понятийная система (в некоторых источниках терминосистема) исторична, то есть с каждой исторической эпохой она видоизменяется, понятия уточняются, углубляются, совершенствуются.

2.6. Отправная точка – мыслетехнологии аналитика

Имеется ещё одна часть методологии, не столь очевидная, как бы «скрытая» в голове исследователя. Это подходы, принципы, методики, категории, известные аналитику и реально применяемые им. В совокупности они составляют мыслетехнологии [ОДИ 10] – как работающее живое знание. На схеме (рис. 6) этот сегмент методологии представлен в виде звезды. Получается такой образ – «звезда в квадрате», символизирующий структуру методологии. Он легко запоминается и практически применим как типовой алгоритм раскрытия содержательной стороны методологии, представляющей собой научную систему. Хочу подчеркнуть, что все элементы этого методологического квадрата «работают» в процессе познания в тесном единстве, взаимодополняют возможности друг друга, интегрируются в единый механизм познания в изменяющихся условиях. При этом нередко они превращаются друг в друга.

Говоря более подробно о мыслетехнологиях, следует вспомнить, что их истоки восходят к идеям Канта. Именно он сделал важнейший шаг к пониманию зависимости познания не только от его объекта, но и от наличных мыслительных форм. Отсюда, в частности, вытекало, что познание не может толковаться как простое отражение действительности без учёта конструктивной работы самого мышления, созидающего формы познавательного процесса. Этот тезис и сейчас составляет основу любой серьёзной методологии научного познания. Развивая идеи Канта, последующая немецкая классическая философия (Фихте, Шеллинг, Гегель) попыталась в развёрнутом виде выразить новые принципы познания – диалектический способ мышления. Зарождавшаяся новая методология научного мышления всё более ориентировалась на поиски внутренних «механизмов» жизни и развития сложных объектов действительности [Блауберг 73].

В сущности, мыслетехнология – это технология управляемой рефлексии (углублённого изучения собственного мышления) и состоит в последовательных «сеансах рефлексии», что является залогом постоянного развития разума.

Всех людей, с точки зрения их способности мыслить здраво, можно разделить на следующие категории:

• люди, не способные к стихийной рефлексии и тем более к управляемой рефлексии (неразумные люди);

• люди, способные к стихийной рефлексии, но не способные к управляемой (недоразумные люди);

• люди, способные к управляемой рефлексии (разумные люди).

В последней категории людей можно выделить мыслетехнологов – мастеров управляемой рефлексии. Они должны не просто быть хорошими логиками, но и обладать высокой креативностью для работы на междисциплинарном поле. Эталоны «правильных рассуждений» известны со времён Аристотеля и именуются силлогизмами. Простейший известен с тех же времён: «1) Все люди смертны. 2) Кай человек. 3) Кай смертен». На этом в своё время выросла формальная логика.

Г.П. Щедровицкий, как мыслитель и как личность, сыграл огромную роль в развитии методологической культуры мышления российских интеллектуалов. Работая над проектом создания методологического мышления как мышления будущего, на этом долгом и трудном пути внедрения системо-мыследеятельностного или СМД-подхода, он оставил богатейшее теоретическое наследие, которое ещё только начинают осознавать наши современники. Огромен его вклад в создание концепции Знания, осмысление принципа и техник проблематизации, развитие культурных оснований форм и методов мышления, организационно-деятельностной игры (ОДИ) как формы реализации методологических идей. Являясь все последние годы непременным участником чтений, посвящённых памяти Г.П. Щедровицкого (они проходят в Москве ежегодно 23 февраля и собирают по несколько сот человек), хочу выразить признательность его ученикам и последователям за большую теоретическую и организационную работу по продолжению интеллектуальных традиций ММК, расширение смысловых горизонтов методологической деятельности, в том числе касающейся развития мыслетехнологий. Начавшееся с ММК методологическое движение в России существует как интеллектуально-общественный и культурный феномен уже более полувека.

2.7. Ситуационные центры, ситуационный анализ

В настоящее время в России во многих органах государственной власти и управления, в крупных компаниях и силовых структурах создаются ситуационные центры (СЦ) для сбора и анализа информации об управляемом объекте, подготовки управленческих решений. Активное создание в последние годы систем подготовки (поддержки) принятия решений (СППР) для органов государственной власти, как правило, ранее ограничивалось разработкой средств коллективного отображения информации, формированием различных типов баз данных, созданием информационно-справочных и телекоммуникационных систем, технологий автоматизации документооборота и качественного оформления документов и т. п. Основная же, наиболее специфическая для СЦ функция – аналитическая проработка имеющихся массивов информации для выявления воздействующих факторов, тенденций, закономерностей, выявления слабых мест, критических точек – всегда отходила на второй план. При создании информационных систем для высших федеральных органов государственной власти и управления упор делался на замещение информационными технологиями (ИТ) элементов умственной, интуитивной, творческой деятельности руководителей. В настоящее время сложилась ситуация, когда информационная составляющая в СЦ значительно превосходит по своему качеству интеллектуально-аналитическую, из-за чего результативность работы СЦ, в целом, значительно снижается. В частности, это объясняется тем, что традиционное моделирование ситуаций с использованием многокритериальных методов и средств решения систем уравнений эффективно работает только применительно к достаточно устойчиво развивающимся, детерминированным и замкнутым объектам управления. Если же в СЦ приходится анализировать реальные процессы жизнедеятельности общества, прежде всего, в социально-политической и экономической сферах, то исследователи сталкиваются с огромным числом проблем, которые даже в теории проработаны слабо, а на практике тем более. Поэтому не удивительно, что многие управленческие решения принимаются без должной системно-аналитической проработки и осмысления. Имеющиеся теоретические и практические наработки в области организации решения проблем, разработки процедур оценки мнений групп экспертов, создания самоорганизующихся и саморефлексивных систем пока составляют достаточно самостоятельный участок работы, автономный от И Т.

Теоретические и практические исследования СППР для СЦ сейчас развиваются по следующим основным направлениям:

• пользователи и их поведение при использовании СЦ;

• внешнее окружение (поступающая информация);

• изучение специфики решаемых задач;

• разработка сценариев и исполнительных стратегий;

• I T, включая пользовательские интерфейсные системы, конфигурации СППР.

Аналитическая же составляющая остаётся явно недооценённой. В России не ведётся систематическая подготовка аналитиков, не проводятся фундаментальные исследования особенностей информационно-аналитической работы в современных условиях, нет системы в использовании огромного потенциала экспертно-аналитического сообщества. Практически никак не учитывается и соответствующий зарубежный опыт. Так, ещё более 30 лет назад, в СССР вышла переводная книга Фабрики мысли о научно-исследовательских структурах США типа корпорации РЭНД, которые там уже доказали свою высокую эффективность [Диксон 76]. Многие действительно разумные идеи можно было бы реализовать и в нашей стране. Однако этого не случилось, и мы по-прежнему изобретаем велосипед.

В современных условиях аналитическим подразделениям при развитии систем, обслуживающих СЦ, и создании новых, необходимо учитывать следующие особенности деятельности пользователей в СЦ:

• технология управленческой работы с большим трудом поддаётся формализации, и нет оснований полагать, что в обозримом будущем что-то здесь существенно изменится;

• ярко выраженный проблемный и динамический характер управленческой деятельности;

• ЛПР, в отличие от другого персонала, могут в широких пределах самостоятельно выбирать средства деятельности, что повышает требования к используемым ИТ-технологиям;

• весьма значителен дефицит времени для оценки ситуаций, постановки проблем и принятия решений;

• высока избыточность текстовой информации.

Творческий, проблемный характер деятельности пользователей, их свобода в выборе средств обеспечения деятельности требуют использования принципа активного пользователя в качестве ведущего принципа в работе СЦ. Этот принцип предполагает необходимость создания условий свободного выбора для субъектов любых функций системы, реализация которых представляет для них интерес в данный момент времени, а также предполагает реализацию специальных методик, стимулирующих творческую активность пользователей. Кроме того, этот принцип ориентирует на создание условий, необходимых для широкого удовлетворения познавательных потребностей, возникающих (или формируемых средой) у пользователей.

Ниже перечислены системы и модели, работающие по принципу активности ЛПР.

• Имитационные модели и системы. В имитационных моделях достигается максимально возможная структурно-функциональная аналогии моделей и исследуемой системы, что позволяет получить «наглядные» промежуточные и окончательные результаты.

• Диалоговые системы. Диалоговые системы создают условия для проявления активности пользователем путём вовлечения его в целеполагание, а также в замысел решения, при этом обеспечиваются «естественные» условия диалогового взаимодействия ЛПР с компьютером.

• Экспертные системы. В контексте реализации активности пользователей экспертные системы выступают как средство формализации личного опыта и передачи его другим пользователям с обеспечением возможности идентификации автора знаний и процедур их получения. Экспертные системы встраиваются в реальные процессы принятия решений и пользования информацией, облегчая для ЛПР эти процессы.

• Мультимедийные технологии. Для ЛПР важно обеспечение целостного и образного представления проблемных ситуаций на основе использования всех каналов восприятия окружающего мира.

• Когнитивная графика является естественным продолжением и развитием мультимедийных технологий и связана с обеспечением ведущего канала восприятия мира – зрительного. Этот подход был назван когнитивной графикой. Принципиальное отличие когнитивной графики от обычной (иллюстративной) компьютерной графики состоит в том, что когнитивная (помогающая размышлению) графика имеет целью не иллюстрирование готового результата, но показ процесса поиска решений, результатов. Когнитивная графика рассматривается как новый способ постановки и решения проблем и задач.

• Системы виртуальной реальности в отличие от других средств когнитивной графики расширяют сферу взаимодействия объекта управления с человеком. Виртуальная реальность позволяет моделировать образно-действенные компоненты мышления.

Важно отметить, что описанный выше ряд, показывая в какой-то степени динамику развития инструментальных средств, не исключает использования любого из них или их сочетания для решения конкретных аналитических задач в процессе подготовки управленческих решений.

Существенным методологическим аспектом является формирование идеологии групповой аналитической работы при подготовке управленческих решений. В этом подходе заключён глубокий смысл. Дело в том, что решение принимает человек, а не система, какой бы «интеллектуальной» она ни была. Принятие решения – это лишь один из многих видов деятельности ЛПР. Аналитическая поддержка принятия решения необходима на всех уровнях управления, поэтому весьма важны коммуникация и координация между лицами, принимающими решения и находящимися на разных уровнях организационной системы, равно как и находящимися на одном уровне.

Обычно процесс принятия решений включает следующие составляющие: планирование, генерирование ряда альтернатив, установление приоритетов, выбор наилучшей линии поведения после нахождения ряда альтернатив, распределение ресурсов, определение потребностей, предсказание исходов, построение систем, измерение характеристик, обеспечение устойчивости системы, оптимизация и разрешение конфликтов.

По мнению Т. Саати, «Ответы на задачи по принятию решений страдают от избыточности техники патентованной медицины, исключающей лечение в целом. Рекомендации только к решению одной задачи могут привести всю систему в более возмущённое состояние чем то, в котором она была сначала» [Саати 93].

Во избежание этого нужны интерактивно-аналитическая среда, «коллективный разум», групповое обсуждение всех приемлемых вариантов решения проблемы с применением программных продуктов и пользовательских интерфейсных систем, которые должны обеспечивать помощь в принятии решений одновременно группой или по частям различными людьми по очереди. Для поддержки таких решений требуется реализация разных возможностей: персональная поддержка, организационная поддержка, групповая поддержка, грамотное медиапланирование [Бахтияров 07].

В период 1996–2006 годов в России был накоплен большой опыт создания интеллектуальной среды групповой поддержки решений в архитектурно-планировочном процессе, где были разработаны инновационные программно-аппаратные решения – интерактивный стол групповой поддержки решений и специальное программное обеспечение, где свёртка мнений экспертов осуществлялась с использованием известных гармонических пропорций Золотого сечения (чисел ряда Фибоначчи). Эти новаторские подходы были реализованы во многом благодаря инициативе учёного и методолога Э.П. Григорьева и его коллег (А.В. Петров, М.М. Тихомиров, И. В. Амелин, О.А. Жирков, К.Л. Тарасов, А.В. Иващенко и другие), использовались при создании первой очереди Ситуационной комнаты Президента РФ, где анализировался ряд президентских программ, а также при проведении в 90-х годах исследовательских работ в НИИЦ «КОНТУР» ФАПСИ России по анализу социально-политических процессов в стране и электоральной обстановки. При этом активно применялось сочетание видеосюжетов и фактографической базы данных в полиэкранном режиме для анализа состояния региональной обстановки (прежде всего, на Северном Кавказе). Позже эти разработки нашли применение в Ситуационном центре Президента РФ, Ситуационном центре РАГС при Президенте РФ. Некоторые примеры таких подходов приведены в Приложении № 3.

Накопленный практический опыт создания аналитических систем для высших уровней принятия решения, финишных этапов архитектурно-проектного процесса, проведения тендеров и конкурсов и других игротехнических сеансов групповой мыследеятельности позволяет выделить следующие сущностные моменты.

В процессе практической работы с использованием интерактивно-аналитической среды для принятия управленческих решений или на финишном (оценочном) этапе процесса формирования управленческих решений – (leadership), проведения тендеров на застройку территории или конкурсов на дизайн-решения важнейшую роль приобретают психологический климат в группе формирования и оценки решений и потенциальная эффективность группы экспертов по анализу слабо структурированной проблемной ситуации.

Интерактивно-аналитические системы групповой поддержки решений наиболее эффективны там, где возникают затруднения с анализом слабо структурированной предметной области, при моделировании территориально-распределённой проблемной ситуации с её анализом и последующей генерацией и оценкой вариантов её разрешения, при прогнозировании рейтингов лидеров партий и общественных движений. Примерами таких предметных областей могут быть варианты территориального размещения объектов различной социально-экономической природы, анализ вариантов социально-экономического развития регионов, прогнозирование рейтингов лидеров партий и общественных движений, анализ нестабильности социально-политической обстановки в регионах, оценка вариантов ликвидации чрезвычайных ситуаций, оценка вариантов эргодизайнерских решений и многие другие.

Системы такого типа могут входить в комплекс интерактивно-аналитических и презентационных средств ситуационного центра федерального, регионального и муниципального уровней управления, а также отраслевых и коммерческих предприятий. Эффективно их применение также и в учебном процессе при изучении новых И Т.

Предметная область и исходная база знаний и данных в значительной степени предопределяют создаваемый в процессе разработки групповой интерфейс системы. В известной степени это зависит и от типа личностей будущих конечных пользователей (групповой социальный портрет коллектива ЛПР), искусства и опыта конструктора системы. Поскольку разработки носят инновационный характер, важную роль играют искусство программистов и возможности используемой программной среды, что вносит известные ограничения (временные и ресурсные) в разрабатываемый программный продукт. В рамках исследования была реализована задача создания технологии разработки инвариантного программного продукта, предназначенного для поддержки интерактивного анализа широкого круга слабо структурированных проблемных ситуаций. В ситуационном центре должна быть создана специальная интерфейсная служба, способная вести различные по стилю диалоги с возможно быстрым переключением с одной предметной области на другую по желанию пользователя; с возможностью приспосабливать действия пользователя к различным имеющимся средствам и обеспечивать гибкую поддержку баз знаний пользователя.

В аналитической деятельности применяются различные стратегии подготовки и принятия управленческих решений. Выделяют следующие основные стратегии деятельности при подготовке и принятии решений.

• Стратегия интуитивного поиска решений. Последовательное выдвижение и проверка идей, гипотез без доказательства корректности каждой из них (мозговой штурм, синектика).

• Стратегия систематизированного поиска решений. Формулирование, определение всех возможностей в рамках сложившейся ситуации. Последовательная проверка с целью отсеивания неэффективных, ложных вариантов, сочетаний и т. п. (морфологическое исследование, эвристические методы).

• Стратегия упорядоченного направленного поиска решений. Логический анализ причин, породивших негативное явление с выявлением решения (метод анализа иерархий).

В настоящее время известно большое число методов, основанных на каждой из этих стратегий. Так, метод мозгового штурма помогает на начальном этапе решения проблемы, когда информация либо отсутствует, либо её слишком мало для включения механизмов логического подхода [Осборн 53]. Метод «Дельфи» часто используется для устранения противоречий, возникающих при организации работы группы экспертов. Так, если опрашивать их независимо друг от друга, то возможны отклонения в больших пределах, а если позволить экспертам взаимодействовать, обмениваться мнениями в процессе работы, то это может привести к появлению оценок, навязанных авторитетом коллег. Прямые дискуссии экспертов заменяются индивидуальными опросами по программе в несколько этапов. Это позволяет уменьшить влияние присущего экспертам конформизма, боязни спора с авторитетами, устранить конфликтные ситуации. Метод «Дельфи» наиболее применим, когда к работе привлекаются эксперты, компетентные не по всей проблеме, а по различным её составляющим. Если участвующих экспертов обеспечить автоматизированными рабочими местами, включёнными в общую компьютерную сеть, то этот метод можно определить как «оперативную конференцию».

Метод анализа иерархий представляется хорошо математически обоснованным путём решения многокритериальных задач в сложной обстановке с иерархическими структурами, включающими как осязаемые, так и неосязаемые факторы, нежели подход, основанный на линейной логике. Применяя дедуктивную логику, исследователи проходят трудный путь построения тщательно осмысленных логических цепей только для того, чтобы в итоге, полагаясь на одну лишь интуицию, объединить различные умозаключения, полученные из этих дедуктивных посылок. Кроме того, подход, основанный на логических цепях, может не привести к наилучшему решению, так как в данном случае может быть потеряна возможность принятия компромиссов между факторами, лежащими в разных цепях логического мышления.

Данный метод позволяет группе людей взаимодействовать по интересующей их проблеме, модифицировать свои суждения и в результате объединить групповые суждения в соответствии с основным критерием: при проведении непарных сравнений объектов по отношению к некоторой характеристике, или характеристик по отношению к высшей цели, обратные отношения обеспечивают ключ к объединению групповых суждений рациональным образом. Так как группа состоит из нескольких лиц, каждое из которых может иметь отличающееся от других мнение, выходит, что имеется только один путь объединить эти мнения. Какое-либо суждение применяется только в том случае, если вся группа после детального обсуждения приходит к одному мнению. Часто оказывалось, что по истечении некоторого времени члены группы соглашались иметь общее суждение относительно сравниваемых объектов. Метод также позволяет рассматривать проблемы конфликтов в группе людей, имеющих общие цели; между конкурирующими организациями и даже между разными странами (с привлечением посредника).

Синектика означает соединение воедино различных, а порой даже очевидно несовместимых элементов [Гордон 61]. Метод включает практические подходы к сознательному решению и использованию бессознательных механизмов, проявляющихся у человека в момент творческой активности. Ключевым моментом синектики, отличающим её от метода мозгового штурма, является подход к процессу решения. Обычное для мозгового штурма выдвижение идей отвергается синекторами практически в течение всего процесса работы. Указывается, что законченная, целостная мысль, предоставляющая идею или совокупность идей, основанных на неких посылках, выдаётся индивидуумом после того, как он сам её придумает. Эта целостность может быть принята окружающими как версия полезная, или отвергнута как неверная. Целостность противодействует дальнейшим изменениям. Никто не может признать за собой право авторства этой идеи, кроме того, кто её высказал. (При проведении мозгового штурма специально договариваются о распределении (или общности) авторства на выдвинутые идеи).

Таким образом, в синектике результаты решения проблемы рациональны, процесс же приводящий к решению, иррационален. Важнейшим элементом синектического процесса является практическая реализация полученных в процессе работы идей. Синекторы должны принять участие в практической работе. Это считается жизненно важным процессом для поддержания их в хорошей форме. Без выхода в практику процесс мышления замыкается в абстракциях, а они ведут к ещё большим абстракциям и неопределённости. В синектических группах роль лидера выполняют все члены группы поочерёдно в зависимости от особенностей ситуации.

Решения, которые предлагают синекторы, часто представляются оригинальными, иногда рядовыми, обычными, но следует иметь в виду, что основа и наибольший объём работы синекторов заключается не в решении проблемы, а в её постановке, в возможности увидеть неожиданный ракурс, поворот, акцент. Итак, синектика – средство для постановки задач. Один из девизов синекторов: «Сформированные задачи решаются».

Возрастающая сложность решаемых российскими органами государственной власти и управления задач и необходимость принятия управленческих решений при недостатке, а иногда и избытке, противоречивости и при низкой достоверности поступающей информации, в условиях роста числа телекоммуникационных средств, баз данных и источников информации, заставляет разработчиков информационных систем форсированно развивать методы и средства аналитического сопровождения. Это в полной мере относится и к деятельности СЦ в различных органах государственной власти и управления, а также в силовых ведомствах.

2.8. Системный анализ и другие эффективные методики аналитической работы

Системный анализ является ядром аналитики. Место системного анализа в структуре аналитики и смежных отраслей знания представлено на рис. 8. Владение методикой системного анализа в значительной степени определяет уровень профессионализма аналитика.

Рис. 8. Место системного анализа в структуре аналитики и смежных отраслей знания

От зарождения протонауки в глубокой Древности и до первой четверти XX в. идеи о единстве мира, о простом и сложном, о целом и его частях, их взаимосвязи и взаимозависимости в человеческой мысли присутствовали всегда. Как остроумно выразился К. Маркс, «Разум существовал всегда, но только не всегда в разумной форме». Представлениями о системности объектов и явлений действительности имплицитно пронизаны мифы, предания, верования древних и тем более выдающиеся творения учёных позднего времени: Ньютона, Дарвина (его современником был Мендель, основоположник генетики), Максвелла, Менделеева (от него оставался шаг до квантовой физики и освоения энергии атома). Без представлений о системности (в какой бы то ни было форме) была бы невозможна вся материальная антропогенная инфраструктура планеты, которую Гердер назвал Второй Природой. Но лишь А.А. Богданов (Малиновский) в своём труде Тектология (1926)) исчерпывающе изложил системный подход в научном познании, хотя сами термины «система», «системный» он не использовал. Рядом с ним можно упомянуть Т. Котарбиньского с его Праксиологией. Честь дать имя новорождённому – новому воззрению, принадлежит биологу Л. фон Берталанфи, впервые опубликовавшему статьи о системах в конце 30-х годов прошлого века, позднее вышел его обобщающий труд Общая теория систем.

Родоначальницей использования системного анализа, как направления общей теории систем, с целью управления системами, неотъемлемой составляющей которых являются люди, стала американская корпорация РЭНД – она начала проектировать большие человеко-машинные систем военного назначения. Мощный толчок к развитию системный анализ получил в ходе решения прикладных задач стратегического управления. Например, так было в США при решении проблем управления на уровне корпораций, на государственном уровне – тогда были реализованы системы ПАТТЕРН [Янч 74], МИРАЖ-75 и другие. Примерами организационных решений, связанных с применением методологии системного анализа и стимулировавших его развитие, могут служить внедрение в США системы PPB (Planning, Programming, Budget) [Бабинцев 88], [Катасонов 72], принятие руководством Японии закона о технополисах, введение элементов государственного регулирования технологической структуры экономики во Франции и другие.

Теперь семантически сопоставим советский системный подход с американским System Analysis. В СССР тоже были неплохие системные познания, но наши школы разительно отличались. Советский системный подход, если судить по открытым материалам, весьма мало занимался проблемами именно военного системного анализа, не использовал возможностей этой науки для изучения вопросов противоборства двух и более систем. Советская школа больше всего внимания уделяла вопросам устройства системы, её целостности, управления, принятия решений, в том числе и в условиях неопределённости, с применением математического аппарата, теории развития системы, информатики, прогнозирования, вопросам сложности систем, их функционирования и самоорганизации, энтропии и упорядоченности, моделирования, искусственному интеллекту и т. п. При этом в каждом исследовании необходимы были ссылка на вечно живое учение марксизма-ленинизма, клятвы в верности историческому материализму и т. д. В СССР абсолютное большинство трудов начиналось с простых объяснений что такое система, окружающая её внешняя среда, субъект-объектные связи. И дальше шло объяснение какого-то частного вопроса. Конечно, это несколько упрощённая картина, но суть с системным подходом в советской науке она отражает.

Системный подход сначала называли «системно-структурным», и он нередко действительно сводился к структурному анализу – отсюда и понятие «структурализм», точно обозначившее эту фазу истории системных исследований (на Западе наиболее ярко её представлял К. Леви-Стросс, а в СССР – молодой Ю.М. Лотман). Затем стали осознавать необходимость связи структурного анализа с функциональным. Эта идея была реализована в теории функциональной системы физиолога П.К. Анохина [Анохин 98], а также в структурно-функциональной концепции социолога Т. Парсонса.

Советские учёные были заняты поисками путей решения своих проблем, и практически никогда – созданием проблем другим. Конечно, на ранних этапах советской истории были такие явления, как Коминтерн, Институт Красной профессуры, да и во времена КГБ СССР тоже были попытки создавать политические сферы и механизмы советского влияния за рубежом, однако в целом советская наука больше была нацелена на созидание нового, чем на разрушение чужих общественно-политических и экономических систем. Также следует учитывать и ту огромную помощь, которую оказывал Советский Союз развивающимся странам.

Из всей известной советской литературы по теории систем лишь немногие авторы стремились показать возможности прикладной диалектики, прикладного системного анализа. Более успешно велись наработки по данным вопросам лишь в военной сфере. Учёные-систематики вносили непосредственный вклад в разработку новых видов оружия (ракет), особенно большие достижения были в области сложных математических вычислений, но, тем не менее, системный подход как прикладная диалектика рассматривался недостаточно. И в таком положении дел трудно кого-либо винить конкретно – это был системный недуг советской науки.

Советский системный подход, чьи корни уходят к трудам великого русского философа и медика-экспериментатора А.А. Богданова, так сложился исторически. Никто и никогда не ставил перед советскими учёными задания: разработать план захвата всего мира через уничтожение главного противника – США. Разработка таких планов – всегда функция агрессора. А вот американское руководство ставило такие геополитические задачи своему «мыслящему классу» с начала прошлого века, ещё со времён президента Вудро Вильсона и его советника полковника Хауза [Хауз 43].

Американская аналитическая школа (если очень коротко) задачи ставила так. Есть система А («Эй») и система В («Би»), «Эй» характеризуется тем-то и тем-то, она противостоит системе «Би», которая тоже имеет свои характеристики. Задание: как системе «Эй» наиболее эффективным образом уничтожить систему «Би»? Далее вёлся поиск решения в контексте задания. То есть сама постановка вопроса методологически была принципиально иной, чем в Советском Союзе. Каждый мог подставить вместо условных А и В две страны: США и СССР. Вот в таком глобальном контексте осуществлялся американский System Analysis. Он действительно всё время имел военно-политическую основу. Если советский подход был направлен на определение и разрешение проблемы внутри своей системы, то американский – на выявление проблемы внутри и вокруг чужой системы, и доведении этой чужой системы до катастрофы. Итак, пока советские доктора философских наук строили онтологические картины и различным образом объясняли, как устроен мир, американские аналитики постоянно думали, как этот мир изменить в свою пользу.

А теперь, самое парадоксальное: такой порядок сохраняется и поныне! Только сейчас американская аналитика озабочена задачей спасения США в условиях мощнейшего финансово-экономического кризиса. И опять применяется весь арсенал аналитики для запуска деструктивных процессов и кризисов в других странах, чтобы опять получить для США односторонние преимущества. Свежайший кровоточащий пример Ливии чрезвычайно красноречив в этом плане. Это же касается и Сирии.

Сама история создания американского системного анализа (System Analysis) такова. В начале II Мировой войны командование американских ВВС предложило Высшим курсам делового администрирования при Гарвардском университете (Harvard University School of Business Administration) в кратчайшие сроки найти решение следующей задачи: за год нарастить ВВС с имеющимися 4 тыс. боевых самолётов и 300 тыс. человек личного состава до 80 тыс. самолётов и 2,5 млн. чел. Конгресс смог выделить только 10 млрд долларов. Требовалось ещё и уложиться в эту сумму. Чтобы справиться с заданием, при Курсах была создана особая секция статистического управления. В её работе, в частности, принял участие Р. Макнамара, будущий министр обороны США. Задача была решена в заданный срок именно с помощью системного анализа.

Одного и того же, строгого и принятого всеми определения системного анализа не существует. Даже внутри самой корпорации РЭНД есть несколько школ, трактующих эту методику по-разному. Там, например, утверждали (цит. по [Гвишиани 72]):

«Системный анализ – это исследование, цель которого помочь руководителю, принимающему решение, в выборе курса действий путём систематического изучения его действительных целей, количественного сравнения (там, где возможно) затрат, эффективности и риска, которые связаны с каждой из альтернатив политики или стратегии достижения целей, а также путём формулирования дополнительных альтернатив, если рассматриваемые недостаточны».

В военном контексте термин анализ систем применяется очень широко для обозначения любого системного подхода к сравнению альтернатив. Таким образом, хотя характер анализа, предлагаемый для решения такой, например, проблемы, как улучшение боевых характеристик радиолокационной сети, вероятно, по своей сущности отличается от анализа, целью которого является достижение устойчивого термоядерного равновесия в мире, они оба будут служить примерами анализа систем.

Понятие анализа систем отнюдь не связано исключительно с военными системами или системами безопасности. Этот анализ служит средством выработки рекомендаций по разрешению противоречий в любой проблемной сфере. Выявление и объективная характеристика проблемы предполагают её решение, для чего используется весь аналитический арсенал проектирования и эффективного использования технически и институционально сложной структуры, различные компоненты которой могут иметь явно противоречивые назначения. Соответственно необходимы подходы выбору стратегии с наилучшим соотношением степени риска, эффективности и затрат. Цель системного анализа – путём рассмотрения каждого элемента системы в его собственной среде добиться того, чтобы, в конце концов, система в целом могла выполнить свою задачу при минимальном расходе ресурсов.

Через собственное издательство корпорация РЭНД выпустила много книг непосредственно по технологии системного подхода, начиная с [Кан 57], этот и последующие труды такого плана, например, [МакКин 58], готовились строго на базе системного подхода.

Главное в системном анализе заключается в том, как сложное превратить в простое; как найти эффективные средства управления сложными объектами; как труднопонимаемую проблему оптимизировать в серию задач, имеющих метод решения. Последнее обстоятельство весьма важно и для понимания механизмов развала СССР: системный эффект был достигнут за счёт продуманных, целенаправленных и долговременных ходов во всех сферах жизнедеятельности Советского Союза – от политики до народного хозяйства. На Великой шахматной доске (метафора З. Бжезинского) расставлялись ключевые фигуры «перестройки», осуществлялись целевое финансирование и гуманитарная помощь при строгом сохранении тайны замысла, чтобы каждое мероприятие в отдельности не выглядело как вредоносное, и все связи между ними были неочевидны. Специально создавались информационный хаос, социальная нестабильность, по общественному сознанию страны наносились мощнейшие идеологические удары.

Считается, что с системным анализом связана ещё одна функция: он соединяет в одно целое все остальные аналитические методы корпорации РЭНД. Это своеобразная квинтэссенция методологической работы корпорации, для которой характерно стремление по-своему смотреть на вещи, выделять главное и сущностное, неуёмная жажда нахождения новых путей и методологий, а также прямо-таки фанатическое стремление к применению мультидисциплинарного подхода к решению проблем.

Таким образом, американская версия системного анализа представляет собой сложный, бесструктурный, приблизительный и индивидуализированный подход к рассмотрению новой системы, будь то новое оружие или глобальная кампания против недоедания, предусматривающий использование различных аналитических методов – от высшей математики до интуиции. Это не формальный способ анализа, опирающийся на застывшие догмы, а скорее концептуальный подход, требующий использования максимального диапазона дисциплин и исследовательских приёмов для системного рассмотрения какой-либо одной проблемы.

Со второй половины 50-х годов методология системного анализа получила своё развитие и в советской науке. Характерно, что отечественные учёные благодаря высокому уровню своей теоретической подготовки и специфике образовательной системы СССР быстро наверстали накопившееся в методологической области отставание. Быстрому развитию и внедрению системного подхода в практику теоретических и прикладных исследований способствовали также сильные традиции междисциплинарных исследований, характерные для русской науки начиная со времён Д.И. Менделеева, В.В. Докучаева, В.И. Вернадского, А.Л. Чижевского и многих других. Уже в 70-80-х годах подготовка специалистов в области системных исследований велась в большинстве ведущих вузов СССР. Выпускники этих вузов, инженеры-системотехники, становятся одной из наиболее востребованных категорий специалистов. Это было связано с повсеместным внедрением компьютерной техники, автоматизированных систем управления производством (АСУП).

В этот период развитие системного анализа фактически привело к мощному обогащению комплекса исходных идей методологическим аппаратом, синтезированным в рамках смежных отраслей науки. В числе научных теорий, пополнивших своими методами методологический арсенал системного анализа, следует упомянуть теорию исследования операций, теорию рефлексивного управления и ряд других. Особенно примечательным в этом отношении является использование в системном анализе теории выбора и принятия решений, включающей в качестве своей основной составной части теорию предпочтений и полезности. Теория выбора и принятия решений прошла большой путь от концепции полезности в античной философии до современных методов многокритериальной оптимизации и оценки эффективности, существенно опирающихся на положения системного анализа, связанные с понятием цели. Следует отдать дань уважения классикам и основателям теории выбора – итальянскому экономисту В. Парето, (в начале XX в. он сформулировал принцип наименьшего из зол) и выдающемуся математику фон Нейману, в 30-40-х годах разработавшему основы теории игр. Большой вклад в развитие системной концепции и системного анализа в их современном виде внесли академики В.Г. Афанасьев, Д.М. Гвишиани, С.В. Емельянов, Н.Н. Моисеев, Г.С. Поспелов и другие советские учёные.

Системный анализ интенсивно заимствует и адаптирует к решению прикладных задач математические методы, разработанные в области кибернетики, термодинамики, радиотехники, а также методы общественных наук. Появление компьютеров также способствовало реализации методологии системного анализа. Наиболее распространённым классом задач системного анализа являются задачи оптимизационного типа, связанные с определением экстремумов, решением систем линейных и нелинейных дифференциальных уравнений, задачи вариационного исчисления. Особенно часто эти методы используют при построении систем, обеспечивающих рациональное распределение ресурсов между группами взаимосвязанных процессов-потребителей для решения некоторого комплекса задач. При этом компьютеры обеспечивают не только решение расчётных задач, но и синтез имитационных моделей с применением специальных языков моделирования процессов и явлений.

Понятийный аппарат теории системного анализа достаточно подробно был представлен нами в предыдущей книге, где его определение как научной дисциплины давалось различными способами: по цели исследования, по объекту (предмету) исследования, по методу исследования и по субъекту исследования [Курносов 04А]. Естественно, системный анализ продолжает совершенствоваться и развиваться. Поэтому здесь, не вдаваясь в слишком глубокие теоретические подробно, хочу дополнить материал несколькими важными положениями о сущности, принципах и методах системного анализа именно как аналитического инструмента.

Системный анализ как отрасль научного знания, предметом изучения которой являются наиболее общие закономерности процессов возникновения, функционирования, роста, развития и распада сложных систем, преимущественно выступает в виде комплексного исследования, построенного на методах структурно-логической и функциональной декомпозиции сложных систем, а также их синтеза на основе достижений философии, естественных и гуманитарных наук, математики и математической логики.

Сущность системного анализа состоит в комплексном всестороннем рассмотрении объекта любого типа, представленного в качестве системы, и получение теоретической модели, предельно адекватной объекту исследования. На последующих этапах исследования с применением методик системного анализа могут быть спланированы модельные и натурные эксперименты, исследованы поведенческие реакции исследуемой системы на изменения во внешней среде. Для аналитической работы, независимо от области её приложения, принципиально важна тесная связь системного анализа с принятием управленческого решения.

Системный анализ целесообразно проводить последовательно по двум уровням.

Первый уровень предусматривает системный анализ состояния субъекта, среды, объектов и целей управления. На этом уровне главной задачей является сознательный поиск, выделение и формулирование проблем, подлежащих решению. Здесь системный анализ призван облегчить принятие решений и по необходимости должен включать немалую долю креативности, нестандартных подходов.

Второй уровень – это системный анализ собственно проблем. Здесь системный анализ представляет собой метод (способ) рассмотрения сложных динамических систем для выявления в них проблем и противоречий, мешающих их развитию, и выбора управленческих воздействий на эти системы для их оптимизации в условиях неопределённости, многофакторности (например, при решении проблем, связанных с национальной безопасностью).

В таких случаях преследуемых целей и решаемых задач обычно бывает много, и они могут быть противоречивыми. Соответственно может меняться содержание и последовательность этапов аналитической работы. В то же время можно выделить типовой алгоритм системного анализа. Рассмотрим его основные этапы:

1. Определение целей каждого исследуемого процесса, операции в отдельности и, собственно исследования в целом. Целевой анализ начинается с формулировки глобальной цели. В дальнейшем она конкретизируется посредством определения подчинённых ей главных задач (подцелей). Проведение системного анализа объектов, состоящих из многих элементов, целесообразно начинать с композиционного развёртывания главных целей в многоуровневое «проблемное дерево» целей и задач. Эта ориентация системного анализа на формализацию и придание явной логической формы системе целеполагания позволяет на раннем этапе структурировать последующую аналитическую работу, а также выявить возможную противоречивость в постановке глобальной цели, что весьма важно для выявления формальной предпосылок принципиальной достижимости цели и решаемых задач.

2. Анализ ограничений, связанных с ресурсами и условиями реализации решения, направленного на достижение поставленных целей управления. Задачи системного анализа решаются в условиях различного рода ограничений, налагаемых обстановкой, в которой должно быть реализовано принимаемое решение. Важнейшими видами ограничений являются ресурсные, в том числе – в сфере финансового, материально-технического, методологического и организационного обеспечения, а также фундаментальные ограничения, связанные с наличием принципиальной возможности реализации решения (условие отсутствия противоречий с фундаментальными принципами существования природы и общества). Целесообразно также рассматривать класс субъективных ограничений, обусловленных постановкой задачи заказчиком и предпочтениями аналитика (например, когда поле исследований сознательно ограничивается определёнными рамками).

3. Анализ пространства альтернатив. Пространство альтернатив – это совокупность вариантов достижения поставленных целей и условий их реализации. Наличие максимально полной информации о возможных вариантах достижения цели позволяет принимать решение не только интуитивно, но и с учётом всех возможных вариантов достижения целей и рисков, связанных с запуском тех или иных стратегий.

4. Выбор критериев эффективности. Наличие строгих, сопоставимых критериев, свидетельствующих об успешности решения поставленных задач, позволяет объективировать процесс выбора предпочтительной стратегии. В качестве критерия эффективности, как правило, выбирают некоторое значение или диапазон значений параметра, позволяющего судить о том, что успешное решение задачи получено с приемлемым уровнем затрат некоторого ресурса или группы ресурсов.

5. Синтез теоретической модели, адекватно отражающей исследуемый объект как систему. В силу рискованности подходов, когда для определения приемлемости той или иной управленческой стратегии требуется её апробация в практической деятельности, исследование альтернативных стратегий проводят на моделях. Такая теоретическая модель должна отражать все основные структурные элементы системы, взаимосвязи между ними, целевой и функциональный аспект, иерархичность, эмерджентность, управленческий блок и т. д. Поскольку различные стратегии для достижения цели могут использовать различные методы и привлекать различные ресурсы, требуется, чтобы модели для исследований позволяли получить однородные показатели эффективности и были в равной степени адаптированы для моделирования различных стратегий деятельности.

6. Выявление и формулирование ключевых проблем и противоречий (кризисных точек) и их причин.

7. Планирование и проведение модельного эксперимента. На этом этапе с применением различных методик планируется и проводится всесторонне исследование предлагаемых форм и методов решения проблем, исследуется устойчивость полученных решений к изменениям условий функционирования системы.

8. Выработка рекомендаций. Это заключительная часть системного анализа, содержащая выводы из проведённого исследования и указания по реализации его результатов.

Представленный типовой алгоритм системного анализа, в принципе, соответствует схеме рациональной управленческой деятельности, когда субъективизм в принятии решений можно снизить благодаря анализу объективных критериев и логически построенной системе аргументов в пользу той или иной стратегии. В то же время не игнорируется, а наоборот, предполагается творческая активность руководителя. Последний тезис чрезвычайно важен, поскольку психологические особенности человека нередко приводят к попыткам принятия решения по принципу «от противного», когда управленческое решение, предложенное аналитиком, под действием неосознанных мотивов ЛПР игнорируется. В случае же, когда сам волевой акт решения остаётся полностью в компетенции руководителя, риск принятия таких решений существенно снижается.

Таким образом, системный анализ может претендовать на роль стержневой методологической системы для аналитики как комплексной научной дисциплины, поскольку располагает:

– наиболее развитым формальным аппаратом для описания систем различного происхождения;

– мощным арсеналом методов исследования систем;

– совокупностью методов анализа разнородных данных и компенсации неполноты знаний;

– универсальными подходами по оптимизации систем деятельности и поиску управленческих решений.

Это позволяет решать задачи анализа сложных междисциплинарных проблем в условиях высокой неопределённости знаний об исследуемых системах, планировать деятельность, направленную на компенсацию неполноты данных. То есть, системный анализ по своему потенциалу наиболее близок к тому, чтобы играть роль интегрирующей научной дисциплины, обеспечивающей высокую эффективность применения различных научных методов в интересах решения управленческих задач.

Выбор конкретных методов системного анализа – это отдельный вопрос, решение которого в большей степени связано со спецификой предметной области. Характерно, что системные методы оказываются эффективными и на этапе выбора формальной системы для представления модели и численных методов, используемых затем при реализации вычислений.

В рамках системного анализа разработано множество методик аналитической деятельности, позволяющих сочетать логико-интуитивные подходы со строгими научными методами, с равной степенью эффективности использовать субъективные экспертные оценки и объективные результаты статистических наблюдений, гармонично сочетать динамические и статические модели в ходе многомодельных исследований [Курносов 04].

В качестве примера алгоритмизации процессов решения аналитических задач, связанных с выделением и решением конкретных проблем, можно привести одну из эффективных (но не универсальных) методик проведения системного анализа:

1. Постановка проблемы:

– выявление проблемной ситуации (области, зоны);

– изучение специфики объекта и условий решений проблемы;

– формирование цели и критериев её достижения;

– окончательное формулирование проблемы в виде, предполагающем её решение;

2. Определение типа проблемы, анализ её структурированности:

– стандартная;

– хорошо структурированная;

– слабо структурированная;

– неструктурированная.

3. Декомпозиция проблемы на составные части; кризисные точки:

– моделирование проблемы и определение составных частей проблемы;

– выявление взаимозависимостей;

– оценка «веса» кризисной точки в общей структуре проблемы;

4. Выбор метода решения:

– несистемные методы решения;

– методы исследования операций;

– экспертно-интуитивные методы.

5. Процедура формирования решений и синтез альтернатив:

– формирование массива исходных данных;

– генерирование рабочих идей и путей решения проблемы;

– подготовка и оценка альтернативных вариантов решения;

– выбор наиболее эффективных решений;

– передача решений лицу, принимающему решение (ЛПР). Естественно, данный алгоритм имеет формальный вид, и при его применении будет осуществляться детальная классификации типов задач, обычно решаемых данной конкретной информационно-аналитической службой, будут сформулированы требования, а впоследствии разработана и конкретная технология, ориентированная на решение задачи. Однако такой подход может привести к построению малоэффективной системы технологического обеспечения ИАР – технологическое обеспечение будет представлено совокупностью специализированных технологий, не предоставляющих возможности гибкого использования интеллектуального потенциала субъекта ИАО.

В процессе системного анализа аналитикам приходится применять различные методы и приёмы при обработке статистико-цифровой и иной фактуры. Значительный опыт такого рода накоплен в Международной академии исследований будущего, действительным членом которой я являюсь. В академии многие годы осуществляет научную деятельность И.В. Бестужев-Лада, опубликовавший ряд интересных трудов по данной тематике [Бестужев-Лада 07]. Его работа вызывает во мне лично неизменный научный пиетет и уважение. Отслеживая профессиональную литературу по проблеме аналитики, считаю крайне интересными его подходы по сопоставительному изучению различных стран на основе энеаграммы стратегических факторов, так как эти подходы весьма плодотворны, перспективны и универсальны [Бестужев-Лада 07]. Вместе с тем некоторые моменты, касающиеся методологии и технологии работы, нуждаются в уточнении. Изложенное ниже – не столько «критика», сколько доброжелательное внешнее рецензирование.

Любой рубрикатор по неизбежности «произволен», но десятеричная система, при прочих равных условиях, наиболее удобна (инструментальна), а также, что очевидно в мировой практике, конвенциональна. Все эти параметры – очевидны и продуктивны, однако в плане дальнейшего уточнения модели, глубинного несоответствия похожего, хотелось бы показать некоторые чрезвычайно важные зоны, которые должен выделять, характеризовать и детализировать именно аналитик, системно рассматривая заданную проблемную область. К ним относятся:

1. Самодостаточность системы (синтетический показатель, описывающий зависимость от внешней среды) – устойчивость и живучесть системы перед лицом внешних факторов.

2. Доктринальная, культурная идентичность, география принятия стратегических решений (внутри – вовне), степень обусловленности внутренней политики внешними обстоятельствами, культурная ориентация населения. Вхождение в чужой управленческий контур.

3. Степень внутренней интеграции, в том числе самоорганизации масс, наличие механизмов и идеологии, мобилизующих массы на национальное строительство.

4. Техническая и научно-технологическая зависимость, способность быстро и адекватно заимствовать чужие достижения, в том числе и административные, организационно-правовые.

5. Ресурсная самодостаточность (потенциал экономики и природных ресурсов).

6. Наличие и эффективность действия механизмов, блокирующих дестабилизирующие воздействия (внутри и извне системы) – вертикаль и основные ветви Власти, общенациональные институты наподобие Церкви, профсоюзов.

7. Наличие среднего класса, острота социальных, культурно-гендерных, этнорасовых противоречий, практика государственного и муниципального управления, умение или неумение канализировать негативные проявления в социуме в конструктивное русло.

8. Эффективность и адекватность влияния идеологии на социум.

9. Возможность самореализации и степень удовлетворённости индивида в социуме (соответствующий инструментарий создал П.А. Сорокин [Сорокин 92]; синтетические показатели). Возможно, это как-то прямо связано с конфликтностью/ альтруистичностью социума, распространением наркомании, алкоголизма, самоубийств, утечкой мозгов, духовной целостностью, здоровьем граждан.

10. Универсальность, переводимость культуры на иные развитые языки мира, гармоничность, международный престиж, социокультурная привлекательность, актуализированный архетип в резонансе с мировыми геополитическими запросами. Так, американцы шутят: каждый развитой человек в мире хочет (и может) стать американцем, в Китае или Японии подобная шутка невозможна.

11. Пионерство в некоторой духовной сфере, прозелитствующее за пределами своего ареала.

12. Степень вражды и дезинтеграции, включая сюда и актуализацию альтернативных политических сценариев, включая реальные силы вне и внутри страны, заинтересованные в их осуществлении. Способность (или неспособность) политической системы в рамках привычного гражданского инструментария притушить, возглавить, обезвредить их.

13. Resistence, Политическая Воля Быть (Пассионарность, Конфронтация).

Попробуем обосновать необходимость учёта этих критериев, соотнести их с предлагаемым в книге Бестужева-Лады рубрикатором, а также по итогам нашего комплексного анализа найдём место всему кластеру.

При оценке обеспеченности природными ресурсами полагаю целесообразным сместить акценты с потенциальных на актуальные. Ресурсы малопродуктивно отделять от науки, образования, технологий, производственного потенциала. Синтетическими показателями доступного ресурса является ресурсоёмкость, то есть выход продукции на единицу мощности задействованного ресурса. С этой точки зрения, если сравнить, например, деревообрабатывающую промышленность Канады, Финляндии и России, то результаты будут не в нашу пользу.

Далеко не всегда одни и те же наличные ресурсы ведут обязательно к тем же социально-экономическим и политическим результатам. По числу населения Индия и Китай сопоставимы как супердержавы, однако первая на это не претендует. Чеченцы и ингуши этнически близки, это одна народность – вайнахи, однако только Чечня развязала широкомасштабную войну против Российской Федерации. Иран (65 млн чел.) и Египет (68 млн чел.) сопоставимы по многим параметрам, однако Иран после исламской революции в конфронтации с США, а Египет долгое время (до 2011 года) кормился за их счёт. Пуштуны (афганская диаспора в Пакистане) и палестинцы в секторе Газа по численности сопоставимы (4-5 млн человек), однако первые ассимилировались, а вторые стремятся создать собственное государство.

Критериям, представленным в энеаграмме, отвечают Франция, Швейцария, Греция, Финляндия, Тайвань, Корея, Канада, Турция, Мексика, Египет, Бразилия, Индонезия. Однако есть множество стран, которые только по форме обладают суверенитетом, а по сути являются зонами стороннего влияния – Кувейт, ЮАР, Пакистан, Балканские государства, постсоветское пространство кроме России, вся Восточная Европа, Африка. Этот процесс нарастает по принципу матрёшки, сейчас нередко на одном и том же пространстве ведётся скрытое противоборство мощных «центров сил», осуществляется иерархически разнонаправленная, разноконтурная управленческая работа в пользу тех или иных национальных интересов. Для аналитика крайне затруднительно (причём процесс этот будет нарастать) определить (и эта трудность будет лишь усугубляться), где здесь заканчивается государственный управленческий контур, а где государственная самодостаточность ограничивается, переходя в иную, более высокую целостность, примером могут служить ФРГ и Великобритания в их взаимоотношениях с Евросоюзом.

Мировая статистика имеет давнюю историю, и её данные говорят сами за себя. Обратимся к публикациям в нашей прессе, где со ссылкой на ЦРУ были приведены данные о самых населённых странах мира на 2006 год, см. например: «Российская газета», 06.07.07, № 143 (4406). Британскому лидеру конца XIX в. Бенджамину Дизраэли приписывают крылатую фразу о том, что есть три вида лжи, это просто ложь, наглая ложь и статистика. В самом деле, ЦРУшные демографические данные на одну треть сравнительно легко опровергнуть, даже не будучи математиком и специалистом по демографической статистике, потому что они не стыкуются с другими, косвенными параметрами, имеющими свою внутреннюю логику. Наверное, основное отличие аналитика от мастеров статистических выкладок в том, что статистик нередко подтасовывает данные под некоторую концепцию, являющуюся импликацией государственной идеологии или что-то около того. Тогда все его получаемые вторичные данные модифицируются вокруг более-менее достоверных цифр, приближенных к шаблонам международной статистики, выдаются как рядоположенные и в глазах общественности выглядят эмпирически достоверными.

Аналитик – в отличие от хрониста-статистика, пытается увидеть внутреннюю интерпретацию поступающих данных, создать их адекватную модель (концепт), и для него вся статистика верифицируема, интерпретируема, то есть служит вспомогательным материалом, и часто аналитик может иметь несколько моделей, в том числе допускающих привлечение косвенной информации в качестве приоритетной. Тогда первичной будет именно концептуальная внутренняя связка, синтетическая многомерная модель нескольких показателей, которая не столько интерпретирует сомнительные цифры, сколько подтверждает достоверные.

Образно говоря, аналитик – это начальник штаба, который готовит командирские решения, а не тот вороватый тыловик, что в заведомо подогнанных цифрах пытается закамуфлировать собственные упущения или личную выгоду. Наверное, аналитика можно сравнить с неким квантификатором, интерпретирующим политические решения командира полка и дающим заместителям командира рекомендации, по каким графам разнести (списать) простыни, моторы, печки: на обстрелы, наводнения, землетрясения, нерадение бойцов. Он, будучи интеллектуалом, должен иметь представление о математической статистике, статистических погрешностях. Наверное, есть своё предметное информационное поле и у аналитиков – только они смогут профессионально разобрать, как говорят, «по косточкам», любой информационный продукт и ответить (системно и профессионально) на многие важные вопросы: кто этот продукт создал; для чего (с какой целью, с чьей подачи, кто за этим стоит). Он может оценить меру прозрачности и достоверности информации (или понять, что это дезинформация); определить, какие действия с нашей стороны целесообразны (и почему конкурент этого не ожидает или ожидает); увидеть павлиний хвост или торчащие уши чужого сценария. Возможно, истина будет обусловлена наличием спущенных сверху или своих собственных негласно табуированных мёртвых зон, например, устных договорённостей и моральных обязательств, нежелательностью кого-то во что-то посвящать или же опасением кого-либо подставить в случае неудачи и т. д. При всей дискретности и разноплановости этих постановочных вопросов именно этот прикладной аспект аналитики в реальной управленческой практике является ключевым.

Бывают и другие обстоятельства, с полным основанием относимые к «зрелой аналитике», осознающей возможность изъянов в официальной информации и владеющей искусством хронистики прятать концы в воду. Шила в мешке не утаишь: аналитика как служанка практической политологии и управления, реально существует, а вот достоверной статистики, которую она должна переосмысливать, недостаточно, и при этом многие статистические данные настолько не соответствуют реальной действительности, что даже можно предположить, будто эта «статистика» выполняет чей-то скрытый заказ на подготовку сценариев, предопределяющих будущее.

Говоря об использовании цифрового материала в аналитике, следует помнить, что количественная информация всегда идёт в связке со своей дихотомной противоположностью – дезинформацией, и часто речь идёт о сокрытии качества информации. Например, есть количественные статистические показатели (в обиходе – цифры), такие как: ежегодное производство зерновых (по странам), калорийность питания 1 военнослужащего (в среднем) в сутки, потери регулярных армий в период локальных войн, контртеррористических операций и т. д., но сам парадокс заключается в том, что сейчас аналитическая обработка статистических данных уже не помогает. Так, цифры годового производства зерновых культур могут камуфлировать всё, что угодно, так как в агрегированных показателях по зерновым могут отражаться различные сельскохозяйственные культуры – от кукурузы, сои, риса до ржи и твёрдых сортов пшеницы, причём разброс характеристик полезности этой продукции и цен на неё бывает от однократного до восьмикратного, что вообще не даёт возможности по этим общим показателям принимать управленческие решения или давать соответствующие рекомендации (например, по финансовым интервенциям). В своё время по инициативе «большого доброжелателя» СССР пана Збигнева Бжезинского в США был принят закон, запрещающий продажу Советскому Союзу продовольственного зерна, из которого можно производить хлеб и макароны. На основании этого закона нам продавали только кормовое зерно. И до сего дня этот закон не отменён! Поэтому, если брать валовые цифры по зерну всех видов, получается, что вроде бы зерна может производиться и закупаться много, а хлеба может не хватать. Таким образом, простая арифметика здесь не срабатывает. Вопрос качества информации остаётся главнейшим. Особенно, если учесть рост поставок генномодифицированных продуктов (ГМП). Если ими кормить наших солдат, детей у них после службы в армии не будет! Кто ответит за это?!

Вопрос по сельскому хозяйству очень серьёзный, и есть много публикаций, освещающих эту тему. Понимание ситуации в аграрном секторе на макроуровне необходимо каждому грамотному человеку в России.

Поясню, почему мне так близка эта тема. Вырос я в семье преподавателей Львовского сельскохозяйственного института (ныне Львовская аграрная академия), мать, кандидат сельскохозяйственных наук, работала агрономом, была «первопроходцем» выращивания сои в Украине, отец был на хорошем счету как специалист по сельхозмашинам. Я сам тоже учился в этом вузе до поступления в погранучилище. Ещё обучаясь в школе, я два уборочных сезона (это было на Волыни) работал в поле помощником комбайнёра.

Умению увязывать качественные и числовые показатели нас учили уже в Львовской физматшколе № 11, которую я закончил в 1970 году. Наш классный руководнитель, математик от Бога, Людмила Ароновна Балинская предавала нам сверх школьной программы вузовский курс основ матанализа и другие вещи, что расширяло наш кругозор и воспитывало тягу к научному познанию, способствовало формированию мировоззрения. Наверное, поэтому все выпускники нашего класса получили потом высшее образование в самых престижных вузах.

Есть общемировые закономерности, о которых почему-то не принято говорить у нас в стране. Так, сельское хозяйство везде в мире – дотационное! Исключений практически нет! Тот факт, что в России не дают денег селу – это не глупость, это преступление, ловко камуфлируемое идеями фермерского развития хозяйства. Раньше, в советский период, для высших руководителей была информация закрытая («красные справочники»). Согласно приводимым там данным, в Англии крестьяне в зависимости от погоды ежегодно получали официально гарантированную 60-75 % оплату стоимости произведённой сельхозпродукции, в Японии – около 70 %, а в России – ноль! Разве это нормально, что мы ежегодно импортируем даже картофель и капусту, которые растут практически везде?

Сегодняшние «рекомендации» международных и благотворительных организаций разнятся не столько количественно, столько интерпретацией. Понятно, что все они отвечают лишь своим национальным интересам. Приведём ещё более наглядный, пусть и грубоватый пример: военнослужащему, чтобы восполнить необходимые 4300 калорий, расходуемых за сутки, надо либо выпить 1,4 литра водки, либо съесть 4,5 кг овса или 125 граммов красной икры. Понятно, что все эти цифры (достоверные по отдельности) не вписываются в реальный социально-профессиональный жизненный контекст. Продуктивнее разделение на группы задач и решение в их рамках (неплохо вспомнить в этом плане и советский опыт).

Конечно, качество выводной информации во многом определяется достоверностью статистических данных. Но вот эта смена концептуальной сетки: «фуражное зерно в питательном рационе», «потери граждан коалиции в войне», «сопоставительные затраты стран коалиции в долларах США» дают такую лукавую статистику, что хуже большой лжи. При всей кажущейся абсурдности внешнего подхода – именно концептуальная сетка внутреннего анализа – есть синоним доминирующей в политической системе аналитики. Например, можно задать вопрос о поголовье крупного рогатого скота в СССР перед Великой Отечественной войной. Ответ на него объясняет не только организационную специфику советской системы, но и многое другое. Во время нашего отступленяи в 1941 году гнали на восток десятки тысяч коров.

Меня могут спросить: раз не было холодильников и консервных заводов, то, может быть, пока добрели до Волги, весь скот поели? После войны Ю.М. Носов, мой сосед по дому в Дублянах Львовской обл. рассказывал, как он, будучи пацаном, сопровождал стадо коров, которое благополучно перегнали из-под Нежина Черниговской обл. аж до Саратова! Мой отец, Курносов Василий Федорович, тоже рассказывал, как морозным декабрём 1941 года под Сталинградом, их стройбату, занятому в окрестностях станции Гумрак сооружением железной дороги для подвоза боеприпасов к фронту, достался на съедение раненый от бомбёжки бык из стада, которое гнали на Восток.

Резюме – русские управленческие планировщики правильно мыслили грядущую войну, ладно консервы и холодильники, но поголовье рогатого скота в тех условиях – это синоним продовольственной безопасности, постоянной мобилизационной готовности к войне, удобно связанный со всеми иными показателями (здоровье, вагоны, фураж и др.), по сути синтетическими. Интересно, что и большинство других показателей такие же реликтовые. Они сохранились в отчётности чуть ли не до 1990 года.

Из сказанного не возникает однозначно ответа, зачем нужна аналитика – для анализа прошлого или предвидения будущего, отчасти ещё возможно – рассмотрения настоящего, но отметим, что именно «настоящее» аналитике не подвластно, ибо здесь и сейчас возникает мёртвая зона. Для нашего настоящего (это примерно период 1990–2012) открыты уникальные методы реконструкции истории, генетики, общей биологии, планирования и экономики, которые для своей предметной деятельности нуждаются в эмпирических данных прошлого, контрольных цифрах для сравнения и планирования по результатам в будущем. Для этого нужны достоверные данные о прошлом, которые известная нам история не только не даёт, но чаще даже камуфлирует. Эти новости о прошлом зачастую могут изменить наше представление о пережитом страной, а следовательно, и о её будущем.

Прокомментируем данное положение. Из всего возможного разброса гомогенных рядов остановимся всего на двух – продовольствие и население, но материалы можно взять в любой сфере.

Сегодня история, а опосредованно все гуманитарные (и управленческие) науки взрослеют в том смысле, что квантификация, то есть измерение качественных признаков с конвертированием их в количественные (численные) показатели, становится обязательной. Столетиями общие идеологические размышления были самодостаточны – испанцы были слишком богаты, вот англичане и привлекали пиратов, а свои короли – инквизицию. Наверное, первым новое слово сказал Л.Н. Гумилёв – можно, конечно, говорить об относительно более эффективной управленческой системе Византии или Франции, сравнительно с бриттами или славянами Киевской Руси, но важно отметить соотнесение населения: соответственно 24 млн и 6,5 млн человек и 30 млн и 6,5 млн человек в начале XII века. Эти цифры не безусловны (у историков есть и иной разброс, хотя порядок, в принципе, неоспорим), но они решают принципиально многое, если не всё, в геополитическом сопоставлении. Понятно, что Франция в средние века имела самое многочисленное население, тогда как Англия была малой страной (1,5-2 млн человек). И, наверное, любое геополитическое сопоставление будет неубедительно, школярно после Л.Н. Гумилёва, если не сопоставить демографические потенциалы. Причём этот справедливый вектор абсолютно инструментален, даже если мы его обращаем в далёкое прошлое (до Гумилёва).

Германия жёстко и эффективно воевала в 1939–1945 годах, но у неё вместе с союзниками было около 90 млн населения, а у СССР, США, Великобритании вместе взятых примерно впятеро больше. Наверное, современное исследование (в том числе военно-идеологического противостояния) непродуктивно без демографической статистики, причём часто сама эта статистика выступает идеологическим инструментом этого противостояния. Так, сталинские репрессии и война делали невозможной адекватность демографических показателей, по крайней мере, трёх переписей, на что указывали отдельные западные исследователи. Но всё же есть некоторый «коридор достоверности», который все нарисованные цифры вписывает в систему иных показателей, что допускает взаимные корреляции.

Крайне важно время от времени пересматривать эти ключевые показатели (ключевую сетку национальной отчётности, статистики). Так, сегодня вряд ли показатели, отражающие экстенсивный этап развития российской (советской) экономики, такие как добыча угля и железной руды, производство цемента, могут быть показателями современного экономического развития, скорее – себестоимость электроэнергии, производимой на угле, себестоимость выплавки стали, строительство долгосрочного жилья в гражданском секторе. Но это ставит перед аналитиками-статистиками дополнительную непростую задачу интерпретации старых форм отчётности, состыковку их с новыми, в том числе зарубежными. Не случайно сегодня мировой капитал и международные надправительственные организации уделяют столь большое внимание унификации, однотипности коммерческой отчётности. Простейшие примеры: замена пудов тоннами, вёрст километрами, напряжение 220 вольт вместо 127 и 110 вольт, национальные налоговые сетки, медицинские и продовольственные стандарты. Иногда учёные-аналитики используют остроумные многоходовые методы для косвенного выведения необходимых данных.

Мне известен интересный факт: в период развала СССР французская разведка под прикрытием небольшой коммерческой фирмы в Москве, занимавшейся анализом производства и движения деревянной тары (ящиков) разных типоразмеров, по косвенным показателям вскрыла и описала потенциал нашей оборонной промышленности. Понятно, каждый снаряд должен быть в ящике. Данные по снарядам были секретными, а по ящикам – нет. Потому-то метод анализа косвенных данных и принёс успех.

И если отдельные (национальные) показатели, неважно, чем бы они ни были вызваны – политическими соображениями, неадекватностью и небрежностью статистики, неверностью (неуниверсальностью, несопоставимостью) методологической сетки, могут вызывать сомнения и активное недоверие (экспертное несогласие), то их симфония, системное соотнесение при данном уровне развития производства и общественного развития, существенных возражений не вызывает, становится общепризнанной и очевидной на уровне макромоделей.

Многие синтетические показатели теряют свой абсолютный смысл с изменением рыночной конъюнктуры и развитием технологий. Им на смену приходят более комплексные, синтетические индикаторы, помимо прочего отражающие технологическую соотнесённость национальных рынков (универсальность, переводимость). Например, вместо абсолютных показателей нефтедобычи – её рентабельность, соотнесение реальных доходов населения и цен на топливо на внутреннем рынке. Но некоторые индикаторы достаточно универсальны, так что из них выводятся дополнительные косвенные индикаторы. Приведённые показатели по демографии и производству зерновых весьма конъюнктурны и подвержены корректировкам по стратегическим и политическим соображениям. Их адекватному обнаружению (выведению) нередко посвящают свои труды аналитики, используя для получения косвенных данных все средства своей науки.

Кратко остановимся на других эффективных методах аналитики.

А. Методика структурно-функционального моделирования

В практической деятельности любого аналитика, осваивающего данную специальность, огромное значение имеет его методическая вооружённость, умение целеустремлённо и творчески применять в ходе занятий широкий диапазон новых и традиционных методов обработки информации. Однако в современной научной литературе ещё нет достаточно полного описания этих методов, как нет и обоснования наиболее эффективных технологий анализа, позволяющих оптимально использовать те или иные методы в зависимости от целей исследования и других конкретных условий аналитической работы.

Причиной этого, в частности, служит то обстоятельство, что хороший аналитик, как и любой мастер, как правило, старается не распространяться о тайнах своего ремесла. Методические «изюминки», техника и приёмы работы с информацией накапливаются годами, их ценность сугубо индивидуальна и, естественно, легко может быть профанирована, если её вырвать из контекста конкретного аналитического исследования и всего комплекса ИАР. Можно по праву сказать, что личная методическая система препарирования информации у каждого аналитика эзотерична, закрыта, предназначена только для узкого круга единомышленников.

Особенно это заметно у западных учёных и специалистов. Мне неоднократно приходилось слушать их публичные выступления и лекции на конференциях и симпозиумах. Крайне редко они раскрывают именно методическую сторону своей деятельности. Если у профессора есть своя «школа», то это его личное «ноу-хау», и раскрывать её детали он не собирается, ведь тогда он просто будет не нужен. В последнее время такая же тенденция проявилась у нас. В период обучения в Финансовой академии при Правительстве РФ я обратил внимание на достаточно странный для меня факт: на отдельных лекциях ряд преподавателей, понимая важность преподаваемого ими учебного материала, запрещали пользоваться диктофонами и другими средствами фиксирования информации, помимо традиционных ручки и тетрадки, так как излагаемая ими информация могла быть использована в коммерческих целях.

В принципе, любую вербальную лекцию, читаемую в нормальном темпе без диктовки и повторов, можно без труда записать verbatim (лат. «дословно») даже без предварительного освоения стенографии. Для этого нужно писать слова сокращённо, не спеша, выбрасывая их середину, но сохраняя окончания: они в русском важны, как и в латыни. Вот пример записи 1-й фразы данного абзаца:

В пр_пе, лю_ю верб_ю лек_ю, чит_ю в нор_м реж_е бз дик_и и повт_в, мо_о бз т_да зап_ть v_m ла дос_но дж бз предв_го осв_я ст_фии.

Ясно, что лекцию нужно, не откладывая, расшифровать, переписав от руки (не на компьютере!), тогда сработает моторная память (самая надёжная), и материал останется в голове навсегда.

Но и лектор не лыком шит: по ходу лекции он в основном демонстрирует через проектор слайды, когнитивную графику, анимацию, учебное видео. Слушатель достигает при этом лишь первой ступени понимания, приятного ощущения: вроде что-то понял. На второй ступени, достигаемой трудоёмким штудированием основной и дополнительной литературы, обучаемый способен озвучить материал verbatim, не перевирая – именно это требуется на экзамене. Редко, но бывает, что изучающий достиг высшей стадии понимания, то есть настолько въехал в тему, что уже замечает нестыковки в построениях своего гуру и готов вступить с ним в дискуссию. Настоящий Учитель счастлив, когда у него есть такие ученики!

Как бывший преподаватель ряда учебных заведений (Военно-политическая академия им. В.И. Ленина, Московский политический институт, Академия ФСБ России, гуманитарный колледж «НИВА», РАГС при Президенте РФ, Дипломатическая академия МИД России) на основе обобщения личного опыта применения метода структурно-функционального моделирования в преподавании общественных наук, хочу изложить некоторые принципиальные моменты, связанные с моделированием учебной информации. Глубоко убеждён, что данный метод эффективен и надёжен при развитии творческих способностей будущих специалистов, обеспечивает индивидуальный подход в обучении, способствует совершенствованию самостоятельного мышления и созданию на занятиях атмосферы сотрудничества и сотворчества. Идея данного метода была заимствована мною у видного педагога из Донецка В.Ф. Шаталова [Шаталов 79, 87, 90], создавшего оригинальную систему преподавания с использованием опорных конспектов.

Шаталов В.Ф. – педагог-новатор, народный учитель СССР (1990), почётный доктор АПН Украины, заслуженный учитель Украины. Работал в школе преподавателем математики (с 1951) и директором школы. С 1956 года вёл экспериментальную работу с учащимися. Автор системы обучения с использованием опорных сигналов. В этой системе учебный материал представлен в вербально-графической форме. Использует педагогику сотрудничества, игровые формы занятий. Более 60 опубликованных книг, в том числе [Шаталов 79, 87, 90]. Профессор Донецкого института социального образования.

Считаю себя верным учеником В.Ф. Шаталова, хотя виделся с ним в жизни всего лишь однажды. На этой встрече я сказал В. Ф. Шаталову, что его система помогла закончить мне три вуза, все – с красным дипломом, стать доктором наук, профессором, что очень высоко ценю его личный вклад в педагогику. На прощание он подарил мне свою книгу Трудных детей не бывает с надписью: «Победителю-ученику от побеждённого учителя. Слова Жуковского – Пушкину».

По сравнению с традиционной школьной формой обучения эта система имеет ряд преимуществ, таких как:

– гибкость (подвижность) элементов структуры проблемного модуля, возможность дифференцирования и индивидуализации, интеграции содержания обучения; технологическая динамичность и взаимозаменяемость приёмов и методов обучения, системы контроля и оценивания достижений учащихся; возможность прогнозирования учебной деятельности с учётом особенностей учебного материала и специфики конкретного коллектива учащихся;

– концептуальная и организационная простота для учащихся и учителя, позволяющая достигать реальных результатов в решении заданий, которые ставит учитель, переносе оперативных знаний, формировании компетентности;

– систематическая (от занятия к занятию, от темы к теме) самостоятельная деятельность учащихся при обучении, дифференцированная в парах, группах, индивидуально. Специально разработанные вопросы и задания: проблемные, развивающие, логические, стимулируют учащихся систематически готовить домашние задания, изучать дополнительную литературу, что, в конечном итоге, формирует у них такие нравственные качества, как ответственность, целеустремлённость. Итогом этой целенаправленной работы становится общее развитие школьников. В противоположность этому, при традиционном обучении, в частности, на комбинированном уроке, элементы самостоятельной работы и различные виды её организации применяются лишь эпизодически (см. материал на интернет-ресурсе www.bestreferat.ru/referat-216317.html).

В процессе творческого обогащения и применения на практике его идей, мною была создана своя система (ей-то я и обязан тремя красными дипломами) некоторые её элементы изложены ниже. Данная методика может применяться как в преподавательской, так и непосредственно в аналитической работе.

Смысл метода структурно-функционального моделирования (его также можно назвать и структурно-образным, структурно-логическим) в том, что преподавание учебного курса строится на активном использовании структурно-функциональных схем, в предельно сжатой конспективной форме раскрывающих содержание темы. Они служат отправными пунктами организации самостоятельной работы и стимулируют раскрытие творческих способностей слушателей.

Данная технология обучения позволяет наиболее полно учитывать психологические особенности обучаемых, их ведущие репрезентативные системы – аудиальную, визуальную, кинестетическую, добиваться эффективного преодоления барьеров восприятия.

Кинестетическое ощущение, так называемое «мышечное чувство», – ощущение полного контроля положения и перемещения как отдельных членов, так и всего своего тела в пространстве; особенно развито у спортсменов: гимнастов, акробатов, сноубордистов, прыгунов с шестом, парашютистов, а также у космонавтов; непосредственно связано с функционированием вестибулярного аппарата.

Основой структурно-функциональной схемы служат опорные сигналы (термин ввёл В.Ф. Шаталов) – то есть ключевые понятия, цифры, наиболее сущностные элементы любой информации, выраженные в образной форме – схеме, графике, рисунке, которые являются составными частями модели, отражающей реальные жизненные ситуации, связи, отношения, проблемы и т. д. Схема представляет собой системную модель с такими ключевыми характеристиками, как структура и функции системы, отображаемой моделью. На этих же принципах построена и аналитическая карта проблемного поля, о которой подробнее будет сказано ниже.

В нашей культуре доминирует словесно-логический способ описания мира, дающий максимальную точность и глубину восприятия. Он является наиболее адекватным в научном познании. Другой способ, наглядно-образный, обеспечивает по сравнению с первым максимальную скорость и целостность восприятия, он доминирует в искусстве, но применяется (значительно реже) и в науке: вспомним, например, Периодическую таблицу химических элементов Д.И. Менделеева, наглядную экономическую таблицу Кене (1758), которая, по словам В.В. Леонтьева, Нобелевского лауреата по экономике, послужила отправной точкой его собственных разработок. Методом структурно-функционального моделирования я пытался уравновесить эти два способа восприятия, сделать их равнозначными.

В процессе обучения слушатель должен всем существом «абсорбировать» новую информацию, освоить её, иначе обучение будет малоэффективным. Но существует механизм, связанный с мотивацией к учёбе, не позволяющий это сделать. Обычно, слушая, человек старается понять то, о чём ему говорят. «Понять» – означает объяснить новое старыми переживаниями, понятиями и т. п., то есть приспособить новое к уже имеющейся старой информации. Если приспособить новое к старому не удаётся, оно на уровне самосознания негласно «объявляется» непонятным и отвергается. Т. е. обучения не происходит, так как преодолеть барьер «непонимания» чрезвычайно трудно.

С помощью структурно-функционального моделирования, предоставляющего преподавателю удобные условия для многократного вариативного повторения материала, удаётся снимать барьер «непонимания», увеличивать информационную пропускную способность слушателей, сформировать у них навык целостного восприятия предметов и явлений действительности.

Человеку присуще следующее свойство: как только он узнаёт новое слово, фразу, факт, то пытается эту «мёртвую» словесно-логическую информацию оживить собственным непосредственным переживанием. Не найдя такого в своём опыте, человек подключает фантазию, с помощью которой приписывает неизвестным словам известные переживания, иначе говоря создаёт иллюзию субъективного знания. В противном случае новое слово или фраза в сознании не задерживаются. Но коль новая информация всё-таки «зацепилась», значит, возникли и какие-то переживания по её поводу. Это может происходить как на бессознательном уровне, так и осознанно.

Молодёжная аудитория особенно активно реагирует на сленг. Допустимо ли это для профессионального преподавателя? Если дозированно и к месту – то да. Страшного ничего не произойдёт, если для переключения внимания или в качестве «оживляжа» аудитории вы расскажете какую-то притчу, смешной случай из жизни или просто используете необычное выражение или оборот речи. Это будет своеобразной изюминкой вашей лекции, выступления.

Приведу притчу о двух юношах, движимых жаждой познания и приложивших немало усилий, чтобы добраться до ашрама. Мудрец, в порядке вступительного экзамена, поставил перед ними задачу, на первый взгляд, очень простую: описать пустую комнату, где лишь ваза с водой, а там плавают две рыбки, но почему-то отвёл для выполнения целые сутки. Вначале новоприбывшие простоте испытания обрадовались, но, выстрадав час, смогли вымучить из себя один страничку, другой две, и мудрец в обучении отказал обоим. «Но почему, о, мудрейший?!» – огорчились абитуриенты, и тот ответил: «Даже об одной из этих рыбок я смог бы писать всю жизнь».

Ашрам (санскр.) – обитель мудреца-отшельника, обычно в трудно доступном месте. Но почему к гуру приходится добираться в такую даль и глушь, не проще ли ему занять кафедру в столичном университете? Есть существенная разница в передаче знания западным мудрецом и восточным. Дом западного мудреца обычно пуст и на замке, потому что хозяин, открывший какую-нибудь мудрую истину, повсюду: на конференциях, симпозиумах, в издательствах, лекционных залах… Он стремится пересадить открытую истину в головы людей хоть бы силой. Восточный же мудрец всегда дома, и двери его открыты, ибо он знает: те, кому знания нужны позарез, сами к нему за ними придут. Меня могут спросить: а как же Конфуций? Есть его письменные труды, их преподают во всех университетах – вроде бы, он типичный западный мудрец? Думаю, ларчик открывается просто: правитель страны тоже оказался не дурак, пригласил мыслителя в гости, создал условия и на редких аудиенциях вываливал ему на голову тысячи вопросов: о земледелии, воспитании детей, военной стратегии, лечении болезней, движении светил, построении геометрических узоров и т. п., и вот учёный, гуляя каждое утро по обширному императорскому саду, прекрасному и безлюдному, размышлял вслух, пытаясь на всё найти ответы и не замечая, что за ним тенью следует писец (их сменяли через полчаса), фиксирующий каждое его слово.

О важности развития внимания и наблюдательности на своих занятиях я говорю постоянно. Это основа основ. Внимание – это всё. Но им нужно также и умело управлять, так как слушатель не может быть стопроцентно внимателен всё занятие. Моменты отвлечения – это нормальное явление, бояться их не нужно. Тем более не стоит призывать к порядку или стращать чем-либо аудиторию.

Наоборот, надо стремиться, чтобы было весело, радостно. Что может быть приятней радостной учёбы? Тут под сурдинку можно давать самый сложный материал! Алгоритм занятия, как правило, прост: напряжение должно чередоваться с расслаблением. Не надо бояться игровых элементов. Но, разумеется, во всём должно быть чувство меры.

Для снятия барьеров восприятия годятся приёмы разогрева психических познавательных процессов. Можно потратить время на разогрев, зато потом за полчаса подать материал так, что он останется в памяти учеников на всю жизнь. Большинство же преподавателей работают всухую, без создания творческой атмосферы или же уделяют этому слишком мало внимания. Сравните с гимнастикой – нельзя же делать упражнения без разминки. А уму порою ещё тяжелее! Чтобы информация закрепилась надолго – должны работать настроенные на приём рецепторы всех чувств: слуха, зрения, осязания. Можно настраивать даже подсознание! Как? Например, вот так. Почаще напоминайте обучаемым, мол, вы всё сможете, всё сумеете, это всё нетрудно. Я, например, часто показываю фотографию только одной клетки головного мозга – нейрона – и поясняю, что мозг человека содержит 17 млрд таких клеток, причём каждая из них по своему строению сложнее ноутбука, и все вместе они способны «переварить», усвоить любое количество информации, включая содержание всех книг РГБ. Главное, знать, как это делается. Далее объясняю некоторые принципы работы человеческого сознания, памяти, мышления. Например, что ничто не пропадает, и чем больше информации хранит мозг, тем больше порядка в нём, так как мозг является самоорганизующейся системой. Происходит такое упорядочивание именно на уровне подсознания.

Я – сторонник принципа конструктивного упрощения. Суть его в том, что о сложных вещах тоже можно говорить доступно. Это не значит опускаться до уровня обывателя, которому для повседневной жизни и общения из богатейшего русского языка вполне хватает двух, двух с половиной тысяч слов. В общественных науках, напротив, процветает такое явление, которое многие называют болтологией. У нас в стране таких мастеров говорить ни о чём хватает с избытком. Пустопорожние разговоры, лишённые смысловой нагрузки и содержания, на уровне эмпирического восприятия «что вижу, о том пою» стали настоящим бичом.

В среде российских учёных встречаются клановость и другие патологии. Во многом можно согласиться с А.С. Шушариным (см. его сайт shusharin.ru), когда он пишет по этому поводу: «Правящий научный клир, находящийся, даже по собственному (правда, косвенному) признанию, в старых парадигмах двух уже нерелевантных «экономизмов», соответственно совершенно невменяем, непосредственно неодолим, непроницаем, вороват, изворотлив, вплоть до антиинтеллектуализма, вроде заявления упомянутого профессора – дай ключ от квартиры, где деньги лежат. Интеллектуальный контакт практически исключён. Весь этот клир как весьма дружная организация (И. Уоллерстейн) в самосохранении будет всё тоньше изощряться, как писал Т. Кун, до погоста своих выразителей, а то и их идейных потомков» [Шушарин б/г].

Метод структурно-логического моделирования учитывает принцип конструктивного упрощения, то есть сведения содержания текста к его смыслу и значению.

Да, каждая схема, модель – это упрощение. Практика показывает: многие слушатели (студенты) не владеют навыками такого упрощения. Это – задача преподавателя! Пока обучаемые не владеют навыками «свёртки» содержательной стороны лекции, это должен делать преподаватель и постепенно учить этому слушателей (студентов).

В моей системе слушатели, прежде всего, обучаются приёмам выделения главных, смысловых моментов в любой новой информации и кодировке их максимально кратким символом, семантический и функциональный объём которого задаётся в ходе обучения. Таким образом, в долговременной памяти слушателя фиксируются континуальные субъективные блоки смыслов. Как показала практика, данный код легче усваивается в процессе обучения и не вызывает психологического напряжения при формировании новых знаний.

Для усиления самостоятельности обучаемых мне приходится часто подчёркивать роль самого слушателя. Например, я говорю: что сила не в учителе и не в излагаемом им учении, она – в ученике! От самого ученика зависит усвоение им учебного материала, особенно в тех случаях, когда он встречается с неквалифицированным преподавателем, которые ещё попадаются и способны запутать самый простой учебный материал.

Есть ещё такое жизненное наблюдение: если хочешь глубоко изучить что-то для себя совершенно новое, возьмись преподавать это другим. Конечно, готовиться к занятиям придётся с колёс, да и неизвестно, усвоят ли что-нибудь ученики, зато сам разберёшься досконально, это точно!

Каждый преподаватель знает, конечно, общие требования в отношении любого выступления или лекции, такие как:

1. Профессиональные знания по теме,

2. Ясность,

3. Наглядность,

4. Направленность (без перескоков с одной темы на другую и обратно),

5. Ритм,

6. Повторы (вариативные),

7. Элемент внезапности,

8. Насыщенность излагаемого (отсутствие воды),

9. Формат передачи информации,

10. Некоторая доля юмора и даже, в какой-то мере, иронии. Вышеперечисленное – это как бы теория, а практика? Повторение, например.

Оно должно быть многократным и вариативным! Естественно, при сохранении основного содержания и смысла.

А как важна интонация! Вопрос на засыпку: какую информационную нагрузку может нести интонация? Давшему верный ответ – интересная книга в подарок. Так вот, правильный ответ – до 40 процентов! Вдумайтесь серьёзно в эту цифру, в ней такое ёмкое наполнение, свидетельствующее о роли наших эмоций! Кого может затронуть холодно-равнодушно прочитанный материал? Это же ведь тоска слушать, даже когда всё верно, но неинтересно!

Конечно, я могу ошибаться, но у меня есть принцип: преподаватель должен хоть на голове ходить, но аудитория должна слушать именно то, что он говорит! Не газеты читать, не спать (и это бывает у иных преподавателей, которые не уважают самих себя и просто стыдятся признаться в своей профнепригодности). Ведь прекрасно видно с кафедры, кто и чем занимается, как и на что отвлекается, чем развлекается. Если число отвлекающихся больше 5 % – тут же останавливайте лекцию и придумывайте что угодно, делайте переключение – наступил момент «прерывности». Смотрите и засекайте (видите, как используется сленговое выражение?), каким образом осуществляют эти переключения внимания аудитории другие преподаватели. Я всю жизнь коплю эти «изюминки».

Со школьных времён помню, как наш учитель физики рассказал быль об Исааке Ньютоне: тот был избран в английского парламент от университетского города Кембриджа и поначалу активно участвовал в законотворчестве, всегда выступал очень доходчиво, разъясняя даже самый сложный вопрос. Когда Ньютона спросили, как ему это удаётся, он ответил: «А очень просто. Я выбираю в зале самое тупое лицо и объясняю конкретно ему до тех пор, пока оно не просветлеет…». Доходчивая шутка. Со временем активность Ньютона-парламентария иссякла. Он посещал все заседания пунктуально, мог часами сидеть неподвижно и безмолвно. Окружающие ему сочувствовали, подозревая нервную депрессию, но на самом деле он интенсивно работал, размышляя над трудными научными проблемами, от гвалта спорящих депутатов, порой яростного, он умел отключаться.

Лишь на исходе его парламентского сидения случилось нечто невероятное: учёный встал и попросил слова. В зале моментально воцарилась мёртвая тишина, все головы повернулись к нему. Оратор был краток: «Пусть закроют окно – дует», и сел на место.

Методика структурно-функционального моделирования – это, конечно, не панацея. Она должна быть составной часть всей методической системы преподавателя-аналитика, лишь одним из его интеллектуальных инструментов. Разве может обойтись, скажем, преподаватель без коммуникативных навыков? Современная психология даёт нам большие возможности для этого.

Непосредственно в информационно-аналитической работе эта методика имеет некоторые особенности. Аналитику приходится моделировать не учебный материал, а реальные и очень сложные процессы в различных сферах жизнедеятельности государства и общества.

Так, моделированию подлежат:

• общее проблемного поле;

• проблемная ситуация;

• структура проблемы (проблем);

• пути решения проблем.

Это минимальный набор, он может быть значительно расширен в зависимости от конкретных целей и задач ИАР.

Мозговая атака – известный оперативный метод аналитической работы. Его создатель – А. Ф. Осборн (Osborn) использовал его впервые ещё в 1938 году, назвав его «brainstorming» (мозговой штурм, мозговая атака) [Осборн 57], [Микалко 07]. «Мозговая атака» – способ генерации идей, с помощью которых в дальнейшем можно решить ту или иную проблему. Применяется в случае необходимости полного, оперативного и неконфликтного учёта и структурирования мнений участников, включённых в некоторый процесс, в том числе и политический. Метод мозговой атаки коренным образом отличается от дискуссии и предполагает спонтанное высказывание идей всеми приглашёнными, включая неспециалистов, а также отказ от всякой критики идей. Его лучше всего использовать для решения задач, которые не являются точными и специальными. При решении очень сложных задач, в особенности технического характера эффективность применения этого метода менее вероятна, чем при решении задач более общего типа. Более конкретное описание метода здесь приводить не будем, он широко известен и описан во многих источниках. Из личного опыта проведения «мозговых штурмов» в научно-аналитических подразделениях ФСБ России могу лишь сказать, что данная методика исключительно эффективна и полезна. Жаль только, что применяется она всё-таки редко.

Единственная задача «мозгоатакующего» коллектива – это выдвижение идей; категорически запрещается всем участникам начинать фразы со слов «Нет», «Это невозможно…» и т. п. Это связано с тем, что 95 % людей не могут творчески работать в условиях моральной угрозы, морального давления. Также очень важны условия проведения мозгового штурма.

• Свободные ассоциации приветствуются; чем смелее и необычнее замысел, тем лучше; члены коллектива должны высказать все появившиеся у них идеи.

• Весьма важно множество замыслов; чем больше замыслов, тем больше вероятность их использования; доказано, что количество замыслов рождает их качество.

• Комбинирование и улучшение замыслов желательны; участники совещания должны взаимно улучшать, комбинировать и направлять замыслы остальных. Замыслы других могут быть использованы как «трамплин» для зарождения новых мыслей у каждого участника. Наилучшие замыслы индивида являются, как правило, комбинацией замыслов других членов ВТК.

«Мозгоатакующее» совещание никогда не должно быть формальным. Единственным формальным моментом является запись мыслей (лучше всего на диктофон, когда все выкрикивают идеи в диком гвалте). Совещание ведётся в форме дружеской беседы. Шутливые предложения по решению проблемы тоже фиксируются.

При проведении мозговой атаки следует создать непринуждённую атмосферу в группе. Этому содействуют состав группы, поведение руководителя, помещение, освещение и т. д. Никто из участников не должен бояться того, что его высказывания не представляют ценности. Предложения или идеи нельзя негативно оценивать ни словом, ни жестом, ни интонацией. Наоборот, желательны их поддержка и развитие. Свои идеи участники должны высказывать откровенно и свободно. Не надо бояться нереальных идей. Нередко именно они ослабляют скованность группы и являются первопричиной рождения оригинальных идей. Чем больше идей, тем лучше. Надо стремиться к тому, чтобы предложения поступали быстрее, это тоже уменьшает скованность группы. Хотя опыт проведения «мозговых атак» и показывает, что с увеличением числа предложений ухудшается их качество, но зато, в конечном счёте, увеличивается количество оригинальных предложений. В некоторых случаях группа выдвигает более 200 идей в час. Работает принцип: отбирайте лучшие идеи, а не отбрасывайте худшие. Не устанавливайте авторство идей. Самые лучшие идеи – плод коллективного творчества.

О нетривиальности предложений. У человека многие идеи могут приходить во сне. Этому феномену множество подтверждений – известно, что Д.И. Менделеев открыл таблицу химических элементов во сне, А. Эйнштейн писал в своих мемуарах, что большинство его открытий (в том числе теория относительности) были сделаны во сне. Зингеру приснилась идея иглы с ушком вблизи острия (в виде мчащегося на него улана с копьём, а вблизи острия развевался бело-красный флажок), позволившая ему сконструировать первую швейную машинку. По мнению австралийских психологов Аллана Снайдера и Джона Митчелла, наш мозг, решая какую-либо проблему, способен рассматривать любые, даже самые «дикие» варианты решения. Но высшие разделы мозга «редактируют» результаты, отбрасывая всё, не укладывающееся в так называемый «здравый смысл». Во сне эта «цензура» отключается или хотя бы ослабевает, пропуская в сознание «безумные» варианты, которые иногда оказываются просто гениальными. Лауреат Нобелевской премии, один из изобретателей лазера А.М. Прохоров как-то в интервью сказал: «Озарение часто приходит во сне. Если боишься, что, проснувшись утром, забудешь ночную догадку, перед сном положи рядом стенографистку» (см. Благодарение, № 1, 2011, С. 8 на интернет-ресурсе blagoda.com/magazine). Метод сценариев – преимущественно качественное описание возможных вариантов развития исследуемого объекта при различных сочетаниях некоторых условий.

Он в развёрнутой форме показывает возможные варианты будущих событий для их дальнейшего анализа и выбора наиболее реальных и благоприятных условий. Этот метод хорош для первичного упорядочения проблемы, получения и сбора информации о взаимосвязях решаемой проблемы с другими и о возможных и вероятных направлениях будущего развития. Группа квалифицированных профессионалов начинает с составления плана сценария, где стремится наметить области, которые не должны быть упущены из поля зрения при постановке и решении проблемы. Сценарии различной направленности обычно пишутся разными группами людей, последовательно излагающими своё видение вероятного хода событий. Включение в группу разных специалистов помогает потом проследить развилки, предусмотренные сценарием.

Сценарий может быть написан как полный, самодостаточный документ или же включён в качестве отдельного этапа в более общий системный анализ. В этом случае он будет выступать в качестве начального этапа (анализ проблемы) и одного из промежуточных (прогноз и анализ будущих условий).

Метод сценариев был разработан корпорацией РЭНД в качестве вспомогательного средства для исследований в области стратегических проблем. При использовании данного метода предпринимается тщательно продуманная попытка написать искусственный сценарий будущих событий, служащий основой для рассмотрения ещё не возникших политических и социально-экономических проблем. Сторонники составления сценариев утверждают, что их метод помогает воображению, что этот приём заставляет учитывать реалистические детали вместо абстрактных концепций, создаёет возможности, которые могли бы не возникнуть при обычном анализе, позволяет разработать и рассмотреть будущие альтернативы, а также сосредоточить внимание на взаимосвязи событий. При этом не предполагается, что сценарии должны быть точными или предсказывать будущее.

В большинстве наук, содержательно изучающих конфликты, основные понятия задаются пока ещё при помощи чисто словесных описаний, оставляющих возможности различного их понимания и истолкования – таков, в частности, метод Дельфи (дельфийский метод), названный так в честь дельфийского оракула [Долки 69], [Халперн 00].

В Древней Греции главным прорицалищем был Дельфийский оракул при храме Апполона в Дельфах. К храму несли богатые дары и спрашивали о будущем. Надышавшись дурманящих испарений из расщелины в скале, главная жрица (пифия) впадала в транс, бормоча и выкрикивая малопонятные обрывки фраз, которые, по большей части, можно было истолковать как в одном, так и в другом, прямо противоположном первому смысле.

Метод Дельфи разработан корпорацией РЭНД в 50–60-е годы прошлого века, область применения – стратегическое планирование. В России практически не используется, так как стратегический анализ у нас пока мало востребован. Особенности метода: заочность, многоуровневость, анонимность. Базовым принципом метода является положение, что некоторое число (до 20) независимых экспертов, часто не связанных между собой, лучше оценивает и предсказывает результат, чем структурированная группа (коллектив) экспертов. Суть метода заключается в том, чтобы с помощью серии последовательных опросов добиться максимального консенсуса при определении правильного решения. Анализ проводится в несколько этапов (обычно в 3 этапа), результаты опросов обрабатываются статистическими методами. Изучение причин расхождений в оценках экспертов позволяет выявить незамеченные ранее аспекты проблемы.

Теория игр, математическая теория оптимальных решений в конфликтных ситуациях, также активно используется при подготовке будущих аналитиков. Поскольку участники конфликта, как правило, заинтересованы в том, чтобы скрывать от противника свои действия, ситуация задач теории игр является ситуацией принятия решений в условиях неопределённости. Логической основой теории игр является формализация содержания и понятий конфликта, принятия решения о путях его разрешения и оптимальность этого решения. Конфликтом называют явление, когда налицо одно или несколько противоречий, и субъекты (участники, игроки) имеют различные цели и располагают некоторым множеством способов действия – стратегий. Игроки могут объединяться в коалиции, т. е. объединять свои интересы в конфликте. В этом случае рассматривают стратегии коалиции, а не отдельных игроков. [Нейман 70], [Раскин 08], [Вильямс 09].

В корпорации РЭНД теорией игр занимались очень плотно и довольно большое число сотрудников, из которых выделяют, например, философа по образованию Н. Долки (Dalkey), автора нескольких трудов, который много рабочего времени проводил за военными играми. Эти игры, имитируя условия подлинного кризиса, помогли научным работникам РЭНД овладеть технологиями решения проблем в области обороны [Долки 64].

Военные игры проводятся отделом операционных систем. Во время игр создаются ситуации, близкие к действительности. Выявляется действенность разведки, различных систем вооружения, радарных установок. В результате игр выявляются многие недостатки. Так, например, одним из последствий этих игр явилась замена некоторых видов вооружения на более современные, введение медиапланирования (создания, проверки, обновление управленческого контура, внедрение ИТ).

Игры используются также как метод прогнозирования международных отношений, для разработки возможных вариантов будущих международных кризисных ситуаций путём имитации развития событий. Популярность имитационных игр, несмотря на некоторый спад в увлечении ими в конце 1960-х годов, и сейчас остаётся весьма высокой. Они применяются в десятках исследовательских центров и высших учебных заведений США.

Сравнение с отечественной ситуацией по данному вопросу явно не в нашу пользу. Работа ММК под руководством Г.П. Щедровицкого, где в своё время начали разрабатывать игротехнику, лишённая какой-либо государственной поддержки, на американском фоне просто выглядит самодеятельностью. Говорю об этом с крайним сожалением! Ведь что характерно – ситуация вновь и вновь повторяется, я испытал это на собственной шкуре. Как тормозили аналитику нас в стране тогда, так продолжается и по сей день!

Главным в этой интеллектуальной технологии для нас является то, что конфликты в теории игр делятся на два класса – антагонистические в играх со строгим соперничеством и неантагонистические в играх с нестрогим соперничеством. В первом случае интересы сторон прямо противоположны и непримиримы. Победа одной стороны означает поражение другой. В игре с нестрогим соперничеством интересы сторон сталкиваются, но их нельзя считать прямо противоположными, поскольку существует более или менее обширная область компромиссов, уступок, сотрудничества. В период перестройки М.С. Горбачёв, а за ним и все советские СМИ щеголяли новомодным словечком консенсус (согласие, достигнутое путём взаимных уступок), но от частого употребления к месту и не к месту оно было дискредитировано, затёрто и стало ироническим синонимом заумной пустой болтовни. Итог неантагонистической игры не является столь строго определённым, как в случае игры со строгим соперничеством. Западные эксперты по теории игр понимали опасность прямого противостояния и сделали ставку на иные подходы: предпочитая душить в объятиях, навязали СССР игру с нестрогим соперничеством. Результат – их победа в холодной войне – известен. Россия, страны СНГ и бывшего соцлагеря до сих пор платят контрибуцию в разных формах за это поражение.

Метод военных игр, разработанный корпорацией РЭНД, тесно связан с методом составления сценариев. В наиболее простой форме он предусматривает, что участники игры принимают на себя роль государства в целом, отдельной группы или лица, принимающего решение, например, выступают в качестве «Испании», «католической церкви в Испании» или «Генерального секретаря ООН» и изображают их действия в ответ на критическую ситуацию. Чаще всего в корпорации РЭНД использовали игры для искусственных экспериментов в заведомо нереальных условиях. В простейшей кабинетной форме игры проводили для подготовки сотрудников с учётом требований, возникающих в кризисной ситуации. Особенно популярной такая форма была в Пентагоне и Госдепартаменте США в начале 60-х. Упрощённая игра этого типа могла начинаться, например, с предположения об атомном взрыве в штате Юта, и участник игры, выступающий в роли президента США, не знал, произошёл ли взрыв в результате преднамеренной иностранной диверсии, какой-либо неисправности или же это дело рук доморощенного безумца.

Для осуществления операций в большинстве игр используются компьютеры, причём действия лиц, принимающих решения, влекут за собой вычисления таких переменных, как оптимальная структура подразделений Вооружённых сил или количество потерь, которые, вероятно, будут понесены при проведении какой-либо акции. Например, в играх, организованных Минобороны США и проводившихся корпорацией РЭНД, несколько групп, реально находившихся в различных «фабриках мысли», военных учреждениях и в Агентстве по контролю над вооружением и по разоружению, были связаны закрытой компьютерной сетью, охватившей всю страну. Игры состояли из нескольких этапов, и на каждом из них имитировались возможные кризисы и войны, для того чтобы определить, в какой мере такие переменные, как технический потенциал, вооружение, а также численность, количественный и качественный состав Вооружённых сил великих держав могут повлиять на окончательный исход.

Эти игры потребовали от специалистов РЭНД полного напряжения сил и привели к разработке различных альтернатив, они оказали также влияние на эволюцию важнейших политических решений. Традиция таких игр берёт начало ещё с 50-х годов, когда изучалась возможная роль авиации в случае войны на Среднем Востоке. Весьма важным для качественного значения таких разработок является то, что они имеют и программно-компьютерное обеспечение.

Техника имитации (Simulation Technique) также представляет собой интересную аналитическую методику. Эта компьютерная программа зародилась в стенах корпорации РЭНД, где был написан ряд работ на эту тему [Гейслер 60], [Ньюэлл 61], а позднее подхвачена рядом других учёных, в том числе и в СССР. Наибольшее практическое применение методика имитации нашла при изучении советской системы. Эта программа позволяла учесть сколь угодно большое число постоянно меняющихся и неопределённых факторов. Поэтому её приняли в качестве методологического средства реализации разведывательно-исследовательских разработок в США, направленных против Советского Союза. Сложные системы логично рассматривать только в динамике, понимая, что изменения, происходящие в них на наших глазах, вызваны отнюдь не только что оказанным на них существенным воздействием, а опосредованы целой цепочкой воздействий и ответных реакций систем на протяжении прошлого периода времени, уходящего вглубь лет, десятилетий и даже веков. Для моделирования таких систем начали широко применять методы имитации поведения систем с использованием компьютерной техники. Имитационная модель описывает структуру и внутреннее взаимодействие в системе на особом (специализированном) алгоритмическом языке имитации. Методы имитации более трудоёмки, чем математические методы, менее изящны и лаконичны, но зато имитация обладает большей эвристической силой, проста в использовании и широко доступна для восприятия людьми, не подготовленными специально к работе с моделями.

В отличие от математической модели имитационная модель допускает вмешательство в её функционирование на любом этапе моделирования, перестройку, вставку, устранение или замену отдельных блоков модели без существенной перестройки остальных; её структура независима от свойств используемых переменных и от точности исходных данных. В силу своей гибкости, хорошей адаптируемости к условиям моделирования, нечувствительности к изменениям структуры и свойств переменных имитационные модели отлично соответствуют особенностям применения системного анализа к исследованию сложных систем [Козлов 74].

Электронное моделирование и создание виртуальных систем помогают имитировать работу других, реальных систем, которые могут быть самыми разнообразными – от модели человеческого сердца до проектируемой системы оружия. Подобные возможности открывают перспективу для проведения экспериментов в условиях, не существующих в реальном мире.

Аналитическая система «Фэкшинз» (англ. factions – «Распри»). По окончании II Мировой войны шаги Советского Союза становились всё более непредсказуемыми, и прогнозы, построенные на приписываемом его руководству оперативном коде [Лейтес 50] с каждым годом всё более и более не совпадали с реальностью. Такая ситуация складывалась вследствие того, что само руководство КПСС и СССР размежевалось, по большому счёту, как минимум на два лагеря, а по отдельным вопросам и того более, и всё труднее было выработать компромиссное решение для противостояния двух сверхдержав. Американским аналитикам потребовалась более современная методика, и она была выработана. Такая система была разработана и введена в действие в 1984 году специалистами ЦРУ США. Главная её цель заключалась в составлении с помощью специальных компьютерных программ прогнозов динамики развития политической и экономической обстановки в зарубежных странах. Эксперты и аналитики, занимающиеся исследованиями в рамках этой системы, заявляют, что на основании многолетнего опыта её использования можно с большой долей уверенности говорить о высокой точности прогнозов. В частности, по их словам, с помощью методики «Фэкшинз» в мае 1991 года был предсказан августовский путч в СССР. Долгое время методика была строго засекречена. Активно использовалась эта система и в годы «перестройки».

Сама же работа более всего напоминала методику мозговых штурмов, то есть дискуссию, когда сначала каждый участник высказывает своё суждение по обсуждаемой проблеме, максимально обосновывая его, а окончательное решение принимается консенсусом. Методические приёмы были следующие.

• Определение объектов исследования. Таковых в итоге оказалось три: пути развития российской экономики; отношения, складывающиеся между центром и регионами; политика России по отношению к США.

• Определение состава ключевых игроков – личностей или групп, наиболее влиятельных в исследуемой области. В каждом из трёх случаев состав немного менялся. Естественно, главными «игроками» во всех случаях были ведущие политики, аналитики и эксперты.

• Каждый игрок получает оценки в баллах (от 1 до 100) степени своего влияния на проблему и степени своей заинтересованности в ней.

• Игроки распределяются по шкале, также разделённой на 100 частей между крайними позициями.

• Данные загружаются в компьютер, и результат выводится в виде готового продукта – экспертной оценки и диаграммы, показывающей место и влияние самых главных игроков.

Сама методика «Фэкшенз» была закрытой, но её первооснова стала вскоре известна советской стороне и, если говорить упрощённо, заключалась в том, что весь дипломатический корпус, западные журналисты, аккредитованные в Москве, и кремленологи были заняты поиском информации, характеризующей расклад сил на советском политическом Олимпе. Их интересовала любая информация о процессе принятия решений на высшем уровне советского политического руководства, о борьбе между сторонниками различных тенденций развития, между ведущими политиками, претендующими на лидерство. Методы сбора информации были самыми примитивными и косвенными: от сбора слухов до оценки степени влиятельности конкретных политиков по расположению членов Политбюро на мавзолее Ленина во время празднеств. Исходя из характеристик персоналий, олицетворявших различные тенденции развития страны, делались выводы о том, каким именно путём СССР пойдёт дальше.

В 90-х в правительственной газете Известия был опубликован материал Ю.М. Батурина, бывшего тогда помощником Президента России по национальной безопасности. Там, в частности им дана и методу «Фэкшенз» довольно высокая оценка. Первый важный аспект этой модели заключается в её подтексте, согласно которому считается принципиально возможной адекватная формализация динамики политических процессов. Методика «Фэкшенз» как раз и отличается способом представления, в котором параметры состояния общества, отражающие политическое устройство, социально-политическую систему, расщепляются в спектр своеобразной «призмой» – интеллектом экспертов.

Такой подход, безусловно, является строго научным. Основной практической проблемой на этом пути описания является лишь ширина спектра, необходимая и достаточная для построения достоверных прогнозов. Отдадим и мы должное достоинствам «Фэкшенз». Прежде всего, измерению процессов в трёх ракурсах: ведущих хозяйственных отраслей, регионов и политиков. Каждая из действующих сил развития общества имеет свою направленность и свой «вес». Понятно, что методика «Фэкшенз» имеет гораздо более широкое поле применения, нежели упомянутое.

Индекс потребительских настроений (Consumer Sentiment Index).

После II Мировой войны американский бизнес и правительство США были обеспокоены вопросами о путях реализации населением весьма значительных сбережений, накопленными за время войны. Будут ли их тратить? Если будут – то как и на что? Это важно было знать, потому что в рыночной экономике именно рядовой массовый потребитель является главной фигурой. Потребительские расходы, скажем, в США составляют, по разным оценкам, от двух третей до трёх четвертей ВВП. Американские учёные и аналитики вовремя пришли к выводу, что потребительское поведение является главным фактором экономики. Вот почему ещё в 1946 году согласно разработке университета штата Мичиган для анализа социально-экономических процессов был введён показатель, получивший название Индекс потребительских настроений (ИПН). В его основе лежали данные опроса 2400 человек в 101 точке страны, отобранных по социальному положению, полу и возрасту так, чтобы они наиболее точно представляли мнение всего населения страны. ИПН в США занимался Центр изучения закономерностей реакции потребителя. В изданной у нас переводной литературе указывалось, что это была «первая фабрика мысли, выражающая интересы потребителей». На самом деле она не выражала интересы потребителей, она их учитывала, делая, скажем откровенно, из этих же самых потребителей управляемые объекты. В Советском Союзе за всё время только известный аналитик С.Е. Кургинян (о нём речь ниже) лишь однаждысказал о взаимосвязи между уровнем жизни и сменой строя. Сделал он это в 1991 году в закрытых материалах для ЦК КПСС, позднее они были опубликованы. В корпорации РЭНД этими вопросами занимался О. Хелмер, причём первая конференция состоялась ещё в 1947 году. ИПН сам по себе есть метод только отслеживания информации, но в целом, благодаря огромному прогнозирующему эффекту, он применим и в технологиях социального проектирования.

Предполагаю, что «помощь» Западу в сборе информации о советском обществе с советской стороны была, причём её качество было довольно высоким. Как представляется, информацию могли доставлять Центр по изучению общественного мнения при ЦК КП Грузии, социологические службы, действующие при Ставропольском крайкоме и Свердловском обкоме КПСС и которые находились под контролем и прикрытием соответствующих первых секретарей региональных комитетов партии – Э.А. Шеварднадзе, М.С. Горбачёва и Б.Н. Ельцина. Особое внимание уделялось поведению жителей Москвы и Ленинграда – в самом деле, масса событий перестройки произошла именно в этих городах, а не где-то на периферии. Здесь исходили из того правила, что бунты – удел провинций, а революции – столиц. Поэтому обе столицы рассматривались как отдельные социальные системы, для них давались отдельные оценки и, соответственно, здесь должны быть свои ИПН.

Кейс-технологии (Computer aided system engineering – CASE, компьютерная поддержка проектирования систем). Современный рынок насчитывает сотни кейс-продуктов. Кейс-технологии отличаются стремлением вскрыть логику процессов там, где обыденное сознание видит лишь груду ничем не связанных между собою феноменов. Там же, где учёные видят лишь компоненты, принципиально не сводимые в единое целое, специалисты по кейс-технологиям видят процессы, различные по типологии, но тем не менее способные к сводимости по общим знаменателям.

Так, например, одна из чаще всего используемых простейших методологий это IDEFO (англ. Integration Definition for Function Modeling) – методология создания функциональной модели производственной среды или системы. Она была разработана на основе языка функционального моделирования SADT (англ. Structured Analysis and Design Technique) в середине 70-х годов. С тех пор системные аналитики всего мира используют этот подход для разработки компьютерных программ долгосрочного и стратегического планирования, создания программного обеспечения оборонных систем, управления ресурсами. В рамках специальной программы методы SADT были стандартизованы, после чего и получили название методологии IDEFO. С 1981 года ВВС США потребовали, чтобы все фирмы, участвующие в конкурсах на заключение контрактов, представляли и обосновывали свои предложения в терминах IDEFO. С помощью данной методологии легко описываются управление, обратная связь и механизм исполнения.

Главная конструкция IDEF0-модели это её функциональный блок. В основе методологии лежат следующие правила: функциональный блок преобразует входы в выходы; управление определяет, когда и как это преобразование может или должно произойти; механизм непосредственно осуществляет это преобразование. IDEFO-модели – это не блоки и не диаграммы, как таковые, а предписывающие диаграммы, они представляют вход/выход каждого преобразования и «подсказывают» правила этих преобразований.

Методология IDEF1Х так же, как IDEFO, относится к числу языковых средств моделирования IDEF, но, в отличие от IDEFO, представляет собой программное средство семантического (смыслового) моделирования данных, основанное на ER-концепции (англ. Entity – Relationship, «сущность – отношение»), его создал исследователь П. Чен (Chen) на базе так называемой «концептуальной схемы». Компонентами этой системы являются сущность, отношения между сущностями, атрибуты сущностей. Одним из важнейших компонентов является отношение «многие-ко-многим», характеризующее связь между двумя сущностями, когда каждый элемент первой сущности связан с произвольным (в том числе нулевым) числом элементов второй сущности, а каждый элемент второй сущности связан с произвольным (в том числе нулевым) числом элементов первой сущности. Такого рода подход позволил детализировать любой анализ до такого уровня, что все бесконечно сложные виды отношений типа «многие-ко-многим» были раскрыты и заменены соответствующим множеством простых отношений.

Средство IDEF1Х применялось для «проектирования деятельности» как отдельных лиц, так и целых организаций союзного уровня, способных повлиять на всю сложную систему СССР. Оно включало:

• анализ важнейших подсистем с полным учётом управленческих связей, а также изменений комбинаций связей, в том числе неформальных;

• рекомендации по встраиванию чужеродных элементов, связанных с определёнными сегментами в системе для свёртывания программ и изменения целей (или отказа от их достижения, а также по совершенствованию управленческой деятельности самих США таким образом, чтобы ряд элементов СССР стал её «гармоничным продолжением».

Именно кейс-технологии и математический инструментарий позволяют успешно решать задачи такого рода.

Математические методы. Корпорация РЭНД разработала или адаптировала для аналитической работы также целый ряд весьма сложных и тонких математических методов, в частности линейное программирование, динамическое программирование, метод Монте-Карло, нелинейное программирование, определение очерёдности проблем, а также новые подходы в области футурологии и технического прогнозирования. Самый знаменитый из этих методов – метод Дельфи (см. выше).

Метод PPB («Пи-Пи-Би», англ. planning-programming-budget – планирование-программирование-бюджет, ППБ) также получил большую известность и распространение.

США для прогнозирования своей внешней политики использовали и обычные методы, но делали это через использование новейших средств. Так, например, в рамках Межуниверситетского консорциума политических исследований в Мичиганском университете работает Архив внешнеполитических исследований. Информация архива, накапливаемая и хранимая в компьютерной памяти, становится достоянием всех членов консорциума, а также на коммерческой основе предоставляется исследовательским центрам других объединений. Правда, эта информация почти исключительно о событиях прошлого, но она служит базой для проведения многочисленных новых прогностических исследований с применением математических методов (например, экстраполяции).

Можно привести ряд примеров подобных «банков данных» (БД), активно используемых самым широким кругом исследователей [Шевякин 05]. Это данные по таким вопросам, как:

• внутриполитическое развитие отдельных стран, например, «Исследование политических изменений в Великобритании, 1963–1970» это анализ событий, приведших в результате к исчезновению британских колоний, что по-своему можно рассматривать как «генеральную репетицию» уничтожения советской империи; главный блок этих данных содержит результаты специального выборочного опроса 2922 человек по 28 пунктам в 14 турах;

• двусторонние отношения отдельных стран; так в БД «Региональное взаимодействие в Азии, 1956–1968. Попарное взаимодействие азиатских стран друг с другом»; исследованы 272 различных сочетания азиатских стран по 21 показателю: торговля, дипломатический обмен, договоры, конфликты, членство в международных организациях;

• развитие политической обстановки в отдельных регионах представлено закодированными и разбитыми по 7 «переменным» данные о 10 тыс. внешнеполитических событий на Ближнем Востоке в 1949–1969 годах с участием Израиля, Египта, Сирии, Иордании, Ливана, Ирана;

• политические события глобального масштаба представляет «Проект Запад – Восток»; это данные по 15 тыс. событий во взаимоотношениях стран НАТО и Организации Варшавского Договора (ОВД) плюс Югославия и КНР за период 1945–1965 гг.;

• международные союзы и коалици; так БД «Данные по международным военным союзам: 1920–1957» содержит данные по 44 показателям для 137 союзов, заключённых в этот период; показатели включают принципы создания союза, основные характеристики его членов, судьбы союзов;

• развитие системы международных отношений – «Международные регионы и международная система»; исследование содержит данные по частям системы международных отношений с «социальной и культурной однородностью», по группировкам с похожими «политическими подходами и внешним поведением», измеренным по результатам голосования в ООН и т. д.;

• международные организации – «Объединённые Нации и колониализм», данные по 1166 случаям голосования в ООН по этому вопросу за период 1946–1967;

• международные конфликты и кризисы – «Политические конфликты: 1944–1966», данные для 323 конфликтов в различных странах и регионах мира по показателям степени их остроты, типам имевших место военных операций, методам разрешения и результатам для внешней политики США;

• войны – «Международные подсистемы: данные по войнам», данные собраны для войн за период 1649 –1963 годов для 21 международной подсистемы, «переменные» включают: длительность войны, тип, участников, интенсивность боевых действий, результаты войны;

• сопоставление 1700 цивилизаций по 1400 параметрам («модели ЮНЕСКО»).

В современной зарубежной и отечественной общественной науке существует заложенная П.А. Сорокиным ещё в 50-х годах традиция сравнительного анализа макросоциологических и культурологических теорий Н.Я. Данилевского, А. Тойнби, В. Шубарта, А. Кробера, Ф. Нортропа и др. В этом ряду можно отметить сближение подходов Н.Я. Данилевского и А. Тойнби ввиду не только их относительной хронологической близости, но и многочисленных концептуальных совпадений в толковании хода и структуры мировой истории.

Концепция «cost – effectiveness» (англ., «издержки – эффективность», советский аналог этого термина: соотношение цена – качество) пользуется популярностью в правительственных ведомствах США. Она предусматривает применение методов экономического анализа для принятия решений и используется при перспективном планировании. В ней основное внимание уделено задачам, а не объектам, она особенно подходит, когда имеется несколько возможных путей для достижения какой-либо цели. Анализируя экономический аспект альтернативных способов действия, лицо, осуществляющее планирование, получает представление о наиболее экономных путях достижения своей цели.

Её метод предназначен для решения ряда физических проблем путём проведения серии статистических экспериментов, когда точность зависит от количества предпринятых попыток. Многие математики утверждают, что без него водородную бомбу не удалось бы создать столь быстро. Корпорация РЭНД использует этот метод для определения траекторий искусственных спутников, анализа атмосферы других планет, в проектировании систем связи и т. д.

Метод «Content Analysis» (англ., «контент-анализ») также широко известен и применяется как социологами, так и информационно-аналитическими подразделениями спецслужб для извлечения информации из открытых источников. Спецслужбы США, других западных стран, накопили колоссальный опыт получения информации из открытых источников в отношении СССР и нынешней России.

Так, в марте 1989 года американская газета Washington Post писала: «Открытость Советов во многих технических вопросах анекдотична. Однако это не просто феномен перестройки. Бывший армейский инженер, работавший в начале 60-х в Управлении по ядерному оружию, рассказал об исследователе из корпорации РЭНД, которому поручили собрать из открытых советских публикаций всю информацию о последствиях применения ядерного оружия в космосе. Когда спустя шесть месяцев он пришёл с докладом, американцы были вынуждены срочно созвать секретное совещание». В той же публикации «Вашингтон пост» говорилось и о способах получения доступа к новейшим российским разработкам. Каковы же эти способы?

По моему мнению, одним из главных способов было искусство заимствования идей из научной литературы, издающейся в России. Другой способ получения доступа к разработкам состоит в предоставлении грантов и заключении прямых контрактов на исследовательские работы. В настоящее время этот способ легальной разведки против интересов России принят как основной.

Американская аналитика также традиционно сильна в использовании интуитивно-логических методов, основанных на знаниях и интуиции экспертов по различным проблемам международных отношений. Предполагается, что специалист всегда знает и готов сказать о будущем больше, чем он может обосновать и доказать строго научным образом.

Метод перекрёстной корреляции, модификация метода Дельфи, ныне получает развитие в США как позволяющий учитывать взаимное влияние возможных будущих событий и поэтому повысить достоверность прогнозов. Идея использования перекрёстной корреляции событий для прогнозирования в принципе проста. Все события записываются в матрицу, и между ними устанавливаются, а затем количественно оцениваются перекрёстные связи. Чем больше вводится в матрицу событий, тем точнее прогноз. В компьютер можно ввести до миллиона случаев перекрёстной корреляции.

Компьютерное моделирование позволяет создать большее число сценариев и определить вероятность их осуществления. Считается, что, применяя этот метод, можно также более обоснованно вырабатывать внешнеполитическую стратегию, ускоряя наступление желаемых событий или, наоборот, замедляя развитие явлений нежелательных.

Из собственно математических методов исследователи, в первую очередь, используют построение математических моделей: будучи созданы и проверены, они становятся методом и инструментом исследования. В американской практике есть два основных пути построения таких моделей: эмпирический и нормативный. Первый выражается в анализе большого числа количественных данных, собранных на базе какой-либо весьма общей, предварительной гипотезы исследования. Другой предполагает с самого начала весьма точное определение структуры и процессов объекта исследования на основе имеющихся теорий.

На протяжении последних лет заметное развитие получили комбинированные методы и методики, призванные компенсировать специфические недостатки отдельных методов.

Одну из интересных комбинированных методик разработал Т. Робинсон из корпорации РЭНД с участием сотрудников Института проблем войны и мира Колумбийского университета. Первым вариант этой методики известен под названием «прогнозирование альтернативных вариантов рельефного будущего». Суть этой методики в последовательном прогнозировании будущей военно-политической обстановки (без учёта её вероятности), проблем и возможностей, возникающих перед политическим руководством, в определении его целей и возможных действий в условиях создающейся неопределённости. Используется, в частности, матрица проблем и особенности действий будущих правительств в отдельных странах; для окончательной оценки вероятности событий применяется метод «Дельфи».

Метод линейной экстраполяции состоит в распространении прошлых и нынешних ситуаций на будущее с помощью графоаналитических построений.

Графоаналитический метод основан на анализе системы с выделением нескольких уровней иерархии через построение триады: «дерево целей – дерево решений – дерево ресурсов».

Expert Systems (англ., Экспертные системы) – направление, предусматривающее создание ПО для компьютеров V поколения, с тем чтобы они оперировали не только данными, но и знаниями, как это делают эксперты при выработке умозаключений. Корпорация РЭНД стала одной из организаций, активно работающих в области построения таких систем, основанных на использовании знаний.

PATTERN-design, ПАТТЕРН-проектирование (от англ. Planning Assistance Through Technical Evalution Relevance – «помощь планированию посредством относительных показателей технических оценок»). Слово «pattern» означает «шаблон, модель, образец, схема», и сама аббревиатура, почти точная, умышленно его воспроизводит. Применяется ПАТТЕРН при планировании НИОКР для достижения целей в условиях неопределённости (то есть в сложных, противоречивых системах); при выделении функциональных подсистем; в принятии решений с помощью ПО, позволяя наиболее чётко формулировать политические цели по уровням – их число может быть сколь угодно большим, но при этом они должны быть взаимосвязаны: от глобальных целей до их функциональных элементов.

Метод коллективной экспертизы. При принятии важных управленческих решений целесообразно использование коллективных экспертиз, обеспечивающих большую их обоснованность и эффективность. Разрабатываемое управленческое решение в этом случае получает разностороннюю оценку и аргументированность. Методы коллективной экспертизы, внимание к которым было привлечено с начала 60-х годов, в настоящее время достаточно продвинуты. К их числу можно отнести прежде всего методы Дельфи, «мозговой атаки», ПАТТЕРН и др.

При организации коллективной экспертизы важно обеспечить анонимность экспертных заключений, обратную связь, нивелирование возможных эффектов конъюнктурности и конформизма экспертных суждений. Обработка индивидуальных экспертных оценок с целью определения результирующего экспертного суждения должна выполняться по соответствующим алгоритмам, которые в настоящее время достаточно хорошо разработаны [Литвак 04].

2.9. Выявление латентного содержания информации

Уважаемый читатель, если Вам удалось дочитать книгу до этого момента – поздравляю Вас, ибо сейчас будет изложена главная суть аналитики, которую до конца не понимают очень многие, даже те, кто должен был бы по своему служебному статусу это знать и использовать на практике. Попробую описать это доступно и наглядно.

Итак, представим следующую картину. За столом сидит руководитель. Стол завален кипами бумаг с различными данными и информацией по профилю деятельности организации. Тут информационные сводки, материалы СМИ, докладные и служебные записки, бухгалтерские документы, квартальные, полугодовые и годовые отчёты о деятельности структурных подразделений, планы работы и результаты проверок.

Естественно, в этом массиве данных попадается разноплановая информация – от крайне важной до малозначительной, «пустой», попавшей случайно. Чем выше по рангу руководитель (лицо, принимающее решение – ЛПР), тем строже «сито» (фильтр), пропускающий нужную информацию к нему на рассмотрение.

ЛПР из всего этого информационного богатства, всесторонне характеризующего те или иные аспекты деятельности организации, прежде всего и главным образом, нуждается в выводном сущностном знании, но оно, до того как будет изложено на бумаге и реализовано в управленческом решении, пока ещё остаётся «скрытым», непроявленным, латентным! ВЫЯВЛЕНИЕ ЭТОГО ЛАТЕНТНОГО СОДЕРЖАНИЯ – смыслов, идей, факторов, тенденций, закономерностей, центров сил, угроз, рисков, противоречий, проблем в хаосе разноплановой информации И ЕСТЬ ГЛАВНАЯ ЗАДАЧА АНАЛИТИКА.

Именно эти латентные элементы, нуждающиеся для своего извлечения в специальных аналитических процедурах, составляют глубинную суть аналитической работы. На их основе принимаются управленческие решения, распределяются силы и средства, запускаются новые позитивные процессы и останавливаются тормозящие развитие (как негативные, так и ставшие ненужными). Эта работа осуществляется в креативном ключе, и многие её стороны почти не поддаются формализации.

Говоря попросту, именно здесь собака зарыта.

В хаосе сырой информации могут скрываться:

– идеи;

– смыслы;

– самое существенное и необходимое для решения проблемы;

– внешние и внутренние факторы, воздействующие на ситуацию;

– тенденции развития ситуации;

– закономерности;

– причинно-следственные зависимости;

– цели действий субъектов;

– риски;

– признаки угроз;

– сами проблемы;

– связи (прямые и обратные), взаимозависимости;

– паттерны (характерные конфигурации);

– точки роста, а также точки запуска новых процессов;

– центры сил», сферы их интересов и целеполагание; и т. д. и т. п.

Вся предварительная работа по отбору, систематизации, классификации поступающих данных переходит, наконец, из информационной стадии в собственно аналитическую.

Аналитик, владеющий навыками системного подхода, всегда будет стремиться на основе полученной информации понять общий контекст ситуации (её сегмента), внутреннюю структуру системы и соотношения всех скрытых в ней моментов. Основательнее всего нужно относиться к ситуациям, когда наблюдается повторяемость характера событий. Именно этот воспроизводящийся рисунок, ключевой образ в синергетике называют паттерном событий. Понятно, что всегда будут особенности, особые обстоятельства для каждого случая, однако главным будет именно паттерн – ключ к пониманию всей скрытой от нас смысловой конструкции и структуры. Системное мышление аналитика нацелено на вскрытие сущности явления, его закономерностей, глубинных факторов, определяющих тенденции, последовательность и особенности проявления событий, развития их во времени и пространстве. Всё это в совокупности как раз и отображает паттерн.

Удобным инструментом для изучения, анализа и оценки проблемных ситуаций служит аналитическая карта проблемного поля.

Термин «аналитическая карта проблемного поля», а также использование этой карты в качестве методического приёма я ввёл в аналитику в 2002 году во время моей работы в Информационно-аналитическом управлении ФСБ России. С помощью аналитической карты совместно с другими сотрудниками Управления удавалось решать прикладные задачи анализа путей урегулирования ситуации в Чеченской Республике, повышения эффективности деятельности органов безопасности в период проведения контртеррористической операции.

Чрезвычайно важно увидеть место проблемы в существующем половодье общественно-политической, экономической, научно-технической и управленческой информации. Аналитическая карта общего проблемного поля значительно облегчает типологизацию и выявление степени достоверности имеющейся по изучаемой проблеме информации. Будучи методологическим инструментом проведения некоторой подготовительной работы для последующего решения проблемы, аналитическая карта позволяет аналитику, заказчику (ЛПР) и другим участникам систематизировать данные и понять, какая информация нужна дополнительно.

Типология означает не только наименование, перечисление и описание всех подходов к решению аналогичных проблем в прошлом, всех их составляющих и объединений в группы, но и определяет иерархичность подпроблем. Мы принимаем ту или иную иерархичность, рассматриваем блок целеполагания, определяем их актуальность и своевременность, выстраиваем цепочку объективных взаимосвязей, по возможности вне зависимости от субъективных целей авторов (владельцев, создателей, дистрибьюторов) информации. При этом начало отсчёта должно находиться, образно говоря, в самой высокой точке, откуда видно всю проблемную ситуацию.

Аналитическая карта проблемного поля может содержать следующие элементы:

• главные детали обстановки (в зависимости от поставленной аналитической задачи);

• «центры сил» и объёмы ресурсов, которыми они располагают;

• сферы интересов «центров сил» и сферы, где они пересекаются (противоречат) друг другу;

• параметры конкурентной среды (конкуренты, союзники, партнёры);

• кризисные точки и сформулированные ключевые пробемы;

• векторы развития;

• базовые тренды, тенденции, факторы, оказывающие влияние на проблемную ситуацию;

другую информацию.

Аналитическая карта формата А3 размножается на цветном принтере (при необходимости – в формате А1 на плоттере) в нужном количестве и служит средством объединения мыслительных усилий группы аналитиков, участвующих в поиске решения проблемы. При необходимости она может быть представлена (через ноутбук и проектор) и на экране для удобства коллективного обсуждения. Эффективность общих усилий при этом повышается в разы! Особенно это заметно на фоне продолжающейся десятилетиями устаревшей практики проведения конференций, чтений по какой-либо проблеме, где есть основной докладчик и выступающие. Вопросов докладчику при этом, как правило, не успевают задавать из-за нехватки времени, а сама суть проблемы и пути решения отодвигаются на задний план из-за формального отношения к обсуждению.

Использование же аналитической карты сразу же вводит всех участников в суть дела, избавляет от лишней говорильни, переводит обсуждение в предметную плоскость, позволяет реализовать полный набор методологического инструментария, а не лишь его куцые субъективные обрывки.

При составлении такой карты аналитик, используя в качестве контента различную «фактуру», в том числе цифровую, (нередко из-за своей объёмности она выглядит хаотической), должен найти сходную структуру связи событий, элементов, т. е. выявить адекватный паттерн. В книгах по синергетике часто приводится пример очертания побережья, который в различных системах наблюдения будет оставаться схожим: береговая линия, различаемая с высоты, очень похожа на видимую с земли, и тот же рисунок будет при более близком рассмотрении. Структура береговой линии может отличаться в деталях, однако её характер остаётся неизменным, один и тот же паттерн возникает в изображениях, не только разномасштабных, но и полученных под разными углами. Такие структуры – паттерны, одинаково воспроизводящиеся на всех масштабных уровнях, называют фракталами [Мандельброт 02], [Кроновер 06].

На рис. 9 представлен общий вид структурно-логической модели рассматриваемой сущностной аналитической работы.

Первый блок в этой модели означает саму жизнь (Ж) во всём многообразии её процессов – социальных, экономических, политических, информационных, духовных, религиозных и т. д., со всеми их переплетениями и взаимозависимостями, полную живых проблемных ситуаций.

Второй блок – это информация (И), отражающая с помощью различных инструментальных средств различные аспекты этой жизни, как информационно-виртуальный слепок ситуации или объекта. При этом отражение не всегда бывает адекватным, так как носит оттенок субъективности, и часть информации может передаваться в чувственно-образном виде. Информация представима в различных формах, это:

• докладные, служебные, аналитические записки;

• сводки;

• таблицы;

• графики;

• доклады;

• конспекты;

• проекты решений;

• приказы;

• передачи и публикации СМИ;

• факты, их вербальные и графические интерпретации;

Рис. 9. Базовая модель сущности аналитической работы

• рассказы очевидцев;

• базы данных;

• фото– и видеоматериалы;

• карты местности;

• литературные произведения; и т. д.

Иначе говоря, все эти формы выступают как информационная интерпретация, теоретическая или предметно-практическая рефлексия реальных жизненных процессов, протекающих в объекте анализа.

Третий блок – это латентная часть информации, выделяемая с помощью аналитических процедур. Поясню феномен «скрытости» на примере выявления, формулирования, структурирования и разрешения проблем. Идею о том, что проблема не лежит на поверхности, а нуждается в специальных аналитических процедурах для своего выявления, фиксации и разрешения, я услышал впервые в период работы в НИЦ ФСБ России от начальника своего отдела Вадима Васильевича Макушина (позже он стал первым заместителем начальника Центра). Для меня это стало маленьким интеллектуальным открытием. Постепенно приходило понимание, что в аналитике много таких вроде бы небольших «изюминок», крупиц опыта, теоретически описать которые сложно, но ими с успехом пользуются практики.

Проблема – это выявленная с помощью специальных процедур, сформулированная совокупность тех противоречий, которые принципиально можно решить с помощью соответствующих управленческих решений в рамках имеющихся в распоряжении ресурсов. То есть, это как бы сформулированное условие задачи (сколько будет дважды два?), ждущее своего решения. Каждая проблема имеет свою структуру, куда входят иерархически расположенные кризисные точки (ключевые противоречия) с разными весовыми коэффициентами приоритетности и значимости. При этом важно понимать, что проблема и проблемная ситуация – это не одно и то же.

Проблемная ситуация – более широкое понятие, означающее совокупность огромного количества объективно существующих в реальности, но латентных, непроявленных, не структурированных и не готовящихся к решению проблем.

Соотношение проблемной ситуации и проблемы по объёму содержания соответствует соотношению объекта и предмета исследования при решении научных задач.

Пояснить данное различие между проблемной ситуацией и проблемой также можно на примере животрепещущей темы автомобильных пробок. То, что мы наблюдаем на магистралях Москвы и других крупных городов в часы пик, – это проблемная ситуация из десятков, а то и сотен противоречий, кризисных точек, латентно сущест-вующих трудностей и проблем. Пока мы смотрим по телевизору репортажи или читаем сообщения в прессе об очередном дне Х, когда вся Москва (или иной крупный российский город) парализуется из-за автомобильных пробок – это уровень общей проблемной ситуации, той, что существует объективно и лишь может предполагать какое-либо решение. Это просто уровень фиксации негативного положения дел в автодорожном движении.

Переход же на уровень проблемы предполагает сознательное вычленение последней из общего контекста (проблемного поля, проблемной ситуации) с целью конструктивного решения на практике. Для этого проблема нуждается в выявлении, формулировании, структурировании, детализации, то есть в представлении в виде ряда конкретных «решабельных» задач. Следовательно, из структуры проблемы необходимо вычленить её составные части – «кризисные точки», подпроблемы, каждая из которых нуждаются в отдельном разрешении. Их совокупное разрешение и будет решением проблемы в целом. Так, например, «проблема пробок» распадается на следующие кризисные точки:

• протяжённость (общая площадь) магистралей в городах не соответствует растущему количеству автомашин;

• низкое качество полотна магистралей и проезжей части улиц;

• недостаточное количество и плохое качество развязок на перекрёстках;

• отсутствие боковых съездов на перекрёстках;

• неудовлетворительная работа ГИБДД;

• низкая поведенческая культура водителей и пешеходов (из-за особенностей национального менталитета);

• не отлаженное функционирование светофоров и т. д.

В России боковые съезды на перерестках дорог широко начали строить примерно с 2000 года. Для сравнения – когда в фашистской Германии в 30-х годах начала реализовываться программа строительства автобанов, везде на пересечениях с иными дорогами делались боковые съезды.

Поэтому, чтобы решить проблему пробок, сначала надо её увидеть, понять, сформулировать, структурировать, представить в теоретическом виде именно как проблему и затем перевести на язык решаемых управленцами конкретных задач!

Далее, в ходе декомпозиции, детализации проблемы выделяют её содержательные стороны, разрабатывают ТЭО необходимых управленческих решений с конкретизацией исполнителей, сроков, соответствующего финансирования. Иначе всё превращается в пустопорожнюю болтовню, и действительно существующие в нашей жизни актуальные проблемы не решаются годами. Пример с автомобильными пробками настолько ярок и очевиден, что в нём, как в фокусе, сразу видны недостатки деятельности большого числа ведомств, вносящих свою лепту в пояление общей неразберихи на улицах и магистралях города. Но развязка не за горами. В статье Когда Москва встанет С.Г. Кара-Мурзы, АиФ, июнь 2007, расчёт автора прост. Каждая автомашина занимает в среднем 6 кв. метров площади города. Поделите сами общую площадь всего асфальтового покрытия в столице на общую площадь, занимаемую машинами. На асфальтированном покрытии остаётся очень немного свободного места. Уже сейчас, если даже только половина автомашин выезжает из дворов и гаражей – Москва встаёт намертво на многие часы. Если по-прежнему ничего не делать, не строить дорог и ежедневно настойчиво, предметно не заниматься проблемой пробок или делать дороги такими темпами, как сейчас, полный коллапс наступит очень скоро.

Естественно, поскольку данная проблема складывалась годами и даже десятилетиями, решение её затянется надолго. И оно по определению должно быть системным по всем обозначенным выше ключевым параметрам сразу. Частные, узкоаспектные решения успеха не принесут.

Неужели неясно, что в качестве первоочередной меры нужно срочно развивать капилляры, коллатерали (медицинский термин, означающий боковые или обходные пути кровотока, ветви кровеносных сосудов, которые обеспечивают приток или отток крови помимо основного сосуда при его тромбозе), то есть обходные пути там, где постоянно возникают заторы.

Иногда предлагают убрать все столбики и заборчики, ограничивающие въезд машин во дворы, мол, тогда при необходимости спецмашины (скорая помощь, пожарная) смогут туда проехать. Но это проблему не решает: представить, что теперь и дворы будут забиты потоками машин, можно разве что в кошмарном сне.

Но есть положительный опыт других стран, ведь пробки бывают и там. Я своими глазами видел в Лондоне, как в потоке машин пробирается мотоцикл, и на нём молодой волонтёр доставляет к месту происшествия медсестру для оказания первой медицинской помощи. Оказывается, у них существует такая практика. Ведь в таких ситуациях счёт времени может идти на минуты.

Аналогичная практика есть и в Израиле. Для этого введено даже специальное понятие «ангелы рая». Разбив районы городов на сектора, волонтёры (их работа принципиально бесплатная и добровольная) после получения сигнала вызова быстро добираются до места происшествия и успевают оказать требуемую помощь. Число спасённых ими людей идёт на сотни.

В результате налаживания такой «народной службы спасения» там добились, что средняя скорость прибытия к месту происшествия (а это как раз главное в запруженных городах) составляет около 90 секунд. Естественно, выезжает на место ближайший «ангел». После этого уже иначе смотришь на толпы наших мотоциклистов, часами мающихся от безделья на своих тусовках. Эх, эту бы социальную энергию да на благие дела!

2.10. Принцип вертолёта при моделировании реальных ситуаций

Для наглядности преподавания я ввёл приём, названный мною как принцип вертолёта. Суть его в том, что при исследовании какой-либо предметной области, явлений и процессов, происходящих в реальной жизни, крайне важно получить в самом начале общее целостное представление об объекте, и лишь потом можно переходить к детализации. Этим приёмом многие десятилетия активно пользовался выдающийся педагог В.Ф. Шаталов из Донецка при разработке опорных конспектов для школ. В книге [Кара-Мурза 09] хорошо показано, чем отличается школьное образование у нас в стране и на Западе, где как раз учащимся специально не дают полноценной картины мира, фрагментатизируя её и делая упор на подачу узкоспециализированного знания. Как тут не вспомнить древнеиндийскую мудрость, цитируемую в рёриховской Агни-йоге: «Можно давать целую чашу, можно её не давать, осколки же – ранят» [Рёрих 92].

Наглядно принцип вертолёта можно сформулировать, как от простого сложного к простому составляющему, и изобразить, как показано на рис. 10. Этот подход, по моему мнению, более эффективен, чем устоявшийся и применяемый повсеместно в отечественной педагогике подход от простого к сложному.

Рис. 10. Графическое изображение «принципа вертолета». Предметная область аналитического исследования (факты, явления, процессы…)

Принцип вертолёта удобно использовать при составлении аналитической карты проблемного поля, при ситуационном и синергетическом анализе, в практической работе ситуационных центров.

Разобраться в разноплановом содержании информационного поля, где может «скрываться» любая проблема, непросто. Информация «растёт» снизу вверх, разрастаясь и ветвясь как дерево, причём её смысловые конструкты могут «маскироваться» в листве этого дерева – в обилии описательных характеристик его деталей и иного, несущностного «информационного шума», почти не имеющего практического значения. В большинстве даже блистательно соструктурированных информационных сообщений, ярко выражающих фактографическую сторону и реминисценции на фактаж по поводу какого либо события или явления, как правило, превалируют описательные характеристики, тогда как зависимости сущностно-смысловые и причинно-следственные в анализе проблем авторы этих сообщений показывают редко.

В настоящее время существует немало замшелых ретронаучных школ, что пережили советское академическое время, но сейчас малопродуктивны, почти архаичны, их методики работы не меняются годами, не отражают требований сегодняшнего дня. Люди в них «работают», надувают щёки и семинарят, хотя ценности для будущего почти не представляют. Многие появившиеся за последнее десятилетие частные вузы взяли под свою опеку значительную часть последователей этих школ. Нередко это весьма неглупые люди с неплохим социальным статусом, хотя и чересчур политизированные в ущерб науке. Иногда они создают весьма изощрённые тенденциозные псевдонаучные конструкции, что вовсе не делает их от этого более актуальными, ибо им не соответствует никакая реальность в современной России. [Назаров 99], [Носовский 12], [Жеребчиков 05], [Мегре 07]. Конечно, они по-своему интересны и у них всегда будет немало сторонников.

Современные геополитика, общая и военная история, теория управления пополняются всё более любопытными исследованиями, методологией, фактажем, опровержениями сложившихся стереотипов, их интересно просматривать для общего ознакомления, однако ключевыми для интеллектуального прогресса всё же являются яркие личности, научные школы с большой степенью осведомлённости о закрытых внутренних процессах, методологически адекватные современности, обладающие большой интегрирующей емкостью. В их числе И.В. Бестужев-Лада, О.И. Генисаретский, Ю.В. Громыко, В.Я. Дубровский, И. Панарин, В.М. Розин, Р.А. Силантьев, П.Г. Щедровицкий, отчасти О.А. Платонов [Силантьев 07], [Платонов О 12]. Их метафизическая (концептуально-историософская) составляющая, взятая вне их частных инициатив и высказываний по отдельным поводам, весьма продуктивна, инструментальна в отдельных системных вопросах, востребована и широко представлена в публикациях.

Наряду с этим, существует ряд идеологических продуктов, созданных в стиле Project management. Под этим термином можно понимать достаточно успешные коллективные интеллектуальные игры (работы уже упоминавшегося тандема Фоменко-Носовского), достаточно настойчиво и последовательно продвигающие внешне убедительную парадигму. Например, книгоиздательские программы издательств «Вече» («Причины гибели СССР», серия книг о Сталине); «Алгоритм», Фонда Сороса, где вовсе не всё деструктивно, есть и вполне добротные издания, написанные на современном научном уровне и на русском материале (многие исследования часто проведены на иностранные гранты российскими авторами). Примером такой доступной квинтиссенции достаточно объективного уровня анализа является постоянно пополняющаяся американская свободная интернет-энциклопедия на английском (Wikipedia.org) и русском (Wikipedia.ru) языках. Сюда же можно добавить почти все сугубо инструментальные отечественные и западные профессиональные издания по вопросам бизнеса, менеджмента, которые как правило ни под кого не заточены специально и достаточно универсальны. Подобные работы позволяют аналитику лучше понимать обусловленность корпоративного строительства. Хотя они бывают и самодостаточными, системообразующими, подменяющими иное, более слабое целеполагание, например, такова «Дианетика» [Хаббард 93].

Научные гранты, однозначно идеологически нацеленные программы типа «Золотой Лев», «Левада-Центр», «Центр Карнеги» и т. д. являются примерами многогранной деятельности различных команд, идеологически сопровождающих продвижение и борьбу политических кланов, и корпоративное строительство. По форме такие команды часто совпадают с редколлегией (сайта, журнала, издательского холдинга), руководством партии, но этим не исчерпываются. Обычно эти объединения если и не выходит на уровень реальной политики, то всегда имеют свою многообразную историю (становления, вовлечённости, периферии и заимствований, механизмы социального заказа) и выходят на первоклассного политического лидера, являясь его референтным окружением. И.Б. Чубайс (брат А.Б. Чубайса) с его семинарами, Щедровицкие (отец и сын), «Театр на досках» С.Е. Кургиняна, Игорь Яковенко, В.В. Жириновский, А.Г. Дугин, породившие целые сонмы текстов, комментариев, команд, заимствований, подражаний, альянсов и имитаций. Здесь нередко разобраться сложно – кто с кем и против кого «дружит», но типология просматривается.

Информационное поле в России постоянно покрыто малоструктурированной информацией, называемой белым шумом. Есть несколько десятков псевдонаучных политологических сайтов, где вся информация такого рода связывается в некие псевдорационалистические симфонии. Всё во всём, трактовки, объективки, перекрёстные ссылки. Трудно сказать, кто и как, и для чего их финансирует, кто нуждается в этой «информации» и пользуется ею, однако некоторые соображения можно высказать.

Белый шум может часто совпадать с научной информацией, но лишь по форме. Его истинный характер, рациональный или псевдорациональный, из него самого не следует – в отрыве от целеполагания, поставленных или решаемых задач (всегда закрытых). Принципиально важно, что любой грамотный аналитик на основе этого материала, имеющегося в открытом доступе в Интернете, может сам вывести, найти, уточнить, понять существующее положение дел, хотя эта «информация» порой сильно варьирует от размытой до просто абсурдной. Типичные особенности этих развёрнутых сайтов: избыточная «информация», «информационный» хаос, подмена понятий. Когда многие разнокачественные, разнонаправленные и разнозначимые явления в этой «информации» рядоположены, предлагаемая тут же их рубрикация (структуризация) становится бессмысленной, имитирующей. И хотя прямая дезинформация не столь часта, в прессе нередко используются приёмы бухштабирования, когда большое преуменьшают до малого, а из мухи раздувают слона.

Бухштабирование – (рассыпные буквы), получивший распространение в России, как и во всём мире, приём, когда при электронном письме (SMS, e-mail) слова или краткие выражения заменяют английскими аббревиатурами, иногда ребусными: IMHO (in my humble opinion по моему скромному мнению), ASAP (as soon as possible – как можно скорее), w8, так как 8 читается эйт, всё слово на слух будет уэйт, то есть англ. wait – подождите, 10Х, то есть 10 читается тэн, а всё вместе тэн_кс, что на слух почти совпадает с англ. т(ф)энкс – thanks спасибо и т. п.

Случайная оговорка в ином контексте, публикуемая в качестве заглавия, меняет все акценты. Таким образом создаётся «информационный продукт», по сути «неусвояемый» и абсурдный, хотя ему и соответствуют иногда некоторые социальные реалии, конкретные факты.

Усвоение информации может быть затруднено также из-за ставшей обыкновением подмены понятий. Например, часто СМИ подают информацию через прямое цитирование высказываний с очень слабыми и необязательными логическими мостиками. Например, информация о мэре Москвы содержит его прямые высказывания и высказывания автора публикации о нём. Понятно, что подобное курабье (печенье на сливочном масле с начинкой из повидла) можно «срежиссировать» в какую-угодно сторону: мало-ли что человек говорил в разной обстановке и по разным поводам, но такой информацией практически невозможно пользоваться для целей более тонкого анализа, типологического сопоставления.

2.11. О цитировании

Хочу высказать своё отношение к цитированию.

Цитирование, в том или ином виде, известно с древнейших времён, однако концептуально этот вопрос осмыслен недостаточно. Действительно, только такие гении, как Ньютон, Декарт, Эйнштейн писали свои выводы – как родоначальники школ и научных направлений – одной формулой, одним самодостаточным абзацем. В других случаях предполагался верисифицирующий научный аппарат, позволяющий проверить не столько результаты и выводы, но и ход рассуждений исследователя, чтобы подтвердить научную грамотность в теме, основательность, осведомлённость, уточнить его место среди других школ и направлений мысли.

Наверное, древнейшее и характернейшее использование цитирования – богословие любой религии. Например, в христианстве неприемлемо пересказывать или толковать текст Священного Писания своими словами, но, тем не менее, в библейских текстах много разночтений, что предполагает необходимые толкования, пояснения. Помимо текстов апокрифов (и комментариев к ним признанных богословов), аналогичные вещи есть в мусульманской богословской традиции, где существуют хадисы, числом в десятки тысяч в шиитской традиции, тасиры, набор канонических правил (своего рода прецендентное право) на все мыслимые случаи жизни, различающиеся степенью достоверности, определяющейся, так сказать, дальностью от первоисточника – Пророка. Нечто подобное (еретическое многозвучье) существует и в научном методическом аппарате современной академистики, хотя это пожалуй структурно и не осмысляется, что порождает проблемы непонимания и искажения смыслов.

Апокрифы – произведения позднеиудейской и раннехристианской литературы, не вошедшие в библейский канон. Первоначально апокрифами считались сочинения представителей гностицизма, стремившихся сохранить своё учение в тайне. Позднее так называли раннехристианским тексты (различные евангелия, послания, откровения), не признанные богодухновенными христианской церковью и не включённые ею в библейский канон.

Некоторые апокрифы оставили след на вероучении христиан, например, Протоевангелие от Иакова, послужившее источником для празднования Рождества Богородицы и Введения Богородицы во храм. Особый интерес представляет собой сборник аграф, т. е. изречений Иисуса Христа, сохранённых в других книгах, помимо Евангелий.

Современная информатика выделяет три уровня восприятия реальности, описываемой в различных текстах. С точки зрения объекта и техники цитирования можно представить, пусть и весьма условно, следующие типы цитирования (см. табл. 1, с. 268).

Хадис – изречение (кауль), одобрение (такрир), образ (васфи) или действие (филь) пророка Мухаммада, их совокупность это Сунна (араб. «путь», свод высказываний и действий Пророка Мухаммеда, жизненное руководство для всех мусульман), составляющая одну из основ шариата (сумма правовых, морально-этических и религиозных норм, предписаний ислама, регламентирующая жизнь как сообщества мусульман, так и каждого исповедующего ислам). Хадисы передавались народу через сподвижников Пророка.

Понимание Корана даётся правоверным через духовное постижение, через тасиры (комментарии, толкования Корана), помогающие найти тот истинный смысл, что заложен в него Пророком.

Таблица 1. Смысловое разделение типов цитирования

Попробуем разобраться в указанных типах цитирования, понять их механику, внутренние ограничители (семантическое поле) и применимость.

Буквальное цитирование наиболее распространено, и оно очевидно. Применяется в полных библиографических описаниях, в трудах классической академической науки, в том числе в диссертациях и т. д. В точных академических исследованиях этот метод вполне применим, однако, как правило, он характеризует жёстко-догматическое, идеологическое общество с доминантой самоцензуры. Вспомним хотя бы диссертации периода 70–80-х армии советских учёных, где сносок на марксистско-ленинские источники подчас было больше, чем оригинального текста.

Ныне, когда сказано почти всё обо всём, можно процитировать из сатиры Оруэлла Скотный двор: «тут все животные равны, но некоторые более равны, чем другие». Интересна забава не только художников пера, но и богословов, социологов, вообще специалистов, профессионально работающих с большими объёмами текстов – угадывание авторства цитат, их контекста. Это своего рода высший пилотаж эрудиции, книжной культуры.

В наше время доминируют цитирования более высокого порядка. Тематическое цитирование доминирует в добротных академических работах, претендующих на некоторую систематизацию, обзорность. Так, до 1917 года многие авторы, интеллектуалы часто не имели формального высшего (университетского) образования. Отдельные положения из многих, весьма далёких от прагматической науки, сфер – оккультизма, эсхатологии, герменевтики вводились в научный оборот через добротное тематическое цитирование. Так, приводя некоторые очевидные факты, идеи, реминисценции pro profanis (лат. «для непосвящённых»), авторы звёздочкой отмечали для специалистов или буквоедов сноски для дальнейшей самостоятельной работы, например: «так же (да, валась ссылка на издание, страницу) полагает Антуан Фабр д Оливье», после чего следует ещё десяток именитых культурологов на 5-6 европейских языках. Таким образом, для своих давались ориентиры в виде своего рода карты звёздного неба.

Если буквальное цитирование даёт формат семантического поля – квадрат, треугольник, то – тематическое детализирует (в линейке треугольников – равносторонний, равнобедренный и т. п.) коридор, в коем рядополагает себя автор. Многое в этом смысле даёт анализ библиографии к изданиям, по ней сразу видно, в каком семантическом поле автор видит своё построение. Как правило, в этом много позитивного для вдумчивого читателя. Подобная же практика указания или тематического цитирования доминирует с 60-70-х годов в англоязычной литературе.

Есть и другой вид цитирования – концептуальный. Есть такие труды о трудах, когда анализируются не слова, интонации, но прагматика и интенциональность, выделяется сущность и смысл текста. Такова, например, знаменитейшая книга [Поппер 92], она оказала и оказывает громадное концептуальное воздействие на современную цивилизацию, хотя вообще не поддаётся буквальной интерпретации. Это же касается и не менее известной книги [Шпенглер 09]. «Как нельзя из бронзы вылить Бога Вольтера», так же существуют ограничители форм выражения смысла. Если применять к этим и другим культурологам, таким как Ясперс, Ортега-и-Гассет, тематическое цитирование, это ничего существенного не даёт, так как они исследовали широкую общую тему «разум – общество – человек – социальные институты». Дословных цитат (прямых ссылок) на К. Поппера практически нет – это фундаментальное исследование можно цитировать лишь концептуально, целиком, равно как и любопытные пассажи из бестселлера [Эко 02], и полемизировать можно не с некоторыми небесспорными аргументами и построениями, но с доминирующими в книге постулатами о том, что только планомерное развитие разума способно наиболее адекватно и эволюционно трансформировать социальные институты, общество, человека.

Наверное, концептуальное (целостное, сущностное) цитирование является предтечей аналитического подхода. И буквальное, и тематическое цитирование исходит из самодостаточности, самоценности Текста (будь то Библия, Коран, К. Маркс, В.И. Ленин), а выводимое из него является, так сказать, атрибутом, иллюстрацией. В более сложных случаях можно сказать, что автор-комментатор выступает в роли заложника текста (адепта, компилятора). В случае же концептуального цитирования предполагается более свободное обращение с материалом, свободная, т. е. концептуальная интерпретация под конкретные задачи исследования. Таким образом, объект исследования является первичным по отношению к любому тексту о нём, где все они по сути равноположены. Этот метод – инструментальный по своей сути – позволяет использовать в исследовании разнокачественные нарративные источники, косвенно, но ярко представляющие как автора, так и его эпоху. Инструментальный метод (за пределами специфики материала) возможен лишь при выходе за буквальные пределы источника – то есть на уровне прагматики в социолингвистике или концептуальном анализе, при сопоставлении источников по существу; например, сравнивая, чем отличается Библия от Корана.

Различные типы цитирования зависят не столько от предмета исследования (что достаточно условно и безразлично), сколько от умственного горизонта самого исследователя, его способности свободно и правильно ориентироваться в информационных полях. Точнее говоря, студент, кандидат или доктор наук по-разному будут воспринимать одну и ту же информацию. При написании концептуальных трудов важно осознавать и потенциальные возможности респондентов, их способность (или неспособность) впитывать реальное знание высокого уровня абстрагирования.

Наверное, методологически неверно предлагать студенту и доктору философских наук одинаковый научный аппарат, поэтому издательства при некоторых университетах поступают так: они выпускают специальную литературу двух видов – студенческую для I–III курсов обучения (уровень бакалавриата) и профессорскую для студентов-исследователей старших курсов, аспирантов, магистрантов, «остепенённых» педагогов-исследователей.

Если перед нами не чисто теоретическое иследование по сложной и комплексной теме, а глубокая практическая разработка, то буквальное следование цитате, тексту, традиции, в том числе научной, может завести нас в тупик. Как-то читал в самолёте американский покетбук в жанре fantasy о том, что на Земле после ядерной катастрофы инопланетяне нашли на свалке киноролик и по нему восстановили всю картину доядерной жизни людей, вот только не смогли расшифровать аббревиатуру WD, тогда как сейчас во всём мире и дошкольники знают: это Walter Disney (раз имеет отношение к кино). Очевидно, только инструментальный анализ, построенный на концептуальном цитировании, способен наиболее адекватно оценить источник – то, что в нём есть в смысловом плане, и то, чего в нём нет. Вообще же, для зрелого ума, много и систематически занимающегося интеллектуальной деятельностью, как правило, форма презентации (при прочих равных условиях, таких как адекватность, актуальность, востребованность информации), включая уровень цитирования источников, не имеет значения. У подобного специалиста на уровне мыслетехнологий развит внутренний механизм перевода различных языков презентации текста (в силу интеллектуальной опытности и погружённости в предмет) на сущностный уровень. На высоком уровне интеллектуального развития – у многих поэтов, философов, политиков, способных концептуально осмысливать доступную информацию, она часто выражается в афористичной форме, кратком крылатом выражении или имени для ещё невербализованного массива разнородных разрозненных факторов. В период моей учёбы в разных вузах мне ещё попадались старенькие профессоры философии, умевшие на уровне слоганов по десяти параметрам определять, это Кант, Гегель или Cartesius (Декарт). Слушать их было необычайно интересно.

По аналогии с указанными типами цитирования старательные стажёры сумбурно пересказывали бы философские учения (опираясь на цитаты вне контекста), жизнелюбивые доценты – давали бы живые образы, показывая жизнь в философии. И только старенький профессор ненавязчиво сопоставлял их в широком философском контексте (то есть как раз занимался концептуальным цитированием, сведением к единому основанию).

К сожалению, сегодня в российском обществе утеряна философская культура. Социальная роль философии нередко умаляется, а то и вообще отрицается. Вершиной этой тенденции являются попытки отрицать научный статус философских знаний [Волкогонова 06], [Кохановский 07]. Железо, софт, базы данных, Интернет якобы делают ненужными те природные биокомпьютеры, что на человеческих плечах. На уровень выше какого-то общедоступного прагматического минимума поднимается всё меньшее число людей. Да, книжность может быть избыточной и вести к потере инструментальности жизненного практицизма. Но заметна и другая тенденция – вербальная лигатура (многозначность, многоярусность изложения материала, смысловые вариации в тексте) всё больше заменяются графическими, табличными, кластерными методами.

Лигатура (лат. ligatura, «связь») – знак любой системы письма или фонетической транскрипции, образованный путём соединения двух и более графем (букв), и обычно хорошо различимо, из каких. Так, например, лат. Æ есть лигатура из букв А и Е. Вид долгоживущей лигатуры может эволюционировать, как это произошло с английским предлогом at («при») в кружочке, он превратился в значок, напоминающий свернувшуюся калачиком собачку и ныне символизирует эл. почту: запись ipskurnosov@mail.ru означает П/Я автора данной книги при сайте mail.ru. С лигатурой связана и самая грандиозная в истории книг опечатка. Когда готовили первое издание энциклопедии Britannica, её вычитывали и держали корректуру десятки опытнейших грамматистов, тем не менее, на всех вышедших экземплярах первого тома красовалось тиснёное золотом ЭНЦИКЛОПУДИЯ (конечно, слово было из латыни: ENCYCLOPEDIA, но ведь надо было с лигатурой: ENCYCLOPÆDIA, так правильно). Кстати, 12 марта 2012 года объявлено о прекращении выпуска этой энциклопедии на бумаге, будет только электронная версия.

Вербальная лигатура это или составное слово, воспринимаемое как цельное (например, лицемер) или устойчивый оборот (напр. ни дать ни взять) с конкретным смыслом.

Современная научная литература всё больше подходит к шаблонным формам представления информации – избранной сотне графиков, таблиц и библиографии.

2.12. Новое в аналитике – синергетический анализ

Сравнительно новым понятием в современной аналитике и фактически её креативным ядром является синергетический анализ, обладающий большими эвристическими перспективами. Покажем его особенности и возможности. В 80–90-х годах прошлого века в точных и общественных науках повсюду постепенно вошёл в моду синергетический подход: и в социологии, и в практическом менеджменте (как эффективный инструмент управления). Синергетика как учение о самоорганизации в системах живой и неживой природы стала быстро набирать силу. Сегодня она представляется одним из наиболее популярных и перспективных междисциплинарных подходов.

Сам термин «синергетика» (от др.-греч. synergeia – «совместное действие, сотрудничество») предложил в начале 70-х годов прошлого века немецкий физик из Штутгарта Г. Хакен. Термин имеет два смысла: с одной стороны, кооперативное действие элементов сложной системы; с другой – сотрудничество учёных разных областей знания [Климонтович 86]. Авторы учебников, правда, обходят стороной неологизм Хакена, используя вместо него термины «Х-наука», «нелинейная термодинамика», «теория самоорганизации» или просто «наука о сложном».

Синергетика возникла на стыке различных научных школ, [Поремский 89], таких как брюссельская школа И.Р. Пригожина, рассматривающая самоорганизацию в физических и химических процессах; школа самого Г. Хакена, изучающая лазеры; советская школа В. Арнольда, школа А.А. Самарского и С.П. Курдюмова, строящая теорию самоорганизации на основе вычислительного эксперимента; биофизическая школа М.В. Волькенштейна и Д.С. Чернявского и др.

Став «модной», синергетика, наряду с теоретическими достижениями (на её темы были написаны сотни диссертаций), ещё больше породила псевдонаучных изысканий, вот как раз с результатами-то у «синергетиков» небогато. Когда синергетика стала набирать силу, то некоторые её представители больше занимались спекуляциями, чем поиском фактов и постановкой экспериментов, а только они могут подтвердить или опровергнуть те или иные подходы.

Такое положение дел привело к примечательному обратному эффекту – синергетика стала всё больше влиять на разные сферы деятельности, вызывая всё больший интерес. В отличие от традиционных областей научного знания, синергетику интересуют общие закономерности развития систем любой природы. Абстрагируясь от специфической природы систем, синергетика претендует на способность описывать их эволюцию на обобщённом языке. Это позволяет синергетике делать достояние одной области науки доступным пониманию представителям совсем другой области (см. интернет-ресурс www.synergetic.ru/science/index.php?article=dan2).

Сейчас этим подходом интересуются многие – от студентов до политиков, от менеджеров до активно работающих исследователей. (см. интернет-ресурс http://www.keldysh.ru/departments/dpt_17/urss.html).

Однако мода, в том числе в тематике научных исследований, преходяща, что можно видеть на примере синергетики: она буквально на глазах вырождается в «болтологию». Так, после кончины С.П. Курдюмова интерес к синергетике в его институте резко пошёл на спад. Точно так же угас интерес к рефлексивному управлению, теории нечётких множеств и подобным модным затеям. В.Б. Губин, в частности пишет: «Синергетика по принятым представлениям – это изучение области явлений, в сущности, многоэлементной или многофакторной природы, не демонстрирующих стремления к усреднению термодинамического типа, вследствие чего их рассмотрение обычными относительно простыми средствами механики или термодинамики затруднено. Следовательно, синергетический подход вообще, без указания особой специфичности конкретных рассматриваемых явлений – вещь непонятная» (см. интернет-ресурс http://www.vgubin.info).

Я не согласен с таким категоричным утверждением. Считаю, что в синергетическом подходе заключены большие креативные возможности, прежде всего в методологическом плане. Чуть ниже попытаюсь убедить читателя в этом.

В науке достаточно известен принцип Бритвы Оккама – то есть оптимального обобщения, единения знаний, обеспечивающий возможность некоторой экстраполяции и, в конечном счёте, практического применения знаний в другое время и в других условиях.

Бритва Оккама – методологический принцип теоретического объяснения явлений, его ввёл Аристотель в своей Логике как принцип достаточного основания. Монах Оккам в начале XIV в. лишь придал этому принципу чёткую формулировку: «Не следует привлекать [для объяснения чего-либо] новые сущности без самой крайней на то необходимости». То есть, если какое-то явление можно объяснить двумя способами, например, первым – через привлечение сущностей (терминов, факторов, преобразований и т. п.) А, В и С, а вторым – через А, В, С и D, и при этом оба исчерпывающе убедительны, то верным признаётся первое объяснение, без привлечения сущности D, и её необходимо как бы отсечь острой бритвой. Согласно принципу Бритвы Оккама, лучшее объяснение то, что требует меньше всего гипотез, предположений. Иначе говоря, слабая теория обычно порождает дополнительные вопросы и допущения. Этот метод, учитывающий количество привлекаемых для объяснения сущностей, обеспечивает связность и единство любой теории в её соотнесении с другими, является оружием борьбы за единство и предсказуемость науки, средством превращения набора разрозненных гипотез и допущений в строгую, экономную научную теорию.

Далее с использованием принципа Бритвы Оккама, предполагающего максимально возможное упрощение структуры любого объекта без потери смысла, а также принципа конструктивного упрощения я покажу суть синергетического анализа.

Современному аналитику приходится иметь дело с огромными массивами информации, характеризующей реальные социально-политические, экономические и иные процессы. При этом весьма трудно определить, где начало и где конец, где причина и соответствующее следствие, какие параметры ключевые, что с чем коррелирует. Как правило, легко осознаётся лишь прямая связь между двумя и более факторами, равно работающими на общий результат. Примером служат сетевые магазины, где современная форма организации торговли даёт её организаторам монопольные преимущества, недостижимые для других участников рынка, что сказывается в громадном сокращении управленческих, транспортных, складских, маркетинговых, рекламных затрат, позволяет оперативно внедрять современные научные методы труда. Здесь уже вряд ли действуют традиционные корреляты соотнесения, апробированные в мелком и среднем бизнесе, но действуют законы синергии, когда каждый успех отдельного участника сети потенциально ведёт к ещё большему общему успеху. В числе других примеров синергетического эффекта можно назвать термоядерную бомбу, бинарные газы, даже обычную русскую водку.

К огромному сожалению, все примеры синергетического подхода формируются ad post, а не ad ante: только после, а не до выясняется, что «оказывается, я применил-то методологию синергетики». Обоснованных теоретико-методологических подходов, подкреплённых математически, фактически нет, как нет и прикладных технологий, формального аппарата для «синергетического анализа», его типовых алгоритмов.

Однако в качестве «технологии для повтора» синергетические подходы могли бы послужить хорошим аналитическим инструментом. Хотя здесь таится опасность: приучая людей «думать образно-метафорически», мы размываем научный подход.

Синергетический анализ имеет, как минимум, два явных преимущества перед традиционными методами – он позволяет анализировать не все, пусть важные параметры, а, прежде всего, ключевые (критические) точки, и при целенаправленном воздействии на них ожидать фантастического результата. Эти бифуркационные точки в процессах и институциональные элементы в системах, как правило, всегда служат центром приложения сил управленческого корпуса, управляющего механизмами их функционирования, роста и развития.

Точка бифуркации – условная точка разделения на два состояния «туда или сюда», вблизи которой происходит колебание неустойчивой динамической системы, достигающей при этом своеобразного равновесия. Так, при температуре 0 °С, в воде плавает лёд, и малые её порции замерзают, образуя лёд, в то же время точно такое же количество льда тает, превращаясь в воду. Какая конкретная молекула H_2О в данный момент станет водой, а какая льдом – решает случай. Здесь точек бифуркации множество, и все они на границе раздела фаз «вода – лёд».

В долине Польских Татр вблизи города Закопане туристам показывают необычный феномен: из верхушки небольшого пригорка мощным фонтаном бьёт ключ, но на максимальной высоте взлёта он разделяется на две падающие струи, образуя на земле две одинаковые речки: одна течёт на запад, другая на восток. Здесь точки бифуркации группируются на «максимуме» ключа-фонтана.

В аналитике, очевидно, подобный синергетический эффект (качественное приращение Знания) может быть достигнут посредством применения разных научных методов на том же семантическом поле с перекодировкой научной информации из одной понятийной сетки (парадигмы) в другую, что было характерно для работ Д.И. Менделеева, Ч. Дарвина, Ж. Кювье, В.В. Вернадского.

Кювье Жорж (1769–1832), французский зоолог, один из реформаторов сравнительной анатомии, палеонтологии и систематики животных. Его считают одним из родоначальников анатомии и палеонтологии как отдельной ее ветви. Иностранный почетный член Петербургской АН (1802). Ввел понятие типа в зоологии. Установил принцип «корреляции органов», на основе которого реконструировал строение многих вымерших животных. В одном из научных собраний произнёс свою знаменитую фразу: «Дайте мне кость, и я восстановлю животное!» И это не было пустым бахвальством. Подобное умение по малой части воссоздавать целое весьма ценно и для аналитика.

В небольшой фантастической повести «Люди или животные» французского писателя Веркора (наст. имя Жан Брюллер) горделивая фраза Кювье прозвучала вторично. По сюжету появились странные существа, их облик и поведение не позволяли понять, разумные это люди или представители дикой природы. И тогда специалист по сравнительной анатомии позвоночных, видимо, неплохой аналитик, воскликнул: «Дайте мне его астрагал (кость нижней конечности человека или задней конечности четвероногого, находящаяся рядом с пяточной), и я скажу, человек ли это!»

Общая содержательная схема синергетического анализа представлена на рис 11.

Синергетический анализ способен выявить сущностные связи и зависимости в многоуровневых структурах изучаемых объектов и процессов, в том числе латентные. При этом имеются ограничения – предметно-содержательные, пространственные и временные, они задают рамки исследования. Важно, что предметный контур, лежащий на внешней поверхности изучаемых явлений, всегда кем-то управляем изнутри. Именно внутри этого контура (как правило, в сокрытом состоянии) находится реальный управленческий контур из ЛПР, регулирующий распределение и движение базовых ресурсов. Там находятся реальные центры сил, контролирующие общую ситуацию, запускающие основные позитивные и негативные процессы и управляющие ими.

Рис. 11. Модель синергетического анализа

Как показывает аналитическая практика, изучение лишь внешних параметров, элементов предметного контура непродуктивно, так как упускаются сущностные связи и зависимости. Предметика подчинена некоторой упорядоченности, что задаёт шаблонно-детерминированный характер данному контуру, своеобразные «правила игры», часто блокирующие все новые управленческие решения. Все иные варианты, выходящие за рамки шаблонного предметного контура, носят вероятностный (альтернативный) характер и либо фиксируются (на более высоком, эффективном) уровне, либо отторгаются. Оператор либо захватывает (получает) вожделенный кусок энергии, отторгаемый (приносимый в жертву) шаблонным контуром – позиция, цена, сегмент рынка, либо сам теряет энергию (качество) в результате агрессивного энергообмена (встречный бой, лобовой удар). Очевидно, побеждает (энергетически, стратегически) здесь тот, кто выстраивает более длинную и сложную энергетическую цепочку, включающую компонент виртуализации (дезинформации, срезания углов, аберрации), потребляющую по определению меньше ресурсов, энергии. Фактически это сложная, многоходовая комбинационная работа (хотя бывают случаи, когда эффективны и простейшие ходы), и те, кто занимается ею постоянно, рано или поздно добиваются решающего успеха.

В то же время об этих схемах знают и их активно используют мошенники всех мастей. Во время работы в Счётной палате РФ я сталкивался с такой ситуацией, когда непрозрачность вопросов определения ответственных исполнителей и конкурсных процедур, многоходовые механизмы согласований при выделении и освоении финансовых средств создают почву для злоупотреблений со стороны отдельных должностных лиц и структур. Оценка рисков нелегитимного и неэффективного расходования государственных средств в условиях продолжающегося роста затрат на подготовку и проведение XXII Олимпийских зимних игр и XI Паралимпийских зимних игр 2014 в Сочи показала, что они многократно возрастают в условиях привлечения в качестве исполнителей посреднических фирм различных ООО). В 2011 году более 50 % ООО, являющихся ответственными исполнителями Программы строительства и инвесторами олимпийских объектов, в сущности, не имели ни своей собственной производственной базы, ни финансовых ресурсов. Кроме того, крайне низок уровень ответственности этих компаний организации по взятым на себя обязательствам в рамках Олимпийского проекта. Счётная палата РФ своевременно забила тревогу по данному вопросу, добиваясь принятия мер для исправления ситуации.

Любой аналитик-профессионал знает: сильнейшая структура поддержки та, что невидима. Структуры («центры сил»), имеющие в запасе больший латентный (виртуальный, невидимый) компонент (контекст), как правило, выигрывают в противоборстве, хотя мыслимы и системы, когда прямое действие конструктивнее, особенно если имеются превентивные проработанные схемы быстрого адекватного реагирования с мобилизацией необходимых ресурсов в связи с резко меняющейся ситуацией.

Главное внимание в синергетическом анализе уделяют исследованию управленческого и информационного контуров, включая их латентные элементы. Любую эффективно функционирующую управленческую структуру можно представить как геометрически целостное пересечение замкнутых контуров, включающих контур свободного перехода. Управление системой (организацией, бизнес-структурой) по результатам и есть контроль точек (шкал) перехода от линейности к параболе, от неэффективности к эффекту, которые в связке контрольных цифр обеспечивают надёжную управляемость системы. Отсутствие контроля за любой из шкал не даёт полного представления о протекающих процессах и сужает возможности оператора для манёвра. Очевидно, предприятия, относящиеся к среднему уровню корпоративного бизнеса, имеют преимущество в мобильности и скорости реагирования по сравнению с крупными государственными экономическими структурами, обладая способностью сжатия-расширения-модуляции, гибкого адекватного реагирования на изменения состояния внешней и внутренней среды. В большинстве случаев они имеют преимущество перед неповоротливыми «монстрами» с многоуровневой системой принятия управленческих решений, больший выбор и манёвр в пространстве перехода, и могут превратить свои минусы (ограниченность ресурсов, спонтанность, иррегулярность, непредсказуемость) в плюсы в виде качественной продукции, оптимальной ценовой политике, стратегической устойчивости, выхода на новые сегменты рынка.

В информационном контуре главное внимание уделяют не изучению и анализу уже опубликованной информации, а тому, откуда и как она появляется, работе с теми, кто ее создаёт. Эти вопросы, как правило, не принято приоткрывать или разъяснять в открытой печати. Здесь можно лишь указать, что понимание только одного этого аспекта уже принципиально отличает работу настоящих аналитиков-профессионалов от тех, кто только номинально носит это высокое звание.

Таким образом, синергетический анализ через выявление сущностных зависимостей, точек бифуркации и эмерджентности даёт ключи к пониманию уязвимых мест любой системы. При необходимости деструктивного воздействия на неё сразу видны элементы-мишени. В современных технологиях дезинформирования такие подходы применяют довольно часто. Путём согласованного целенаправленного воздействия на отдельные элементы предметного контура внезапно запускаются противоречивые (антисимбатные) процессы разного (неформализованного) порядка, выпадающие из привычного контура управления. Быстрая смена формата, масштаба, угла зрения не позволяет стандартной системе управления выйти из непродуктивной заданности (общего здравого смысла) и адекватно отреагировать на ситуацию. Появляется дельта запаздывания в реагировании, что связано, прежде всего, со временем, необходимым для принятия управленческого решения и мобилизации ресурсов на его реализацию. Система впадает в состояние информационного хаоса (и как следствие, социальной нестабильности), где имеются большие возможности для любых манипуляций со стороны противника. В любом случае (типологически) деструктивное воздействие продуктивнее в противофазе (с использованием приёмов нарушений всех шаблонов и правил) и обязательно – с опережающей скоростью принятия соответствующих управленческих решений, отдания приказов.

Именно с помощью таких методологических подходов и сценариев противник многие годы сознательно и целенаправленно разваливал Советский Союз. Одним из методологов, который фактически помог американцам выявить уязвимые точки СССР (точки роста), чтобы целенаправленно ударить по ним, был ученик Г. П. Щедровицкого, один из активных членов московского методологического кружка (ММК) В.А. Лефевр, который ещё в семидесятые годы прошлого века опубликовал ряд оригинальных работ, после которых он был замечен американскими аналитиками.

Фигура В.А. Лефевра весьма подходит для изучения, являсь живым примером того, как недюжинный исследователь, невостребованный у нас на родине, стал востребованным за рубежом. После эмиграции в США (с помощью одного полковника ФБР США), В.А. Лефевр опубликовал целый ряд работ и оказал значительную консультационную поддержку спецслужбам США в развале Советского Союза. [Лефевр 65–67, 91, 94, 97, 01, 03А, Б; 11А, Б]. В Интернете в свободном доступе есть работы В.А. Лефевра «Алгебра конфликта» http://psychologiya.com.ua/konfliktologiyaagressiya/615-lefevr-va-algebra-konflikta.html, «Конфликтующие структуры» http://zipsites.ru/books/konfliktuyuschie_struktury/ и другие, в них изложены принципиальные идеи по запуску любого конфликта и управлению им.

Данные теоретические подходы по дестабилизации больших социально-экономических систем американцы с успехом использовали и продолжают использовать практически во многих регионах мира, в том числе на территории России и стран бывшего СССР.

Дальнейшие научные исследования синергетического анализа как феномена представляются продуктивными. В частности, актуальны вопросы: каким образом взаимодействуют его составные части – методики системного, процессуального и ситуационного анализа; каковы способы выявления точек эмерджентности, создающих новое качество из разрозненных элементов; на каких уровнях анализа возможно определить точки бифуркации (развилки), где корректируется направление развития уже существующих процессов посредством микровоздействий; как осуществить запуск новых позитивных процессов в системах и блокировать деструктивные изменения; как определить точки появления новых векторов развития, «точки сборки» новых смыслов в наличествующей информации о системе и т. д. Думаю, появятся молодые учёные, интересующиеся данными направлениями исследований.

Предметное развёртывание синергетического анализа как интеллектуального инструмента целесообразно осуществлять через моделирование (схематизацию) и содержательное наполнение функциональных контуров, таких как:

• предметный (ресурсный);

• управленческий открытый;

• управленческий закрытый;

• контур перехода (свободное пространство для ЛПР, в рамках которого он распоряжается ресурсами системы);

• информационный контур;

• сущностно-смысловой контур;

• уязвимые (проблемные, кризисные) точки;

• точки роста (развития), запуска новых процессов;

• показатели пороговых значений устойчивости системы и т. д.

Скажу несколько слов по поводу последнего – о разного рода критичных оценочных показателях (роста, эффективности, устойчивости и т. д). Как правило, любая управляющая структура стремится иметь как можно более точное представление об объекте управления, из-за чего число отчётных показателей имеет тенденцию к постоянному росту. Потом наступает момент, когда сама подготовка данных по этим показателям настолько усложняется, что начинает тормозить нормальное функционирование системы. В науке очень мало исследований, посвящённых обоснованию необходимости тех или иных критериев, показателей. В практике государственного управления неразберихи в этом вопросе тоже хватает. Иногда меня просто берёт оторопь: в докладах различных ведомств (от Минэкономразвития России до Минобороны России только по ДРОНДам (докладам о результатах основных направлений деятельности) более 100 показателей! Работа, проведённая Минрегионом России с заинтересованными федеральными органами исполнительной власти по совершенствованию системы оценки эффективности их деятельности, нашла отражение в Постановлении Правительства РФ от 15.04.2009 № 322 «О мерах по реализации Указа Президента РФ от 28.06.2007 «Об оценке эффективности деятельности органов исполнительной власти субъектов РФ», утвердившем 295 показателей оценки эффективности деятельности указанных органов власти. Счётная палата РФ, изучив во второй половине 2009 года проблемы оценки эффективности деятельности исполнительных органов государственной власти субъектов РФ, отметила формальный подход в ряде регионов к подсчётам показателей [Степашин 09].

Получается своего рода заколдованный круг. Одни бюрократические умы выдумали эти сотни показателей, другие же тратят колоссальные силы, чтобы их подсчитать. Организаторская работа сводится к тому, чтобы обеспечить своевременную подготовку и доклад наверх отчётов – квартальных, полугодовых, годовых, но при этом большинство управленцев рассматривает это как игру – ведь практическая польза от собираемых цифр часто просто мизерная! Кому нужны показатели государственной статистики двухлетней давности, когда поезд давно ушёл и рельсы, остыв, заржавели? А ведь именно с такой дельтой во времени поступают сейчас данные по многим показателям после завершения окончательной обработки. Да, возможно, потом они могут пригодиться в качестве общей статистической базы – историкам, социологам, отдельным учёным для обобщения и написания диссертаций. Но для реальной управленческой практики нужна более свежая, оперативная информация о состоянии дел в экономике, социальной и финансовой сферах. Получить её реально только при резком снижении общего числа показателей деятельности и выделении основных, ключевых. Современные ИТ вполне позволяют конструктивно упростить и значительно ускорить эти процессы. Поэтому в последнее время наметилась тенденция создания дублирующих каналов получения такого рода объективной информации, построенных на новых подходах, вплоть до режимов on-line.

Очень плохо и то, что конкретных (натуральных) показателей всего единицы. Это наблюдается и в отчётной практике, и в бюджетном процессе. В своё время кое-кто очень постарался, чтобы убрать их из системы бюджетного планирования под предлогом, что это было присуще лишь социалистическому государству в годы пятилеток, а в современных условиях эти натуральные показатели и конкретные задачи социально-экономического развития определять не нужно (так же как и ответственных за их выполнение), мол, государство должно как можно меньше вмешиваться в свободно функционирующую экономику. Считаю, такая практика ошибочна и вредна, а её идейное обоснование специально подброшено в нашу науку и социально-экономическую практику из-за рубежа. Мы уже на практике увидели, к чему приводит такая политика невмешательства государства, когда всё пущено на самотёк в надежде, что рыночные механизмы сами это отрегулируют. Отсюда заоблачные цены на жильё и многое другое.

Представляется, что именно синергетический анализ можно было бы активнее использовать при прогнозировании будущего. Исследователи, неравнодушные к исторической судьбе России, других стран СНГ на постсоветском пространстве, к их месту в современном мире, возможностям и путях преодоления проблем, используют разнообразные методики и подходы. В Интернете активно обсуждаются работы заведующего отделом моделирования нелинейных процессов Института прикладной математики РАН Г.Г. Малинецкого, чья область интересов охватывает математическое моделирование будущего, перспективы модернизации [Малинецкий 12]. Я вполне солидарен со многими его подходами. С точки зрения синергетического анализа, позволяющего рассматривать будущее как сложный функционал со многими переменными и выходить на стратегический уровень осмысления происходящего в стране и мире, понятно: чтобы Россия стала мощным современным развивающимся государством, необходимо соблюдение нескольких стратегических условий: следует запретить вывоз из страны крупного капитала, обеспечить людей работой (а не обрекать их на обнищание), переориентировать банковскую политику на поддержку малого бизнеса, разместить в оборонном комплексе крупные заказы для поддержки высоких технологий. Также необходимо создание условий, чтобы в стране стало выгодно заниматься не только финансовыми спекуляциями и монополизированным строительным бизнесом. Должны быть сокращены огромные разрывы в доходах как по различным группам населения, так и по регионам.

Что касается инноваций, о которых говорят как о спасательном круге, то были рассчитаны различные сценарии для Московской области, где расположены десятки наукоградов. По инвестициям в инновации Московская область находится среди мировых лидеров, на уровне Швеции. Но, раздавая деньги, мы черпаем воду решетом – отдача мизерная, поскольку промышленность, и это проблема повсеместная, невосприимчива к инновациям. Высока вероятность гибели наукоградов и превращения Московской области в регион складов, свалок и спальных районов. Если удастся решить проблему невосприимчивости к инновациям, Московская область станет локомотивом для всей России.

В недавнем прошлом крайне тяжёлые ошибки были допущены в вопросах демографической политики. Демографические процессы слишком инерционны, чтобы возникшие проблемы можно было быстро решить даже самыми благими мерами. Выплата материнских пособий – лишь один из многих параметров. Прогноз неутешителен: к 2050 даже при повышении рождаемости и росте миграции население России не превысит 100 млн человек. К демографии можно отнести и то, что через 15–20 лет поколение бабушек, учительствующее в школах, окончательно уйдёт и заменить его будет некем. Профессия педагога по рейтингам популярности у молодёжи не входит в число приоритетных. Ситуация, казалось бы, очевидная, понятная. Ну, а где же меры?

В национальном хозяйстве (раньше оно был «народным») следует учитывать не только деньги, основные фонды, их капитализацию, но даже такие «нематериальные вещи», как национальный менталитет, народный обычай. В Америке по этому поводу в ходу термин «социальное чудо России». Суть в том, что на Западе в трудной ситуации каждый, как последний герой сериала, ставит только на себя. В России же развиты неформальные домены человек по 15–20 с круговой поддержкой, что определяет невероятную живучесть нации. В этом главный источник моего оптимизма. Если бы то, что сотворили с Россией в конце XX столетия, было проделано с любой другой страной, та просто прекратила бы существование. Россия же чудесным образом всё ещё сохраняет высокий потенциал. Время на то, чтобы подняться, у России есть, хотя и немного – как у боксёра-тяжеловеса, поверженного в нокдаун. Но ещё не вечер. Приведу одну оценку: по крайней мере до 2015 года наш ракетно-ядерный потенциал будет в состоянии нанести любому центру силы неприемлемый ущерб.

В 2001 году Президент РФ поставил перед РАН две главные задачи, это: 1) мониторинг, прогноз и отработка методов предупреждения катастроф, и 2) разработка механизма перехода от сырьевой экономики к инновационной. Прошло 10 лет, академики ломали головы над этими задачами, но задания Президента так и не выполнены. Уместно вспомнить исторические аналоги: Рим погиб, когда к его стенам подступили варвары, но защищать его никто не вышел – бывшие воины теперь были слишком увлечены зрелищами.

В США, в Европе, Японии, даже в Китае есть мощные мозговые центры, где занимаются проектированием будущего. В США ежегодно проводится около 30 научных конференций по этим вопросам. Недавно в Москву приезжал знаменитый футуролог нобелевский лауреат Гелл-Манн, но его визит прошёл тихо и незаметно. Насколько востребованы и серьёзны отечественные разработки по проектированию будущего?

У СССР были вторая экономика мира, высокий уровень социальных гарантий, эффективные силовые структуры. Но это не предотвратило распада государства, который Президент России назвал самой большой геополитической катастрофой XX столетия. В чём причина? Не хватало обоснованной модели развития общества. Если прогнозы предлагались, им не доверяли. При М.С. Горбачёве в Институте системных исследований академик В.А. Геловани методом компьютерного моделирования рассчитал пути развития СССР. Страна могла выбрать технологический путь, совершить прорыв в постиндустриальное будущее и остаться мировым лидером. В 1985 году благодаря высокому уровню образования перед нами, безысходно томившимися под гнётом ни на что не способной геронтократии была открыта дверь в сказку. Это частично реализовалось в странах бывшего советского блока: Чехии, Словакии, ГДР (вернувшейся в семью немецких земель), Польше. Описывались и самые проигрышные модели, вплоть до… распада СССР в 1991 (!). И вот парадокс – страна пошла именно этим, худшим путём! Формальный лидер М.С. Горбачёв страдал недугом иррационального «нового мышления» (с ударением на ы), осложнённым утопическими представлениями о России. Общечеловеческие ценности в том виде, как их трактовали прорабы перестройки, – это полная чушь, ибо каждая цивилизация борется за то, чтобы именно её ценности всеми воспринимались как общечеловеческие. Традиционные ценности России известны: духовное выше материального, общее выше личного, справедливость выше закона, будущее важнее настоящего и прошлого. Но за последние 20 лет в нашей стране сделано всё, чтобы их разрушить!

В нашей стране испытывают пиетет (робкое почтение) перед железной леди Маргарет Тэтчер. Она тоже давала прогнозы, один из них был такой: в условиях глобализации на территории СССР экономически оправдано проживание населения численностью… 15 млн человек (!), чтобы они (то есть мы) обеспечили Западу добычу углеводородов, поскольку ни на что другое эта страна не способна. Конечно, это вызвало бурю возмущения у мыслящих людей России, хотя этот сценарий вполне реален при экономике, ориентированной на трубу и выкачку ресурсов. Если Россия не желает быть стёртой с политической карты мира, требуются сверхусилия всего народа и прорыв в постиндустриальное общество, построенное на инновациях. Иначе наша продукция будет оставаться неконкурентоспособной, а трубу рано или поздно у России просто отберут.

Ключевое значение для нашей исторической перспективы имеет формирование образа будущего. Жизненно важно наосвоить то, что мы можем делать, причём лучше других. Индия на экспорте ПО зарабатывает в год $40 млрд. Вчетверо больше, чем мы на вооружении (примерно $9 млрд), хотя и наши программисты на голову сильнее, что из года в год доказывают международные конкурсы. Но у нас по-прежнему интеллект не в почёте, и, как следствие, нет мозговых центров по проектированию будущего. Лишь в последнее время предприняты попытки наметить долговременные цели, чтобы засучив рукава заняться стратегированием социально-экономического развития [Пискунов 11]. До 1.10.2012 в Госдуму должен быть внесён проект закона о государственном стратегическом планировании, чтобы «координировать стратегическое управление и меры бюджетной политики». А вот в Финляндии такой проект реализовали: там в разгар очередного мирового кризиса была создана фирма Nokia, ныне один из мировых лидеров в мобильной связи, и теперь страна развлекается, устраивая международные чемпионаты по метанию на дальность… мобильников разных весовых категорий (!). Есть сценарий более масштабный, реализованный в США президентом Рузвельтом, который вытащил страну из Великой Депрессии, в чём ему тогда помог приглашённый в качестве советника гражданин США русский специалист, будущий лауреат Нобелевской премии по экономике В.В. Леонтьев, применения талантам которого в Совет-ской России не нашлось. Сегодня борьба между цивилизациями идёт не только в сфере экономики, но и в сфере ценностей и представлений о будущем. Как говорил Сенека, для корабля, порт назначения которого неизвестен, нет попутного ветра.

В Институте прикладной математики РАН на основе динамической теории информации был сделан геополитический прогноз для России на период до 2030 года. Заместитель директора по науке профессор, доктор физмат-наук Г.Г. Малинецкий обнародовал этот прогноз в 2010 году (см. интернет-ресурс http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3117125/). Хорошего ждать нечего: если дела будут идти так, как идут, по инерционному сценарию, то и без внешнего вмешательства вероятен распад России на зоны влияния других цивилизаций. Дальний Восток разделят Китай и Япония. К Америке отойдут Камчатка, Чукотка и Сибирь. В европейской части появятся мусульманский анклав и Северо-Западное образование. Это согласуется с прогнозами ЦРУ, где Россия рассматривается как зона кризиса и нестабильности. Некоторые американские исследователи предрекают распад России на 5–8 государств в течение 10–15 лет. И не только предрекают и прогнозируют, но и постоянно целенаправленно предпринимают шаги, чтобы способствовать этому. Важный сущностный параметр этого сценария – утрата значительной частью населения нашей страны жизненной активности.

Альтернативный, более мягкий вариант – самоорганизация элит на уровне элиты постсоветских республик и понимание ими необходимости тесного союза, выделения общей сферы ответственности. Правильная политика: иметь друзей поближе, врагов подальше, а не наоборот. Тогда вокруг России может сложиться новая конфедерация. Шаги в этом отношении предпринимаются – создан Таможенный союз государств-участников СНГ.

Согласно третьему сценарию произойдет самоорганизация снизу, ею управлять сложно из-за множества кажущихся сейчас непреодолимыми факторов, порождающих социальную нестабильность. Не исключены жёсткая смена элит, революционные потрясения. Если приложить сверхусилия, то можно попытаться восстановить на евразийском пространстве историческую общность – «советский народ» с по-прежнему желанным для большинства населения типом более справедливого жизнеустройства. Кстати, сторонники распада России и углубления пропасти между сверхбогатым меньшинством и беднеющим большинством, а такие в стране есть, открыто и презрительно называют советское прошлое совковым, а тех трудяг, кто с грустью вспоминает о его достижениях, – совками. Но и Россия после 1917 года, затем СССР никогда не были на деле Страной Советов, где всем бы действительно распоряжались выбранные населением органы власти – советы, напротив, наше государственное устройство фактически было тоталитарным. Если поискать на политической карте Европы, то настоящую Страну Советов найти легко: ею была с момента образования и остаётся Федеративная Республика Германии. Вот там на муниципальном уровне действительно всем заправляет избираемый местными жителями Совет (Rat), а выше – демократически избираемые парламенты регионов (земель) и федеральный Bundestag, где самая многочисленная, пользующаяся наибольшей поддержкой населения) партийная коалиция проводит своего кандидата на пост канцлера, высшего чиновника исполнительной власти. Экономика многоукладная, но подавляющее большинство трудоспособных от госбюджета не зависит, так как все либо работают на селе на семейных подворьях, либо держат в городе разнообразные бизнесы, тоже на личном труде, либо нанимаются в частные фирмы покрупнее, и лишь часть – бюджетники, что трудятся на государство. Поэтому живут немцы, включая оставшихся ветеранов II Мировой, неплохо и даже всю махину Евросоюза из кризиса вытягивают почти в одиночку. Просто, как колумбово яйцо. Опросы немецких социологов говорят: самыми непопулярными российскими политиками за столетие немцы считают Б.Н. Ельцина и М.С. Горбачёва, а самыми популярными – В.В. Путина, что нормально для действующего лидера, И.В. Сталина и Л.И. Брежнева.

Глава III. Аналитика как интеллектуальное оружие

3.1. Аналитика в разведке и системах корпоративной безопасности

О разведке и разведчиках написано много. Тема действительно интересная. Помню, как в советское время народ зачитывался романами Ю. Семёнова о Штирлице – «17 мгновений весны», «Испанский вариант», «Бомба для председателя». Много на эту тему опубликовано и за рубежом. Огромную популярность получили книги В. Плэтта «Стратегическая разведка», Джона Ле Карре «Шпион, который вернулся с холода» (через год после выхода книги в 1963 году её перевели на 12 языков, на русский – лишь через 30 лет), книги Аллена Даллеса.

Эта тема ярко освещена и в художественной литературе, и в популярной беллетристике. По жанру шпионского романа мы всё же отставали от англичан. «В первую очередь, потому что нам легче было перейти через линию фронта, чем преодолеть колючую проволоку соцреализма и минные поля цензуры» [Горчаков 90]. Записки наших штабных разведчиков, как белой кости, так и непрофессионалов, высасывающих из пальца свои сногсшибательные сюжеты, грешат одним и тем же: там нет аналитики. А ведь именно это, по-моему, самое интересное в разведке. Большинство зарубежных публикаций – это мемуары бывших разведчиков, очень много работ написано журналистами, пытающимися внести элементы детективного жанра, сделать занимательными и романтическими книги о разведчиках. Многие бывшие руководители ЦРУ – Аллен Даллес, Ричард Хелмс, Уильям Колби, Стенсфилд Тёрнер, Уильям Кейнси отметились в этом жанре. В их работах прославляется мастерство спецслужб США.

В художественных произведениях о разведке иногда попадаются крупицы того опыта, полезного практически любому человеку. Это, прежде всего, моменты, связанные с такими качествами человеческого сознания, как внимательность и наблюдательность. Помнится, в своё время, когда я занимался кандидатской диссертацией по формированию самосознания личности, в руки попался интересный материал о представлениях древнеиндийских философов по поводу сознания личности. У одного из авторов – Васубунду, написавшего ещё в V веке н. э. книгу «Абидхармакорша» я прочитал, что уже в те давние времена содержание категории сознание раскрывалось через 22 опоры, и одной из таких опор была внимательность.

Целенаправленное формирование данного качества у разведчиков ведётся везде. Аналитическое мышление, внимательность и наблюдательность, творческое воображение, внутренняя собранность и нацеленность на результат – эти профессиональные качества и навыки разведчика в наше время не помешают никому. «Высшим пилотажем» в разведке считается уровень «проходить сквозь стены», концентрирующий в себе многие качества, в том числе умение быть «невидимым». Здесь без высокоразвитых умений системного анализа ситуаций, конкретных проблем не обойтись.

Аналитическая составляющая в литературе о разведке представлена весьма скромно [Дроздов 00]. Как правило, она лишь подразумевается, находится как бы за кадром. Многие выдающиеся разведчики (например, Рудольф Абель) вообще не оставили мемуаров.

Конечно, есть много интересных фактов из истории разведки, малоизвестных читателям, которые можно было бы привести здесь. Действительно, ряд случаев вызывает удивление и непонимание у наших современников. Например, тот факт, что разведчикам во времена Сталина порой вообще не платили денег.

Великому разведчику Рихарду Зорге прекратили выплату жалованья, пока он лечился, разбившись на мотоцикле. А когда его арестовали японские спецслужбы, Сталин отрёкся от него и отказался обменять его на пленного японского генерала. Горько читать об этой некрасивой правде, которую поведал нам Л. Треппер (см. интернет-ресурс http://www.gramotey.com/?open_file=1269062674).

Или такой факт, когда двоих наших разведчиков, Л. Треппера и Ш. Радо, равных по калибру Р. Зорге, Сталин и Берия засадили в тюрьму. Они выжили только потому, что умер Сталин и расстреляли Берию.

Число людей с системным аналитическим мышлением среди разведчиков по определению выше, чем в других профессиях. Сама специфика конспиративной деятельности предполагает сильный интеллект и высокоразвитые качества сознания личности разведчика.

Известно, что последние двадцать лет ведущие разведки мира всё больше внимания уделяют высоким технологиям. Ведь выбить из бюджета деньги на очередную серию спутников-шпионов, понастроить станций радиоперехвата гораздо проще, чем вести скрупулёзную и небезопасную агентурную работу. По крайней мере, риск международных скандалов при аресте агента резко повышается.

Интересен в этом отношении свой собственный путь у Китая: его разведка продолжает делать ставку на агентурную работу, порой пренебрегая техническими средствами. Вот свидетельство бывшего сотрудника ФАПСИ, в начале 90-х несколько лет прослужившего на станции радиоперехвата на китайской границе вблизи Благовещенска:

«Китайские зашифрованные сообщения мы часто «ломали вручную», такой у них был невысокий уровень. В то время как даже Индия уже использовала электронные шифраторы, китайцы обходились самыми простыми шифрами. Конечно, некоторые объекты не читались, например, с базы на озере Лобнор, где китайцы проводят ядерные испытания. Но таких объектов было раз-два и обчёлся».

И китайцев это вполне устраивало. Последние десятилетия китайскими спецслужбами основные средства вкладывались в агентурную работу, и это не было простым упрямством. Перенаселённый Китай сегодня является в мире главным поставщиком эмигрантов.

К настоящему времени численность китайской диаспоры в Америке превышает 3 млн человек, в России на Дальнем Востоке и в Сибири за последние пять лет численность китайцев превысила один миллион человек, китайцы активно проникают в Европу – наиболее сильные диаспоры сформированы в Румынии и Венгрии. Именно эта стратегия – работа с агентурой внутри диаспор по всему миру – и принесла китайской разведке лавры третьей по силе в мире. То, что теперь китайцы решили догнать разведки других стран по техническому уровню, не может не насторожить США и Россию.

3.2. О чём умолчал В. Плэтт в «Стратегической разведке»: из опыта аналитической деятельности в США

В период обучения в Высшей школе КГБ СССР нам рекомендовали для чтения известную книгу Вашингтона Плэтта с интригующим названием «Стратегическая разведка» [Плэтт 97]. Название книги мне очень понравилось, сама же книга (как было в ней сказано, переведённая на 22 языка мира) – не очень. В ней не было даже упомянуто слово аналитика, шла речь в основном об информационной работе, многих тривиальных общеизвестных вещах. Я не нашёл в ней живого знания, той сущностной изюминки, которая раскрывала бы суть аналитической деятельности в разведке и контрразведке.

Английский эквивалент русского слова аналитика существует – analytics, но в оригинале книга имеет название Strategic intelligence productoin, дословный перевод – Продукция стратегической разведки. Всё же любопытно, что в английском языке понятия интеллект, разум, секретная информация, разведка выражает одно и то же слово – intelligence.

Уже тогда, в начале 90-х годов я начал задумываться о том, почему нигде, ни в литературе, ни в беседах с асами спецслужб, не могу найти ответы на самые насущные вопросы, касающиеся обработки информации. Интуитивно пришло понимание, что отсутствие настоящей аналитики в нашей контрразведывательной работе, вообще в деятельности по обеспечению безопасности государства, общества и личности – это наиболее уязвимое звено. Тогда у нас даже ещё не было Информационно-аналитического управления в системе органов безопасности! Эта функция оказалась размытой, считалось, что и так, сами по себе, сотрудники КГБ должны обладать аналитическими навыками. Как уже было описано выше, совсем иная картина была в американских спецслужбах. Сработав на опережение в этом важном вопросе, они обеспечили себе несомненные конкурентные преимущества. Изучение западного опыта с выделением всего позитивного, что можно использовать в российских условиях, задача актуальная.

Экспертно-аналитическую деятельность в спецслужбах США можно охарактеризовать следующим образом.

Основной смысловой несущей конструкцией, ёмко характеризующей архитектонику и специфику разведсообщества США, которое на сегодняшний день включает 16 спецслужб и глобальных систем разведки (пост директора Национальной службы разведки занимает Джеймс Клаппер), является «междисциплинарная разведка». Хотя сам этот термин американцами не используется, однако на всех уровнях постоянно присутствует понимание необходимости консолидации разведывательных усилий и имеется стремление к реализации принципа тесной координации и взаимодействия разноведомственных структур.

О структуре американской военной разведки (ЦРУ это разведка гражданская), её трансформации и самых громких провалах в 1947–2004 годах см. материал «Разведывательное сообщество США» на интернет-ресурсе russian.kiev.ua/archives/2004/0408/ 040808vr01.shtml.

Джеймс Клаппер младший (James R. Clapper Jr.) родился в 1941 году в Фейрфаксе (шт. Вирджиния) в семье разведчика Джеймса Клаппера старшего. Генерал-лейтенант ВВС

США, с 1995 года в отставке. В 1991–1995 годах директор разведывательного управления министерства обороны, в 1995–2001 годах бизнесмен, в 2001–2006-х директор Национального агентства геокосмической разведки, в 2007–2010-х заместитель министра обороны США по делам разведки, директор военной разведки; с августа 2010 года директор Национальной разведки США.

Как уже было показано в первой главе, в настоящее время в правительственных структурах США накопился значительный экспертно-аналитический опыт, создана и системно-аналитическая база обеспечения внешнеполитического и военно-политического прогнозирования, долгосрочного планирования на основе оценок и расчётов разного рода рисков. Отдельные элементы данного опыта аналитической работы могут быть использованы в деятельности федеральных органов исполнительной власти России и в органах, обеспечивающих безопасность нашей страны.

Оценка и расчёт внешнеполитических рисков, как важнейший элемент принятия политических решений, представляют собой политико-управленческий процесс, институционализированный в государственном аппарате США на основе федеральных законов, президентских указов и директив, а также ведомственных директив и инструкций.

К настоящему времени в исполнительной власти и в Конгрессе (парламенте) США сложилась разветвлённая, многоуровневая структура органов и подразделений, выполняющих задачу экспертно-аналитического и системно-аналитического обеспечения принятия решений, в том числе задачу планирования и прогнозирования военной и внешней политики. Эти органы и подразделения взвешивают и оценивают цели, обязательства и степень риска, представляют президенту США свои рекомендации.

Структура органов, занимающихся аналитической работой, совершенствовалась конгрессом на протяжении десятилетий. К концу 90-х гг. значительным аналитическим аппаратом был оснащён и сам Конгресс. К тому же он принял ряд законов, обеспечивающих собственное право быть одним из основных пользователей аналитической продукции. По своему составу эта продукция может существенно различаться, но главная задача выпускающих её подразделений – оценивать влияние факторов международной среды на реальные и потенциальные условия национальной безопасности. Аналитический материал подразделений имеет вид конкретных рекомендаций политическому руководству страны.

У И.В. Сталина был диаметрально противоположный подход: «Давайте информацию, давайте факты, а выводы мы сами делать умеем…». За что он гноил по тюрьмам своих талантливых разведчиков? А за то, что советы давали. Потом грянуло 22 июня 1941 года, и надо сказать, вождь урок извлёк: в разведигры атомного проекта уже не вмешивался, предоставив это Л.П. Берии.

Особую роль играет аналитическая работа на президентском уровне, поскольку именно здесь аналитическая продукция федеральных ведомств превращается в директивы, имеющие обязательную силу. В распоряжении президента США аппарат из личных советников и групп консультантов. Приходя к власти со своей политической программой, включающей элементы будущей стратегии, он формирует одновременно два интеллектуальных источника, обеспечивающих процесс принятия решений – правительственный аналитический аппарат, включающийи аналитические структуры федеральных ведомств, а также значительный неправительственный потенциал в лице экспертно-исследовательского сообщества. Президент имеет также полную возможность привлекать интеллектуальные ресурсы многочисленных исследовательские корпораций, организаций, научных центров, фондов, ассоциаций и университетов. Исследовательское сообщество насчитывает более 300 аналитических корпораций и мозговых центров (некоторые указаны в Приложении 7) и обладает значительным экспертно-аналитическим потенциалом, набором технологий и методологий оценки явлений и процессов в различных сферах.

Важнейший орган Исполнительного управления президента США – это Совет национальной безопасности (СНБ) и его аппарат, возглавляемый помощником президента по национальной безопасности. Помимо исполнительских и координационных функций, Совет выполняет также аналитические функции, хотя практически все подразделения исполнительного аппарата СНБ (а их более 20) задействованы на выработку стратегических оценок и связанный с этим анализ, а, следовательно, и суммарных оценок угроз в различных сферах. Существуют также специальные группы, занимающиеся исключительно стратегическими оценками и планированием. Это группы стратегического планирования, программ сбора разведданных, оборонной политики и контроля над вооружениями, нераспространения оружия массового поражения, экспортного контроля, международных экономических проблем и проблем окружающей среды. К исполнительному аппарату СНБ относятся также шесть региональных групп, в том числе одна группа по делам России, Украины и Евразии.

Совету национальной безопасности подчинён также ряд межведомственных комиссий, комитетов и групп, играющих особо важную роль в составлении суммарных «национальных оценок». К разряду таких органов, руководимых министрами или лицами, соответствующими им по рангу, относится Совет национальных разведоценок (СНР), где представлены все разведывательные ведомства и подразделения других ведомств с аналогичными функциями. Советом руководит директор центральной разведки, являющийся одновременно и директором ЦРУ (в состав совета входят также и неправительственные эксперты). Совет готовит аналитический доклад «Оценки национальных разведданных» (ОНР), с прогностическими данными на срок от полугода до десяти и более лет и перечнем потенциальных осложнений. Предметная область ОНР представляет собой оценочно-аналитический материал практически по всем аспектам национальной и международной безопасности, включая вопросы контроля над вооружениями, науки и технологий, чрезвычайных ситуаций, вооружённых конфликтов, нераспространения оружия массового поражения, внешнеэкономических связей, экологии, гуманитарных кризисов и многих других. Составляются доклады на длительную перспективу.

Так, в 1998 году был подготовлен доклад Глобальные тенденции до 2010 года. Он разрабатывался СНР совместно с Институтом национальных стратегических исследований при Университете национальной обороны США. Упомянем другие разработки: Концепция развития ВС США на период до 2010 года, получившая название Joint Vision 2010 (Общее видение ситуации 2010 года); перспективные планы развития ВМС на период 2000–2035; сборник планов под общим названием «USAF (US Air Force) 2025», подготовленных в Академии ВВС США, и другие материалы.

Национальные оценки содержатся и в ежегодных посланиях президента Конгрессу «О положении в стране», включающих, как правило, и перспективные оценки национальной безопасности США.

Существуют аналитические структуры и на уровне Госдепартамента. Это: Группа стратегического планирования, Управление разведки и информации, а также Управление по военно-политическим вопросам.

Группа стратегического планирования, созданная в 1996 году, готовит долгосрочные стратегические планы на 6–10 лет и рабочие планы на 2–3 года с детализацией по управлениям и отделам, она также координирует выполнение рабочих планов миссий США за рубежом, составляет по ним обзоры.

Управление разведки и информации, используя информационно-аналитический материал более чем 250 зарубежных представительств различных ведомств США, обеспечивает подготовку экспертно-аналитического материала для госсекретаря и подразделений Госдепартамента, а также для долгосрочного планирования. Главная задачей управления является «глубокий анализ событий и тенденций, воздействующих на политику США и интересы национальной безопасности». В сферу анализируемых проблем входят вопросы экономического благосостояния, развития демократии в других странах, экономические вызовы стран-конкурентов, тенденции развития торговых отношений, экологии, прав человека, терроризма, распространения военных технологий, подготовки операций по поддержанию мира, деятельности международных организаций, а также проблемы конфликтных региональных зон. Хотя управление и участвует в составлении отчётов национальной разведки, его вклад оказывается порой незначительным. По сравнению с другими ведомствами, управление это имеет в своём штате всего около 170 человек и выглядит более чем скромно.

Управление по военно-политическим вопросам ведает довольно широким кругом проблем и, прежде всего, курирует направления, связанные с военно-политическими блоками, союзническими договорами и соглашениями в сфере безопасности. Оно участвует в планировании и политико-дипломатическом обеспечении операций по поддержанию мира и пребывания войск США за рубежом. Управление составляет ежегодные доклады о состоянии и перспективах отношений с союзниками, а также осуществляет военно-политическое планирование совместных с союзниками действий. Оно занимается также разработкой позиции США по отношению к своим союзникам и обеспечением защиты интересов США в рамках союзнических связей.

В качестве крайне ценного положительного момента следует отметить высокую степень координации и взаимодействия различных структур в деятельности по достижению стратегических целей. Данная работа качественно улучшилась во второй половине 90-х годов, когда была выпущена президентская директива № 56 «О политике в области управления чрезвычайными комплексными операциями» (май 1997), и на её основе разработан межведомственный план военно-политических операций. К таким операциям относят различные мероприятия по поддержанию мира и гуманитарному вмешательству. Согласно упомянутому плану управление занимается выработкой подробной оценки ситуации, вызвавшей тот или иной кризис. Рекомендации, вытекающие из оценки, содержат, по крайней мере, десять видов действий политико-дипломатического и посреднического характера, их активно используют при проведении тайных операций на территориях других стран. По существу такие оценки кризисных состояний представляют собой оперативные и краткосрочные прогнозы.

Самым значительным разведывательным и экспертно-аналитическим аппаратом обладает Министерство обороны США. Соответственно и его системно-аналитическое обеспечение более совершенно. На разведывательно-аналитический аппарат Пентагона и соответствующие проекты расходуется около 85 % средств, выделяемых всему разведывательному сообществу. В целом экспертно-аналитический аппарат входит частью в состав секретариата Минобороны из трёх отделов, частью в Управление военной разведки, а также в отделы «Джей два» (J2, разведка), «Джей пять» (J5, долгосрочное военное планирование) и «Джей восемь» (J8, моделирование и имитации). В ведении министерства находятся разведотделы и центры видов Вооружённых сил и командований, исследовательские центры, лаборатории, а также исследовательские центры в учебных заведениях, главное из которых это Университет национальной обороны США.

Непосредственно министерству подчиняется Агентство по снижению ядерной угрозы, созданное в 1995 году, состоящее из ряда отделов, исследовательских центров, полигонов, испытательных лабораторий и экспертно-аналитических подразделений. Одной из важнейших его задач является составление «сбалансированных оценок уязвимости системы национальной безопасности Соединённых Штатов и их союзников». Основная рабочая цель – на основе общих и специальных прогнозов путём моделирования и тестирования скорректировать существующие и разрабатывать новые нормативы и стандарты материально-организационной подготовки мер защиты от инцидентов или нападения с использованием оружия массового поражения. В агентстве разрабатываются и испытываются средства борьбы с асимметричными угрозами, например, терроризмом, (я предпочитаю считать терроризм не асимметричной, а внесистемной угрозой), а также оценивается возможный ущерб от исполнения угроз, обеспечиваются все организационно-технические аспекты верификации соглашений в области контроля над вооружениями и ядерной безопасности.

Отдел оборонного моделирования и имитаций (ООМИ) Минобороны США непосредственно руководит работой центров и лабораторий, где находят применение существующие модели, а также координирует разработку новых моделей по проектам. Всего в Пентагоне более 90 испытательных и рабочих центров моделирования, из них 20 в ведении ООМИ.

Управление военной разведки (УВР) Минобороны – самое крупное экспертно-аналитическое подразделение в системе федеральных ведомств. Основные его задачи: координировать работу по составлению национальных разведоценок; разрабатывать и давать рекомендации относительно применения Вооружённых сил, оснащения их военной техникой; осуществлять взаимодействие с военными разведками союзных и дружественных стран. В целом управление обеспечивает аналитическими материалами все направления деятельности Минобороны и министерств видов Вооружённых сил, в том числе обеспечивает составление оценок военных потенциалов других стран. Как специфика получаемой управлением информации, так и содержание аналитических материалов выходят далеко за рамки военной тематики, включая научно-технические, экономические и политические разделы. Аналитическая информация УВР служит базой для разработки военной доктрины и для долгосрочного планирования. В частности, прогнозные положения, разработанные в УВР, были положены в основу долгосрочного военного прогноза «Вектор-XXI».

Секретариат Министерства обороны. В 1997 в США прошла реорганизация Минобороны, в результате чего экспертно-аналитические возможности секретариата были ослаблены из-за перемещения из секретариата двух групп сводных оценок и группы стратегических исследований в Университет национальной обороны США. Секретариат стал в основном оперативно-исполнительским органом. Прямое отношение к проблеме оценки угроз имеет помощник министра по реализации стратегии и снижению уровня угроз, а это совпадает с направлениями деятельности Агентства по снижению угроз, в том числе в сфере контроля над вооружениями и ядерной безопасности. В то же время в обязанности помощника входят обеспечение реализации стратегии национальной безопасности и военной стратегии, а также обзор планов ведения военных действий. Помощник министра по проблемам международной безопасности отвечает за формирование стратегии международной безопасности и военно-политической стратегии. На возглавляемый им отдел возложены обязанности по осуществлению многосторонних и двусторонних связей с правительствами и министрами обороны других стран. Отдел помощника министра по проведению специальных и гуманитарных операций осуществляет в основном оперативные функции.

Как показал анализ результатов проведённых в период 1996–1999 годов в Вооружённых силах США мероприятий по долгосрочному перспективному планированию, прогнозы американских военных аналитиков сбывались с большой долей вероятности. Это, в частности, касалось ситуации на Ближнем Востоке. Представляется, что советское военное планирование (примерно в период 1975–1993) было не менее комплексно и продуктивно. Достаточно упомянуть доктрину Н.В. Огаркова.

С биографией Маршала Советского Союза Н.В. Огаркова, его стратегической доктриной, которую западные стратеги, если не «украли», то во многом позаимствовали, наконец, с его общим неоценимым вкладом в обороноспособность нашей Родины, можно ознакомиться по материалу «Доктрина Маршала Огаркова» на интернет-ресурсе http://www.umpro.ru/index.php?page_id=17&art_id_1=292&group_id_4=49. В 70-х годах под его общим руководством как зам. министра обороны и председателя ГВТК, была создана командная система боевого управления (КСБУ) стратегического звена, она объединяла пункты управления ракетных войск, флота и авиации, что позволяло Советскому Союзу упреждать действия стратегических ядерных сил главных противников. Её основой была система обмена данными, связавшая десятки удалённых на тысячи километров стационарных компьютеров в единую сеть. Принципы её построения на десять лет опережали общемировые тенденции. В США тогда военные только разрабатывали экспериментальную компьютерную сеть ARPANET – именно её многие считают прообразом Интернета. Наша сеть была дополнена полевой автоматизированной системой управления войсками фронта (ПАСУВФ, кодовое название «Манёвр»), детищем Минского НПО «Агат» с использованием отечественных компьютеров, не уступавших зарубежным аналогам, и была принята на вооружение в 1983 году.

К настоящему времени Вооружённые силы США имеют более чем 40-летнюю традицию долгосрочного перспективного планирования, а используемые для этого подходы и методики доказали свою эффективность в более чем ста крупных проектах: освоения космического пространства, строительства Вооружённых сил и других.

Большая численность и неплохая структурированность аналитического сообщества США, занятого решением оборонных задач, объясняются численностью и мощью Вооружённых сил этой страны. Так, на сентябрь 2009 года в США численность военнослужащих, находившихся на действительной службе, составляла 1462170 человек, в том числе в сухопутных войсках 553044 чел., в ВВС 329304 чел., в ВМС 333408 чел., в Морской пехоте 202 786 чел., в Береговой охране (переподчиняется Минобороны только в случае войны) 43628 чел.; при численности национальной гвардии и других резервных контингентов около 1,1 млн человек. Позволю себе заметить: у нас почему-то и в статистике, и в СМИ, и в быту, и в научных трудах говорят о количестве людей: студентов, военнослужащих и т. д., а Министерство образования (!) и науки (!) даже постоянно запрашивает от университетов сведения о количестве… профессоров и докторов наук (!). Меж тем, по законам русской речи количество применимо только к неодушевлённым предметам. Даже крепостных считали по числу душ, скотину и домашнюю птицу как поголовье, людей вообще как число, численность. Почему мы перестали уважать свою историю, свой язык, самих себя?

Что же касается явных ошибок и «недоработок» американцев после Афганистана, Египта (это рассмотрим несколько далее), думаю, тут имеет место ситуация, нередкая и у нас, – когда оценка обстановки и выводы многих аналитических структур были правильными, но управленческие решения на высших уровнях государственной власти принимались субъективно и достаточно сумбурно.

Наибольший опыт эффективно аналитической работы накоплен в ВВС и ВМС США, а также в области долгосрочного планирования внешней политики государства. Именно в ВВС и ВМС США в последние годы особенно активно велись работы по созданию таких планов. Для проведения исследований ВМС привлекали специалистов и коллективы Национальной академии наук (National Science Academy), в частности, в особую группу по изучению проблем флота (Navy Study Board), тогда как ВВС по большей части использовали собственные научные кадры, зарекомендовавшие себя в таких ответственных проектах, как, например, разработка перспективного плана развития космического сектора ВВС США до 2020 года.

Инструментарием прогнозирования служили:

– системный анализ;

– операционный анализ;

– ценностно-ориентированное моделирование.

Эти технологии хорошо зарекомендовали себя в ходе разработки предшествовавших проектов. Особенность методологии состоит в применении дедуктивного подхода к определению тех альтернативных алгоритмов действия, которые могли бы привести к возникновению сформулированной экспертами ситуации.

К числу несомненно позитивных методических элементов следует отнести приёмы интенсификации коллективной аналитической деятельности.

Нарабатываемые документы регулярно пополняются и обновляются, что в сочетании с материалами электронных ресурсов ведущих западных СМИ позволяет отслеживать динамику процесса перспективного планирования, реализации проектов, а также реакцию разработчиков на изменения темпов развития технологической базы, стадий исследований в различных областях науки.

Для анализа тенденций развития информационного обеспечения ВС США в начале XXI века особенно ценными представляются разработки аналитиков ВВС, поскольку в их ведении находится наибольшая часть созданной к настоящему времени в ВС США информационной инфраструктуры глобального масштаба, а длительность цикла утилизации информации в ВВС существенно меньше и поражающая мощь вооружений больше, чем у Вооружённых сил других родов. Не случайно, что именно под эгидой авиаконцерна Дуглас после II Мировой войны родилась, пожалуй, самая знаменитая аналитическая корпорация – РЭНД.

Интересным моментом является постановка аналитической работы в гражданском Центральном разведывательном управлении (ЦРУ). Главным экспертно-аналитическим подразделением ЦРУ остаётся Директорат разведки, имеющий в своём составе 4 функциональных отдела и 3 региональных, 5 отделов обеспечения и 3 аналитических центра. Функциональные отделы: 1)межведомственных связей, 2) транснациональных проблем, 3) передовых средств анализа, 4) заданий и оценок. Региональные отделы анализа ситуаций в странах: 1) Азиатско-Тихоокеанского региона и Латинской Америки, 2) Ближнего Востока и Южной Азии, 3) Европы (включая Россию).

При директорате имеются аналитические центры по проблемам преступности, нераспространения оружия массового поражения и проблемам окружающей среды. Отдел передовых средств анализа занимается разработкой и внедрением системно-аналитических технологий.

Директорат разведки разрабатывает более десятка профессиональных направлений: политическое, экономическое, военное, и научно-технической разведки, разведка и анализ чьей-либо персональной деятельности. В зависимости от профессиональной направленности используются и соответствующие методологии, методы и программы исследований. Например, по направлению политическая разведка используются методы сравнительного анализа, контент-анализа, анализа общественного мнения, избирательных технологий, политической демографии. Системы анализа и аналитические программы экономической разведки включают макроэкономический анализ, методы анализа платёжных балансов и финансовых операций, экономический анализ технологий, конкурентоспособности промышленности и т. д. Главная задача функциональных и региональных отделов – отслеживание, оценка и оповещение о тенденциях развития событий и процессов посредством прогнозирования и разработок сценариев будущего, определение соответствующих угроз и возможностей, значимых для США.

К аналитической продукции директората в виде прогнозов относятся закрытые периодические издания: «Региональные обзоры», «Обзоры террористической деятельности», «Обзор наркобизнеса», «Краткие отчёты о распространении оружия массового поражения» и «Доклады о международной торговле оружием». Секретные аналитические материалы оперативного значения готовятся в виде «Специальных докладов разведки», предназначаемых высшему политическому руководству страны, а также «Разведывательных докладов», используемых на ведомственном или межведомственном уровне.

В конце 90-х администрация и Конгресс США неоднократно высказывали критические замечания по поводу качества поступающей из ЦРУ разведывательной информации. В одном из документов Конгресса, например, прямо говорилось о том, что аналитические возможности ЦРУ крайне ограничены и не позволяют этой спецслужбе на должном уровне отслеживать происходящие в мире политические, военные и экономические процессы.

Сделав ставку на подготовку конъюнктурных разведывательных сообщений, отмечалось в указанном документе, ЦРУ не уделяет необходимого внимания стратегическому анализу и прогнозированию процессов, имеющих важное значение для обеспечения национальной безопасности США. При этом эксперты конгресса считали, что одной из главных причин сложившегося положения является бюрократический, политизированный стиль работы Информационно-аналитического директората ЦРУ.

Подобные упрёки вынудили руководство осуществить мероприятия по коренному улучшению работы директората. Возможности директората исключительно велики. Он накапливает разведывательную информацию со всей планеты, и на её основе высококвалифицированные аналитики готовят разведывательные документы для высшего руководства страны. Кроме того, директорат может привлекать лучших экспертов из других организаций, обладающих необходимыми знаниями по любой из актуальных проблем. При этом комплексно используются все источники получения первичной информации: радиоэлектронная разведка, спутники-шпионы, агентура и материалы открытого доступа.

Директорату приходится иметь дело с огромными массивами информации, поэтому требуются значительные усилия, чтобы разобраться в этих информационных массивах и выделить из них наиболее важные и ценные сведения. В этой связи повышенное внимание уделяется подбору способных аналитиков и их подготовке. Ежегодно около сотни сотрудников директората направляются на учёбу в колледжи соответствующего профиля. Важной считается лингвистическая подготовка под руководством инструкторов с родным целевым языком.

За последние годы значительно увеличен фонд финансирования выезда аналитиков в страны своей специализации для изучения обстановки на местах и совершенствования языка. Это, прежде всего, Китай и арабские государства. Ежегодно директорат нанимает 250–300 новых сотрудников. Из них около трети уже имеют опыт аналитической работы в частном секторе, неоднократно бывали за рубежом, более половины новых сотрудников окончили колледжи с высокими оценками, многие хорошо владеют иностранными языками, имеют учёные степени.

В последнее время директорат концентрируется на подготовке долгосрочных разведывательных документов с оценками потенциальных угроз безопасности США. Это, в частности, касается проблемы так называемой «второй волны» расползания ядерного, химического и биологического оружия, а также ракетных технологий. В центре внимания директората находятся и угрозы терроризма.

Информационно-аналитический директорат широко использует услуги «доверенных журналистов», число которых доходит до 500. Такая поддержка позволяет директорату всесторонне проверять и сопоставлять поступающую из резидентур информацию.

В обязанности Отдела обеспечения разведки при Министерстве финансов, созданного в 1997 году, входит заблаговременное оповещение министра о критических ситуациях в международной финансовой сфере, составление разведывательных докладов и других аналитических документов. Отдел также осуществляет надзор за обменом развединформацией между управлениями и агентствами министерства.

Практически все управления и отделы Министерства энергетики осуществляют специальную программу сбора разведданных в отношении деятельности других государств в сфере энергетики, прежде всего, ядерной, а также в области создания ядерных вооружений. Министерство предоставляет техническое и аналитическое обеспечение ЦРУ для проведения тайных операций в сфере энергетики, а также проводит техническую и аналитическую экспертизу по профилю своей деятельности. Развединформация собирается по следующим направлениям: распространение ядерных вооружений, технология создания ядерного оружия, ядерная энергетика и расщепляющиеся материалы.

Хотя министерства финансов и энергетики не имеют значительного экспертно-аналитического аппарата, получаемая ими экономическая, научно-техническая и военно-промышленная информация имеет стратегическое значение. Будучи обработана и проанализирована в других силовых ведомствах, она составляет важнейший компонент «национальных разведоценок». Председатель Совета национальной разведки Дж. Гэннон охарактеризовал такие межведомственные оценки как глобальную экономическую разведку.

Законодательная ветвь власти в США обладает собственным значительным экспертным и аналитическим потенциалом. Конгрессу, в частности, подчинены Исследовательская служба Библиотеки Конгресса, Бюджетное управление Конгресса, Управление общих оценок и Управление оценок технологий, являющиеся своего рода «агентствами поддержки» законотворческого процесса.

Исследовательская служба Библиотеки Конгресса США (ИСБК) проводит исследования для комиссий и подкомиссий, а также для отдельных конгрессменов по широкому кругу вопросов – национальной обороне, международным отношениям, мировой экономике, международному терроризму, экологии и т. п., в различных областях естественных и социальных наук.

Служба состоит из экспертов, чьи знания и опыт признаны на национальном уровне. По запросу Конгресса подготавливаются доклады и меморандумы, открытые и закрытые. В структуре ИСБК есть отделы международной политики и оборонных программ. ИСБК поддерживает широкие контакты с исследовательскими корпорациями, научными центрами, университетами, осуществляет с ними совместные проекты. Уровень аналитической продукции ИСБК достаточно высок, чтобы служить основой для проведения слушаний и другой законотворческой деятельности.

Бюджетное управление Конгресса (БУК). В отличие от других управлений законодательного органа, задачи БУК, на первый взгляд, относительно узки, так как его компетенция ограничивается объективным своевременным анализом, необходимым для принятия решений в экономической и бюджетной сферах. Тем не менее, та роль, которую играет бюджет в американском политическом процессе, и широкий спектр внешнеполитических мероприятий, нуждающихся в финансировании, а значит, включаемых в федеральный бюджет, предоставляют этому управлению широкое поле деятельности. В составе БУК есть подразделения «бюджетных исследований» (отдел анализа бюджета, отдел макроэкономического анализа, группа долгосрочного моделирования) и «программных исследований» (отделы природных ресурсов и торговли, здоровья и человеческих ресурсов, национальной безопасности и отдел специальных исследований). Отдел национальной безопасности проводит анализ программ и законопроектов в интересах комитетов Конгресса в сферах национальной обороны и международной безопасности (обычные Вооружённые силы, Стратегические силы).

Помимо текущего рассмотрения бюджетных расходов правительства и отдельных ведомств, управление занимается вопросами совершенствования бюджетного планирования и прогнозирования. В последнем случае используется достаточно широкий набор методологий, в частности, моделирование, сложные эконометрические модели, методы сценарного анализа по критерию «затраты – эффективность».

Конгрессу также подчинено Управление суммарных и прогнозных оценок.

При разработке внешнеполитической стратегии и проведении конкретного внешнеполитического курса администрация США во главе с президентом использует огромные интеллектуальные ресурсы как экспертно-аналитических органов правительственных ведомств, так и научно-исследовательского сообщества. Для обеих администраций президента Билла Клинтона было особенно характерно тесное сотрудничество с неправительственными исследовательскими корпорациями и организациями. С приходом в Белый дом Джорджа Буша младшего был проведен ряд мероприятий для приспособления довольно инертного ведомственного аппарата к резко меняющейся международной среде. Такая задача была отчасти выполнена путём укрепления неправительственного научно-исследовательского сообщества, ставшего неотъемлемой частью системы определения государственной политики.

Одновременно и в федеральных ведомствах происходят заметные качественные изменения. Жёсткая увязка ведомственных планов и программ, по крайней мере, в сфере взаимодействия с международной средой, с президентскими директивами позволяет значительно повысить эффективность межведомственной координации посредством её распространения и на привилегированные и относительно изолированные ведомства – ЦРУ и Министерство энергетики. В свою очередь, традиционно координирующие структуры и ведомства (аппарат Белого дома и Госдепартамент) в настоящее время максимально ориентированы на решение практических, далёких от «высокой» политики задач национальной безопасности. Такая переориентация вынудила федеральные ведомства входить в более тесный контакт с неправительственными исследовательскими центрами и корпорациями, уже имевшими аналитические наработки в невоенных, транснациональных сферах или проводившими соответствующие альтернативные исследования.

Таким образом, можно констатировать, что к концу 90-х администрации удалось создать ситуацию здоровой конкуренции между правительственными и неправительственными аналитическими органами и организациями, одновременно побудив их к тесному взаимодействию.

Разведывательное сообщество США оказалось в этом смысле в наибольшем выигрыше. Его реорганизация в 2003 году позволила ему выступать в качестве первого изготовителя и пользователя в отношении аналитической продукции, создаваемой всем экспертно-аналитическим сообществом с помощью современных системно-аналитических технологий.

Приняв в 1993 году закон об исполнении и результатах, Конгресс США положил начало процессу модернизации аналитических структур и органов исполнительной власти. Вместе с тем, необходимость поддержания баланса влияния «центров сил» и ветвей власти вынуждала Конгресс в последующие годы усиливать экспертно-аналитическую и системно-аналитическую базы собственных служб (управлений).

Структура аналитического сообщества США представлена на рис. 12 (с. 296) в виде структурно-логической схемы.

Аналитическая (интеллектуальная) составляющая деятельности правительственных органов США создавалась и совершенствовалась не одно десятилетие; приметной же чертой последнего десятилетия было сотрудничество и взаимодействие Белого дома и Конгресса США в этом достаточно сложном процессе перестройки ведомственной бюрократии. Можно предположить, что такое взаимодействие было связано с необходимостью в условиях изменяющейся международной ситуации отойти от импровизационной внешней политики и перейти к планируемой, более поддерживаемой интеллектуально.

Сильной стороной внешней политики США всегда было стратегическое планирование, ей по нынешним временам необходимо добавить разве что большей оперативности, то есть тактической подвижности во времени. Однако здесь получается логический прокол – процессы изменения ситуации в мире имеют явную тенденцию к ускорению, а американцы уходят от импровизации в планирование – так они вскоре вообще реагировать ни на что не смогут. Явно тут что-то не так. Если только не предположить, что они одной рукой проблемы планируют, чтобы другой рукой их решать – тогда понятно.

Рис. 12. Структура аналитического сообщества США

Этот процесс характерен не только для США, но и для других развитых стран. В этой области за последние 20–25 лет накоплен полезный опыт. Так, в структуре высших эшелонов управления любого развитого государства обязательно имеется базовый Информационно-аналитико-прогностический Центр. С опорой на деятельность этого Центра на межведомственном уровне централизованно обеспечиваются сбор, интеграция, координация и дополнение информационных результатов деятельности различных ведомств и учреждений в интересах вскрытия и оценки угроз национальной безопасности, а также подготовки решений по их предотвращению и реализации национальных интересов этих стран.

Именно на такие Центры опирается деятельность органов государственного управления США, Великобритании, Франции, ФРГ и других стран. В США это Центр слежения за обстановкой (ЦСО) при Совете национальной безопасности (СНБ), выполняющий такие задачи, как:

– мониторинг и результирующая оценка обстановки в тех или иных зонах и сферах интересов США, подготовка оценочно-прогностической документации для президента страны и членов СНБ;

– подготовка проекта возможных вариантов комплексной стратегической (специальной, экономической, пропагандистской, информационной, дипломатической, военной и др.) реакции США на развитие ситуации, угрожающей интересам и безопасности страны;

– селекция всех материалов, докладываемых президенту и СНБ. Административное управление деятельностью ЦСО (штат 50–70 сотрудников) осуществляет директор, а оперативное – помощник Президента США по национальной безопасности.

Базовый элемент ЦСО – Ситуационная комната, созданная ещё в 1962 году Президентом США Дж. Кеннеди во время Карибского кризиса, когда негативно сказывалось отсутствие единого органа экстренного аналитико-прогнозного обобщения текущей информации и оперативной координации действий различных ведомств США в чрезвычайной ситуации.

С начала 80-х годов с приходом к власти администрации Р. Рейгана в подземных этажах Белого дома круглосуточно работают дежурные смены оперативного слежения за обстановкой, а в наземных помещениях – группы комплексного анализа информации и инженерно-технического обеспечения.

В отрабатываемых на учениях условных чрезвычайных ситуациях на базе Ситуационной комнаты под руководством вице-президента США развёртывается Центр по действиям в кризисной ситуации, к его работе оперативно подключаются, в том числе по телекоммуникационным каналам, специалисты и информационные ресурсы других подразделений и ведомств.

Функционирование ЦСО обеспечивается на базе передовых ИТ. В залах дежурных смен развёрнуты системы устойчивой закрытой связи (с главнокомандующим – Президентом США, Госдепартаментом, всеми спецслужбами, Министерством обороны, комитетом начальников штабов, региональными командованиями ВС, другими структурами), многофункциональные компьютерные терминалы, средства динамичного отображения информации (экраны, табло, планшеты), средства автоматизированного доступа к информационным банкам и др. Автоматизированные системы обеспечивают возможности подключения ЦСО к информационным ресурсам различных организаций в США и за рубежом, в том числе в режиме скрытого доступа, позволяя отрабатывать тысячи информационных сообщений.

Основной объём информации поступает в ЦСО от всех членов разведывательного сообщества США. После 11 сентября 2001 года данная система разведслужб, ранее ориентированная на мониторинг преимущественно внешних кризисно-конфликтных ситуаций, стала перестраиваться для одновременного отслеживания широкого комплекса угроз внутренней безопасности США, в том числе исходящих от возможных разрушительных процессов, как природных, так и человеческих.

Эта комплексная задача решается под эгидой образованного в 2001 году Министерства внутренней безопасности (МВБ), направляющего через свои специализированные директораты деятельность различных организаций, ранее функционировавших в составе ФБР, Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям, министерств юстиции, обороны, энергетики, финансов, транспорта, торговли, здравоохранения и сельского хозяйства. Таким образом, США осуществляют крупномасштабное развёртывание принципиально нового комплекса взаимосвязанного разведывательного, аналитико-прогностического и планово-управленческого слежения за расширенной совокупностью внешних и внутренних угроз их национальным интересам, где взаимодействие организаций варьирует в зависимости от решаемых задач.

Каждый участник комплекса опирается на свои разветвлённые информационные сети, оперативные и аналитико-прогнозные службы, откуда в ЦСО параллельно поступают разносторонние информационные (фактографические, аналитические, оценочные и прогнозные) сведения для комплексного анализа и обобщённой оценки состояния и перспектив развития отслеживаемых ситуаций.

Для уточнения сведений оперативно используются:

• специализированные методики;

• независимые эксперты;

• подключения к различным национальным и зарубежным информационным ресурсам;

• расчёты на моделях (в ЦСО или других учреждениях);

• постановка дополнительных задач тем или иным ведомствам.

В своей работе ЦСО использует право и технические возможности оперативного выхода на любой уровень и фрагмент информационной (мониторинговой, аналитической, оценочной, прогнозной, плановой, директивной и другой) деятельности любого органа госуправления США.

По результатам оценок ситуаций и возможностей различных ведомств ЦСО в заданное время прорабатывает и передаёт в СНБ комплексный план взаимоувязанной деятельности США по управлению протеканием кризисов и конфликтов. Отслеживая ситуации, ЦСО осуществляет официальный и негласный контроль хода реализации утверждённых управленческих решений: указаний Госдепартамента и министерства обороны военным и другим миссиям за рубежом, основных приказов Комитета начальников штабов, графиков стратегических перебросок войск и многого другого. Если контроль ЦСО выявляет соответствующую необходимость, то СНБ привносит коррективы в управление. В виде рекомендаций они готовятся под руководством помощника Президента США по национальной безопасности, обсуждаются предусмотренным кругом лиц в СНБ и приобретают директивную силу после утверждения Президентом США как Главнокомандующим.

3.3. Корпорация РЭНД и ДАРПА – интеллектуальные локомотивы США

Среди гражданских экспертно-аналитических структур, в первую очередь следует выделить корпорацию РЭНД (RAND Corporation, от англ. Research and Development, символьное обозначение R&D, – «исследование и разработка») – важнейший аналитический центр США, фактически их интеллектуальный локомотив. По сути дела, именно эта корпорация является родоначальницей других, специализированных научно-исследовательских центров. Она резко выделяется интеллектуальным и методологическим уровнем своих работников, степенью влияния на разработку принимаемых решений. Кроме того, РЭНД – одна из самых знаменитых среди элитных организаций, известных как мозговые центры. Подобные учреждения существовали и в прошлом, но их развитие в этом направлении стало реальным только с появлением корпорации РЭНД в послевоенный период. Эта некоммерческая, независимая гражданская организация была учреждена в 1948 году и стала главным образцом для десятков других подобных организаций, занимающихся разработкой современной политики и созданием новых политтехнологий. Как указывалось в свидетельстве о её регистрации, РЭНД создавалась «для того, чтобы содействовать достижению целей в области науки, образования и благотворительности, в интересах общественного благополучия и безопасности Соединенных Штатов Америки».

Попечительский Совет корпорации РЭНД избирается по принципу: одна треть от промышленности, одна треть от академических кругов, одна треть от общественности. РЭНД имеет довольно разветвлённую структуру. Руководство состоит из Директора, Академического Совета из 10 профессоров, специалистов в самых разных областях знаний (Совет дважды в год на своих заседаниях обсуждает тематику предстоящих научных исследований), и Попечительского Совета, куда входят президенты крупных корпораций и банков, учёные престижных университетов. Срок пребывания в членах в составе Попечительского Совета – 10 лет. Кроме того, имеется Консультативный Совет, ведающий преимущественно организационными вопросами – учебными планами, приёмом аспирантов и экзаменами, бюджетом корпорации.

Штаты корпорации РЭНД распределены по отделам следующих направлений:

• внутренних проблем;

• проблем национальной безопасности;

• Военно-Воздушных Сил;

• проблем управления;

• анализа ресурсов;

• инженерных наук;

• изучения систем;

• экономики;

• прикладной техники;

• информатики;

• физики;

• общественных наук;

• международных исследований;

• наук об окружающей среде;

• изучения проблем материально-технического снабжения;

• анализа себестоимости.

Институт аспирантуры при корпорации РЭНД создан в 1969 году. Если в других центрах, функционирующих вне университетов, лишь подготавливаются исследования для защиты учёной степени доктора философии (phD), примерно соответствующей нашей учёной степени кандидата каких-либо наук), то РЭНД вправе присваивать эту степень. В аспирантуру принимаются по конкурсу лица, окончившие преимущественно престижные университеты. Аспиранты не только учатся, но и участвуют в проводимых корпорацией научно-исследовательских и поисковых работах, в работе научных конференций и симпозиумов. Темы диссертаций – по профилю исследований корпорации. Обучение платное. После успешной защиты диссертаций доктора наук частью поступают на службу в федеральные учреждения, а часть из них остаётся работать в R&D.

Кроме того, имеются трёхлетние курсы по эконометрике, математической теории игр, статистике. Совместно с Калифорнийским университетом (штаб-квартира РЭНД находится в Санта-Монике, шт. Калифорния) осуществляется программа подготовки специалистов по российской внешней политике на уровне учёной степени phD.

Библиотека корпорации насчитывает около 70 000 книг и 225 000 докладов. Естественно, имеются и вспомогательные службы, развёрнута обширная издательская деятельность.

Корпорация РЭНД имеет ряд филиалов. Среди них крупнейшими являются Нью-Йоркский РЭНД-институт (New York City RAND Institute, с 1969) и Вашингтонское отделение корпорации РЭНД (R&D Washington office) в Арлингтоне, пригороде Вашингтона, столицы США. В каждом филиале около 40 научных и 40 научно-технических сотрудников. Имеются по 4 сектора: внутренних проблем; гражданского судопроизводства; национальной безопасности (реализуют планы Госдепартамента); национальной безопасности (работы по собственным планам РЭНД).

Проводятся, например, исследования по проблемам: тыловое обеспечение действий ВВС США; прикладная наука и технология; стратегическая оборона и Вооружённые силы; людские ресурсы; информационные системы и др. Ежегодно отделения направляют несколько сотен секретных и несекретных аналитических докладов, памятных записок в военные ведомства, корпорации, а также в 300 библиотек.

Кроме этих филиалов, имеется также отделение в Дайтоне, шт. Огайо, близ базы ВВС Райт-Паттерсон.

Численный состав корпорации менялся в зависимости от решаемых задач. Вначале (1946) весь кадровый состав корпорации РЭНД насчитывал несколько человек; в 1949 – уже до 200 чел.; в 1957 – 2605 чел.; в период 1965–1970 – 1100 чел. (половину составляли технические специалисты); в 1986 – 840 чел.; в настоящее время там около 1200 человек.

Корпорация РЭНД обладает уникальными возможностями. По мере роста R&D её создателям стало ясно: эксперимент удался. Дело было не только в том, что частично удалось сохранить талантливый научный коллектив, сложившийся во время войны. Военное ведомство получило в своё распоряжение творческий аппарат столь крупного масштаба и таких возможностей, что иным путём было бы невозможно. РЭНД поставляла наверх рассчитанные на длительную перспективу теоретические изыскания в самых разнообразных областях, причём эти рекомендации нельзя было разработать в кабинетах правительственных учреждений, где сотрудники приспособили своё мышление к повседневным потребностям и решению узких задач. Стало также очевидным, что организация, подобная РЭНД, более манёвренна и управляема по сравнению с любым университетским центром, где возникает слишком много проблем в связи с преодолением корпоративных границ между факультетами при комплектовании крупных научных коллективов для изучения междисциплинарных проблем.

В корпорации царит атмосфера живой мысли, несколько неожиданная для учреждения, поставленного на службу военному делу. Коллективная аналитическая работа (своеобразный «бригадный метод», зарекомендовавший себя в сталинско-бериевских шарашках), применяемая РЭНД при решении разнообразных проблем, и лёгкость установления межличностных контактов между представителями различных дисциплин, обеспечивали динамичность, недостижимую в обычном научном заведении, где, как правило, царит суровый академический формализм.

Корпорация РЭНД процветала, создав для своих сотрудников атмосферу сугубо интеллектуальную, стимулирующую мысль лишь потому, что всё, на что наклеен лейбл «национальная безопасность», американцы считают бесспорным, первоочередным как при распределении государственных бюджетных средств, так и непосредственно в ходе разработки задания.

Авиация и космос – первая и постоянная область внимания для РЭНД (её первым серьёзным заказчиком выступила авиастроительная компания Макдоннел-Дуглас). И в дальнейшем, даже в самые худшие годы заказы ВВС и НАСА покрывали треть бюджета РЭНД.

Одной из главных проблем в предстоящей войне с СССР как вероятным противником, была геополитическая неуязвимость некоторых отдалённых районов русских. Эта задача была решена с помощью разработок РЭНД по развёртыванию вокруг СССР авиационных баз. Однако для того, чтобы часть самолётов была в постоянной готовности к нанесению удара по территории СССР, требовалась ещё и технология беспосадочных перелётов на небывало большие расстояния. С использованием мозговых штурмов корпорация РЭНД разработала идею создании авиатанкера для дозаправок бомбардировщиков. Впоследствии эту идею реализовали, и уже в начале марта 1949 года был совершён первый беспосадочный кругосветный полёт стратегического бомбардировщика американских ВВС с неоднократной дозаправкой в воздухе. Это было демонстрацией как технической новинки, так и грозным вызовом Кремлю, которому дали понять: теперь зон вне досягаемости атомной бомбы просто нет. Конец этому был положен только в октябре 1957 года, когда СССР продемонстрировал ракету-носитель, способную запускать космические спутники.

Корпорация РЭНД осуществила ряд секретных программ по разработке технических средств для военных нужд, таких как вращающаяся сканирующая фотокамера для авиафотосъёмки в интересах воздушной разведки, бесшумный ночной самолет-разведчик, новые методы бомбометания и т. д. Примером постоянно ведущейся секретной работы РЭНД является составление, проверка и обновление перечня объектов для ядерной бомбардировки на территории России и других стран. Столь же агрессивной по своему смыслу является и значительная часть секретных работ для ВВС по изучению возможности использования радиоактивных осадков в качестве «смертоносного оружия». При этом всякий раз делаются попытки решить некоторые замысловатые проблемы, например, каким путём можно добиться, чтобы при бомбардировке Китая максимум радиоактивных осадков выпал на его территории, но так, чтобы риск выпадения этих осадков на Тайвань и Японию был исключён.

Важной категорией изысканий, проводимых корпорацией РЭНД, является создание принципиально новых подходов к политическим исследованиям, разработка новых методов анализа. Многие из подобных методов были разработаны в стенах РЭНД, а затем усовершенствованы другими организациями и получили широкое распространение в научно-аналитической деятельности других стран.

РЭНД занимается не только собственными работами, ей доверено быть и главным научным экспертом сторонних программ. Комплексный подход к оценке каждого исследовательского проекта отражён, прежде всего, в организационной структуре R&D. Поскольку для оценки проектов требуются специалисты многих профилей, экспертные коллективы формируются из представителей различных отделов, и в результате происходит миграция учёных из одних отделов в другие. Это способствует образованию гибкой организационной структуры, позволяет быстро и основательно проверять проектную документацию, сокращать сроки и стоимость выполняемых работ. В 1962 году министр обороны Р. Макнамара издал приказ, обязывающий всех руководителей других военных ведомств, то есть министров армии, ВМС и ВВС, представлять на проверку все исследовательские проекты независимому главному эксперту. Статус независимости экспертизы включает в себя анонимность и отсутствие административного давления. То, что такой независимый эксперт это R&D, было для всех секретом Полишинеля.

Связи с НАСА привели РЭНД к участию в измерении эффективности выполнения космических программ. В 1968 году вышел Исчерпывающий каталог научных целей в космосе, содержащий 1033 наименования по пяти основным направлениям исследований: Земля и ее среда; жизнь на других планетах; Солнечная система; Вселенная; космос как научная лаборатория. Также РЭНД проводила анализ эффективности программы «Спейс Шаттл».

О состоянии американской доктрины использования космоса в военных целях на 2001 и на перспективу до 2020 см. в [Дорофеев 01]. Нет никаких сомнений, что она разработана и реализуется при самом непосредственном участии R&D.

За 25 лет с момента преобразования РЭНД в корпорацию было подготовлено более 11 тыс. книг и аналитических отчётов, а также бесчисленное количество памятных записок, инструктивных материалов и сообщений. Эта колоссальная интеллектуальная продукция содержит огромное многообразие исследований и мнений, которое, взятое в целом и по любым здравым стандартам, оказывает значительное воздействие на образ жизни и поведение нации.

Именно РЭНД как всеохватная система отбора, подготовки и воспитания кадров аналитиков стала первой «фабрикой мысли», сделавшей методологию системного анализа мощным интеллектуальным оружием.

РЭНД была вовлечена в процесс перестройки работы органов государственного управления. Именно она консультирует правительство в вопросе о том, какова должна быть структура государственных органов США. Для неё не представляло никакого особого труда организовать «перестройку» и в любой ином государстве. Для этого практически не пришлось разрабатывать новых методов ведения политики, внедрения в чужие структуры – всё было уже проработано и апробировано заранее. Эта задача была для R&D не труднее и не легче остальных. Лично я не сомневаюсь в наличии американского следа во внутренних делах СССР в период 80-х годов. Существует много публикаций разной степени убедительности доказательств, в том числе добытых и оперативным путём. Есть и материалы с наложенным на них грифом секретности. Весь парадокс в том, что в неразглашении некрасивой истины заинтересованы обе причастные к развалу СССР стороны – и американская, и бывшая советская.

Сама проработка этой задачи – разрушения СССР как системы – осуществлялась как сложный управленческий замысел, недостижимый традиционными военно-политическими средствами, и требовалось применить более совершенный и тонкий механизм проведения тайных операций с использованием всего арсенала аналитических технологий, во многом универсальных и применимых в самых различных сферах.

Но достаточно ли у нас фактуры и нет ли слабых мест в нашей доказательной базе, ведь слишком много факторов сплелись в одном бесформенном клубке дела об убийстве СССР. Говоря языком вестернов, хотя вроде бы и нет дымящегося кольта, но факт убийства налицо. В этом грязном деле замешаны многие, начиная от ЦРУ до советников-советологов, предпочитавших копать в одиночку. Все из этой камарильи, включая и наших внутренних предателей из числа элитной верхушки, убивали СССР каждый в меру своих сил. Но в целом науку холодной войны создавали именно в корпорации РЭНД. Именно поэтому методологии и технологии западной аналитики мы уделяем здесь особое внимание.

Особенно обидно, что многие теоретико-методологические аспекты работы по развалу СССР как системы, были предложены американцам именно советскими исследователями наподобие В.А. Лефевра, это они предоставили аналитическим центрам Запада своеобразные лекала для вычерчивания контуров создаваемых многозвенных механизмов разрушительной работы. Надо отдать должное противнику – работа была проделана настолько виртуозно, что можно только позавидовать. Сами же мы ничего подобного в отношении Запада не делали, хотя тоже могли бы довольно просто запустить десятки негативных процессов в других странах для их ослабления и развала.

В годы холодной войны РЭНД выступила в роли супермена-киллера такой сложной системы, как СССР, задействуя самые передовые по тем временам технологии стратегических оборонных инициатив, управляемых конфликтов [Лефевр 67], блокирования точек роста и т. п. для перевода развивающейся советской системы сначала в просто стагнирующую, затем в «саморазрушающуюся», а на самом деле погибающую словно под невидимым воздействием на ключевые точки смерти, как в боевом каратэ.

Был разыгран хорошо срежиссированный спектакль. Были актёры, были режиссёры, были зрители. Но был и автор сценариев в буквальном смысле (один из методов прогнозирования так и называется). Его имя – корпорация РЭНД. Мы ещё вернёмся к этой больной теме, а здесь лишь подчёркиваем главенствующую интеллектуальную роль корпорации в развале Советского Союза.

Многие исследовательские материалы РЭНД вполне добротны и высокоинтеллектуальны, отличаются совершенно особой, неповторимой системной логикой мышления, способностью осветить проблему со всех сторон. Следствием того, что в учреждении работали и работают учёные, аналитики и эксперты разных специальностей, готовые помочь друг другу математически точными, проверенными данными, многие выходные документы синтетичны, содержательны в смысловом отношении. Сами РЭНДовцы в шутку говорили, мол, метод перекрёстного опыления идеями оказался плодотворным и называли такой уровень и направление мысли РЭНДомизацией (англ. RANDomization, это игра слов, так как в науке широко распространён термин randomization из одних строчных букв, рус. «рандомизация», диаметрально противоположный по смыслу – «хаотизация, исключение всего неслучайного»).

Первая публикация РЭНД имела дату «1 июня 1946 г.» и пророческое название «Предварительный проект экспериментального космического корабля, вращающегося вокруг Земли». Несмотря на то, что искусственные спутники в то время считались преимущественно достоянием научной фантастики, в этом документе давалась детальная оценка перспектив использования научных спутников в деле изучения космоса. В подготовке документа участвовало около 50 учёных. Поскольку данное исследование оказалось удивительно продуктивным, впоследствии оно в огромной мере способствовало укреплению престижа фирмы.

12 мая 1946 года фон Браун, немец, отец гитлеровской «Фау-2» (боевой ракеты V-2) и родоначальник всей американской ракетно-космической программы, от имени группы исследователей представил Министерству обороны США доклад «Предварительная конструкция экспериментального космического корабля, вращающегося вокруг Земли» (вот оно, детище РЭНД!), где говорилось: ракету для запуска ИСЗ весом 227 кг на круговую орбиту высотой 480 км можно создать за 5 лет, к 1951 году. Ответом был отказ выделить необходимые ассигнования.

М.К. Тихонравов, сотрудник НИИ-1 Минавиапрома, предложил проект высотной ракеты ВР-190 с герметичной кабиной и двумя пилотами на борту для полёта по баллистической траектории с подъёмом на высоту 200 км. Проект был доложен сначала в АН СССР, затем на коллегии МАП и… получил положительную оценку (!). 21 мая 1946 года он обратился с письмом к И.В. Сталину. Ответа не последовало. Как видим, мы опоздали с приоритетом на 9 суток, да и ТТД (тактико-технические данные) советской разработки уступали американским, но если учесть, что наша бюрократическая машина крутилась медленнее американской, а наш разработчик всё равно успел пройти две инстанции, можно предположить, что наш проект был бы готов раньше РЭНДовского.

Кроме того, как известно, К.Э. Циолковский с 1903 года и до самой кончины (1935) работал над проблемой освоения человеком космоса при помощи околоземных станций, а также ракет, способных преодолевать земное притяжение. Многие его идеи были реализованы в ракетно-космических достижениях СССР. Как писатель-фантаст К.Э. Циолковский опубликовал книгу о космических путешествиях «Грёзы о Земле и небе» в 1895 году, тогда как А. Кларк свою «Космическую одиссею» написал лишь в 1968 году.

Космические исследования РЭНД оказались пророческими не только в этом случае. Так, когда в середине 1957 года была названа предполагаемая дата запуска первого спутника, то, как выяснилось впоследствии, погрешность составила всего две недели.

В любой момент корпорация может одновременно заниматься разработкой около двухсот различных тем. В течение года выпускается около семи тысяч различных публикаций, включая 2700 технических работ и около 70 книг. Однако, известно, что наибольшее значение среди исследований, которые когда-либо осуществляла корпорация, имеют её работы в области анализа систем и анализа стоимости.

Невзирая на то, что временами внутри РЭНД может проявляться инакомыслие, существуют некоторые постоянные факторы, которые налагают свой отпечаток на обычную академическую манеру выступать и печататься. Большинство работ имеет секретный (Secret) или хотя бы ограничительный (Unpublisher) режим доступа к информации, поэтому по вполне понятным причинам мы вынуждены пользоваться только хорошо известными и рассекреченными (declassified) работами. Незасекреченные работы корпорации имеют широкое распространение в сотне американских и 50 зарубежных библиотеках.

Библиографический список открытых работ РЭНД имеет наибольший индекс цитируемости и довольно обширен, его можно получить из Интернета. Как уже обращалось внимание, многие исследования междисциплинарны.

В многочисленных ежегодных отчётах (Annual Reports), исследовательских проектах (Research Projects), памятных записках (Rand Memorandi), печатных материалах (Papers), докладах (Reports), отчётах о проведённых конференциях или «мозговых штурмах» (Conference Reports or Brain Storms) содержатся совокупные результаты труда работников РЭНД. Здесь можно встретить материалы: по вопросам авиации, астронавтики, воздушной войны; о Советских Вооружённых Силах; о различных аспектах советской политики, и в том числе и о конфликтах в СССР; по советской экономике; о Китае и по советско-китайским взаимоотношениям в частности; об американской политике; по проблемам ядерной войны, по военному планированию, по исследованию операций и теории игр, по анализу стоимости, по научной политике, по системным исследованиям и разработкам, прогнозированию, по компьютерам, по психологии, бихевиористике и физиологии. В СССР было издано лишь несколько переводных работ РЭНДовцев, в основном узкоспециальных и понятных только математикам.

Для нас, конечно же, особый интерес представляют книги, изданные по советской и российской проблематике.

В период 1950–1980 годов советологи пропагандистского плана работали на текущий момент, а советологи-исследователи – на перспективу. Говоря о вторых, следует отметить, что профильный сотрудник мог вести исследования только в рамках отдельных акций, направленных на разрушение Советского Союза. Так, например, экономист был способен дать совет только в плане «финансово-экономической войны» против СССР. Разгром же в стратегическом плане был под силу только аналитикам, владеющим системными технологиями. В этом ракурсе главный успех в разрушении СССР принадлежит не столько агентуре влияния на нашей территории, но в значительно большей степени системным аналитикам из заокеанских штабов перестройки.

Как уже отмечалось, особую роль сыграли выходцы из Советского Союза, особенно свежие кадры, только что оттуда прибывшие и согласные добросовестно (если здесь уместно понятие «совесть») помогать Штатам. Но даже без этих идеологических перебежчиков среди советологов было много прежних русских, потомков выходцев из России, и не только потому, что они лучше знали фактуру, но и потому, что престиж русских среди исследователей вообще всегда был очень высок. Кто-то из них оказался за границей по стечению самых различных обстоятельств, а кто-то, особенно из третьей волны эмиграции», – в итоге спланированной игры спецслужб по выдавливанию их из СССР, или, согласно модному термину, в результате утечки мозгов. Среди них были А.Г. Авторханов, И.Я. Бирман, М.С. Восленский, И.Г. Земцов, А.А. Зиновьев, который все доказательства своего прямого использования при разгроме СССР приводит сам (личность и труды этого неоднозначного человека, выдающегося писателя, учёного, советского диссидента и русского патриота ещё ожидает своего исследователя, а пока будем придерживаться принципа «если не всё, то ничего»), И.Б. Калмыков (псевдоним – Г.П. Климов, автор знаменитых книг «Князь мира сего» и «Красная каббала», см. на интернет-ресурсах http://lib.ru/PROZA/KLIMOV_GP/knes.txt (или /kabbala.text), В.А. Лефевр, А.С. Шевченко, В.Э. Шляпентох и другие.

Понятно, что не только бывшие граждане СССР интересовали заокеанскую сторону, но также и учёные из стран Восточной Европы. Ситуация ещё больше усугублялась тем, что созданные ими труды автоматически попадали в закрытые спецхраны, и советские учёные уже не могли ими пользоваться.

Специалисты в области системного анализа, работающие в корпорации РЭНД, подвергаются проверке со стороны органов безопасности США при получении допуска к совершенно секретным документам, а выполняемая ими на протяжении года работа обычно процентов на пятьдесят секретна, хотя за последние годы эта квота секретности снизилась. Подобная ситуация вызывает интересные последствия в тех случаях, когда кто-либо, не имеющий допуска, беседует с теоретиками корпорации об их работе. В ходе многих бесед, идёт ли речь о теории информации или внешней политике, наступает момент, когда РЭНДовец умолкает, заявляя, что он, по существу, не может ничего больше сказать, поскольку разговор начинает касаться секретной тематики.

Имеется несколько получивших известность характерных примеров, проливающих некоторый свет на закрытые исследования РЭНД. Например, была проведена значительная работа по изучению проблем распространения ядерного оружия, когда проводили анализ экономических, политических и технических аспектов создания ядерного потенциала в различных странах. Понятно, что большинство исследований в этой области было отнесено к категории секретных. Не все секретные разработки РЭНД выполняются непосредственно для ВВС. Так, она провела большую работу для Комиссии по атомной энергии в области проектирования ядерного оружия и изучения его действия. По крайней мере одна из новых ядерных бомб, обладающая повышенной мощностью, из тех, что в арсенале США, была создана благодаря идеям, возникшим в головах исследователей-РЭНДовцев.

Примером одного из видов секретной работы, выполняемой корпорацией РЭНД, по-видимому, постоянно, может служить проведение для того или иного Президента США и СНБ ряда исследований по различным аспектам внешней политики (официально РЭНД этого не признаёт).

Чтобы лучше проиллюстрировать воздействие корпорации РЭНД на США в военной области, а также выполняемые ею функции, рассмотрим некоторые аспекты деятельности R&D в области государственной стратегии и тактики, создании новых подходов, методологии и технологии в сфере аналитики.

Пожалуй, самая важная работа, когда-либо выполнявшаяся корпорацией РЭНД (или какой-либо другой фабрикой мысли) по этой тематике в области стратегических разработок, началась с обычной просьбы ВВС о консультациях, а привела к принятию Соединёнными Штатами новой оборонной концепции. Исследование, послужившее основой для её создания, стало упоминаться как «новое евангелие сдерживания».

Итак, в 1951 году руководство ВВС обратилось к РЭНД с просьбой помочь при выборе мест расположения авиабаз, намеченных к созданию за рубежом в период 1956–1961 годов. Запрос передали А. Уолстеттеру, специалисту по применению экономико-математических методов, впоследствии одному из главных авторитетов РЭНД в области стратегического анализа. Тот сначала не выразил желания проводить «заурядное техническое исследование», но затем передумал. Он решил провести его не столько с тем, чтобы разработать требующуюся рекомендацию, а скорее исходя из предположений, связанных с самой постановкой вопроса. На протяжении полутора лет он и его сотрудники анализировали имеющиеся варианты размещения стратегических сил и пришли к выводу, что создание дополнительных авиабаз не только крайне рискованно (по их мнению, самолёты наземного базирования вблизи границ Советского Союза слишком уязвимы для внезапной ядерной атаки), но и связано с огромными дополнительными расходами. Новые базы окажутся не столько сдерживающим средством, сколько причиной возникновения для США ряда проблем по части международных отношений. Любой другой план мог оказаться более приемлемым. Альтернатива, выработанная группой Уолстеттера, предусматривала сооружение большего числа баз в самих США с дополнением небольшими комплексами дозаправки, расположенными в других странах.

Итоговый доклад фигурировал под индексом R-244, он был представлен командованию ВВС и несколько дополнен на инструктивных совещаниях и обсуждениях. Последствия доклада были потрясающими. Дело не только в том, что были приняты рекомендации РЭНД относительно размещения баз (данное решение, согласно подсчёту штаба ВВС, сэкономило более миллиарда долларов только за счёт сметы на строительство), но и в том, что эти взгляды в значительной мере изменили американскую стратегическую концепцию. До проведения этого исследования политика США была направлена на создание потенциала первого удара или же обеспечение способности сдержать возможных агрессоров, внушая им страх перед первым ударом, наносимым Америкой. В исследовании, однако, выдвигалась концепция готовности выдержать первый удар противника, сохранив достаточно сил, чтобы разгромить его. Короче говоря, благодаря этому исследованию американская ядерная оборонительная политика претерпевала изменения, и её задачей стало обеспечение способности США выиграть во втором раунде, даже если бы почти вся страна погибла после первого удара агрессора. Концепция ответного удара, выдвинутая в докладе, была принята и до сих пор является главным догматом американской политики сдерживания.

Однако в приведённом примере есть момент, который заставляет задуматься, а, может быть, и посмеяться. То, что стратегическую бомбардировочную авиацию дальнего действия (БАДД) надо размещать таким образом, чтобы исключить внезапный превентивный удар со стороны противника, есть истина, не требующая доказательств. Естественно, необходимо рассредоточить и замаскировать это размещением в глубине собственной территории с одновременным проведением кампании дезинформации потенциального противника. Никакой новизны, оригинальности тут нет и в помине: подобную азбучную истину понимали даже сталинские генералы образца 1940–1941 годов. Очень похоже, что ребята-аналитики из РЭНД просто развели американского налогоплательщика и погрели руки.

Тем не менее, в данном случае корпорация РЭНД, отвечая на обычный запрос, осуществила фундаментальный анализ и пересмотр стратегической политики. Это исследование не только привело к перестройке военно-воздушных сил, но и оказало значительное влияние на саму корпорацию. Выступая с сообщением об этом исследовании на заседании Международного совета по научному управлению, Р. Левин, руководитель программы РЭНД по системным наукам, перечислил четыре вывода, полученных или подтверждённых результатами исследования, проводившегося в связи с изучением вопроса о размещении баз, и, в известной степени, других исследований этого периода, и включённых в выработанный РЭНД комплексный подход к решению проблем.

Во-первых, подчёркивалась необходимость разработки новой формулировки поставленного вопроса, с тем, чтобы выяснить, не основан ли этот вопрос на неправомерных или устаревших предположениях.

Во-вторых, было доказано, что отрешённость от повседневных бюрократических задач полезна для подобного рода исследований (Уолстеттер и его группа работали фактически без помех на протяжении полутора лет).

В-третьих, прогнозируемые будущие события должны стать существенным фактором исследования в области политики.

При проведении исследования о базах аналитики приняли во внимание все наиболее существенные, по их мнению, технические, стратегические и экономические соображения, касающиеся того периода в будущем, когда базы вступят в строй, а также и более отдалённого будущего.

В-четвёртых, при первом же появлении заказчика необходим тесный контакт с ним в ходе разработки мероприятий по его запросу.

Результаты исследования ничего бы не дали, если бы РЭНД не поддерживала постоянной тесной связи с ВВС. Поскольку выводы исследования шли вразрез с существующей доктриной, для РЭНД имел решающее значение тесный контакт с ВВС, позволивший убедить авиационное командование в ценности данного исследования, сохранив в то же время независимость от военных руководителей.

Эти принципиальные выводы сохраняют своё методологическое значение и в настоящее время. При сопоставлении их с российскими реалиями сегодняшнего дня становятся очевидными широкие возможности совершенствования информационно-аналитической деятельности в нашей стране.

Но это ещё не всё: последующие исследования с участием группы Уолстеттера и других сотрудников привели к новым изменениям в политике. В одной из работ рекомендовалась гарантийная процедура для ядерных бомбардировщиков, принятая стратегическим авиационным командованием. Согласно этой процедуре американские бомбардировщики получают преимущество перед противником, так как вылетают в направлении вражеских объектов при получении даже сомнительной информации. Однако они должны автоматически вернуться на базы, достигнув заранее намеченного гарантийного пункта, если только от Президента-Главнокомандующего не поступит недвусмысленный приказ-подтверждение лететь дальше и атаковать. Уолстеттер также отстаивал ещё одну концепцию (и она была принята) о необходимости упрочения ракетной обороны посредством размещения ракет в подземных шахтах – эта идея подкрепляла концепцию ответного удара, поскольку предполагалось, что ракеты, вероятно, уцелеют после первой атаки противника.

Помимо этого, «новое евангелие сдерживания» (в значительной степени детище РЭНД), вызвало к жизни и ряд других программ: она стимулировала создание военных самолётов, способных держаться в воздухе длительное время, и ядерных подлодок, с ракетами Поларис (Polaris) на борту, ибо в докладе утверждалось, что подобные системы оружия суть идеальное сдерживающее средство, поскольку это подвижные ракетные базы с трудно определяемым вероятным противником местонахождением.

Ещё одним следствием теоретических изысканий корпорации РЭНД было возрождение интереса к гражданской обороне. Выдвигался тезис, что в случае конфликта между двумя великими державами, когда ядерные арсеналы будут израсходованы, победителем станет тот, у кого окажется больше уцелевшего населения. Тем самым, стремление обеспечить защиту большего числа гражданских лиц также играло в известной мере сдерживающую роль. Именно по этой причине некоторые исследователи из корпорации РЭНД выступали за проведение широкой программы гражданской обороны.

Изучение проблемы военных баз и те исследования, которые были для этого проведены, послужили мощным стимулом к расширению деятельности всех «фабрик мысли» и в гораздо большей мере, чем любые другие факторы, способствовали усилению влияния корпорации РЭНД. Результаты этого исследования широко известны, о них детально сообщалось в ряде журналов от Business Week до Harpers magazine, а в книге [Смит 69] этому вопросу посвящён значительный раздел. Открытые издания R&D при желании можно приобрести по заказу через книжные интернет-магазины обычным порядком.

Прежде чем начать говорить об аналитических методах, которые Госдепартамент и другие внешнеполитические структуры госаппарата США, а также американские аналитические центры использовали против СССР во второй половине 80-х, нужно обратить внимание на то, что сами русский менталитет и русское образование существенно отличаются от американских. Русская школа (во многом перекликаясь с германской аналитикой), как в прошлом, так и в настоящем, стремится к раскрытию фактического материала, выявлению его причинно-следственных связей, позитива и негатива, структурности, то есть она онтологична. Это относится ко всей гуманитарной сфере образования.

В Англии и Америке менталитет иной. Они сильнее в рефлексии, анализе, особенно многостороннем, а также в синтезе. Если в России мышление настроено на целостное изучение всей системы, то в США акцент делается на более детальном рассмотрении отдельных явлений, фактов, случаев, но делается столь тщательно, что добавить что-либо будет трудно – скорее это будет уже повтор. Поэтому когда советская пресса писала, например, что взрослые и школьники в Америке не знают о II Мировой войне наипростейших вещей (когда? где? кто против кого? и т. д.), то это неудивительно. Удивительно то, что, когда дело касается какой-нибудь практической жизненной ситуации, их школьные или университетские знания позволяют быстро находить экономичное нестандартное решение, а порой, даже без привлечения фактуры и расклада тех или иных событий демонстрировать совершенно парадоксальный вывод.

Как указывалось, и в основе методологии корпорации РЭНД, и даже в её названии лежит понятие research and development – «исследование и разработка» (ИиР), куда входит совокупность методов по получению, перепроверке, обработке, изменению состояния, доведению до готовности к потреблению информационного продукта [Шевякин 05]. Типы ИиР различаются по инструментарию исследователя, но чаще всего это методологические, общенаучные исследования и разработки. Они начинаются со сбора информации. Далее следует перепроверка полученных сведений, как правило, сверка с уже имеющейся информацией, обобщённой и систематизированной по каким-либо признакам или же проверенной экспериментально. Затем создаются модели целенаправленных систем, их удачное построение подтверждает безошибочность предыдущих шагов.

Следующий этап – это анализ полученной информации. Информационное сырьё сортируют по конечному числу параметров, получая элементарные данные, распределяемые по клеткам электронных таблиц мощных современных систем управления базами данных – СУБД [Коннолли 03]. Таким образом клетки, первоначально пустые, постепенно заполняются. Этот этап иногда называют анализом.

На конечном этапе между данными устанавливают перекрёстные, иерархические и иные связи и отношения, вводят в систему нулевые параметры, ограничивающие условия и критерии оценки, осуществляя тем самым синтез модели проектируемой информационной системы, отражающей динамическое состояние объекта исследования в контексте внешней среды. Если все предыдущие операции выполнены верно, появляется возможность сделать прогноз на перспективу. Для этого вся лишняя информация отбрасывается и остаётся лишь удовлетворяющая трём требованиям:

«ограниченность – точность – локальность».

Из всего полученного и переработанного массива информации выбирается, как правило, востребованная. Именно она, соответствующим образом обработанная, то есть разбитая на рубрики, с учётом психологии человеческого восприятия, соответственно подтверждённая, стилистически оформленная, дополненная соответствующим наглядным материалом, предлагается для потребления следующему пользователю достаточно оперативно – по мере возникновения у него необходимости в этом [Плэтт 97].

Технология ИиР – это, прежде всего, системное, развитое и тренированное мышление аналитика, поэтому даже при самых лучших его возможностях оно естественным образом ограничено, и эту ограниченность преодолевают двумя путями: применяя компьютерную технику и пользуясь преимуществами коллективного творчества. Тем самым облегчается работа, обеспечивается достаточное её качество, расширяются возможности каждого отдельно взятого специалиста, легко совершается переход на уровень следующего, более компетентного звена в работе с информацией.

В работе временного творческого коллектива (ВТК), специально созданного для подготовки аналитических документов, активно используются методы системного анализа (System Analysis). Часто употребляют также выражение-синоним системный подход (System Approach).

Показательна история активности РЭНД в современной России. Ещё при Президенте Б.Н. Ельцине, в 1992 году РЭНД подписала соглашение с российским правительством о проведении исследований по управлению водными ресурсами. Позже корпорация разрабатывала систему управления водными ресурсами верхневолжского бассейна, программу миграции на постсоветском пространстве и другие проекты.

С 1997 года РЭНД проводит регулярные (два раза в год) двусторонние американо-российские встречи представителей бизнеса и политики. Создателем и главой форума РЭНД в Москве выступил в 2002 году Дж. Азраэл. Характерно, что РЭНД предпочитает сотрудничать с олигархическими кругами, и на встречи с ними приглашает для консультаций представителей российской политической элиты, однозначно ориентированной на Запад. Главным условием продолжения контактов с российской стороной представители РЭНД поставили сохранение конфиденциальности.

Под опекой РЭНД то и дело Москву посещают, без особой огласки, главы крупнейших американских компаний. В гостинице «Балчуг» (с видом на Кремль) они встречаются с российскими олигархами на Форуме деловой элиты РЭНД, организуемом РЭНД по принципу без галстуков и прессы. Организаторы форума традиционно избегают общения с прессой, чтобы добиться максимальной откровенности на своих форумах. Членство в этом клубе стоит олигархам немалых денег, но в обмен они получают возможность напрямую и неформально разговаривать с «капитанами» американского бизнеса. На собраниях присутствовали первые лица корпораций Chevron Техасо, Citigroup, Boeing, JPMorganChase, представители других флагманов американского бизнеса. Некоторые из них стали позже высокопоставленными членами администрации Дж. Буша: вице-президент США Чейни, министр обороны Рамсфельд, министр финансов США Пол О’Нил, Роберт Зелик, будущий представитель Дж. Буша в ВТО. Российские олигархи присутствовали почти в полном составе. Вот лишь некоторые фамилии: А.Б. Чубайс, В.О. Потанин, В.С. Лисин, М.М. Фридман, М.Б. Ходорковский, О.В. Дерипаска, П.О Авен. На ранних форумах также были В.А. Гусинский, В. Виноградов и А.П. Смоленский, которые ныне исчезли с финансово-политической арены.

Несколько лет назад одним из самых ярких событий форума стал спор между бывшим главой РАО «ЕЭС России» А.Б. Чубайсом и бывшим советником Президента России А.Н. Илларионовым. Чубайс представил собравшимся свой проект энергетической реформы. Затем слово предоставили Илларионову, и тот разнёс реформу Чубайса в пух и прах. По словам одного из организаторов форума, «было видно, что они просто ненавидят друг друга». Американцы были удивлены столь откровенным противостоянием и даже не нашли, что сказать.

Форумы «РЭНД» в Москве, по мнению многих, стали толчком к объединению российских олигархов и к созданию Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП) в его нынешнем виде (см. материал на интернет-ресурсе http://www.opec.ru/992649.html). «Форум способствует консолидации российского делового сообщества. Пока форума не было, наши бизнесмены очень ограниченно общались друг с другом. «РЭНД» способствовал объединению целого ряда бизнесменов и в конечном счёте привёл к формированию нового РСПП». На форумах обсуждались десятки актуальных тем. В первую очередь – реформы в России: энергетическая, банковская, налоговая, реформа валютного регулирования. Отдельная сессия была посвящена вопросам деловой этики, противодействия терроризму.

Лишь примерно с 2002 года в российском истеблишменте наконец возобладало мнение, что РЭНД своей активностью и своей аналитической продукцией стремится обеспечить американские геополитические интересы в ущерб российским. До этого времени многие российские политические деятели и предприниматели предпочитали этого «не замечать».

Агентство ДАРПА (Defense Advanced Research Project Agency, DARPA, то есть Агентство перспективных исследовательских проектов для обороны; иногда его называют просто Advanced Research Project Agency, ARPA – Агентство перспективных исследовательских проектов) по объёмам финансирования является крупнейшим среди других «фабрик мысли» США после корпорации РЭНД. Впечатляют некоторые характеристики этого агентства. Прежде всего, крайне интересна сама идея организации – собрать вместе под одну крышу «сто гениев», и отлаженные механизмы их отбора. В реальности их несколько больше: в ДАРПА работают 240 человек, из них 140 специалистов с техническим образованием. Помимо этого, на договорной основе привлекаются тысячи аналитиков и экспертов со стороны. Поэтому бюджет организации довольно велик: 3, 2 млрд долларов. ДАРПА – весьма мобильная организация, в ней предусмотрена ротация как сотрудников, так и руководства (с 2009 агентством руководит Регина Дюган). В рабочем коллективе ярко выражено отсутствие иерархии. Сотрудники – своего рода операторы средств, они сами подбирают себе заказы на проекты, причём не только технические и не только связанные с обороной в обыденном понимании. Наряду с созданием сложных технических систем, вполне уместными оказываются исследования систем управления или даже методологий эффективного воздействия на социум, передовых средств конкурентной борьбы в сфере бизнеса и т. д. В перечне проектов, исполненных агентством DARPA в прошлом, встречаются такие темы, как «Оценка книги Сумма технологии польского писателя-фантаста С. Лема», «Историософия Америки» или даже «Историософия России». Эти и другие вопросы, связанные с формированием общественного сознания и влиянием на него, расцениваются как важные темы, требующие надлежащего финансирования.

Станислав Лем, польский писатель-фантаст в 1963 году написал философско-футурологическую книгу Summa Technologiae (лат. Сумма технологии). Название отсылает к двум выдающимся мыслителям XIII в.: Альберту Великому и его ученику Фоме Аквинскому, среди прочих трудов, каждый по-своему написал обширное сочинение о том, как человек мыслит, и оба дали этим книгам одно и то же название: Summa Theologiae (лат. Свод о Божественном). Акад. В.В. Парин в предисловии так характеризует замысел автора: «[Он один из] мыслителей, которые по нынешнему развитию науки и техники, по тенденциям, прослеживаемым в современности, стремятся предугадать развитие цивилизации, точнее, [всех] цивилизаций [возможных во Вселенной], на сотни и тысячи лет вперёд».

Основное содержание книги разбито на восемь глав: 1) Дилеммы – введение в проблематику предсказаний будущего; 2) Две эволюции – техноэволюция и социоэволюция; 3) Космические цивилизации – технологические цивилизации и разумная жизнь на Земле; 4) Интеллектроника – информационные технологии, кибернетическое управление обществом, религиозно-метафизическая информация, значение значения;

5) Пролегомены к всемогуществу – конструирование: возможность и осуществимость;

6) Фантомология – виртуализированная цивилизация, виртуализированное общество; цереброматика, телетаксия, фантоматика и фантопликация, размножение личности;

7) Сотворение миров – развитие науки и прирост знания; выращивание информации: возможность и осуществимость; конструирование языка; конструирование того света и Универсума; 8) Пасквиль на эволюцию – принципиальное несовершенство природы; перспективы реконструкции человека.

За истекшие полстолетия некоторые из этих идей реализованы. Книга есть в свободном доступе [Лем 02], прочесть её полезно для развития творческого воображения.

Руководство DARPA отлично понимает, что в XXI веке мир вступил в отчаянную схватку за ресурсы, за концептуальное лидерство, за смысл и образ нового мира. При этом крайне востребованными становятся технологии сборки и разрушения социальных субъектов, технологии управления историей, технологии управления будущим, создания новых городов – плацдармов новизны – это важнейшие технологии в будущем мире.

В ДАРПА всё начиналось с оборонных исследований, но потом там породили много востребованных на глобальном рынке вещей. В их числе мобильная телефония и глобальная телекоммуникационная сеть Интернет, активная броня для танков, новейшие РЛС и многое другое. Причём проект Интернета был запущен задолго до памятного 1969 года, когда произошла демонстрация ARPA-NET. Тема в разработке называлась NLS (сокращение от on-Line System). Также в недрах ДАРПА родилась теперь широко известная система глобального позиционирования GPS.

Главная цель агентства состоит в предотвращении ситуаций качественного технологического опережения США другими странами. Основная миссия агентства сформулирована так: поддерживать технологическое превосходство Вооружённых сил США, а также выявлять технологические прорывы других стран с целью обеспечения национальной безопасности путём способствования развитию революционных, высокоэффективных исследований и применения фундаментальных научных открытий в военной сфере. В настоящее время агентству также поставлены задачи, касающиеся борьбы с международным и, возможно, внутренним терроризмом.

В структуре агентства ДАРПА имется 7 основных программных отделов, отвечающих за приоритетные направления развития науки (см. табл. 2).

Таблица 2. Структура DARPA

В момент основания в 1958 году агентство именовалось чуть короче: ARPA и создавалось как реакция на запуск советского спутника 4 октября 1957 года. Хотя сам по себе такой технологический прорыв социалистической страны не угрожал безопасности США напрямую, однако потенциальная опасность отставания США в космической отрасли заставила пересмотреть организацию и управление передовой науки страны. В отличие от обычных научно-конструкторских центров США, занимавшихся разработками новых научных направлений, ДАРПА создавалась с целью практического применения уже существующих подходов и получения конкретных результатов. В связи с этим агентство получило независимость от военных научных и конструкторских бюро, войдя в прямое подчинение Министерству обороны США. Изначально у агентства было три основных приоритета: космос, зенитно-ракетная оборона и ядерный щит. В рамках данных целей были созданы революционный радар «OverTheHorizon» и спутниковая система отслеживания баллистических ракет «VELA». Однако в том же 1958 году для обеспечения превосходства в космической сфере было создано аэрокосмическое управление (НАСА) в связи с плановыми, масштабными и долговременными разработками и исследованиями в этой области. Тогда же началась специализирование ДАРПА на краткосрочных (2–4 года) разработках с высоким риском неудачи, но с большой степенью перспективности. Зачастую агентство занимается разработками проектов, которым пока ещё не найдено применения в Вооружённых силах. К числу таких революционных разработок, опередивших своё время, помимо системы GPS, Интернета, можно добавить беспилотные летательные аппараты и прочие автономные машины, управляемые искусственным интеллектом. К примерам проектных достижений для конкретных целей следует отнести создание винтовки M16, системы ночного видения, самолётов-невидимок и кораблей-невидимок на основе технологии Stealth.

Также для формирования представления о текущих целях и приоритетах агентства DARPA ниже представлен список реализуемых проектов агентства (табл. 3).

Таблица 3. Современные приоритеты исследований ДАРПА

В целом, ДАРПА представляет собой мощную научную организацию с гибкой структурой, огромным научно-техническим потенциалом. Руководствуясь актуальными антитеррористическими целями, агентство развивает технологии слежения и распознавания (лиц, речи, объектов), создания беспилотных боевых машин на базе искусственного интеллекта, а также новых систем связи и шифрования информации.

Как уже указывалось, аналогов РЭНД в России не существует, хотя «первые ласточки» в этом направлении промелькнули. Так, по итогам заседания Комиссии при Президенте по модернизации и технологическому развитию экономики России, прошедшем 22 сентября 2010 года на Раменском приборостроительном заводе, Президентом РФ было дано поручение «представить предложения о создании обособленной структуры в области заказа и сопровождения прорывных, высокорискованных исследований и разработок в интересах обороны и безопасности государства, модернизации Вооружённых Сил Российской Федерации, а также создания технологий и продукции двойного назначения, в том числе с учётом зарубежного опыта». Совершенно очевидно, что речь идёт о создании российского аналога американского DARPA как структуры, неоднократно доказавшей свою высокую эффективность.

Поскольку ДАРПА подчинено Минобороны США, постольку и российский лидер «с учётом зарубежного опыта» дал поручение Минобороны России. Срок исполнения, обозначенный в документе – 1 декабря 2010 года, давно истёк, но никаких конкретных шагов предпринято не было, только в прессу лишь изредка просачивается информация о том, что работа над новой структурой в ведомстве ведётся, и, возможно, поручение Президента всё же будет исполнено. Пожалуй, это один из немногих случаев, когда не следует критиковать Минобороны за неисполнительность, учитывая принципиальные различия в России и США систем финансирования исследований и разработок, закупок вооружений, уровень прозрачности оборонного бюджета, принципы и уровень конкуренции и т. д. Чтобы попытка пересадить американский опыт на российскую почву не была обречена на провал, необходимо понимание того, что сила ДАРПА в мозгах, мощной коллективной аналитике, опирающейся на достаточное финансирование. Поэтому для решения поставленной задачи, прежде всего, нужны опытные кадры.

В деятельности западных фабрик мысли стала обычной практика заключать контракты с политологами и экспертами разных стран, что сделало научные и политические кадры этих центров подлинно космополитическими. Постепенно в международном политическом сознании легализуется сам принцип глобального правления, (англ. global governance), тихой сапой проникающий в аксиоматику теории международных отношений. С 1995 года именно в Бостоне, США, бывший директор ТАПРИ (Tampere Peace Research Institute – Центр изучения проблем мира и конфликтов в г. Тампере, Финляндия) Р. Вэйринен руководит выпуском солидного ежеквартального журнала в точности под таким же названием – Global Governance: A Review of Multilateralism and International Organizations – Глобальное правление: обзор [по проблемам] многополярности и международных организаций, пропагандируя идею о том, что глобальное правление требует открытости всех обществ мира, а также определения круга избранных, обладающих правом управлять, и обоснования этого права. Из этой аксиомы следует задача подтолкнуть «закрытые общества» к преобразованию в нужном направлении, а также подготовить мир к замене основополагающих принципов международного общения, таких как суверенитет государства-нации и невмешательство во внутренние дела, созданием нового абстрактного субъекта международных отношений – мирового сообщества с правами вмешательства в дела суверенных государств. Де-факто такие подходы США и другие западные страны уже активно реализуют. Особенно активным в данном отношении был 2011 год.

З. Бжезинский, бывший советник по национальной безопасности Президента США, отмечал в мемуарах, что согласно новой стратегии клише защиты прав человека отпечатывалось на всех программах, речах, заявлениях, повестках дня, условиях. Идеология приоритета прав человека, вброшенная Дж. Картером и свернувшая США с пути разрядки, стала новой тактикой внешней политики, агрессивной по отношению к России.

Идеи глобализма созрели в СССР ещё при Н.С. Хрущёве, несмотря на его показные демагогические поношения капитализма и перенос принципа «обострения классовой борьбы» на взаимоотношения двух мировых экономико-политических систем. Во время его правления внешне реанимируются универсалистские мотивации политики, идея мировой революции, желание, не имея ни сил, ни средств, бежать наперегонки с капитализмом и бороться с ним за влияние на третий мир, что лишь истощало золотой запас страны. В то же самое время через систему тайных операций Запад умело усугубляет зависимость СССР от западной экономики и внешней политики, способствует переводу советской экономики на экстенсивный путь с резким увеличением экспорта сырья, а также исподволь готовит моральную капитуляцию перед Западом третьего поколения советской партийной и административно-научной номенклатуры через её втягивание в капиталистическую систему ценностей.

Этому служила деятельность открытых форумов, подобных Римскому клубу, призывавшему страны мыслить глобально и осознать мировую проблематику, якобы не зависящую от противостояния двух общественно-политических систем. Его призывы были обращены к международным интеллектуальным силам, глобалистские подходы пропагандировались как веление времени. В нашумевших первых двух докладах Римскому клубу в 1972-м [Медоуз 07] и 1974 году [Месарович 74], изданных на десятках языков многомиллионным тиражом, их авторы намеренно убеждали общественность всего мира в неизбежной гибели человеческой цивилизации вне механизма мирового контроля над ростом и развитием и предупреждали о невозможности всех следовать примеру развитых стран. В семидесятые годы в международном лексиконе был легализован термин «мировой порядок» и идея его пересмотра под эгидой мировой элиты (проект РИО: Reshaping the International Order, RIO, Реконфигурация мирового порядка – третий доклад Римскому клубу [Тимберген 76]).

Идея пересмотра мирового порядка, в первую очередь, направляла общественное сознание и мысль к глобализации, к поиску новых универсальных механизмов гармонизации доступа к мировым ресурсам, к использованию новых непрямых рычагов управления мировым развитием. Западу пришлось столкнуться с напором развивающихся стран, понимавших новый мировой порядок прямо противоположным образом и возмечтавших о справедливости, но принятые по их инициативе документы ООН «Декларация и Программа действий по установлению нового мирового экономического порядка» так и остались антиимпериалистическими иллюзиями. Именно в период эйфории «равенства и пересмотра несправедливого экономического порядка» строились механизмы и испытывались технологии глобального правления, формировались идеология и кадры – прослойка международных чиновников, насчитывающая десятки тысяч человек, переходящая из одной организации в другую и кочующая от Бангкока до Женевы. Запад выдержал все неизбежные издержки идеалистических надежд на подлинно «универсальный» глобализм и одновременно утвердил право именоваться мировым сообществом лишь для самого себя. Сразу же после краха СССР этот новый субъект международных отношений дал понять, что принцип равенства и универсализма не распространяется на прогресс и развитие. Организация Международный Зелёный Крест, созданная в 1993 году М.С. Горбачёвым после конференции Саммит Земли в Рио-де-Жанейро (1992), сразу же жёстко предупредила страны, что мир не может выдержать повторения бедными государствами опыта развитых, а в Киотской декларации (1993) было указано, что препятствием к решению глобальных проблем являются наши представления о национальном суверенитете. Адепты глобализации с удовлетворением отмечают возрастание юридического статуса последующих протоколов в качестве «шага к распространяемой справедливости».

3.4. Аналитика в ЦРУ и других разведывательных организациях США

Историю американской разведки, начиная с Войны за независимость и до настоящего дня, отличает многочисленность разведывательных организаций, официальных, так и неофициальных. На начальном этапе, как правило, в их действиях отсутствовала согласованность (решить эту проблему удалось только… после II Мировой войны!). По инициативе Дж. Вашингтона первый американский парламент, Континентальный Конгресс, учредил Комитет секретной корреспонденции, первую в истории Америки разведывательную службу. Комитет занимался негласным сбором информации и пропагандой за рубежом, разрабатывал собственные шифры и коды, перлюстрировал почтовые отправления и анализировал иностранные публикации. При этом, будучи главнокомандующим Континентальной армией, Дж. Вашингтон организовал и армейскую разведку. Одновременно он принимал меры по борьбе с английскими шпионами (руководитель английской секретной службы в Нью-Йорке был захвачен одним из его офицеров, сумевшим разоблачить изменника Б. Арнольда, американского генерала, успевшего сбежать к англичанам).

Принятая в 1787 году Конституция США предусматривала разделение властей на исполнительную, законодательную и судебную. Специальной оговорки относительно разведывательной службы она не содержала, но в выступлениях на Конституционном Конвенте прозвучала мысль о том, что президент страны ответственен за разведку. В 1790 году Конгресс санкционировал создание секретного Фонда непредвиденных расходов на внешние сношения, чтобы президенты могли оплачивать расходы на разведку. Многие из осуществлённых подобным образом операций были связаны с изучением регионов Северной Америки, казавшихся европейским державам лакомым куском.

До начала Гражданской войны в США (1861) Юг и Север не располагали профессиональной разведывательной или контрразведывательной службой. Генералы обеих сторон лично подбирали агентов для сбора информации о противнике в зоне предстоящих боёв. Постепенно, с нарастанием масштабов военных действий, стала очевидной потребность в организованной службе разведки; особенно остро это ощущали в Вашингтоне, столице союза северян, так как рядом проходила граница с Виргинией, главным штатом Конфедерации мятежников-южан. В результате у северян сложились две конкурирующие между собой организации, возглавляемые людьми, никогда прежде не состоявшими на государственной службе. Так, один из них, А. Пинкертон, до этого руководил сыскным агентством, занимался расследованием фактов воровства на железной дороге. В марте 1861 он предотвратил покушение на жизнь избранного, но ещё не вступившего в должность президента А. Линкольна во время его следования поездом в Вашингтон на инаугурацию. Пинкертон был другом генерала Дж. Маклеллана, главнокомандующего армией юнионистов, и поэтому ему поручили заниматься контрразведкой в столице, а также засылать в южные штаты агентов для сбора сведений о противнике. Однако после снятия А. Линкольном генерала Маклеллана с его поста (1862) Пинкертон также впал в немилость. Главным его соперником был Л. Бейкер, детектив-любитель, предложивший армии юнио-нистов свои услуги в качестве разведчика-оперативника. Ему удалось провести несколько успешных операций, и военный министр правительства А. Линкольна поручил ему создать Бюро секретной службы для расследования деятельности агентуры противника в вашингтонском регионе. В 1863 на Бюро Бейкера было возложено расследование дел о фальшивомонетничестве и коррупции. Бейкеровская секретная служба расстроила планы южан сорвать в 1864 году президентские выборы путём организации беспорядков и саботажа в крупных северных городах, а в 1865 участвовала в преследовании убийцы Линкольна Дж. Бута и его сообщников. Бейкер создал первое в истории США подразделение для охраны президента Э. Джонсона, преемника Линкольна.

Рвение Бейкера, защищавшего Союз, создало ему множество врагов; тем не менее, его организация выжила и сохранилась в составе министерства финансов как Секретная служба США с обязанностями охранять президента и бороться с фальшивомонетчиками. Созданное Бейкером профессиональное Бюро военной разведки по окончании войны было упразднено. Только через 25 лет в военном министерстве создали отдел военной разведки (ОВР), тогда как на флоте Управление военно-морской разведки (УВМР) было организовано тремя годами ранее. В последующие годы конкуренция между ОВР и УВМР усугублялась межведомственным соперничеством между сухопутными войсками и военно-морским флотом. С развитием ВМФ США и возрастанием его престижа, особенно после скоротечной войны с Испанией (1898), УВМР сделалось ведущей разведывательной службой в стране, а ОВР вообще прекратил своё существование. Такое положение существовало до 1914 года, когда в Европе разразилась война, и военное министерство было вынуждено заняться организацией разведки.

К моменту вступления Соединённых Штатов в войну в апреле 1917 года армия США располагала большим контингентом наблюдателей в Европе, расширенным штатом военных атташе и возрождённым, хотя официально ещё не утверждённым ОВР. В июне 1917 года было создано Бюро кодов и шифрования. В 1918 ОВР восстановили и формально в качестве отдела Генштаба армии. В его функции входили подготовка кадров, сбор, обобщение, обработка и рассылка разведывательной информации.

В это же время США столкнулись с контрразведывательными проблемами. Действовавшие с территории Мексики и внутри США немецкие агенты стремились организовать саботаж производства военной продукции и поставки её союзникам. Реакция на их действия носила эпизодический и несогласованный характер. В 1916 году государственный секретарь заручился поддержкой бизнесменов в финансировании Бюро секретной информации – оно занималось прослушиванием телефонов германского посольства. В марте 1917 года генеральный прокурор создал Федеральное бюро расследований (ФБР) в составе министерства юстиции с задачей противодействовать германскому шпионажу в США. В августе 1918 года ОВР армии создал собственное контрразведывательное подразделение. Мировая война близилась к завершению, и борьба с германской подрывной деятельностью уступала место борьбе с радикализмом, подогреваемым русской революцией. В 1924 году Дж. Гувер был назначен директором ФБР, и оно приступило к расследованию серьёзных преступлений на территории всей страны (мелкими занимались органы правопорядка штатов) и борьбе с подрывной деятельностью.

В период между I и II Мировыми войнами бюджеты разведывательных подразделений военного министерства и министерства военно-морского флота США были существенно сокращены. Бюро кодов и шифрования (его по окончании Первой мировой войны финансировал Госдепартамент) в мае 1919 года было упразднено, когда новый госсекретарь Г. Стимсон с негодованием заявил: «Джентльмены чужой переписки не читают». Но армия, за время войны оценившая значение шифрования и дешифровки, в 1930 году создала службу разведки средствами связи – предтечу Агентства безопасности армии – оно после II Мировой войны получило название Агентства Национальной безопасности (АНБ) США.

За активную борьбу с преступностью в стране в 30-е годы ФБР стали называть грозой преступного мира, но с возрастанием угрозы войны в Европе и на Дальнем Востоке оно расширило рамки своих действий, включившись в борьбу с нацистской и коммунистической подрывной деятельностью, а также с японским шпионажем. Этими вопросами в сравнительно небольших масштабах занимались также контрразведывательные подразделения УВМР и ОВР (в 1940 общее число персонала по обслуживанию разведывательных задач США не превышало тысячи человек). В сентябре 1939 президент Рузвельт поручил ФБР взять на себя ведение дел, связанных со шпионажем, саботажем и нарушениями положений о нейтралитете. ОВР и УВМР активизировали свои усилия по линии национальной безопасности, и в результате стали нарастать их конфликты с ФБР, невзирая на то, что между ними были подписаны «Соглашения о размежевании функций».

В 1940 году Рузвельт наделил специальную разведывательную службу ФБР особыми полномочиями по ведению разведывательной и контрразведывательной работы в Латинской Америке. Таким образом, ФБР впервые получило право на проведение операций в зарубежных странах (это право было отозвано в 1946 году, когда Латинская Америка была отнесена к компетенции нового органа – Центральной разведывательной группы).

В исторической литературе многократно приводится мнение, что японское нападение на Пёрл-Харбор в декабре 1941 года стало невиданным поражением американской разведки. Всё прочитанное мною по данному поводу в основном состоит из фактуры, описательной части. Указывается, что несмотря на то, что американская сторона читала японский дипломатический шифр, отсутствие координации между армией и флотом, а также опыта аналитической работы дало японцам решающее преимущество первого удара.

Однако я категорически не согласен с такой оценкой. Президент Рузвельт знал о нападении, но ему, из-за пристального внимания общественности к его действиям, нужна была провокация, чтобы вовлечь США в войну. Поэтому это не поражение, несмотря на значительные потери), а немалый успех. Аналогичная ситуация сложилась и в наше время, когда состоялась известная террористическая атака на Нью-Йорк 11 сентября 2001 года. В войне необходимо оценивать стратегические последствия, а не временные потери, пусть даже и значительные. К моменту катастрофы на Гавайях руководству США уже было ясно, что линейные корабли как ударная сила флота уже устарели. Их, я думаю, просто подставили японцам, а вот два новых американских авианосца почему-то оказались на время выведенными из Пёрл-Харбора до нападения и не пострадали. Если взглянуть на Пёрл-Харбор с точки зрения аналитики, тот тут, как мне кажется, должна быть совершенно другая картина.

Утверждаю – основным орудием американской элиты при достижении собственных целей и тогда, 70 лет назад, и сейчас, является провокация. Именно планирование таких стратегических провокаций и является сутью работы американских «закрытых» структур, в том числе и разведывательно-контрразведывательного сообщества. В этом смысле ключевые этапы на «большом пути» провокаций отмечены следующими вехами.

1. Бостонское чаепитие – начало войны с Англией за независимость, в итоге Северо-Американские соединённые штаты (САСШ) обрели её; в России, затем в СССР (до сер. XX в.) по традиции использовали это название государства.

2. Взрыв крейсера «Мэн» на Кубе – война с Испанией; как результат, САСШ становятся региональной сверхдержавой и мировой державой.

3. Пёрл-Харбор – США вступают во II Мировую войну и становится одной из стран-победительниц (а по версии американцев – выигрывает эту войну) и одной из двух сверхдержав (то, что Рузвельт сам провоцировал японцев, для меня очевидно).

4. И совсем «свежий» пример с террористической атакой Аль-Каиды 11 сентября 2001 года на башни-близнецы в Нью-Йорке и, по некоторым данным, «испарившийся бесследно» самолёт, якобы попавший в Пентагон. Результат известен: США – единственная сверхдержава, в добавок к уже имеющимся у неё силовым преимуществам, заявляющая о своём эксклюзивном праве мочить любого по своему усмотрению, под благородным прикрытием борьбы с мировым терроризмом.

После вступления США во II Мировую войну разведывательные и контрразведывательные подразделения армии и флота были расширены. Так, Counter-Intelligence Corpus, CIC – Корпус армейской контрразведки (на которую возлагалось выявление изменнических настроений среди военнослужащих, обеспечение безопасности промышленных объектов в США и контрразведывательные операции в зоне боевых действий за рубежом) к моменту окончания войны насчитывал более 4000 сотрудников. В 1941–1942 годах ФБР разоблачило и арестовало свыше 30 германских агентов, занимавшихся сбором шпионской информации и организацией саботажа.

После Пёрл-Харбора президентом Рузвельтом было создано Coordination Bureau of Information, CBI – Координационное бюро информации. Это учреждение должно было стать секретной разведывательной службой с выходом непосредственно на президента. Координатором президент назначил У. Донована, автора идеи. В июне 1942 года Рузвельт преобразовал CBI в Управление стратегических служб (УСС), подчинённое Объединённому комитету начальников штабов (ОКНШ) и занимавшееся сбором и анализом для него стратегической информации, а также проведением по его указанию специальных операций. Директором УСС стал Донован. Помимо оперативных подразделений, таких, как отделы секретной разведки, специальных психологических операций, в УСС имелся аналитический отдел, где информацию обрабатывали и готовили аналитические разведданные. Эта функция УСС стала возможной благодаря привлечению специалистов из американских университетских и научных кругов. Имелось в УСС и собственное контрразведывательное подразделение Х-2, единственное из подразделений Управления, имевшее выход на дешифровальную службу Великобритании.

В ноябре 1944 года Донован предложил президенту Рузвельту создать центральное разведывательное ведомство, подчиняющееся непосредственно президенту. Остальные разведывательные организации хором выступили против, и Рузвельт до своей смерти так и не принял окончательного решения. Это сделал преемник Рузвельта Г. Трумэн, расформировавший УСС и передавший его аналитический отдел Госдепартаменту. Остальные функции УСС перешли к военному министерству, где была создана Группа особого назначения (ГОН). Туда передали подразделения УСС, занимавшиеся разведкой и контрразведкой в Европе и на Дальнем Востоке, а также вспомогательные подразделения в Вашингтоне.

Испытывая потребность в координации большого числа разведывательных докладов, регулярно ложившихся ему на стол, президент Трумэн создал в январе 1946 года Central Intelligence Group, CIG – Центральную разведывательную группу. С присоединением ГОН, CIG, получившая название Управления специальных операций (УСО), приобрела функции сбора секретной информации и контрразведывательной деятельности за рубежом, а также функцию аналитической службы. Принятый в 1947 году закон о национальной безопасности предусматривал создание на её основе Центрального разведывательного управления (ЦРУ). События в Европе (такие, как крупные стачки докеров во Франции и Италии, коммунистической переворот в Чехословакии и блокада Берлина) потребовали активного участия новой организации в решении вновь возникающих проблем.

В январе 1953 года Д. Эйзенхауэр стал президентом США, а в феврале Б. Смита на посту директора ЦРУ сменил А. Даллес. При Даллесе основу структуры ЦРУ составляли оперативный директорат, директорат исследований и анализа и административный директорат (в начале 60-х добавился научно-технический директорат), и такой она осталась неизменной до настоящего времени. Оперативный директорат отвечает за негласный сбор информации, а директорат исследований и анализа проводит междисциплинарный анализ собранных разведывательных данных, касающихся национальной безопасности. Разведывательные службы Вооружённых сил также ведут негласный сбор информации, и каждая служба организует анализ данных в сфере своих специфических интересов.

Со временем чётко определился круг обязанностей директора ЦРУ: он – главный советник президента и Совета национальной безопасности по вопросам разведки, а для правительства – старший чиновник разведывательных служб. В этом качестве он устанавливает общие требования к разведывательным службам и определяет порядок решения поставленных перед ними задач, разрабатывает и обосновывает национальную программу внешней разведки, а также отвечает за защиту источников информации и неразглашение методов разведывательной деятельности. В настоящее время разведывательное сообщество США включает ЦРУ, Агентство национальной безопасности (АНБ), Разведывательное управление министерства обороны (РУМО), Национальное управление воздушно-космической разведки, разведывательные службы родов войск (армии, Военно-Морского Флота, морской пехоты и Военно-Воздушных Сил), ФБР, отдел разведывательной информации и исследований Госдепартамента и разведывательные подразделения министерств финансов и энергетики (всего 16 независимых спецслужб).

С начала 50-х до конца 80-х годов ЦРУ проводило множество секретных политических и полувоенных операций, преимущественно в странах третьего мира. В 1953 году при участии ЦРУ был восстановлен на троне иранский шах, в 1954 свергнуто правительство Г. Арбенса в Гватемале. Провалилась попытка вторжения антикастровских сил на Кубу в апреле 1961 года. За этой неудачей последовали менее значительные акты саботажа и покушений на Фиделя Кастро, что делалось по прямому указанию президента Дж. Кеннеди. Провалы этих операций привели к отставке Даллеса и установлению Конгрессом США более строгого контроля деятельности ЦРУ. Несмотря на это, из опасений, что в Чили к власти придут коммунисты, администрация президента Р. Никсон дал ЦРУ указание помешать избранию С. Альенде президентом Чили. Неудача этой акции также стала предметом расследования Конгресса, после чего вы-сказывались требования запретить использование секретных операций в качестве инструмента внешней политики. Тем не менее, когда в 80-х к власти в Никарагуа пришли левые радикалы, администрация президента Р. Рейгана поддержала действия ЦРУ по оказанию помощи мятежным группировкам. После того как Конгресс отказал в финансировании этой операции, администрация стала изыскивать иные источники средств, в том числе посредством продажи оружия Ирану, что вызвало в Конгрессе большой скандал («Иран – контрас»). В то же время президент Рейган и Конгресс совместно принимали меры к финансированию намного более крупной операции ЦРУ по вооружению афганцев, которые вели борьбу против Советской армии, что в конечном итоге заставило её уйти из Афганистана.

К числу громких провалов американской аналитики можно смело отнести вопрос прогнозирования развития событий во Вьетнаме. Но факт и то, что из этого провала американцы сделали правильные выводы и использовали полученный негативный опыт уже против СССР. Был спровоцирован ввод советских войск в Афганистан, и как результат – развал СССР. Поставки оружия моджахедам – частность, гораздо более важным было влияние США на ценовую политику нефтедобывающих исламских стран в мировом масштабе.

Сбор информации о Советском Союзе шёл у ЦРУ с переменным успехом. В общем, США никогда не располагали в СССР такими действовавшими в течение длительного периода времени агентами, какие долгие годы имелись у КГБ в правительственных аппаратах западных стран. Однако США создали высотный разведывательный самолёт У-2, спутник «Корона» и другие разведывательные средства, отчасти восполнявших нехватку агентуры. На протяжении холодной войны технические достижения США позволили ЦРУ следить за развитием советских вооружений и получать необходимую информацию даже без необходимого агентурного проникновения. Главную роль в этом сыграл Научно-технический директорат ЦРУ, ведавший созданием и применением новой техники в интересах разведки; важный вклад внесли также технические и оперативные подразделения РУМО.

Неожиданной проблемой американской разведки стал отказ Конгресса дать ЦРУ полномочия, необходимые ему для налаживания координации деятельности всех разведслужб США за границей. Не контролируя бюджет и не имея нужных полномочий, дирекция ЦРУ вряд ли сможет адекватно координировать разведывательные операции США в соответствии с обстановкой в мире.

Несмотря на естественную конкуренцию, сама жизнь и усложнение международной обстановки в перспективе потребуют более тесного взаимодействия спецслужб различных государств в борьбе с новыми угрозами. Предотвращение терроризма, международной преступности и действий государств, угрожающих миру и безопасности на планете посредством разработки ядерного, биологического и химического оружия для достижения своих национальных целей, будет наталкиваться на существенные трудности, что потребует более тесного сотрудничества между разведслужбами различных государств.

Говоря о ЦРУ языком современного менеджмента с точки зрения «конкурентных преимуществ» и недостатков, можно отметить следующее. Научная проблема начинается с неочевидности – почему самая богатая страна мира, единственная ныне Империя, потратившая на сыск больше всех денег, не создала или не смогла создать соответственно затратам самую эффективную в мире спецслужбу («Супер – ЦРУ»)? Тем более, что очевидные практические задачи для неё существуют, и претензии американцев на удержание мирового господства по всему миру настолько же очевидны.

По общепризнанному мнению ведущих (в том числе американских) аналитиков, по эффективности деятельности среди спецслужб мира ЦРУ занимает примерно 2-3-е место в мире, немного уступая британской Ми-6, израильской Моссад. Высокие рейтинги имеют бывший советский КГБ и российская ФСБ, германская БНД. Хотя распределение мест в неформальном рейтинге спецлужб вещь достаточно спорная, так как приоритеты и критерии в оценке могут меняться.

Следует сказать о некоторых органических изъянах американских спецслужб, прежде всего ЦРУ, позволяющих не только конкурировать с ними, но и, учитывая их организационные слабости в real politics, успешно переигрывать их, отстаивая стратегические интересы России.

Чтобы избежать упрёка в том, что нельзя показывать конкурентам пути их обыгрывания, можно сказать, что речь здесь идёт лишь о некоторых стратегических подходах, которые в принципе трудно скрыть и которые понимают и многие руководители американских спецслужб. Кстати, американцы всегда свои стратегические планы делают открытыми, зато тщательно скрывают тактические формы, методы и механизмы их воплощения. О многих их тайных операциях мы (в СССР и в современной России) узнали лишь после того, как они были успешно завершены. В этом ключе понятно, что многие конкретные механизмы «переигрывания» противника остаются за рамками данной книги.

Такой подход предельно функционален, хотя он не всеобъемлющ и построен на частных, пусть в чём-то небесспорных суждениях, и к тому же мною не рассматриваются многие детали – структура, бюджет, оперативная практика, сопутствующие агентства, взаимодействие с другими «фабриками мысли» – Институтами и структурами. То есть, это не сущностный анализ, которым занимаются соответствующие спецслужбы и их научно-исследовательские центры, академические структуры, а скорее аналитические размышления по данному поводу. Поэтому я прошу прощения у читателя за то, что подача материала в книге не строго академическая. Я, собственно, перед собой такой задачи и не ставил. Мне хотелось написать не научную монографию, а показать аналитику живой и деятельной, как реальный инструмент решения различных жизненных задач. Поэтому аналитика представлена не только как совокупность правил, формул, алгоритмов, но и как реальный, «с человеческим лицом», феномен нашей жизни.

ЦРУ всегда старалось идти в ногу со временем, и в 1999 году, когда начинался бум I T, создало организацию In-Q-Tel, занимающуюся вложением в высокотехнологичные проекты (см. брошюру «In-Q-Tel – Венчурный фонд ЦРУ и перспективные технологии для национальной разведки на интернет-ресурсе: http://www.slideshare.net/defensenetwork/inqtel-11).

Теоретически компания In-Q-Tel независимая и вообще частная, так как создана группой физических лиц. Позже в её капитал вошли некоторые известные компании, например, Google. При этом сама In-Q-Tel открыто говорит, что действует в интересах разведывательного сообщества США и инвестирует в те проекты, которые могут быть ему полезны. In-Q-Tel по всем признакам является венчурным фондом, но позиционирует себя как «некоммерческую организацию». Это не мешает ей получать неплохую отдачу на свои вложения: по оценкам аналитиков, за первые 10 лет работы она заработала на 26 % больше денег, чем потратила. Возглавляет компанию Гилман Луи. Человек на редкость, казалось бы, неподходящий для этой работы. Выходец из игровой индустрии, один из создателей знаменитого авиасимулятора «Falcon F-16» (1984), компьютерной игры «Crisis in the Kremlin» (1991), человек, который издал в США разработанную в нашей стране игру «Тетрис», сделав её всемирно знаменитой. Авиасимулятором, кстати, активно интересовался Пентагон, а тщательно проработанный «Кризис в Кремле» не мог быть создан без участия советологов и консультантов того же ЦРУ.

Несмотря на положительные моменты, отмеченные выше, у американцев хватает и своих заморочек. Так, свои большие проблемы есть у ЦРУ – институциональные и кадровые, есть и расхлябанность, есть и неэффективность. Проблемы стали множиться ещё со времён Уотергейта при президенте Р. Никсоне. Общую проблему можно сформулировать в управленческих терминах – ЦРУ перестало быть чисто американским институтом при власти (для сопровождения принятия решений, контроля), но уже является для неё, в первую очередь, инструментом мировой политики. С этого времени возник куст ключевых противоречий, не изжитых до сих пор. Их принципиальная нерешаемость задаёт все последующие параметры неэффективности госуправления в США и его аналитической составляющей.

Рассмотрим их подробнее.

1. Легитимность, источник легитимации. Все американские фильмы показывают американскую мечту в действии – честный полицейский, агент, отставник, инструктор борется с неправдой и всяческими препятствиями во имя Конституции, Билля о правах, высоких моральных ценностей. И побеждает – зло наказано. Так вот, хотя большинство белых американцев (в том числе и в ЦРУ) продолжает ориентироваться на эти ценности, но некогда прозрачные американизмы сегодня размыты и принесены в жертву конвенциональным, непонятным, запутанным целям, где уже никто не может понять здраво – где какая спецслужба, какова её цель, стратегия, кто кому с какой ступеньки легитимации отправляет аналитические управленческие материалы.

Костяк ЦРУ – его кадровые работники, искренне не понимают, какую роль играет их ведомство в структуре государственной власти США, какие законы определяют их полномочия. Формальная управленческая пирамида, показанная мною чуть ранее, на деле предельно размыта, и хотя ЦРУ создавалась как сбалансированный общенациональный (политический) Институт Власти – сама реальная Власть всё больше концентрируется у нескольких десятков функционеров (включая крупнейших представителей элиты – политиков, банкиров, промышленников, лидеров ТНК) вокруг Президента страны, в Белом Доме (так называемый теневой кабинет). Существует зримое противоречие между правами человека внутри страны, консенсусом по вопросам внутренней политики, с одной стороны, и вопросами внешней политики – её многие американские патриоты и в ЦРУ, и в военном истеблишменте не понимают и не одобряют.

К слову, при сопоставлении российских спецслужб и американских – наши сотрудники скорее просаботируют, утаят от начальника, запасут нужную информацию до лучших времён. Штаты – страна гораздо более институционализированная, формально всё описано, ритуализировано в виде различных процедур. Самосохранение здесь у службистов-аутсайдеров (диссидентов, правдоискателей) в одном – в СМИ, в Конгрессе, куда выносится «сор из избы», что очевидно разрушает спецслужбы. У нас в России, даже если в СМИ опубликован явный компромат на начальника – ничего из этого не следует, чиновники годами могут занимать свои посты. По своей природе спецслужбы – тайные организации, им весьма трудно функционировать в прозрачном легитимном пространстве (проверяющие конгрессмены зачастую не понимают, что проверяют). В России проще, так как давно существует традиционная сокрытая система управления, идущая от традиций «византизма». Это вовсе не всегда деструктивно.

2. Противоречие между мифом и практикой его воплощения. Эта проблема существовала в СССР и отчасти существует в современной России, но выражена не так ярко. Говоря о морали в политике, христианских принципах, следует отметить, что прагматизм на грани беспринципности был и остаётся доминирующей чертой в США.

Российская политическая практика более идеалистична. То, что происходило при создании Российской Империи и в период формирования и существования СССР, всесторонняя помощь союзным республикам, дружественным режимам в других странах, часто в ущерб национально-государственным интересам, это наша специфика.

Но когда распался Советский Союз, сразу стало видно, кто оказался другом, а кто и волком-оборотнем – его «сколько ни корми, он всё в лес смотрит». Представляю, как бы могло жить всё население России, если бы не было этой политики за победу идей коммунизма во всём мире. Политики, которая подкреплялась многомиллиардной помощью всем хитреньким странам, получавшим безвозмездную помощь от тоталитарного режима великой страны.

Но в Америке этого не происходит – известная история с эмбарго на торговлю с Ираном, и тут же полковник Норт, скандал Ирангейт – контрас. Америка весьма институционализированная страна, и всегда найдутся «верные американцы» (true Americans), для которых это не пройдёт. Всяческие международные организации, надгосударственные институты (хотя, по сути, преимущественно и обслуживающие своеобразно понимаемые американские интересы) вызывают не только отторжение, но и ненависть многих, в том числе очень многих высокопоставленных представителей истеблишмента.

В своё время они открыто обвиняли З. Бжезинского в еврейском коммунизме, представляли агентом влияния Кремля. Подозреваю, что они были где-то правы. Задача Бжезинского – столкнуть США и Россию при любом раскладе, на любом материале, по любому поводу. Сверхзадача – уничтожение России и достаточное ослабление США в этой схватке, чтобы после драки они не могли в одностороннем порядке диктовать условия независимой Польше. Пану Бжезинскому снится не мировая гегемония США, а Wielka Rzeczpospolita Polska от Чёрного моря, Кавказа и Турции до Норвегии и Швеции.

Изоляционизм, всегда сильный в Штатах, сегодня зримо набирает обороты, это прямо и косвенно разрушает междисциплинарные, надгосударственные суперструктуры управления.

3. Ротация кадров, система подготовки. Если объективно посмотреть на содержательную сторону открытых сайтов корпорации РЭНД, фактически выполняющей роль научного филиала ЦРУ, то можно сказать, что наряду с добротной аналитикой, там полным-полно информационного мусора, трэша, созданного на невразумительных, компилятивных и дилетантских подходах.

Если условно сопоставить спецслужбы России и ЦРУ, то выводы из общей их характеристики можно зримо разместить по разным краям шкалы, включающей параметры: узкодисциплинарная – междисциплинарная; специализированная – квазинаучная; общеметодологическая, профессиональная – административно-выдвиженческая; клановая – конкурсно-премиальная (рис. 13).

Рис. 13. Сравнительные характеристики, а также принципы комплектования и функционирования спецслужб России и США

Не надо забывать, что в американской шкале системы ценностей истеблишмента армия, разведка, дипломатия, государственное администрирование, в отличие от финансов, бизнеса, консалтинга, политики, СМИ, не считаются чем-то перспективным, требующим специального образования и навыков, и большинство представителей интеллектуальной элиты рассматривает работу в этих структурах как какие-то промежуточные позиции для неудачливого плейбоя, пока тот не заработает первый миллион долларов и не женится выгодно на внучке магната. Говорю это с долей шутки, но, действительно, сама структура разведсообщества в США качественно иная, нежели в России, Китае, Индии, Германии. Америка страна политическая, выборы перетряхивают любую структуру, часто выдвигая наверх случайных людей, спонсоров, родственников.

Конечно, как и в перечисленных выше странах, кумовство и клановость в США тоже есть, но в сравнении с другими странами они затруднены, поставить свою команду, родственников, клан достаточно трудно, большинство сотрудников набираются на договорной, конкурсной и контрактной основе – исследование могут и не профинансировать, нанять иных специалистов. Всё это взаимозаменимо. К тому же есть артикулы должностных (функциональных) обязанностей, которые надо строго выполнять.

4. Образовательный уровень. Я вовсе не хочу сказать, что в американской разведке нет талантливых людей и подвижников, что они не создали ярких трудов и доктрин, или не провели блистательных операций. Всё это действительно есть. Но, верно и то, что в США именно гражданский сектор, академический мир породили наиболее ценные научные доктрины и разработки. В других спецслужбах мира при меньших затратах было создано и большее, с меньшими затратами и более филигранно. Унификация, прозрачность общеупотребимого международного английского языка (в его американском варианте) и американских доктрин – общедоступных для элит всего мира с их идеологией открытого общества – все эти факторы играют на понижение американского потенциала, и в значительной мере создают его шаблонность и предсказуемость – чего, скажем, нельзя сказать о России, Индии, Китае, Германии, мусульманских монархиях.

Прозрачность и открытость создают коррумпированность через лоббирование, а это ещё одна степень уязвимости. Причём речь идёт не столько о внешней, сколько внутренней политике – всякое удобное решение достаточно легко продавливается и прикупается. Институт лоббирования в США имеет сильные позиции.

Во всех евразийских странах спецслужбы играли ключевую роль в модернизации государства, информационном планировании (русский и германский Генеральные штабы исторически были более, чем военными учреждениями), об американских это сказать сложно, скорее это завершилось с эпохой В. Вильсона (1918). Отметим и такой аспект, как нарастающее техническое отставание США по сравнению с Европой, Японией, теперь по ряду позиций и с Китаем, но прежде всего – образовательное. Здесь по общепринятой международной шкале американская система образования, подготовки научных кадров – не входит даже в первую тридцатку. Америка всё более похожа на сыр, успешно прогрызаемый разрастающимися иммигрантскими диаспорами, агентами влияния, спецслужбами других стран.

Среди важных аспектов понижения образовательного уровня Америки, отражающихся и на их спецслужбах, отметим и то, что современные технологии (включая их нанопоколение), компьютеры, выдающиеся интеллектуальные наработки и прорывы всё больше делают иностранцы. Например, если посмотреть список востоковедов – собственно американцы (белые англосаксы) в нём почти не представлены, так как эта сфера для них трудоёмка, малоперспективна и непрестижна. Компьютерщики Силиконовой долины – выходцы из СССР, а теперь всё больше индусы. Технологии, включая нанотехнологии – преимущественно немцы и французы. Биология, а равно энергетика, физика – русские учёные. Конечно, особо следует отметить достижения в биологии – зоологии англичан с их генными вывертами, генно-инженерно-модифицированными организмами и продуктами. Несколько десятков выдающихся американских специалистов в области медиапланирования (а это фактически организационное оружие) за последние 20 лет перекочевали в Европу, где культурные стандарты, глобальная геополитическая идентичность и привлекательность их Проекта ценятся гораздо выше.

При грядущих громадных проблемах Америки в период нарастающего системного финансово-экономического кризиса и возможных международных конфликтов глобального уровня нельзя исключить, а скорее прямо предположить, что иракцы, русские, немцы и представители других десятков наций, проживающих в Америке, скорее будут сохранять лояльность-симпатию своему национальному (историческому) государству, нежели абстрактному и разрушительному американизму. В условиях высокой востребованности новых знаний (информации, наработанных связей, профессиональных навыков) эта часть американского населения начнёт мало-помалу перетекать в новый более привлекательный Проект – Европу. Этот процесс уже начался, есть достаточно много косвенных данных, показывающих это, но он при благоприятных для него обстоятельствах (по аналогии с тем, как это произошло в СССР) может привести и к обвалу.

Деградация советских спецслужб началась ещё до развала СССР в 1991 году. Люди, профессионально защищавшие свою страну как национальное государство, в целом не приняли весь этот клановый брежневский корпоративизм, всенародное государство как новую великую общность, андроповский волюнтаризм и коммунистические революции во всём мире. Начался массовый отток специалистов в западный мир. Причём, что актуально и до сих пор, они ехали не просто в США, а именно на западное побережье – в Калифорнию, частью – в Европу, где могли оказаться востребованными их навыки и знания и где они рассчитывали во благо Отечества, как они его понимали, их применить. Миграция капитала шла через оффшоры, и далее тоже по оффшорам – чтобы не поймали. У олигархов, что сумели и не сумели договориться с нынешней российской властью, пути разошлись – одни остались в России, другие же оказались в Лондоне, Тель-Авиве, Берлине. Интересно было бы проследить путь и выдающихся аналитиков. О том, почему МИ-6 стала лучшей в мире спецслужбой, профессионально рассказал наш бывший разведчик полковник КГБ [Лекарев 96].

В мае 2010 года ушёл из жизни сотрудник газеты Аргументы Недели С.В. Лекарев – полковник КГБ в отставке, талантливый разведчик, кандидат исторических наук, доктор философии, профессор и журналист. Именно С.В. Лекарев одним из первых в России не побоялся в своих ярких публикациях затронуть тему Русской Освободительной Армии (РОА) и её лидеров, в том числе рассказать о генерале А.А. Власове, по мнению журналиста, агенте Секретной службы стратегической Разведки СССР в самом сердце III Рейха, выполняющего личное задание Сталина и Берии. На данную тему им были опубликованы статьи «Национальный герой в образе Иуды? Генерал Андрей Власов – агент стратегического влияния» и «Тайна генерала Власова» в нескольких номерах «Аргументов Недели» – № 10 (44), № 11 (45), № 12 (46), № 13 (47) за март 2007 (в рубрике «Мир шпионажа»). Последней на данную тему стала статья «Начало подставы Власова Вермахту. Как Москва пыталась управлять Красной, Чёрной и Белой капеллами» в «АН» № 51 (189) за 24.12.2009 г., опубликованная незадолго до смерти С.В. Лекарева. Эти публикации стали для нашего общества настоящей информационной бомбой. На ту же тему см. [Луцевич 11].

5. Кризис идентификации. Спецслужбы по определению являются закрытым военным институтом со своими кастовостью, кодексом, преемственностью. Исторически для Америки это преимущественно ценности белой культуры, европейской цивилизации, Америки-государства. Но бесконечное размывание, бесконтрольная цветная эмиграция приводят не только к кризису страны-государства, белой общины, но и всей европейской традиции в Америке. Афроамериканцы, мусульмане, мексиканцы несут другие ценности, и у американской элиты зримо нет ресурсов всё это интегрировать на высоком ментальном уровне. Здесь даже на операциональном уровне очень сложно поддерживать общую – прозрачную и равнозначную систему ценностей, тем более её открыто артикулировать.

Американцы ставят перед собой неразрешимую задачу – держать под зонтиком весь мир. Уже сейчас это невыполнимо и глупо, идёт бессмысленное разбазаривание национальных ресурсов, о чём открыто говорят в самих США не только уличные маргиналы, но и вполне влиятельные люди из кругов высшей элиты (Вооружённых Сил, ЦРУ, Госдепартамента), вместе заседающие в элитных клубах и масонских ложах, таких как Nordiscism. Огромные геополитические притязания, введение войск в Ирак, Афганистан и другие акции такого плана обречены на провал. Вьетнамская авантюра ничему американцев не научила. В 80-е годы XX века позиция Штатов была гораздо более продуманной и оправданной – первые среди равных, Лидер Белого и капиталистического мира, морального большинства.

Сейчас США решают эту неразрешимую задачу своими привычными методами, частной инициативой. Я полагаю, что в большой политике частные капиталы – скорее зло, нежели ключ к успеху. Вся нынешняя американская политика – внешняя и внутренняя – проводится через сложную иерархию частных фондов, Институтов, корпораций, СМИ. В идеале спецслужбы (ЦРУ) должны как-то координировать их. Но на практике этого не получается. Кто укажет госпоже Хиллари, супруге Клинтона, ныне госсекретарю, что ей заявлять и делать? Сорос ещё лет двадцать тому был практически культурным послом Америки во всём внешнем мире, сейчас на международной арене его нет, и, похоже, его едва терпят и скоро съедят в Штатах. Американцы сильно понадеялись, что частная инициатива (при поддержке спецслужб) эффективна и в международной политике. Не надо преуменьшать форматы этого вовлечения, так, например, в Ираке наёмников частных армий воюет не меньше, чем солдат регулярной американской армии.

Глобальная ошибка Архитекторов Штатов в том, что они рано списали возможности, мобилизационный ресурс и эффективность традиционных государств, способных в доступной для себя форме мобилизовать несопоставимые с любой корпорацией (фондом) организационные и разведывательные ресурсы. Я имею в виду не только Китай (офисы Сороса закрывают, а китайцы везде в мире эффективно добывают и продают информацию, опираясь на свои спецслужбы и диаспоры), но и Турцию, Саудовскую Аравию, Бразилию, Израиль, возможно, в перспективе и Россию. Во всех этих многообразных и богатых американских фондах много дилетантства, позёрства, красивого словца, их эффективность часто весьма сомнительна по сравнению с работой профессиональных спецслужб. Достаточно сравнить материалы дилетантов и профессионалов хотя бы в Интернете. И если в других странах есть традиция, стойкое понимание по части того, что является исключительно прерогативой госорганов, а что к ней не относится – американцы этого просто не понимают. Русским людям смотреть на эти их «ляпы» просто смешно. Некоторое отражение этого можно увидеть в фильмах – Рембо, воюющий в Афганистане и Курдистане. В этом аспекте они во многом наивны и уязвимы.

Удивительно, что при многомиллионных затратах на создание художественных кинофильмов американцы умудряются не замечать элементарных вещей, связанных со структурой госорганов, их политикой, формой и знаками различия военнослужащих, географией и т. д. Любой знающий консультант из России мог бы за один день поправить все явные ошибки, но спесивая позиция американских режиссёров «мы сами с усами» не позволяет им сделать это.

Не надо забывать также, что американские корпорации за рубежом составляют ещё одну Америку (по уровню богатства, влияния, оргресурсов), и вовсе не всегда их интересы совпадают с интересами США, и что они не всегда готовы слушаться мудрецов из Лэнгли (неформальное название ЦРУ, его штаб-квартира размещена в красивом комплексе современных зданий в местечке Лэнгли близ городка МакЛин, графство Фэрфакс, штат Виргиния, в 8 милях от Вашингтона, неподалёку от небольшого заповедника дикой природы). Это создаёт дополнительные трудности – неуправляемости или малой управляемости информационно-политического пространства, особенно при тонких играх и резкой смене политического курса.

ЦРУ – исторический продукт американского развития. Эта спецслужба была создана и может существовать только во вполне определённом историческом контексте (холодной войны, жёсткого идеологического противостояния), когда она действительно востребована и результативна для решения задач внутри страны и вне её. Но сегодня Америка не едина даже управленчески, там есть, как минимум, три реальных центра силы, представленных в политике, и между ними имеют место антагонистические противоречия. В любой стране существуют, помимо публичных административных, политических и финансово-экономических структур, латентные неформальные управляющие структуры – центры сил (группы влияния), которые по-разному представляют потенциальные сценарии развития страны. В российских сценариях, создаваемых интеллектуалами, писателями, в кружках и научных школах, общественных объединениях, всё размыто и турбулентно (мы, граждане России, представлены там в качестве не то имперцев, не то евразийцев, не то нацистов, не то христиан, не то язычников и т. д.). Каждая тенденция имеет исторические корни, но у неё нет приводных механизмов немедленного политического действия, сценарии развиваются (разворачиваются, востребуются) во времени, модифицируются. В Европе исторической есть политические партии, сформирована политсистема, и вот её искусственно и надуманно пытаются развернуть и привить в России. Классическая противоположность – Израиль, где механизм принятия политических решений наиболее прозрачен и нагляден.

В Америке, стране высокой институционализации, важную роль среди центров сил играют масонские ложи, своеобразные штабы принятия геополитических решений, причём не мелких, а как раз наиболее глобальных и долгосрочных [Курносов 97В]. Мы имеем в виду не отдельные ложи (по некоторым оценкам объединяющие до 5 млн. масонов), но группы лож, так сказать, их политическую архитектонику. При взгляде под этим углом зрения можно вычленить следующие центры сил, влияющие на процессы стратегического правления.

Старые англосаксонские Ложи Восточного побережья (применяют шотландские ритуалы). Это представители знати, глубоко вовлечённой во внутриевропейские дела. Буш-отец и сын – яркие их представители, именно в эту структуру Власти вплетена кадровая американская разведка и ЦРУ прежде всего. Парадоксально, но исторически именно с ними (республиканцами) у исторической России всегда были наиболее хорошие конструктивные геополитические отношения по всему миру, которые, очевидно, продолжатся. Здесь ЦРУ выступает в роли хранителя родовой памяти Белой Америки, касты, «военной косточки».

Преемники Бнай-Брит, где силён космополитизм, еврейский либерализм – это мозговые штабы демократов. Их идеолог З. Бжезинский, а представитель Гор, умело уведённый профессионалами в экологию, даже получивший Нобелевскую премию – пусть только оставит политику, (ну чем не наш Артур Чилингаров, см. справку на интернет-ресурсе http://www.peoples.ru/state/politics/chilingarov/). Упор делается на международные финансы, работу со СМИ, офшоры, частные образовательные международные фонды и надправительственные организации типа Бильдербергского клуба или Трёхсторонней комиссии. Л. Ларуш, кстати, работы которого рекламируют как антитезу капитализму ([Шишова 01], – прямая кандидатура Сороса (см. интернет-ресурс http://stories-of-success.ru/biografiya_dzhordzha_sorosa). Эти структуры опираются на еврейских интеллектуалов среднего звена по всему миру, мировое еврейское общественное мнение. В спецслужбах их опорой является Агентство национальной безопасности США (АНБ), всяческие разведкомиссии. Они сторонники мирового гражданства, мировых полицейских сил, глобалисты. Активно участвуют в создании международных структур по противодействию терроризму. Время от времени они выходят с разрушительными инициативами наподобие известного у нас письма Нины Андреевой периода перестройки в СССР, реализуемыми в русле идей Ф. Фукуямы [Фукуяма 04], Римского Клуба, Самуила Хангтингтона ([Хантингтон 03], доступно на интернет-ресурсе http://grachev62.narod.ru/hantington/content.htm), Карла Поппера, [Поппер 04], фон Хаека [Хайек 00, 01].

Здесь я хотел бы напомнить читателю: аналитика, как мы договорились, дисциплина научная, поэтому такие методы, как предвзятый подход, ненависть к мыслящему иначе или не той крови, передёргивание, балаган, – не для неё. Давайте же попытаемся судить обо всех её проблемах взвешенно, мудро, sine ira et studio (лат. без гнева и пристрастия). Особенно это касается идеологии. Вспомним: Одиссею удалось проскочить меж Сциллой и Харибдой, потому что этих опасностей было всего две. Другое дело опасности, подстерегающие человечество в будущем – их целых четыре и расположены они в шахматном порядке, напрямик не проскочишь! Это Огонь (энергетические ресурсы), Вода (экология), Чёртовы Зубы (финансы) и Медные Трубы (идеология). Самая известная книга лауреата Нобелевской премии, выдающегося австрийского экономиста и одного из крупнейших мыслителей XX века Ф. фон Хайека, принёсшая ему мировую славу, это «Дорога к рабству» (1944). В ней исследуются два альтернативных способа организации социальной жизни – рыночный порядок и централизованное планирование. На неё до сих пор ссылаются в ходе современных теоретических и практических дискуссий о демократии, свободе, рынке и планировании. В нашей стране с интересом была встречена его публикация «Индивидуализм и экономический порядок», куда вошли экономические и политико-философские работы, написанные в 30-40-е годы, они стали классическими и во многом определили развитие современной экономической и социальной теории.

Новые американцы из Силиконовой долины на Западном побережье. Их представители – от Рона Хаббарда, автора «Дианетики» до режиссёра Квентина Тарантино и Архитекторов Голливуда. Ими созданы новые компьютерные и интернет-технологии, технологии промывки мозгов и сбора информации – это новое предметное поле политики, вернее её новое виртуальное измерение. Сейчас эти ребята на коне, они доминируют. В них силён компонент восточной эзотерики, дзенбуддизма, розенкрейцерства и ещё неизвестно, насколько на политсрезе и социального проектирования они антихристиане, антитрадиционалисты, и неизвестно, к каким это приведёт политическим шагам. Так, в старину нередко самый умный и талантливый придворный занимал должность королевского шута: под маской кривляки он один имел право прилюдно говорить королю правду в лицо, подавать ему разумные советы.

При всём разбросе приведённой выше информации, которая вроде бы прямо не связана с темой ЦРУ, связь есть – очень даже прямая, ибо сегодня американцы в геополитическом смысле ставят неразрешимые задачи, которые очевидно и предопределяют интенсивность борьбы между тремя очерченными «центрами силы».

Найти реальное политическое равновесие между мусульманами, иудеями, диаспорами и коренным населением, белыми и всеми остальными, национальным государством и империей, тональностью и установками Нового и Ветхого Завета как государствообразующей идеологической ценностью, закреплённой в Конституции, между частной инициативой капитализма и неизбежностью госпланирования, социального государства и модернизации в гонке цивилизаций по С. Хангтинтону, открытостью общества и протекционизмом, реальным сектором и виртуальной экономикой – всё это очень сложно. В американском истеблишменте нет однозначного ответа и консенсуса по этим вопросам, существующие подходы практически взаимоисключают друг друга. Среди этих сценариев и «центров сил» явно востребован только централизованный и высокопрофессиональный институт внутреннего сыска. Можно предположить, что люди в ЦРУ это прекрасно понимают и точат зуб на всех обидчиков Бушей. Кстати, Буш по-американски – «куст», оккультный термин, означающий «пучок» – проводов, возможностей, знаний.

Таким образом, на основании изложенного можно сделать некоторые выводы.

В самом общем виде – не следует демонизировать противника и приписывать ему то, чего он не собирается или не может сделать. Мне представляется, что в условиях разворачивающегося на наших глазах общемирового финансово-экономического кризиса уже в самом ближайшем будущем элита США поймёт, что любое отступление Америки в национальные границы от мирового беспредела – благостно. Причём, как представляется, именно кадровые белые американские военные прикроют всех этих соросов, позакрывают всю виртуальную халяву, могут даже организовать переход к принципам разумной достаточности. Это подразумевает улучшение сотрудничества американских и русских социальных Институтов на всех уровнях – без антикультурных посредников. Под этим углом зрения – полное крушение Америки вряд ли целесообразно для грядущей Великой России. Российскую аналитику ждёт виртуозная работа за семью печатями, в том числе совместная борьба со всяческими надгосударственными виртуальщиками, число которых в последние годы только множится.

Изменившаяся ситуация в мире требует нового стратегирования. Поэтому интересующихся политикой как в России, так собственно и во всём мире, не может не волновать то, как видят устройство мира в дальнейшем политики Америки и как они собираются преодолевать застаревшие проблемы. В Национальном совете по разведке США (председатель Деннис Блэр), куда стекаются сведения из 16 американских разведывательных служб с общим годовым бюджетом более 50 млрд долларов, каждые 4 года на основе анализа решающих мировых тенденций составляется прогноз. Совет проанализировал период вплоть до 2025 года и подготовил доклад о том, что глобальное первенство Америки идёт на убыль. О «конце американской эры» и новой расстановке сил на геополитической шахматной доске со ссылкой на Фингара (в 2008 году он был председателем этого Совета) писала немецкая Die Presse (подобного рода зарубежная информация, порой чрезвычайно важная, о событиях в России и за её пределами регулярно публикуется на сайтах inopress.ru, inosmi.ru, news.ru).

На конференции аналитиков спецслужб США в Орландо, шт. Флорида, в 2008 году, Фингар впервые публично представил следующие мировые тенденции, определяющие Будущее Мира:

• США сохранят свою значимость, но американское главенство снизится, так как оно в международной системе на военном и политическом, экономическом и культурном уровне постепенно размывается и будет размываться ещё быстрее – за исключением военной области. Ядерное устрашение продолжит действовать.

• Международные организации: ООН, ВТО, МВФ, Всемирный банк, а также и альянсы, прежде всего НАТО, перестанут справляться с новыми вызовами глобализированного мира.

• Продолжительный период времени никто не будет в состоянии взять на себя главенствующую роль и помочь продвижению необходимых преобразований в международной системе.

• Недовольство политикой США в мире настолько велико, что любая американская идея, какой бы хорошей она ни была, при попытке внести её в международную повестку дня заранее обречена.

• Всё больше людей покидают свои обедневшие страны в поисках лучших условий жизни в благополучных и богатых государствах. Уже сегодня в мире 25 млн подобных мигрантов, и это число будет расти.

• Западная Европа, Россия и Япония через 15 лет приблизятся к такой ситуации, когда на 1 человека трудоспособного возраста будет по 3 пенсионера; в этом отношении США выгодно выделяются среди высокоразвитых государств: здесь и в дальнейшем будет отмечаться демографический рост.

• Энергетический голод скажется не только на Западе, но и в таких растущих экономиках, как индийская и китайская, где проживают 2,5 млрд человек: огромное число со всеми вытекающими отсюда негативными последствиями в связи со сжиганием нефти, насыщением атмосферы парниковыми газами и глобальным потеплением.

Период противостояния лагерей социализма и капитализма, в первую очередь, отождествлялся с противостоянием СССР и США. Но двуполярности давно уже нет. Сейчас уже однозначно можно сказать: однополярность также не состоялась.

Что же дальше? Возвращаться опять к двуполярности с Китаем во главе второго полюса? Всё это мы уже проходили. Многополярность во многом может быть предпочительнее, к тому же и претенденты на роль полюсов имеются.

На глобусе отчётливо видно, что абсолютно никаких оснований для противостояния между Россией и США нет. А вот с кем у США неминуемо возникает конфликт интересов, так это однозначно с продолжающей объединяться Европой: с ней придётся делить Атлантику, наукоёмкое производство, а также с Китаем в Тихоокеанском регионе при делёжке доходов от производства ширпотреба.

Главными выгодополучателями и кавказской заварушки, и назревающего вооружённого хаоса на всём Ближнем Востоке выступают, конечно же, исламские фундаменталисты со своими далеко идущими стратегическими планами.

Учитывая организованную спецслужбами США терроистическую операцию в Южной Осетии, возможные ответные шаги со стороны России – это не пускание пыли в глаза населению в виде бряцания оружием где-то в Карибском бассейне, кстати, стратегически бессмысленное, а нечто совершенно иное.

Например, всем известно, что Дж. Сорос и учреждённый при его участии «Фонд развития и реформ» в своё время установил для высших руководителей Грузии, включая её президента, ежемесячную доплату к должностному окладу. Да и сам Саакашвили к власти пришёл не без участия Сороса. Теперь вспомним, что Сорос играл по-крупному, когда закупал 25 % акций компании «Связьинвест», одной из главных компаний связи России (правда, эти активы принесли нашему «биржевому гению» астрономические убытки). Но факт есть факт: связь имеет самое прямое отношение к управлению страной, и иметь в стране таких резидентов весьма опасно. Вот и стоило бы вернуть ему его миллиард, причём фантиками Фанни и Фредди (в 2008 году два крупнейших американских ипотечных агентства Fannie Mae и Freddie Mac пошли ко дну вместе со сбережениями миллионов своих вкладчиков и были взяты под контроль государственного Федерального агентства по жилищному финансированию, FHFA). Да вдобавок счёт ему выставить за всю ту научно-техническую интеллектуальную собственность, что он вывез из России через чёрный ход – механизм «поддержки» российских учёных, инноваторов в трудное для них время. Это был бы наш реальный ответ Америке.

Другим немаловажным фактором является стремительно растущий внешний долг США, достигший уже по некоторым оценкам головокружительной суммы в 15 триллионов долларов. Дальше пирамида расти уже не может и рано или поздно рухнет. А учитывая объём и влияние экономики США, это может затронуть практически весь мир. И никакая мировая война решить эту проблему не сможет.

Самым главным вопросом для новых руководителей США может стать утрата американской валютой монополии на международные расчёты и статуса единственной резервной валюты. Откуда тогда они, привыкшие оплачивать свои расходы посредством печатного станка, возьмут необходимые средства? Ведь, помимо текущих расходов, нужно ещё и гасить потихоньку долги и уплачивать по ним проценты.

Государственный долг США зафиксирован в их собственной национальной валюте (у России в чужой). В крайнем случае, они просто допечатают нужное количество зеленых бумажек – и всё. Произойдёт инфляция – наплевать: вместе с ней девальвируется и величина долга. Иностранные заимствования надо фиксировать в национальной валюте, это ещё Витте знал и французов с Ротшильдами после поражения России войне с Японией (1904–1905) просто развёл и нагрел. Можем ведь, когда захотим.

Если же говорить о стратегии России во взаимоотношениях с Америкой, то именно Россия озвучила концепцию многополярности и объявила себя одним из мировых полюсов. При этом нужно понимать, что силы отдельных полюсов не равны, и сегодня США являются, пожалуй, самым сильным центром как в экономическом, так и военно-политическом плане. Этого никто не отрицает. Только вот правда давно уже не на стороне США, да и их концепция мирового господства явно не находит поддержки в остальном мире. Усиление БРИКС как международной общности сходных по величине и нарастающему влиянию стран: Бразилия, Россия, Индия, Китай, Южная Африка (англ. South Africa, отсюда буква «С»), не желающих следовать в кильватере США, показывает: что мировое развитие уже идёт не по американским геополитическим планам.

В геополитике основное взаимодействие США и России ожидается в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Пока ещё Россия здесь явно выступает в роли пассивного игрока. Какой-либо конфликт интересов здесь практически отсутствует. Даже в отношениях с подконтрольной американцам Японией Россия всё рано или поздно придёт сначала к мирному договору с нею, а затем к Договору о дружбе и сотрудничестве, так как Япония заинтересована в них гораздо сильнее нас.

Тогда и с островами вопрос решится, и, самое главное, мы будем воспринимать культуру и языки друг друга напрямую, не через американское зеркало. Сейчас наш язык буквально засорён теми японскими словами, что мы читаем неправильно в их американизированном написании, вот и размножились у нас все эти суши, Тошиба, хаджимэ (команда «начали!» в дзюдо) и даже… Фуджи (!). Да, в американской передаче это sushi, Toshiba, hajime, Fuji, да, в японской речи «с» звучит мягко, как бы с изысканной шепелявостью, но это вовсе не грубое «ш»! Правильное произношение суси, Тосиба, хадзимэ, Фудзи – см. в двухтомном яп. – рус. словаре под. ред. Н.И. Конрада, он за этот труд получил из рук императора высшую награду для иностранцев – орден Восходящего Солнца второй степени.

В остальном же, Россия в силу своей специфики страна во многом самодостаточная. Хотя кофе, апельсины и бананы у нас не растут, но на это средств много не нужно, и на ту нефть и газ, что Россия продаёт, всё это можно без проблем купить. Тут у нас проблема как раз другого плана – как избавиться от угнетающего действия на российскую экономику сырьевых доходов и деятельности «портфельных инвесторов», манипулирующих деривативами, и виртуальными деньгами, и от ориентированности значительной части элиты страны на Запад.

Деривативы (англ. derivatives) – производные финансовые инструменты (фьючерсы, форварды, опционы, свопы), используемые в сделках, не связанных напрямую с куплей-продажей материальных или финансовых активов.

Но самый главный стратегический вопрос для России, как страны, объявившей себя геополитическим полюсом, это концентрация и самоорганизация собственного организационно-мозгового ядра, выработка адекватных современности собственных, согласованных со своей культурой и традицией механизмов управления социально-политической и экономической сферой. И здесь явно просматривается необходимость перехода от заимствованных извне, а также устаревших социальных, экономических, политических и информационных технологий к созданию и внедрению новых аналитических структур и технологий в контурах государственного и муниципального управления, спроектированных и развиваемых по собственным лекалам.

Совсем недавно было объявлено, что с целью усиления стратегической разведки, прогнозирования, предвидения в России планируется создать аналог ДАРПА. Наше агентство будет работать не в рамках Министерства обороны, а в прямом подчинении Правительству РФ. «Нам нужны способности этого создаваемого агентства по компактной селекции людей, обладающих уникальными знаниями, креативных, которым необходимо дать возможности ведения прорывных исследовательских работ, выделяя их в отдельные проекты, связанные с обеспечением обороны и безопасности» [Рогозин 12].

Могу только приветствовать эту хорошую новость, хотя и с большим сожалением! О необходимости создания отечественных фабрик мысли, аналитических структур типа РЭНД и ДАРПА я публично и неоднократно говорил ещё более 10 лет назад. Сколько времени упущено!

Но, может быть, всё ещё повернётся к лучшему. У русских должна быть собственная гордость, не нужно забывать, например, что основоположником кибернетики и общей теории систем является наш А.А. Богданов, а вовсе не распиаренный всей западной наукой талантливый системолог Л. фон Берталанфи, представитель биологической науки, и точно так же мы не требуем лишить заслуженного приоритета отца кибернетики Норберта Винера.

В своём критическом обзоре процесса становления системного мышления в науке XX в. Л. фон Берталанфи последовательно утверждал, что только системное осмысление форм поведения, «характерных для человеческой деятельности и человеческой культуры», «открывает новые перспективы не только в теории, но и на практике – применительно к проблемам психогигиены, образования и общества в целом» [Каган 04].

Что касается приоритета в кибернетике, то в середине XX в. были найдены чертежи Леонардо да Винчи и другие свидетельства в пользу того, что ещё в XV в. Гений Возрождения построил механического антропоморфного робота, способного совершать сложные движения: вставать с табурета и садиться обратно, а также механического льва – тот мог, поворачивая голову направо-налево, пройти несколько шагов по залу.

Для движения России вперёд требуются люди не с примитивно-функциональным спорадическим образом мыслей и не нефтяники-эпикурейцы, а люди с широким конструктивно-стратегическим воображением и государственной волей. И такие люди в грядущих нам на смену поколениях найдутся. Я постоянно встречаю их в аудиториях, где мне приходится выступать. И не только в вузах и организациях Москвы, но и в замечательных русских городах: Новосибирске и Красноярске, Петропавловске-Камчатском и Иркутске, Архангельске и Усть-Илимске, Санкт-Петербурге и Нижнем Новгороде, Орле и Курске, Краснодаре и Ростове, Вологде и Екатеринбурге, Петрозаводске и Северодвинске, Ярославле и Владимире, Калининграде и Улан-Удэ, Голицыне, Дмитрове, Сортавала, Тюмени и многих других, где я выступал с лекциями по аналитике. Мне приятно было бы осознавать, что эта книга стала продолжением устного изложения моих идей и полезной для интеллектуального становления новой генерации аналитиков в России.

Аналитика в разведке тесно связана с общими подходами в менеджменте. Например, в США широко известна школа интеллектуального анализа, её наработки активно использует ЦРУ с 1969 года. В самом ЦРУ созданы свои школы разведывательного анализа – Ш. Кента, В. Кендалла, Дж. Питти, Р. Хилсмена, Д. Розенау, В. Плэтта [Старкин 11]. Следует отметить, что деятельность аналитических институтов американской разведки в доктринальных документах и соответствующих исследованиях носит общее название «разведывательный анализ» (Intelligence Analysis).

Системы анализа и аналитические программы финансово-экономической разведки в США включают макроэкономический анализ, методы анализа платёжных балансов и финансовых операций, экономический анализ технологий, конкуренто-способности промышленности и др. Главная задача функциональных и региональных отделов – «отслеживание, оценка и оповещение о тенденциях развития событий и процессов посредством прогнозирования и разработок сценариев будущего, определение соответствующих угроз и возможностей, значимых для США».

Не менее известна Школа дизайна, концептуально включающая ряд интересных прикладных методик проектирования, конструирования, моделирования и тесно связанная с процессом построения стратегии в различных видах деятельности. Её ключевые идеи лежат в основе университетских курсов стратегического менеджмента и часто используются на практике. Профессоры, консультанты и специалисты по планированию бесчисленное множество раз писали на доске во время занятий и совещаний придуманную сторонниками дизайн-школы знаменитую аббревиатуру SWOT, означающую оценку сил (Strengths) и слабостей (Weaknesses) организации в свете существующих возможностей (Opportunities) и угроз (Threats).

В общих чертах, дизайн-школа (Design school) предлагает модель построения стратегии как попытки достижения совпадения или соответствия внутренних и внешних возможностей, или, цитируя известных её представителей: «Экономическую стратегию следует понимать как соответствие между характеристиками фирмы и теми возможностями, что определяют её позицию во внешней среде. Итак, девиз учителей, учеников и выпускников школы дизайна – установление соответствия».

Сторонникам этой весьма авторитетной школы принадлежит большинство глубоко укоренившихся в стратегическом менеджменте постулатов. Но вполне правдоподобные на первый взгляд допущения на поверку нередко оказываются ошибочными. Их вполне можно поставить под сомнение отнюдь не с целью дискредитации школы, но для того, чтобы лучше понять эту систему соответствий и использовать некоторые подходы и приёмы в наших условиях. Для этого необходимо разобраться в первоисточниках ранних идей стратегического управления, почему они стали столь влиятельными, и какова их роль в современной теории управленческих стратегий. Сама по себе эта тема является очень интересной, хотя и выходит за рамки данной работы.

Истоки Школы моделирования восходят к двум вышедшим около сорока лет назад в Калифорнийском университете и Массачусетском технологическом институте (МТИ) книгам – «Руководство в администрировании» [Селзник 00] и «Стратегия и структура» [Чандлер 98]. В частности, Ф. Селзник ввёл понятие отличительные компетенции и говорил о необходимости привести в соответствие «внутреннее состояние» организации с «внешними ожиданиями» и ратовал за построение «политики в отношении социальной структуры организации». А. Чандлер, в свою очередь, сформулировал позицию школы относительно бизнес-стратегии и её взаимосвязи со структурой организации.

Но наиболее сильным импульсом к развитию школы дизайна стали деятельность группы генерального менеджмента Гарвардского университета и появление на свет в 1965 году подготовленного ею базового учебника «Политика бизнеса».

Среди ведущих структур экспертно-аналитического сообщества США самое весомое место занимает корпорация РЭНД. Мы уже частично касались состояния аналитики в корпорации РЭНД в данной книге раньше – как с позитивной, так и с критической точек зрения. Однако выскажем здесь некоторые дополнительные соображения.

В результате блиц-опроса слушателей (из числа должностных лиц госудрственного и муниципального управления с высшим образованием) кафедры национальной безопасности РАГС при Президенте Российской Федерации, проведённого мной в разных группах и на разных потоках, выяснилось, что именно представляют себе обучаемые при раскрытии понятия «РЭНД».

Больше половины опрошенных вообще не имели представления об этой аналитической структуре США. И это после того, как был разрушен Советский Союз, проиграна холодная война, понесены неисчислимые экономические потери!

У части опрошенных слушателей с именем РЭНД ассоциировалось следующее:

• американская академия, готовящая высокопоставленных бюрократов;

• главная движущая сила при создании и осуществлении программ стратегических вооружений, в том числе разработка «стратегической оборонительной инициативы» (СОИ);

• создатель сотен новшеств в области военной техники;

• главный эксперт для творцов внешней политики США;

• инициатор космических программ США;

• самый важный коллективный аналитик в области американской внешней политики, в том числе политики сдерживания;

• самая могущественная исследовательская организация, связанная с политическим руководством и военными кругами США;

• могущественное сверхсекретное полувоенное аналитическое учреждение. Такие разноплановые представления говорят о том, что очень было бы неплохо, если бы в учебных заведениях для нашей элиты больше уделялось внимания тому, что происходит на интеллектуальных кухнях Запада, изучался их опыт аналитического сопровождения процесса принятия управленческих решений.

По моему личному мнению, сила любой разведки – в её мозгах, то есть аналитических подразделениях. Беда, если они недооцениваются политическим руководством страны.

Можно много рассуждать об истоках, архитектонике, организаторах и прорабах перестройки современной российской истории (1985–2010 годы). Сейчас уже многим стало ясно: перестройка в СССР была не спонтанным, а загодя подготовленным, срежиссированным процессом, корректируемым по мере осуществления. Возможно, она не стала чистым разрушением России, но несомненно имела перед собой ряд отчётливых контрконструктивных задач, пусть решаемых косвенно. Этот процесс перетряски, смены общественно-политической формации с её идеологией, властью, социальной организацией ещё не завершён – пока есть ещё, что дальше разрушать реформированием. Можно констатировать: после вступления исторической России в фазу мирового системного кризиса Россия имеет шансы на смену общественной парадигмы.

Наверное, бессмысленно детально описывать нынешнюю социально-политическую ситуацию в нашей стране, она как минимум не блистательная, а, может быть, и тупиковая. Исторические аналоги и сопоставления дают нам несколько подобных примеров. В работах Л.Н. Гумилёва такого рода ситуации описаны достаточно подробно. Нам, как и представителям любого другого этноса, государства, кажется, что они будут длиться вечно. Но история показывала не раз, как по историческим меркам практически мгновенно происходит их исчезновение. Интуиция аналитика подсказывает мне: мы на пороге больших и кардинальных перемен, их следует ожидать как в мире, так и в нашей стране, причём в самое ближайшее время.

В памяти пример Австро-Венгрии. Она до поры достаточно успешно интегрировала своей изощрённой синкретической культурой множество народностей: австрийских немцев, мадьяр (венгров, относящихся к угрофинской языковой группе, коим финны и эстонцы «роднее» других европейских народов), западных и южных славян, евреев и др. Империя была весьма действенным агломератом до I Мировой войны, но распалась в конце 1918 года из-за вызванного войной экономического кризиса и сложной обстановки на фронте.

Все эксперты отмечают выдающиеся качества разведки Австро-Венгрии, [Ронге 39], в чём-то даже превосходившей германскую. Особенно это касалось не чисто военных, инструментальных, но социально-политических и аналитических аспектов, включая лингвистику, гештальт (нем. Gestalt – «фигура, образ, целостность, форма, структура, конфигурация; то, что из ничего или хаоса стало чем-то») и т. п. Или взглянем хотя бы на современный Пакистан после смерти Зия-уль-Хака.

Генерал Зия-уль-Хак, начальник Генштаба пакистанских ВС, выдвинутый на этот пост (1976) безгранично ему доверявшим демократически избранным президентом Пакистана Зульфикаром Али Бхутто, в 1977 осуществил путч, предал Бхутто «суду» и казнил (1979), после чего в условиях военного положения (отменено в 1985, но лишь символически) организовал своё «избрание» в президенты. Однако в народе и правящей верхушке росло недовольство. В 1988 году вместе с американским послом он погиб при странных обстоятельствах.

Ныне Пакистан негласно управляется Междисциплинарной разведслужбой. Это Высший управленческий орган, не случайно именно его подразделения то и дело пытаются взорвать исламистские экстремисты-камикадзе. Задача достижения общественно-политического консенсуса почти неразрешима – это страна без единого государствообразующего этноса (их там, как минимум, четыре), обладающая атомным оружием, сильной разведкой, но нежизнеспособная без финансово-экономической и военной помощи США и Саудовской Аравии.

У пакистанцев можно позаимствовать достаточно удачный термин – междисциплинарная разведка. Он имеет прямое отношение к аналитической деятельности в широком смысле слова. Автор вовсе не призывает создавать новые бюрократические междисциплинарные структуры, тем более что подобный новый, междисциплинарный подход вполне отчётливо прослеживается в деятельности многих существующих структур, в СМИ, политической лексике. Но во многом это лишь антураж, слова-завитки, но, увы, пока не политическая реальность.

Однако, есть некоторые насущные задачи для развития аналитики в России на принципах междисциплинарной разведки, которые в современных российских условиях возникают объективно. Хотя любой российский гражданин прекрасно осведомлён о роли субъективного фактора, важного и неизбежного как в политике, так и в любой социальной деятельности. Клановость, предвзятости, предпочтительные субъективные идеи не только часто используются даже в построениях большого государственного уровня, но и в некотором смысле бывают их двигателем. Однако в специфически российских условиях – при низком правовом сознании, неукоренённости и турбулентности буржуазных подходов и ценностей – в стране не возникает прозрачного информационно-институционального пространства, лишь наоборот, повсюду образуются скорее своеобразные «феодальные княжества» и анклавность, несущие сепаратизм или специфику, несовместимую со всем остальным построением.

В условиях засилья субъективизма главная концептуальная и инструментальная цель Русской аналитической школы – это работа с тезаурусом, разграничение и смысловое наполнение понятий, построение общегосударственного Дерева Решений Стратегических Задач многими структурами совместно и согласованно. На современном уровне развития прикладных управленческих наук это весьма нетрудно, востребовано и осуществимо. Чужой исторический опыт неприменим буквально, однако есть весьма поучительные примеры междисциплинарного подхода, прозрачные и практически осуществлённые – Л. Экхард, отец западногерманского экономического чуда, южнокорейский опыт, А.В. Чаянов, Н.Д. Кондратьев, В.В. Леонтьев.

Чаянов А.В. – российский экономист, социолог, социальный антрополог, международно признанный основатель междисциплинарного крестьяноведения [Чаянов 89]; писатель-фантаст и утопист. Ввёл понятие моральная экономика. Прошёл научную стажировку в Англии, Франции, Германии, Швейцарии, Италии (1912). По возвращении организовал Льноцентр (центральный союз льноводческих кооперативов). Активный участник Февральской революции. Член Совета Всероссийского кооперативного съезда (1917), высшего органа кооперативного движения. Член Учредительного собрания, автор радикальной аграрной программы, член Главземкома, готовившего земельную реформу, а также Временного Совета Российской Республики (предпарламента). Профессор Петровской с/х академии (с 1918). Возглавил НИИ сельскохозяйственной экономии (1919). Член Коллегии Наркомзема и его представитель в Госплане РСФСР (1921–1923). В 1926 обвинён в «мелкобуржуазности и антимарксистском толковании сущности крестьянского хозяйства». В 1930 году арестован по сфабрикованному «делу о Трудовой крестьянской партии, в 1937-м расстрелян. Реабилитирован в 1987 году.

Очевидно, что такой подход также применим в процессах информационно-аналитического обеспечения (сейчас говорят – сопровождения) политики, социальной жизни, бизнеса. Трудности его практического осуществления велики. Помимо сугубо объективных факторов, действующих внутри страны, включая деятельность закулисы, нацеленной на стагнацию, разброд, деструкцию (организационную, идеологическую, институциональную) и засилья могущественных сил, крайне заинтересованных в том, чтобы законсервировать ситуацию, есть и недостатки в теоретической сфере – гносеологические, а также издержки специфики развития.

Прежде всего, это незавершённость реформаторских процессов в современной России, недостаточная степень абстрагирования и теоретического осмысления при анализе ситуации даже у значительных деятелей. Фактически ни одна реформа в России – административная, пенсионная, военная, реформа МВД и ЖКХ – не доведена до конца. То же относится к национальным проектам. Под Реформацией в современной социологии часто понимают всё, что угодно. Я же использую этот термин в общефилософском и общеочевидном значении – как процесс кристаллизации смыслов в самом человеке, изменения в самосознании, переход от общественных институтов (церкви, государства, партии), традиций (например, политических), мнений (корпоративных, обусловленных, герметичных) к позитивному действию. Полагаю, применительно к России понятие Реформация в наименьшей степени имеет церковное значение – в условиях 100 лет атеизма думского сословия и более поздних его аналогов правомочнее говорить о таком соотнесении: человек – клан (партия, окружение) – государство – идеология-политика. Никто вовсе не говорит о том, будто завершённая Реформация означает превращение поголовно всех граждан России в самодеятельных мартин-иденов, а так отчасти и было в лихие 90-е, когда народные массы ринулись в челноки и ларёчники. Реформации в России исторически всегда мешал чисто идеократический характер управления (в отличие от операционально-конвенциональных традиций на Западе и общественного договора, традиционного на Востоке). Можно добавить и то обстоятельство, что марксизм-ленинизм во многих своих положениях также не поддаётся рациональной интерпретации.

На рубеже 90-х в России возник (а по многим признакам – был искусственно создан концептуальный хаос. В обществе одновременно сосуществовали различные парадигмы сознания, что крайне затрудняло (и до сих пор затрудняет) общественную коммуникацию, социальное проектирование, использование унифицированной операциональной логики в целях управления. Причём разрешить эту проблему подручными методами, «летучими семинарами», круглыми столами на темы национальной идеологии, другими общественными мероприятиями – практически невозможно. Очевидно потому, что необходим уже не уровень комбинаторики, но настоящего креатива на государственном уровне, нового концептуального творчества. Контуры и идеи возможного нового проекта будут обозначены немного ниже.

Здесь уместно упомянуть о когнитологических подходах – их разработал В.Я. Далин (Никитин) [Далин 88, 93А, 93Б, 94], [Никитин 08], к сожалению, уже ушедший из жизни (2010). Многие годы он добивался большей строгости научного мышления; опираясь на идеи В.И. Вернадского, ратовал за правильное «устройство мозгов». В 2007–2008 годах он организовал в МГУ Интеллектуальные чтения в память Н.И. Кобозева. Своими публикациями по когнитологии он пытался добиться понимания этих проблем в академических кругах. Обращался он и к руководству страны. Его утверждения о необходимости повышения в общественном сознании системообразующей роли науки, как это ни странно, встречались не только безразличием со стороны научной общественности, но и прямым осуждением, особенно со стороны «официальных философов», говорившим в отношении В. Далина, что «мы не имеем дела с серьёзным феноменом».

Последнее обращение «О коперниковском перевороте (новой парадигме) в интеллекте, системе образования, теории человека и гуманизма, о месте России в мировой табели о рангах в условиях всеобщего кризиса» датировано 18 марта 2009 года. В нём излагалась новая парадигма В.Я. Далина (Никитина). Суть её в том, что начальная и средняя школа должны заниматься образованием человека (человекообразованием), а вуз – образованием специалиста. Такое разведение слова «образование» на два смысла даёт ясную картину, ОБРАЗОВАНИЕМ кого или чего должны заниматься школы, начальная, средняя и высшая, чтобы не было путаницы целей.

К сожалению, в нашем обществе мифогенерирующим видам знания и формам деятельности (религии и всяческим оккультно-мистическим течениям) уделяется гораздо больше внимания, чем науке. В стране действует множество академий и институтов белой и чёрной магии, причём вполне легально, так как эти слова разрешили включать в названия общественных и коммерческих организаций. Это подрывает доверие населения к действительно научным учреждениям и, наоборот, укрепляет доверие к шарлатанским структурам. В результате в общественном сознании чувственно-образные и иррациональные компоненты преобладают над рациональными.

Когнитология как наука остаётся «вещью в себе» для большинства людей, не связанных по роду своей профессиональной деятельности с информационными технологиями, особенно, с экспертными системами, системами искусственного интеллекта и задачами реорганизации бизнеса. Ещё в 30-е годы В.И. Вернадский указывал на тесную связь процесса развития науки и самого феномена научного мышления с переходом от чувственно-эмоционального восприятия мира к логическому. Использование его методологического подхода позволяло научно интерпретировать уже известные знания, полученные философией, антропологией, психологией, психиатрией и, что может показаться неожиданным – религией. Последнее нуждается в пояснении. Если религия (её обрядовые таинства и эзотерическая составляющая) на протяжении многих веков накапливала опыт именно информационного, а не насильственного управления индивидом, то официальная наука только сейчас обживает эти пространства. Разве это не повод посмотреть на религию с иной точки зрения, не как на мировоззренческую систему, а как на общественный институт, на протяжении многих веков обеспечивающий свою целостность, сохраняющий высокую численность своих членов и т. д. [Курносов 93].

Сравнительный анализ существующих типов мышления и мыследеятельности позволяет научному прогнозированию определить вектор дальнейшей эволюции Человечества. Эта эволюция будет осуществляться вовсе не в направлении генных мутаций, а в сторону модификации человеческого сознания, точнее (в эволюции мышления) от допонятийно-мифологического мышления к понятийному, от мифологии, религии, искусства, философии к науке, от сенсосферы (совокупности ощущений, чувств) к ноосфере (сфере разума) в понимании В.И. Вернадского.

Мышление со времён Аристотеля отождествлялось у интеллектуалов с логикой, для них эти понятия были синонимами. Психология мышления доказала, что логика – это лишь внешнее оформление мысли (её операторное свойство), глубина же мысли – в её операндах, не в компетенции. Эти понятия и соответствующие им явления стали объектом изучения психологии. Логика позволяет делать вывод лишь о форме мысли, психология же – о сущности содержания мысли, мышлении. Впрочем, эта идея не нова: логику многие признают в качестве метаязыковой составляющей любого языка, будь то естественного или искусственного.

Ещё И.М. Сеченов в «Элементах мысли» показал: всё многообразие мыслей выражается «общей формулой» – в трёхчленном предложении (подлежащее, сказуемое, связка). Трёхчленная структурная формула по Сеченову воплощает, с одной стороны, эквиваленты пространственно-временной организации образно-предметного материала мысли, воспроизводящего в ней соотносимые объекты (в форме двух операндов) и, с другой стороны, – эквивалент символической, речевой операции этого соотнесения (в форме оператора), то есть содержание и организацию мысли.

Л.М. Веккер, физик и психолог в монографии «Психические процессы. Мышление и интеллект», в развитие этих идей, выявил, что, если для адаптации животных характерна координация поведения, то специфичным для поведения человека является постоянная обратимость (корректировка) в сфере мышления, – как в операндном, так и операторном составах мысли [Веккер 74-81]. Тогда символы-операнды обозначают соответствующие физические величины, а символы-операторы – операции над ними. А это и есть Язык Речи (система сигналов, упорядоченная по отношению к источнику). В таком случае мышление – это обратимый перевод (перекодировка) информации с «языка» пространственно-временных отношений на Язык Речи. Под «предметом» понимаются не только материальные, но и субъективные объекты (идеи простые и сложные, мысли, мысли о мысли).

Ранее И.М. Сеченов уже сделал заключение о сигнально-регулярной особенности психических и, в частности, мыслительных процессов. Л.М. Веккер же на основе его общей теории сигналов представляет мышление как частный случай общекодовой формы сигнала информации, то есть как форму взаимной упорядоченности сигнала и источника, отвечающую лишь общим условиям пространственно-временного изоморфизма.

В развитие теперь уже теории Сеченова-Веккера в 1982 была выдвинута триадная концепция мышления. Она позволила «отпочковаться» от философии и даже психологии самостоятельной отрасли знания – науке о мышлении, названной когнитологией, в некоторых публикациях – когитология, (от англ. cognition – «познание» и лат. cogitatio – «мышление» соответственно). Согласно этой концепции, мышление – это свойство разума различать объекты бытия, присваивать им имена, оперировать именами их сущностей.

Соответственно когнитология (когитология) и» меет три раздела: классиологию, выявляющую законы теории классификаций и правила, исключающие неадекватное сближение объектов мысли; номинологию, выявляющую объективные законы номинации и правила, исключающие «называние вещей не своими, а чужими именами»; оператологию, выявляющую правила оперирования операндами мысли (поставляемыми классиологией и номинологией). Таким образом, логика-операторика – это лишь 1/3 мышления, и данная концепция позволяет восполнить недостающие 2/3, становясь серьёзным методологическим средством для анализа интеллектуальных проблем различной природы.

Согласно Л.М. Веккеру, мышление можно представить себе как «переводчика, обслуживающего общение» Сознания с Бытием (внутренним и внешним миром самого мыслящего человека). Согласно когнитологии, мышление – это свойство лишь человека разумного (не животных!) различать явления бытия, присваивать им имена и оперировать именами. Мышление как и синхронный переводчик может по-разному проявлять свои свойства (способности). В жизни на переводчика учатся. Аналитическому стилю мышления также можно обучить. Но это стало возможным после появления научной теории мышления Веккера и открытия объективных законов мышления. Но законы «требуют» своего исполнения, а для их исполнения нужны правила, их можно разделить на 3 группы.

I. Правила различения понятий

Единство мироздания предполагает различия в его проявлениях. Все снежинки – шестиконечные звёздочки, но в мире нет двух похожих. Человек и соловей едины в своей сущности живых существ, но они различаются по сущности своей морфологии, а также поведения. Сходство в роде не есть сходство видов, они различны.

II. Правила присвоения имён

Вещи (предметы, явления, существа, сами мысли) должны называться разными словами-именами. Например, уже занятое имя – слово «пение» (пение Человека) является чужим именем при назывании поведения того же соловья, так как смысл иной. Этолог К. Лоренц авторитетно показал: «У собак задирание ноги, как ни парадоксально, имеет смысл точно тот же, что и соловьиная песня. Это способ обозначения границ своего участка, предупреждения чужакам» [Лоренц 92]. Поэтому слова «пение», «песня» могут применяться по отношению к птице только как сознательно используемая метафора, иначе это антропоморфизм, то есть наделение человеческими качествами животных («моя кошка – умная»), предметов или явлений природы. Это допустимо только на уровне обыденного сознания и неприемлемо для учёного.

III. Правила оперирования именами

Правильно присвоенные имена гарантируют истинность умозаключения, они давно сформулированы в логике. Таким образом, пример с соловьём показывает: человек поёт, то есть исполняет вокальные произведения, движимый эстетическими потребностями. Соловей же выводит трели (последовательности близких по тону звуков), движимый инстинктом продолжения рода в брачный сезон (по весне) – с помощью трелей охраняя своё гнездо и самку. Поэтому «пение соловья» – это метафора, уподобление, образное сближение слов на базе их переносного значения, вполне допустимая в поэзии и искусстве, но не всегда уместная в науке, где она именуется антропоморфизмом. Это и есть недопустимое наделение человеческими свойствами явлений природы, животных и предметов, что, в конечном счёте, способно привести к мифологичному, религиозному восприятию мира.

В отечественной литературе в разные периоды были популярны различные термины, служащие для обозначения когнитологии. Многим, возможно, это направление будет более близко и понятно, если будет использоваться термин «инженерия знаний».

К методам, используемым когнитологами или специалистами по извлечению знаний, относятся различные варианты интервьюирования, проведения бесед и деловых игр, разработки стратегий и карт опроса, методы психологической поддержки режима комфортного (или конфликтного – по Майгелю) общения, методы протоколирования, обработки и систематизации результатов проведения сеансов извлечения знаний. Существует целая отрасль производства «средств производства» для когнитологов: это и программное обеспечение систематизации и протоколирования, анализа логической связности и непротиворечивости фрагментов знаний, планирования сессий и т. п. Есть литература, развивающая идеи когнитологической самоорганизации личности [Палагин 05], проводится анализ культуры мышления.

Действительно, способность к рефлексии является одной из главных характеристик для любой культуры. Рефлексия, адекватное отражение реальности – это огромный и жизненно необходимый пласт в нашей интеллектуальной деятельности. Жизнь человека проходит в общем информационном пространстве, и если кто-то в своей рефлексии явно не дотягивает, то он рискует «выпасть» из него или его могут и «выкинуть» за неадекватность. Общеизвестна восточная мудрость: «Когда один – в себя загляни, когда с людьми – за словом следи». В умении следить за своими словами при общении проявляется лишь минимальная способность к рефлексии. Сегодня от нас требуется принципиально большее: умение понимать культуру мышления любого возможного собеседника, умение отказываться от своих мыслительных заблуждений, умение самонастроить себя на научную интеллектуальную самоорганизацию. Для этого нужна существенно более мощная рефлексия.

Глубоко убеждён в том, что самое правильное русло интеллектуального развития – научное на основе объективного, доказательного, нормативного, общеобязательного знания. Соответственно наибольшее предпочтение мы оказываем и научной культуре мышления. Именно она позволяет нам адекватно понимать всё происходящее в мире, строить максимально правильные и долгосрочные перспективы, действительно предвидеть будущее. Люди с научным мышлением, обладающие наибольшими интеллектуальными возможностями и научной рефлексией, имеют достаточные основания полагать, что будущее – за ними.

Аналитика же выступает в качестве комплексной дисциплины, нацеленной на усиление научной рефлексии, объединяющей методологические подходы различных научных направлений, нацеленных на добывание, корректное адекватное представление (выражение) знаний и управление ими.

Главная точка отсчёта при этом следующая – мыслетехнологии исследователя и аналитика в целом должны включать всё позитивное, что наработано десятилетиями, по принципу: «усвоил – применяю». Конечно, существуют некоторые принципиальные моменты, «азы» аналитики, которые дают своеобразные «ключи» к пониманию многих важных явлений и процессов. Я стремился в данной книге отразить важнейшие из них.

Поскольку в эзотерике достаточно много говорится о значении Шара как абсолютного архетипа оптимального построения процессов управления, отражения конкретных сфер деятельности, познания (хотя шар в чистом идеальном виде в природе найти невозможно), то это положение, наряду с известными принципами фигуры креста (она указывает на существование управленческого центра) и «золотого сечения» (оно определяет устойчивость динамических процессов, красоту многих природных и искусственных объектов), является своеобразным ментальным ключом к пониманию гармоничного устройства любого объекта.

Чрезвычайную роль играет адекватность отражения практики в теории. Во многих теоретических разработках суть дела настолько закамуфлирована, что порой и не видна вовсе. Книга (публикация) есть, а практически она мало что даёт. Например, мне попадалось несколько книг на всегда актуальную тему о том, как написать кандидатскую диссертацию. Там множество рекомендаций, особенно по поводу того, как правильно оформлять диссертационное исследование, какие расстояния должны быть между строчками и т. д. Но вы не найдёте там главного, например, общих принципов распределения материалов исследования по разделам, смыслового структурирования работы. Это приводит к типичным ошибкам молодых исследователей – они не видят и не понимают общей картины и логики изложения материала, а существующие в чистом, идеальном виде «пособия» об этом умалчивают. Научные руководители на этот вопрос тоже обращают мало внимания, считая «само собой разумеющимся». Мне приходилось читать десятки диссертаций, в которых была нарушена необходимая логика. Поясню свою мысль подробнее.

Если в самом начале соискателю (аспиранту, докторанту) объяснить некоторые принципиальные вещи, это позволяет не только ускорить работу над диссертацией и выполнить её эффективнее, но и даст исследователю, так сказать, «стратегическое направление». Например, очень важно, чтобы молодой учёный осознал: его труд конструктивно будет состоять из трёх базовых блоков:

– история и теория вопроса (теоретико-методологический блок);

– всесторонняя характеристика и анализ проблемы;

– пути решения проблемы.

Естественно, в работе будет Введение, где будут изложены актуальность, объект, предмет, цель, задачи, гипотеза исследования. Будет и Заключение с выводами, список использованных источников, соответствующие Приложения. Общая структурно-логическая схема работы представлена на рис. 14 (с. 346).

Рис. 14. Структурно-логическая схема диссертационного исследования

Главное внимание при этом, естественно, должно быть сосредоточено на втором, «центральном» блоке, где осуществляется главное аналитическое действие исследования – производится системный анализ проблемы (группы проблем). Для этого проблему следует сформулировать в «решабельном» виде, всесторонне её охарактеризовать и подвергнуть процедуре системного анализа. «На выходе» этого второго блока должна быть представлена теоретическая модель проблемы – именно она позволит определить сущность проблемы, её концептуальные рамки, причинно-следственные связи и структуру: – кризисные точки, центры сил, основные противоречия между ними и т. д. Затем, в третьем блоке, определяются пути решения проблемы:

– направления деятельности (в политической, экономической, социальной, правовой, организационной сфере и т. д.);

– формы, методы, способы решения проблемы;

– силы и средства решения проблемы (кто и с привлечением каких ресурсов будет решать проблему);

– механизмы решения проблемы;

– варианты решения проблемы и т. д.

При рассмотрении нескольких проблем, должны быть определены их приоритетность и взаимосвязи. Содержательной основой всех трёх блоков является обоснование и апробация гипотезы исследования.

Если не предпринять таких действий по изначальному структурированию работы на принципах уже упоминавшегося мною конструктивного упрощения, происходит следующее. Большинство молодых учёных зачастую просто «набирают материал» по теме исследования, часто довольно механически, и не могут представить общей картины (композиции) всего своего исследования. Многократно и во многих вузах я сталкивался со случаями, когда человек проучился в аспирантуре год, два, а то и три – и не может ответить на элементарный вопрос о том, как же будет устроена его диссертационная работа, из каких конструктивных элементов она состоит.

Из-за отсутствия такой общей ориентации происходят следующие вещи. В содержании представляемых для обсуждения диссертаций иногда можно наблюдать полную смысловую кашу: человек ещё ничего не представил по сути проблемы, не сформулировал и не проанализировал её, а уже предлагает в первой части работы её решение. Или в последней части работы, против всякой логики, начинает рассматривать теорию вопроса. Или в работе вообще отсутствует формулирование проблемы, основных противоречий из предметной области исследования, нет ни одной собственной идеи, а всё сводится к бесформенному конгломерату разнообразных сведений, идей, касающихся «каким-то боком» исследуемого объекта.

Особенно часто бывают недоработки в первом, теоретико-методологическом блоке. О них уже было сказано отдельно в подразделе «Аналитика как методология информационно-аналитической работы». Изучение и изложение теоретических аспектов предполагают изучение общего проблемного поля, определение подходов, принципов, методик исследования, категориального аппарата, временных и содержательно-смысловых границ исследования и т. д.

Вышеуказанная структура актуальна при разработке не только диссертации, но любого аналитического документа – отчёта по НИР (НИОКР), монографии или статьи, аналитического доклада или справки. Естественно, что в соответствии с решаемыми задачами в данную структуру могут вноситься изменения вплоть до исключения каких-либо отдельных частей. Но это не меняет принципиальной логической основы и последовательности изложения материалов исследования. Образно говоря, это как модель автомобиля, которая предполагает в качестве основных составляющих ходовую часть (шасси), двигатель, кузов. Конечно, машина может быть и на трёх колёсах, но это уже специфика, не меняющая общей конструкции.

3.5. Особенности конкурентной бизнес-разведки

В последние годы в практике бизнеса и в аналитической литературе стали активно применяться понятия конкурентная разведка (КР), корпоративная разведка, бизнес-разведка, во многом совпадающие по их смысловому наполнению. Занимающиеся всем этим профессионалы-аналитики, не нарушая законов и норм этики, собирают, анализируют и используют информацию о ресурсах, уязвимых точках и намерениях конкурентов, проводя тем самым мониторинг конкурентной среды и уделяя особое внимание появлению новых конкурентов и технологий, способных коренным образом изменить обстановку. Основная цель разведки такого рода – собрать сведения с целью получения своей корпорацией (организацией) решающих конкурентных преимущества [Доронин 03], [Прескотт 04], [Ярочкин 04]. Интеграция в организационную структуру корпораций помогла осознать ценность аналитики. Ведь перед тем как знания, распространяемые по сети коммуникаций, смогут стать инструментом управления, кто-то должен их собрать и проанализировать. Развитие инфраструктуры IT в последние два десятилетия резко увеличило эффективность такой деятельности.

В мире постоянно идёт информационная борьба, явная и скрытая – между государствами, корпорациями и фирмами в защиту собственных интересов, борьба за собственность и за влияние на рынках сбыта. В этой глобальной схватке широкое применение находят методы и средства информационного противоборства, включая методы конкурентной бизнес-разведки. Для эффективного противодействия конкуренту необходимо знать и его, и особенности конкурентной среды. Большинство компаний, и крупных, и малых, всегда собирали тем или иным образом информацию о конкурентной среде – положении отрасли, конкурентах и партнёрах, контрагентах, новых технологиях, ценах и позиционировании продукции, законодательных актах и т. д., необходимую для повседневной деятельности на рынке.

В 1986 году было создано Общество профессионалов конкурентной разведки (Strategic and Competitive Intelligence Professionals, SCIP), см. интернет-ресурс www. scip. org. Активно работает его отделение в Харькове, Украина (www. scip. org. ua). Члены этой глобальной некоммерческой организации исследуют и анализируют конкурентные ситуации для своих компаний, помогают руководству планировать конкурентную стратегию. SCIP специально подчёркивает, что, в отличие от промышленного шпионажа, успешная конкурентная разведка использует исключительно открытые источники информации или другие способы её получения информации, соответствующие этическим нормам.

На Западе структуры экономической разведки активно поддерживаются на уровне правительств. Так, например, в Японии с 1957 года работает Японский научно-технологический информационный центр, он ежегодно анализирует тысячи зарубежных журналов, технических отчётов и докладов, рассылая их в виде резюме по японским банкам и корпорациям. Японцы одними из первых осознали значение информации аналитического характера как одного из важнейших стратегических ресурсов наравне с финансами, квалифицированными кадрами, технологиями и оборудованием, энергией и сырьём.

Анализ провалов предпринимательской деятельности в России показывает, что главная их причин это неумение, а порой просто нежелание заниматься обработкой и анализом информации о деловой и политической атмосфере (часто агрессивной, и недоброжелательной), в какую погружено предприятие. Мало кто из руководителей вовремя начинает понимать, насколько важно для предприятия квалифицированно организовать поиск такой информации, её системную обработку и анализ, избежать дезинформирования, и уделять аналитическому обеспечению своей деятельности достаточное внимание. Обычно руководитель надеется на свои силы и силы ближайшего референтного окружения, надеясь решать все проблемы своим умом. Однако всё чаще сложность проблемных ситуаций бывает такой, что собственных интеллектуальных сил бывает просто недостаточно.

В этих условиях стали применяться прикладные аналитические технологии, базирующиеся на современном компьютерном ПО. Так, например, правоохранительные органы России используют аналитическую систему Коллектор рассеянной информации в текстах (КРИТ) для анализа содержания информационных ресурсов Интернета с целью выявления на ранней стадии экстремистских информационных провокаций и прогнозирования развития назревающей ситуации. КРИТ – это составная часть Модульной аналитической системы, предназначенной для автоматического анализа содержания неструктурированных текстов и создания информационно-программных комплексов и систем поддержки принятия решений. КРИТ автоматически анализирует содержание текстовых документов, извлекает информационные сущности (физические и юридические лица, географические понятия, номера телефонов, интернет-ссылки, адреса электронной почты) и представляет их в форме ассоциативной семантической сети. Используя построенные для массива документов семантические сети, можно выполнять различные аналитические операции: поиск неявных связей, определение сущностных аспектов, сравнение документов на сходство по смысл у, построение графиков распределения тем по времени (таймлайнов), построение частотных характеристик тем, вычленение оценок авторов и т. п. Подробнее с работой КРИТ, Модульной аналитической системы и другими программными продуктами, технологиями и решениями компании Smartware (англ. «дошлый софт») можно ознакомиться на сайте www.smartware.ru.

3.6. Высший пилотаж – проходить сквозь стены

В аналитике важную роль играет интуиция. Существуют так называемые эвристические методы принятия решений, когда по тем или иным причинам отсутствует возможность синтеза формального критерия оптимальности. Общим свойством этих методов является невыделяемость (ситуативная или принципиальная) логической составляющей процесса принятия решений и, как следствие, невозможность выдвижения каких-либо гипотез о путях решения проблемы. Здесь необходимо сказать о существовании интуитивного (интуитивистского) индикатора истины [Кокорин 08]. Жизнь постоянно убеждает нас в том, что каждый субъект познания, прежде всего, оценивает анализируемые явления, пользуясь своей интуицией. Если интуицию понимать как сложившийся в ходе практической жизнедеятельности человека относительно устойчивый спонтанный способ оценки явлений и определения направлений своей деятельности, то понятно, что без этого человек, субъект познания, по сути дела, не подходит к анализу ни одного явления действительности. Проще говоря, первичные знания о явлениях возникают на базе интуиции. Её роль в оценке явлений нельзя умалять, как нельзя и переоценивать, абсолютизировать. Продуктивность интуиции значительно усиливается, когда она соединяется с научными подходами к познанию, системным анализом проблем.

Эвристические правила логически не выводимы из некоторого множества первичных гипотез, поскольку состав этого множества на момент возникновения проблемы выбора ещё не определён. Преимущество эвристических методов в том, что они не требуют значительных затрат (ни временных, ни финансовых) на изучение закономерностей, аналогов в прошлом, специфических для данной конкретной проблемы. Они в большей мере опираются на интуицию, предшествующий опыт экспертов и аналитиков, а не гарантируют получения результатов, оптимальных по какому-либо формальному критерию. Эти методы предполагают наличие доверия к эксперту, располагающему, по мнению ЛПР, опытом, значимым для решения данной проблемы. Блестяще применяли эти методы крупные инвесторы типа Сороса.

В российской практике управленческие решения основываются, помимо методов системного анализа проблем, также и на методах интуитивных и даже на простом русском авось. Действительно, именно в России широко распространены эвристические методы. При этом экспертов часто выбирают крайне субъективно. Казалось бы, вполне понятно, что решение о выборе эксперта не может быть обосновано одним лишь уважением к родителям молодого конъюнктурного экономиста (или наоборот – уважением к заслуженным сединам), однако на практике мы встречаемся с такими вещами сплошь и рядом. Эвристические методы принятия решения опираются на методы экспертного прогнозирования сложных систем с множеством параметров и целей, когда нет возможности формализовать прогноз в виде математических моделей. Эти методы используют, когда хотят предвидеть поведение принципиально новых систем, когда вероятны скачки, в том числе и революционные скачки.

В настоящее время применяемые в аналитике системный подход, методика системного анализа и системного моделирования достигли такого уровня зрелости, что позволяет выделить их базовые принципы, технологии и приёмы. Это означает, что у каждого из нас, обычных людей, появляются возможности овладения этой мощной методологией. Один из основателей современного менеджмента У.Э. Деминг назвал понимание системных свойств, умение видеть и моделировать организацию как единое целое, основой, минимумом теоретических знаний, обязательным для каждого стремящегося к успеху руководителя [Нив 05].

3.7. Особенности аналитики в государственном и муниципальном управлении

… управлять можно только развитием, а управление функционированием есть бессмыслица.

Г.П. Щедровицкий

В настоящее время в системе государственного и муниципального управления (ГМУ) нашей страны назрела необходимость решительной смены приоритетов в информационно-аналитическом обеспечении: настало время перейти от экстенсивного накопления и потребления потоков необработанных вербальных и числовых данных к новым информационно-аналитическим технологиям, созданию интерактивной аналитической среды для коллективной работы по оценке и разрешению проблемных ситуаций, соответствующей аналитической инфраструктуры – центров внедрения и использования этих технологий. Часто именно развитие компьютерных технологий, аппаратного и прикладного инструментария приводит к существенному увеличению научно-аналитической составляющей практически любой деятельности. Калькулятор, факс, персональный компьютер, доступные базы данных (БД) и инструментарий для ведения бизнеса (например, бухгалтерские и трейдерские программы 1С, project-management, Google, Wikipedia и т. д.) существенно упростили массовый аналитический труд. Такие центры должны быть привязаны к определенным социальным, экономическим и силовым структурам, обладающим реальными властными полномочиями. На современном этапе это достижимо при создании условий для эффективного информационного сотрудничества-конкуренции аналитических центров посредством развития их телекоммуникационного обеспечения, координации процессов совершенствования их методологический и технологической базы, всемерной поддержки информационно-аналитической работы с целью развития и максимально полного использования интеллектуального потенциала их сотрудников на пользу общества. Именно – развития, ибо лишь при решении реальных, так сказать «боевых», а не условных аналитических задач, оттачивается инструментарий аналитика. В ходе интеллектуального противостояния, в условиях острой конкуренции с аналогичными службами других государств или ведомств может совершенствоваться его мастерство, наращиваться точность прогнозов, создаваться устойчивость системы аналитического обеспечения органов управления по отношению к целенаправленной дезинформации, иным недружественным выпадам. На уровне внутри– и межгосударственного интеллектуального противоборства ведётся непрекращающийся поединок, когда от баланса сил зависят судьбы их организаций, а, в конечном счёте, и их народов. Это должен прекрасно понимать любой руководитель.

Выскажу одну гипотезу, возможно и спорную. Когда мы рассматриваем аналитические структуры как некоторый интеллектуальный элемент структур, «обладающих реальными властными полномочиями», это конечно правильно. Но всё же, зачастую такие интеллектуальные, аналитические подразделения действуют по принципу собачки: «угроза – ответ на неё» плюс скидка на отстаивание собственных интересов такой «структуры». Конечно, это лучше, чем если бы эта структура вообще не реагировала или реагировала неадекватно. Но это всё же игра вторым номером. По-моему, всё должно быть наоборот – создание тех или иных руководящих структур и наделение их соответствующими полномочиями должно исходить от аналитических инстанций более высокого порядка, и они же должны контролировать и направлять работу нижестоящих структур с реальными властными полномочиями, то есть, как говорят в кругах управленцев, просто вести их. Хотя, вероятно, этот принцип лучше распространить на всю рассматриваемую организационно-управленческую иерархию сверху донизу. Это, конечно, идеальная модель, но она имеет право на существование.

Наша страна действительно нуждается в стабильности. Добиться этого на фоне нарастающего мирового кризиса, когда появляются новые угрозы, – достаточно сложно. В этих условиях решение задачи обеспечения стабильности, наращивания потенциала адаптации напрямую связано с наращиванием качества управления, что в свою очередь предполагает коренное улучшение аналитического обеспечения управленческих процессов в государстве и обществе.

Если исходить из предположения, что руководство государства имеет устойчивую мотивацию к решению существующих проблем и обладает высоким интеллектуальным потенциалом, то задача обеспечения стабильности ложится на плечи разнообразных организаций, осуществляющих процедуры сбора и анализа информации в интересах выработки эффективных управленческих решений.

Оценивая положение, сложившееся в отрасли информационно-аналитического обеспечения (ИАО) управленческих процессов в российском государстве и, прежде всего, федеральных органов исполнительной власти (ФОИВ), можно утверждать: в настоящее время ИАО ни по форме, ни по содержанию, ни по уровню технологической и методологической оснащённости уже не соответствует уровню современных требований и произошедшим изменениям государственных приоритетов. Причины возникновения такой ситуации следующие:

• отсутствие развитой методологической базы информационно-аналитической работы;

• концептуальная, методологическая, технологическая несовместимость процедур информационно-аналитической обработки данных в различных аналитических структурах и разобщённость информационных ресурсов; дублирование баз данных;

• отсутствие структур консолидации экспертно-аналитического сообщества и привлечения его к решению общегосударственных задач;

• неэффективная организационная система информационно-аналитических подразделений (существенное преобладание информационных функций над аналитическими);

• нехватка подготовленных кадров аналитиков;

• другие, менее значимые причины.

Как видим, проблем немало, и многое нуждается в совершенствовании.

Для того чтобы определить понятие, выражаемое термином «информационно-аналитическое обеспечение», вначале рассмотрим перечень задач, решаемых на основе ИАО.

3.8. Основные направления и задачи аналитического обеспечения

При ближайшем рассмотрении очевидно, что в области государственного и муниципального управления перед аналитическими службами стоят задачи по сбору, обработке, интерпретации и анализу информации, а также выработке прогнозов по таким базовым направлениям, как состояние и тенденции изменений:

• во внутренней и международной обстановке (политика, экономика, социальная сфера, военное дело, наука, технология, экология и т. п.);

• в наличии материальных ресурсов и производстве продукции в стране и за рубежом (рыночная конъюнктура и динамика спроса);

• в идеологической, интеллектуальной и духовной сферах общества;

• в характере угроз безопасности государству, обществу и личности;

• в научно-методологическом и технологическом обеспечении деятельности органов власти.

Однако этим списком функции ИАО не исчерпываются. Констатация факта существования тенденции или пребывания некого объекта управления в том или ином состоянии – это лишь один аспект деятельности. Аналитик – это носитель знания не только о том «что, где, когда», но и о том, каким образом формируется процесс или явление, какие механизмы их двигают, как будет развиваться ситуация в будущем. (Известно также такое наблюдение: плохая администрация занимается лишь вопросами: кто? где? как?, хорошая – что? почему? когда?). Характеристика ИАО была бы неполной без рассмотрения содержания активной преобразовательной составляющей аналитической деятельности, включающей:

– изыскание путей оптимизации использования ресурсов, «запуска» новых, позитивных процессов на основе имеющегося производственного и технологического потенциала субъекта и объекта управления;

– синтез и анализ вариантов перевода тенденций в позитивное русло; социальное проектирование;

– разработку проектов оптимальных управленческих решений;

– подготовку аналитических документов, необходимых для аналитической поддержки принятия управленческого решения.

Таков перечень задач макроуровня.

Для каждого из видов субъектов государственного и муниципального управления в зависимости от содержания его деятельности этот список может пополняться множеством частных задач (см. рис. 15).

Иными словами, сколько различных направлений деятельности, столько и частных задач, вменяемых в обязанности служб информационно-аналитического обеспечения субъектов управленческой деятельности.

Представить многогранную картину такой деятельности можно на примере МЧС России. Наряду с федеральным органом МЧС России, в регионах и на местах есть и свои специальные службы мониторинга экологической, сейсмической обстановки; организовано слежение за запасом медикаментов, состоянием экипировки пожарных и спасателей, созданы подразделения и другие организационные единицы, обеспечивающие высокую готовность, мобильность и гибкость функционирования системы, её взаимодействие в рамках операций с другими субъектами управления. Так должно быть, если только управление не разъела ржавчина халатности, привычки работать спустя рукава, полагаясь на всё то же авось.

К сожалению, органы ГМУ не всегда оказываются на высоте. Ужасным примером служит трагедия в г. Крымске Краснодарского края, где 06.07.2012 из-за продолжительного мощного ливня паводковые воды внезапно затопили город (при небывалом уровне выпавших осадков 0,17 м): воды с территории всей округи, принявшей на себя ливень, хлынули в низины. Огромные массы воды быстро переполнили русла реки Адагумки, протекающей через город, и её притоков и соединились прямо перед Крымском, образовав паводковую волну до 4 м высотой. Пик волны пришёлся на 3-4 часа ночи, и в самом центре города Крымска люди спали, а когда спохватились, бежать было поздно и некуда. На момент написания этих строк (следствие ещё не было закончено) называлось разное число жертв: и 144, и 172 человека. Общественное мнение единодушно: жертв можно было избежать, если бы краевая и городская администрации, правильно оценив масштабы угрозы, своевременно организовали оповещение и эвакуацию людей. Более того, позднее были случаи, когда отдельные чиновники при выдаче населению гуманитарной помощи и компенсаций за утрату имущества требовали у людей расписки, будто те «были предупреждены» о приближении стихии. «Лепет оправданья» администраций поистине «жалок», они уверяли, что обходили и обзванивали дома, пускали машины с сиренами, на экранах ТВ горела бегущая строка. Но сирен никто не слышал, а когда люди спят, телевизоры выключены. Черепашьи методы «обхода» и «обзвона», если и были, помочь не могли: всё произошло быстро. Большинство жертв и главный ущерб были в первые минуты, в первый час. Через 3-4 часа, когда включились спасательные службы (а их надо было разбудить, собрать, доехать до места) страшное уже произошло. Тем не менее, около 6 тысяч людей было спасено: снято с крыш, извлечено из воды и т. д. Есть жертвы и среди спасателей: уровень воды ещё оставался в 2 м. Ни систем оповещения типа сирен, об угрозе для всех, ни своевременной полицейской стрельбы под окнами, чтобы поднять всех по тревоге, ни организованной эвакуации не было. Позже выдвигалась гипотеза, не стало ли причиной катастрофы ненадлежащее устройство и обслуживание Неберджаевского водохранилища (оно выше города), но его воды не хватило бы и на 20 см затопления. Гигантскую массу воды (по оценке – 5 млн кубометров) собрала со всего района стихия в речке Адагумке.

Рис. 15. Основные практические задачи информационно-аналитического обеспечения субъектов государственного и муниципального управления

Совершенно необязательно, чтобы все упомянутые службы были реализованы в рамках единой организации – достаточно, чтобы существовала адаптированная к решаемым задачам информационная инфраструктура, выполняющая внутренние, специфические функции, не свойственные внешним организациям (их нельзя им делегировать). Эта инфраструктура также должна реализовывать интерфейсную функцию взаимодействия с внешними системами и на основе корпоративной стратегии разрабатывать и предоставлять руководству аналитическую продукцию.

Субъектом ИАО может быть как индивид, так и коллектив, а возможность именования его субъектом ИАО возникает только в одном случае: когда налицо существует общность целей информационно-аналитической работы.

Если говорить о некоей сущности, мы припоминаем принцип единства формы и содержания. Организационные формы ИАО могут быть чрезвычайно разнообразными. Чтобы убедиться в этом, мы просто перечислим известные организационные формы. Например, в книге В. П. Кокорева «Менеджмент организации» все оргструктуры условно разделены на следующие типы: бюрократическая, функциональная, дивизиональная, продуктовая, региональная, адаптивная, органическая, проектная, матричная, конгломератная, централизованная, децентрализованная, интеграционная и другие [Кокорев 96, 97]. Не будем вступать в полемику с авторитетом в области менеджмента организации – разнообразие организационных форм действительно трудно исчерпать в рамках перечисления, особенно если делать акцент на нюансах. Однако заметим, что приведённая классификация не соответствует требованию соразмерности объёма понятия или класса, так что будем воспринимать её просто как перечень терминов. Дело в том, что в перечне присутствуют два основных класса организационных форм, задающие границы всего диапазона возможных организационных форм, а кроме того, в него не включён класс гибридных (смешанных) форм, где в разной степени проявляются свойства обоих классов. Этими мощными базовыми классами, стоящими на разных полюсах, являются централизованная и децентрализованная организационные формы.

Если выйти на уровень системного обобщения, то обнаружится интересный факт: как централизованная, так и децентрализованная формы имеют общую природу – сетевую. При этом различия – лишь в параметрах информационных, энергетических и материальных взаимодействий (включая использование связанных с элементами ресурсов).

Разные сочетания приводят к возникновению тех самых гибридных форм из перечня. Ни одна из форм не является некоей данностью, переносимой без трансформации на любой вид деятельности. Сила же связей определяется тем, какая функция должна быть реализована создаваемой организационной системой, то есть целью функционирования системы.

3.9. Требования организации ИАО в государственном и муниципальном управлении

Рассмотрим перечень требований к таким операциям информационно-аналитического обеспечения (ИАО) государственного и муниципального управления (ГМУ), как сбор, обработка, анализ информации, моделирование и прогнозирование ситуации, подготовка проектов управленческих решений. Здесь наиболее общие требования суть следующие:

– целенаправленность и целевая эффективность;

– активность и инициативность;

– непрерывность и высокая готовность к изменению обстановки;

– оперативность и быстрота реакции на изменения информационной ситуации;

– объективность и научность;

– историчность и актуальность;

– адаптивность и гибкость;

– многоаспектность и альтернативность.

Вообще говоря, требования для каждой отрасли аналитики особые, и диктуются они спецификой отрасли, а также управленческой структурой, присущей потребителю информационной продукции субъекта ИАО. Однако методологические основы аналитической деятельности, рассмотренные в главе II, являются общими для всех отраслей анализа.

Безотносительно к отрасли основными направлениями аналитического исследования являются:

– морфологический анализ системы;

– анализ основных отношений и связей;

– анализ среды и особенностей возмущающих воздействий;

– выявление тенденций изменения обстановки;

– выявление и формулировка проблем и причин их возникновения;

– моделирования проблемного поля;

– анализ статических и динамических характеристик системы;

– анализ статических и динамических характеристик среды;

– анализ пространства альтернатив развития ситуации и стратегий решения проблемы;

– анализ сформулированных стратегий;

– выбор критериев оптимального управленческого решения;

– анализ исторических аналогов; и т. д.

Каждое из этих направлений в зависимости от отрасли анализа приобретает свои особенности: в проектных организациях это будут одни специфические методы, в учреждениях финансового профиля – другие, в системе ИАО государственной и муниципальной службы – третьи. Желающие могут ознакомиться с перечнем направлений ИАО в сфере обеспечения национальной безопасности России хотя бы по перечню и составу комиссий Совета Безопасности РФ.

Наряду с основными направлениями организации ИАО, есть и вспомогательные, когда субъект информационно-аналитического обеспечения вынужден параллельно заниматься аналитическим «самообслуживанием». Среди направлений, относящихся к задачам такого «самообслуживания» следует упомянуть такие, как:

– развитие методологического, организационного и технологического обеспечения ИАР;

– анализ потребностей заказчика;

– распределение целей и частных задач между элементами организационной системы субъекта ИАО;

– управление силами и средствами, участвующими в информационно-аналитической работе (ИАР) – подсистема сбора, обработки и анализа информации; моделирования и т. п.;

– планирование ИАР;

– оценивание результативности ИАР;

– юридическое обеспечение, договорная, финансовая, коммерческая, административно-хозяйственная и иная деятельность.

Главными составляющими, нацеленными на специфические направления деятельности субъектов ИАО, являются:

– инфраструктура управления;

– составляющая, реализующая деловые процессы, связанные с аналитической деятельностью;

– инфраструктура обеспечения администрирования, деловых процессов. Следует упомянуть ещё одно, чрезвычайно важное требование к организации аналитического обеспечения управленческой деятельности – это алгоритмизации работы субъекта ИАО. Алгоритмизация необходима, поскольку она снижает стрессовые нагрузки на экспертов при столкновении с новым классом задач. На начальном этапе синтеза подходов к решению проблемы алгоритм позволяет временно выйти из творческого цикла и сосредоточиться на рутинной работе, когда столкновение со сложностями проблемы происходит не в полном их многообразии, а постепенно.

Кроме того, для организаций, длительное время решающих задачи аналитического обеспечения некоторого класса потребителей, существует угроза потери творческой составляющей по прошествии некоторого времени. Это означает, что субъект ИАО должен вести работу по классификации и формализации аналитических задач и их описанию в виде алгоритмов, устойчивых к вариациям начальных условий. Данное условие входит в задачу совершенствования методологического и организационного обеспечения ИАР.

Для решения задач управления ходом ИАО используются особые методы, реализуемые в виде целенаправленных действий для достижения целей управления. Эти методы включают:

– директивные методы, основанные на администрировании и учитывающие общегосударственные, корпоративные или же личные интересы;

– методы убеждения с привлечением основательной аргументации.

Первое направление связано с соблюдением законности, исполнением регламентов и нормативов, то есть корпуса предписаний, определяющих служебные обязанности сотрудников организации. Второе направление обеспечивает действенность директивных методов. Неслучайно одно из актуальнейших направлений исследований в современном военном деле связано с ведением информационных войн, как инструмента управления мотивами деятельности и моделями, определяющими поведением субъектов и объектов управления (вне зависимости от природы носителя модели).

В армии всегда, как ни в одной другой организации, серьёзно относились к правильному соотношению принуждения и убеждения. Практика показала: методы принуждения неэффективны, если искажена система ценностей исполнителя (его убеждения). История знает немало примеров, когда требования вышестоящих начальников игнорировались, а попытки принуждения встречали ожесточённое сопротивление, достаточно вспомнить примеры из I Мировой войны, когда в русских войсках революционная агитация лишила командиров всяческого авторитета, и пример из войны II Мировой, когда в мае 1945 года в бункерах рейхсканцелярии было найдено множество обрывков телеграфных лент, содержавших образчики того, как нижние чины-телеграфисты состязались друг с другом в непристойных характеристиках своих начальников.

Существует ещё одно очень важное требование к организации аналитического обеспечения управленческой деятельности – открытость и объективность методик оценки результативности ИАР. Данное требование имеет особый вес, поскольку обеспечивает высокую мотивации сотрудников, выполняющих ИАР.

3.10. Разработка организационной структуры аналитического подразделения

Когда кто-то говорит о высокой эффективности рыночной экономики, следует понимать, что он под эффективностью имеет в виду эффективность функционирования системы управления, а не стоимостную эффективность, не эффективность расходования ресурсов и не какие-либо иные виды эффективности. Целью такой системы является не обеспечение оптимального режима функционирования каждого элемента системы, а оптимальность в среднем, так как именно наличие временных диспропорций является движущей силой ускоренного развития системы. Более того, предполагается, что благодаря росту функционального динамизма элементов и, как следствие, структурного динамизма системы, будет достигнут прирост эффективности работы отдельных элементов, улучшение адаптивных свойств системы в целом и ускорение эволюционного развития системы. Однако при этом забывают, что несбалансированные и неуправляемые структурные и функциональные изменения, разрывы в контурах управления, запаздывание с принятием управленческих решений нередко предшествуют кризису или вытекают из него. Это ярко продемонстрировала непродуманная конверсия оборонной промышленности в нашей стране. Опишу этот негативный пример несколько подробнее.

В конце 1991 года демонтировали отраслевую структуру управления Оборонно-промышленным комплексом (ОПК): ликвидировали Государственную комиссию СМ СССР по военно-техническим вопросам (она играла важную роль в старой отраслевой структуре управления промышленностью). Управление разработками и производством вооружения и военной техники полностью перешло к Минобороны России. Логика событий требовала реорганизации Министерства, а также сложившейся системы закупок вооружения и военной техники.

ОПК представлял собой организованную, управляемую структуру, объединяющую множество предприятий и организаций, его деятельность основывалась на государственном заказе, на централизованно распределяемых финансовых, трудовых и материально-технических ресурсах, а после ликвидации планово-распределительной системы и либерализации цен он стал зависеть только от объёмов прямого бюджетного финансирования. Утратив командные посты в Правительстве РФ (далее Правительство) и возможность влиять на распределение бюджетных ассигнований, ОПК имел лишь последнюю возможность бороться за своё существование в прежнем качестве – сохранить целостность комплекса и все подчиняющиеся ему предприятия и организации под единой организационной структурой управления. Однако в планах правительства по преобразованию оборонного комплекса важное место занимала программа приватизации, где планировалось провести демилитаризацию производственного сектора оборонной промышленности и её организаций, занимавшихся НИОКР, на основе развития негосударственных форм собственности и предпринимательства, сокращения госдотаций при свёртывании неэффективных производств (вплоть до закрытия предприятий), постепенного снятия ограничений на иностранную конкуренцию.

Цели и задачи ставились благородные – при реализации этой программы главными задачами в области конверсии на этом этапе должны были стать сохранение наиболее важных элементов производственного и научно-технического потенциала предприятий оборонного комплекса России, их максимальное использование для реконструкции экономики, развития социальной сферы, для создания импортозамещающих производств, расширения экспортных возможностей страны.

Предполагалось, что государство будет использовать широкий арсенал средств господдержки конверсии оборонных предприятий, таких как бюджетное финансирование конверсии, льготное государственное кредитование, использование внебюджетных госфондов конверсии, предоставление конверсируемым предприятиям налоговых льгот, разрешение предприятиям использовать для финансирования программ конверсии части валютной выручки от экспорта вооружений, а также от продажи лицензий и технической документации на их производство, содействие в получении иностранных инвестиций и безвозмездной помощи, приоритетное включение конверсионных проектов в иностранные кредитные линии, помощь предприятиям оборонного комплекса: методическая, юридическая, иная.

Одним из основных условий предоставления конверсируемым предприятиям и организациям материально-финансовой и технической помощи государства или содействия в предоставлении такой помощи со стороны отечественных и зарубежных инвесторов становилось изменение организационно-правовой формы собственности предприятий, их акционирование и коммерциализация в интересах эффективного функционирования в рыночных условиях. Вывод мощностей, относящихся к оборонному комплексу, за рамки сложившейся системы управления планировалось осуществлять через формирование хозяйственно независимых корпораций и концернов. Глубоко специализированные на производстве вооружений и военной техники предприятия, где конверсия крайне затруднена, а также крупные НИИ и КБ со сложнейшим и дорогостоящим оборудованием, пригодным только в разработках и испытаниях образцов вооружения и военной техники, планировалось преобразовать в казённые предприятия и базовые государственные научно-технические центры.

Предполагалось также, что создание и производство вооружения и военной техники для российских Вооружённых сил будет проводиться немногими узкопрофильными и глубоко специализированными оборонными предприятиями и организациями, принадлежащими государству и действующими на основе Положений о специализированных государственных предприятиях и о государственных научно-технических центрах. Кроме того, эти же работы могли, при необходимости, проводиться крупными диверсифицированными и независимыми от государства корпорациями, созданными путём преобразования многих предприятий и организаций оборонного комплекса в ходе их разгосударствления. Предусматривалось привлечение таких структур к выполнению военных заказов по контрактам, преимущественно на конкурсной основе, согласно Положению о контрактации по оборонным заказам (его ещё предстояло разработать). К тому времени предстояло реформировать Минобороны РФ и систему военных заказов. Большая часть предприятий ОПК подлежала переориентированию на функционирование в условиях свободной экономики, на развитие гражданских и «двойных» технологий с целью достижения высокого качества продукции российского машиностроения, завоевания и удержания мирового лидерства в отдельных областях научно-технического прогресса, закрепления позиций России на мировом рынке.

Для реализации этой модели на государственные органы управления возлагались задачи создания макроэкономических условий выполнения военных заказов, определения условий контрактации, выработки и реализации мобилизационной политики, обеспечения предприятий различными видами государственной помощи в условиях их загруженности оборонными заказами, решения проблем государственных инвестиций в предприятия, связанных с выполнением военных заказов, и т. д. Такова была концепция конверсии.

Что же получилось на практике? В условиях форсированного превращения экономики в открытую и одномоментного сокращения ассигнований на вооружения и военную технику (что составило к 1992 году более 60 %), реализация подобной концепции, альтернативной прежней, требовала государственного регулирования системы закупок вооружения и военной техники, формулирования чёткой промышленной, технологической и военно-технологической политики.

Однако вместо хорошо продуманной системы реализации этого замысла были в срочном порядке использованы заготовки конверсионных программ 1990 года, ориентированных на «физическую» конверсию и нереализуемых в условиях новой экономической политики и безуспешных попыток предложений западным инвесторам отечественных проектов. В программах Правительства периода 1993–1997 годов соответствующие разделы о приоритетах структурной политики были выдержаны в худших традициях чисто декларативных положений и не содержали ничего конструктивного. Отсутствие продуманной промышленной и технологической политики у правительства хорошо демонстрируют такие декларативно-декоративные моменты разделов о структурной политике как, например, ориентация на селективную политику, «точки роста», эффективные инвестиции, развитие экспортоориентированных производств и т. п., что Правительство впоследствии за многие годы так и не смогло реализовать.

Отсутствие новой военно-технической политики, отказ Правительства от государственного регулирования системы закупок вооружения и военной техники, возложенного на Минобороны России, резкое сокращение ассигнований привели к резкому ослаблению всего ОПК, последствия чего сказываются и сегодня.

Ход событий лихих 90-х показал: Правительство по ряду причин не смогло и не захотело последовательно выдержать задуманную концепцию конверсии, и фактически ситуация вышла из-под контроля исполнительной власти: всё выглядело, как будто шла реализация простейшей концепции демилитаризации экономики – любой ценой избавиться от неэффективных производств, предоставив предприятиям и организациям право самим искать место под солнцем (или луной?) в новой экономической ситуации. Основным и единственным механизмом реализации такой «концепции» являлась бюджетная политика в сочетании с программой приватизации – в основном, для естественной санации неэффективных предприятий. При такой самоустранённости Правительства РФ от всех других имеющихся в распоряжении государства методов регулирования реализовывалось по инерции только то, что потенциально было заложено в дореформенной экономике и не требовало никакой аналитики, ни напряжения ума, ни профессиональных знаний. Фактически шло дальнейшее сползание к сырьевой экспортной экономике, что в полной мере негативно сказывалось на ОПК.

В России поставили на себе решительный эксперимент: переход к рыночной модели регулирования экономики был начат прежде создания информационного и законодательного обеспечения процессов управления, до обеспечения идеологической функция государства, создания экономических предпосылок сохранения его целостности. Иными словами, рыночная модель не всегда и не для всех в равной степени пригодна и полезна: государство должно располагать большим запасом прочности, позволяющим преодолеть центробежные тенденции, рыночные цены должны корректироваться с целью соблюдения оптимальных пропорций в распределении ресурсов и запасов между государством, его подсистемами и элементами во избежание перекосов. Как только соотношение складывается не в пользу государства, оно оказывается не в состоянии мобилизовать ресурсы на погашение конфликта целей у его подсистем: когда теряют действенность даже моральные и идеологические стимулы, тогда государство резко ослабевает и вообще может прекратить своё существование.

Естественно, вследствие роста конфликтности системы её компоненты обретают повышенный динамизм, стремятся к наращиванию эффективности собственного функционирования и демонстрируют ряд положительных моментов, несвойственных им при плановой системе управления. Однако для наращивания динамизма системы требуется изменить систему управления ресурсами, произвести их перераспределение, закрепив необходимое за малыми, но чрезвычайно важными более мелкими компонентами системы. Рост эффективности всегда происходит за счёт некоторого снижения устойчивости, вызванного стремлением к сокращению рассматриваемых как балласт резервных мощностей, ресурсов и компонентов, непосредственно не участвующих в выполнении целевой функции. Тем самым получаемый благодаря указанным мерам прирост эффективности системы в целом приводит к общему снижению устойчивости системы, её способности функционировать в режиме эффективного расходования ресурсов.

В России переход к новой экономике происходил на фоне интенсивного разграбления ресурсов, что не могло не сказаться на состоянии государственных резервов. В одночасье утратив основные источники доходов, государство вынуждено было пойти на расходование государственных резервов, что отрицательно сказалось на его устойчивости как системы. Более того, резкая смена социальных приоритетов в сочетании с интенсивным и плохо управляемым расходованием резервов привела к криминализации общества. Надо сказать, что эти процессы происходили не без одобрения и содействия «международной общественности»: «чуткое руководство» со стороны различных фондов, транснациональных корпораций, финансово-промышленных групп, всевозможных советников (как правило, кадровых сотрудников иностранных спецслужб) вело не к перепрофилированию, а к дестабилизации и разрушению ряда государственных и общественных институтов.

Деструктивные процессы затронули и научно-образовательную сферу. После того как слово «академия» перестало быть «монополией» государства, а его использование стало возможным для именования общественных организаций, началась массированная атака на основы научного мировоззрения граждан. Появились академики оккультных наук, «народные» академики и т. п., что не могло не подорвать доверия к настоящим академикам и к РАН в целом, а заодно – и к самой науке, как инструменту управления обществом. Всплеск оккультизма и мистицизма никогда не был индикатором благополучия в обществе. Оккультно-мистические учения всегда взывали к жизни феномен фатализма, более свойственный именно азиатской культуре (по крайней мере, именно такой её изображает европейская литература). Россию стали подталкивать к мысли о том, что у неё есть особая «миссия» – миссия «великого третейского судьи», этакого демпферного государства-спасителя европейского мира от наступления «азиатской опасности».

Увы, под эти комплименты руководство страны нагружало нашу экономику тем, что можно было бы назвать словами бремя величия – и страшно, и жалко было отказываться от всего того, что наследовала Россия от СССР. Играя на сладких ожиданиях и державных амбициях, Россию заманивали в узкий коридор «обязательств перед мировым сообществом». Страна по инерции волокла посуху сани с камнями, от чего трудно было отказаться. Колоссальную роль в разрушительных процессах играли СМИ. Скажем об этом несколько подробнее.

Самой интересной для аналитика является зона объективной информации. Например, в последние годы по ТВ в программе Euronews европейцам и россиянам широко, подробно и аргументированно рассказывают о ситуации в Европе. При этом речь вовсе не идёт о сугубо провидческой и сакральной информации, подаётся та, что отражает мировую ситуацию по различным аспектам, соответствует тенденциям объективного развития, реальности в широком смысле. Объективны также прямые репортажи с мест событий по принципу No comments. Изменение климата, мировой финансово-экономический кризис, дефолт, новые технологии. Для их анализа нужны не догадки, мнения, идеологемы и аппелляции к 1913 году, а объективное и непротиворечивое системное Знание.

Объективная информация не зависит от доминирующих школ, подходов и научных мафий. В силу корпоративной организации отечественной науки я всегда с большой осторожностью смотрю на коллективные монографии: в них утрамбовываются противоречивые точки зрения отдельных авторов в нечто непротиворечиво-целостное. Научные школы – это реальная социальная сила, но иногда она может быть и деструктивной – вспомним Т. Заславскую с её концепцией неперспективных деревень, поспособствовавшей обезлюдить огромные просторы России. В западной классической социологии эти вопросы решены как-то продуктивнее с учётом того, что аналитики и «внедренцы» идей в практику крайне редко совпадают, это разные специализации.

Важную роль в аналитической обработке информации играет удачный контекст. Иногда даже весьма слабые по результативности научные работы весьма полезны и продуктивны благодаря изначальной высокой культуре поиска, последовательной строгой рубрикации. То же, наверное, можно сказать и о сайтах – иногда неполные, ограниченные, но строго следующие своему заявленному контуру подачи информации (например, первый блок – предметная область, объективная реальность, предметика; второй – мнения и подходы в её оценке, доминирующие точки зрения на ситуацию; третий – потребитель, востребованность информации, обратная связь) – весьма активны, интересны, конструктивны.

По моему мнению, любые комплексные исследовательские проекты имеет смысл начинать только при условии получения информации с уровней выше уровня Белого шума. Первокирпичиками могут быть только непротиворечивые конкретные исследования в конкретных сферах, например социологические.

3.11. Особенности теоретико-методологической подготовки аналитиков

Большие проблемы государственной значимости имеются в системе подготовки специалистов в области ИАР. Фактически в настоящее время, несмотря на возросшую потребность органов управления самых различных уровней в кадрах аналитиков, система их подготовки в общегосударственном масштабе развита крайне слабо. В большинстве своём программы обучения либо устарели и не соответствуют современным требованиям, либо оторваны от реалий ведения ИАР. Всё больше руководителей в России одну из важнейших причин распада СССР видят в слабости отечественной аналитической школы (традиции). Как следствие, происходит активное вытеснение её самобытной конструктивной составляющей, замещаемой методологической системой, заимствованной у зарубежных аналитических школ (чаще всего американской), что не всегда оправданно. Чаще всего это приводит к нарушению соотношения между коллективной и индивидуальной формами ИАР.

Актуальность изучения основ аналитической работы проистекает из необходимости более глубокого освоения современных интеллектуальных технологий как важного условия профессионального совершенствования специалистов, работающих в сфере государственного и муниципального управления, бизнесе, СМИ, научной сфере и т. д. Много лет я ратую за необходимость преподавания учебной дисциплины «Основы аналитической работы в сфере государственного и муниципального управления» (примерный тематический план и квалификационные требования к подготовке аналитиков приведены в Приложении 4). Эта дисциплина, по моему мнению, должна быть важной составной частью всего комплекса дисциплин, обучающих различным аспектам управленческой деятельности. Но, к сожалению, в абсолютном большинстве вузов страны, готовящих управленческие кадры, такая дисциплина остаётся невостребованной. Верю и знаю: когда-нибудь ситуация изменится к лучшему. Остаётся лишь работать в данном направлении, готовить почву и сеять зёрна, из которых вырастут поколения будущих аналитиков.

С 1995 года в России принимались меры по созданию чётких механизмов кадрового обеспечения государственной службы, но пока их явно недостаточно. Попытки воспроизвести нечто подобное «Табели о рангах», введённой Указом Петра I в 1722 году, были, скорее, имиджевыми, имитационными. Пытались создать «Реестр государственных должностей гослужбы РФ» (на него ссылается Федеральный Закон РФ «Об основах госслужбы РФ» от 31.07.95, № 119-ФЗ, однако всё было безрезультатно, и через пять лет, в 2000 году Указ Президента РФ от 11.01.95 № 33 «О Реестре государственных должностей федеральных государственных служащих» утратил силу. Эти меры по упорядочению кадрового обеспечения госслужбы, указывают на архаичность мышления, отсутствие научно обоснованных подходов к решению проблемы, склонность к заимствованию опыта петровской эпохи. При этом копирование атрибутов зачастую замещает сущностную составляющую комплекса идей, заложенных в законе 1722 года. Такой подход можно рассматривать, скорее, как попытку создания базы для масштабной манипуляции общественным сознанием, нежели меры для реального улучшения ситуации.

Одним из примеров конструктивного подхода к решению проблемы подготовки руководящих кадров является система мер по реализации Указа Президента РФ от 23.07.97 № 774 «О подготовке управленческих кадров для организаций народного хозяйства РФ», однако и здесь прослеживается всё та же тяга к методам петровской эпохи. Безусловно, положительный эффект от прохождения обучающимся зарубежной стажировки трудно переоценить, однако этот подход имеет ряд досадных недостатков. Мы опять тиражируем ошибки прошлых лет. Вместо того чтобы выделить наиболее общее и применимое в современных условиях, мы закапываемся в мелочах. Так, по завершении Второй мировой войны в ходе специальной операции Paper Clips в 1946 году США вывезли из капитулировавших Германии и Японии документацию свыше миллиона изобретений и патентов [Шнейдер 57], в то время как СССР основной упор сделал на вывоз станков, технологического оборудования (частное вместо общего). Об ошибочности такого решения руководства СССР свидетельствуют восторженные отклики американских бизнесменов, ознакомившихся с вывезенными документами. Однако вскоре ущербность принятого решения (именно этого решения) была осознана руководством, были предприняты шаги к исправлению сложившейся ситуации.

В соответствии с Лондонским соглашением между государствами-членами антигитлеровской коалиции от 27.07.46 г. раскрытию путём опубликования подлежало 364 тыс. германских патентов, зарегистрированных до 01.08.46 г. Во исполнение этого соглашения по распоряжению президента Г. Трумена Библиотека Конгресса США (крупнейшая в мире) стала издавать библиографический еженедельник с рефератами захваченных патентов и документов, эти еженедельники рассылались по 125 библиотекам США. Тогда же, в 1946 году, представители Минвнешторга СССР сделали крупнейший заказ на копии документов (2 тыс. копий) на сумму 5594 долларов – ныне смехотворная сумма, особенно если учесть, что после всего лишь трёх часов работы в бюро Управления технической службы руководитель одного из американских коммерческих исследовательских учреждений сказал, что, благодаря небольшому преимуществу перед конкурентами во времени, те записи и зарисовки, которые он успел сделать с ряда только готовящихся к опубликованию документов, принесут его фирме, по меньшей мере, полмиллиона долларов прибыли [Шнейдер 57].

Нынешняя практика во многом повторяет ошибки прошлого, поскольку не создаёт предпосылок для тиражирования полезного опыта. В условиях, когда канула в прошлое практика обмена опытом в СССР, когда производились кадровые перестановки в масштабах целых отраслей народного хозяйства, теперь опыт, полученный специалистом в ходе стажировки, закрепляется только на конкретном предприятии, частично оплатившем его обучение (опять частное вместо общего).

Заметим, что при Петре I обученный за границей специалист, становясь руководителем, был настолько близок к подчинённым, что, по сути, являлся для них и преподавателем. В большинстве же современных организационных структур круг лиц, находящихся в непосредственном контакте с прошедшим подготовку специалистом, весьма ограничен, а значит, функция передачи опыта не реализуется. Государство может позволить себе такую роскошь только в двух случаях: либо экономика строится с нуля при полном отсутствии образовательной инфраструктуры, либо это государство достаточно богато для того, чтобы обеспечить передачу опыта без его тиражирования. Похоже, 300 лет тому назад в России люди были умнее… Если попытаться представить себе Петра I в современных условиях, то, скорее всего, он избрал бы стратегию проведения зарубежных стажировок в первую очередь для преподавательского и административного состава высших и средних учебных заведений (!), а также для сотрудников научных подразделений. С одной стороны, это позволило бы реализовать функцию тиражирования опыта, а с другой – обеспечило бы приток новых идей, способствовало бы дальнейшему совершенствованию методологии, организационных принципов и технологии выработки управленческих решений.

Странно, но до сих пор остались непонятыми те идеи, которые были заложены в петровских законах. Почему так притягательны основные идеи «Табели о рангах», чем был хорош этот закон? Попытаемся ответить кратко:

– в законе 1722 года были закреплены принципы формирования иерархии государственного управления, более того – гетерархии (иерархии с многими вершинами, для которых была установлена единая метрика – ранг), поскольку были описаны параллельные пирамиды управления – гражданская, военная и прочие, к ним приравненные;

– там был дан перечень критериев, определявших процедуру перехода с одного уровня иерархии на другой;

– была введена система экзаменов на получение чина;

– были чётко определены процедуры получения и наследования привилегий (что очень важно для русского менталитета); привилегии непосредственно сказывались и на качестве образования, которое мог получить отпрыск, были регламентированы даже процедуры передачи дворянского титула детям, рождённым до момента получения дворянства родителями.

Увы, эти идеи XVII века (не XVIII, так как Петр I позаимствовал их из европейской практики, а его заслуга – в их адаптации к условиям России) без творческого осмысления и развития перекочевали в нынешние российские законодательные акты, тогда как сегодняшние условия требуют гораздо большего. А именно:

– регламентирования порядка и правил горизонтального взаимодействия между разными пирамидами управления, перехода к реальному функционированию гетерархических систем, что особенно важно в условиях рыночного (да и не только) хозяйствования;

– разработки и внедрения механизмов учёта уровня аналитического мышления конкретного лица, принимающего решение (ЛПР);

– разработки системы отбора, обучения и планирования карьеры конкретных ЛПР.

Без творческого развития старых, но конструктивных идей прогресс невозможен. В противном случае негативные тенденции, порождённые «Табелью о рангах» в ту эпоху, будут неминуемо воспроизведены в условиях современных. Некоторые ответы, а вернее общие контуры ответов на вопрос «как этого избежать?», содержатся в данной книге, однако для их возможного применения в конкретных отраслях управления требуются дальнейшие исследования.

Существует противоречие между требованиями к подготовке руководителей информационно-аналитических подразделений и спецификой программ переподготовки и повышения квалификации руководящего состава, предлагаемых системой дополнительного образования. Система переподготовки специалистов утратила комплексность подхода, раскололась на школы узкой специализации. Это способствует утверждению в информационно-аналитическом подразделении, подчинённом руководителю, прошедшему такую подготовку, диктата узкоспециальной методологической системы, что снижает качество информационной работы.

В современных аналитических структурах функции аналитика определены двойственно: с одной стороны, он должен осуществлять эффективное сжатие, концентрирование значимой информации, а с другой стороны – апробацию модели проблемной ситуации, созданной им в результате аналитической работы (в англоязычной литературе для обозначения этого понятия часто используют термин картина мира, а при наличии набора альтернативных моделей, особенно прогностических, говорят об «альтернативных мирах»), либо предложить способы её проверки в будущем. Выполняя первую функцию, он должен отбросить лишнюю информацию, выделить только главные факторы, тенденции, риски, угрозы, закономерности, проявляющиеся на интересующих заказчика уровнях иерархии, и тем самым, повысив уровень абстрагирования описаний, выйти на уровень обобщений в иерархии описаний рассматриваемой им системы. При реализации же второй функции он должен быть в состоянии критически оценить результаты своей работы, выполненной на первом этапе, для чего перейти от высших уровней абстракции к более конкретным описаниям, то есть «спуститься» по иерархии способов описания рассматриваемой системы на предметный уровень.

Таким образом, эксперт-аналитик должен уметь работать как в направлении ВВЕРХ по лестнице иерархических уровней смыслового содержания материала, так и в направлении ВНИЗ, в сторону конкретизации смысла данной работы и определения её значения для заказчика. В некотором смысле, это два антисимбатных направления осуществляемой им информационно-аналитической работы.

Есть и ещё одна сторона работы аналитика. Отслеживая процессы, он восстанавливает информацию о предыдущих состояниях рассматриваемого объекта, так как синтезировать прогноз можно лишь на основе полных знаний о состоянии объекта в прошлом. Использование научного подхода в прогнозировании требует от аналитика знания начального состояния объекта и законов его изменения. Следовательно, для разработки прогноза аналитик должен составить гипотезу о временной развёртке событий в будущем: выдвинуть предположения, теоретически обоснованные по данным о настоящем состоянии интересующего объекта. В то же время для других классов задач существеннее способность эксперта-аналитика определить будущее или предшествующее состояние объекта по динамике состояний. Это говорит о том, что типы деятельности этих аналитиков должны различаться, поскольку один «программируется» состояниями, а другой процессами.

А.А. Шиян разработал теорию социальных технологий (СТ), позволяющую в работе с информационными потоками решать два класса задач, а именно описывать присущие самому эксперту-аналитику способы:

– восприятия информации, прежде всего, комплекса параметров и характеристик, останавливающих его внимание и используемых им в ходе анализа;

– представления результатов своей работы; сюда относятся итоговые характеристики, параметры, формат и вид представления результата и т. п. [Шиян 02].

Эти знания имеют реальную практическую значимость, поскольку позволяют составить представление об аналитике и возможных результатах его работы ещё до его ознакомления с некими данными. Задачи такого класса имеют чрезвычайно высокий приоритет при необходимости обеспечения конфиденциальности.

С другой стороны, СТ – это мощный инструмент составления горизонтальных структур из имеющихся экспертов-аналитиков, чтобы их совместная деятельность в рамках таких горизонтальных образований обеспечила наиболее эффективную информационно-аналитическую работу всего коллектива экспертов-аналитиков.

В одном и том же коллективе можно выделить группы аналитиков, способных в соответствии со своими индивидуальными стилями выполнять ИАР одновременно или последовательно. В СТ выделяют отношения между стилями как симметричные, допускающими совместную деятельность, так и асимметричные, когда информация между типами (между реальными экспертами-аналитиками) передаётся только в одном направлении, а её движение в противоположную сторону заблокировано. Это позволяет целенаправленно формировать состав аналитических групп для обеспечения требуемого качества ИАР, например, для гарантии необходимого уровня изоляции информационных контуров в ходе ИАР без дополнительных организационно-технических мероприятий, что важно при разработке одним коллективом аналитиков альтернативных проектных решений или при необходимости соблюдать заданный уровень конфиденциальности, когда одновременно идёт работа над различными проблемами или с несколькими группами заказчиков.

Аналитическая работа всегда фокусировалась на фигуре эксперта-аналитика. Именно он является главным, а зачастую и решающим звеном ИАР. В то же время эксперт-аналитик – это и наиболее «несовершенное» звено в технологиях информационно-аналитической работы, с трудом поддающееся «автоматизации», а значит, и «моделированию». Непредсказуемость поведения эксперта-аналитика в контексте конкретной ситуации является фактором, снижающим степень надёжности и прогнозируемости функционирования информационно-аналитических подразделений (ИАП). Таким образом, сегодня проблема построения моделей для описания личностной специфики аналитика, сказывающейся на всей информационно-аналитической деятельности коллектива, чрезвычайно актуальна. Решение этой проблемы и последующее внедрение соответствующих моделей в практику ИАР способно перевести информационно-аналитические технологии на качественно новый уровень результативности и надёжности.

В последние годы в этом направлении важные результаты получены рядом исследователей [Шиян 02], [Бахтияров 97], [Переслегин б/г].

Шиян А.А. – родоначальник научного направления «социальные технологии». Проживает в Украине. Кандидат физ-мат. наук, широко известен в научных кругах (академик Нью-Йоркской академии наук, биография приведена в американских справочниках Who’s Who in the World, 1999, 2001.

Бахтияров О.Г. – автор концепции психонетики, разработчик методологии деконцентрации, корпуса техник активизации сознания и прямой работы с сознанием. Создал психонетическую сеть, действующую с 2006 года с целью подготовки интересующихся по психонетической программе с возможным участием в разработке новых методов работы с сознанием и их практических приложений. На текущий момент сеть включает Университет эффективного развития (Киев), Институт психотехнологий (Санкт-Петербург), Институт психонетики (Москва), Мастерскую психонетики (Ростов-на-Дону), ряд самостоятельных групп в других городах России и Украины. Переслегин С.Б. – эксперт Центра стратегических разработок Северо-Запад. Социолог-системолог, писатель, футуролог, педагог. Участник и ведущий многих организационно-деятельностных игр, преподаватель методологической школы кадрового резерва, создатель кадрового проекта Вращающие двери, один из руководителей межрегионального проекта подготовки кадров Санкт-Петербургская школа сценирования. Работает в области социального проектирования. Проводил разработки по транспортной и социальной связности. Принимал участие в исследованиях по ситуационному (контекстному) управлению и общей теории административных систем. Автор более 30 работ по вопросам теории систем и теории стратегии. Проводит интересные курсы, например: «Социальное управление и социальные двигатели» – курс стратегического менеджмента для управления в кризисных ситуациях; «Форсайтные исследования» – изучение современных методов прогнозирования (http://www.psychotechnology.ru/teachers/item15.html).

А.А. Шиян разработал и апробировал на практике методики априорного установления типов информационно-аналитической и управленческой деятельности людей вне зависимости от её условий. Они позволяют решить ряд задач повышения эффективности функционирования информационных подразделений и индивидуальной информационной работы экспертов-аналитиков посредством оптимизации информационного взаимодействия в группе и рационального распределения разнородной информации между аналитиками. Благодаря таким подходам достигается максимальная результативность информационной работы каждого отдельного эксперта. Более того, внедрение социальных технологий в практику информационно-аналитической работы способно оптимизировать параметры информационного взаимодействия не только в рамках произвольного уровня иерархической информационно-аналитической или управленческой системы (по горизонтали), но и решить задачу оптимизации информационного взаимодействия между уровнями (по вертикали). Социальные технологии вооружают управленца инструментами для организации бесконфликтного управления в коллективе, а также методами информационного управления (значение последнего утверждения будет раскрыто несколько позже). Методы и результаты, полученные исследователем в рамках социальных технологий с акцентом на прикладных аспектах предлагаемых методик, очень важны, интересны и необходимы аналитикам-профессионалам.

Благодаря разработке концепции абстрактного информационного автомата был сформирован базис для унифицированного описания информационных процессов, протекающих в некоей иерархической системе. Подобные автоматы способны работать с восьмью различными типами базисных составляющих информации (оригинальную их классификацию предложил А.А. Шиян). Имеется много экспериментально установленных фактов, свидетельствующих в пользу выводов автора и подтверждённых как результатами его собственных экспериментов, так и другими учёными. Современная наука даёт много конкретных примеров и подтверждений, закреплённых на разных уровнях описания – от общей теории систем до реальных объектов, таких как природные и социальные системы.

Например, в рамках социальных технологий получено первое теоретическое доказательство известной в инженерной психологии эмпирической закономерности, указывающей: по истечении 20 часов с момента восприятия информации от неё в памяти индивида сохраняется лишь 25 % [Ломов 82].

А.А. Шиян разработал также теоретический аппарат описания способов построения иерархических систем различной конфигурации, применимый для описания как иерархий социальных систем, так и информационно-аналитических задач, когда происходят сжатие информации и конкретизация её смысла. Эти результаты впервые позволили достаточно строго описать весьма широкий класс задач, ранее допускавших описание только посредством нечётких вербальных переменных.

Есть и специфический класс задач, весьма важных для повышения эффективности ИАР, это задачи моделирования целей потребителя продукта ИАР. Этот класс задач был практически не разработан и достаточно слабо освещён в существующих концепциях ИАР, хотя хорошо известен тот факт, что смена руководителя информационно-аналитической службы практически всегда приводит к изменению стиля и способа осуществления ею ИАР, а иногда весьма негативно сказывается на её эффективности. Социальные технологии А.А. Шияна позволяют описать «самые важные» конкретному человеку классы информации, необходимые для принятия эффективных решений. Прогнозирование (ранее заменявшееся простым предугадыванием) требований будущего руководителя к сотрудникам и к способам проведения ИАР вообще, заблаговременное получение представления о стилистике его отчётов и выборе аргументации, – всё это позволяет выбрать оптимальную из возможных кандидатур на пост руководителя информационно-аналитической службы, то есть кандидатуру, определённо подходящую для решения поставленных перед этой службой задач.

Переходя от внутренних проблем потребления/оценивания деятельности отдельных аналитиков в какой-либо организационной системе (включая систему ИАО) к проблемам взаимодействия с потребителем, можно указать: применение СТ позволяет описать параметры информации, необходимой конкретному потребителю продукта ИАР для принятия им эффективных решений: социальные технологии описывают, прежде всего, стиль управления, присущий потребителю такой информации. По сути, поэтому информационно-аналитические службы перекодируют информацию в смысловые структуры всё более высокого уровня иерархии. Они также осуществляют «перевод» информации на язык, доступный потребителю, трансформируя описание поступающей на вход такой структуры картины мира в картину мира, доступную потребителю для восприятия, что необходимо при выработке им решений.

Подводя итог, можно сказать: социальные технологии – это аппарат, достаточно мощный как для моделирования, так и для управления в масштабах от отдельного человека и до общественной системы в целом. Это даёт возможность использовать их в качестве перспективной модели мира при осуществлении информационно-аналитической деятельности, что позволяет выделять главные и перспективные явления, ситуации, тенденции и направления, применять в развитии широкого круга социальных и экономических явлений. На уровне же общественно-политическом социальные технологии уже сегодня предоставляют достаточно широкие возможности для управления внутренними социальными и экономическими состояниями и процессами, а также для влияния на другие страны, что переводит СТ в ранг перспективных технологий, использование которых способно воздействовать и на геополитическую обстановку.

Современный аналитик должен профессионально оперировать широким спектром разнообразных знаний, обладать хорошей методологической вооружённостью и многими другими интеллектуальными качествами. Он должен стремиться к энциклопедическим знаниям, это поможет ему лучше понять суть происходящих в обществе процессов. Но необходимо сказать и о нравственной составляющей в деятельности аналитика. Аналитический, рациональный склад мышления способен привести к установлению чрезмерно технологичного подхода к вопросам бытия, в том числе – недооценке морали. Мораль – социальная производная, форма общественного сознания. Есть классовая мораль, у нацистов тоже была своя мораль – расовая, и т. д. и т. п. Понятно, что нельзя рассматривать объективные динамические процессы любой природы с точки зрения морали. Аналитику часто всё равно, что он прогнозирует – экспорт зерна из страны или демографическую ситуацию – ему нужны только абсолютные показатели интересующего процесса за равные временные промежутки и соотношения величин аргументов влияния за контрольное время. Если он спрогнозирует увеличение преступности, или падение рождаемости или увеличение смертности, его не должны обвинять в аморальности и содействии этим процессам, тем паче вообще в «непатриотизме»! В противном случае прогнозы и аналитические разработки станут делаться под заказ, по принципу чего изволите. У меня лично большой (20 лет!) опыт борьбы с подобного рода «аналитикой».

Но существует и опасность отказа от одного из главных достижений человечества – системы этических норм, нравственных устоев, объявления её «неэффективной». При несовершенной системе подготовки аналитиков и недооценке нравственной стороны возможен эффект синтеза этакого лишённого всяческих комплексов гомункулуса, стремящегося использовать полученные знания для достижения односторонних личных преимуществ и даже преступной деятельности. Подобный эффект наблюдался в фашистской Германии, когда истинные арийцы, полагая, что они превыше сострадания и культуры, совершали беспрецедентные по масштабам и изощрённости преступления, собственно, и подготовившие крах фашистской системы, ибо против неё выступил весь цивилизованный мир. При подготовке аналитика необходимо не только как можно быстрее развивать в нём профессиональные способности, но и всемерно укреплять нравственную и эстетическую составляющие человеческой личности.

В самом деле, нужно разделять технологии и цели. Именно целями и определяются этические нормы, а они в масштабах истории всегда относительны: это как раз доказывает, что даже благая цель не должна достигаться любыми средствами.

В эпоху расцвета испанской инквизиции (конец XV – середина XVI в.) беспринципность была возведена ею в принцип: Finis sanctificat media (лат. цель оправдывает средства). Иногда авторство её приписывают Никколо Макиавелли, отцу политологии, и, хотя в его сочинениях [Макиавелли 82] точно такого высказывания нет, тем не менее, они, прежде всего трактат Государь, выражают этот принцип всем своим содержанием.

Оценка деятельности и стимулирование труда аналитиков. В настоящее время налицо серьёзное противоречие между существующей схемой оценки деятельности аналитиков и изменившимися общественными приоритетами, из-за чего существующие механизмы мотивации и стимулирования этой деятельности утрачивают свою действенность. Это вызвано отсутствием объективных критериев оценки, технологий учёта личного вклада каждого аналитика в коллективное создание информационного продукта. Как правило, система стимулирования труда не идёт дальше схем типа «оклад независимо от результата» или «оклад плюс премия», реже «оклад плюс процент от прибыли». Последние два варианта оказывают, пожалуй, самое пагубное воздействие, поскольку ведут к выделению из общего перечня направлений ИАР группы невыгодных заказов – на них аналитики стараются сэкономить усилия. В то же время игнорируется практика применения рейтингов, одновременно действующих как в материальной, так и в моральной сфере.

Сейчас аналитиков стимулируют преимущественно морально, при этом даже их карьерный рост рассматривается скорее как возможность более эффективного распоряжения личным интеллектуальным ресурсом в интересах достижения общей цели – то есть, опять же, это можно рассматривать как разновидность морального стимулирования, хотя, естественно, карьерный рост сопровождается ростом заработной платы. Однако следует отметить и позитивные тенденции. Руководители многих крупных государственных структур и частных компаний стали понимать, что за светлую голову надо хорошо платить. При этом как только ни называют такую светлую голову: с одной стороны, вроде бы уважительно – участник группы интеллектуального прорыва или топ-менеджер, но с другой, с явной или маскируемой насмешкой – яйцеголовый, головастик, мозговой штурмовик, мистер Супермозг (персонаж популярного мульфильма).

В деле отучения среднего человека от мыслительной деятельности преуспели все виды общественного устройства: тоталитарные режимы и демократии разного толка, монархии в широком спектре версий (от самодержавной до конституционной), и вожди папуасов. Доступ к настоящему серьёзному Знанию закрыт и сейчас, прежде всего, из-за обилия ненужной информации, прячущей в своей громадной рыхлой куче становящуюся малодоступной сущностную информацию, несущую настоящее Знание. В этом смысле каменный век и век информационных войн вполне совместимы, ибо информация всегда была инструментом установления господства. Информационно-психологические технологии манипулирования сознанием масс продолжают совершенствоваться. Старая формула divide et impera (лат. разделяй и властвуй) – это, прежде всего, девиз информационной войны, в которой действуют методы информационного геноцида, информационной блокады, информационного уничтожения противника. Об этом стоило бы поговорить отдельно.

Мне импонируют в этом смысле подходы П.Ю. Конотопова, моего соавтора по Аналитике, книге, предваряющей эту. В настоящее время он возглавляет одну из аналитических структур в Москве – «Коллегию аналитиков», готовящую специалистов для информационно-аналитических подразделений. Он ввёл понятие картина мира (реального мира и модельного) для характеристики личности исследователя, руководителя, аналитика. Считаю данный подход весьма интересным, продуктивным и достойным творческого развития. Сформировать у каждого члена общества правильную картину мира, мотивацию к постоянному интеллектуальному росту, привить навыки эффективного использования информации – это значит предоставить ему реальную возможность результативной учёбы, овладения знаниями, построения жизни и карьеры, управления своей судьбой, судьбой государства.

3.12. Аналитика в принятии управленческих решений

Как уже указывалось, аналитика – это прикладная дисциплина, инструмент управленческой деятельности, а вовсе не интеллектуальная игрушка кабинетных стратегов. Кто не хочет понять этого, всегда будет рабом обстоятельств – такова плата за привилегию и риск высовывать нос из норы и просто разглядывать мир словно в калейдоскопе случайностей.

Многие случайности подстерегали Россию и другие страны СНГ после обретения независимости: вдруг наступило сплошное вдруг. Оказалось, из одной кабалы можно мгновенно угодить в другую. Оказалось, закупоренный в бутылке джин национализма, как будто без веса, цвета и запаха, вырвавшись на свободу, обладает колоссальной разрушительной энергией, и загнать его обратно крайне трудно. Все дотируемые ранее государством продукты подорожали, причём не ненамного, а во много раз. Увы, воспитывая в советских людях гордость за Родину, наши идеологи привили им лишь неискоренимую веру в неисчерпаемость природных ресурсов. Мы отучились уважать людей, ценить их труд – мы стали гордиться абстрактными квадратными километрами. Оперируя сложным аппаратом высшей математики и иных наук, мы умудрялись мыслить иррациональными категориями: зная, сколько бельгий или голландий умещается на территории такой-то области, не знали, во сколько раз дороже канадского оказывается наше зерно. Даже люди, имевшие дело с землёй, и те – в ослеплении «квадратно-километрового» патриотизма ничтоже сумняшеся помножали количество гектаров Заполярья на урожайность гектара Украины. Бывшие друзья, соседи-соратники расставались легко. До 1991 года вся страна жила «в среднем по минимуму»: дешёвыми были энергия, продукты, промышленные товары. А вот теперь так не получается. Думалось, отчалит Украина от республик-нахлебниц и станет продавать свою пшеницу Западу, а её, оказывается, на тамошнем рынке не так, чтобы и ждали. Думалось, распрощается Россия с республиками-неплательщицами в госбюджет, да и пойдёт у неё бойкая торговля железом, нефтью, газом и электричеством, а, оказалось, железо Запад покупает не всякое, да и не так много, как хотелось бы, и что за транзит нефти, газа и электричества через территорию суверенных государств надо платить деньги и не малые. И во всех этих ситуациях от управленцев всех звеньев требовались оптимальные решения.

Итак, мы подошли к проблеме принятия решений. А в чём она? Есть ли тут место науке или достаточно одной решимости? Что такое принятие решений?

Принятие решений – это управленчески нацеленная, научно обоснованная деятельность по изучению возможных альтернатив с оценкой их качества для выбора наилучшей с использованием рациональной схемы (процедуры). Задача здесь состоит в том, чтобы из множества конкурирующих стратегий решения некоторой проблемы, на основе анализа условий и последствий её реализации выбрать лучшую (оптимальную). Существенным дополнением к последней фразе является то, что под условиями понимается не какая-либо застывшая картина «сегодня», но также изменения в ней за время реализации выбранной стратегии.

Особенность такого научного подхода в том, что выбор критериев оптимальности остаётся творческим актом. Критерий оптимальности – это не некий экстремум функции одной переменной, а такая область многомерного пространства признаков, где некоторые частные параметры могут быть и неоптимальными. В данном случае все частные функции полезности рассматриваются не как равноценные, но в виде иерархически упорядоченной системы функций полезности с тем или иным весом, и наряду с выбором самих функций, назначение веса каждой из них, собственно, и есть содержание процесса принятия решения.

В классической теории принятия решений центральный вопрос связывают с аксиоматикой «рационального» выбора. При апелляции к методам классической теории принятия решений выбор сводится к бинарным отношениям предпочтения. Однако классические рациональные основания выбора не универсальны, а представляют собой лишь ограниченную часть оснований для конструирования разумных и естественных механизмов выбора оптимальных решений.

На практике используют богатую палитру методов принятия решения, в их числе аналитические (параметрический и морфологический анализ, идентификация, прогнозирование, оптимизация), имитационное моделирование, экспертные и иные методы. На рис. 16 (с. 372) представлена широко распространённая классификация методов принятия решений, включающая принятие решений без критериев, а также однокритериальный и многокритериальный выбор.

Характерно, что в теории принятия решений существует множество методов вообще без критериев (в классическом смысле). Например, широко применяют методы коллективного выбора, такие как: голосование (есть много вариантов этого метода), турнирный выбор, метод Борда (сравнение сумм баллов по совокупности критериев), методы квантификации вариантов и иные. Во всех этих методах используются так называемые псевдокритерии, то есть основания оценок с крайне высокой долей субъективизма, причём в основе оценки не лежит измерение каких-либо свойств. Сюда же можно отнести и различные потребительские экспертизы: анкетирование, голосование рублём.

Рис. 16. Классификация методов принятия решений

Классический случай однокритериального выбора, когда исходы прочих процессов полностью независимы от данного, в практике принятия решений встречается крайне редко. Чаще всего задача однокритериального выбора представляет собой лишь внешнюю оболочку, пользовательский интерфейс для лица, принимающего решение. Методы приведения к однокритериальному виду используются также для снятия стресса от утомительного потока данных, и таких методов довольно много, начиная от метода равноценных уступок и заканчивая методом выбора главного критерия. При этом, как правило, формулируется набор аксиом, и на его основе принимаются промежуточные решения о сопоставимости и взаимозаменяемости различных частных критериев. Аксиомы также устанавливают весовые коэффициенты и правила группирования, при этом, естественно, не всегда возможно однозначно определить семантику полученного показателя.

Вариантов многокритериального выбора оптимального решения тоже много. Различают дескриптивные, нормативные и комплексные модели многокритериального решения проблем. В одних случаях, например, при использовании дескриптивных методов, решение принимается на основе анализа прецедентов, в других – в результате логического анализа системных взаимосвязей между частными критериями. Комплексные же методы опираются на использование как дескриптивного, так и нормативного подходов, что обеспечивает всесторонний учёт различных аспектов проблемы, при этом для анализа привлекаются как метод исторических прецедентов, так и строгие аналитические методы. Более того, комплексные методы опираются и на большее доверие к интуиции экспертов.

Различают также методы принятия решений на основе эвристических и аксиоматических правил, а по числу итераций методы принятия решений подразделяют на одношаговые и многошаговые с полным или частичным упорядочением альтернатив. Последние классы методов применяются вне зависимости от того, какой именно (дескриптивный, нормативный или комплексный) метод выбран для решения проблемы.

Аксиоматические методы являются разновидностью априорных детерминированных методов принятия решений в условиях многокритериального выбора с неопределённостью – посредством введения некоторой системы аксиом, выражающих знания эксперта-аналитика (или их группы) о закономерностях поиска решения конкретной проблемы. Эта группа методов широко используется при поиске решения проблем путём анализа сложных систем и синтеза решений в условиях высокой неопределённости, когда совокупность объективных критериев, выражающая полноту знаний о системе, неполна. По существу, аксиоматические методы позволяют с учётом субъективных предпочтений и знаний экспертов, выраженных в виде некоторой формальной совокупности критериев оптимальности (правильности), ограничить область поиска решения, сформулировать гипотезу о виде функции полезности, и, вычислив её, оценить приемлемость предложенного решения по условию принадлежности к заданному интервалу. Совокупность формализованных критериев в аксиоматических методах называется свёрткой, представляя собой интегральный критерий, учитывающий отдельные критерии предпочтений и веса, выражающие их важность (ценность).

Среди аксиоматических методов наиболее распространены основанные на теории полезности [Нейман 70]. Существуют и такие методы синтеза функции полезности, когда способ объединения частных критериев в составной интегральный критерий на начальном этапе не определён – значения весов отдельных показателей устанавливаются в ходе изучения имеющихся в системе отношений. В рамках аксиоматического подхода предложен ряд методов установления функциональной связи между полезностью и частными критериями, среди них варьирование, использование потребительских показателей или использование аддитивных свойств полезности, анализ сущности и закономерностей функционирования системы и т. д. Аксиоматические методы нацелены на выявление объективных закономерностей функционирования системы и, как следствие, точных методов прямого синтеза решений. В сочетании с аксиоматическими методами широко используются методы вариационного исчисления.

Существует ряд интуитивных методов (их характеристика будет представлена далее). Широко используются собственно аналитические методы, опирающиеся на логический анализ модели процесса, явления, объекта прогнозирования, их также применяют и в операционном анализе. Однако они требуют весомых затрат времени, что существенно снижает их ценность при выработке оперативных решений. В отсутствие средств автоматизации, снижающих трудоёмкость операций логического анализа поступающей информации, применимость этих методов ограничена стратегическим звеном управления.

События, происходящие в мире в настоящее время, свидетельствуют о наступлении серьёзного кризиса, охватившего практически все сферы общественной жизни. Причины его коренятся в принятии многих социально значимых для нашего времени решений без глубокого и всестороннего анализа их последствий. Особенно часто этим грешат политики и руководители, избравших для себя имиджевую маску пассионариев, (так с подачи историка Л.Н. Гумилёва называются личности эпохального масштаба, ставящие перед собой великие цели и способные добиться своего). Обилие таких псевдопассионариев на фоне усиливающихся кризисных тенденций в мировой политике и экономике становится мощнейшим дестабилизирующим фактором.

Мне нравятся аналитические подходы к оценке наступившего кризиса, разработанные участниками Академии небополитики (в феврале 2012 года переименовавшей себя в Академию управления развитием – АУРа, см. интернет-ресурсы nebopolitica.ru и www.peremeny.ru/books/osminog/5328) в составе: А.Н. Назаревский, А.П. Девятов, О.В.Залесов, Ю.Н.Забродоцкий, А.Г. Ибрагимов, А.Н. Митрофанов, А.В. Кашанский, В.А. Лепёхин, В.Ф. Муниров и другие. Они понимают кризис как перелом постепенности, когда выявленные умным расчётом тенденции уже более не оправдываются при линейной экстраполяции в будущее – ни в жёстком, ни в мягком, ни в оптимальном сценариях. А без верного прогноза того, что будет – заявляют они – управление теряет эффективность, решения властей бьют по хвостам, власть в глазах народа расписывается в полном неумении, исподволь возникает тяга к смене элит (перевороту).

В качестве кризисных точек развёртывающегося на наших глазах кризиса 2008–2015 годов, отмечаются переломы линий:

– наращивания потребления товаров и услуг индустриальным обществом расширенного воспроизводства, ибо капиталистическая экономика стала глобальной, и резервы расширения заканчиваются;

– восхождения V Технологического Уклада эпохи капитализма (микроэлектроника и информационные технологии), исчерпавшего потенциал создания нового, небывалого, продукта;

– извлечения богатства из ничего посредством ссудного процента на кредит, в связи с уходом денег из реальной экономики в финансовые пузыри и накопления невозвратных долгов, а также такие негативные явления, как:

– ступор увеличения потребностей индустрии городов в энергии ископаемых углеводородов (угля, нефти, газа), упёршихся в пределы роста по запасам и экологии;

– слом идеологических устоев общества потребления, где смысл жизни людей ограничен наращиванием материальных благ (сытостью и комфортом тела), деньги стали кумиром, восторг души подавлен тоской, а Дух Истины забыт. (См. также подборку оригинальных оценок в ракурсе Закона Перемен на интернет-ресурсе http://www.peremeny.ru/books/osminog/category/nebopolitica и книгу [Девятов 08]).

В 2012 году большинство российских аналитиков сходится во мнении о том, что для удержания мирового господства США (так же как и Великобритания 100 лет назад, перед I Мировой войной) подталкивают мир к Большой войне в зоне нестабильности: от Суэцкого канала до китайского Синьцзяна и от Персидского залива до Каспийского моря и Центральной Азии. Её запалом назначен Израиль. Для оказания давления на него извне, с севера используются ядерная программа шиитского Ирана и дестабилизация Сирии. А с юга идёт «арабская весна 2011» с приводом к власти в Египте «братьев мусульман» – суннитов в союзе с ваххабитами Саудовской Аравии.

Понятно, для США большая война – это выход из кризиса с наименьшими потерями в экономике и финансах при сохранении порядка в обществе и удержании страны от развала. То же самое раньше происходило при смене империи, где никогда не заходит солнце, британским Содружеством наций. Поскольку капитал создаётся в реальном секторе экономики, а накапливается и распределяется в финансовом, это ведёт к надуванию финансовых пузырей в виде деривативов. Ограниченный возможностями устаревших технологий накопленный капитал не может быть вложен с прибылью в материальное производство и уходит в финансовый сектор. Капитал же, инвестированный в финансовую сферу, не только не производит материальных благ, но и не приводит к росту платёжеспособного спроса населения. Материальное производство не развивается и терпит убытки. Надёжным средством оживить производство, списать долги и обеспечить оборот финансов «через натуру» выступает война.

Понимание этой логики событий даёт шанс России на успех собственной стратегии. А поскольку театр Большой войны зафиксирован (объект войны – нефть Персидского залива и Каспия), достойным манёвром из-под удара будет заход в тыл противоборствующих сторон при условии резкой активизации нашей аналитики, разведки, дипломатии.

Практика показывает: даже в стационарных социально-экономических условиях очень немногие занятые управлением или обеспечивающими его исследованиями способны принимать адаптивные решения по междисциплинарным проблемам. Причин тому множество, наиболее весомыми из них являются сложившаяся в российских вузах традиция противопоставления гуманитарной и технической ветвей образования, а также снижение числа профессий, требующих от сотрудников низшего и среднего звена управления широты знаний, почти энциклопедической. В результате человек, так и не осознавший неполноты своих знаний, занимает руководящий пост, обладая позитивным опытом практической (или научной) деятельности исключительно в своей весьма узкой отрасли, что не способствует системному видению проблем управления. Самое печальное то, что стимулом к самообразованию для такого «специалиста» может стать лишь решающий промах, как правило, уже венчающий славную карьеру.

Одним из важнейших последствий холодной войны (её окончание провозглашено в 1992 году) стала замена основополагающих принципов, десятилетиями служивших фундаментом системы международной военной и экономической безопасности. Одновременно с распадом СССР исчезла сила, сдерживавшая военную, экономическую и культурную экспансию США. Теперь это место отчасти занимает Китай. Страны третьего мира и оппозиционные силы иных государств потеряли и того больше – был утрачен единственный канал политического воздействия на их основного оппонента, что привело к усилению роли террористических организаций. Кроме того, исчез единственный пример мощного государства, построенного на принципиально иной идеологии и провозглашающего иные ценности, в результате чего представления о социальной норме резко изменились: произошло усечение социальных гарантий, снизилась мера ответственности государства перед гражданином, а ведь она-то и определяет для него ценность государственной системы. Иными словами, произошло кардинальное изменение условий выработки решений на всех уровнях бытия.

В результате остро встал вопрос о пригодности многих, ранее эффективных, стратегий управления. В такой обстановке государство, ставящее перед собой цель обеспечить своим гражданам условия для реализации материальных и духовных запросов, да и любая организация, стремящаяся к достижению своих целей, проводили интенсивную работу по подбору и обучению управленческих кадров, их расстановке с учётом профессионального опыта. Крайне важно, чтобы критерии карьерного роста и принципы осуществления кадровой политики были чётко сформулированы и доступны претендентам на замещение руководящих должностей, а также, чтобы существовали схемы не катастрофического стимулирования управленцев к самостоятельному освоению смежных отраслей знаний. В деловых кругах эти положения уже воспринимаются как идеология разумной и бесконфликтной кадровой политики, в то время как на уровне государственного управления их по-прежнему считают утопическими.

Во многих литературных источниках по менеджменту, принятию управленческих решений практически отсутствуют положения, связанные именно со скоростью принятия решений (из числа немногих источников см., например, [Казначеев 02]). Попробую показать огромную значимость для практики этого важнейшего фактора. Проблема времени меня, как учёного, интересует давно. Сфера общественного сознания, обусловленность её процессов во многом зависят от определённых ритмов, пульсаций исторического времени. Рассматривая природу времени, я понял, что этот фактор имеет огромное значение для системного анализа в политике, прогнозировании. Время многомерно, оно многоярусно и даже может быть отрицательным. Этому посвящена одна из моих ранних публикаций [Курносов 97А]. На поиск путей решения этой проблемы меня подтолкнула информация о том, что американские военные, примерно 10 лет назад, на заседании ОКНШ утвердили новый концептуальный подход – ускорение принятия управленческих решений у себя и всемерное замедление этой процедуры у противника, намереваясь именно таким способом выигрывать все войны будущего.

Через несколько лет, когда в российских системах управления на уровне Правительства РФ в результате административных реформ система принятия решений начала усложняться и в управленческих контурах и цепочках появились дополнительные элементы (федеральные агентства, службы), у меня закралась мысль – а не по западным ли рецептам это делается? Конечно, я могу ошибаться, но по многочисленным откликам сотрудников органов государственной власти и управления, обучавшихся в период 2003–2008 в РАГС при Президенте РФ, данные реформы значительно замедлили скорость принятия управленческих решений на всех уровнях, так как для различных согласований между ведомствами, и даже в одном ведомстве – но между различными его управленческими уровнями – потребовалось значительно больше времени, чем ранее. В результате эффективность госуправления снизилась. К сожалению, эта практика в управленческой сфере продолжает сохраняться до сих пор. Лишь с неизбывной тоской можно смотреть на волокиту согласования и выработки единой позиции между ведомствами, как канцелярщина и бюрократизм процветают, как суть дела выхолащивается порой в угоду требованиям делопроизводства и штабной культуры. Эти требования, конечно, уместны и должны соблюдаться. Но просто нацеленность их должна быть другая – на ускорение, а не на замедление управленческого процесса.

Думаю, каждый читатель сталкивался в жизни с такими случаями, когда по форме вроде бы всё правильно, а по сути – издевательство над здравым смыслом. По запросу на это выражение Интернет выдаёт множество сайтов, утверждающих: его приписывают Ленину. И лишь один (!) сайт даёт верную справку. 27 мая 1921 года, выступая с заключительным словом по докладу о продовольственном налоге на X Всероссийской конференции РКП(б), В.И. Ленин, подвергнув критике новейших российских бюрократов-чиновников советского аппарата, сказал: «…У нас дело всерьёз не берут. А к суду за волокиту привлекали? Где у нас приговоры народных судов за то, что рабочий или крестьянин, вынужденный четыре или пять раз прийти в учреждение, наконец, получает нечто формально правильное, а по сути издевательство?»

В начале 2008 года по решению Президента РФ ситуацию частично удалось вернуть обратно, но системные сбои уже были предопределены, по-прежнему принятие решений на всех уровнях федеральных органов исполнительной власти остаётся крайне медленным, в целом система громоздка, неповоротлива. Там, где надо принять решение за день – принимают за три, где за неделю – за месяц, где за месяц – волынка тянется год, где за год – растягивается на десятилетия! Примеров этому несть числа! Огромная многоголовая бюрократическая гидра продолжает расти, но эффективных управленческих решений очень мало, и ответственности никто ни за что не хочет нести. И это происходит в условиях, когда деградация охватывает всё большие объёмы наших ресурсов – природных, научно-технологических, трудовых и демографических.

Здесь же уместно сказать о практике проведения совещаний, заседаний как в различных министерствах, так и на межведомственном уровне. Каждый раз, когда мне приходится бывать на такого рода мероприятиях, становится просто грустно, потому что нередко они проводятся на самом примитивном методологическом и технологическом уровне, исключающем настоящее проявление инициативы, оживлённый информационный обмен мнениями, взглядами (не взорами, но концепциями), знаниями. Креативное начало в выработке оптимального решения обсуждаемой проблемы выражено крайне слабо, тогда как субъективное – в лице проводящего мероприятие начальника, доминирует. При этом в мире менеджмента наработано много технологий, позволяющих избежать этих типичных ошибок и задействовать важнейший ресурс – мозговой штурм, причём с применением интерактивных средств И Т. Впрочем, применять этот на казённых сборищах бессмысленно. Да и аналитическая подготовка подобных совещаний явно недостаточна. Самое огорчительное – комплексное решение проблем лишь декларируется, навыки управленцев (руководителей) по формулированию проблем, их системному анализу, структуризации и моделированию просто отсутствуют.

В деятельности любой управленческой структуры со временем происходит так называемое «заболачивание», хорошо освещённое в многочисленной литературе по менеджменту. Структура, словно корпус корабля, обрастает множеством вспомогательных подразделений-ракушек, и они всё больше и больше мешают ей развиваться, отбирая на себя значительную часть имеющихся ресурсов и доказывая тем самым свою незаменимость. Бороться с таким балластом очень тяжело, а порой вообще невозможно. В этом смысле интересен американский подход: их аналитики рассчитали, что проще и дешевле создать новую структуру с аналогичными функциями, чем пытаться бесконечно реформировать забюрократившуюся старую (она, кстати, остаётся, но подавляющая часть ресурсов направляется в структуру новую и туда же переходят более мобильные опытные кадры из старой). «Болото», как правило, всегда против нововведений, держится за кресла и просто не успевает своевременно отреагировать, оставаясь таким образом за бортом. Действительно, если поразмыслить, как чудовищно неповоротлива огромная, многоголовая бюрократическая гидра, живущая личными связями и коррупцией, как парализует она базовую деятельность в любой сфере, приходит понимание, что здесь нет простых решений и на этом управленческом поле всегда идёт яростная борьба. Это происходит и в политике, и в промышленной сфере, и в образовании.

Хочу проиллюстрировать эту мысль следующим примером.

Сейчас, когда «партнеры» по НАТО подобрались вплотную к границам нашего огромного, но разоружённого государства и деловито готовятся к последнему прыжку, самое время вспомнить о том, как могло случиться, что оборонно-промышленный комплекс России сознательно годами и десятилетиями разрушался? Да, это горькая правда: мы бездарно потеряли десять лет. Министр финансов А.Л. Кудрин десять лет занимался монетизацией, не давал денег никому, создавая подушки безопасности для нашей экономики, где бы вы думали – в американских банках, и позволяя российским коммерческим структурам брать беспримерные займы за рубежом под правительственные гарантии. В итоге внешний долг России за первые два квартала 2012 года вырос на 7,3 %, составив 585,133 млрд долл., что сопоставимо с объёмом Резервного фонда 1,99 трлн руб., равным (при условном курсе 32 р/$) на 1 июля 2012 года 62 млрд долларов (см. интернет-ресурсы http://sobesednik.ru/business/20120704-rossiya-zadolzhalaeshche-585milliardov и http://www.4uk.runewsRossii_pridetsya_ ispolzovat_ Rezervniy_fond.html). Вот за это удушение промышленности его ещё превозносят как гениального финансиста. Любой, кто занят в сфере современных HiTech технологий, знает, что в мире стало общепринятым такое понятие времени – каждый следующий год равен пяти предыдущим. По такой экспоненте развиваются сегодня технологии [Ласточкин 12]. С учётом этого Кудрин задержал нас на десятилетия! Понятно, действовал он не один, была группа поддержки, но лично он символизирует собой это движение, не дававшее нормально развиваться отечественной промышленности.

А теперь, будь внимателен, читатель – самое главное: масштабные вливания (на что, наконец, решилось наше высшее политическое руководство), а именно, – срочно вбухать в промышленность 3 трлн руб. и на 20 трлн закупить техники и вооружений, могут оказаться бесполезными. Журналист острит: умирающего с голоду сажают за накрытый стол в ресторане. А у того и рот, и желудок уже ничего не принимают.

Действительно, в результате трёх мощнейших ударов по отечественному ВПК (это синоним ОПК) в течение последних 20 лет (бездумная конверсия, приватизация, реструктуризация) он оказался в весьма плачевном состоянии. Трудовые коллективы распались, КБ резко ослабели, технологии утрачены, технологические цепочки разрушены. Конечно, деньги важны, но всем давным-давно известна истина: сами по себе деньги ни одну проблему не решают. Даже очень большие деньги. Мы не получим от этих производств ни новых самолётов, ни новых танков, ни новых ракет, потому что сначала надо воссоздать разрушенные производства и всю инфраструктуру, восстановить КБ и лишь потом, пройдя все циклы, получить продукцию. И тут опять всё будет развиваться по принципу: «сколько болел – столько лечись» (см. Введение к этой книге). Вспоминается знаменитая фраза из к/ф про наших разведчиков «Мёртвый сезон»: «Да собери ты хоть девять беременных женщин, они не родят через месяц; идея должна созреть». А тут не идея, а целый, но полурастерзанный ОПК.

К этому добавляется ещё одно важное обстоятельство. Живём-то мы уже в другом мире. По сравнению с советским периодом произошли кардинальные изменения во всех сферах. Тогда тарифы на электричество и топливо были копеечными, была налаженная система госпоставок необходимого для военного производства сырья, чего давно уже нет. Цены на топливо, электричество выросли в сотни раз. И ещё: вокруг любого производства сформированы полчища бюрократов-управленцев со сверхвысокими зарплатами.

В сегодняшнем ВПК сконцентрировано огромное количество людей при высоких должностях и научных степенях, они привыкли просто пилить деньги. Что ещё они могут, так это впаривать руководству страны какие-то бредовые идеи. Вот посмотрите, дорогие читатели, как будут реализовываться планы по созданию новейшего российского магистрального самолёта МС-21, двигателя ПД-14 и другие аналогичные проекты. Никто ведь опять не ответит за многомиллиардные суммы, потраченные впустую.

И всё это закладывается в цену военной продукции. Я уже не говорю про фондо-вооружённость, этот важнейший параметр экономической деятельности завода, компании, фирмы. Это фактически один из самых точных показателей эффективности производства, его современности. Рассчитывается он как отношение средней годовой стоимости основных производственных фондов к средней численности работников за год. Поскольку эта величина постоянно пересчитывается с учётом уценки по мере устаревания станков, оборудования и прочего в денежном эквиваленте, то картина вырисовывается очень неприглядная. Поэтому-то и возникла идея в руководстве Минобороны России закупать боевую технику за рубежом, ибо фондовооружённость наших мастодонтов ВПК такова, что производить что-то современное и по адекватным ценам они просто не могут. А вот поглощать и бесследно переваривать десятки миллиардов рублей, которые вкладываются государством в ВПК, они могут, вполне могут поглотить и триллионы рублей. Это чёрные дыры нашей промышленности, и никакие деньги их уже не возродят, просто потому что на них устарело всё: от станков и оборудования, зданий до самой философии производства. Опыт последних лет по возрождению отечественного ВПК показывает, что их нужно закрывать, а на их месте или рядом возводить совершенно новые модульные производства, компактные и эффективные. Первые шаги в этом направлении уже сделаны, например, в Тульской области.

Идти нужно от системного анализа наших возможностей – экономических, демографических и т. д. и потребностей в защите государственных интересов от угроз, которые реально могут быть направлены против нас.

Очень важным для управленческих кадров является осознание того, что в условиях наступившего мирового финансово-экономического кризиса и многократного увеличения количества проблемных ситуаций именно технологию принятия решений (включая её методологические и организационные аспекты) следует взять на интеллектуальное вооружение. При этом решающее значение будет иметь не только правильность, оптимальность самого управленческого решения, но и скорость его принятия! К сожалению, этого не понимают в России очень многие руководители всех эшелонов власти. Теоретических наработок по данной проблеме также практически нет.

Рассмотрим подробнее закономерности распределения времени при принятии решений (некоторые характеристики этих закономерностей даны по изданию [Казначеев 02]).

Введём следующие обозначения.

Пусть Т_1 – обобщённое время, то есть интервал между возникновением во внешней среде внештатной ситуации, требующей принятия адекватных мер для блокировки (нейтрализации) негативного развития событий, и моментом, когда эти меры фактически принимаются. Величина Т_1 характеризует инерционность каналов поступления, обработки и реагирования на информацию.

Более детально это время раскладывается на следующие слагаемые:

Т_1′ – время восприятия исходящего от среды сигнала рецепторными элементами системы, осуществляющей мониторинг среды;

Т_1′′ – время, необходимое для обработки полученных сведений;

Т_1′′′ – собственно время принятия решения действовать, разработки вариантов реагирования на складывающуюся обстановку;

Т_1′′′′ – время передачи решения (проекта, программы, результатов анализа и плана действий) в исполнительные структуры.

Сумма перечисленных временных интервалов есть совокупное время Т_1.

Но принять решение – это ещё лишь полдела. Теперь задумаемся о том, как по времени оно будет реализовываться, каким образом будут задействованы имеющиеся ресурсы и какие факторы будут тормозить этот процесс.

Введем для обозначения этих процессов время Т_2 как сумму некоторых временных интервалов, характеризующую инерционность материальных систем (объектов), приводимых в действие данным управленческим решением.

Это время состоит из следующих слагаемых:

Т_2′ – время жизни ресурсов;

Т_2′′ – время, необходимое для проблемной, целевой мобилизации ресурсов;

Т_2′′′ – время, необходимое для введения ресурсов в зону активных действий;

Т_2′′′′ – время, когда ресурсы в состоянии выполнять свои функции в зоне активных действий.

Естественно, в рамках каждой из валентностей перечисленные временные параметры наполняются своим конкретным содержанием в зависимости от реальной жизненной ситуации.

Представьте, например, такую ситуацию (реальный пример из моего личного опыта). Зима. Загорелся дом на дачном участке. Вызываю по мобильному телефону пожарную службу. Попадаю на женщину-диспетчера из соседнего района. Она советует перезвонить и сообщить о происшествии непосредственно диспетчеру нашего района. А дом горит. Пытаюсь объяснить, что она может передать информацию о пожаре гораздо быстрее (у меня даже нет карандаша, чтобы записать номер телефона ближайшей пожарной части, и в связи с пожаром нахожусь я в стрессовом состоянии. Наверняка, связь между соседними пожарными службами давно отлажена. Начинается выяснение отношений, переходим на повышенные тона. А дом горит. Объясняю диспетчеру, как проехать к месту происшествия. Нашего садового кооператива нет на её карте. Убийственно звучит её фраза «Понастроили тут…». В результате вызова пожарные всё же приехали – через 40 минут. При этом первая машина приехала из соседнего райцентра, а он втрое дальше от моего участка, чем ближайшая пожарная часть, откуда езды было ровно 10 минут.

Теперь попробуем проанализировать данную ситуацию с точки зрения вышеуказанных временных параметров и по каждой позиции подсчитаем возможные задержки. Итак, негативные моменты. Машина может не сразу завестись в мороз. Может не быть воды в баках (только вернулись, например, с другого вызова) и т. д. – причины торможения в мобилизации ресурса можно долго детализировать по каждой позиции. И обязательно учитывать тот самый субъективный фактор: непрофессионал на важном посту. В своё время в погранучилище и военной академии на занятиях по тактике общевойскового боя нам часто говорили такую пословицу: Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним ходить. Есть абстрактные идеи, и есть реальная жизнь с тысячами препон на пути. Попытки использовать в планах, концепциях и стратегиях нумерованные полки и абстрактные боевые коэффициенты хороши только в теории, а на практике мы сразу же приходим к невозможности принимать научно обоснованные оперативные решения.

А теперь главное.

Эффективность принятия управленческих решений по обеспечению жизнедеятельности любой системы, в том числе и крупного государственного образования, определяется соотношением двух упомянутых временных параметров Т_1 и Т_2.

• Если Т_1 < Т_2, то система в состоянии отреагировать на внештатную ситуацию и принять адекватные меры реагирования, закрепляющие позитивные изменения в настоящее время или в перспективе и блокирующие негативные.

• При соотношении Т_1 = Т_2, ситуация оказывается критической, система начинает давать сбои, реагирует на изменение ситуации с запозданием. Это требует снижения инерционности информационно-аналитических систем, её обслуживающих. Срочно нужны специальные меры для ускорения принятия управленческих решений в системах управления и регулирования основных областей жизнедеятельности системы. Очевидно, это в основном и есть параметры, характеризующие существование позднего СССР в период 1980–1990 и РФ в период 1998–2008 годов.

• Наконец, соотношение Т_1 > Т_2 соответствует ситуации хронического запаздывания с анализом ситуации и принятием необходимых управленческих решений и мер по их реализации по отношению к процессам, протекающим в окружающем мире. Даже при имеющихся громадных ресурсах система неспособна адекватно отреагировать на изменившиеся условия. Наглядный пример с развалом СССР должен был хотя бы чему-то научить, но увы! В современной России нередки случаи, когда назревшие проблемы в социально-политической и экономической сферах подолгу не решаются, что усугубляет ситуацию. В первую очередь это касается несовершенства государственного стратегирования, системы госзакупок и налоговой системы.

Исходя из представленной теоретической модели распределения времени в ходе принятия решений понятно, что рациональное управление должно стремиться к своевременному принятию решений в условиях изменяющейся ситуации. В каждой организации, стремящейся не просто функционировать, но и развиваться, этому должно уделяться самое серьёзное внимание. Именно аналитики должны пояснять руководству, что необходимо своевременное и решительное вмешательство в изменения, быстрое и адекватное реагирование системы и её аналитических сетей на изменившуюся внешнюю ситуацию – на основе системного анализа отношений Выгод – Возможностей – Издержек – Рисков [Саати 09]. С этой целью органам управления нужно постоянно совершенствовать каналы обратной связи, так как их быстродействие и пропускная способность определяются перечисленными временными параметрами. В современных условиях величина Т_2 и её отдельные компоненты, отражающие динамичность производственно-трудовых, жизнеобеспечивающих и воспроизводственно-демографических структур, обнаруживает тенденцию к увеличению. В результате возникает острейший дефицит времени, и решения, принимаемые системами управления, оказываются всё более запаздывающими и неадекватными. Сказанное справедливо как для глобальных, общегосударственных процессов и систем, так и для решения локальных задач на уровне конкретных отраслей, структур ГМУ, конкретных предприятий. Полагаю, что корни неудач и провалов многих известных проектов именно в нарушении соотношения между Т_1 и Т_2. В практике управления повсеместно мы имеем дело с объектами с динамическими свойствами, изменяющимися быстрее, чем мы это в состоянии спрогнозировать, осознать, измерить и отреагировать на ситуацию. А это как раз и происходит, если нет надлежащего аналитического обеспечения.

В книге [Тоффлер 07] рассмотрен ряд проблем системной дисфункциональности современных государств. Они оказываются перед лицом не просто невиданного ускорения темпа перемен, но и угрозы серьёзного конфликта между требованиями быстро развивающейся новой экономики и инерционной институциональной структурой старого общества. Показано, что «маячащий на горизонте кризис – это прямой результат эффекта десинхронизации, свидетельствующий о том, насколько безрассудно мы относимся к одной из самых важных универсалий – к времени». Только кризис уже не на горизонте, а в самой нашей жизни. Вот ещё одна цитата: «Сегодня национальному суверенитету бросают вызов новые силы; новые игроки и новые проблемы возникают на международной арене, но бюрократические структуры и образ действий неправительственных организаций остаются по преимуществу без изменений» (там же). Остается только добавить, что в России – «и правительственных учреждений тоже».

В современных условиях – на уровне семей, фирм, индустрий, национальных экономик и всей глобальной системы в целом, мы находимся в процессе ещё невиданной грандиозной трансформации связей между созданием богатства и таким важнейшим фундаментальным фактором, как время.

Видимо, в условиях наступившего кризиса должно произойти осознание существенного значения этого феномена в социокультурном и экономическом пространстве. А проще говоря – жизнь сама заставит всех быстрее шевелить мозгами и действовать (на сленге: шевелить копытами – извините, уважаемый читатель, это шутка).

3.13. Аналитика в бизнесе

Крайне интересно применение аналитики в бизнесе. На этом поле имеются огромные возможности для использования всего аналитического арсенала. Это касается системного анализа как внешней среды функционирования бизнес-структур (коммерческая организация, частная фирма, ОАО, ООО и т. д.), так и самой компании. Фактически любой бизнесмен volens nolens (лат. волей-неволей) является стихийным аналитиком, сама жизнь заставляет его шевелить мозгами, чтобы выйти из критических ситуаций, которыми полон мир бизнеса. Приходится анализировать многие процессы, явления, факты и самое главное – поведение пользователя (покупателя) на рынке. Всё больше деловых людей стараются совершать сделки по установленным правилам, заботятся о своём реноме, не желают участвовать в сомнительных серых схемах. Похоже, дело идёт к честности, а не к искусственным накруткам, которые долгое время являлись самой сутью деятельности огромного числа агентов российского рынка. В России, где Бенджамин Франклин известен всем по 100-долларовой купюре с его изображением, один девиз учёного и политика «Время – деньги» знают все, но другой «Быть честным – выгодно» не знает никто.

Верю, настанет время, и будут не нужны многоходовые схемы ухода от налогов, создание фирм-однодневок, системы откатов при получении заказов и т. д., а примеры ведения бизнеса по теневым каналам и схемам (с их помощью сколотили миллиардные состояния российские олигархи) уйдут в прошлое.

Аналитика нужна бизнесу, прежде всего, для анализа внутреннего состояния системы и внешней для неё среды, для изучения конкурентов и союзников, для определения оптимальных путей развития бизнеса. Результаты анализа внешней среды обеспечивают компании выбор выгодного для неё рынка присутствия, достижение на нём конкурентоспособности и контроль его изменений (от появления до исчезновения).

Сегодня методов стратегического анализа внешней среды имеется достаточно. Среди наиболее известных – анализ пяти сил М. Портера, бостонская матрица, SWOT-анализ, матрица SPACE-группы, матрица конкурентных преимуществ и другие В значительной степени их можно рассматривать как взаимодополняющие друг друга – именно в этом качестве они последовательно и появлялись. Если попытаться обобщить их по линии выделения сущностных аспектов, то можно построить следующую структурно-логическую модель (рис. 17).

Рис. 17. Уровни взаимосвязи методов стратегического анализа внешней среды

Генеральной ценностью, определяющей линию стратегического развития бизнеса компании, является её товар (конечный продукт) и способность к его лучшему производству и предложению на рынке путём взаимодействия с ним. Чтобы обеспечить продвижение товара на рынок, необходимы постоянный мониторинг ситуации на рынке, изучение всех потенциальных возможностей, рисков и угроз на нём. Этот сегмент, в свою очередь, должен учитывать макрооценки по отрасли деятельности компании, появляющиеся нововведения и научно обоснованные тенденции дальнейшего развития отрасли. Далее идёт уровень формулирования стратегии поведения компании на рынке с учетом модельной точности отражения макроэкономических тенденций и вероятности их влияния на деятельность компании.

Ниже представлен краткий обзор моделей анализа.

• SWOT-анализ (от англ. Strenghts – Weaknesses – Opportunities – Threats, Сильные стороны – Слабости – Возможности – Угрозы), в ходу с 1965 года. Используется матрица 2 × 2: предприятие рассматривается в 4-х аспектах, то есть изучаются его сильные стороны и слабости, возможности и угрозы (риски) извне (см. табл. 4, с. 384).

В настоящее время матрица усовершенствована и включает больше элементов, в частности, краткое изложение причин хорошей и плохой работы. SWOT-анализ является основой для определения целей и стратегий и должен проводиться на нескольких уровнях: организации, каждого основного сегмента рынка, каждого основного товара (услуги), а также конкурентной борьбы. Информация включается в SWOT-анализ в зависимости от её значимости и вероятности применения.

Таблица 4. Матрица SWOT-анализа предприятия

• SNW-анализ (англ. Strength – Neutral – Weakness, [Стратегия: ] Сильная– Нейтральная – Слабая) проводят по критерию силы или слабости стратегии организации. Как показала практика, при стратегическом анализе внутреннего состояния и внешней среды организации в качестве нейтральной позиции лучше всего фиксировать среднерыночное состояние для данной конкретной ситуации. Обычно SNW-анализ применяют для более глубокого изучения внутреннего состояния организации после проведения SWOT-анализа (см. табл. 5).

Таблица 5. Таблица S – N – W-анализа

• Матрица SPACE представлена на рис. 18. Она определяет стратегическое положение организации в отрасли, оперируя двумя внутренними показателями (финансовая устойчивость и конкурентное преимущество) и двумя внешними (устойчивость отрасли и стабильность внешних условий). Каждый из этих показателей может характеризоваться набором критериев. Например, в группу «конкурентные преимущества» войдут такие критерии, как доля рынка, качество продукта, его жизненный цикл и другие. Каждый из них оценивают по шестибалльной шкале и на этой основе выводят среднестатистическую оценку показателя.

Рис. 18. Матрица для определения стратегического положения организации в отрасли

• Модель пяти сил (модель М. Портера) применяют для анализа отрасли путём балльной оценки рыночных сил, либо угрожающих предприятию, либо открывающих для него возможности роста (см. рис. 18). Данная модель определяет привлекательность рынка (через возможную рентабельность операций на нём) через оценку пяти основных структурных свойств (факторов), характеризующих динамику конкурентной борьбы отрасли и рентабельности в ней, это:

1) покупатели;

2) поставщики;

3) потенциальные новые участники рынка (конкуренты);

4) потенциальное замещение данного товара товарами другой отрасли;

5) соперничество между конкурентами (рис. 19, с. 386).

Рис. 19. «Пять сил» Портера

В зависимости от сочетания этих факторов анализ покажет степень остроты конкуренции и выигрышную стратегию посредством регулирования компаниями этих пяти сил, чтобы приспособить свои слабые и сильные стороны к структуре рынка, предвосхитить его изменения, определить возможности диверсификации, изменить правила конкуренции и обеспечить себе неизменно доминирующее положение.

Конкретная детализация внутри каждой силы может быть довольно глубокой. Например, в части угрозы появления новых конкурентов оценивают: наличие барьеров на входе (лицензии, патенты, авторские права, и т. д.), необходимость затрат на дифференциацию продукта, стоимость франчайзинга (права использовать чей-то раскрученный бренд) или поддержания собственного бренда, стоимость смены ассортимента или невозвратные издержки, стартовые затраты для новых игроков, цена доступа к дистрибьюции, преимущества в себестоимости, преимущества в положении, отражаемом на кривой приобретения знаний, ожидаемые ответные действия известных игроков, реакция правительства и/или других регуляторов рынка и др.

Практическое применение модели предполагает два этапа анализа: 1) оценку давления каждой из пяти сил на позиции предприятия (по балльной шкале); 2) выбор стратегии реакции: ответный удар, сохранение нейтралитета, политика уступок и т. п.

Метод применяется только для отрасли в целом. Он позволяет выявить факторы внутреннего состояния (микросреды) компании и их эластичность (влияние изменения), когда компания пытается занять и удержать рыночную позицию с рентабельностью не ниже среднерыночной. Метод учитывает два направления конкуренции: горизонтальное (с конкурентами) и вертикальное (рыночная власть поставщиков и потребителей).

• Анализ на основе трёх ценностных критериев (метод М. Трейси и Ф. Вирсема) ориентирует стратегическое планирование на один из трёх ценностных критериев: а) отлаженность операционной деятельности (Operational Excellence) – это позволяет выиграть ценовую конкуренцию; б) доверительные отношения с клиентами (Customer Intimacy) – более точное позиционирование товара и услуги по отношению к потребителю; в) превосходство продукта (Product Leadership) – инновационность товара, его отличие от товара конкурентов. Этот подход близок к подходу М. Портера.

• Анализ 3-х «К» (3 Cs Analysis) – анализ конкурентных преимуществ компании, объединяемых под тремя буквами «К»: Компания, Клиенты, Конкуренты, в частности, даёт ответ на вопрос – где, как и когда и с кем конкурировать.

• PEST-анализ (от англ. Political – Economic – Social – Technological, Политический – Экономический – Социальный – Технологический [аспекты]) предназначен для выявления и освещения указанных 4-х аспектов внешней среды, влияющих на бизнес компании. Набор факторов по каждому аспекту достаточно широк и ограничен только профессиональными возможностями аналитиков компании. В политическом аспекте выделяют: особенности местного законодательства, конкуренцию политических партий, государственное регулирование отрасли, законодательную базу конкуренции т. д.; в экономическом – доступность и распределение ресурсов, инфляцию, характеристики рынков, доступность кредитов и т. д.; в технологическом – уровень инновационной конкуренции и др.

• Модель семи ценностей (Value Net) расширяет модель М. Портера путём углублённого анализа комплиментарных товаров, приобретаемых у компании партнёрами. Здесь рассматриваются два возможных противоположных сценария: когда комплиментарные потребители или поставщики могут влиять на компанию и когда у них такие возможности ограничены.

• Матрица оценки возможностей (англ. Opportunity Evaluation Matrix) впервые применена в 1998 году. Используется для определения рынков, куда компания может выйти со своим товаром для получения дополнительной прибыли. Открывающиеся здесь возможности это новые типы или классы покупателей, неудовлетворённые потребности клиентов или найденные компанией новые способы удовлетворения их потребностей. Оценивается соотношение между привлекательностью новой возможности и способностью компании освоить её рыночную нишу. Привлекательность оценивается по пяти параметрам: 1) интенсивность конкурентной борьбы; 2) уровень запросов потребителей; 3) количественная оценка спроса и возможностей его удовлетворения; 4) характеристика конъюнктуры в аспектах социальных, политических, экономических и технологических условий; 5) способности и ресурсы организации.

При этом каждый параметр рассматривается в разрезе трёх дополнительных критериев:

• Сегментация аудитории: Какие группы потребления присутствуют на рынке и какие конкурирующие компании их обслуживают? Что влияет на мотивацию к покупке в разных группах? Как отличаются уровни спроса в разных группах? Влияют ли на поведение потребителей внешнеэкономические силы? Можем ли мы удовлетворить спрос в этих группах потребления?

• Потребности аудитории: Какие компании какие потребности удовлетворяют? Какие потребности остаются неудовлетворёнными? Насколько устойчивы или преходящи эти потребности? Влияют ли на распределение потребностей внешнеэкономические силы? Какие потребности мы можем удовлетворить?

• Средства, необходимые для удовлетворения потребностей: Какие стратегии удовлетворения спроса используют конкуренты? Меняются ли технологии удовлетворения потребностей? Меняются ли средства удовлетворения потребностей под воздействием рыночного предложения? Влияют ли на их эволюцию внешние социально-экономические силы? Есть ли у нас финансовые, материально-технические и организационные ресурсы для удовлетворения потребностей на новом уровне?

• Матрица оценки рисков введена в 2003 году. Риски классифицируются в зависимости от их серьёзности и вероятности, как в матрице 2 × 2. Более опасные риски, имеющие высокую вероятность, суть основные угрозы благополучию компании. Важно не просто их предусмотреть, но и иметь план действий на случай возникновения непредвиденных обстоятельств. Незначительные и маловероятные риски являются второстепенными, и их можно игнорировать. Риски, расположенные в верхнем правом и нижнем левом углах, не требуют отдельного плана действий при непредвиденных обстоятельствах, однако, их необходимо контролировать, чтобы они не переросли в критические.

• Стратегические группы. Данная модель структурирует конкурентов компании по типам их стратегий. Учитывается то, что члены одной стратегической группы не только схожи, но и в одинаковой степени подвержены любым возникающим изменениям конъюнктуры. Поэтому они, скорее всего, одинаково отреагируют на конкурентные риски и действия. Тогда конкурентную стратегию компании можно определить с помощью нескольких параметров, отличающих её от других представителей отрасли. Эти параметры разделяют на две группы факторов – сферу деятельности и ресурсную политику:

• сфера деятельности включает сегменты целевого рынка, тип товаров и услуг, поставляемых на целевой рынок, а также географическое исследование стратегии рынка товара;

• ресурсная политика предполагает размещение ресурсов в таких функциональных зонах, где обеспечено получение и поддержание конкурентного преимущества на целевых рынках товара.

• Матрица BCG (бостонская матрица) – это разработанная Boston Consulting Group матрица 2 × 2, где доля рынка и его рост пересекаются, образуя четыре квадрата:

– «звёзды», большая доля/высокий рост;

– «трудные дети», малая доля/высокий рост;

– «дойные коровы», большая доля/низкий рост;

– «собаки», малая доля/низкий рост.

В зависимости от комбинации доли на рынке и роста рынка для каждого квадрата подбирается индивидуальная стратегия. Если у компании есть несколько продуктов, то на основании этой классификации она определяет общее состояние своего портфеля и может определить, как перенаправить свои усилия и ресурсы из слабых мест в точки роста. Деньги, вырученные от популярных товаров: звёзд и дойных коров, реинвестируются в трудных детей с тем, чтобы добиться их превращения в звёзды. По мере созревания рынка звёзды становятся популярными дойными коровами, и процесс повторяется.

Если матрица BCG сосредоточена, в основном, на оценке внутренних факторов компании, то её усовершенствованный вариант оценивает в количественных параметрах и внешнюю среду: масштабы потенциального конкурентного преимущества (большое или малое) и количество путей достижения потенциального конкурентного преимущества (много их или мало). Ячейки матрицы дифференцируют отрасли на объёмные, тупиковые, слабоконцентрированные и специализированные.

• Матрица GE/McKinsey (General Electric/Маккинзи) используется преимущественно для анализа хозяйственного портфеля и является ещё одним развитием BCG-подхода. Это многофакторный метод с использованием матрицы 3 × 3, где критериями являются привлекательность отрасли и устойчивость компании, которые зависят от множества факторов. Оба показателя подразделяются на три части, в результате чего на выходе получают девять ячеек (см. табл. 5).

Таблица 5. Матрица General Electric/Маккинзи

Для матрицы разработан список критериев оценки привлекательности отрасли и компаний (см. табл. 6). Применяя данные критерии, степень привлекательности отрасли и значимость преимуществ компании выражают графически в виде кружков большей или меньшей площади. Круги, обозначающие отдельные стратегические бизнес-единицы портфеля компании, заносятся в матрицу в зависимости от их расположения по отношению к осям устойчивости предприятия (ордината) и привлекательности отрасли (абсцисса). Размер кругов пропорционален размерам отрасли, а части круга, находящиеся в тени, пропорциональны доле стратегической бизнес-единицы в масштабах отрасли, в которой она конкурирует.

Таблица 6. Сопоставление сильных сторон компании и характеристик её рыночной привлекательности

Для всех комбинаций привлекательности рынка и конкурентного преимущества можно подобрать как минимум одну стратегию. В зависимости от результатов анализа у компании имеется четыре варианта стратегий инвестирования: в сохранение, развитие, восстановление и самоустранение. Рынки товаров, характеризующиеся и хорошей привлекательностью и устойчивостью предприятия, наиболее перспективны для получения прибыли. Данный пример представлен на рис. 20.

Рис. 20. Модель выбора перспективных рынков товаров

Рассмотренные модели анализа внешней среды (а также ряд других аналогичных подходов) выражают логику взгляда – на свои внутренние возможности (активы, товары, корпоративную культуру, издержки и т. д.), на привлекательность рынков и стран, на поведение конкурентов. В самих логиках ничего сложного нет – они отработаны, прекрасно описаны в учебниках по экономике, менеджменту, маркетингу. Но практика показывает, что успехи-то у компаний разные! Проблема состоит как раз в качестве аналитики, в сборе и обработке информации и моделировании проблем на её основе, а также в своевременности их актуализации и решения. В каждом конкретном случае нет предела в глубине системного анализа ситуаций и проблем, факторном переборе в рамках конкретного направления или модели.

Говоря о современных тенденциях аналитической работы по изучению внешней среды, важно отметить следующее. Все известные модели анализа внешней бизнес-среды разработаны, начиная со второй половины XX века, и относятся к индустриальной эпохе, к классическому маркетингу, когда рынок чётко структурирован, действия компаний на нём относительно независимы друг от друга, компания создаёт стоимость сама, без участия в этом потребителей (стоимость создаётся на собственных активах).

Но в настоящее время мир начал переход к другому типу экономики – постиндустриальной и когнитивной. И уже начали проявляться особенности новой экономики, способные кардинально изменить модели рынка, создания стоимости, компаний и, следовательно, стратегий и аналитической работы. Рост сложности среды определяется также управляемым хаосом и контекстными системами.

В XXI веке возник новый объект управления – управляемый хаос, это особая высокоорганизованная система в необычных, порождающих состояниях развития – синергии и бифуркаций. Это определяет переход к новым технологиям управления, основанным на теории хаоса:

• в социальной сфере это оранжевые революции;

• в военной сфере – 5-й тип ведения боевых действий, построенных на принципах «ad hoc» (лат. «по поводу», «на этот случай»);

• в рыночной сфере – переход от товарной конкурентной борьбы к конкурентной борьбе на уничтожение – разборку рыночного или политического субъекта;

и к другим.

Оранжевая революция (укр. Помаранчева Революція) – кампания протестов, митингов, пикетов, забастовок и иных акций гражданского неповиновения на Украине, организованная и проведённая сторонниками В. Ющенко, основного кандидата от оппозиции на президентских выборах в ноябре-декабре 2004 года, и противниками его основного конкурента В. Януковича. Началом «Оранжевой революции» считают акцию протеста после объявления Центральной избирательной комиссией предварительных результатов о «победе» В. Януковича. Протестующим удалось вынудить власти Украины провести повторное голосование, и в результате «победу» одержал В.Ющенко.

С темой хаоса тесно связан особый класс контекстных систем внешней среды: эгрегоры (идеи, витающие в воздухе, мета-системы неявного присутствия и сильного влияния), символы, мейнстримы (неформальные течения в общественной жизни, вовлекающие множество людей, не вполне осознающих цели и задачи этих движений) правила коммуникации (также и в культуре), мемы (идеи, рассматриваемые как единицы культурной информации, распространяемые между людьми через подражание).

Всё это – системы перехватывающего влияния, ресурс и оружие в экономической и геополитической борьбе в XXI веке, в когнитивную эпоху. В России есть несколько центров и групп, занимающихся этой проблематикой, это: Академия управления развитием (АУРа) в Москве, Российское отделение Международной Академии исследования будущего (Академия прогнозирования в Москве), Международный общественный фонд Экспериментальный творческий центр (Центр С. Кургиняна), Институт прикладной математики РАН им. В.М. Келдыша, в Санкт-Петербурге это С.Б. Переслегин [Переслегин б/г].

Все эти новые технологии относятся к мягким и основаны на синтезе информационных, психологических и эзотерических практик. Главное, на чём сосредоточено внимание разработчиков новых подходов, это факт и сила обязательности получаемых (как они утверждают) эффектов в случае следования или неследования (нарушения тех или иных установок) им – вне зависимости от задач, ситуаций и т. п.

Именно независимость, автоматичность наступления последствий выводит на необходимость выделения контекстных систем как особых платформ, на которых разворачивается как само управление, так и обратная реакция на него объекта управления и внешней среды. Эти же платформы и рассмотренная в главе II методология синергетического анализа являются основой для перехода к управлению синергиями – особыми состояниями приращения эффектов, которые можно рассматривать как «бесплатные», когда «1+1 = 3»: этот эффект наблюдается не только в ядерной физике при расщеплении урана, но и при фотосинтезе, когда бактерии и растения преобразуют энергию света в электрическую; при размножении информации в грибнице, воспроизводстве навыков у приматов без прямого контакта между ними, иногда даже живущими на разных островах в океане. Похожий эффект проявлялся в виде силового влияния на рынок ценных бумаг – вспомним атаки Дж. Сороса на английский фунт и японскую йену, за день приносившие ему миллиарды.

Свойство автоматичности влияния контекстных систем обязывает сосредоточивать анализ внешней среды на выявлении факторов контекстной системы и ориентировать управление на ее использование. Главная методологическая проблема, возникающая при таком анализе в сфере бизнеса, это невозможность применить ни одну из перечисленных выше моделей аналитики внешней среды. Здесь применяются исключительно когнитивные и лингвистические методы обработки информационных массивов.

Можно резюмировать: мы являемся свидетелями возникновения нового типа социальных (управленческих) систем, определяемых ныне как бессубъектные и безобъектные [Бард 04]. При всей непривычности и дискуссионности этих терминов и типов систем, нужно согласиться, что это сочинение пока что лучшая их квалификация – с точки зрения их проявления и использования, особенно в политических (флэшмобы и т. д.) и военных целях. Не зря же США создали кибервойска и рассматривают net-технологии борьбы как важнейшие, Россия собирается делать тоже самое. Ближайшие годы, без сомнения, дадут нам много нового в этом направлении.

Западный взгляд, современный и жёсткий, на внешнюю среду бизнеса, кратко представленный выше, состоит в том, что есть рынок (товаров, услуг), компании, экономическая география, и есть всё остальное – средства их завоевания и обслуживания.

Однако, на рубеже XX–XXI веков на мировом рынке стали происходить следующие существенные изменения. У нас появились хорошие аналитики, активно разрабатывающие проблемы новой экономики и аналитической безопасности, ниже даны некоторые выводы из этих разработок [Козырев б/г].

1. Новыми явлениями стала тотальная информатизация, а также создание Интернета модификаций 2.0 (интерактивное общение) и 3.0 (мультимедийность), это не просто новые потоки информации и возможности навигации в ней, но также информационные клоны и виртуальность, влияющие уже на реальность физическую. Любая компания на рынке тоже всё больше становится зависимой от информационного пространства – внутреннего состояния и внешней среды, с возможностью подключения или отключения. Поэтому компанию, как завершённую целостность, нужно рассматривать в свете «экстраполяции» за её границы – вместе с её инфогенезисом (экономической и социальной средой, организованной через Интернет). Анализ внешней среды становится анализом-экстраполяцией, когда целью компании является выстраивание своей соединённости со внешней средой, а не просто некоего ролевого выступления (в виде бизнеса, конкуренции) в ней. Самым актуальным вариантом такой соединённости является сотрудничество со средой и ориентирование её на себя. В эпоху индустриализации такие модели стали появляться благодаря системе just-in-time (поставки строго по расписанию) и не только.

2. Возникновение новых моделей рынка и бизнеса благодаря интернет-технологиям, открытым и сетевым моделям коммуникаций и соорганизации капитала и компетенций (рынки «длинный хвост» [Андерсон б/г], пиринговые сети, см. http://www.compbegin.ru/articles/view/_28, «оболочечные компании», см. http://www.bisgid.ru/razv/marketing/model/ и др. Это уже усложнило системы управления и навигации во внешней среде, введя в них настройку не столько на внутренние бизнес-установки, сколько на внешние факторы – различные технологии адаптации и сотрудничества с внешней средой. Самым «экзотическим» вариантом с точки зрения ментальности индустриальной эпохи является способ передачи разработки стратегии не просто внешним консультантам (что является обыденностью), но рынку – то есть тому, что лежит по другую сторону «рыночного забора». Для аналитики внешней среды это означает смещение акцента на поиск «активов сотрудничества», а они бесплатные, так как объединяются на фондовых началах.

3. Возросли скорости изменений, самые важные из них – это скорости создания новых образований (идей, компаний, проектов, рынков и т. д.) и сокращение их жизненного цикла: ежегодно из статистического промышленного Реестра США исчезает несколько сотен отраслей. Это породило принцип системообразования ad hoc. В некотором смысле это начинает напоминать мир элементарных частиц – мир первооснов, когда частица существует постольку, поскольку она включена в некое движение и взаимообмен энергией (аналог информации). Такая ad hoc субъектность противоречит понятию «юридического лица» и часто не нуждается в таком оформлении. По этому принципу построены все коллаборативные модели (кооперативы, коммандитные товарищества на вере) в wiki-экономике, сюда же относятся некоторые проекты НАСА в США, разработка операционной системы Lunix для серверов, разработка лекарств на основе открытых баз данных по геному человека и т. д., а также все временные образования по коллективному пользованию вещами – mesh бизнес-модели (отход от владения к временному и коллективному пользованию), получающие все большее распространение на Западе (США, Франции). Поэтому новой задачей анализа внешней среды является определение вероятных и благоприятных точек таких сборок бизнеса ad hoc.

4. Развитие новых социальных технологий, мягких и когнитивных, являющихся ключевыми в постиндустриальную эпоху при её новом, когнитивном же типе экономики. В комплекс этих СТ входят способы и алгоритмы достижения целей субъектов, опирающиеся на данные о процессах познания, обучения, коммуникации, обработки информации человеком и животными, на представления нейронауки, на теорию самоорганизации, компьютерные информационные технологии, математическое моделирование элементов сознания, ряд других научных направлений, лишь недавно отнесённых к фундаментальной науке.

Когнитивный подход создаёт ситуацию, когда любой субъект начинает быть таковым или двигаться в избранном направлении (двигаться – в самом широком смысле) не в связи с наличием над этим субъектом управления, а в связи с ценностными смыслами, им самим задаваемыми или перед ним возникающими. К таким смыслам и формам их существования, в первую очередь, относятся мемы и эгрегоры (символы, ментальные модели людей, квазисознание, коллективное сознание и бессознательное, ноосфера в целом). Так, мемы стали всё больше входить в практику менеджмента и бесструктурного управления. Сначала они были замечены в биологии (как поведение отдельных клеток организма и целых популяций животных, в частности, стай рыб и птиц), когда коллективное поведение строится не на основе иерархических систем (что уже предполагает целостность), а на основе одновременного коллективного выбора, когда каждый член сообщества делает выбор самостоятельно, но сообразуясь с общей реакцией на раздражитель (повод) – внешнюю среду, внешний объект или путь.

Момент «одновременного коллективного выбора» основными инструментами полагает управление по принципу меритократии (авторитета, а не должности), а также через распределённую систему аналитического ситуационного центра (лучше всего реализована в компании Semco, Бразилия – США).

Поэтому новая аналитика внешней среды в XXI веке должна, прежде всего, стать адекватной всем выше перечисленным изменениям и тенденциям. Главные её новые признаки определяются способностью:

а) обрабатывать многомерные и безразмерные массивы формальной информации в виде текстов, видео– и звукоряда;

б) понимать, выстраивать и через это адекватно оценивать три пары сред:

– виртуальную и реальную, видя их различие и схождение;

– материальную (в том числе экономическую) и контекстную (совокупность ментальных образов, эгрегоров, воздействующих на внешнюю среду и следствием которых тоже является внешняя среда);

– структурированную, организованную и хаотичную как еще более организованную и обладающую высоким потенциалом, которые нужно научиться осознавать и использовать;

в) воспринимать и обрабатывать рациональную и иррациональную информацию;

г) сочетать в себе два интеллекта – человеческий и искусственный (машинный);

д) использовать субъективные возможности человека по-новому, когда одной из основ эффективности анализа внешней среды являются мировоззрения и проектный взгляд на внешнюю среду – некий мессидж ей. Тогда анализ внешней среды ориентируется на оценку отклика на него как стратегически важного для смысла жизни и деятельности компании, страны;

е) использовать формальные и неформальные, когнитивные техники.

С информацией ежедневно работает огромное количество структур, читающих и думающих людей, аналитиков. Для реализации целей политики, коммерции, государственного управления, СМИ, зарубежных корреспондентов и аналитиков очевидно необходима некоторая хотя бы первичная (на уровне описания фактов) информация. Структуризация этой квазиобъективной информации не такое дорогое и сложное дело, даже сравнительно небольшие коммерческие структуры типа издательского дома Итоги могут создать и создают свои базы данных (БД) и поддерживают их на достаточно диверсифицированном профессиональном уровне. На это же направлены так или иначе усилия различных государственных институтов и отчасти спецслужб России. При этом степень вовлечённости в такую деятельность весьма разнообразна: от прямого сбора и анализа информации, поддержания учреждений (вузов, академий, аналитических структур) до прямого или косвенного их финансирования в целях проведения заданных выборок. В основном аналитики-государственники, выходцы из спецслужб, схоже понимают российскую ситуацию и используют аналогичные принципы отбора, систематизации и анализа информации. Нередко они создают под себя любимых рабочие места – всяческие аналитические центры, бюро переводов, электронные СМИ, центры по сопровождению бизнеса, аналитические и рекламные отделы госкорпораций и банков, ищут (и находят!) государственные или корпоративные заказы.

Усилия частного бизнеса, разных его ассоциаций всё чаще направляются в сторону более эффективного использования имеющейся информации. Логика самой жизни заставляет их усиливать аналитическую составляющую. Вспоминая Б.А. Березовского, проводившего активную аналитическую работу, понимаешь, что находилось за кулисами этой деятельности. И сейчас честолюбивые депутаты, банкиры, промышленники на свой страх и риск нанимают умные головы, на хороших технологических основах всеобъемлюще и междисциплинарно собирают, хранят, анализируют и используют разнообразную экономическую, политическую, геополитическую и иную информацию. Сюда же можно отнести естественные монополии, крупнейшие государственные холдинги, которые под своего лидера, явного или теневого, также собирают информацию, сбрасывая неликвиды на сайты Интернета. Например, было время, когда во всех структурах компании «Лукойл» по инициативе В.Ю. Аликперова были созданы информационно-аналитические отделы, теперь они активно работают, набираются опыта. Мне довелось проводить занятия с руководителями этих отделов на этапе их формирования и в дальнейшем, через несколько лет.

Уровень их методологической вооружённости и аналитической подготовки за это время явно возрос вместе с пониманием глубинной сути аналитической работы – того, что информация и знание – разные вещи и т. д.

В современных условиях, когда появилось интернет-сообщество, все усилия даже очень «крупных» людей заблокировать какой-либо источник информации становятся малопродуктивными, монополия на истину в последней инстанции тут практически недостижима.

В работе аналитика практически не встречаются сайты и подборки статей с выверенной объективной информацией, где бы по отношению ко всем явлениям проводилась какая-либо единообразная и объективная в рамках данной политидеологии (и симпатичная самим владельцам-редакторам) редакция. Большинство публикаций хаотичны по смыслу и калейдоскопичны по форме подачи материала: «этот олигарх олигофрен, он не любит Путина, а этот хороший, он любит котов и играет с Чикиным (главред Советской России) в шахматы». Субъективный подход, субъективные оценки попадаются сплошь и рядом. Аналитика тоже не лишена субъективности, очень трудно обеспечить выявление объективных причин фактов, процессов, явлений. Классический модуль объективного анализа даётся по схеме: что было, что происходит, что может быть.

И хотя количество информации избыточно, и по любой теме можно найти какие угодно развороты и нюансы, образно говоря, публикации в прессе и Интернете – это скорее конструктор для автолюбителей, набор запчастей для игры «собери сам». Аналитическая обработка такого рода информации возможна не всегда, так как этого не позволяют квалификация аналитиков, недостаток времени, слабая методологическая вооружённость, отсутствие доступа к закрытой информации и т. д. В итоге реальную информацию, адекватно и объективно отражающую истинное состояние дел по конкретному вопросу, аналитику вывести очень трудно.

В сфере информационно-аналитического обеспечения нарастает конфликт интересов отдельных субъектов ИАР, идёт неуправляемый процесс разрушения информационной инфраструктуры общества, нарушения баланса государственных и ведомственных интересов в целом. Более того, верхние уровни иерархии управления отдельных субъектов ИАР государственного масштаба, обладая большей свободой в выборе стратегий, приступили к постепенной модификации принципов целеполагания и управления на своём, закрытом уровне иерархии, что привело к возникновению конфликта между схемами управления, реализуемыми на нижних уровнях иерархии субъекта ИАР и схемами управления на высших уровнях, что в дальнейшем способно (если этот факт не осознан) привести к деградации системы.

Очевидно, аналогично тому, что есть безопасность страны военная, экономическая, продовольственная, информационная и другие её виды, можно и нужно говорить и об аналитической безопасности. Под этим термином понимается способность руководства страны к конкурентному анализу, защите аналитических активов (материальных и интеллектуальных) и аналитических результатов, в том числе проведением аналитической дезинформации противника при условии наличия в стране развитой системы аналитики, в том числе научной работы в этом направлении.

Действительно, нужно иметь единую и комплексную аналитическую систему страны, сеть взаимодействующих аналитических центров. При этом она как-то должна сочетаться с информационной системой и системой когнитивных центров в понимании Г.Г. Малинецкого из Института прикладной математики им. М.В. Келдыша РАН. Правда, ещё надо понять, что там понимают под когнитивными центрами и чем они будут отличаться от информационных (Big Data) – пока же это всё больше похоже на ИТ-центры.

Big Data (англ. «большие данные») в ИТ – средства обработки структурированных и неструктурированных данных огромных объёмов и значительного многообразия – для получения человекочитаемых результатов, эффективных в условиях непрерывного прироста и распределения данных по многочисленным узлам вычислительной сети. Являются альтернативой СУБД и средствам типа Business Intelligence. Определяющие характеристики больших данных обозначают VVV: Volume (объём), Velocity (скорость [прироста]), Variety (многообразие, как возможность одновременной обработки данных различных типов).

Проблематика аналитической безопасности, её, в частности, активно развивает И.А. Козырев, может получить поддержку в связи с объявлением вице-премьером России Д.О. Рогозиным о создании российского аналога DARPА.

Между тем, следует ясно представлять себе, чем создание новой аналитической системы должно и будет отличаться от аналогичной работы, проводимой в социологических службах различных госструктур, Росстате России, аналитических подразделениях Минэкономразвития России, Минфина России и других гражданских ведомств, а также от аналитики ГРУ Генштаба, ФСБ, СВР и МЧС России.

Если мы говорим, что мир переходит в когнитивную эпоху, то можно предположить, каким образом это будет воплощаться в аналитике XXI века.

Так, в последнее время появились социальные технологии бесструктурного управления. Их прямое воплощение – цветные революции во многих странах, конкурентная борьба в бизнесе и военном деле на уничтожение субъекта через его предварительную дезориентацию.

Наконец, мне представляется, что ряд идей, разрабатываемых Академией управления развитием (АУРа, ранее Академия небополитики), прежде всего, о борьбе в области смыслов, в будущем будут углубляться и развиваться в связке с геополитикой и геостратегией. Тогда уже сейчас возникает тематика полного обслуживания Русского геопроекта, естественно, с включением в это обслуживание и задач распознавания и защиты сообственных смыслов и концепций государственной и общественной безопасности от вражеских поползновений. Важной задачей будет также обслуживание встраивания смыслов в кросскультурный контекст, в некий Универсанализм для продвижения Русского проекта.

В современной России большинство служб, осуществляющих ИАР в интересах государства и способных улучшить информационно-аналитическое обеспечение отечественного бизнеса, увы, опирается в своей работе лишь на свои силы, не привлекая для этого усилий других представителей экспертно-аналитического сообщества.

Выход на рынок аналитических услуг новых авторитетных игроков способен существенно влиять на экономическую и социальную ситуацию в государстве и в мире. Такая практика сегодня присуща лишь тем государствам, где осознана роль информационно-аналитической продукции, прогностической и оперативной, в управлении социумом и мировыми политическими процессами. Например, это относится к ведущим странам Запада и отдельным нелегитимным организациям, действующим на международной арене (в том числе – международным террористическим организациям наподобие террористической сети Аль-Каида, активно использующей для пропаганды своих целей ТВ-канал Аль-Джазира).

В сущности, почти любую организационную структуру можно квалифицировать как разновидность сетевой структуры, при этом конкретный её вид определяется реализуемым в ней способом управления. Организационную систему с жёстким централизованным управлением в этом случае можно поместить на одном краю спектра многообразия форм всех организационных систем, а децентрализованную систему с плюралистической схемой генерации целей – на противоположном. Система с жёстким централизованным управлением чаще бывает иерархической. По мере оптимизации структуры и настройки связей иерархическая система постепенно утрачивает избыточные связи, сохраняя лишь наиболее существенные для реализации заданной схемы управления. Децентрализованная же система предстаёт как сетевая многосвязная структура и располагает всем многообразием связей при сохранении избыточности информационной инфраструктуры управления.

Существование диаметрально противоположных форм организации системы субъекта ИАО: иерархической (централизованной) и сетевой многосвязной (плюралистической) по-разному сказывается на результатах ИАР.

В стационарных условиях, в том числе экстремальных, но при устоявшихся внешних воздействиях, иерархические системы с жёстким централизованным управлением обеспечивают наибольшую эффективность как по достижению цели, так и по расходованию ресурсов, а также лучшую управляемость и требуют для функционирования системы управления меньших объёмов информации, что даёт возможность сэкономить на подсистеме информационного обеспечения. Параметры управляющих воздействий и формулировки целей задаются директивно при сведении самостоятельности элементов к минимуму, что способствует развитию безынициативности в среде управленцев нижнего уровня и их неспособности к генерации новых задач, выявлению и разрешению зарождающихся противоречий. На верхних же уровнях иерархии управления требования к профессионализму управленцев и экспертов гипертрофированны, поскольку управление такими системами требует знания обстановки во всех её деталях. Примером такой системы в советском прошлом второй половины XX в. может служить Госплан СССР.

Этот орган сосредоточил на высшем уровне управления все полномочия по распоряжению ресурсами – предполагалось, что это обеспечит высокую мобилизационную готовность, в то же время на нижних уровнях иерархии нередко скрывали неблагоприятные изменения ситуации, опасаясь, что наверху это будет воспринято как вражеские происки с соответствующими оргвыводами. Системы такого рода лучше всего функционируют в режиме накопления ресурсов, не требующем оперативной реакции на сигналы снизу, когда главная цель состоит в повышении устойчивости системы в целом. Подобные системы с жёстким централизованным управлением являются самодостаточными, так как работают на сохранение status quo (сложившегося положения вещей) и тяготеют к сокращению информационного обмена со средой. Поэтому с целью защиты от возмущений снизу и извне в таких системах вводятся специализированные процедуры, снижающие влияние таких внешних и внутренних информационных воздействий. Это обеспечивается либо приданием элементам системы селективных свойств (способности отбирать из потока информацию заданного типа), либо введением специализированных элементов глушения негативных сигналов.

В качестве ещё более яркого примера такой системы можно рассматривать СССР в целом, где глушение нежелательной верхам информации осуществлялось в буквальном смысле.

Передачи «вражеских голосов» (именно так в СССР образно называли радиостанции ряда стран (Голос Америки, Радио Свобода, Немецкая волна, Русская служба Би-би-си, Радио Пекин, Радио Тирана, Радио Корея, Голос Израиля), велись на русском и других языках на территорию СССР в коротко– и средневолновом диапазонах. Голоса начали систематически глушить с 1948 года так называемыми глушилками (радиостанциями постановки помех). Официально это называлось «радиозащитой» (синонимами были: «глушение», «радиоподавление», «постановка помех», «радиопротиводействие», «радиоэлектронная борьба»), но об этом не писали в советской печати. Во время разрядки международной напряжённости глушение «вражеских голосов» ослаблялось или прекращалось. В сентябре 1959 года глушение Голоса Америки было ослаблено, а в 1963, после призыва Дж. Кеннеди прекратить холодную войну, и вовсе прекращено. После ввода войск стран Варшавского Договора в Чехословакию (1968) глушение возобновилось. Очередной перерыв в глушении вражеских голосов (кроме Радио Свобода) произошёл в 1973 году в связи с проведением Хельсинской конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе. Глушение опять началось в августе 1980 года в связи с обострением обстановки в Польше и из-за критики ввода советских войск в Афганистан. Глушение вражеских голосов продолжалось, несмотря на наступление перестройки (1985–1991). Постановлением ЦК КПСС от 25.09.1986 было отменено глушение передач одних зарубежных радиостанций (Голос Америки, Би-Би-Си) и усилено глушение других (Свобода, Немецкая волна). Глушение зарубежных радиостанций в СССР было полностью прекращено лишь в 1988 году.

Селективность всей системы СССР по отношению к информационным воздействиям обеспечивалась мощнейшей в мире идеологической пропагандой, а шумоподавление – путём изоляции социума от альтернативных (идеологически оппозиционных) источников информации. Идеологическая работа велась со всеми группами населения, но наиболее интенсивно – с лицами, контактировавшими с информацией, не прошедшей процедур идеологической адаптации. Этими мерами поддерживалась необходимая верхам ценностная ориентация членов общества, диктуемая классовым подходом.

Вообще говоря, единообразие ценностных моделей (принятое консенсусом, не навязанное сверху) в рамках системы ИАР существенно облегчает работу сотрудников, обеспечивает взаимопонимание, способствует установлению атмосферы сотрудничества, но, в то же время, вносит и отрицательные черты, вызванные сокращением многообразия мнений. Обмен информацией в таких системах реализуется преимущественно по древовидной схеме, горизонтальные информационные связи существуют на исключительно неформальной основе и практически не предусмотрены регламентом. Важнейшими недостатками подобных централизованных систем являются:

а) их слабая приспособленность к снижению качества управления – системы неспособны к самостоятельной генерации задач, самоизменению при существенных изменениях внешней среды;

б) лёгкость перевода из состояния роста и развития в режим простого функционирования системы, что впоследствии ведёт к её разрушению; этим приёмом часто пользуются в конкурентной борьбе. Нет смысла тратить силы и средства на тотальное подавление (захват) всех сфер жизнедеятельности, достаточно ключевых точек, отвечающих за развитие системы и её инфраструктуру.

Поясню второй момент более детально. Принципиально любая система, помимо стадий зарождения-формирования и гибели, которые я сознательно не затрагиваю в данном рассмотрении, может существовать в трёх базовых стадиях: функционирования, роста и развития (см. рис. 21). Рост и развитие многие понимают как синонимы. Действительно, трудно уловить разницу – любое дерево и растёт, и развивается одновременно. Но разница между этими понятиями всё же есть, и существенная, причём имеющая самое прямое отношение к управленческой и аналитической работе. Обратите внимание на такой простой пример: куча мусора растёт, но не развивается! Развиваться могут лишь системы, содержащие элемент, специально отвечающий за это. Кстати, и управлять можно только развитием! По аналогии: нельзя управлять стоящим автомобилем.

Рис 21. Основные стадии жизни системы: функционирование, рост, развитие

В книге [Пригожин 03] жизненный цикл организации представлен как состоящий из трёх фаз: 1) рост; 2) зрелость; 3) старение.

Фаза роста включает стадии зарождения, юности, расцвета. Очень важен момент, когда организация набирает инертность и теряет тонус, когда начинается процесс её бюрократизации. В это время для организации главными ценностями становятся безопасность, неизменность. «Рассогласованность целей и действий между подразделениями по горизонтали, по диагонали, а также между целями фирмы и целями сотрудников становится угрожающей. Нововведения как-то нехотя объявляются, но все знают, что ничто меняться не будет, и ждут конца очередной кампании. Борьба за влияние, за ресурсы, служебные посты переходит в конфликтность и взаимную отчуждённость». По роду служебной деятельности мне пришлось трудиться во многих госструктурах, учебных заведениях, и я видел этот процесс бюрократизации, заболачивания системы воочию. Особенно интересен в этом смысле феномен разрастания «обслуги» по отношению к сотрудникам, осуществляющим базовую деятельность. В первые годы существования системы число специалистов, реализующих основные функции системы, превышает численность обеспечивающего персонала. Проходят годы, и медленно, но верно число вторых увеличивается до такой степени, что система начинает работать лишь на саму себя, базовые функции ослабляются. В коллективе много людей, знающих или интуитивно чувствующих эту закономерность, такие успевают вовремя перебежать с тонущего корабля, сменив место работы. Как я уже говорил, есть оригинальный выход: когда руководству ясно, что реформировать такую заболоченную систему (или бороться с ней) бесполезно, создают новую структуру, с теми же функциями, туда переводят лучших сотрудников, но и старую не трогают: ей лишь постепенно уменьшают финансирование до тех пор, пока она сама собой не рассыплется.

Рост – это количественное и качественное изменение системы, сопровождаемое совершенствованием выполнения ею своих функций.

Считаю упомянутую книгу [Пригожин 03] одной из лучших книг по менеджменту в нашей стране, но мне кажется, автор недостаточно уделил внимания важнейшей стадии жизни системы и её характеристике – развитию. Он лишь указал, что вершиной развития является стабилизация.

Стадия развития в жизненном цикле любой динамической системы предполагает её адекватное реагирование на изменения в окружающей среде. В структуре системы должны быть элементы, специально отвечающие за это реагирование, причём моментальное. Мы уже говорили выше о скорости принятия управленческих решений. Именно здесь она играет решающее значение. В случае нарушения каналов управления или ухудшения селективных свойств элементов управления происходит потеря устойчивости по отношению к внешним воздействиям. Устойчивость системы при деградации управления обеспечивается исключительно благодаря селективным свойствам элементов. Подобные феномены детально рассматриваются в кибернетике.

Развитие для технических систем наглядно можно представить на примере эволюции автомобилей (рис. 22, с. 401).

Именно динамическая развивающаяся система наиболее устойчива в любых кризисных ситуациях. Простое функционирование по типу белки в колесе, когда всё механически крутится без соответствующего целеполагания и своевременных изменений, всегда ведёт к развалу системы. Наглядным примером служит развал КГБ СССР в период перестройки – достаточно было перевести мощную, казалось бы, систему госбезопасности в режим простого функционирования – и крах не заставил себя ждать: система КГБ не смогла защитить ни государственный строй, ни саму себя. Её руководство и аналитические структуры работали формально, все выводы были конъюнктурными. Стремление угодить верхушке КПСС закончились плачевно. «Фактически без объявления и широкой огласки была организована мировая война нового типа, когда применялись средства создания управляемого хаоса в национальных экономиках и социальной сфере. Здесь хаос, как парадоксальное понятие, предполагает, что неупорядоченной становилась экономическая и социальная жизнь стран, которые становились жертвами этой войны. Сами агрессоры сидели у пульта управления этим оружием, держа хаос в стране противника под контролем, для них он был целенаправленно созданной разновидностью нового порядка» [Лепский 10].

Рис. 22. Историческое развитие форм легкового автомобиля

Разработкой этого нового вида боевых действий занимались лучшие умы западного мира и среди них видный аналитик С. Манн – он лично участвовал в создании структур, организовавших хаос на территории СССР. После развала Советского Союза он поделился секретами этих боевых управляющих воздействий. Создать хаос у противника проще всего методами «содействия демократии и рыночным реформам», «повышения экономических стандартов и ресурсных потребностей, вытесняющих идеологию». Согласно С. Манну, для создания хаоса на территории «вражеских наций и государств» необходимы:

– содействие либеральной демократии;

– поддержка рыночных реформ;

– повышение жизненных стандартов населения, прежде всего, элиты;

– вытеснение из сознания людей прежних ценностей и идеологии [Манн 92].

Любой объективный исследователь заметит, что именно эти положения реализуются в России и на всём постсоветском пространстве со времён перестройки по сегодняшний день. Специально создаются условия для разложения национального духа, ослабления государства, всех устойчивых культурно-национальных традиций и ценностей. В этом разрушительном процессе, длящемся более двух десятилетий, участвует огромное число людей, большую часть из них глобалисты используют «втёмную» (так спецслужбы обозначают косвенное использование человека в каких-либо целях, о чём тот не подозревает) через вовлечение в погоню за наживой. При этом активно в ход идут специально разработанные технологии, поражающие духовную сферу и общественное сознание, прежде всего, через СМИ, сферу образования, социальные сети. Сейчас термин пятая колонна считается устаревшим, но в действиях такого рода задействована именно она.

Во время гражданской войны в Испании (1936–1939) командующий армией мятежников генерал Эмилио Мола наступал на Мадрид 4-мя колоннами, но заявлял, что у него есть и пятая – в самом городе. Действительно, среди жителей столицы были саботажники, шпионы и диверсанты, но, несмотря на это, город выстоял 30-месячную осаду.

Перед устроителями хаоса в России и их пятой колонной стояла совершенно конкретная задача – демонтаж существующего национального государства, традиционной культуры и цивилизации, стирание исторической памяти.

Развитие – это способность системы адекватно реагировать на изменения во внешней и внутренней среде, самоизменяться, реорганизовываться на ходу на основе системного анализа возникающих проблем и их своевременного разрешения. Развитие предполагает постоянное изменение формы, содержания, сущности, качества любого явления.

Многие практики не видят разницы между ростом и развитием, говорят, что на деле это одно и то же, исходя из житейских примеров. Действительно, если взять, например, человека: он и растёт, и развивается, для большинства людей эти слова – синонимы. Но из-за непонимания этой «разницы» порой совершаются стратегические ошибки. В условиях кризиса, дефолта и т. д. – в первую очередь гибнут структуры, системы, неспособные быстро перестроиться, среагировать на внешние изменения, ибо в них отсутствовали механизмы развития. Отсюда массовые банкротства фирм, банков, не готовых к неожиданным изменениям внешней макроэкономической среды.

Развитие – это всегда движение вперёд, запуск новых позитивных процессов, устранение устаревшего. Для этого существуют технологии создания «точек роста» и перевода функционирующей системы в систему развивающуюся. В самой системе при этом должен обязательно присутствовать элемент, ответственный за эту работу. Название его принципиального значения не имеет – информационно-аналитический отдел, управление или департамент или, например, подразделение стратегического инновационного менеджмента. (Помню, как я радовался, когда в структуре ФСБ России появился Департамент анализа, прогноза и стратегического планирования, и он стал вести аналитическую работу в сфере обеспечения безопасности государства, общества и личности).

Главные функции подобной структуры состоят в стратегировании развития во всех его аспектах. Она должна видеть стратегическую перспективу, включая конкурентную среду, мгновенно и адекватно реагировать на любые изменения во внешней среде, обеспечивая полноту видения проблемного поля, своевременную постановку новых актуальных целей, задач и переориентацию на них, запуск механизмов их достижения. Если при этом работа будет выполняться на опережение, то система обретёт устойчивость и будет действительно развиваться.

Обычно управленческие системы имеют типовые преимущества и недостатки.

Преимущества:

– высокая управляемость, способность решать широкий спектр задач;

– низкая ресурсоёмкость и высокая стоимостная эффективность;

– высокая защищённость информации;

– единообразие модели интерпретации информации.

Недостатки:

– отсутствие обратной связи и горизонтальных связей с другими субъектами ИАР и, как следствие, повышенный уровень неопределённости при решении задач;

– неспособность системы работать с опережением (отсутствуют элементы, ответственные за прогнозирование), инициативно генерировать задачи;

– низкая приспособляемость к смене режимов управления, экстремальным ситуациям;

– отсутствие резервов на нижнем уровне, что усложняет процедуры замены/ ротации элементов (в том числе в кадровой сфере);

– отсутствие возможности манёвра ресурсами и средствами на нижнем уровне иерархии.

Диаметрально противоположными свойствами обладают системы с централизованной иерархической схемой управления и сетевые системы с плюралистическим децентрализованным принципом управления. Начнём с последних. Системы этого типа устойчиво функционируют в нестационарных (но не в экстремальных) условиях и отличаются в целом низкой эффективностью расходования ресурсов. Порождая различные подсистемы, часто дублирующие друг друга, такая система отбирает наиболее эффективные из них, но при этом затрачивает в целом больше ресурсов, чем централизованная.

По такой схеме в западных странах строится работа большинства информационных агентств, фондов (Карнеги, Рокфеллера, Сороса и др.), корпораций, специализирующихся в сфере информационно-аналитического и информационно-справочного обеспечения бизнеса (Lexis-Nexis, Questel-Orbit и др.), а также ряд других, преимущественно, негосударственных организаций (корпорация РЭНД, DARPA, IHS Inc. и др.), занятых в сфере информационно-аналитического обеспечения коммерческих фирм и правительственных институтов.

IHS Inc. – американская информационно-аналитическая корпорация, выпускает продукцию по проблемам обороны, национальной безопасности, правопорядка, энергетики, транспорта и др. Своим названием обязана скромной фирме Information Handling Services (англ. Служба обработки информации, IHS), в своё время выпускавшей микрофильмы технических каталогов, носила это название до 2005 года, затем переименована в IHS Inc. После включения в свой состав британской Jane’s Information Group (сокращённо Jane’s) имеет подразделение IHS Jane’s и в нём структуру Defense & Security Intelligence & Analysis (англ. Оборона и безопасность: аналитика и анализ), выпускает Jane’s Defence Weekly (англ. Еженедельная оборонная [информация] Jane’s), в названии издания слово «оборона» даётся через «си» (с), а не «эс» (s), как в названии упомянутой структуры, то есть издание выходит в Англии на британском английском: этот язык давно настолько далеко разошёлся со своим американским родичем, что Дж. Буш вынужден был официально заявить: американский язык это английский (иначе в США никто бы не догадался!), и по обе стороны океана целые армии специалистов неплохо кормятся переводами с британского английского на американский и обратно.

Высокая инициативность низшего звена, стимулируемая личными рейтингами и карьерным ростом, что соответственно сказывается на уровне оплаты, позволяет решать задачи информационного обеспечения с высокой оперативностью. Сотрудники в состоянии самостоятельно генерировать частные цели и обеспечивать их достижение с привлечением собственных или корпоративных ресурсов.

Однако ставка на индивидуальный стиль работы снижает качество анализа, упрощает реализацию в отношении отдельных субъектов ИАР акций по дезинформации, а также снижает устойчивость системы ценностей сотрудников, ведущих аналитическую обработку информации. Это приводит к ухудшению достоверности информации; кроме того, такой стиль работы делает субъекта ИАР более подверженным эмоциональному воздействию, что широко используется для манипуляции его мнением.

Обмен информацией в таких системах реализуется преимущественно по сетевой схеме, обладающей повышенной устойчивостью к нарушению отдельных связей, снижение управляемости происходит постепенно – по мере сокращения совокупной пропускной способности.

Существенное повышение эффективности в таких системах возможно лишь при переходе к централизованной иерархической схеме управления с частичной потерей преимуществ децентрализации, но с сохранением развитой информационной инфраструктуры.

То есть, каждая из крайних форм организации не даёт стопроцентной гарантии качества, устойчивости, эффективности, а обеспечивает лишь частные преимущества, сопровождающиеся одновременным ухудшением тех или иных параметров. В рафинированном виде такие формы встречаются довольно редко. На практике даже в режимных и аналитических подразделениях силовых структур налицо умеренная избыточность информационных связей, обусловленная возникновением неформальных связей в информационной инфраструктуре, а в сетевых структурах присутствуют элементы иерархического упорядочения.

Анализ опыта успешного функционирования систем управления и результаты исследований ряда учёных, в том числе и автора этой книги, показывают: существует альтернативный вариант построения систем с повышенными адаптационными возможностями, способных постоянно находиться в режиме развития, оперативно перестраиваться, конфигурируясь под изменившиеся условия функционирования и воздействия внешней среды. Это достигается благодаря несколько избыточному для строго централизованной системы управления развитию информационной инфраструктуры и её приведению к сетевой парадигме.

В этом случае управленческая система на этапе её формирования предстаёт как плюралистическая многосвязная, после чего осуществляется её структурирование, в ходе этой процедуры выделяются отдельные узлы сети, координаторы по сферам деятельности и регионам, наделяемые специфическими функциями управления (эти узлы как бы приподнимаются по шкале полномочий). После этого с целью оптимизации информационных взаимодействий между выделенными узлами устанавливаются дополнительные горизонтальные связи. В результате многократного повторения таких операций образуется иерархически упорядоченная многосвязная структура со сложной топологией связей. В нашей Аналитике [Курносов 04А] мы с П.Ю. Конотоповым описали подходы по формированию такого рода систем и показали возникающие при этом трудности.

Для построения организационной структуры, наследующей положительные свойства как централизованных, так и децентрализованных организационных систем, необходимо, чтобы она располагала кадровым резервом, а её цели и ресурсы находились в оптимальном соответствии друг с другом, причём должен выполняться целый комплекс требований к полученной структуре. Для достижения реальной дееспособной структуры управления требуется ещё большее, а именно:

– соответствие её целям и задачам намеченной деятельности системы;

– оптимальное распределение инструментальных средств, ресурсов и резервных запасов;

– оптимальное распределение зон ответственности исполнителей (сил), для чего, как правило, составляют «матрицу ответственности» по всем исполнителям проекта;

– оперативный контроль за исполнением операций во всех функциональных сферах.

Последовательность соблюдения этих условий представлена на рис. 23.

Рис. 23. Основные условия создания дееспособной структуры управления

Есть ещё один важный момент: любая эффективная система управления «дышит», она «живая», и в ней есть руководящий центр. В одних случаях руководство намеренно устраняется от решения некоторого класса задач, в других – наоборот, активно включается в деятельность. Причём, это одни и те же люди – меняется лишь текущая ситуация! Логично предположить, что в таком случае жёсткое закрепление за номинальной единицей, именуемой «начальником» (он всегда прав!), ключевых элементов информационной инфраструктуры способно лишь тормозить деловые процессы.

Следовательно, информационная инфраструктура должна существовать и функционировать независимо от организационной и должностной иерархии, в противном случае проблемы неискоренимы.

Информационная инфраструктура – это совокупность определяемых функциональным назначением и топологией системы каналов информационного взаимодействия, инструментальных средств, информационных ресурсов и технологического инструментария аналитической работы, обеспечивающая управление системой. В ней можно выделить два направления: инструментальных и неинструментальных коммуникаций. С одной стороны, к информационной инфраструктуре можно отнести информационные системы, линии и сети связи и передачи данных, средства управления информационными потоками, а с другой – межличностные, межгрупповые и должностные коммуникации, индивидуальные и корпоративные информационные ресурсы, а также правовые и нормативные акты, определяющие регламент коммуникаций.

В любой организационной системе в той или иной степени присутствуют оба направления. При этом, как бы мы ни называли каналы неформальных информационных взаимодействий: «личные связи», «знакомства», «блат» и так далее – всё это суть элементы неформальной информационной инфраструктуры. По этой причине часто наличие технологической компоненты обеспечения коммуникаций не является решающим. Пробивные снабженцы в СССР, суперменеджеры и супертрейдеры в США – это всё феномены одного сорта: люди с уникальными коммуникационными навыками, обратившие создание неформальной составляющей информационной инфраструктуры в свою профессию.

С точки зрения аналитической работы навык создания неформальной составляющей информационной инфраструктуры крайне важен, его наличие указывает не только на развитые коммуникативные навыки и организаторский талант, но и на высокую профессиональную мотивацию, широкую эрудицию, способность к самостоятельному обучению и поиску необходимой информации. Поэтому в качестве одного из направлений оценивания личных качеств аналитика целесообразно рассматривать его способность к созданию таких каналов и не предусмотренных штатным расписанием горизонтальных и вертикальных рабочих групп, причём неформальная рабочая группа может сложиться на одном или сразу на нескольких уровнях организационной иерархии.

Благодаря избыточности информационных связей система приобретает повышенную гибкость: обычные организационные формы инерционны, они менее пластичны, чем неформальные образования. В отличие от организационных форм, неформальные рабочие группы, возникающие в связи с необходимостью решения некоторого комплекса задач, могут сформироваться недирективным путём (что часто происходит в Интернете) и лишь при необходимости закрепляться на уровне регламентов, нормативных и законодательных актов. Избыточность информационных связей создаёт предпосылки для поддержания процессов самоорганизации, адаптации системы к изменению режимов функционирования. Если способность к самоорганизации поддерживается на уровне технологической составляющей, и разработаны соответствующие организационные регламенты, то процесс возникновения, закрепления и роспуска таких структур становится также и управляемым, что обеспечивает целостность системы управления.

Алгоритмизация процессов принятия решения, особенно при оценивании деятельности, является инструментом двойного назначения: с одной стороны алгоритм выступает в качестве инструмента снижения стрессовых нагрузок на ЛПР, а с другой – это инструмент формального обоснования правильности и справедливости решения. В организациях, где существует возможность сведения процесса оценивания деятельности к совокупности формальных процедур, психологический климат благоприятнее, что очень важно для ИАР. По этой причине важным направлением в сфере ИАО субъектов управления является введение в использование организациями, осуществляющими ИАО, автоматизированных информационных систем комплексной поддержки ИАР. Они представляют собой инструментальную интерактивную аналитическую среду поддержки деловых процессов, реализуемых в организации по всем направлениям: от информационной работы до процессов управления и оценки результативности деятельности отдельных элементов организационной системы. Применительно к специфике ИАР подобные системы особенно полезны, поскольку, являясь составляющей информационной инфраструктуры организации, они могут осуществлять мониторинг деятельности всех элементов и подсистем в фоновом режиме. Эта возможность обусловлена спецификой продукции и производственного цикла, реализуемого в системе ИАО.

Центром любой аналитической деятельности является персона аналитика. Если не учитывать её специфики, то аналитическое подразделение может превратиться не в организационную систему, а в «контору», «место службы» (куда вовремя «прибывают», которую «отбывают», и своевременно оттуда «убывают»). Задачи в такой системе стоят без продвижения, а «жизнь» идёт своим чередом: формируются чайные клубы, комитеты курильщиков и т. д. Все эти группы не замещают формальную иерархию, а, игнорируя её, существуют параллельно с ней, компенсируя нехватку комфорта, обусловленную отсутствием настоящей работы, когда человек находит возможность самовыражения, получает общественное признание своей значимости. Виной этому разложению не низкий профессионализм сотрудников, а неудачный выбор организационных форм (если, конечно, проблемы, решаемые организационной системой, сохранили актуальность). Моральный комфорт, обретённый таким неформальным путём, слишком дорого обходится организации. Вскоре её сотрудники пополняют ряды безнадёжных безработных (чаще всего средний их возраст 45–55 лет), а в этом возрасте, именно в силу высокой квалификации, человек не в состоянии пересилить себя, согласиться на добровольное отречение от того общественного статуса, который он имел прежде.

Безусловно, не всякая управляющая структура может быть построена оптимально – слишком многие факторы оказывают влияние на выбор организационных форм. Тут и традиции, требования режима секретности и конфиденциальности, необходимость интеграции с другими системами и многое другое.

Представьте себе, что в Вооружённых силах есть некая подсистема – воинская часть, где не действуют Уставы, командиры и начальники выдвигаются на общем собрании личного состава. Представьте далее, что эта подсистема обладает полномочиями выбора противника, определения своих задач и направления боевых действий. Конечно, вы понимаете, это лишь шутка. Тем не менее, сфера ИАО настолько специфична, что в области аналитической работы (а не несения гарнизонной и караульной службы или штабных игр) такие процессы могут происходить.

По существу, информационная и организационная иерархии могут быть разнесены в пространстве и времени и не мешать одна другой. Это означает, что даже в рамках жёстких ограничений, налагаемых регламентами государственной службы, может существовать подсистема, где реализуются методы информационного управления, но при условии наличия двойного контура управления: контур собственно административной подсистемы управления и контур информационной работы. На уровне внешнего согласования всё будет единообразно, специфика будет сокрыта от взгляда непосвящённого, существуя как бы в другом измерении. Так, собственно, и есть: во многих разведках мира существует своя, особая культура взаимоотношений, во многом отличная от системы отношений в Вооружённых силах государства и обусловленная спецификой ИАР.

Сегодня многие издания, затрагивающие проблемы бизнеса и управления, публикуют статьи, где специалисты в области менеджмента остро дискутируют о том, что есть корпоративная культура, какие аспекты деятельности организации она затрагивает. Похоже, ответ на эти вопросы давно найден в системе ИАО: корпоративная культура в первую очередь, затрагивает подсистемы информационного взаимодействия и управления.

Существует множество подходов к проектированию организационных структур, они описаны в литературе по организационному менеджменту. В системном анализе есть направление, исследующее вопросы синтеза структуры организационных систем. Предложена следующая классификация организационных структур:

– линейная (древовидная, иерархическая);

– линейно-функциональная;

– функциональная или матричная (древовидная со слабыми связями или многосвязная сетевая).

Соответственно согласно этому направлению системного анализа разработан ряд подходов к синтезу таких структур и организационных форм управления:

– нормативно-функциональный подход (унификация форм управления в системе более высокого уровня);

– функционально-технологический подход (построение организационной структуры в соответствии с информационными потоками, документооборотом);

– системно-целевой подход (дерево целей, как основа синтеза оргструктуры). При этом используются методы организационного моделирования, синтеза деревьев целей и задач, иные методы, диктуемые спецификой избранного подхода. В этой области признанными авторитетами являются отечественные учёные А.Г. Аганбегян, Л.А. Базилевич, С.А. Валуев, В.Н. Волкова, А.П. Градов, Б.З. Мильнер, Б.Л. Овсиевич, Г.Э. Слезингер и ряд других. Краткий обзор методик приведён в книге [Волкова 06].

В реальных условиях информационно-аналитическим структурам при решении ряда задач не всегда требуется обрабатывать все составляющие информации. В этом случае можно использовать социальные технологии (СТ) для создания иерархических информационно-аналитических структур, ориентированных на избирательный анализ и предоставление необходимой заказчику информации (конечно, свойства и морфология таких систем будут отличаться от тех, что в СТ считаются оптимальными).

Создание системы структур для организации информационно-аналитического обеспечения государственного и муниципального управления является одной из важнейших государственных задач для любой страны. Такая система являет собой совокупность иерархических организационных структур, связанных между собой вертикальными и горизонтальными связями. В функциональном смысле такая система ИАО должна быть способна проводить анализ на уровне обобщения (сжатия) информации, самом высоком из возможных для данной страны, и задача разбивается на две части: это описание информации, необходимой для эффективного управления на уровне государства как целого, и описание блока требований к людям: экспертам-аналитикам и управленцам (ЛПР), способным управлять государством как целым.

СТ предоставляют эффективный аппарат для решения обеих этих задач. Для описания информации, необходимой для управления на уровне государства, представляет интерес трёхслойная стратификация, выделяющая:

– индивидуальную составляющую, описывающую уровень осознания индивидом себя самого;

– коллективную составляющую, описывающую осознание индивидом разных уровней своего объединения с другими людьми, в частности, когда необходимо согласовывать свои цели с целями коллектива (её можно назвать ведомственно-корпоративной доминантой);

– духовную составляющую, описывающую степень осознания индивидом своего участия в разных сторонах жизни страны, как целого.

Эти представления позволяют сформировать требования к аналитическим школам и способам осуществления ИАР в целом. В частности, данный подход позволяет выделить специфику традиционной для нашей страны школы аналитики с опорой на государственность мышления и коллективную составляющую в понимании общественных процессов, а также с учётом особенностей взаимоотношений индивида, группы и государства в целом.

Характерно, что в последние годы в США активизировались работы по реорганизации системы ИАО, предполагающие повышение роли коллективной к составляющей ИАР; террористические акты 11 сентября 2001 года лишь подстегнули этот процесс. Движение в этом направлении началось с 1996, когда субъекты ИАО органов государственного управления США приступили к совершенствованию средств эффективного информационного взаимодействия аналитических служб. Уже в 2000 году был создан объединённый центр концептуальной разработки информации, добываемой различными разведывательными структурами, а начиная с мая 2001 года, возобновились работы по изучению вариантов интеграции и переподчинения средств добывания и анализа информации в разведывательном сообществе США, что указывает на начавшуюся переоценку роли коллективной составляющей ИАР.

Необходимо также рассмотреть специфику работы с заказчиком аналитических услуг. Опираясь на собственный опыт работы, могу сказать: нет ничего хуже некомпетентного заказчика, кто сам не знает, что ему конкретно нужно. В работе с заказчиком есть много тонкостей, затрагивающих самые разные стороны взаимодействия с ним. Диапазон отношений варьирует в пределах от установления первичного контакта с потенциальным заказчиком до юридического оформления договорных документов и подписания актов о сдаче работ и ведения работ по рекламациям. Это мощный пласт организационного обеспечения ИАО, но он является лишь канвой отношений, затрагивает преимущественно процедурную часть. Этой тематике посвящено множество литературных источников, начиная от Д. Карнеги и пособий карманного формата «Как войти в доверие за три минуты» и заканчивая объёмными методическими разработками и стандартами. Например, в Счётной палате РФ имеются соответствующие стандарты по методологии проведения контрольных и экспертно-аналитических мероприятий.

Начало отношений с заказчиком закладывается на ранних этапах работы с ним – до того, как он становится потребителем информационной продукции. Соответственно, в группу, привлекаемую для проведения первичных переговоров с заказчиком, по возможности следует включать непосредственных исполнителей, с тем чтобы они вошли в специфику потребностей заказчика в информационной сфере.

Есть ряд широко распространённых негласных правил, касающихся взаимодействия структур ИАО с заказчиком. Среди них особый класс составляют требования к представлению результатов аналитических исследований.

3.14. Методика выявления неформальных управляющих структур (центров сил)

Анализ современной ситуации в регионах России невозможен без учёта реальных «центров сил», во многом определяющих направления и темпы их развития или деградации. По всей стране уже много лет продолжается борьба за собственность. В условиях надвигающегося финансово-экономического кризиса неизбежно её обострение. Возможен очередной «передел собственности», так как она есть способ овладения ресурсами и управления развитием региона по своему усмотрению, с ориентацией не на интересы страны, а на личные или узкогрупповые, или же на внешние силы. В этой борьбе активно участвует и криминал.

Обстановка в стране во многом определяется по оси взаимоотношений регионов с Центром (центральными органами государственной власти), и в ближайшие годы эта тенденция только усилится. Именно здесь намечается наиболее заметное противостояние. Почти все регионы России подпадают под понятие проблемных, требующих особых мер для стабилизации социально-экономической ситуации. От правильного решения региональных проблем напрямую зависит будущее России. Процессам нормализации обстановки в регионах всячески препятствует сепаратизм, поощряемый из-за рубежа.

Для успешного решения задач по эффективному государственному и муниципальному управлению, обеспечению безопасности государства, общества и личности на региональном и местном уровнях необходимо постоянное совершенствование работы территориальных правоохранительных структур и органов безопасности. В связи с происходящими в последние годы переменами во всех областях жизни нужны принципиально новые подходы и технологии их деятельности, выявление угроз безопасности региона на ранних стадиях зарождения и их нейтрализация при сочетании интересов центра и регионов. Проблема состоит в том, что разработка и внедрение таких подходов и технологий – дело исключительно сложное. Руководство всех уровней понимает необходимость этих подходов, однако на практике нет сил и средств, а иногда и просто воли для внедрения нового.

В условиях продолжающегося экономического кризиса большинство качественных характеристик социально-экономического развития на региональном уровне не только вариативны в широком диапазоне, но и подвержены воздействию разнонаправленных тенденций. Поэтому для понимания ситуации в России крайне важно не ограничиваться среднероссийскими характеристиками, а отслеживать ситуацию в каждом конкретном регионе с учётом групповых закономерностей их динамики.

В своё время деструктивные варианты реформ, любые противоправные действия в нашей стране лидеры Запада с восторгом поддерживали, так как это всё вело к ликвидации сверхдержавы, переводу её в третий мир посредством деиндустриализации, а, следовательно, к появлению обширного рынка дешёвого сырья и сбыта залежалых товаров. Сейчас западные «независимые» аналитические центры и спецслужбы весьма серьёзно относятся к изучению российской региональной элиты, политических процессов и экономической ситуации на территории России.

Как показывают исследования многих экспертов, среди огромного количества проблем, с которыми столкнулись органы государственной власти Российской Федерации, в последние годы на первый план вышли три архиважных проблемы:

– проблема устойчивости российской финансово-экономической системы в условиях мирового системного кризиса;

– демографическая проблема, осложнённая миграцией;

– разработка общероссийской идеологии и концепции реформирования России. В вопросах региональной безопасности, по моему мнению, приоритетными являются следующие проблемы:

– обеспечение межведомственного взаимодействия и координации в экономической и правоохранительной деятельности;

– борьба с коррупцией, преступностью и криминализацией экономики;

– оптимизация отношения централизации и децентрализации социально-политической и экономической жизни в регионах;

– межнациональные отношения.

Согласованное решение этих и других проблем требует перехода на качественно новый уровень их осмысления и конкретных действий. Естественно, над этим трудятся органы государственной власти всех уровней.

В современных условиях существенно меняются функции, роль и назначение органов государственной власти и управления. Проходящая в течение многих лет административная реформа наряду с позитивными переменами принесла и значительное усложнение управленческого контура с нечёткими полномочиями и зонами ответственности различных уровней и органов исполнительной власти, излишнее дублирование функций. С позиции конструктивного упрощения системы государственного и муниципального управления целесообразно использовать новые концептуальные подходы для коренного совершенствования существующих технологий изучения региональной обстановки и экспертиз различного уровня, что будет способствовать выходу страны из кризиса.

При таком новом концептуальном подходе целесообразно ввести в оборот и новое понятие – центр сил (ЦС), как условную точку пересечения интересов субъектов – физических и юридических владельцев региональных ресурсов, реально обладающих возможностями управления вектором (векторами) развития региона, «запуска» позитивных и негативных процессов в нём. Данная точка непосредственно связана с основными объектами жизнедеятельности региона. Проблема выявления сфер влияния центров сил в федеральном центре и в регионах России на социально-политическую и экономическую ситуацию чрезвычайно важна для эффективной деятельности федеральных органов власти и всех силовых структур России.

Именно на стыке интересов различных центров сил, их борьбы и согласования, разделения сфер влияния возникают зоны напряжённости и конфликтов, складывается истинный механизм управления и воздействия на все сферы жизнедеятельности общества. Центры сил являются также основным объектом притяжения для спецслужб иностранных государств и для транснациональных корпораций, так как именно эти центры либо являются фактическими владельцами ресурсов, либо располагают ключами к их распоряжению и использованию. Это касается всего ресурсного спектра – от материально-финансовых ресурсов до природных и интеллектуальных. Таким образом, исследование названной проблемы – задача исключительно актуальная.

Через экспертно-консультативный совет при Комитете по безопасности ГД Федерального Собрания РФ нами был предложен теоретико-методологический и прикладной комплекс для более эффективного мониторинга социально-политической, экономической и оперативной обстановки в регионах России и оптимизацию на этой основе всей системы управленческой деятельности. Исследование обстановки в режиме мониторинга (сопровождения) позволяет не только выявлять весь спектр угроз безопасности региона, скрытые процессы и их инициаторов, но и фактически перейти к созданию собственных «стратегических инициатив» (в программируемом режиме и долгосрочных по времени: 5–15 лет) по защите национальных и геополитических интересов нашей страны.

Суть концепции «центров сил» состоит в следующем. Разрабатывается информационная база на основе стандартизации функций и процедур обработки федеральной ведомственной и региональной информации, а также дополнения её оперативной информацией о субъектах «центров сил» – собственниках, держателях, распорядителях региональных ресурсов. Постоянный мониторинг позволяет своевременно фиксировать в регионах явления и тренды дестабилизирующего характера. Экспертная система позволяет разглядеть ещё в эмбриональном состоянии того или иного точечного события разрушительную силу будущего явления. Введённая в практику работы федеральных органов исполнительной власти, она позволяет более эффективно решать их функциональные задачи, готовить информацию и документы для принятия управленческих решений соответствующего уровня.

Образно говоря, если сравнить получение информации о латентных процессах в регионах с рыбной ловлей, то людям, привыкшим удить рыбу удочкой или спиннингом, порою трудно поменять способ и средство ловли. Тем не менее, всегда существуют более эффективные средства типа сетей (трал, путанка, бредень), ятерей или чисто браконьерских способов добычи. Предлагаемые аналитические подходы по своей эффективности могут являться такими же эффективными.

За период 2004–2011 годов в России произошли значительные позитивные изменения. Растёт уровень жизни населения, сокращается бедность, повышается доступность медицинского обслуживания, образования. Быстрыми темпами идёт жилищное строительство, начинают широко осваиваться такие сравнительно новые для нашей страны инструменты, как ипотека. Растёт и становится всё более надёжным и разнообразным рынок финансовых услуг для населения. Расширяется система пенсионных накоплений, потребительского кредита, паевых фондов.

Растёт устойчивость бюджетной системы, причём не только на федеральном уровне, но и в системе региональных финансов. Повышается сбалансированность имеющихся средств и обязательств бюджетов всех уровней. Немалую роль в этом сыграли замена системы натуральных льгот денежными компенсациями, развитие систем бюджетирования, ориентированного на результат, сокращение необеспеченных социальных обязательств в бюджетной системе, снижение ставок ряда налогов, улучшение их администрирования и повышение уровня собираемости.

Экономический рост сопровождается выстраиванием современной инфраструктуры рынков, улучшением инвестиционного климата, укреплением дисциплины исполнения обязательств. Существенно вырос уровень оплаты труда, что позволяет говорить о востребованности трудового потенциала, повышении спроса на рабочую силу. Растёт заинтересованность предприятий в социальных инвестициях – вложениях в улучшение условий труда, повышение здоровья и квалификации работников.

Укрепляется оборонный потенциал страны.

В то же время, ряд целей государственного развития оказались не достигнутыми или достигнуты далеко не в полной мере, имеются нерешённые проблемы.

По прежнему высокой остаётся смертность населения в трудоспособном возрасте от таких причин, как несчастные случаи, ДТП, употребление алкоголя, наркотиков. Не удаётся преодолеть негативные демографические тенденции сокращения численности населения. Миграция не восполняет такое сокращение и осуществляется в неблагоприятных формах теневой трудовой миграции, сопровождаемой криминализацией и уходом от налогов, а также в откровенно паразитических формах.

Сохранение высоких темпов экономического роста сопровождается ухудшением его качества – не в полной мере решаются задачи роста производительности труда, и технологического уровня производства. Мало сдвигов в переходе от развития добывающих отраслей к развитию обрабатывающих. Медленно создаются институты конкуренции, всё ещё высокими остаются административные барьеры для бизнеса. Во многом эта ситуация определяется недостаточными усилиями по формированию системы спецификации, защиты и восстановления прав собственности. Далеко не всегда качество государственных услуг соответствует требованиям времени.

Несмотря на улучшение инвестиционного климата в целом по стране, не в полной мере решаются задачи повышения инвестиционной привлекательности отсталых и депрессивных регионов. Дифференциация регионов по уровню жизни и развитию экономики не преодолевается. Более того, в России в целом в последние годы чётко прослеживается главная черта во взаимоотношениях между «центром» и «периферией»: концентрация экономической жизни в крупных городах и промышленных узлах при одновременном падении хозяйственной и инновационной активности и т. д. по мере удаления от их региональных центров. В ряде регионов становятся всё более ощутимыми последствия структурного кризиса, прогрессирующее разрушение наукоёмкой промышленности при сохранении неэффективных и экологически опасных производств, ухудшении условий для возобновления экономического роста, консервации депрессивного состояния экономики. На сайтах Интернета масса социологических материалов о беспросветной жизни русской глубинки, цифры, тенденции, всё открыто и конкретно. Считаю, что 90 % неудач и бескормицы – из-за невразумительной модели управления, отсутствия стратегирования, долгосрочного социального планирования и т. д.

Моя позиция в отношении региональной политики состоит в следующем. Необходимо чёткое разделение полномочий федерального центра и региональных властей. В последние годы в этом отношении сделано довольно много, нормативно-правовая база, регулирующая эти отношения, постоянно совершенствуется. Имеется ряд позиций, по которым регионы должны подчиняться непосредственно Москве – и чётко проводить волю государства на унификацию. Инструмент работы госхолдингов должен быть отлажен так, чтобы местные власти не имели права в их дела вмешиваться (не ставили заставы на дорогах с контролем, не определяли, что ввозить и вывозить, кому что строить и т. д.). Это «не их епархия». Также региональные власти не должны вмешиваться в дела армии, церкви, МВД России, федеральных агентств и органов. В настоящее время есть большая проблема дублирования функций представительств федерального центра на местах и региональных органов власти. Одна из ближайших задач высших органов государственной исполнительной и законодательной властей – развести их функции, чётко определить зоны ответственности каждого ведомства, чтобы избежать параллелизма и дублирования в работе, излишней траты бюджетных средств. Также должно быть единое правовое поле по всей стране, регулирующее бизнес-практику.

Недоверие к людям, местным управленцам, нечёткое разделение ярусов (прерогатив) управления и постоянная смена форматов (смена «правил игры» в бизнесе и администрировании) – вот главная ключевая проблема. Её, кстати, насколько я знаю, в царской России периода 1880–1917 не было. Государству придётся создать двойную, тройную систему косвенного соподчинения. Например, сейчас военком подчинён, прежде всего, Минобороны, потом уже (опосредованно) губернатору, оперативно – представителю Президента в федеральном округе. Всё это уже сотни раз прописывали (в журналах Деньги, Власть, Эксперт, в научных монографиях, изданных в том числе в ведущих вузах страны), пробовали внедрять, обкатывали, но никогда не доводили до ума. Создаётся впечатление: семь городов играют в японскую игру «го», другая часть в шахматы, третья – в шашки, а остаточные и депрессивные – ещё и в поддавки. Может ли так жить любая страна помимо России? А мы вот живём (взгляните на красноречивую фото-шутку на web-страничке:

http://content.foto.mail.ru/mail/katorgin/2143/i-4698.jpg). Здраво и умно об этом пишет в журнале «Эксперт» А. Привалов.

Рассматривая проблемы, связанные с решением задачи построения адекватных моделей сложных систем (к ним по праву относятся общественные системы), важно определить адекватную степень детализации описаний, дабы избежать так называемого проклятия размерности). С этой целью для преодоления проблемы лавинообразного нарастания размерности модели, могут быть введены и иные ограничения. Например:

– значимая для выполнения расчётов доля ресурса, учитываемая в модели, составляет не менее 5 % общего количества ресурса, распределяемого в данном сегменте;

– число рассматриваемых потребителей в некоторой конкурентной группе, потребляющей один и тот же ресурс, не должно превышать восьми, и так далее.

На основе данного подхода для субъекта РФ как управленческой единицы могут быть сформулированы эталоны возможных вариантов развития ситуаций, и для их выявления систему тестируют с помощью полученных от экспертов эвристических правил, сформулированных бинарно как «признак – интерпретанта», например: «превышение порогового значения параметра A вызывает тенденцию или ситуацию B».

Экспертная система, реализующая описанные подходы и процедуры в интересах анализа ситуации в регионах, включает в себя следующие подсистемы:

I. Подсистема описания фактического состояния объектов учёта

Предназначена для сбора и накопления текущих статистических данных, используемых прочими подсистемами экспертной системы. Состав показателей:

– валовой региональный продукт;

– объёмы производства по отраслям и крупным фирмам;

– объёмы ВЭД (экспорт, импорт);

– капиталовложения и строительно-монтажные работы;

– розничный товарооборот;

– денежные доходы населения (по социальным группам);

– заработная плата;

– прожиточный минимум;

– стоимость потребительской корзины;

– индекс потребительских цен;

– уровень безработицы;

– количество преступлений.

Показатели обрабатываются Госкомстатом в разрезе регионов ежемесячно (за исключением валового регионального продукта).

II. Подсистема производства расчётов

Подсистема предназначена для выполнения расчётных операций и получения фактических значений параметров для сопоставления с эталонными и проведения экспертного анализа.

Расчёту подлежат:

1. Уровень развития региона (по состоянию ряда показателей в трёхуровневой шкале: «средний», «ниже среднего», «выше среднего») по следующим показателям (на душу населения):

– объём промышленного производства;

– товарооборот;

– капиталовложения;

– поступления налогов;

– бюджетные расходы;

– реальные денежные доходы населения, индекс цен;

– безработица и иные.

2. Место региона в общем рейтинге регионов РФ по следующим показателям (доля объёмных показателей в общегосударственной структуре):

– доля объёмов производства;

– доля капитальных вложений;

– доля в совокупном товарообороте;

– доля финансового и налогового потенциала;

– доля налоговых поступлений в бюджет.

3. Внутренняя структура экономики региона характеризуется такими показателями, как:

– долю основных отраслей в составе ВВП;

– вектор и уровень специализации региона;

– основные приоритеты.

4. Cоциальные параметры (структура доходов и расходов населения):

– структура накоплений;

– доля накопительных денежных вкладов в объёме доходов;

– доля населения с доходами ниже прожиточного уровня;

– разрыв между доходами 10 % самых высокодоходных групп населения и 10 % самых низкодоходных групп.

III. Подсистема индикации

Подсистему индикации используют для формализации критериев оценки ситуации, а также как объект для оценки и анализа более высокого уровня (в том числе при проведении экспертных, аналитических, прогнозных оценок).

Подсистема отображает следующие расчётные показатели:

– уровни устойчивого развития (с использованием критериев золотого сечения для ряда показателей): отношение расходов к доходам, доля инвестиций в накоплениях, доля налогов, перечисляемых в федеральный бюджет и пр.

– тип состояния региона (из числа устойчивых состояний); базовые внутренние и внешние факторы, определяющие его текущее состояние и развитие;

– прогноз тенденций перехода в кризисное и катастрофическое состояние;

– коэффициент Джинни;

– кривую Лоренца (по доходам внутри региона и для групповой характеристики самих регионов, см. интернет-ресурс http://www.kakprosto.ru/kak-71186-kak-postroitkrivuyu-lorenca).

IV. Экспертно-аналитическая подсистема

Экспертно-аналитическая подсистема предназначена для реализации аналитических функций и решения задач, таких как:

– определение состава группы «центров сил», конкурирующих за данный ресурс;

– определение ключевых приоритетов, сфер интересов и степени влияния тех или иных механизмов или групп на сегменты рынка; оценка доли теневых структур в дележе регионального ресурса;

– характеристика мотиваций действий «центров сил»;

– определение характера взаимодействия «центров сил» с населением, федеральными и региональными органами власти;

– межрегиональные связи.

V. Подсистема сценарного анализа, прогноза, сценарного проектирования

Данная подсистема предназначена для реализации функций и решения таких задач, как:

– описание наиболее вероятного сценария действий участников «конкурирующей группы», предположительное распределение ролей и функций между группами и в группах «центров сил»;

– выделение кризисных ветвей в ходе сценарного действия;

– построение механизмов и схем (в том числе поведенческих) защиты;

– проектирование сценариев, отвечающих государственным приоритетам;

– оценка событий в соотнесении с вероятным сценарием, проектируемым сценарием и кризисными вариантами.

По полученным измеренным и расчётным показателям проводят экспертный анализ и оценивание ситуации. В ходе экспертного оценивания учитываются следующие факторы:

A. Состояние ресурсов по направлениям:

– основные природные ресурсы (разведанные и потенциальные запасы, характер залегания, способ и степень разработки, качество);

– основные фонды, степень их изношенности, степень потенциальной опасности техногенных аварий;

– состояние научно-технического потенциала;

– финансовый потенциал, база налогообложения;

– демография, занятость;

– состояние и проблемы ЖКХ;

– состояние и проблемы социальной сферы;

– экология.

Б. Функции ресурсов в контексте специализации региона по направлениям:

– структура собственности на основные ресурсы;

– инфраструктура регионального рынка;

– наличие и характеристика свободных экономические зон;

– наличие и особенности межрегиональных связей;

– степень интеграции в федеральную экономику (наличие группы производств, работающих в кооперации с производствами других регионов, включая ввоз сырья, вывоз произведённой продукции;

– доля ресурса региона в федеральной экономике;

– производственная специализация;

– инвестиционная активность, структура инвестиций;

– активность ВЭД;

– самодостаточность (коэффициенты автономии, иные показатели).

B. Уровень и динамика развития ресурсов:

– динамика производства, степень монополизации;

– динамика инвестиций;

– демографическая ситуация, динамика возрастного и национального состава населения, беженцы и мигранты;

– динамика занятости (безработица, в том числе скрытая);

– уровень жизни;

– реальные доходы, покупательная способность;

– различие в уровнях доходов различных социальных групп.

Г. Проблемы получения и использования ресурсов; кризисные ситуации и криминогенная обстановка:

– дефицит бюджета, расчётная дисциплина (проблема неплатежей), внутренний и внешний долг;

– пороговые характеристики кризисных состояний (по ряду индикативных параметров: миграция, смертность, заболеваемость, безработица, инфляция, задолженность по выплате зарплаты, реальные доходы населения);

– состояние окружающей среды (экологическая обстановка);

– социально-психологическая ситуация в регионе, эксцессы (забастовки, протестные акции);

– теневые и криминальные структуры (сферы влияния, лидеры);

– структуры, ориентированные на интересы иностранных государств;

– дееспособность органов власти, действенность механизмов правового регулирования.

В каждом регионе деятельность ЦС проявляется по-разному. Однако есть общие закономерности, позволяющие сформировать набор косвенных признаков функционирования центров сил и алгоритмы их выявления. Такие алгоритмы, использующие знания, представленные в экспертной системе в виде предположений (эвристик и точных численных критериев) и данные, хранимые в экспертной системе, позволяют с применением правил логического вывода сформулировать заключение о текущем состоянии региона и отдельных «центров сил», чьи интересы реализуются в отношении данного региона.

В процессе эксплуатации экспертной системы на основе сопоставительного и корреляционного анализа ранее перечисленных показателей вычисляются корреляции временных рядов, образованных из последовательных измерений текущих значений фиксируемых параметров процессов (формально зависимых и формально независимых), а также коэффициенты асимметрии в системе расходования базовых видов региональных ресурсов, и по ним выявляются ценовые диспропорции и иные показатели, косвенно свидетельствующие о наличии скрытых производственных процессов и мощностей, «центров сил», перераспределяющих ресурсы.

На основании анализа измеренных и вычисленных значений индикаторов, определяются конкретные субъекты, группы и корпорации, реально владеющие теми или иными видами ресурсов. Это возможно только при условии, что в системе организовано хранение упорядоченных во времени массивов данных, характеризующих ситуацию с достаточной для проведения анализа периодичностью: для анализа на макроуровне – около одного раза в месяц, на микроуровне – примерно 6–8 часов, что возможно обеспечить лишь в отраслях, где периодичность опубликования финансовых показателей достаточно высока, либо есть возможность использовать при анализе данные, оперативно поставляемые органами государственного учёта и статистики.

Кроме того, существует возможность адаптивного регулирования хода анализа в режиме периодического обновления данных о текущей обстановке, что может осуществляться с привлечением малочисленных групп прошедших соответствующую подготовку экспертов. Для производства работ группы экспертов могут командироваться в регионы для выполнения работ по обеспечению требуемой периодичности и качества информации на местах.

Алгоритмы выявления скрыто функционирующих «центров сил» преимущественно основаны на анализе диспропорций, вносимых ими в показатели социально-экономического развития региона. Подобные диспропорции могут выражаться в таких фактах, как:

– появление сверхнормативных временных задержек между моментом доведения исполняющего воздействия и началом их непосредственного исполнения (признак роста инерционности системы управления);

– возникновение корреляций между формально независимыми процессами, в том числе и синхронные колебания показателей экономической деятельности группы потребителей ресурсов, формально использующих различные ресурсные источники (признак синхронных изменений);

– возникновение резких ценовых диспропорций внутри одной группы продукции различных региональных производителей (признак мобилизации внутреннего или подключения внешнего ресурса – рыночная аннексия);

– ненормально малая задержка реакции (или даже опережающая реакция) общественного мнения на политические и экономические процессы на региональном и федеральном уровнях; активизация экстремальных социальных явлений (признак подключения социального ресурса) с целью сдвинуть решения политических и экономических задач в пользу известных «центров сил»;

– возникновение диспропорций между потреблением сырьевых и энергоресурсов и заявленными показателями выпуска продукции (неявный признак функционирования теневого сектора);

– диспропорции между входящими и исходящими финансовыми и транспортными потоками; а также иные проявления.

Эвристические правила, формализующие данные признаки, позволяют не только диагностировать факт наличия диспропорции и/или временной корреляции, но и очертить круг субъектов деятельности, предположительно связанных единством целей и стратегией их достижения. Для этого региональная ситуация отображается в виде многосвязной схемы, отображающей основные группы ресурсов и их потребителей. Связи схемы обозначают отношения потребления, производства, кооперации и конкуренции между субъектами деятельности, использующими те или иные ресурсы. Для отдельных субъектов деятельности определяются критические показатели темпов потребления ресурсов, превышение или недостижение которых способно нарушить устойчивость субъекта, группы субъектов или региона в целом.

Далее исследуются ситуации, когда, несмотря на значения объективных численных показателей ожидаемый эффект в отношении субъекта не наблюдается, что свидетельствует об объективных изменениях реального потребления конкретного ресурса данным субъектом. Рассматриваются возможные варианты группирования субъектов по признаку солидарности их интересов, после чего выдвинутые гипотезы переводятся в режим сопровождения для их подтверждения или опровержения.

Методика определения ЦС позволяет осуществлять конкретные экспертно-аналитические функции, такие, как:

– определение видов ресурсов, приоритетных для данного региона и сегмента рынка;

– определение приоритетов по направлениям использования ресурсов;

– оценка прибыли, потерь, рисков;

– задание пороговых значений индикативных величин;

– составление вариантов сценариев и выбор базового (наиболее вероятного) для прогноза ситуации, её мониторинга и для проведения ситуационного анализа;

– определение состава группы конкурентов;

– оценка баланса сил (приоритетов) в группе конкурентов;

– выбор предпочтений в вариантах, сценариях, в состязаниях за доступ к ресурсам;

– проектирование сценариев, реализующих выбранные приоритеты;

– оценка вариантов, нарушающих ход проектируемого сценария и переводящих его в иную версию;

– построение системы защиты и компенсационных механизмов согласования интересов между различными ЦС для предотвращения нежелательных ситуаций и нейтрализации вредных воздействий;

– оценка возможных изменений в балансе сил и поведении групп конкурентов при принятии государственных стратегических решений и ведении оперативного управления.

Применение этих экспертно-аналитических функций наиболее эффективно при решении вопросов экономической безопасности, в частности для борьбы с теневой экономикой.

Актуальность решения этой задачи обусловлена тем, что, по оценкам членов реально работавшей экспертной группы, теневая экономика в некоторых регионах России составляла 20–40 % в торговле (внутренний товарооборот, импорт, экспорт) и около 20 % в промышленности. Суммарно, с учётом всех основных секторов экономики, теневой оборот составляет до 28 % ВВП.

К негативным последствиям теневой экономики относятся такие явления, как:

– нравственное принижение законопослушных экономических субъектов;

– обострение кризисных явлений в экономике;

– ослабление экономической безопасности государства.

Проявления принципиальных угроз безопасности государства со стороны теневой экономики требуют своего углублённого изучения и систематизации с целью предупреждения и своевременной выработки адекватных мер противодействия. Следует выделить три уровня защиты в решении задач ликвидации угроз со стороны теневого сектора:

1) оперативное реагирование;

2) прогнозирование угроз и проектирование механизмов защиты;

3) вариативное проектирование экономического поведения государства с учётом интересов основных экономических субъектов, включая теневых.

Иерархия уровней защиты строится так, что более высокий уровень может быть достигнут лишь при условии создания предпосылок для оперативного выявления и выработки компенсаторных стратегий, что может быть достигнуто с применением рассмотренной экспертной системы.

Региональные различия в социально-экономической ситуации можно условно разделить на факторы: объективные (уровень развития региона, специализация и структура его хозяйства, экономико-географическое положение и др.) и субъективные (политика властей всех уровней по отношению к региону, предпринимательская активность населения, поддержка или противодействие реформированию, изменение потоков миграции и др.). Можно отметить, что именно направленность действия субъективных факторов в значительной мере определяет скорость и тенденции изменения объективных процессов. В этом случае индикаторы, характеризующие объективные факторы, выступают в качестве индикаторов более высокого порядка по отношению к индикаторам субъективных факторов. Для того чтобы понять и прогнозировать тенденции регионального развития, необходимо определить закономерности, связи и масштабы влияния наиболее активных субъектов.

При проведении подобной работы различные исследовательские группы пользуются различными методологиями для определения «ключевого» индикатора, связанного с целеполаганием и уровнем достижения цели, – по нему регионы можно было бы сопоставлять между собой. Так, по мнению исследователей Экспертного института (Россия) и Центра по изучению России и Восточной Европы Бирмингемского университета (Великобритания), выполнявших программу «Экономические реформы в России: региональный аспект» в рамках плана TACIS (англ. Technical Assistance for the Commonwealth of Independent States, Техническая помощь странам СНГ) Евросоюза, таким ключевым индикатором, наиболее полно отражающим региональную ситуацию, может служить уровень жизни населения, поскольку он связан практически со всеми другими индикаторами, характеризующими процесс реформирования регионов.

Если за точку отсчёта взять уровень жизни населения, то в настоящее время сформировались три типа регионов с характерным сочетанием различных аспектов уровня жизни населения.

Во-первых, это регионы с мощным финансовым сектором: «столичные» регионы, а также экспортно-ориентированные северные и восточные регионы. Здесь сложился высокий уровень доходов, превышающий (в относительном выражении) уровень потребительских цен. Покупательная способность доходов и степень расслоения по уровню доходов населения для регионов этого типа выше среднего по России уровня.

Во-вторых, это ряд областей и добившихся экономического суверенитета республик с относительно невысоким (средним) уровнем доходов и низкими ценами. Покупательная способность здесь достаточно высока, а степень имущественного расслоения, как правило, не превышает среднего по России показателя.

Наконец, в-третьих, это экономически слаборазвитые регионы с низкой покупательной способностью, сочетающейся как с высокой, так и с низкой степенью имущественного расслоения. Уровень цен здесь не превышает среднероссийского, однако доходы на душу населения минимальны из-за пониженной экономической активности и высокой демографической нагрузки на трудоспособное население.

Другая группа исследователей выбрала в качестве интегрированного показателя качество жизни. В сравнительную оценку качества жизни населения на территориях субъектов РФ были включены следующие факторы:

• покупательная способность среднедушевых денежных доходов населения;

• реальное среднедушевое потребление товаров;

• реальное среднедушевое потребление платных услуг;

• обеспеченность населения жильём;

• состояние рынка труда;

• смертность населения (показатель, косвенно отражающий состояние экологической среды, благосостояние и ряд других факторов).

В отчётах используется ежегодная отчётная информация государственной статистики. В результате пофакторного анализа данной интегральной оценки были получены результаты, характеризующие степень дифференциации российских регионов по отдельным структурным составляющим, определяющим качество жизни.

Применение методики выявления этой характеристики позволяет охватить все направления государственной деятельности, чётко отслеживать взаимное влияние деятельности органов государственной власти и в случае необходимости осуществлять соответствующие корректировки, обеспечить понимание направленности и необходимости расходования бюджетных средств.

Таким образом, концепция «центров сил» в целом позволяет прослеживать действия, предпринимаемые органами власти для решения конкретных задач, достичь прозрачности в направлении расходования финансовых ресурсов на осуществление тех или иных действий, определить критерии ответственности органов исполнительной власти за развитие регионов.

Важной стороной аналитической деятельности является её технология. Ранее [Курносов 04А] уже упоминалось о необходимости избегать узкого толкования термина «технология», как некой совокупности методов решения некоторой технической проблемы, и было рекомендовано в сфере аналитики рассматривать её как организованную во времени и пространстве устойчивую (инвариантную) по отношению к заданным условиям деятельности совокупность методов оперирования объектами, приводящую к достижению поставленной цели.

В развитие этого подхода добавлю: в перечень технологий информационно-аналитической работы целесообразно включать, наряду с инструментальными технологиями, также мыслетехнологии, непосредственно связанные с мышлением и сознанием аналитика, с реализацией его интеллектуальных креативных возможностей.

К числу мыслетехнологий относятся технологии:

• извлечения информации;

• запоминания информации;

• типологизации ситуаций, явлений, функций, способов применения средств;

• схематизации;

• синтеза целей;

• обучения;

• проблематизации;

• конструирования;

• анализа информации;

• классификации;

• моделирования и мысленного эксперимента;

• обобщения (синтеза) информации;

• программирования;

• межличностной коммуникации, и другие.

В число инструментальных технологий, связанных с применением технических средств, входят технологии:

• переноса информации на материальные носители;

• хранения данных на материальных носителях;

• передачи и приёма данных;

• поиска и востребования данных;

• инструментального моделирования;

• инструментального анализа данных;

• инструментального синтеза информации;

• инструментальной поддержки индивидуальной и групповой мыслительной деятельности;

• синтаксического преобразования информации;

• семантического сжатия и реферирования данных; и иные.

Подробное и системное раскрытие этих технологий является интересной научной задачей, ждущей своих пытливых исследователей.

Ранее я уже частично характеризовал ситуацию, в которой оказались информационно-аналитические подразделения различных государственных и коммерческих учреждений нашей страны в начале XXI века из-за массированного использования информационных технологий (ИТ). По мнению экспертов в области ИАР, качество сведений, поступающих по различным каналам, резко понизилось. Произошло также снижение доли сообщений, получаемых от публичных источников информации: основной поток сущностной информации перешёл в сферу межличностного общения.

Технологии ИАР выступают, прежде всего, в качестве инструмента, интеллектуального арсенала обработки информации с целью извлечения из неё смысловых конструктов, «выращивания» нового качества, «добывания» нового знания.

Сфера технологического обеспечения ИАР является выражением организационных и методологических принципов, заложенных в основу функционирования системы информационно-аналитического обеспечения в целом. Особенно показательно в этом отношении направление средств автоматизации и информатизации ИАР.

Проблемы совершенствования методологической и специальной подготовки отчасти можно решить путём предоставления аналитикам доступа к эталонным моделям объектов и источников, логико-структурным схемам, отражающим развитие ситуаций, и информационно-справочным материалам. Введение такой практики на межведомственном уровне способно расширить диапазон комплексных тематических исследований и создать предпосылки для создания комплексных ситуационных моделей, построенных на основе сравнительного анализа разнородной информации, полученной в результате функционирования технологически неоднородных средств сбора информации.

Реализация подобных процедур возможна в рамках создания комплексной распределённой системы поддержки информационно-аналитической деятельности на базе новейших телекоммуникационных технологий. Анализ показывает, что работы в данном направлении интенсивно ведутся в системе информационно-аналитического обеспечения органов военного и государственного управления зарубежных государств, в частности – США, ФРГ, Великобритании, Японии и других.

Чаще всего, в повседневной деятельности аналитикам приходится сталкиваться с классом источников информации, имеющих в своей основе языковые (вербальные) средства коммуникации: книги, периодические издания различной специализации, ТВ, радио, телефон, персональные коммуникации, ресурсы глобальных, региональных и локальных телекоммуникационных сетей. Данный класс коммуникаций, если исключить персональные ощущения и специальные технологии, является основным каналом пополнения личного (персонально пережитого) и социального (полученного в результате коммуникаций) опыта и знаний. Количество только языковой информации (исключая видеоряд), поступающее по каналам этого класса источников в принципе позволяет такой сложной экспертной системе, как «человек», адаптивно реагировать на изменение ситуации, вырабатывать цели, стратегии, синтезировать новую информацию и добывать новые знания. Более того, этой информации достаточно для управления и другими людьми, не говоря уж о технических системах, созданных человеком.

Практика показывает: этот класс источников обладает колоссальной информационной ёмкостью, другое дело, что «плотность» сущностной информации (показатель информативности данных) существенно варьируется от издания к изданию, от выпуска к выпуску, от программы к программе. Ещё сложнее дело обстоит с релевантностью информации (её свойством соответствовать текущим информационным потребностям субъекта), при этом данных, содержащих релевантную информацию, значительно меньше. А если учесть и иные ограничения, всё более и более сужающие перечень источников и сообщений, то можно сделать вывод, что относительное количество сообщений, отвечающих потребностям управления некоторой конкретной системой в заданных условиях, крайне мало. К числу таких ограничений относятся актуальность (возможность использования информации для управления системой или процессом в их современном состоянии), своевременность (возможность использовать информацию в контуре управления с учётом скорости принятия управляющих воздействий), точность, достоверность, непротиворечивость и иные. Несмотря на всё обилие информации, доступной для извлечения из всей совокупности источников, доля информации, представляющей ценность для ИАР, направленной на достижение конкретной цели, как правило, невысока.

Наиболее доступными источниками информации сегодня можно считать СМИ и печатные издания в диапазоне от художественной литературы и публицистики до специализированных научных изданий. Предположим, что в результате применения некоторого комплекса инструментальных средств вами получен неспециализированный массив текстовой информации на компьютерных носителях, позволяющий применять разнообразные технологии обработки и анализа информации с применением программных и аппаратно-программных средств. Также будем считать, что этот массив можно оперативно пополнять, пользуясь ресурсами глобальных, региональных и локальных телекоммуникационных сетей с подключением к ресурсам информационных агентств и путём получения текстов, публикуемых в электронных и обычных СМИ.

Сегодня такими возможностями располагает большинство субъектов ИАР, подключённых к Интернету и локальные вычислительные сети (ЛВС) организаций и оснащённых несложным комплектом технических средств, таких как ПК, ноутбук, сканер, среднескоростной модем для аналоговых или цифровых каналов и гаджет мобильной связи, дополненный функциями фото– и видеокамеры, диктофона. Варианты комплектации могут быть и иные, что в данном случае несущественно.

Важнейшим видом информационных ресурсов/источников являются источники структурированных текстовых данных, в том числе формализованный текст, таблицы, базы и хранилища (банки) данных, предоставляющие возможности поиска и фильтрации данных в таблицах, организации виртуальных таблиц и витрин данных. Этот тип ресурсов обладает своей спецификой, поскольку для интерпретации данных, как правило, требуются двухуровневые модели интерпретации: потребитель данных должен располагать моделью организации данных (логических связей между таблицами и записями), а также моделью предметной области, в то время как для обычного текста достаточно только моделей второго класса. Более того, коммерчески распространяемые базы данных, как правило, представляют собой неоперативный источник информации, структурированный согласно представлениям поставщика о потребностях клиентов. То есть эти информационные продукты не всегда адаптированы к реальным потребностям и часто содержат устаревшую, недостоверную или неполную информацию. По этой причине, большинство организаций, осуществляющих функции ИАО субъектов управления в некоторой области деятельности создают свои собственные базы данных, в большей степени отражающие их информационные потребности.

В связи с этим, чрезвычайно важным фактором, определяющим успешность применения созданной базы данных, является структура описаний (совокупность атрибутов, используемых для описания объектов учёта). Если структура описаний не обеспечивает тех возможностей, необходимых потребителю для производства работ с ресурсами базы данных, то из эффективного инструмента информационной работы база данных превращается в кладбище данных, где на покосившихся крестах и памятниках давно выкрошились и выцвели надписи. Уже на уровне структуры описаний должны быть учтены особенности технологии обработки информации, структура деловых процессов, возможности дальнейшего наращивания комплекса средств автоматизации, возможность востребования данных и без применения специализированных интерфейсов (какого-либо ПО сложнее обычных СУБД) и т. д. В противном случае, в какой-то момент времени, когда технология следующего поколения потребует заменить интерфейсное ПО, вам придётся проводить на заслуженный отдых не только эти программы, но и все данные, накопленные за годы работы вашей организации. Правда, в наше время производители ПО начинают выпускать свежие версии своих продуктов с непременной возможностью конвертирования прежних данных в новый формат.

База данных представляет собой уникальный источник информации, использование которого в сочетании со средствами автоматизации ИАР способно многократно повысить продуктивность труда аналитика. Характерно, что большинство технических средств сбора информации, выражающих результаты в символьном виде, способно служить источниками только таких – специализированных данных. Как следствие, методологическое обеспечение систем анализа структурированных и числовых параметрических данных во многом совпадает. Даже в том случае, когда параметрами служат естественно-языковые термины, их можно рассматривать как численные оценки значения атрибута, и между ними можно установить те или иные отношения (порядка, величины, объёма понятия и т. д.). В результате для обработки таких данных можно использовать (пусть и с некоторыми изменениями) пакеты автоматизированной статистической обработки данных наблюдений, системы математического моделирования и иные программные средства, располагающие широкими возможностями для проведения статистических исследований, анализа временных рядов, спектрального анализа и т. д.

Современная аналитика располагает чрезвычайно обширной базой источников. В арсенале средств сбора информации есть самые изощрённые системы, начиная от спутниковых систем мониторинга атмосферы и земной поверхности, радио-и оптико-электронной разведки и заканчивая самим, вооружённым аналитическими способностями, мыслетехнологиями и навыками, аналитиком.

По существу, одной из задач информационной работы и является построение именно такого, структурированного ресурса для «внутреннего потребления» субъектом ИАР. Однако на пути к этому необходимо решить целый ряд сложных проблем, связанных с переходом от символьных данных произвольной семантики к символьным данным специальной семантики с метризованным словарём. Здесь, в частности, используются методы нечётких множеств, многозначной и нечёткой логики (работы Я. Лукасевича, Л. Заде и их последователей см. в кн.: [Карпенко 00], [Заде 70]).

3.15. Создание аналитической продукции и требования к ней

К «аналитической продукции» относится довольно широкий круг материалов, полученных «на выходе», в результате аналитической работы. Фактически любой интеллектуальный продукт – от статьи, аналитической справки до диссертации, концепции, книги – является таковым. Степень аналитичности работы во многом определяет её качество. Требования к аналитическим материалам сформулировать довольно сложно. Чаще всего их не осознают и сами заказчики, поэтому определение информационных интересов конкретного круга потребителей представляет собой одну из наиболее сложных задач для аналитиков [Доронин б/г].

В среде аналитиков широко известно правило пяти страниц, гласящее, что при представлении выводов на высший уровень управленческой иерархии некоторой организации объём аналитической справки должен составлять не более 5 стр., что примерно соответствует 16 кБ текста. Далее, по мере спуска по иерархии управления происходит постепенное наращивание объёма справки. Почему так происходит, понятно: загруженность текущими проблемами, плотный график руководителя (ЛПР) и т. д. На практике нередко эти пять страниц идут вместе с приложением, содержащим необходимую цифровую фактуру, доказательную базу, более развёрнутое представление необходимых данных.

Вне всякого сомнения, аналитическая справка, краткое резюме, реферат – это идеальная форма представления информации как результата проведения экспресс-анализа. Вопрос в том, что именно следует включать в этот небольшой аналитический документ? Пока ограничимся кратким, не комментированным перечислением требований к нему. Многие вопросы отпали бы, если бы все использовали ГОСТы по оформлению проектно-технической документации, но этого, увы, нет. Точнее, стандарты есть, но они настолько формальны и общи, что этим вовсю пользуются недобросовестные работники для облегчения своего непосильного труда. Например, в сфере финансового контроля отчёты о мероприятиях представляются в сухой цифровой форме без указания на то, какие тенденции, риски, угрозы, проблемы характеризуют приведённые данные. Это говорит о том, что разработчики таких документов за голыми цифрами не всегда видят реальные жизненные процессы, отражаемые финансовой статистикой.

Состав аналитического документа:

– наименование организации-исполнителя;

– строгое и ёмкое название документа, соответствующее стилю организации;

– дата исполнения документа, фамилия ответственного лица (если предусмотрено стилем организации исполнителя);

– оглавление, отражающее логику изложения (возможно использование приёмов иерархического упорядочения с применением отступов, при значительном объёме документа (свыше 100 страниц) может быть использован приём «двойного оглавления», краткое помещается в начале, а развёрнутое – в конце);

– краткое введение в проблему; формулировка общей проблемной ситуации – не более 2-3 абзацев или 1 страницы;

– раскрытие структуры проблемы через её составные части – кризисные, болевые точки; их краткая сущностная характеристика;

– предлагаемые пути решения проблемы на уровне концептуальных подходов и базовых показателей, отражающих затраты, эффективность и т. д.;

– краткое заключение – требования к объёму те же, что и к введению.

В результате несложных выкладок получаем примерно следующий расклад:

– наименование, не входящее в объём справки – плюс 1 стр. к объёму;

– оглавление или содержание, обычно не рассматриваемое как страница документа, но всё же просматриваемая – плюс 1 стр.;

– введение в проблему (отсюда начинается счёт страниц) – 1 стр.;

– содержательная часть документа – от 3 до 3,5 стр. (в зависимости от компоновки заключения);

– заключение (полстраницы или страница).

Часто оглавление делают сжатым и помещают на одной странице с введением. Получилось без малого 7 страниц – в принципе, этого всегда достаточно для изложения сути даже самой важной информации.

Некоторые опытные аналитики, точно зная психотип и ведущую репрезентативную систему руководителя, к которому попадёт аналитический документ, учитывают это. Одному человеку таблица или график несёт максимум информации, а другому – увы, нет. Некоторые нормально воспримут фразу «значение параметра растёт по закону показательной функции», а другому – эта фраза горче хины и т. д. Но это полбеды – беда в том, что степень конкретизации данных индивидуальна для каждого из 16 типов аналитиков (подробнее о них см. в работах А. Шияна). Более того, одни воспринимают статику, другие – динамику, одним обоснование должно быть предоставлено в терминах состояний, а вывод должен быть представлен как динамика показателей, другим же потребуется указание тенденции, а вывод как состояние – результат её развития.

Текст аналитической работы должен отличаться логичностью, не нарушать требований того или иного логического закона: закона тождества, закона противоречия, закона исключённого третьего и закона достаточного основания. Уточнение потребностей заказчика обычно происходит в ходе самой работы, причём в этом процессе могут возникать трудности из-за сложившихся традиций прохождения информации в конкретной организации. К сожалению, на российских предприятиях и в управленческих структурах пока ещё слабо привилась традиция интенсивных неформальных контактов между сотрудниками разных иерархических уровней. А это чревато весьма негативными последствиями, ведь если обратная связь между руководством и аналитиками отсутствует, то последние начинают работать по собственному плану, часто не отвечающему потребностям организации. Качество получаемой в результате аналитической обработки информации в большей степени зависит от квалификации аналитика и его мотивированности к работе.

Не секрет, что человеческая психология такова, что очень часто руководители работают в своей системе интеллектуальных координат (мы их уже называли системой отсчёта), когда для подтверждения своей точки зрения отбирают «удобные» данные, а «нежелательные» – недооценивают и оставляют без внимания.

Стадии работы при подготовке аналитического документа представлены на рис. 24.

При этом анализ собранной информации состоит в построении гипотезы, выявлении причинно-следственных связей, определении скрытых параметров информации – тенденций, закономерностей, факторов, угроз, рисков, прогнозов, и формулировании ключевых проблем. Основные положения, характеризующие выявленные и сформулированные проблемы целесообразно завершить теоретической моделью проблемного поля и главной решаемой проблемы, включая её структуру, кризисные точки и т. д.

Рис. 24. Основные стадии подготовки аналитического документа

Пути решения предполагают, что в аналитическом документе будут представлены направления этой работы, её формы и методы, силы и средства, механизмы достижения поставленных целей. То есть должно быть понятно, что, кто, как, в какие сроки и с использованием каких финансовых и материальных средств будет делать.

Глава IV. Оптимистическая

4.1. О путях дальнейшего развития аналитики в России

Сегодня научно-концептуальный рост в гуманитарных областях не очень заметен. Это связано с негативными трансформациями в научной сфере, едва началась перестройка. И поныне не преодолено разграничение, а точнее пропасть между фундаментальной, системно-концептуальной социологией и её производными, прикладными аспектами. Полагаю, для русской аналитической мысли крайне необходим синтез глубинного социологического знания и его предметики, детального фактажа, иначе оно неизбежно останется узкоспециализированным, фиксированным. При этом речь не идёт о чём-то абстрактном, этот синтез уже был достигнут в XX веке в работах выдающихся русских социологов-концептуалистов, таких как П.А. Сорокин, А.А. Богданов, К.Н. Леонтьев и его ученик Н.Я. Данилевский, А.Д. Нечволодов, И.А. Ильин, И.Л. Солоневич, историософ [Солоневич 73] (см. также интернет-ресурс netda.ru/belka/texty/solon/solonnm1.htm), Д.И. Менделеев как социолог, И.А. Ефремов как футуролог, профессор Л.С. Васильев (ВЭШ, Москва) и другие.

Леонид Сергеевич Васильев – классик отечественного востоковедения, специалист по истории и культуре Китая. Доктор ист. наук, профессор, в настоящее время заведует кафедрой всеобщей и отечественной истории на ф-те политологии ВЭШ. Автор многих монографий по истории Востока, истории культуры и религий Востока. Исследователь теории исторического процесса [Васильев 01] (см. также интернет-ресурс http://review3d.ru/vasilev-l-s-istoriya-vostoka-v-2-x-tt).

Их концептуальные философско-социологические работы стали золотым фондом русской классической социологии. Они также положили начало и практической реализации оптимального устройства общества. Данные имена преимущественно отражают характер высоких достижений российского интеллекта, хотя можно также привести немало имён учёных, работы которых послужили фундаментом современных цивилизаций Запада и Востока.

По ряду причин (сокрытая система управления, византизм, свойственный и русской монархии, и большевикам) современные научные методики и другие виды аналитического инструментария западной практической социологии не стали общим местом, не вошли в плоть и в кровь научной социологии и практики России. Небольшие полу-западные островки (журнал «Эксперт» и т. п.) это, в сущности, кальки западной социологии и массмедийные форпосты транснациональных корпораций. Для плодотворного развития русской цивилизации крайне необходимо органическое соединение западного инструментария практической аналитики, её методов, графопостроений, институтов и русского целостного фундаментализма, отражающего принципы построения именно такой цивилизации.

Можно предложить некоторые принципы решения этой проблемы. Все вышеупомянутые русские социологи не были уличными философами (в роли тех выступали К.Э. Циолковский, С.А. Есенин, П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский, и они тоже ощущали нерв эпохи, главнейшие переходные точки русской цивилизации). Так, П.А. Сорокин, бывший секретарь премьер-министра А.Ф. Керенского, стал организатором и деканом социологического факультета Гарвардского университета. К.Н. Леонтьев на протяжении 20 лет занимал высшие русские дипломатические посты на Балканах, был иноком на Афоне и в Оптиной Пустыни, где встречались все тонкие по содержанию потоки информации, как геополитической, так и придворно-политической. Д.И. Менделеев был выдающимся химиком, профессором Императорского Университета, дружил со многими выдающимися умами. А.Д. Нечволодов был генерал-лейтенантом, близким ко двору, имел доступ к закрытым архивам, к нему благоволил Государь: классическое «Сказание о Русской Земле» было настольной книгой Николая II, имелось во всех полковых библиотеках, школах, церквах и земствах. А.А. Богданов был выдающимся деятелем большевистской партии, равным по статусу В.И. Ленину, позже директором Института переливания крови. К этому ряду можно причислить Н.А. Бердяева, И.А. Ильина и ещё примерно десяток выдающихся русских социологов начала прошлого века.

Научно-практический вывод таков: социология – не нумизматика, её далеко идущие выводы оказывают сущностное воздействие на общество. Чтобы в динамике социума что-то произошло, крайне недостаточно лишь какой-то суммы текстов. Для понимания надличностных, надисторических тенденций в русле национальной традиции необходимо неформализуемое тонкое знание, обычно достижимое только вблизи источников власти и информации. Наверное, здесь уместна гипотеза о том, что любой великий человек, оставляющий заметный след в истории своего национального социума, возникает не просто так. Как правило, его появление окутано полупрозрачной дымкой тайны. Иные же (случайно-уличные) мыслители – не в теме и, хотя вроде бы рядом, в лучшем случае лишь создают фон, контекстную среду. Сверхреализация достижима только в рамках национальной традиции, подчас сокрытой.

Огромное значение при этом имеет референтное окружение, школа в широком смысле. Царскосельский Лицей, и Московский Университет готовили высших управленцев для Царской администрации. А.С. Пушкин и будущий канцлер А.М. Горчаков были товарищами по Лицею. Без высокого концептуального старта, продуманной системы обучения, возможно, не было бы таких национальных универсальных гениев. Екатерининские вельможи ad hoc (лат. на данный случай) – Г.А. Потёмкин, Н.И. Панин, А.А. Безбородко, Орловы, Зубовы, Шуваловы, конечно, были выдающимися администраторами-царедворцами, однако вряд ли можно говорить, что они создали устойчивую управленческую традицию. Впрочем, можно считать, они сами были ею. Впоследствии научные школы, приёмы мышления и управления, иконостас предшественников, громких имён – всё, что составляет устойчивую научную традицию, образовалось не само по себе, не в вакууме, но всегда на интеллектуальном и институциональном фундаменте прошлого.

Социологи правы – без «Оксбриджа» (англ. Oxbrige, пара знаменитых университетов Оксфорд+Кембридж) и других элитных университетов, если посмотреть шире, не было бы викторианской Британской империи. Для нас это означает – без сельских, поселковых, городских и областных библиотек, гимназий, периферийных газет и книгоиздательств, создания крупных университетских центров во всех регионах России. Пока в нынешние созидательные процессы не включится русская периферия, все графопостроения ограничатся московской кольцевой дорогой, даже если столицу расширят до Калуги. Только фантазёры-эзотерики могут полагать, что масштабные социокультурные процессы могут происходить спонтанно, сами по себе. Пока ещё они инициируются, тщательно продумываются, организовываются только центральной властью.

Конечно, в идеале нужна чёткость школы, чёткость интеллектуальной традиции, не исключён и административно-референтный заказ. Блестяще образованные интеллектуалы-системщики по тексту научного исследования могут установить школу: Оксфорд или Кембридж. При всей необычности подобного подхода можно вспомнить по аналогии демагогический лозунг Мао Цзедуна, ведь, в принципе, он очень здрав – отсекая все противоречащие стройности научной школы (схоластика, литературщина, сомнительные гипотезы) – мы не плодим хаос, но уплотняем поле общей национальной научной школы, создаём внутренние переходы-мостики, позволяющие обогатить её новыми смыслами.

В 1956 году, после XX съезда КПСС в СССР в своей речи «О справедливом разрешении противоречий внутри народа» Мао бросает лозунг: «Пусть расцветают сто цветов, пусть соперничают сто школ». По существу это был призыв к тому, что каждый мог высказывать свою точку зрения. Мао не ожидал, что этот призыв обернётся против него самого. Свободно обсуждались такие вопросы, как стиль работы правительства, отсутствие демократии, некомпетентность руководства, коррупция и т. д. Кампания Сто цветов провалилась и в 1957 году была ликвидирована. Все выступавшие ранее с критикой правительства и Мао во время Ста цветов теперь подверглись преследованиям и репрессиям. Таких оказалось 520 000 человек. Многие покончили жизнь самоубийством.

Русская дореволюционная и современная научная практика преимущественно востребует учёных двух классов – собственно исследователей-теоретиков и референтов-систематизаторов (организаторов современной науки). Думаю, в сегодняшней России не хватает именно вторых – тех, кто своим авторитетом, административным ресурсом, финансированием способен содействовать стройности, актуальности, востребованности нового научного знания. Сегодня, когда исследования во всё большей степени становятся коллективными, комплексными, проводятся командами, задачи организатора исследования становятся проще – совместить, перенацелить, увязать, сгладить стыки в рамках единого рубрикатора, прояснить нестыкующиеся фрагменты. В Русской традиции этот подход органичен, если вспомнить такие явления, как Вехи, Мир Искусства, кружок Серапионовы Братья, сборник Смена вех. Анализируя социологические работы многих уличных философов, приходишь к мысли, что им не хватает не редактирования, патриотизма (знания традиции), эрудиции и общих знаний, но чёткого рубрикатора – более универсальной ориентации в известном и неизвестном.

По аналогии – как дома мы размещаем книги по отраслям знаний на книжной полке, точно так же нам нужен Некто Сведущий, кто поможет разместить наше Творение на Звёздном Небе Национального небосклона, очистив от шелухи случайного и неактуального. Доктором физ-мат. наук (в хорошем советском смысле) можно стать в 27–30 лет, если в силу специфики самоорганизации своего интеллекта уловить нечто слабо уловимое (эфемерно-виртуальное) в мирах физики и математики. Социология в широком смысле, как и любая другая наука о человеческом управлении, в чём-то ещё более виртуальна, эфемерна, ещё более неочевидна, чем физика. Она требует совершенно иных качеств от своего адепта. Каких же?

Во-первых, громадного, разнообразного, изощрённого жизненного опыта. По критериям оценки абстрактного познания хорошо, когда теоретической социологией занимаются практики – бизнесмены, политики, разведчики, люди смежных естественно-научных дисциплин – биологи, палеонтологи, математики. И обычно такой жизненный опыт приходит к человеку в 45–50 лет.

Во-вторых – громадного теоретического знания, начитанности. Современный социолог-теоретик должен изнутри знать две-три тысячи теоретических трудов русских, западных и восточных авторов на разных языках. Только такая теоретическая подготовка позволит ему адекватно оценивать собственные наработки как рядоположенные в общем строю (что, собственно, и составляет интеллектуальную национальную традицию) и в меру своих сил и дарования развивать её и дополнять, исходя из возможностей и потребностей времени.

Нужны серьёзные усилия по созданию таких институтов (учреждений), где аккумулировалась бы наибольшая полнота не только источниковедческой, теоретической информации, но и практической, востребованной и в меньшей степени скованной шорами академических корпоративных каст, узкопартийных пристрастий, узкоутилитарных бизнес-потребностей. Они должны выступать своеобразными конфигураторами для выработки новых идей, систематизации смыслов на базе универсальных ценностей. В сущности, нужно говорить о высшей академической марке, достойной быть эталоном для негосударственных образовательных учреждений. В рамках таких структур должны сосредоточиваться настоящие исследователи, развиваться интеллектуальная конкуренция, манифестироваться подход, называемый в западной науке свободным от предвзятостей – free of values system. Это проявляется не только в культурологии (что очевидно), но и в политике, политологии. Должно быть место для беспристрастных академических исследований, вносящих значительный интеллектуальный вклад, способных стать ориентирами для дальнейших разработок в соответствующих областях.

Ведь сегодня, как это ни парадоксально, академические институты, различные фонды, зависящие от иностранных грантов, частные лица скорее рассматривают узкоутилитарные, частные вопросы, исследуют сегментарно-научные проблемы в интересах корпораций, партий, банков, этнических общин, но не государственные. В этом плане вузы нового поколения должны выгодно отличаться фундаментальностью, ориентацией на добротную проработку концептуальных источников, создавать принципиально новые концептуальные модели, матрицы развития, а не только препарировать отдельные подходы, схемы. В условиях бурного роста экспертных сообществ нужна сеть мозговых трестов (фабрик мысли), создающих аксиологические, онтологические и гносеологические основания для стратегирования социально-экономического развития.

Советская гуманитарная наука десятилетиями развивалась в узкодисциплинарном русле; междисциплинарные же исследования, ставшие общим местом в западной науке ещё 40 лет назад, только пробивают себе дорогу в российскую науку. За последнее десятилетие вышло множество сомнительных публикаций, таких как концепция Мёртвая Вода, Всеславянская грамота, сочинения Фоменко и Носовского по Новой Хронологии Руси, и других, претендующих на общеметодологическую роль в обществе. Академические институты просто отмахиваются от них, объявляя такого рода публикации бредом и отсебятиной. Основная часть научного сообщества соблюдает благородный нейтралитет, старается не вмешиваться в полемику по острым проблемам. Ведущие вузы страны, призванные решать научно-практические задачи, теоретически осмысливать проблемы и затруднения в общественном сознании и коридорах управления, должны сами обладать научным потенциалом для прагматической экспертизы упомянутых публикаций на предмет их псевдонаучности и возможного подрывного использования в социально-политической практике. То есть, по существу, современные вузы должны выполнять роль «коллективного ВАКа» по спорным, проблемным, концептуальным работам междисциплинарной и административно-государственной проблематике. Однако этого нет, а псевдонаука процветает.

В стране в ближайшей перспективе должны быть созданы свои аналитические школы и фабрики мысли, способные на достаточно высоком уровне научных изысканий не только решать самые сложные задачи сопровождения политических решений, но и осуществлять методологическую экспертизу, организовывать и подключать к этому процессу многие десятки других коллективов, структур, фондов, частных авторов. Они должны играть роль площадки консолидации экспертно-аналитического сообщества, через систему обучения аналитиков, междисциплинарные методологические семинары, игротехнические модули и тренинги нацеливать экспертов и аналитиков на расширенное понимание проблем, многовекторые пути исследования и определённый высокий их уровень, что в немалой степени обусловлено профессиональными достижениями ведущих специалистов.

Считаю, что преподавание аналитики как учебной дисциплины нужно начинать уже в средней школе. Как будет называться этот курс – не так уж важно: «Основы аналитики», «Основы системного мышления» или «Основы личной интеллектуальной самоорганизации». Важно другое – в юные годы сформировать фундамент будущего научного мышления, мотивацию к познанию. Точно так же, как в своё время в школах начиналось преподавание информатики, сейчас нужно начинать преподавать основы аналитики. Поясню свою мысль подробнее на следующем примере.

Любой человек, кто хоть немного умеет работать на компьютере, знает, что такое Windows. Гораздо меньше людей знают о том, что такое операционная система, «кора головного мозга» персонального компьютера. Зачем нам нужна операционная система (ОС) – Windows, DOS, LINUX, Mac или иная?

ОС позволяет нам собрать все созданные прикладные программы и информационные ресурсы в единую информационную (программную) среду и обеспечить их функциональную совместимость. ОС – это программа, объединяющая все остальные и задающая единые системные требования используемым вместе с ней прикладным программам (ПП), запускающая их в работу. Компьютер, работающий с ОС, является полипрограммным или многозадачным информационным инструментом. Под многозадачностью программисты условились понимать одновременную работу нескольких программ (приложений). Свойством многозадачности обладают все современные ОС. Тот, кто научился более обстоятельно работать на компьютере, знаком с концепцией внедрения и связывания объектов (Object Linking and Embedding – OLE). Её смысл в том, что выделенные объекты (блоки текста, графические иллюстрации, звуковые файлы и видеоклипы и др.) можно копировать и перемещать между приложениями.

Благодаря этому мы теперь создаём комплексные и мультимедийные документы, осуществляем между ПП функциональную связь. Пользователь персонального компьютера, работающий с пакетом прикладных программ в ОС, действует на несколько порядков эффективнее пользователя, имеющего дело с разобщёнными, не увязанными между собой ПП. Операционная система с пакетом прикладных программ представлена на рис. 25.

Рис. 25. Операционная система с пакетом прикладных программ

Но если ОС (та же «Windows») сконструирована под внешнего оператора, то самосознание личности, являясь своеобразной ОС нашего мышления, сконструировано Природой так, что мы полные хозяева нашего бортового биосуперкомпьютера. Мы можем не только им эффективно пользоваться, но и эффективно, очень гибко его совершенствовать.

В литературе до недавнего времени называли противоречивые цифры по поводу количества нейронов в мозгу человека: от 14 до 100 млрд клеток. Наконец, в 2009 году был поставлен прямой эксперимент, для чего взяли мозг четырёх недавно умерших людей. Подсчёт показал среднее значение 86 млрд нейронов, это, конечно, не 100, но и уж никак не 14. Каждая такая клетка со своими отростками – синапсами и дендритами, устроена сложнее современного компьютера, что позволяет людям быть информационно самодостаточными субъектами.

Самосознание, как совокупность открытых информационных обратных связей, отражающих объективный мир (по этой тематике имеется ряд любопытных публикаций одного автора из Саратова [Палагин 04]), позволяет:

• системно накапливать и хранить общую культурную информацию и всевозможные знания;

• быть носителем индивидуальных, личностных знаний и жизненного опыта;

• быть центром социальной самоорганизации;

• быть носителем социально-ролевой информации (функция самоопределения в системе социальных координат).

Любая информация существует только как результат умственной активности личности – субъекта познания. Информации вообще, вне субъекта, нет. Есть обратные связи в сложных нелинейных открытых системах, но не более.

Выделяя информацию из пришедшего к нам потока, мы структурируем её в соответствии с мыслительными моделями, привычными для нашей умственной работы. В мышлении процессы отбора и систематизации поступившей информации различны, организованы разными параметрами порядка и во многом зависят не только от природных данных человека, но и от навыков обработки информации как таковой. Дети, читающие много, лучше учатся, интеллектуально более развиты.

Преподавание аналитики в школе позволит закладывать основы системного научного мышления и адекватного отражения реальности, создавать правильные мыслительные модели, картины мира, выделять смысловую составляющую из поступающей в мозг информации, определять линию поведения.

Как показали когнитологи ([Веккер 98], [Урманцев б/г], В. Никитин, [Палагин 04]), протомышление возникло у животных в виде способности к решению задач оперативной пространственной самоорганизации. Но пространственная – это простейшая разновидность самоорганизации. По мере эволюционного восхождения Жизни протомыслящие субъекты обретали способность решать всё более сложные самоорганизационные задачи, что выражалось, прежде всего, возрастающей сложностью используемых для этого мыслительных моделей.

Чем измеряется сложность самоорганизационных процессов? Сегодня синергетики уверенно отвечают на этот вопрос: насыщенностью рассматриваемой системы обратными связями. Чем больше взаимосвязанных контуров в процессах с обратной связью может обеспечить система, чем более они разнесены по уровням, тем лучше эта система приспособлена к сложным формам самоорганизации. Данная закономерность существует и в развитии руководящих мыслительных моделей воспроизводящегося субъекта.

Все мыслительные модели, существующие сегодня в нашем когнитивном пространстве, можно условно разделить на следующие основные множества:

– онтологические модели;

– физические;

– химические;

– биологические;

– психологические;

– социальные;

– когнитивные.

Когда же в середине XIX века учёные создали социологию, то она потребовала для себя совершенно особенных теоретических моделей, могущих охватить культурологические, экономические, демографические, лингвистические, юридические, духовные и другие аспекты общественной жизни.

Если в перечисленных выше физических, химических и биологических моделях человек для соблюдения принципа объективности занимал позицию стороннего наблюдателя, то в психологических и социологических моделях он оказывался в положении непосредственного участника и, так или иначе, но обязательно влиял на ход изучаемых процессов. Таким образом, в психических и социологических моделях оказалась обязательной рефлексивная составляющая, и её необходимо было учитывать.

Осмысление рефлексии в составе психологического и социологического научного знания вызвало к жизни ещё один, совершенно особенный вид теоретических моделей, когда объектом познания стали сами знания. В XX веке информация, будучи организованным потоком данных для процессов управления, потребовала от рефлексивных моделей уникальной логической структуры: в них субъект (по отношению к объекту) оказался как бы расщеплённым надвое – на стороннего наблюдателя и непосредственного участника. В этих теоретических моделях человек, глядя на себя со стороны как на мыслящее существо, спрашивал сам себя: а что я знаю и чего я не знаю? Что мне надо знать и как мне свои знания лучше всего использовать? Именно для этого и было введено понятие самосознание личности, позволяющее человеку осознавать свою активность и как объекта, и как субъекта одновременно.

Не нужно также забывать, что аналитические оргструктуры – это естественная среда обитания тех редких специалистов высшей квалификации, чьи наработки, опыт, уровень интеллектуальных контактов могут быть востребованы уже завтра для решения как насущных, сугубо практических задач, так и фундаментальных концептуальных проблем пока неопределимого порядка. Принципиальная (разумная) открытость аналитических центров для академического содружества (в том числе зарубежного) – необходимая предпосылка позитивного взаимодействия, обмена информацией, апробации научных выводов по ряду исследований.

В этом плане следует отметить ещё два немаловажных аспекта.

В дальнейшем, очевидно, уровень развития и имплантации подконтрольной аналитики всё более будет определять возможность или невозможность управлять информационно-аналитическими потоками, интегрировать или дезинтегрировать общество, привлекать на свою сторону аутсайдеров. Головной методологический семинар, мыслимый нами как регулярная научно-методологическая и экспертно-практическая деятельность по интеграции, культивированию и подбору новых идей, может потенциально оказывать доминирующее, определяющее воздействие на сильно фрагментированное ныне общественное сознание, вовлекая в нашу интеллектуально-методологическую обойму, в круг научных изысканий как отдельные научные коллективы, фонды, авторов, так и книгоиздателей, СМИ и т. п. Поддержка данной идеи, по-моему, лишь дело времени и осознания его важности и полезности руководством страны.

В 1918–1933 годах в Германии Генштаб фактически взял на себя информационно-аналитическое снабжение СМИ, издательств, партий свежей переработанной и адаптированной для употребления на различных уровнях общества научной информацией о реальном геополитическом положении Германии, её национальных интересах, потенциальных партнёрах, врагах и союзниках. За символическую плату почтового отправления германские СМИ по подписке получали унифицированные разработки высшей штабной мысли. В годы перманентного искусственного кризиса тех лет многие малые СМИ не имели средств, возможностей и первоклассных кадров для информационно-аналитической работы в широком спектре, однако получали информацию бесплатно. Это, помимо прочего, позволило сохранять германское информационное пространство, артикулированный контур национальных интересов, не давало заполнить его деструктивной массовой культурой стран-победителей и коммунистическими идейками из Москвы, тем самым помогая принципиально стране сохранять свою идентичность.

Совершенно противоположная картина просматривается в России. При реальном сворачивании партийных структур очевидно, что обслуживающие их квазианалитические (а больше пропагандистские) центры и центрики будут терять свою актуальность и востребованность. Останется много честных автономных информационно-аналитических структур, однако без финансовых и кадровых возможностей и научно-информационной базы для освещения всего спектра актуальных вопросов. Содержать их мог бы головной методологический семинар в рамках Русской аналитической школы (о ней мы скажем несколько ниже), тогда можно было бы привлекать эти разрозненные структуры более планомерно и в больших масштабах к разработке и реализации государственной информационной стратегии, к проведению конкретных научных исследований, координируя и повышая их научно-методологический уровень. Технически это вполне возможно осуществить благодаря следующим объективным предпосылкам.

1. Общество зримо стремится не к диверсификации, разбросу, как было в период 1989–1996 годов, а к духовной интеграции, прагматической идеологии общенациональной коммуникации. В условиях информационной открытости общества это не так трудно сделать: сами потребности жизни отсеивают недоделки, мифы, эклектические нагромождения. Общество воодушевлено не цветущей сложностью накопительного периода, но лаконичной ясностью, самодостаточной простотой этапа самореализации каждого гражданина. Сейчас можно реально говорить о восстановлении целостности информационного пространства, чего, скажем, не было в 1996 году. Каждая идеологема-мифологема постепенно занимает своё место в огромном пространстве, где работают разнообразные СМИ.

2. Духовная культура России огромна, её органическими составляющими были советская академическая мысль 70–90-х, а также многочисленные кадры, подготовленные в условиях единой общеобразовательной и научной школы. Поэтому сегодня имеются все предпосылки для подведения под имеющиеся знания строго научной методологии, что существенно упрощает коммуникацию, ретрансляцию знания. Такие экзотические заимствованные концепты, как авангардизм (и не только в живописи, но и как «игра ума в бисер»: помню, какое огромное впечатление в своё время на меня произвёл всемирно известный роман Г. Гессе Игра в бисер), Мёртвая Вода, дианетика, самотворизм, ариософия, буддизм, разветвления Нью-Эйджа (англ. New Age, Новый Век, Эра Водолея, это название объединяет различные течения современного оккультизма) российской культурой отторгаются. Пусть фрэнсисы фукуямы и жаки аттали отдыхают, они не смогли стать законодателями интеллектуальной моды в постперестроечной России.

Фукуяма Ёсиро (Фрэнсис) – американский политолог, политэкономист, сотрудник Центра по вопросам демократии, развития и верховенства права при Стэнфордском университетете [Фукуяма 03].

Аттали Жак, политолог, футуролог. В 1981–1995 годы помощник президента Франции Миттерана. Автор нашумевшей футурологической книги [Аттали 06].

3. Источниковедческая база и правых, и левых, и коммунистов, и антикоммунистов, и христиан, и нео-язычников, и атеистов-прагматиков принципиально одна – это книги, изданные в СССР и России. Она опирается на национальную традицию, шире – новоевропейскую (постбэконовскую) традицию с небольшими вкраплениями китайской мудрости (Путь Дао, недеяние, Великое Молчание [Синкевич 08]) и дальневосточного менеджмента. Позитивистская методология (цитирование, в том числе концептуальное), формально-логические методы науки, широко растиражированные в 80-е годы, стали общим местом любого формального текста, так что актуализация и использование информационно-аналитических материалов может быть достаточно очевидной для всех, общенациональной, общезначимой, нефрагментированной задачей.

4. Современная фаза развития информационной структуры общества характеризуется тиражированием тех же инструментальных стереотипов, стародавних методов препарирования поступающей информации в бесконечном тёмном коридоре. Фундаментальные достижения науки, методологии и даже выводы точных и прикладных (негуманитарных) наук недоступны, неинтересны общественникам, почти не оказывают воздействия на управленческие науки. Грядущие прорывы в этих направлениях, возможно, вообще поставят под сомнение современную науку в том виде, в каком мы её знаем.

Уже сейчас вполне очевидно, что старые экономические концепции (о невидимой руке рынка, балансе спроса и предложения и т. д.), как и социологические схемы и представления, уже не работают, нужно создавать новую теорию обществознания, причём фундаментом может быть только природа человека с её важнейшими сторонами активности и адаптивности.

Следует сказать о том, что нового будет в аналитике в XIX веке помимо её междисциплинарности, единства методологической платформы в нашей стране и сходства с американскими фабриками мысли. Полагаю, после того как коренным образом улучшится подготовка специалистов в данной сфере и будут созданы отечественные мощные аналитические центры, дальнейшее развитие аналитики пойдёт по линии её связи с наукой: тогда аналитика может оказаться в авангарде науки и даже формировать для нее заказ. Аналитика становится на острие междисциплинарного видения и уже этим всех объединяет и по-своему синтезирует, выступает комплексным заказчиком на новые виды знаний и технологий.

Грань между привычным и неизвестным (синергетика, сложные управленческие модели по типу живой природы, искусственные информационные поля) скорее объединяет антисимбатные векторы перед общей загадкой, нежели подготавливает ненужные общественные раздраи, борьбу противоположностей в рамках единой мифологемы (по типу тупоконечников и остроконечников).

«Сто лет тому назад дед нынешнего императора, в те времена ещё наследный принц, за завтраком разбил яйцо с тупого конца и скорлупой порезал себе палец… С того времени всё население Лилипутии разделилось на два лагеря – тупоконечников и остроконечников».

Дж. Свифт, «Гулливер в стране лилипутов».

В этом плане сегодня наиболее эффективный рычаг информационного контроля ситуации, а также воздействия на неё имеет та научная школа, семинар, концептуальная парадигма (в пределах доступного пониманию подготовленных операторов), где меньше всего мифологем, идеологем, общепринятых и партийных условностей, тогда эта школа стоит над ними, всех объединяя. Аналогом, пожалуй, может служить нуль (0) в декартовой или полярной системе координат – единственная точка отсчёта для всех прочих координат: она является для них подобием Абсолюта.

Думаю, огромную роль в этом объединительном процессе могла бы сыграть философия. Лично я знаю немногих современных философов, проявивших стойкость и в теории, и в мировоззрении: в условиях перестройки, перехода к рынку они не стали шарахаться ни к западным ценностям, ни к религии. Среди них – один из моих учителей Александр Алексеевич Кокорин. Его труды по аналитике [Кокорин 03, 07] и по философии [Кокорин 76, 07А, 07Б, 08], может быть, не столь широко известны, как работы «маститых» философов, быстро приспособившихся к новым социально-политическим и экономическим условиям и перебежавших на позицию отрицания практической значимости философских знаний, однако именно в трудах А.А. Кокорина на это находим достойный ответ. Изложенное в его трудах и особенно в монографии «Философия и наука» [Кокорин 08] понимание философии как специфической общенаучной системы знаний, выводы о необходимости усиления её социальной роли в условиях снижения общей философской культуры современного общества чрезвычайно важны и продуктивны.

Целостность традиционного общества (каким был СССР) обеспечивалась единством идеологии, развёрнутой системой социально-политической аргументации и гарантий, которая и есть система коммуникации между властью, её институтами, обществом, электоратом. В постиндустриальном обществе эта целостность обеспечивается технологией работы его институтов, а в обществе переходного типа (каким ныне является российское) – вводными паллиативами, выборными кампаниями, комбинированными технологиями лингвистического программирования, созданием временных консенсусов между политическими партиями, религиозными конфессиями и т. д. Переходное общество весьма неустойчиво, многие ранее работавшие структуры на глазах валятся, в обществе возникает информационный хаос, нет взаимопонимания (коммуникации) даже между звеньями госструктур, у каждого свои предпочтения и интересы, всё это не редуцируется в информационную ткань общества. Механизмы согласования интересов между различными центрами сил практически отсутствуют.

Каждая социальная формация имеет свой язык (по аналогии – как оперативная память компьютера) и внутреннюю структуру управления – о ней каждый индивид мало задумывается, она как бы автоматически встроена в структуру социума и управляет трансперсональными коммуникациями. При информационном хаосе и дестабилизирующей роли СМИ возникает разрыв подобной ткани, и мы знаем, что это может быть сделано искусственно, преднамеренно: нормальная коммуникация и взаимопонимание становятся невозможными, в итоге рвутся все управленческие цепочки.

В настоящее время ведущие представители западной аналитической школы работают над обобщением накопленного за последние десятилетия опыта, прежде всего, негативного, обусловленного просчётами аналитических служб различного ранга. Предпринимаются попытки интеграции этого опыта в казавшуюся столь совершенной систему взглядов на методы разработки управленческих решений. Активизировались философские изыскания, в частности, был выдвинут ряд концепций с акцентом на открытость общества, его информационного сетевого пространства. Однако действительно продуктивных и безопасных путей решения возникающих проблем пока не предложено. Более того, за последние несколько лет представители ряда террористических организаций нанесли множество болезненных ударов по болевым точкам, уязвимым именно из-за информационной открытости общества. В частности, события, последовавшие за террористическими актами 11 сентября 2001 года, показали, сколько нерешённых проблем таит в себе концепция открытого информационного общества.

Без повышения интеллектуального потенциала каждого отдельного гражданина информационная открытость становится лишь каналом дестабилизации экономики, разрушения личности и её этико-моральных основ. Альтернативой этому может быть только сценарий свёртывания демократических свобод и перехода к жёсткому государственному контролю над потоками информации. Интересно, что в пределе оба пути (и тотальный государственный контроль над информационными потоками, и полный отказ от их регулирования) ведут к снижению интеллектуального потенциала общества и воплощению концепции общества золотого миллиарда – её основы заложил ещё в 1798 году англичанин Т. Мальтус. Избежать этого можно лишь при условии, что каждый индивид будет способен своевременно обнаруживать зарождение кризисных тенденций, что он сможет на своём уровне управления вырабатывать управленческие решения, оптимальные в широком смысле (адаптивные).

Под такими решениями здесь понимаются те, что направлены не столько на преодоление последствий тех или иных негативных процессов или явлений, сколько на разрешение всего комплекса противоречий, приведших к возникновению проблемной ситуации, – тем самым будет обеспечен учёт интересов максимально широкого круга лиц. Это требует от каждого лица, принимающего решение (ЛПР) способности прогнозировать последствия на основе системного видения проблемы. В таком Городе Солнца (вспомним утопию Томмазо Кампанеллы) проблемы просто не будут доходить до такой стадии, когда попытки их решения не могут не повлечь за собой страдания масс населения.

Да, конечно, проблемы лучше не создавать, чем эффективно решать созданные, но если они уже есть, и отказаться от выбора решения нельзя, что тогда? Только одно – начиная с анализа содержания проблемы и комплекса породивших её противоречий, продвигаться через этапы разработки концептуальных подходов, моделирования процесса реализации и прогнозирования результатов перед этапом выбора и реализации управленческого решения.

Решению любой практической задачи предшествует мыслительная деятельность по её концептуализации. Она осуществляется в три этапа, это разработка:

– концептуального подхода к решению проблемы;

– самой концепции;

– программы конкретных действий. Последовательность этапов представлена на рис. 26.

Рис. 26. Последовательность этапов концептуализации в решении проблемы

Что касается этапов выработки решения, следует выделять следующую иерархию терминов, обозначающих промежуточные результаты:

– доктрина, это описание стратегических целей и принципов достижения результата, не учитывающее наличие или отсутствие достаточного ресурса;

– концептуальный подход, это общее представление о путях и сроках решения проблемы без детализации конкретных шагов и механизмов решения; как правило, для решения проблемы разрабатывают несколько концептуальных подходов;

– концепция решения, замысел достижения цели, учитывающий наличие и порядок использования определённого ресурса;

– программа действий, детально проработанное описание совокупности операций, ведущих к решению проблемы (задачи), включая использование ресурсов, раскрытие механизмов реализации идей, технико-экономическое обоснование и т. д.

Каждый последующий результат отличается от предшествующего повышением степени детализации и сокращением числа альтернатив, доступных руководителю (ЛПР), обязанному выбрать одну из них для решения проблемы посредством реализации указанных шагов. По существу, спуск по этой иерархии соответствует этапам эволюции модели, призванной отражать процесс достижения цели. Можно согласиться с теми положениями, что выдвинул профессор О.С. Анисимов. По его мнению, исходным материалом в концептуальной работе служат теоретические представления о содержании рассматриваемой деятельности, её миссии и особом месте в ряду других типов деятельности. Следовательно, подготовительным этапом к конкретной концептуальной работе будет формирование представления о некоторой общей текущей деятельности, как сложной системе, куда должен быть интегрирован новый вид деятельности [Анисимов 98].

В аналитических исследованиях разработка концептуального подхода к решению проблем обычно начинается после изучения общего состояния объекта (например, предприятия или организации), аналитической реконструкции и описания ситуации, сложившейся на объекте (событий, внешних характеристик отношений в коллективе, существующих нормативных предписаний в исследуемой деятельности, выяснения базовых трендов, внешних и внутренних факторов, воздействующих на ситуацию и т. п.).

На этом предварительном этапе основная задача – достаточно подробно зафиксировать весь необходимый для дальнейшего анализа материал в виде текста, включая собственно текст, а также необходимую информацию: аудио-, видео-, фото-и иную, подготовив тем самым почву для сущностного изучения событий или явлений. Предметом исследования могут быть все существенные для данной деятельности явления, так или иначе влияющие на функционирование или развитие объекта. Например, состояние рынков, сложившееся функциональное взаимодействие между сотрудниками фирмы, нормы и реалии иерархичных вертикальных управленческих отношений, ресурсная обеспеченность производственных процессов, уровень профессионального мастерства исполнителей, их мотивация к работе, конфликтность и др.

Естественно, многое зависит от заказчика аналитической разработки – именно он своими требованиями задаёт рамки исследования и указывает конкретные вопросы, заслуживающие особого внимания. Эти требования и вопросы отражаются в техническом задании (ТЗ) на проведение работы.

Затем аналитик готовит план исследования, где общий замысел работы представлен в виде функциональных блоков, задана последовательность проведения исследования. В ходе дальнейшей работы все эти заготовки, пока ещё не наполненные конкретным содержанием, будут дробиться на более мелкие ячейки, соответствующие отдельным подзадачам. К окончанию работ ячейки, а с ними и заготовки, будут наполняться, но сначала аналитик, словно пчела, строит соты, стараясь вписаться в рамки, предложенные «пасечником» – заказчиком.

По завершении этапа синтеза подхода концептуальный подход преобразуется в полноценную концепцию путём формулирования замысла по достижению цели, учитывающего наличие и порядок использования определённого ресурса. Речь здесь ещё не идёт о строгих количественных методах оценивания, но приблизительно уже формулируется гипотеза о масштабах затрат.

Полученная в результате концепция (концептуальный продукт) должна соответствовать следующим требованиям:

– целенаправленность (все частные цели и процессы, должны быть направлены на достижение главной цели);

– оптимальность (концепция должна отвечать заданным критериям оптимальности, не приводить к срыву или торможению текущих деловых процессов при соблюдении приемлемого для заказчика режима потребления ресурсов);

– адаптивность (концепция должна быть приспособлена к реализации в структуре исполнителя, иметь резерв адаптации к изменяющимся условиям реализации);

– модульность (в ходе реализации концепции должна быть предусмотрена система промежуточных контрольных точек, благодаря чему руководитель проекта и заказчик могли бы обсудить ход её реализации);

– комплексность (концепция должна предусматривать и учитывать все существенные аспекты проблемы);

– целостность (все функциональные блоки концепции должны быть тесно увязаны, она не должна распадаться на части, не объединённые общим замыслом);

– однородность (описания всех функциональных блоков должны иметь равный уровень детализации).

Разработанная в соответствии с этими требованиями концепция должна содержать чёткие положения о том – кто, что, каким образом, в какие сроки, за счёт каких ресурсов будет работать для её реализации на практике. Проще говоря, любая готовая концепция по определению должна включать полный и детальный механизм её выполнения, в том числе технико-экономическое обоснование (ТЭО). В противном случае это не концепция, а лишь концептуальный подход. Если рассматривать под таким углом зрения большинство документов, разрабатываемых в стране на разных уровнях государственного управления (доктрин, стратегий, проектов), то становится понятно, насколько велика разница между предлагаемым теоретическим видением какого-либо участка деятельности (то есть концептуальным подходом) и практическими шагами по достижению конкретных результатов (то есть собственно концепцией).

В этой связи вспоминается такой случай. Когда я работал несколько лет преподавателем кафедры периодической печати факультета журналистики МГУ имени М.В. Ломоносова (по совместительству), вместе со мной на кафедре трудился А. А. Стрельцов, сотрудник Совета безопасности России – он в то время был одним из главных идеологов и разработчиков Доктрины информационной безопасности России. Он показал мне проект этого документа. Изучив текст, я спросил – а кто непосредственно, каким образом и за какие деньги будет осуществлять всё намеченное? Кто будет нести персональную ответственность за реализацию в целом правильных и замечательных идей и подходов? Ответ был расплывчатым. Прошло пять лет. И практически ничего из продекларированного не было реализовано!

И такая же картина существует в отношении десятков других «концепций». Да возьмите хотя бы кандидатские и докторские диссертации. В большинстве из них диссертанты предлагают и обосновывают «новые авторские концепции». На поверку выясняется, что в лучшем случае это лишь концептуальные подходы. Казалось бы, это просто игра слов. Но нет, за этой игрой стоят серьёзные проблемы рационализации нашего мышления, его методологической вооружённости. Ну и, естественно, большей прикладной значимости научных изысканий.

Технология разработки концепций во многом перекликается с технологическим циклом ИАР – их сходство вызвано общностью закономерностей информационной работы, представляющей собой процесс поэтапного уточнения и совершенствования моделей, вплоть до той степени детализации, когда появляется конкретное описание механизмов решения проблемы. Однако не следует забывать: разработка концепции – это следующий этап ИАР. По существу, этот процесс протекает на стыке двух «потоков» ИАР – потока ИАР исполнителя (некого подразделения, занятого в сфере ИАР, действующего по поручению разработчика концепции) и потока ИАР заказчика или его представителя, осуществляющего взаимодействие с этим подразделением.

Технологический цикл разработки концепций может быть организован по-разному, особенно в части, касающейся отношений заказчика и исполнителя, распределения их обязанностей и полномочий.

В одном случае исполнителю вменяется в обязанность проведение первичного обследования состояния дел в организации (на предприятии), составление моделей деловых процессов, пополнения ресурсов, синтез концептуального подхода, его уточнение и адаптация к конкретной ситуации. В другом случае требуется лишь объективная оценка и модель деловых процессов, поскольку внутренняя бюрократическая система обычно склонна давать идеализированную картину, а всю остальную работу берёт на себя заказчик. В третьем (наиболее распространённом) случае заказчик приходит с готовым концептуальным подходом и предлагает довести его до уровня концепции и далее – до детально проработанного плана мероприятий по воплощению концепции.

При осуществлении концептуального проектирования широкое применение находят компьютерные технологии: начиная от систем протоколирования схемы рассуждений и поддержки функционального проектирования и заканчивая системами автоматизации концептуального проектирования, таких, как отечественные системы Постулатор, Концепт, Оргпроект и другие.

Последний класс систем заслуживает особого упоминания. В России подобные системы получили название технологических линий концептуального проектирования [Никитина б/г]. Эти программные продукты находят применение для решения задач концептуального проектирования таких объектов и процессов, как:

– системы организационного управления (СОУ);

– автоматизированные СОУ;

– банки данных;

– программное обеспечение (ПО);

– планы совершенствования и развития организаций;

– электронный архив нормативной документации;

– электронные теоретические модели предметных областей большой сложности;

– электронные материалы для обучения персонала и повышения квалификации руководителей;

– и т. д.

Таким образом, можно считать, что и этот блок ИАР обеспечен средствами автоматизации. Углубляться же в рассмотрение принципов функционирования подобных систем мы не станем, так как автоматизированные системы поддержки технологических процессов не являются сущностью технологии, а лишь отражают основные её особенности. Вне зависимости от конкретной задачи и нюансов реализации систем поддержки концептуального проектирования аналитические технологии распадаются на три крупных класса процедур:

– исследование предметной области;

– аналитическая реконструкция и моделирование как предметной области, так и разработки новой парадигмы предметной области, с целью выявления проблемных (кризисных) точек;

– разработка путей решения проблем (организационных процедур), включая ТЭО необходимых мероприятий.

Оценим необходимые и достаточные условия начала таких работ. В одних случаях уже существует прототип системы (это может быть предыдущее поколение системы хранения данных, информационной инфраструктуры системы управления предприятием, прежняя структура организации и т. д.), в других – лишь общий замысел без конкретного прототипа. В обоих случаях процессы проектирования начинаются с процедуры исследования предметной области.

Заметим, любая задача проектирования появляется лишь при наличии субъекта, её инициировавшего, а это значит, что уже существует первичная формулировка проблемы – в терминах этого субъекта. Вполне естественно, что любая работа по концептуальному проектированию начинается с изучения тезауруса (гнездового словаря основных понятий и терминов) Стороны Заказчика. Более того, даже если проектируемая система не имеет конкретного прототипа в данной отрасли, то он, скорее всего, существует в смежной отрасли, а значит, тезаурус уже имеется и подлежит изучению. Прежде всего, изучаются и анализируются основные понятия деятельности в данной области. В случаях, когда уже наработан специфический тезаурус, и им пользуются специалисты данной отрасли, то он берётся за основу.

Далее проводится анализ тенденций развития данной отрасли, выделяются проблемы, препятствующие достижению поставленной цели. Для решения этих задач, состоящих в анализе проблем и выработки предварительных предложений по их решению, привлекаются методы системного анализа. На этом этапе исследуются реализованные в прототипах и характерные для данной организации процессы выработки решений, как на технологическом, так и на организационном уровнях.

Здесь требуется выявить классы объектов, инструментов и ресурсов, используемые субъектами управления, включая алгоритмы функционирования информационной инфраструктуры обеспечения процессов управления, схемы выработки управленческих решений. В ходе анализа следует учитывать ресурсы различных типов: время, методологические, организационные и технологические ресурсы, финансовые схемы и многое другое.

Изучению подлежат нормативные документы, правила формализации используемых в управлении документов и вторичные документы, разрабатываемые на их основе. Проводится анализ штатного расписания, состава технологического оборудования и тому подобные операции. Целью этой работы являются составление иерархии целей и задач, реально решаемых системой или её прототипом, построение модели её функционирования.

На этапе аналитической реконструкции предметной области (или разработки её парадигмы) выстраивается иерархия целей и задач проектируемой системы (без учёта существующих ограничений и задач по их преодолению) в сопоставлении с иерархией, присущей реальной системе или её прототипу. Выявляются группы процессов, которые нельзя прервать в ходе решения проблем, связанных с трансформацией иерархии целей и задач и приведения её к новому виду, а также ассоциированные с этими процессами ресурсы (то есть, задействованные ресурсы, высвобождаемые лишь по завершении реструктуризации). Тем самым определяются степень гибкости структуры деловых процессов, пределы адаптации существующей системы без временного прекращения её функционирования.

Проблемы, подлежащие решению на пути к достижению цели, подвергаются процедуре классификации, в результате чего разработчик концепции может оценить возможные стратегии их решения. Основаниями классификации могут служить следующие проблемы:

– для решения которых необходимы ресурсы одной группы (класса);

– требующие изменения схемы распределения ресурсов;

– требующие изменения схемы управления;

– решаемые независимо от прочих проблем;

– решаемые экстенсивным путём (наращиванием числа технологических линий, увеличением расхода ресурсов);

– требующие принципиального изменения технологии.

Благодаря классификации сокращается многообразие типов проблем и подготавливается почва для разработки путей и порядка их решения.

На этапе разработки организационных процедур результаты, полученные на предыдущих этапах, используются для построения сценария трансформации исходной структуры в новую. Отдельные задачи разрешения (преодоления) существующих проблем стыкуются по входам и выходам, механизмам и вариантам решения, при этом формируются параллельные ветви возможных сценариев решения, задаются точки схождения ветвей, вычисляются потребности в ресурсах, выстраивается их логистика.

Разработанный подход представляет собой целостное и непротиворечивое схематическое представление решения поставленной задачи в данной предметной области, его адекватность можно проверить логически и математически.

Дальнейшие операции позволяют с применением экспертных методик и методов вариационного исчисления конкретизировать полученную концепцию, согласовать расходование ресурсов с их поступлением – иными словами, сформировать детально проработанный план решения проблемы на основе проектного управления.

Эти идеи уже апробированы в России при реализации Олимпийского проекта, сооружении объектов саммита АТЭС во Владивостоке, других крупных проектов и программ.

Имеется также ряд идей, простых и понятных принципов Нового Будущего для нашей страны, предполагающие более широкий взгляд на многие процессы. Суть этих идей в следующем.

Я глубоко убеждён, что у России настолько сильна своя цивилизационная специфика, что она может и должна идти своим путём, не поддаваясь подгонке под чужие стандарты. Сейчас общеизвестно, что все основные процессы в разных цивилизациях идут в общем параллельно, хотя и несинхронно. Большими мастерами находить историческое сходство были, в частности, Л.Н. Гумилёв и К.Н. Леонтьев в их историософских рассуждениях об общих судьбах и историческом времени народов и цивилизаций. Другие учёные (Тойнби, Данилевский, Шпенглер) делали акцент на различиях, уникальности цивилизаций. Не ставя задачу решить вопрос – пуст стакан наполовину или полон, попробуем рассмотреть в этой связи несколько другой аспект современной цивилизации, касающийся прямого переноса материальных форм и стереотипных подходов Западной цивилизации на российскую почву.

Как показала отечественная практика, поистине «горькая», в нашу страну, наряду с позитивными моментами в области управления и технологий, было привнесено много чуждого и абсолютно ненужного россиянам. Моя дочь Таисия, ещё в 1999 году, обучаясь в Финансовой академии при Правительстве РФ, заняла третье место по России в конкурсе студенческих работ, обосновав идею, что наша страна настолько богата, что не нужны ей вообще никакие западные кредиты! Не нужны нам и западные фильмы, день и ночь обрушивающие на наше сознание через СМИ все эти потоки крови, убийств, насилия, жестокости, секса. Не нужны и технологии безудержного обогащения одних за счёт обнищания других, бесконтрольного вывоза капитала в другие страны, идеологии потребительства и многое другое. Архетипы нашего общественного сознания – другие! Они выстроены на принципах Истины, Справедливости, Добра и Красоты, общинном сознании, сохранности русской традиции в лучшем смысле этого слова.

Специфику современного развивающегося мира, зримо переходящего от симфонии национальных государств к некоторой трудно формализуемой синергетической мозаике при доминирующей роли идей Нового Мирового Порядка трудно отразить в теории – слишком быстро происходят изменения. Времена, как и деньги, стали короткими. Попытки насадить на нашу почву чуждые концепции – экономической науки, социологии, обществознания, давным-давно устаревшие – контрпродуктивны и просто опасны. Зачем повторять чужие ошибки? Думается, этот глобальный процесс давно вышел из-под контроля, научно осмыслить его заново крайне интересно и перспективно.

Для того чтобы аналитика набрала силу в масштабах всего государства, нужны условия для её развития на российской почве. Нужны аналитические центры, нужны подготовка кадров аналитиков, система отбора и продвижения к реальной власти совестливых и высокопрофессиональных яйцеголовых. Чисто механический перенос западных образцов менеджмента ничего не даст. Вызывает сомнение идея создания нашей Кремниевой Долины (англ. Silicon Valley) в Сколкове именно по этому принципу. Во все времена люди и народы воровали друг у друга производственно-технологические тайны, что-то заимствовали легально, учились, в том числе массово привлекали иностранных специалистов, придававших своеобразие (как присадку для крепости связующего материала) цивилизации, прежде автохтонной.

Эти процессы шли как в России, так и на Западе. Достаточно привести пример Петровской эпохи (до Екатерины II), советскую помощь третьему миру. Инженеры, учёные, военные специалисты и инструкторы, администраторы-организаторы составляли костяк этого технологического трансфера. Позднее шёл прямой перенос производственных мощностей, массированные поставки вооружений и тонких технологий, а также обучение научных кадров в стране-реципиенте, что составляло основу технологического взаимодействия (с получением преимуществ для США и стран ЕЭС). До развала Восточного блока эти процессы происходили почти эксклюзивно под эгидой национального (получающего)государства. А на межгосударственном уровне – под гарантии страны-донора. Эти подходы закреплялись в Доктрине Вильсона 1918 года, Хельсинском соглашении 1975 года, гарантировавших неизменность границ в Европе. В.И. Ленин и другие марксисты совершенно справедливо отмечали неравномерность развития мира при империализме, хотя этот процесс просматривается и гораздо раньше. Фундаментальная триада: Власть (осуществляющая эффективное управление), Народ (численность и качество населения, архетипы поведения) и Культура – дают почти неисчерпаемый набор вариаций, когда прямое заимствование технологий было невостребовано, малопродуктивно или невозможно по социальным причинам, так как угрожало сохранению системой целостности в силу национальной специфики. Англия, Испания, Польша никогда не знали крепостного права и коммунизма. Испания при всём своём колониальном богатстве не смогла им воспользоваться (и свою роль тут сыграли протестантизм, католичество и инквизиция) и породить что-либо подобное Британской Науке. Поэтому британские корабли с капсульными корабельными орудиями легко жгли при Трафальгаре испанские с их фитильными пушками. Так же, как в Крымскую войну против нарезных ружей, бывших на вооружении сил коалиции (Турция, Англия, Королевство Сардиния, Франция) и против кавказских горцев (им англичане и французы тоже поставляли нарезные ружья) русские крепостные войска воевали с гладкоствольными ружьями. Русский аналитик Левша не был услышан.

«Передайте Государю: у англичан ружья кирпичом не чистят; пусть чтобы и у нас не чистили, а то, храни бог войны, они стрелять не годятся», – таковы последние слова умирающего оружейника-умельца Левши.

Н.С. Лесков. «Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе».

Поэтому, хотя все высокотехнологичные изобретения к тому времени были широко известны (автор Записок охотника И.С. Тургенев ходил по лесам-полям с нарезным ружьём) внедрить их массово из-за архаичной социальной структуры было невозможно в силу всё той же неравномерности развития.

Весь XX век прошёл под знаком унификации, отнюдь не всегда добровольной, но и не обязательно вынужденной, проявлявшейся в переносе технологий в широком смысле, и таким образом отчасти выравнивавшей линии цивилизационного развития. Америка по своему образу и подобию кроила Латинскую Америку, дважды после мировых войн – Европу, а также Японию в 1945–1950 годах. США сейчас, как единственная сверхдержава, претендует на осуществление подтягивания и защиты цивилизации в международном масштабе, вплоть до организации новых войн. Германия трижды (в 1914, 1939 годах и сейчас) далеко опережала всех своих конкурентов, создавая свою зону гегемонии-притяжения (культурно-технологического в Центральной Европе, включая и Россию). СССР в странах Восточной Европы и Китае осуществил передачу своего социально-политического эксперимента, включив их в свой управленческий контур. Но что важно отметить – эти процессы технологической передачи (англ. technology transfer) не были никогда сугубо эгоистическими или рациональными, скорее тут уместна аналогия – стареющая Византия передаёт своё наследие, вместе с гербовым двуглавым орлом, Третьему Риму. Тут, конечно, есть и интерес, и корысть, но цивилизационный прозелитизм этим не исчерпывается.

Конечно, могут быть другие, более перспективные связки и даже войны, но вряд ли только грубой военной силой (экспансией и оккупацией) можно объяснить коричневую окраску всей Западной Европы в 1939–1945 годах и даже массовые рецидивы этого в наше время. Очевидно, предложенная модель была созвучна многим процессам внутри самих этих стран, что можно сказать и о развале Восточного блока (во многом сработали традиции, менталитет, ориентация на Запад, неприятие авторитаризма).

И сегодняшние процессы в Евросоюзе, сказочное расширение его на Восток – не столько экспансия, сколько жажда быть поглощёнными в самих бывших соцстранах, а точнее – жажда хорошей, стабильной жизни во вдруг образовавшемся вакууме геополитической Власти, многовековая культурная близость, даже безальтернативность. Горько видеть, с какими перегибами идут эти процессы, как, например, притесняются права русских в Прибалтике, какую яростную антироссийскую пропаганду ведут националисты в Польше, Украине, Латвии, Литве и Эстонии.

Тут важно определиться с понятиями, что мы понимаем под заимствованием и что – под прямой передачей технологий. Абдуррахман-хан в Афганистане так же, как наш Пётр Первый, в 1880 году создавал машин-хане, оружейные заводы, выпускавшие неплохо стрелявшие винтовки, а также военные лицеи для подготовки офицеров (обучали немцы). Точно так же в советское время выпускали легковушки, используя опыт царсого Руссобалта, и массово готовили ЖЭКовских инженеров, для чего, конечно, приглашали итальянцев, директора ездили за границу на стажировки. Но в этих случаях и сонме им подобных такие переносы, заимствования вынужденно имитировали передовой европейский опыт (причинами тому были оборона, престиж, экономическое соперничество), но вовсе не меняли внутренней структуры своего общества. Целесообразность упомянутых мер очевидна, а эффективность была прямо пропорциональна тому, насколько искажался первоначальный замысел.

Мы часто не осознаём, что, несмотря на технический гений наших специалистов и высокий профессионализм высококвалифицированных рабочих, порой попытки создать собственную национальную технологию разбивались о чрезвычайно громоздкий бюрократический аппарат организации производства с его длинными цепочками согласований и внедрений, волокитой, обрубанием личной организационной инициативы, неподключением сети малого бизнеса к большому производству и т. д., то есть со всем тем, что стало неотчуждаемой составляющей нашего национального хозяйства – особенностями национальной технологии, если позволительно заимствовать это определение (и его основную идею) у двух любимых в народе фильмов: «Особенности национальной охоты» и «Особенности национальной рыбалки».

Прямая передача технологии – в каких бы формах она ни произошла: от простого воровства до дара технологий включительно – означает культурную экспансию и больше ничего. Финансово-технологическая непреодолимая зависимость Царской России от Германии и столь же непреодолимое стремление вышибить этот клин клином были главными причинами вступления России в I Мировую войну.

Сейчас мы подходим к наиболее спорному тезису: он, я чувствую, может вызвать возражения. Хотя с 80-х по настоящее время разрыв в уровне жизни США и беднейших стран третьего мира увеличился с 30 до 90 раз, можно констатировать: технологически и организационно мир стал более гомогенным, достигшие высокотехнологичного уровня западные формы производства стали принципиально открытыми, понятными и доступными лидерам стран-аутсайдеров. Естественно, это создало новые проблемы, приведшие к синергетическому взрыву. За последние 30 лет в мире произошли зримые глобальные перемены. Рациональные, эффективные технологии проникли во все области жизни и производства. Единый мировой производственный комплекс управляется из одних и тех же центров, финансируется и подпитывается одними и теми же банками и деньгами (и ключевыми людьми, мировыми надполитическими структурами). При этом произошло заметное обеднение потока нововведений, а также сокращение островков национальных технологий, а оставшиеся глобальные стали настолько функционально просты, состыкованы, технологичны, что даже средние по размерам и развитию страны (Иран, Турция, Аргентина) способны самостоятельно на их основе не только стать самодостаточными, но и обрести богатство для самостоятельного развития, если только не возникнет военное вмешательство извне или не исчезнет его зримая угроза.

Технологическое развитие неостановимо идёт дальше, и то, что авангарду представляется морально устаревшим, становится вполне достаточным и доступным для стран со средним уровнем развития. В первую очередь это касается информационных технологий. Так, римляне и варвары воевали принципиально тем же оружием, и первые до поры до времени побеждали исключительно благодаря организации, дисциплине и стратегии, включая подкуп союзников, возведение долгосрочных оборонительных сооружений. Усложнение всегда избыточно и затратно, оно не приносит осязаемой избыточной прибыли, например, такой, когда себестоимость добычи нефти составляет 2–7 долларов за баррель при продажной цене 100. Во всём мире в технологической сфере параллельно реализуются прозрачные объективные сценарии: устаревающие технологии известных форматов дешевеют, становятся всё более доступными, разовые выигрыши от появления уникального оборудования и реализации изобретений редко окупаются избыточной маржой сравнительно с рисками и затратами (например, богатый Восток, сидя на золоте, отнюдь не стремится закупать российские ноу-хау, иногда просто поражающие воображение). В то же время государственно-корпоративное управление (осуществляемое не только ТНК) благодаря простоте технологии, доступности ресурсов и масштабам производства (стимулируемого в госсекторе) давно стало наиболее удобным форматом. Это ведёт к тому, что такие нефтедобывающие страны, как Россия, Казахстан, Иран, Ирак, Венесуэла, Норвегия, даже ничего более не производя, при грамотном адекватном руководстве и отсутствии воровства в общегосударственных масштабах, способны с избытком покрыть все свои разумные потребности. Таким образом, сформировавшаяся стоячая волна технологии напоминает ситуацию накануне I Мировой войны, когда были принципиально известны все последующие технологические нововведения.

Наряду с этими процессами технологического развития, по всей планете произошло обеднение идеологической, культурной, научно-политической картины мира, кроме, возможно, Китая и России. Западная аналитика и, прежде всего, её массовая прикладная составляющая – корпоративное управление, практический менеджмент, в силу своей ясности, простоты и удобства вытеснили из употребления все их суррогаты, что обернулось унификацией хозяйственной, финансовой, налоговой, административно-юридической, государственно-политической жизни. В этом, возможно, главный плюс глобализма.

При этом принципиально не важно, идёт ли речь о ТНК, государственной, смешанной, 100 % иностранной (оффшорной), акционерной, частной национальной, этноориентированной (мусульманский фонд) структуре – те же люди (требования к качеству образования), принципы управления, коридоры администрирования, требования рынка, отчётность. И эти различия сглаживаются, даже между госсектором и высокотехнологичным бизнесом – благодаря распространению ареала культурной среды среднего класса, его ценностей.

Это очень сложный и длительный процесс, однако распространение культуры, образования (в том числе через кино, радио, СМИ, Интернет) существенно его унифицировали и интернационализировали. Однако тут есть грань, связанная с международным правом. Парадоксально, но международное право (продукт европейской цивилизации) нередко больше соблюдается азиатскими народами, нежели самими США и другими странами Запада.

Когда мы говорим в этой книге о западной аналитике, то предполагаем, что она создаёт массовые корпоративные интеллектуальные продукты, востребованные жизнью современного общества и государства. В то же время имеются информационно-аналитические продукты большой разрушительной силы и длительности воздействия, используемые США и НАТО против других государств.

Хотя нельзя отрицать способности спецслужб некоторых стран третьего мира демонстрировать высший пилотаж в аналитике (Индия, Вьетнам, Корея, Китай, Саудовская Аравия, Пакистан).

Отдельно нужно сказать об опасностях для интеллектуальной элиты. Её ключевая роль несомненна. Профессиональные тайны были всегда, равно как их адепты-носители, наподобие касты древнеегипетских жрецов, кузнецов при родовом общественном строе, оружейников, делавших самураям непревзойдённые мечи. Однако пожалуй, никогда ранее в Новейшее время не было такой уникальной ситуации, какая сложилась сейчас, когда живое тонкое Знание столь легко переходит в любой другой вид ресурса – деньги, власть, темпы роста, новые технологии, альтернативные источники энергии, производство, вооружения. Дело не только (и не столько) в разрушении межгосударственных барьеров, границ, хотя и это имеет место во всё возрастающих масштабах. Речь идёт о принципиальной возможности аналитики как научной дисциплины разрешать самые сложные проблемы, видеть невидимое, прогнозировать непредсказуемое. Но это не тот уровень массового знания, что тиражируют журналисты, профессоры и правозащитники, это знание, к которому апеллирует сознательная, самоорганизованная часть населения.

Речь идёт об ужасных открытиях, вызывающих мощнейшие сдвиги у целых поколений, к чему, например, ведёт внедрение в массовое производство генно-инженерно-модифицированных организмов (ГМО) и генно-модифицированных продуктов (ГМП), создание новых видов оружия массового поражения, организация локальных мировых войн, глобальных кризисов и т. д. Говорят и об ещё более закрытых эзотерических вещах наподобие магических коридоров во Вселенной: будто вся Планета и Вселенная связаны системой узких коридоров возможностей, что предельно сужает, затрудняет выбор национальных элит, заставляет их группироваться в более масштабные структуры (Бильдербергский клуб, Трёхсторонняя комиссия), народным массам же оставляют жизнь по римскому принципу хлеба и зрелищ. Специфика момента также не только в многократно возросшей сложности знания предметного, но и в запутанности интеллектуально-социальных связей: кто что знает и о чём. Такое сложное положение имеет мало аналогов в мировой истории (пожалуй только войны Франции, когда ею правили Ришельё и Мазарини, с Испанией).

В 1630 году папа римский направил в Париж своего придворного Дж. Мазарини в качестве легата, личного представителя, на переговоры с великим кардиналом Франции Ришельё в связи с разгоревшейся войной между Францией и Испанией. Известность Мазарини получил после битвы при Монферрато (26 окт. 1630 года): во время сражения он скакал на коне по полю боя, размахивая… листом бумаги с проектом мирного договора (!), крича: «Мир, мир!» и призывая французов и испанцев перестать убивать друг друга. Всю последующую жизнь его называли рыцарем за этот отчаянный поступок. В 1631 году между Францией и Испанией было заключено перемирие, текст составил Мазарини, он же выступал посредником на переговорах. Вторично отправился с миссией во Францию в 1634 году, но там противостоять воинственному кардиналу Ришельё было бессмысленно, и в 1635 году Франция выступила против коалиции: Испании и её союзников. Король Франции Людовик XIII высоко ценил Мазарини, содействовал его утверждению кардиналом Франции (1641). После смерти Ришельё (1642) и Людовика XIII (1643) кардинал Мазарини стал первым министром Франции и регентом при малолетнем Людовике XIV. В 1644 году по инициативе Мазарини в Мюнстере (немецкая земля Вестфалия) начались мирные переговоры. В распоряжении кардинала были первоклассные дипломаты и победы, одержанные над испанцами отличными военачальниками: Людовиком Бурбоном, принцем Конде и Тюренном. В 1648 году был заключён Вестфальский мир. Война затихла было, но ненадолго: в стране под названием Фронды началась внутренняя смута, принц Конде стал военачальником оппозиции, заключившей союз с Испанией. Конец войне положила Битва в дюнах (1658), где волею судьбы принц Конде был разгромлен Тюренном, и в 1659 году был заключён Пиренейский мир. Следующим крупным столкновением Франции с Испанией стала Война за испанское наследство в начале XVIII века.

Виртуальный переход всего во всё, например, финансовой и военной мощи в политико-экономическую гегемонию США на международной арене, знаменует следующее: больше невозможно управлять миром старыми методами косвенного управления, санкциями, кнутом и пряником. Простота и доступность массовых технологий (в том числе ядерных), методов самоорганизации и управления, корпоративного планирования делают невозможным (в силу косности, усталости человеческого материала) для лидеров участие в новой технологической гонке. Непредсказуемое развитие новых технологий, геополитических зон и альянсов не оставляет иных вариантов, кроме тотального контроля и подавления всего и вся. Все эти прыгающие технологические волны, становящиеся неподконтрольными истеблишменту США, имеют тенденцию тиражироваться и мультидублироваться именно по законам синергии, когда вместо одной отрубленной головы гидры отрастают три новых.

Наезд Штатов на Иран имеет в виду не столько саму Исламскую Республику, сколько геополитический контекст в целом – Бразилия, Аргентина, Южная Корея, Турция, Япония уже на пороге создания ядерного оружия. Операции против Аль-Каиды порождают исламский фундаментализм в геометрической прогрессии, ставят под угрозу легитимность консервативных исламских режимов (Пакистан, Турция, Египет, Саудовская Аравия). При этом бессмысленно контролировать часть ареала, только тотальный всеобъемлющий контроль не даёт исламскому антиамериканизму расползтись. Да, непроста роль Мирового жандарма.

А ведь в перспективе возможны новые реалии: объединение Кореи, создание мирового глобального рынка АТР, золотой юань и уже упоминавшаяся Большая война, наконец, тегеранская нефтяная бартерная биржа. Ещё несколько подобных мультидубликаций – и доллар может потерять статус мировой меры стоимости. Вполне вероятны и нестандартные ходы со стороны России, ведь её крайне раздражает беспринципность и наглость Запада с его НАТОвской экспансией на Восток в нарушение всех договорённостей и обещаний.

Наша страна, заплатив огромную контрибуцию Западу за прогрыш в холодной войне (после развала СССР из стран СНГ были вывезены на Запад огромные ресурсы), образно говоря, распахнула объятия Западу, но он не оценил этого дружественного жеста, и пытается нас экономически придушить.

Все эти процессы во многих странах (вот в чём проявляется синергия, мультудубликация) выступают одномоментно, поэтому вполне можно говорить о единой волне Времени, волне Бытия, когда всё это происходит достаточно синхронно. Раньше было не так, мир управлялся последовательно, пофазно, продуманно (в XVIII, XIX, XX веках). Сейчас, вследствие того же позитивного конструктивного упрощения (форм, структур, технологий), информационного сближения и аналитической прозрачности (взаимообусловленности), все вызовы времени и внедрения технологий происходят одновременно на огромных территориях, ни у кого нет исторического времени ждать, гнетёт страх упустить историческую возможность. Образно говоря, ситуация напоминает картину, будто бы все мировые генштабы (условно) сели за ломберный стол и начали игру открытыми картами. Внезапно началась виртуальная цепная реакция, игра распространилась лавинообразно и теперь сама играет игроками.

Мировую историю можно рассматривать как сумму волн с разными периодами. На витках развития в бифуркационных точках сложения (интерференции) ряда волн история проявляется как космическая предопределённость. Представители Академии небополитики (ныне АУРа) с позиций постигнутого китайцам с допотопных времён всеобщего закона перемен трактуют каждый исторический период как благодать или наказание (по-китайски эти понятия выражаются соответственно иероглифами «фу» и «фа»). Мудрецам, умеющим исчислять космические циклы бытия, давно известно: 2012 год (по нашему летосчислению) будет точкой предопределённости, когда сложатся несколько волн разных периодов, после чего история может пойти по разным путям развития – до следующей точки предопределённости в 2040 году. Подобные неминуемые точки на пути Истины и Жизни предвосхищали пророки, по их словам, в божественных откровениях. В противоположность этому те, кто замышляют мировые проекты, подгоняют политико-экономические решения официальных властей под нарисованные самими проектёрами точки на витках развития, чтобы ресурс, полученный путём этой изящной комбинации, вызывал приливы энергии у себя и её отливы у конкурентов. Ясно, что тогда вся Вселенная станет помогать прозорливой власти, тогда как других правителей разведут втёмную.

Кризис периода 2008–2015 объясняют тем, что как раз в 2008 году согласно Периодической системе развития мирового капитализма А. Айвазова закончилась 36-летняя «эпоха Уолл-Стрита» (1972–2008 годы) американского цикла накопления капитала в XX веке [Айвазов б/г]. Это была фаза турбулентной финансовой экспансии с переизбытком денег, где деньги делались из денег, минуя спрос и материальное производство.

До американского цикла капитализм прошли голландский (XVIII в.) и британский (XIX в.) циклы накопления. Сейчас, в XXI веке, через кризис, вступивший в фазу финишных потрясений (2008–2020 годы) мир капитала перейдёт в фазу материального рывка на базе VI технологического уклада. Наиболее острая борьба за инновационное лидерство развернулась на главном его направлении, в NBIC-технологиях (N – nano, B – bio, I – info, C – cognitio, «знание»). Оценка уровня инновационной активности государств оказалась в значительной степени связанной с активностью именно на этом направлении. Предполагается, что главным станет использование нанотехнологий – рынок сложится к 2020 году.

Это обеспечит переход к азиатскому циклу накопления капитала, когда Новый Мировой Порядок будет отличаться глобальной экономической взаимозависимостью стран и народов. Однако это будет уже не насаждённый США единообразный рынок на принципах вашингтонского консенсуса с диктатом доллара, а мультирынок с взаимосвязью 8–12 макрорегионов (валютных зон) при сохранении их экономиками цивилизационных различий.

В этом новом азиатском цикле государство с его законами и гарантиями будет уже не столько гарантом правил финансовых игр, сколько вершителем троичной гармонии между властью, трудом и капиталом. Главным ресурсом экономики станет не энергия углеводородов (плюс труд как придаток машины), но сам человек как генератор и носитель информации, с его креативными способностями творить и внедрять новое, навыками высококачественного умственного производства и умением трудиться.

Мировые реалии стали таковы, что вести войны за природные ресурсы просто нерентабельно, что демонстрирует нам, в частности, война американцев в Ираке, где военные расходы США намного превысили любые материальные выгоды от добычи иракской нефти. Причиной войны стали амбиции правительства США с претензией на мировое господство, а также банальная коррупция в американской администрации, когда добычу нефти в Ираке вели частные американские нефтяные компании, близкие к Бушу и Чейни, извлекая из этого неплохую прибыль, и американские войска, обеспечившие им возможность эту нефть в Ираке добывать, содержались на деньги американских налогоплательщиков. Практически войну в Ираке оплачивали американские налогоплательщики и налогоплательщики стран-союзников США, пославших свои войска в Ирак, а прибыли от добычи иракской нефти получали несколько нефтяных компаний, близких к высшим должностным лицам американской администрации. Принцип этой аферы XXI века прост: основные затраты и убытки – государству, прибыль корпорациям. В Китае такое просто невозможно, это прагматичное государство, и оно никогда ничего не делает себе в убыток и не обеспечивает свои экономические интересы в мире силой оружия. Для этого есть более хитроумные схемы с использованием стратагемных ходов.

4.2. Русская аналитическая школа

Цивилизационная специфика России во многом обусловлена её географо-климатической доминантой. Успешно функционирующая на Западе модель буржуазно-индивидуалистического развития, опирающаяся на буржуазно-экономическую личность (в социальном контексте), в силу ряда объективных причин не могла стать доминирующей, системообразующей в России. Прямые подоходные налоги, собственность, ипотека, акционерный капитал, высокоэффективное фермерское хозяйство, средний класс, многопартийная система, местное самоуправление (муниципалитеты), свобода печати – всё то, что характеризует гражданское общество в западных странах, у нас исторически подменялись косвенными налогами, откупами (семибоярщина, в наше время семибанкирщина), вертикалью власти, идеологизированным нормативным пространством, трудовым коллективом (общиной), доминантой управления государственной собственностью. И если оборотные артельные средства ещё успевали капитализироваться, то долгосрочные инвестиции, управление собственностью, особенно недвижимостью, ресурсами всегда было прерогативой государства, проправительственных кланов и их зарубежных откупщиков. Это не стало национальной темой ни в 1907 году, когда осуществлялись иностранные вложения в тяжёлую промышленность, ни в 1990–2006 годы (приватизация и привлечение инвесторов, включая ТНК). Не в последнюю очередь это обусловлено неразвитостью гражданского общества (отсутствие гарантий собственности, личной безопасности, корпоративная солидарность), неразвитой инфраструктурой, включая связь, транспорт, банковское дело, современное образование, сопровождение бизнеса.

России исторической (в перспективе до 2025 года) необходимо выработать эффективный инструмент разграничения денег государственных (основной капитал нации), виртуальных (всякого рода деривативы) и социальных (оборотный капитал плюс фонд потребления). Россия дважды начинала процветать: в периоды 1901–1907 и 1909–1914 годов, когда отменили выкупные платежи, велась активная переселенческая политика, а также в 1975–1979 годах. В первых двух случаях государственная монополия на основные средства производства и система госзаказа были неоспоримы, а мелкий частный капитал с ростками гражданского общества успешно кормился около оной. Возможна ли подобная эффективная консолидирующая модель сегодня? Несомненно, и возможна, и необходима.

Уже около десяти лет политическое руководство России призывает к технологическому перевооружению страны, к модернизации, к инновационному развитию. Предлагалось множество сценариев перевода страны от экономики трубы на инновационный путь развития. Фактически никто из здравомыслящих людей страны не сомневается в своевременности и дальновидности постановки этих задач. Имеются для этого и ресурсы, и кадровый, и научный потенциал, однако реальных подвижек в данном вопросе мало, соответствующую интеллектуальную среду для развёртывания инновационного курса развития сформировать не хотят или не могут. Общество, элита страны, государственный аппарат оказались неготовыми решать эти крайне актуальные задачи. Поэтому для научного сообщества естественно анализировать, объективно осмысливать сложившуюся ситуацию с целью поиска разумного выхода.

В настоящее время в Министерстве образования и науки многие решения в области совершенствования сложившейся системы научно-технического обеспечения социально-экономического развития России принимаются, исходя из «либеральной инновационной теории», корни которой тянутся из западных стран. Главным в этих подходах считается экономический эффект от внедрения новых технологий, инновационные институты и система образования, соответствующая западным стандартам, а также реформа политической системы, которая должна дать простор проявлениям либеральных ценностей.

По моему мнению, одним из важнейших ориентиров социально-экономического развития России должно быть создание интеллектуальной среды, позволяющей реально осуществлять множество инновационных и модернизационных проектов, запускать позитивные процессы во всех сферах жизнедеятельности общества и государства. Проект создания Русской аналитической школы как раз и нацелен на создание такой среды во всероссийском масштабе. Решающую роль в его продвижении должно сыграть Министерство образования и науки РФ.

Сейчас, когда большинство мировых цивилизаций строится на системах тотального обмана и дезинформации, суррогатах массовой культуры, когда днём и ночью массы людей отучают думать самостоятельно (чтобы легче было ими управлять) – России, как воздух, нужна новая национальная идея – идея интеллектуализации нации, всеобщего поумнения народа. Как бы парадоксально ни звучала эта идея – именно в ней подлинное спасение страны.

У нас же создаётся всё, что угодно, начиная от церковно-приходских школ и тоталитарных сект с огромным числом последователей до огромной сети развлекательных учреждений наподобие ночных дискотек и мощнейших социальных сетей в Интернете, буквально ворующих у людей социально полезное время, но на интеллектуальную культуру населения, как всегда, нет денег. Но главное – у руководства страны и в широких кругах общественности нет и понимания важности этой идеи для решения насущных проблем России XXI века. Наоборот, насаждается иллюзия, будто тупым и необразованным народом управлять легче.

Ведь просто интеллекта, существующего сам по себе, нет. Интеллект всегда связан с практическим действием в конкретной интеллектуальной среде и информационном пространстве. Это весьма ёмкое понятие включает высокоразвитое сознание личности, способной к действию наиболее целесообразным способом. Интеллект только тогда по-настоящему интеллект, когда в нём есть научные основы. Иначе это просто практический «вум» на уровне обыденного сознания. Научные основы интеллекта, методологическую культуру мышления, разумные мыслетехнологии нужно закладывать в школе и вузах. А, может быть, и в детском саду.

У нас всякий может сметь своё суждение иметь. Но сила – в грамотном суждении, умном, оригинальном управленческом решении и доведённом до конца правильном действии. Чем меньше в обществе умных и самостоятельно мыслящих людей, тем в большей степени выражены в нём деструктивные тенденции. Истончение интеллектуального, культурного слоя, наблюдаемое в нашей стране за последнее время, для любого общества чревато весьма драматическими последствиями. Надо изжить застарелую догму нашего национального менталитета в том, что в любой организации большая часть сотрудников – «хорошие», а меньшинство (оппоненты, несогласные с какими-либо идеями, когорта «инакомыслящих») – «плохие». Всё дело в том, что они равноценны и равноправны. Как бывший военный и полковник запаса, могу привести такой образ: рисковое меньшинство – это разведка, а большинство – дивизии, полки, батальоны регулярной армии. Армия, пренебрегающая разведкой, обречена на поражение. Да, такие люди, как Г.Я. Перельман, удостоенный международной премии Филдса за решение математической проблемы, многим непонятны и вызывают раздражение. Однако давно всем пора признать, что право на свой взгляд, своё мнение, свою позицию есть у каждого, даже если это нам не нравится.

За последнее десятилетие в нашем государстве так и не было сделано никаких серьёзных шагов по усилению аналитической составляющей в процессах управления государством и обществом, в подготовке кадров аналитиков. В стране уже переизбыток кадров по финансово-банковским специальностям, менеджеров, бухгалтеров, юристов, но их массово продолжают выпускать российские вузы. Переориентация на новые востребованные специальности происходит крайне медленно. А аналитиков не готовит ни одно учебное заведение в России, хотя самих аналитических подразделений много: от Совета Федерации Федерального Собрания РФ и Совета безопасности до любого уважающего себя административного звена федерального и регионального уровней. В нехватке системно мыслящих аналитиков одна из причин низкой эффективности расходования бюджетных средств, непродуманных шагов в социально-экономической сфере.

Ослабление интеллектуальной составляющей обществу обходится слишком дорого. В последние годы по мировым финансовым рынкам прошла не одна волна тяжелейшего кризиса, и дальше будет не легче. Годы перестройки показали, как трудно переживает любые кризисы Россия, втянутая в игру с акулами мирового бизнеса. Наша страна часто становилась жертвой неразумной финансовой политики горе-финансистов и управленцев, продемонстрировала необычайную слабость собственной аналитической школы: она не смогла предвидеть многие разрушительные процессы и противостоять им.

Любые радикальные реформы, затрагивающие общество в целом, но проводимые без должной подготовки и системной проработки, чреваты большими издержками и негативными последствиями, что ярко показали последние годы.

Всё же, хочется верить, что в современной России, несмотря на все наши демократические и политические пертурбации, несмотря на равнодушие верхов и «помощь» Запада, появилась тенденция развития российского интеллекта по всем глобальным и перспективным направлениям научной мысли. Всё больше людей понимают: у нашей страны свой, уникальный путь развития. У нас и людей из других стран, несмотря на внешнее сходство, разные исторические пути развития государства, разные национальные традиции и память поколений, различается культура быта, труда, отдыха. Во-многом из-за этого и не сработали западные подходы, мерки и стандарты при пересадке их на русскую почву. Нам нужны свои идеи, свои варианты развития, свой путь. Россия буквально его выстрадала, этот корень будущего.

Моя позиция – процветание страны лежит на пути её интеллектуализации и духовного возрождения, в наращивании интеллектуальной и мыслительной составляющей человеческого могущества, создании мощной интеллектуальной среды для выращивания будущих поколений. Ведущая роль в этом деле принадлежит передовым умам – интеллектуальной элите России.

Проведённый анализ показывает: созданная в СССР и существующая ныне в России система образования, несмотря на все её положительные стороны, имеет существенные эволюционные недостатки, например, в ней отсутствует целенаправленная подготовка аналитиков. Россия, как государственно-территориальное образование, занимает позиции пассивного объекта приложения и реализации интересов более активных субъектов мирового процесса (США, Евросоюза, Китая, Исламского мира). Это стало возможным вследствие всё возрастающего ухудшения качества аналитической составляющей в процессе управления государством и социумом, фактического отсутствия отечественной аналитической школы. Особенно опасны эти проявления на стратегических уровнях управления обществом и экономикой. Можно сделать и более серьёзный вывод о том, что слабость отечественной аналитической школы является реальной угрозой национальной безопасности России.

Поэтому в России необходимо создать систему экспертно-аналитического сопровождения на всех уровнях управленческой иерархии, чтобы эта система не просто констатировала реальное положение дел в различных сферах жизни общества, но и обеспечила бы решение возникающих проблем, а также прогнозирование. Аналитика – это мощное интеллектуальное средство, абсолютно необходимое для эффективного влияния на реальность как посредством разработки и последующего выбора социальных технологий для управления, так и через формирование требуемой картины мира у управленческой элиты.

Для сравнения, в тех же США имеется мощная система из сотен аналитических центров называемых также мозговыми трестами, фабриками мысли (англ. brain trust, think tank), это корпорация РЭНД, ДАРПА, фонд Карнеги, фонд Наследие, Брукингский институт и другие с годовыми бюджетами, превышающими сотни миллионов долларов. Их особенностями являются прямая связь, сотрудничество и обмен кадрами с Конгрессом, Госдепартаментом, ЦРУ и другими учреждениями по сбору и анализу информации. Для этих университетов без студентов, студентами являются и правительство, и «политический класс» в целом. Это механизм надёжного идеологического и политического скрепления американского истэблишмента, его костяк и интеллектуальный потенциал. Подобные мощные генераторы научных идей и идеологии создают тонким и опосредованным образом мировоззренческие аксиомы сознания для посвящённых и стереотипы для профанов, их широкая международная активность дополняет работу американской дипломатии и разведки. Наконец, именно они составляют кровеносную систему между элитами с циркулирующим по ней истинным знанием, в то время как СМИ виртуозно отождествляют интересы США с морально-этическими канонами универсума и обрабатывают многомиллионный «демос».

Представления о том, что аналитики – штучный товар, довольно широко представлены в современной социологии и исходят из оккультной практики передачи неформализуемого знания от отца к сыну, от учителя к ученику. Скажем, есть семейное предприятие, тогда все тонкости дела по сути это и есть качество и эзотерическое содержание управленческой информации. И зачем её передавать случайному наёмному менеджеру (директору), принято считать, что целесообразнее – сыну, зятю, кузену. Такие механизмы сохранения профессионального мастерства, несомненно, и сейчас существуют во множестве сфер: это оружейники, ядерщики, химики, научный мир. Характерно, что чем уровень выше – тем больше данная среда препятствует вхождению инакомыслящих и является в большой степени герметичной.

По крайней мере для этого есть разумные основания, если мы рассматриваем аналитику не как безликий универсальный Инструмент, доступный каждому при достаточной усидчивости, а как ключевой элемент мастерства, будто бы даже оккультного, то каждый это мастерство передающий несёт особую (если не всю) ответственность за все деяния своих адептов. В Интернете довольно широко представлен парадоксальный взгляд на Россию, мол, мастера в основном разъехались по зарубежным странам, аналитическая деятельность скукожилась, и просто некому стало передавать немассовое нешаблонированное сущностное знание. Обществу присуща высокая инерция – не только и не столько в области экономики, но и, как это ни странно, интеллектуальная. В истории не раз бывало так, что общество отторгало новые идеи, даже не удосуживаясь подвергнуть их критическому осмыслению. Широко известно, как в своё время китайские императоры трижды уничтожали изобретателей пороха вместе с их изобретениями. Оказывается, что людей, способных выявлять и формулировать скрытые смыслы в информационных потоках – идеи, тенденции, закономерности, факторы, проблемы, угрозы, – явно недостаточно для того, чтобы на основе их рекомендаций принимать эффективные управленческие решения. Особенно печальная ситуация сложилась в России – вот уже несколько десятилетий наша страна теряет ценнейшие кадры аналитиков: те находят себе применение где угодно, только не у нас. А ведь чем ниже интеллектуальный потенциал общества, тем ярче в таком обществе выражены деструктивные тенденции. Истощение интеллектуальной среды и сокращение числа носителей знания чревато драматическими последствиями.

Сегодня мы живём в открытом научно-аналитическом пространстве, когда многие достигнутые научно-исследовательские результаты не востребованы, их важность не очевидна никому, кроме очень небольшого количества узких специалистов и аналитиков-концептуалистов. Большинство серьёзных системно-аналитических исследований, создаваемые мыслительные модели малодоступны для научного сообщества и тем более – для социума в целом, не актуализированы, рассеяны по десяткам малотиражных изданий.

Представляется, что в ближайшем будущем исследования в этой сфере благодаря их систематизации, актуализации, личным контактам между исследователями могли бы оказаться весьма полезными и продуктивными в качестве одной из доминант Русской аналитической школы (РАШ)[2].

Этот научно-прикладной проект крайне востребован временем. Если удастся органически и профессионально соединить интеллектуальный потенциал аналитиков из управляющего ядра в федеральном центре и представителей идеологического корпуса из регионов России, в стране будут созданы новые творческие коллективы – работающие команды, ряд проектно-аналитических институтов, и они при плановой организации дела смогут работать по принципу самоокупаемости. Россия сейчас нуждается в десятках мощных фабрик мысли.

Автор не сомневается, что сама жизнь и усиливающаяся борьба за ресурсы, которых на планете становится всё меньше, а также нарастание вала сложнейших социально-экономических проблем заставит российских руководителей обратить внимание на этот серьёзнейший вопрос.

Здесь уместно привести пример с автомобильными пробками в крупных городах – их количество и тромбовый эффект продолжают лавинообразно нарастать. Мне, как и любому человеку, неприятно попадать в пробки. Но с другой стороны, я понимаю, что лица, принимающие решения, тоже попадают в них, а значит – сама жизнь заставит их думать и решать реальные, а не надуманные проблемы. Не все же руководители высокого ранга ездят с мигалками, а часто и те уже не помогают, особенно если вместо разделительной полосы стоит многокилометровая железобетонная стена, которую уж никак не объехать.

Для ликвидации подобных проблем обязательным станет применение на практике принципа одной мудрой индийской пословицы: «сколько болел, столько лечись!» Уже невозможно стало одномоментно (кавалерийской атакой) или достаточно быстро решить проблемы, сложившиеся за годы и десятилетия. Процесс лечения будет долгим и потребует значительно больших финансовых и материальных вложений, чем если бы вовремя грядущие ситуации были вовремя осмыслены и заложены основы для их решения в перспективе. Пробки на дорогах начинаются с пробок в головах. Мне это совершенно очевидно.

Другой пример. В России проводятся десятки конкурсов красоты, конкурсов танца, даже кулинарного искусства. Но где же Всероссийский конкурс аналитиков? Где система отбора и обучения аналитических кадров? Где мощные аналитические центры с сотнями яйцеголовых, готовых решать сложнейшие социально-экономические проблемы в условиях мирового финансово-экономического кризиса?

Автору довелось быть членом жюри Конкурса молодых аналитиков Приморского края, проведённого региональной инициативной группой (2009 г.). На конкурс было подано 29 работ, из них 3 заняли призовые места и были опубликованы в Интернете. Конечно, это лишь первый росток, но ведь, как говорится, лиха беда – начало! Такие конкурсы должны быть в каждом субъекте РФ, во всех крупных городах. А сейчас проводятся только конкурсы полуголых красавиц или бальных танцев. Красиво, и, кто же спорит, зрелища нужны, но ещё нужнее – хлеб.

Первые ласточки, летящие в этом направлении, уже есть, но по сравнению с западными «фабриками мысли» мы явно проигрываем. В настоящее время одним из крупных по силе влияния на реальные политические и экономические процессы является Институт современного развития (ИНСОР), председателем Попечительского совета которого является глава Правительства РФ Д.А. Медведев. В 2011 году для реализации крупных бизнес-проектов создано Агентство стратегических инициатив по продвижению новых проектов, его возглавил А.Р. Белоусов.

Имеется ещё несколько аналитических структур, однако мощных интеллектуальных корпораций и центров, аналогичных корпорации РЭНД и агентству ДАРПА в США, в нашей стране нет. Вследствие объективных обстоятельств и субъективных условий до сих пор не сформулированы единые подходы к методологии синтеза и анализа социально-экономических и политических идей для реализации в основных сферах жизнедеятельности общества, это также одна из причин отсутствия крупных и эффективно работающих аналитических центров. Сама идея создания у нас таких центров наталкивается на мощное сопротивление прозападных сил.

Сокращение разрыва между огромным творческим потенциалом человека и той малой частью творческих способностей, что ему, человеку, обычно удаётся привлечь к решению практических задач, действительно возможно. Для этого, прежде всего, требуется обучение навыкам продуктивного мышления. Аналитика, в том смысле, какой я вкладываю в это слово, это работающее знание, концептуальная основа современных интеллектуальных технологий. Крайне важно, чтобы современная российская учащаяся молодёжь осваивала её методологию, знакомилась с многообразием аналитических технологий и принципами организации аналитической деятельности, осваивала уже имеющийся аналитический инструментарий.

Именно на решение этих задач и ориентирована Русская аналитическая школа, как важный инструмент совершенствования управления государством и обществом. Здесь под Русской аналитической школой я понимаю не только учреждение с его структурой, но, прежде всего, направление национальной идеологии, такое как русская шахматная школа, русская балетная школа. Само слово русский (русская) следует понимать широко, так же, как его понимают на международном английском, где Russia это Россия, Russian – русский (любой человек из России). Для нас русский – тот, кто говорит по-русски и трудится во благо России.

Для реализации проекта Русская аналитическая школа необходимы политическая воля, организационная поддержка и взаимодействие с различными звеньями, десятками уже существующих институтов и аналитических структур – сейчас у них, несмотря на громкие имена, отсутствует главное: и единый подход к созданию, (использованию) экспертно-аналитического сообщества в России в качестве необходимого условия укрепления государства, и общая методология системно-структурного анализа. Напротив, широко распространена негативная тенденция – борьба за конкурентные преимущества, отстаивание, прежде всего, узкокорпоративных, а не государственных интересов. Решить эту проблему без поддержки государства и определённых финансовых и материальных затрат невозможно.

Концептуальный замысел Русской аналитической школы (РАШ) состоит в создании единой инфраструктуры экспертно-аналитической деятельности многих лиц и гражданских, оборонных, частных организаций, обладающих все вместе огромным аналитическим потенциалом (концепцию создания РАШ см. в Приложении 1). Привлекаемые аналитические структуры способны активно использовать новые технологии аналитической работы, что многократно увеличит разрешающую способность организационно-управленческого мышления. Это особенно важно для структур государственного и муниципального управления, формируемых в ходе административной реформы. Создание РАШ позволит развернуть фундаментальных исследования, открыть новые научные направления и специальности; приступить к решению прикладных вопросов, связанных с анализом экономических, финансовых, политических процессов, проблем в сфере безопасности государства и общества; организовать подготовку кадров профессиональных аналитиков.

В системе ГОУ, где готовят государственных и муниципальных служащих, имеется опыт подобной работы, когда аналитические исследования, включая моделирование и прогнозирование, дают интересные результаты, обещающие после их внедрения и освоения значительный социальный и коммерческий эффект. В частности, таков опыт Волго-Вятской академии государственной службы.

Развёртывание РАШ позволит усилить линию проектирования в управлении, разрабатывать проекты для целевого воздействия на конкретные социальные и/или экономические структуры и общество в целом. Материально-ресурсная база для поэтапного создания Русской аналитической школы есть во многих российских вузах, прежде всего, в РАНХиГС при Президенте РФ. Как руководитель проекта РАШ, обращаюсь к заинтересованным лицам и организациям с предложением о сотрудничестве.

4.3. Организация экспертно-аналитического сообщества и его перспективы

Исторически Россия была слабее всех своих геополитических оппонентов (не только в военном отношении), сегодня это США, Объединённая Европа, Арабский (Исламский) мир, Китай, вскоре к ним примкнут также Индия и Турция. Но она всегда выживала, играя весьма умно на их противоречиях, проводя виртуозную внешнюю политику, в сущности, гася в своей внешнеполитической неочевидности их амбиции и противоречия. Эта тенденция наметилась где-то с правления государя Московии Ивана III и продолжается до сих пор.

Характерно, что политика эта столь иррациональная, виртуозная, многомерная, что подчас даже наши высшие управленцы сами не понимают, какая сила куда и почему их ведёт, примеров этому множество: всюду спонтанность, импровизация, подчас просто экспериментальная мастерская истории, в отличие от всех других стран. Русскую внешнюю политику, где столько диаметрально противоположных кульбитов сжато в единице времени, невозможно оценивать, изучать, предсказывать рационально в терминах политологии, дипломатии, международных отношений, она действительно – вещь в себе, почти не зависимая ни от кого и ни от чего. Только русские люди могут годами более или менее менее нормально выживать в иррациональной, аморфной, противоречивой ситуации социальной нестабильности и информационного хаоса.

Сегодня ни один самый гениальный аналитик не предскажет однозначно, как, по каким сценариям будет развиваться ближайшее будущее нашей великой любимой Родины. Возможны следующие варианты. Итак, Россия:

а) будет балансировать по-прежнему, во многом ориентируясь на западные ценности и США, в сущности, играя с ними в четыре руки;

б) попытается войти в Европу (Евросоюз), надеясь на возвышение там и помощь дружественной Германии, отбросив мечты о СНГ и Евразийском Союзе, как о реальной международной силе;

в) уйдёт в глухую оборону – в стратегическом альянсе с Китаем и в декларативной дружбе с Индией, Ираном, Венесуэлой.

При всём глубоком безразличии человека массового, из народа, к внешней политике страны из-за его невежества в этих вопросах всё же они его затрагивают весьма существенно – и прямо, и косвенно, ибо за подобную нечёткую, недоктринальную политику всегда приходится расплачиваться, и в российском контексте буржуазно-ориентированная (самостоятельная, самодостаточная) личность – всегда жертва. Или же личность такого типа вынуждена приспосабливаться, так и не приступив к собственному социальному проекту и не зная, то ли уходить в глухую оборону, ждать более благоприятной конъюнктуры, то ли развивать собственный бизнес, то ли, пока ворота не закрылись, продавать жильё и последней электричкой добираться в Хорватию, пока там ещё есть возможность получить Евро-гражданство. Отсюда, наверное, и интуитивное понимание того, что никакие внешнеполитические перемены практически не вызывают практически никаких реакций ни в каких стратах и сословиях общества. В России нет активно борющихся за что-то или против чего-то лоббистов, ибо всем очевидно: сами правила игры внутри страны суть единственное правило – без правил, и оно по своей сути не меняется. Какие-то крошечные фракции высших управленцев выражают узкие клановые интересы (сырьевики, нефтедобытчики, компрадоры), но вряд ли в масштабе всей страны их интересы играют какую-либо роль в установлении внешнеполитического (а тем более, внутриполитического) курса страны. Со времён князя-беженца Андрея Курбского русская элита отчётливо понимала: Россия настолько громадна, неповоротлива, непредсказуема, что для решения своих личных проблем (прагматических интересов) проще рассчитывать на свои поступки, нежели строить какие-то зыбкие конструкции (в том числе вербовать единомышленников), дабы подправить, слоббировать правила игры, ибо это всегда кончается Лобным местом, возвышением для казни, что и сейчас на виду на Красной площади напротив Кремля.

Вот простое сопоставление. Недавно ТВ показало: американский частный капитал приступил к освоению… Луны (!). Наши же граждане зачастую не могут создать простую лавочку, магазинчик. Нам пытаются доказать сверху, что бизнес – это не дело интеллигенции (беспочвенной и никчёмной), но исключительно клановой бюрократии. Интеллигенция, естественно, не согласна, ищет альтернатив – на улице. Наверное, можно констатировать: что несмотря на громадное разрушение материальных ресурсов, де-факто буржуазной революции в стране так и не произошло.

Другой подход – доктринальный, чётко фиксированный, он подразумевает соотнесённость внешнеполитической ориентации и внутреннего строительства. Дважды в новейшей русской истории мы пытались пунктуально идти этим путём.

В царствование Николая II перед I Мировой войной передовая политологическая мысль России тотально ориентировалась на Англию и Францию, на демократические ценности против германского авторитаризма. Однако эта ориентация не учитывала недемократичность Русской Политической Традиции, (всегда монархической, авторитарной), что привело, помимо неготовности к войне, к деморализации элиты и распахиванию дверей для коммунистической пропаганды, а в целом – к страшному краху государства и страны.

Сталинская коммунистичесая доктрина – явление того же порядка: она доразрушила историческую Россию. Наверное, трудно говорить о национальных недостатках, скорее здесь напрашиваются аналогии с индийским понятием кармы – национально-исторической обусловленности бытия.

Брежневская эпоха, несмотря на все её недостатки, наверное, если смотреть в целом, была близка к высшему взлёту Русской цивилизации, хотя 3 % элиты ощущали дискомфорт, стремились эмигрировать вовне или внутри, тогда как 97 % пролетариев чувствовали себя востребованными во всенародном государстве.

Наверное, и внешняя политика России сегодня в целом вполне сбалансирована, с учётом потенциала и возможностей (не только финансовых) страны даже можно говорить об определённом общенациональном консенсусе по вопросам внешней политики, чего, например, совершенно нет в вопросах политики внутренней. Вообще, реальная политика, международная особенно, это отнюдь не произвол, какофония, но шахматная партия, и у гроссмейстеров этой игры выбор осмысленных ходов весьма ограничен. Сейчас доминирует прагматика, что весьма оправданно. Даже без методичек калькуляции эффективности внешней политики видно: в исторической перспективе, а для неё и 20 лет не срок, новая и эффективная внешняя и внутренняя политика всегда начинается с яркого лидера и кардинальной смены вех-ориентиров.

Несколько слов хотелось бы сказать и в связи с проведением в России в 2014 году зимних Олимпийских игр в Сочи.

Существует весьма неартикулированная, но тем не менее отнюдь не отрицаемая геополитическая информация, выступающая в виде мощного контекста событий на Юге России. Она, если и не послужила причиной проекта Олимпиада в Сочи при условии соответствующего многомиллиардного строительства инфраструктуры в Южном федеральном округе, то, несомненно, была таковой по умолчанию.

Соображения следующие:

1) необходимость создания запасной гавани для Черноморского флота на случай его экстренного перебазирования из Севастополя в ближайшей перспективе; под этим углом зрения проблема безопасности Сочинской Олимпиады приобретает особые очертания;

2) геополитическое удержание проблемной зоны Дагестан – Чечня – Ингушетия; управленческие узлы свёртываемого ковра зримо стягиваются к Ростову-на-Дону; в контексте удержания всего Северного Кавказа Южный федеральный округ играет едва ли не важнейшую роль во внутрироссийском «раскладе», и огромное значение приобретает инфраструктура во всём регионе, строящаяся в ходе подготовки к Олимпиаде.

Раскроем эти соображения более подробно. Если кратко рассмотреть предысторию вопроса, но не идти вглубь веков, а остановиться на некоторых важных тенденциях конца советского времени (1988–1990 годы), то можно согласиться с общим местом западной советологии, тщательно исследовавшей феномен С.Ф. Медунова, М.С. Горбачёва, других партийных выдвиженцев из Северо-Кавказского региона. Именно здесь сложилась достаточно уникальная и устойчивая теневая экономика с зачатками рыночной, занявшая к концу советского времени едва ли не основные позиции в системе государственной власти. Можно спорить, кто выдвигал М.С. Горбачёва на ключевые позиции: Ю.В. Андропов или С.Ф. Медунов (британцы считают – последний), однако факт, что региональная поддержка хозяйственников во властных структурах была (и, очевидно, остаётся) критически важной не только для земляков (Р.Г. Абдулатипов, Р.И. Хазбулатов), но и фигур общесоюзного (ныне общероссийского) уровня. Можно долго говорить о причинах подобного избыточного влияния, однако, помимо геополитических соображений, укажем, прежде всего, на два фактора, это: а) благодатная природа, богатство, не скованное мелочной регламентацией, обнулившей всю хозяйственную жизнь Нечерноземья, создавшей массовую психологию паразита-пансионера, и б) человеческий фактор, развивавшийся и выживавший в конкурентной борьбе с мощными диаспорами рядом. Здесь, на Юге вырос русский человек общинного типа, энергичный, способный к оправданному (даже вооружённому) риску, рассчитывающий почти исключительно на себя, а не на Центр. Во многом и госаппарат региона унаследовал эти добрые казачьи качества. По самому большому счёту – это последний людской резерв России, зона расселения пассионариев, ещё способных породить общерусские образцы Национального строительства.

В течение последних 20 лет недобросовестные манипуляторы из СМИ называли и называют регион Ростов – Ставрополь – Краснодар красным поясом, что не совсем верно, правильнее было бы назвать его поясом русской самобытности. При всей условности, непоследовательности, вынужденности компромиссов в деятельности местных администраций, здесь находятся наиболее национально-ориентированные и пользующиеся доверием славянского населения структуры, поддерживаемые теневиками, казачеством, отставниками, армией, национально-ориентированной элитой, интеллигенцией, московскими политактивистами.

Не следует, конечно, абсолютизировать и идеализировать эти процессы, но несомненно и то, что именно здесь существует высокоорганизованная русская община. Возможно, это неудачный, условный термин, но мафия ещё условнее. Под ним мы понимаем неформализованные структуры реальной власти на местах (финансовой, хозяйственной, административной, кадровой), прочно инкорпорированной в структуры государственного и муниципального управления, но при этом не во всём отождествляющей себя с Властью как таковой, особенно центральной, но весьма уверенно и целенаправленно реализующей свои корпоративные интересы. Конечно, эта община может пойти и по чисто криминальному пути: Кущёвское дело в этом смысле весьма показательно. Но она может идти и по пути формирования квазигосударственных структур для защиты интересов казачества и другого местного населения.

Надёжных социологических данных по этим вопросам нет, однако некоторые косвенные соображения, обмолвки в информационном поле, позволяют достаточно уверенно утверждать, что эти структуры уже вышли (или выходят) из-под зонтика всевозможных контрольных органов на международный уровень, преимущественно по линии прямых связей с германским капиталом, видя в этом долгосрочную перспективу и определённые гарантии против произвольных реквизиций федерального центра. Поэтому, когда весьма влиятельные, но непубличные люди и наиболее проницательные аналитики русской ориентации рассматривали Олимпийский проект, в том числе с точки зрения баланса этнических интересов внутри страны, то они посчитали его разумной формой подпитки русских общин Северного Кавказа (соответствующие заказы, должности, поставки, инфраструктура).

Ключевое конфликтное поле строительства инфраструктуры Зимней Сочинской Олимпиады с его борьбой за ресурсы (финансы, заказы, кредиты, административный ресурс, ротация кадров) следует рассматривать под углом хрупкого этнического мира на Северном Кавказе. Любые вливания, усиление какого-то центра сил могут безвозвратно разрушить этот мир, привести к системному конфликту, полагаю, это достаточно очевидно и прочитывается в рамках вышеупомянутой тенденции.

Среди основных центров сил, определяющих векторы развития региона, присутствует казачество. Возможно, когда-нибудь грядущие историки напишут всю правду о роли казачества в восстановлении Российского государства. Именно казачество своей самоотверженными действиями в Абхазии, Приднестровье, Сербии, Хорватии внесло и отчасти продолжает вносить весомый вклад в возрождение русского национального самосознания. И сейчас роль казачества в Краснодарском крае, на Дону чрезвычайно важна. Это, в сущности, единственный Русский народ, устроенный по общинно-этническому принципу, являясь профессиональной кастой (наподобие сикхов в Индии), призванной иррегулярно защищать государство, носить оружие и самоуправляться. Роль казачества несопоставима с его численностью, но и сегодня в офицерском корпусе России есть представители казачьих родов. По самому большому счёту казаки проиграли, и они это вполне отчётливо осознают. Казаки не получили ни статуса репрессированного народа, ни земли, ни оружия (даже лёгкого стрелкового, холодное не в счёт), ни самоуправления, ни права создавать свои иррегулярные воинские формирования.

Разгром Майкопской бригады (в период второй Чеченской кампании, во время зимнего штурма вокзала в Грозном) для большинства казаков стал свидетельством того, что федеральные власти видят в них только пушечное мясо, ненадёжных союзников, а также невозможности реализовать свои воинские преимущества в рамках формальных структур российской армии. В то же время, история показывает, что иррегулярные формирования (например, «батальон Ермолова») проявили свою в высшей степени эффективность лишь в зачистках и полицейских операциях. Сейчас казачье движение в высшей степени в выжидании и разброде. Нельзя не сказать и об организационной структуре казачьего движения. Асфальтное (реестровое) казачество сознательно размыто и включает выходцев с Кавказа, бывших партсовработников и уголовников. Признанная Кремлём верхушка казачества на Старой площади, в общественной Академии безопасности и правопорядка вызывает смех и отторгается большинством казачьих движений (через Интернет, газеты, собрания), существует жёсткое противостояние – «мы и они». Сильна струя культурничества, обучения молодёжи казачьим традициям на примерах атаманов Шкуро, Краснова. На местах даже не совсем вооружённое казачество представляет собой весьма реальную силу, противостоящую уголовным выходцам с Кавказа, с которыми нынешняя администрация на местах не только заигрывает, но и нередко прямо зависит от них.

Объективно существует заинтересованность «неформализованных структур локальной власти» в казачестве. Конечно, это едва ли не одно и тоже, по сути дела весь белый русский бизнес на Юге России это лишь экономическая верхушка казачества, то есть не просто действующая «крыша», опирающаяся на казачьи формирования и полицию (в том регионе это те же казаки), но и сама является казачеством по происхождению родословной, менталитету, историческим перспективам. Можно, конечно, говорить об их русских, национальных интересах, однако специфика русского регионального развития позволяет выдвинуть следующую гипотезу.

Более организованные центры сил (в том числе иностранные спецслужбы) могут попытаться разыграть противостояние между русскими и выходцами с Кавказа в виде казачьей войны. Сегодня это звучит непривычно, однако в объективно существующей реальности существуют такие кризисные точки, и на них сравнительно нетрудно воздействовать чужими руками.

Сегодня по уровню противостояния между русскими и незаконопослушными выходцами с Кавказа северокавказский регион уступает лишь Москве. Дела против Ю. Буданова, Э.А. Ульмана, Мироновых (старшего и младшего), примерно двухсот русских издателей (привлекавшихся по 282-й статье) вызвали наибольший отклик именно на Северном Кавказе, потому что именно там люди наиболее ясно понимают, что федеральный центр может их сдать под власть кавказского криминала.

Как это ни парадоксально, фактор времени работает на русских (славян). Этническое проникновение продолжается, но оно аморфно, неагрессивно. Экспансия выходцев с Кавказа сокращается, хотя и не надо абсолютизировать этот процесс. Последние (с 2000 года) тенденции в экономике, укрепление вертикали власти и русского национального самосознания делают многолюдные земляческие общины затратными, малоэффективными с экономической точки зрения (как и сектор мелочной розничной торговли). Наметилась тенденция их оттока в Восточную Европу из России. Всплески протестных выступлений не исключены, но, наверное, уже не среди познавших русскую бюрократию выходцев с Кавказа, а среди новых мигрантов из Центрально-азиатского региона.

Можно даже констатировать, что пассионарность (расчёт на стремительный захват материальных и административных ресурсов) в современных условиях у кавказских торговцев проходит. Отмечу здесь, что речь идёт именно о развёрнутых диаспорах периода 1990–2010 годов, а не об отдельных, пусть значительных, слоях новобуржуазных специалистов, преуспевающих, например, в ТНК. Сильная сторона хода вещей – тот факт, что диаспоры никто силовым, политическим образом не разорял, так что обижаться на российскую государственность им не приходится, тибетских эксцессов (синдромов) не ожидается.

Включение в свои игры на достойных условиях – некоторая гарантия гражданского мира и конструктивного сотрудничества со славянским большинством. Моя интуиция аналитика говорит, что именно в период подготовки и проведения Олимпийских игр 2014 года, после завершения строительства инфраструктуры, враги нашего Отечества попытаются подготовить нам серьёзное этническое противостояние. Поэтому необходимы соответствующие разумные превентивные действия на территории Южного федерального округа.

4.4. О качестве сознания, саморазвитии и самообразовании

Аналитик должен быть творческим человеком. Смелость мышления, умение найти нестандартные подходы и решения, знания, эрудиция, развитая интуиция – все эти качества необходимы аналитику. Большая их часть формируется в процессе самообразования и профессиональной аналитической деятельности. Конечно, следует учитывать, что каждый серьёзный аналитик это штучный товар, массовая подготовка аналитиков невозможна.

В серии «Проект Россия» вышли любопытные книги, где многие мысли, идеи полезны для аналитиков [Проект 06, 07], [Воины 08]. Рекомендую их прочесть, чтобы «зарядиться» новыми идеями. Например, о том, что лидерство на мировом рынке креатива достигается много меньшими ресурсами, чем на любом другом рынке, а также о том, что защиты от креатива, если это настоящий креатив, нет.

Можно привести примеры креативных решений в любых областях. Так, в последнее время всё большую известность в мире приобретает новая снайперская винтовка Лобаева с прицельной дальностью более 2 км. Уникальная идея, уникальный результат.

Крайне важен для аналитика вопрос всестороннего саморазвития. Абсолютное большинство аналитиков достаточно серьёзно и продолжительно занимается самообразованием, много читает, владеет иностранными языками, совершенствует навыки обработки информации и приобретения новых знаний.

Вопрос о личной эффективности в учёбе, труде – скорее философский, нежели практический. Но попробую его обозначить хотя бы в общих чертах. Человек в этом мире живёт не изолированно, он включён в разнообразные социальные, политические или духовные связи, его деятельность бывает предопределена теми или иными духовными, интеллектуальными служебными и материальными зависимостями. Человек отчасти догадывается о сущности и корнях происходящих событий, пытается интуитивно оценить происходящее с ним и миром вокруг.

Очевидно, Homo Sapiens (лат. «человек разумный») не в состоянии совершить нечто Значительное, без учёта Восходящих и Нисходящих потоков событий, Исторического Времени. Иногда человек вроде бы и особых усилий никаких не прилагает, а результаты превосходят его самые смелые ожидания. Значит, он просто интуитивно угадал правильное решение, попал в нужный поток, хотя, наверное, нет признанной научно-практической теории о том, почему и как это происходит.

Я лично знаю нескольких человек, умеющих работать с потоками Времени. Они весьма тонко чувствуют время и в своих пределах им управляют, могут входить в изменённые состояния сознания. Технология довольно простая, на стыке астрологии, личного богатого духовного опыта и аналогии. Берём ящик наподобие библиотечной картотеки) и на каждой карточке, обозначающей один из 365 дней года, пишем Значимое для этого дня – церковные праздники, посты, новолуние, значимые праздники, знаки Зодиака и другие определённые символы.

Такие календари-ежедневники продаются, но они, полагаю, в таком ключе не работают, так как смысл – в Событийном Времени, а его надо адаптировать под своё личное понимание. Приходится удивляться – как это у этих людей всё сбывается, например, шестое чувство подсказывает: «Туда сегодня не ходи, не получится, а вот вторник – твой день». Очевидно, можно сказать, что время в нашем (социологическом) понимании – весьма условно, пока мы не поймаем его Ритмику, Циклы Перемен, природно-космические ритмы, доминирующие тысячелетиями. Это позволяет облегчить нашу деятельность, если мы не будем прыгать в ширину и стучаться в открытую дверь. Вполне очевидно, что не праздники (памятные даты) предопределяют энергетику времени (делают эти дырки пересечения с пространством действенными), но как раз наоборот – природно-космические ритмы отмечены многообразными историческими датами словно маркёрами (указательными закладками), вот почему и происходит одно, а не другое.

О. Шпенглер писал о линейном времени как атрибуте Европейской цивилизации, противопоставляя его восточному – циклическому, однако фактически тут никакого противоречия нет, они вполне сочетаемы. У многих людей с развитой интуицией есть ощущение, что на личном уровне всё повторяется по циклическому 60-дневному ритму.

Достаточно хотя бы изредка оставлять записи, и можно предусматривать (предсказывать) ритмику последующих событий. Почему именно 60 дней, трудно сказать, просто это подтверждается личным опытом. Занимаясь систематически долгосрочным планированием (жизни, карьеры, бизнеса, познании) мы по сути дела структурируем временной поток.

Но есть и иная модель объяснения Восходящих и Нисходящих потоков Времени, относящаяся к кругу идей Гердера и Гегеля о механизме циркуляции информации в социуме (её не отрицают, но она почти не изучена).

Гердер И.Г. (1744–1803) немецкий историк культуры, создатель исторического понимания искусства, считавший своей задачей «всё рассматривать с точки зрения духа своего времени», критик, поэт. Главный труд: «Идеи к философии человечества» содержит универсальную философскую историю человечества, состоит из 20 книг плюс план последних 5-ти, где автор, суммируя достижения современных ему космологии, биологии, антропологии, географии, этнографии, истории, даёт картину поэтапного становления человечества [Гердер 77]. В центре внимания автора – процесс мирового развития. Общий порядок природы Гердер понимает как ступенчатое поступательное развитие совершенствующихся организмов от неорганической материи через мир растений и животных к человеку и, в будущем, к сверхчувственной мировой душе (в XX веке эту идею развил Тейяр де Шарден). Как свободная и разумная сущность, человек представляет собой вершину природы, сотворённой божественным Духом. Критикуя телеологию, Гердер подчёркивает значение воздействия внешних факторов среды, их он называет климатом и считает достаточным для понимания истории ответ на вопрос почему? не задаваясь вопросом для чего? В то же время он признаёт ведущей силой истории внутренние, органические силы, главная из которых – стремление к созиданию общества. Основной сплачивающей силой общества Гердер считает культуру, а её внутренней сущностью – язык. Гердер видит в прогрессирующем развитии человечества нарастание гуманизма, понимаемого как расцвет принципа личности и обретение индивидом душевной гармонии и счастья. Наряду с Вико и Кантом считается отцом культурологии как науки. Всё материальное, созданное человеком, включая носители информации, Гердер называл Второй Природой, распространяя это понятие на культуру вообще.

Весь Западный мир, как минимум со времён Реформации, функционирует по принципу интуитивно понятной временной матрицы. Возникает идея, её двигают подвижники (или акционеры, сегмент электората, сети), идея получает материальное воплощение (пересекает ось материи), становится коммерчески и социально привлекательной (прозрачной и удобной, входит в стереотип). Потом она устаревает, стагнирует, заменяется новой, появляются конкурентные идеи – к вящей пользе всего человечества. Я бы не стал тут говорить о социальной востребованности (взять наркоманию и алкоголизм тоже – ещё как востребованы), а скорее о соотносительном преимуществе новых технологий и схем управления. Это широко проявляется в классическом маркетинге – старые и новые рынки, жизненный цикл продукта, товара, циклы существования – фирмы, партии и т. д., до страны и этноса включительно (по Л.Н. Гумилёву и К.Н. Леонтьеву). Полагаю, разумному человеку на пике формы надо как-то уметь разбираться во всех этих восходящих и нисходящих потоках, циклах. Очевидно, там, где мы интуитивно угадываем ритм, направленность эволюции, – возникают радость, позитив, лёгкие пути, серьёзные позитивные результаты. Там же, где идём поперёк потока – даже грандиозные личные вложения и усилия идут, как говорится, не в масть, могут оказаться безрезультатными.

Работа в области саморазвития, совершенствования сознания на основе всяческих духовных учений и измерений, включая изучение изменённых состояний сознания, – крайне интересная самостоятельная тема.

Скажу несколько слов о самопознании. Наверное, для любого развитого человека наиболее интересное занятие – именно самопознание. Оно – как нажатие на педаль мысли в пространстве. При этом я понимаю самопознание широко, это не только чтение книг, СМИ, Интернет, но прежде всего – расширение духовного опыта через различные практики, личное творчество во всех его аспектах. Это и посещение театров и выставок, путешествия, духовное общение с талантливыми людьми, природой, новыми городами, странами и т. д.

Самообразование, полагаю, бывает двух видов – бессмысленное накопительство фактов-эмпирий (когда много учатся, но ничего не знают), и бывает качественное, структурное, когда каждое новое знание структурно отрицает (переосмысляет, умаляет) предыдущее, заставляет человека делать онтологические выводы.

Самопознание, как важнейшая часть и условие саморазвития, единственно позволяет нам правильно ставить и ранжировать набор ближайших и перспективных целей и не ломиться в открытую дверь, многовариантно решать возникающие на жизненном пути задачи (хотя бы по аналогии). В письмах великого художника Микельанджело есть удивительная мысль: «Чтобы создать нечто, прежде всего, нужно самому быть чем-то».

В Сети есть интересный сайт по бизнес-тренингам, один из его разделов посвящён практике Н. Сычёва, известного управленческого консультанта из Новосибирска (см. интернет-ресурс http://www.msktreningi.ru/instructor/nikolay-sychev/).

Так хочется, чтобы дух Удачи сопутствовал нашей российской стратегической Матрице – новые времена, новые Игры. На смену линейным Директорам производства старой эпохи плавно перетекут Новые, владеющие управлением новой инфоматрицей, методологией и технологией достижения высоких результатов.

Следует сказать и об опасностях на этом пути. Ум, отягощённый разнообразной информацией-чепухой, это весьма ограниченный ум. Набираемый энергоинформационный «мусор» ведёт прямо к потере смысла жизни и мутациям сознания! Такой отягощённый ум – не чистый спокойный ум, наиболее способный к восприятию Истины и ещё не загнанный в чугунные рамки существующих стереотипов мышления и заблуждений, а захламлённый чулан, где, конечно, могут случайно оказаться и очень интересные вещи. Но человечество продолжает уповать только на технократический путь развития, на самый гибельный и тупиковый путь, в ущерб развития в себе высших способностей. Мысль – слово – дело. Даниил Андреев показал путь без кровопролития и насилия. Он целую главу в Розе мира [Андреев 88] посвятил этому вопросу. Глава называется «Христианский миф и прароссиянство». Советую: возьмите и прочитайте! Д. Андреев, как величайший провидец, несомненно, оказал громадное воздействие на русский гнозис. Я был свидетелем, когда независимо от мирововоззренческих ориентаций (правые и левые) люди спрашивали друг друга: «А вы читали Розу?». Только мои друзья издали совокупный тираж в несколько сотен тысяч экземпляров, а сколько ещё было левых и региональных изданий. А сколько ещё было реминисценций, публикаций на тему и вокруг? Существовало и «Общество Д. Андреева», организованное его вдовой.

Считаю, мне очень повезло в жизни, что я был знаком с Аллой Александровной Андреевой, художником, женой Д.Л. Андреева, общался с ней, бывал у неё дома. Даже деревянную полочку на клинышках, без единого гвоздя, сделал по аналогии с той старинной полкой, что висела у неё на кухне. Мы познакомились в доме-музее Ник. Зелинского, где в перестроечные годы был неформальный интеллектуальный клуб, организованный сыном академика Н.Д. Зелинского Андреем и его супругой Юлией. Работа клуба была организована так. Заседания были еженедельными, приглашали одого-двух докладчиков, потом обсуждали тему доклада. Завершалось всё (иногда довольно поздно) коллективным чаепитием. К столу каждый приносил всё, что мог. Было познавательно, интересно и весело. Само нахождение в доме, где жил и работал знаменитый на весь мир химик, изобретатель противогаза академик Н.Д. Зелинский, стимулировало творческое мышление. Кстати, там же состоялось моё знакомство со многими известными людьми – Юрием Мамлеевым, Орестом Гумилёвым, Всеволодом Чаплиным, Александром Дугиным, Сергеем Баязитовым и другими. Алла Александровна погибла при загадочных обстоятельствах вскоре после выхода её прощальной книги [Андреева 98]. Книга уникальна, по многим отзывам её творение выступило в роли концептуальной метафизики, что-то напоминающее Архетипы К. Юнга.

Даниила Андреева я читал ещё в советское время, в 1976 году появился самиздатовский ротапринт его Метаистории Земли (1054 страниц!). Это космогонический труд, напоминающий гердеровские Идеи к философии человечества. Я был тогда молодым лейтенантом и не понял многих сконструированных автором терминов, но сама концепция – космогония, была очаровательна и интуитивно убедительна. Опубликованная в 90-х Роза Мира это более доступный вариант изложения для широкого читателя, убран весь интеллектуализированный композит – и 240 миров над нами, и теория об исторических двойниках, и о пульсации Праны между мирами (что, кстати, сейчас находит подтверждение и у иных авторов книг на эзотерическую тематику). Конечно, интересно было бы снова перечитать оригинал. Сейчас в Сети есть немало технологических футурологий, но я полагаю, Космос и Земля живы и целостны. Как бы мы и солидные корпорации ни планировали, трудно предвидеть, как поступим в час Х, час Быка. Небеса сами всё устроят по своему соизволению, по малопознаваемому парадоксу (в вышеуказанном смысле), по своим духовной и кармической составляющим.

И в этом плане духовидец Д. Андреев непревзойдён – в его произведениях выражено наиболее целостное и отчётливое понимание будущности.

А сейчас у нас свободы, люди бросились зарабатывать деньги, пьют пиво и не стремятся примерять на себя эсхатологические сюжеты. А зря: древние пророчества, как правило, срабатывают.

У Д. Андреева всё написано – о Жизни, Пути, иных Мирах. Меня искренне занимают эти вещи, именно они подкрепляют строгую научную аналитику с эзотерической стороны, давая выход на метафизические аспекты и трансцендентальную сущность интуитивных прозрений.

Вскоре планирую подготовить новое издание моей книги «Тайные доктрины вчера и сегодня» [Курносов 01], и там хочу коснуться многих вещей такого плана. Например, положений о четырёх тенях (а в других религиях – ангелах), неотступно сопровождающих каждого человека от рождения до смерти, до последнего дыхания. Эти неотступные тени выражают основные Космические Законы.

Первая великая тень – это Закон Воздаяния, или Кармы как бумеранга судьбы. Раз другого слова нет – будем использовать это. В Библии об этом говорится так: «Не делай другому того, чего и себе не желаешь».

Вторая великая тень это Иллюзия, Майя. Человек во власти Майи, во власти самообмана, во многом из-за двойственности разума. Закон Майи – вторая неотступная тень.

Третья великая тень – Закон Парадокса. Постижение его действия возможно только из опыта жизни или на примерах других – по факту его проявления. Лучше всего об этом сказал Пушкин: «И опыт – сын ошибок трудных, и гений – парадоксов друг».

Четвёртая тень – Мокоша, Мать Жребия, Метанойя – импульс свободы выбора. Каждый человек постоянно в состоянии выбора. Праведник, даже умирая, уже победитель. Для примера: 300 спартанцев, перегородив живой цепью Фермопильское ущелье, сдерживали огромную армию персов. Сделав свой выбор, они уже победили в Духе! Полк князя Игоря, выступив в защиту русской земли против половцев, одним этим поступком стяжал бессмертную славу, смертью смерть поправ. Сержант Николай Сиротинин под Витебском в 1941 году, оставшись у орудия, когда все товарищи пали, в одиночку остановил колонну танков Гудериана, уничтожив полтора десятка машин противника. Сами немцы хоронили его как героя, да он герой и есть. Да разве мало таких примеров! У Человека две Души: собственно человеческая и животная, и меж ними идёт постоянная борьба. Животная душа служит смертному телу человека.

Жизнь достаточно часто ставит каждого из нас в ситуацию однозначного выбора: или – или. Не смалодушничал, видя подлость, заступился за слабого, сироту, остановил негодяя – вот и проявление собственной силы духа! Единственное, что нужно для распространения зла и окончательного наступления тьмы – это бездействие, молчание людей. Тьма хоть и наваливается тучей, но никогда не победит в главном того смельчака, кто сделал свой выбор в пользу сил Света, кто на стороне Правды. Этим он будет поднят и прославлен и в тонком мире, и среди людей.

Вспомним: Зоя Космодемьянская, с петлёй на шее, была сильнее убивавших её фашистов: пощады не просила, в ногах не валялась. Классический пример – подвиг Александра Матросова, закрывшего собою амбразуру дота и погибшего «за други своя». Наверняка низшая душа вопила: спрячься, не поднимай головы, затаись и пр. А Высшая Душа подняла и бросила на свинцовую строчку пулемёта. Или подвиг псковских десантников в Чечне! Сделанный выбор и определяет бытие каждого, его собственное будущее.

Именно сейчас мы, как человечество, ещё можем прорваться сквозь начало конца времён, в светоносную расу. На нашей планете идут мощные изменения. Ничего подобного не было тысячелетия до этого момента. Но из двойственности ума для людей есть два пути – дорога Великой Красоты и Любви и дорога, которая ужаснёт мир. Недавние события, теракт в Норвегии, расстрел в американском кинотеатре тому примеры.

Сегодня – время взаимодействовать сердцами, чтобы выйти на первый путь – путь любви! Триллионы долларов тратятся на ведение каннибальских войн против ближнего. Ментальность насилия над ближним, корысть, жажда наживы исходят от животной души человека в ущерб душе человеческой, в ущерб Божественной природе каждого! Но человечество продолжает уповать только на технократический путь развития, на самый гибельный и тупиковый путь, в ущерб развитию в себе высших способностей.

О максимальном раскрытии творческих возможностей каждого человека идёт речь в книге знаменитого автора теории мотивации А. Маслоу (см. интернет-ресурс http://www.burnlib.com/x/psylib/info/120.html). Блистательная теория метамотивации, самоактуализации личности, введения высших ценностей в число психологических детерминант поведения зрелой личности.

Верхом скудомыслия является наша наградная система. В советские времена всё с наградами было ясно – кто Герой Советского Союза, кто получил ордена за военные или трудовые заслуги, была иерархия наград и нормальные их названия. В нынешней системе российских наград существует такая путаница, что просто оторопь берёт, трезвые ли люди её создавали. Ну, сами подумайте непредвзято: за многолетнюю добросовестную работу человека награждают медаью ордена «За заслуги перед Отечеством, II степени». Ну, что это за нововведение – «медаль ордена»? Для чего смешивать эти две вещи, всегда существовавшие отдельно? Орден есть орден, а медаль есть медаль. Да и заслуги разделять, по-моему, на степени тоже не очень корректно, как-то напоминает булгаковскую осетрину второй свежести. Считаю неправильным и то, что воинские награды (например, «Орден мужества») спокойно присуждают обычному спортсмену, тому, что за выигрыш соревнования уже получил огромный гонорар в долларовом эквиваленте. Для спортсменов можно было бы учредить специальный орден, например, «За высшие достижения в спорте».

4.5. Личная интеллектуальная мастерская аналитика

Для жизни каждого человека важнейшее значение имеет её организация. Большинство людей даже не представляет, что эту организацию можно построить сознательно, что её можно улучшать, совершенствовать, Люди устроены и действуют стихийно, хаотично, не подозревая о том, что могли бы организовать свою жизнь более системно.

Давайте поразмыслим по поводу того, каким образом устроена наша жизнь с точки зрения структуры, принципов организации, введём понятия система жизни, ритм жизни, стратегия жизни личности.

Многие люди стремятся иметь определённую систему жизни, чтобы их деятельность становилась более целеустремлённой, эффективной. При этом очень важным моментом является правильное использование времени своей жизни. Выше мы уже говорили о нисходящих и восходящих временных потоках, определённых ритмах времени.

Есть книга о личном опыте выдающегося русского учёного А.А. Любищева, где даны принципы работы со временем [Гранин 98]. Рекомендую взять на вооружение. Не зря говорят: «Умеющему работать времени хватает». В книге раскрываются такие важные моменты, как чёткое планирование и учёт времени на работу, отдых, спорт, питание и т. д. Выводы из этого опыта каждый может сделать сам. Я сделал их давным-давно: почти 40 лет веду ежегодники, и со временем они стали Личной интеллектуальной мастерской. Об опыте их ведения – ниже.

Польза от этих блокнотов несомненна и поистине огромна. Конечно, я имею в виду – на личном уровне. Такие блокноты, где концентрируется вся информация, проходящая в течение года через сознание, собственно, и помогли мне стать аналитиком. Сначала это были просто блокноты для выписок всего полезного из прочитанного. Потом содержание их постепенно расширялось, пока они не превратились в Личную интеллектуальную мастерскую (ЛИМ). Они позволяют отработать систему личного самоуправления, выстраивания стратегии жизни, выступая в роли своеобразного «пульта управления самим собой». Образно говоря – это штурманская рубка на корабле, где отслеживается вся текущая ситуация и прокладывается маршрут движения вперёд.

Принципы построения и ведения такого блокнота следующие:

– все существенные записи ведутся в одном блокноте, а не во многих;

– один блокнот рассчитан на один год;

– в конце года все несделанные дела переносятся в блокнот следующего года, каждое дело должно быть доведено до конца, даже если для этого потребуются годы!

– в блокнот можно подклеивать вырезки из прессы, фотографии, визитки, билеты на мероприятия и пр., то есть все необходимые зацепки для памяти о поездках, важных встречах, нужных людях, событиях личной и общественной жизни.

Кто-то может подумать, что мною даются какие-то обычные, мелкие советы. Однако это не так. Иногда получается, что вся суть каких-то вопросов в мелочах. Вот не научили вы ребёнка вовремя правильно работать с текстами, составлять конспекты (чем полгода занимался автор, работая по совместительству преподавателем в гуманитарном колледже Нива на базе одной из средних школ в московском районе Строгино), и он долгие годы будет испытывать затруднения в учёбе. Школьник этого колледжа Дима-очкарик на мою просьбу придумать название для такого блокнота, предложил такое: Наковальня. На вопрос, почему такое странное название, последовал ответ: «Я же буду с его помощью выковывать свой интеллект!» Ответ, по-моему, блестящий, так как показал, что восьмиклассник Дима сразу уловил суть этой идеи – ЛИМ.

Действительно, тут всё просто. Чтобы стать кузнецом, надо ковать. Для процесса ковки нужен инструмент. Аналогично и с интеллектуальным трудом. Вот вы попробуйте задать окружающим людям такой простой вопрос: какие инструменты им нужны в интеллектуальном труде? Большинство ответит: собственная голова. Тогда уточните вопрос: а какие инструменты помогают своей голове?

Палитра возможных ответов невелика:

– ручка, карандаш, кисть;

– листок бумаги, тетрадь, блокнот;

– конспект, выписки из книг, документов;

– магнитофон, диктофон;

– компьютер с его программным обеспечением; и т. д.

Обратите внимание, как мало средств на этой ниве сбора и обработки информации! Моё предложение, вытекающее из личного 35-летнего опыта работы с информацией на личностном уровне, то, что данным изданием, защищённым авторским правом, я фиксирую как свою интеллектуальную собственность, заключается в следующем.

Личная интеллектуальная мастерская (ЛИМ) – специальный блокнот-ежегодник для фиксации и аналитической обработки всей необходимой человеку информации, структурированный по следующим основным разделам:

0. Личные данные (адрес[а], телефоны, номера личных документов и т. д.);

1. Стратегические установки и задачи года;

2. Планы работы;

3. Основной перечень дел (один на весь год!);

4. Идейная база («банк идей») – все ценные идеи для возможной личной реализации;

5. Информация по личным проектам (научная работа, творчество, зарабатывание денег);

6. Аксиомы жизненного опыта;

7. Только цифры (здесь фиксируются все интересующие цифровые данные);

8. Здоровье (информация по медицине, оздоровлению, лечению);

9. Словарик (новые слова, их значение, ранее непонятное);

10. Список книг для чтения;

11. Выписки из прочитанных книг;

12. Музыка (список понравившихся музыкальных произведений);

13. Развлечения (посещения музеев, театров, выставок, концертов и т. д.);

14. Личные финансы (анализ доходов и расходов);

15. Люди (личные контактные данные, реквизиты);

16. Электронные адреса, ссылки на интернет-ресурсы;

17. Разное.

Конечно, у каждого человека будет свой стиль ведения и оформления этого блокнота, в зависимости от имеющихся навыков и особенностей сбора и обработки информации. Важно, чтобы вся она была в одном месте. Поскольку этот блокнот у хозяина постоянно при себе, то постепенно вся необходимая информация запоминается, и из неё можно выращивать новое её качество – так появляются новые знания, идеи, смысловые связки. Ведение ЛИМ совершенствует память и интеллект, творчески обогащает человека, позволяет повседневно работать с лично значимой информацией и т. д.

Работа с ЛИМ помогла выделить аксиомы личного аналитического опыта, среди них следующие:

• при получении аналитической задачи от заказчика необходимо уточнять как можно больше деталей, конкретизировать её по срокам, содержанию, результату, исполнителям, источникам получения информации, финансированию, материально-техническому обеспечению и т. д.;

• при любой возможности стараться осуществлять аналитическую работу коллективно, с привлечением независимых экспертов и проведением «мозговых атак»;

• строить модели, наглядные схемы деятельности, активно использовать аналитическую карту проблемного поля, принцип вертолёта;

• особо уделять внимание элементам новизны в выходных аналитических документах; и т. д.

Окно возможностей открывается перед каждым человеком в тот момент, когда он внутренне и глубоко осознаёт, что либо то, что он надумал, надо делать сейчас, либо он не получит больше такого шанса. Это я к тому, дорогой Читатель, что если у вас ещё нет такого блокнота, специально предназначенного для ЛИМ – самое время его завести и использовать. Всегда и везде. Многолетний опыт говорит о том, что вы об этом никогда не пожалеете, польза его несомненна.

4.6. Что и как мы читаем?

Очень уважаю книги, буквально заставляющие себя прочитать. Любовь к чтению мне привили родители, за что я им бесконечно благодарен. Считаю, что и сейчас, в пору распространения других средств информации и знаний, роль книги незаменима.

Духовный мир литературы настолько разнообразен и широк, что в нём легко затеряться. Художественная литература в целом представляет самый мощный пласт мировой культуры, и без ориентации в нём, без овладения выдающимися достижениями словесного творчества невозможно формирование полноценной высококультурной личности. Для прочтения любой книги требуется время и зачастую немалое. Количество книг, можно сказать, бесконечное, а жизнь – увы, наоборот. Значит, надо читать не всё подряд, а сознательно и серьёзно подходить к выбору книг для чтения и читать преимущественно хорошие и полезные книги.

Болгарские учёные установили, что в среднем, если человек читает около 50 страниц в день, то за свою жизнь он может прочитать около 3 тысяч книг. Хотя в предлагаемых в конце книги списках содержится всего около трёхсот источников зарубежной и отечественной литературы, указанные авторы и их лучшие художественные произведения составляют значительную часть того пласта мировой художественной культуры, который осваивает каждый образованный человек в течение всей жизни.

Предлагаемый список – результат многолетних опросов мнений авторитетных и образованных людей из личного круга знакомых, а также обобщения около 20 рейтингов, списков, составленных лауреатами различных премий (в том числе и Нобелевской). Моя точка зрения, естественно, может быть спорной, уязвимой для критики, но, тем не менее, это попытка сориентироваться в таком сложном явлении, как мировая художественная литература. Предлагаемый вариант списка наиболее весомых и необходимых современному молодому человеку источников – лишь один способ подхода, его главная идея как раз в первоначальной ориентации в огромном мире литературы. Данный список может напоминать о писателях и произведениях, нам лично ещё неизвестных, позволяет понять, с чем нужно познакомиться для расширения культурного кругозора.

В качестве рекомендаций воспитателям и наставникам (а в этой роли рано или поздно выступает каждый человек, так как все мы становимся родителями) можно высказать два следующих соображения: во-первых, всегда стоит делать выписки из прочитанного – мысли, идеи, факты, всё то, что понравилось или может пригодиться в жизни в дальнейшем; во-вторых, обязательно необходимы диспуты по прочитанным книгам, или по какой-то проблеме, связанной с литературой, например, о нравственных ценностях у авторов, что позволяет, с одной стороны, учить читать и думать над прочитанным, а с другой, учиться слушать других и вести диспут на уровне, достаточно высоком и уважительном; проблемные читательские конференции должны войти в практику воспитательной работы.

Естественно, представленный вариант не обязателен ни по содержанию, ни по последовательности, как условен и любой план чтения, зависящий от возможности получить необходимую литературу, наличия времени и т. д. Он даёт общее направление работы на первом этапе общекультурного роста личности молодого человека в возрасте от юношеского до 30 лет.

В подразделах 2 и 3 общего раздела «Литература» приведены соответственно списки книг для профессиональной самоподготовки, а также для расширения общего культурного кругозора (шедевры отечественной и мировой художественной литературы).

4.7. Если б я был султан: предложения, как улучшить жизнь в стране

Книга по аналитике, с её разнообразным аналитическим инструментарием, была бы неполной без попытки его применения к решению насущных проблем нашей текущей жизни. В тексте уже были некоторые мысли о том, как улучшить нашу жизнь. Конечно, реальная управленческая деятельность высшего руководства страны имеет много ограничений, и от желания до воплощения идей – большая дистанция. Но и устремление необходимо. Кроме того, велик и объём сокрытой от нас, но важной государственной управленческой информации, так что давать советы верхам это скорее тренировочная игра If I were You (англ. «если бы я был [на] вашем [месте]») – лишь возможное практическое воплощение наработанных аналитических методов на практике. Отсюда шутливое название раздела.

Ещё в советское время в журнале «Огонёк» была прекрасная рубрика «Если бы директором был я». В ней печатались вполне разумные и рациональные предложения читателей, которым редакция предложила со страниц журнала публично высказывать предложения по совершенствованию самых разных сторон жизни граждан – от государственного строительства до бытовых мелочей.

Говорят, в советское время японцы очень тщательно изучали страничку «Маленькие хитрости» в журнале Наука и жизнь, где регулярно публиковались описания всяких бытовых мелочей, существенно улучшавших жизненный комфорт. Далее эти микроизобретения тиражировались малым бизнесом страны Восходящого Солнца, принося там (не тут!) немалую прибыль. У нас же в стране, неповоротливая государственная бюрократическая машина не могла никак настроиться на восприятие нового – даже в мелочах. Помнится, среди предложений, поступивших в редакцию «Огонька», были такие:

• в микорайонах-новостройках землю меж домами сначала взрыхлять, чтобы люди протоптали к своим подъездам удобные тропинки, пусть чуть извилистые (по рельефу), а лишь потом асфальтировать, превращая в постоянные пешеходные дорожки; кое-где этот метод осуществлён, недаром гласит поговорка: капли и камень долбят;

• хорошо бы включать в состав комиссий, принимающих построенное жильё, представителей общественности – будущих жильцов дома; и т. д.

Ну, ведь здравые же предложения! Руководствуясь этой идеей, уже в новых исторических условиях хочу предложить свои соображения. Чтобы как-то ограничиться, остановимся на хорошем числе 21. Ориентировочно разложим предложения на группы: экономическую, политическую, социальную, оборонную, относящуюся к безопасности. К каждому предложению представляю некоторые пояснения. Важно следующее: несмотря на выделенность и конкретизацию предложений, обозначенные проблемы нужно решать только в комплексе.

Поясню подробнее. Когда ещё шла контртеррористическая операция в Чечне, я был прикомандирован к Информационно-аналитическому управлению ФСБ России. Мне на исполнение поступил документ «О путях политического урегулирования ситуации в Чеченской Республике», адресованный Президенту РФ В.В. Путину и переданный в ФСБ России для оценки сформулированных в нём нескольких предложений по данной проблеме. После изучения данного документа я пришёл к выводу, что в такой постановке проблема даже теоретически не имеет решения, так как для урегулирования ситуации предлагались мероприятия, затрагивающие лишь одну сферу – политическую. Мне было ясно как божий день – сколько ни проводи референдумов, ни принимай новых Конституций, ни назначай новых руководителей, без одновременного решения задач в других сферах: социально-экономической, духовной, информационной, без подкрепления политических мероприятий конкретными шагами по созданию рабочих мест, развертыванию строительства для восстановления разрушенного, подготовки кадров и т. д. – решить накопившиеся тяжелейшие проблемы в республике невозможно. Я сам побывал в Чечне уже после завершения контртеррористической операции, разговаривал с десятками людей и своими глазами видел тяжелейшие последствия войны. Это величайшая трагедия нашего времени, в ней сфокусировалось, как в болевой точке, огромное количество бед и проблем. К чести политического руководства РФ и руководства республики, к настоящему времени большинство этих проблем уже решены.

Тогда же, осенью 2002 года, стоило больших усилий убедить руководство, что в такой постановке проблем они даже теоретически не имеют решения, нужно менять сами подходы к их формулированию и организовывать мероприятия стабилизационного характера по комплексному принципу, с охватом всех сфер жизнедеятельности, а не только политической. Это требование полностью относится и к предлагаемым ниже мерам.

Я люблю индийскую философию. В ней есть такое выражение «Можно дать цельную чашу Знания, можно ничего не давать. Но её осколки – ранят!». Частичное вмешательство, половинчатые решения, как правило, не приносят позитивного результата. Беда, когда люди не верят государству, властям, когда будущее их туманно и беспросветно. Я много езжу по России, как писатель, встречался в разных городах и сёлах с сотнями людей. За последние годы я побывал в Ростове, Вологде, Твери, Набережных Челнах, Перми, Туле, Владивостоке, Петропавловске-Камчатском, Краснодаре, Грозном, Сочи, Иркутске, Улан-Удэ. Побывал и за границей – в Бельгии, Великобритании, Германии, Голландии, Греции, Италии, Китае, Португалии, Испании, Израиле, Норвегии, Турции, Швеции, Швейцарии, Финляндии, Франции. Когда видишь своими глазами, как по-разному везде живут люди и устроена их жизнь, со своими плюсами и минусами, есть возможность сравнивать и делать более или менее объективные выводы.

Глубочайше убеждён – наша страна и наш народ достойны лучшей участи. Особенно, если учесть, какими богатейшими ресурсами располагает Россия: нефть, газ, древесина, золото, алмазы, экологически чистое продовольствие, вода и т. д. – природные богатства страны таковы, что вполне позволяют сделать жизнь людей счастливой. Мы столько крови пролили, столько исторически настрадались (и эти раны болят до сих пор!), что должны, наконец, прийти к такой точке отсчёта, такому моменту истины, чтобы жизнь по-настоящему, по-крупному повернулась к лучшему. Об этом мечтает весь народ. Мечтает о лидере, способном на деле, а не на словах исполнить эти чаяния.

Прежде чем выдвинуть свои предложения, необходима постановка вопроса.

Кратко напомню геополитическую ситуацию, в которой находится Россия. С точки зрения баланса внешней и внутренней политики сегодня страна пытается выбрать одну из трёх сосен, это: а) строительство империи, сопровождаемое декларациями о необходимости тесного сотрудничества вплоть до объединения стран СНГ, хотя бы нескольких, в рамках бывшего СССР, б) образование Русского национального государства в новоевропейском смысле, как Греция, Канада, ФРГ; и в) превращение в бесхозное пространство, оккупированное олигархами и ТНК. Эти три одномоментных потока идут параллельно и якобы не противоречат друг другу в наблюдаемой геополитической реальности. Однако подспудно идут процессы накопления взрывоопасных противоречий, так как не решены главные для большинства народа вопросы.

Исторически Россия всегда обладала громадной инерционностью, обычно работающая модель складывалась мучительно и непросто, но потом существовала практически без модификаций долгое историческое время. Александр II создал модель, просуществовавшую почти без изменений до 1917 года. В советское время XX съезд КПСС в 1956 году создал модель позднего СССР (1956–1991 годы), не претерпевшую практически изменений. Сегодня Россия ещё не выработала собственной работающей модели, гармонично сочетающей анклавный сектор высоких технологий, сектор многоукладности-рыночности, гражданские институты и другие элементы общественно-государственной структуры.

Если в государственном строительстве наблюдаются определённые успехи (относительно неплохо строится внешняя политика), говорится сверху много правильных слов, то в экономике, социальной сфере и бизнес-практике мы, к сожалению, можем констатировать де-факто отмену НЭП-2. Первый НЭП (1921–1929 годы), как известно, тоже юридически не отменяли, но он сам закрылся из-за невозможности функционировать в авторитарных условиях тотального государственного (бюрократического) контроля.

Отмена НЭП-2 чревата не только в плане ещё большего отставания страны, разрушения уже наработанной бизнес-ткани, но и резким обострением социальных и идеологических противоречий.

Из этих констатаций, касающихся политических, управленческих, рыночно-социальных сфер жизни общества, условно выделим семь насущных принципов (предложений), своевременных и необходимых для процветания нашего Отечества:

1. Чётко обозначить узкий сегмент государственной политики (интересов) и оставить её профессионалам, всё остальное сделать общедоступным и открытым, помимо призывов к терроризму и диверсиям, что вернёт общество к разумной открытости периода 1988–2005 годов и предотвратит сползание нашего общества к практике авторитаризма и идеологического контроля.

2. Отделить сферу чистой политики, где и ставки и проигрыши особенно велики, от околополитической деятельности (условно политику от политологии), особенно в глубинке, запретив властям на региональном уровне вмешиваться (контролировать) сферы (СМИ, общины, учебные заведения) – права граждан должен непосредственно защищать Конституционный Суд.

3. От партийной организации общества вернуться к свободным и открытым выборам по одномандатным округам, возможно, при участии международных наблюдателей, выборов сверху донизу, включая губернаторов, мэров, председателей жилищных кооперативов. Способствовать широкой автономии и самоуправлению на местах.

4. Реализовать идею унификации; размыть все губернии, внутренние автономии в немногочисленные федеральные округа и чётко провести разграничение зон ответственности и полномочий – федеральный центр, избранные мэры (губернаторы), локальное самоуправление; федеральному центру не дублировать функции региональных властей, а предоставить им соответствующие полномочия и финансы.

5. Законодательно прекратить любое разбазаривание государственных средств во внешеполитических аферах, сделав развитие внутреннего рынка, инфраструктуры, национального богатства высшим и единственным приоритетом (политика разумного национального эгоизма), по крайней мере, до тех пор, пока уровень жизни не достигнет среднеевропейского.

Бывших союзников по СССР – СНГ, кроме Белоруссии и Крыма, а также всяческие евразийские соглашения и латиноамериканских коммунистов рассматривать с сугубо экономически-прагматической точки зрения. Снизить дипломатическое присутствие во многих уголках мира, в первую очередь во всей Африке, кроме ЮАР.

Обеспечить реальную возможность для въезда в Россию славянского населения из стран, где его притесняют, и одновременно провести депортацию всяческоговорья, чужеродных и подрывных элементов. Я в целом негативно отношусь к президенту М. Саакашвили, однако не могу не оценить его сильный ход по выдворению всех «воров в законе» с территории Грузии. Теперь они зарабатывают деньги на нашей территории. Ай да молодцы!

6. Во внешней политике ориентироваться на Вьетнам, Венесуэлу, Индию, Бразилию, Иран, Южную Корею, с ними мы можем, минуя долларовые механизмы, осуществлять многоформатные и многоходовые бартерные комбинации по линии экспорта продукции ОПК, атомных технологий в обмен на необходимое сырьё.

7. Проводить взвешенную и сбалансированную политику разумного дистанцирования от всех существующих мировых центров сил, вступая с ними в тактические альянсы по частным вопросам, но избегая при любом раскладе стратегического и уж в любом случае идеологического партнёрства. Сохранять при этом свою цивилизационную самобытность, национальные интересы и генотип.

На основе вышеуказанных принципов вношу следующие предложения. В сфере государственного и муниципального управления необходимы следующие мероприятия.

1. Выработать, наконец, работоспособную модель общественно-государственного устройства, отвечающую многим вышеперечисленным критериям, при достаточной глубине исторической перспективы (50–100 лет).

Признать высшим приоритетом сохранение населения, идентичности и территории, избегать ненужных конфронтаций, затратных механизмов и пустых амбиций. Реально оценивать свои возможности, перспективы и интересы.

Резко усилить экспертно-аналитическую составляющую в сфере управления, широкоформатное и глубокое изучение и внедрение позитивного международного опыта.

2. Сфокусировать интересы государства на немногих ключевых сегментах (в форме государственных монополий) высокотехнологичных анклавов, таких как связь (Русский Инет), новые классы высокотехнологичных вооружений (струйное, тектоническое, пси-оружие, орг-оружие, высокоточное, упреждающее), альтернативная энергетика, нанотехнологии, информационные технологии. Достичь в них осязаемых результатов, по крайней мере, полностью занять внутренний рынок и рынки стран-партнёров).

3. Приоритетно поддерживать высокую (фундаментальную) науку, разработки, внедрение, льготно их отдавать в лизинг отечественному бизнесу на паритетных (партнёрских) условиях, из этих бизнес-проектов строить программы национальных приоритетов (федеральные целевые программы), являющиеся инфраструктурными и бесплатными для всего коренного населения. Вернуться к практике бесплатного, общедоступного, но высококачественного среднего специального и высшего образования. При этом не мешать и не закрывать все альтернативные (платные, религиозные, корпоративные, специализированные) формы обучения и повышения квалификации и не препятствовать им. Достичь в этом анклавном спектре высших (альтернативных западным) стандартов и достижений.

4. Прийти к более эффективной социальной модели, когда ресурсы государства, доходы от немногих монополий и высокотехнологичных анклавов покрывают централизованно все основные затраты государства, включая оборону, государственное управление и правопорядок, науку и образование, социальную сферу и т. д., чтобы все остальные поступления (от бизнес-сектора, ТНК, налоги от граждан, на недвижимость и иные обложения) не играли существенной роли в госбюджете (в пределах 30 %) и соответственно не обременяли социальную активность, бизнес-инициативу. Проще говоря, государство обеспечивает самим фактом своего присутствия минимальный прожиточный уровень, безопасность граждан и жизненные стандарты, а хочешь зарабатывать больше – иди в бизнес, частный сектор.

5. Максимально уменьшить массу живых денег в обороте (создающих криминал, соблазны, разборки), переходя на деньги виртуальные и электронные, поступающие в оборот целенаправленно и по мере необходимости. При новой модели собственно частные банки (тем более иностранные нерезиденты) не нужны, но они могут быть контрагентами Госбанка по достаточно узким функциям. Контроль трансакций резко сократит коррупцию, сделав невозможными все теневые операции. Подобная модель (купец Леденцов, Сильвио Гессель, бартерная или беспроцентная экономика, к слову, получившая широчайшее распространение в Иране) делает из денег и банков не институт власти и доминанты, а инструмент товарооборота и сопровождения бизнеса, чем ему и надлежит быть.

Леденцов Х.С. (1842–1907), купец I гильдии, меценат. Гласный (в современных терминах депутат) Вологодской Гордумы. Городской голова Вологды в 1883–1887 годах, при вступлении в должность от положенного жалованья, притом немалого, отказался. Скончался в Швейцарии от туберкулёза, похоронен в Вологде, где его именем названа улица (2005 г.). По духовному завещанию 1905 года передал свой личный капитал на создание «Общества содействия успехам опытных наук и их практических применений», и оно было создано – на совершенно других принципах, нежели фонд А. Нобеля, изобретателя динамита и учредителя Нобелевской премии. Завещанная сумма превышала фонд Нобеля. Активы Общества были конфискованы первыми декретами Советской власти. В 2002 году оно было возрождено по инициативе правнучки, Н.Д. Луковцевой, и зарегистрировано как Фонд содействия развитию опытных наук и их практических применений им. Х.С. Леденцова. Все материалы Общества, включая переписку с основателями, банковские и финансовые документы, сохранились в фондах Центрального исторического архива Москвы [Беляева 06] (см. также интернет-ресурс http://business.vib.edu.ru/ist_volpr/person/ledentsov/05.htm).

В статье [Горшенин 01], её автор, академик АТН РФ, пишет о единственной возможности раз и навсегда покончить с кризисами мировой финансовой системы. По его словам, для этого необходимы крупные преобразования кредитно-денежной системы путём устранения из оборота наличных денег и введения более прогрессивной системы электронных носителей в счётных деньгах. Впервые к решению подобной задачи приступил известный немецкий экономист Сильвио Гессель (1862–1930) в своей работе «Природный экономический порядок посредством свободного землевладения и свободных денег» (1916 г.). В 1919 году он был избран министром финансов Баварской Советской республики, но срок его полномочий продолжался… только 1 неделю (!), так это законно избранное правительство либерального толка было тут же сброшено и заменено коммунистическим. В своей работе Гессель исходил из того, что, в сложившейся в то время сфере распределения национального дохода, деньги превратились не в нейтральное, вспомогательное средство обмена, а в крайне пристрастный инструмент власти. Он считал, что образовавшаяся дисфункция денег, сопровождающаяся быстрым ростом их массива, должна быть заменена функцией их быстрой циркуляции (оборота) с устранением процентных ставок на кредиты, способствующих бестоварному производству денег. Он доказывал: вкладчик не должен получать проценты за вложенный капитал наоборот, он должен платить соответствующему банку за хранение денег. Этим он объявил войну государственному и частному ростовщичеству, за что был обвинён в государственной измене, но был оправдан. Силу своей системы Гессель видел в ограничении власти денег, в лишении их основного преимущества над продуктами людского труда и всеми видами товаров, выражающегося ликвидностью. Деньги отторгались от реальных инвестиций, если ожидаемый возврат падал ниже 3 %, а введение налога за хранение денег сделало бы экономический цикл замкнутым и обеспечило децентрализацию бизнеса. Общие сбережения вынуждены уходить в инвестиции социальной и культурной сферы под давлением платежей за хранение свободных денег. Такую систему Гессель предполагал внедрить путём наклейки марок о произведённом платеже па бумажные деньги или автоматическое их погашение при уплате налога. Сегодняшние достижения компьютерной техники переводят эту процедуру, при наличии электронных денег, в разряд простейших и быстродействующих. Известный английский экономист, основоположник кейнсианства (регулирование экономики для обеспечения бесперебойного процесса общественного производства) Джон Мейнард Кейнс (1883–1946) дал высокую оценку работе Гесселя: «Основная работа Гесселя написана в трезвых и научных терминах, хотя и пронизана страстным устремлением к социальной справедливости более, нежели это подобает для учёного, как полагают многие… Я думаю, что будущее больше заимствует из Гесселя, чем из учения Маркса». Но Гессель был незаслуженно забыт. И сейчас, несмотря на то, что он не мог учесть и прогнозировать перипетии современной экономики, его работа даёт мощный стимул к пересмотру функции денег и изменению их носителя, ибо каждому носителю денег соответствует свой цивилизационный этап в развитии Человечества.

6. Прийти к простой и прозрачной программе экономического развития на основе саморегулирования бизнес– и гражданского сообществ, к прецедентному праву, заменив класс чиновников электронным документооборотом при условии, что государство обеспечивает сохранность и святость равно всех форм собственности (многоукладность). В противном случае, если это невозможно в рамках всей страны, – разрешить заслуженным людям и специалистам (при соответствующем имущественном цензе), ветеранам горячих точек, офицерам-отставникам право свободного ношения огнестрельного оружия и право вооружённой защиты, в том числе коллективной, себя и своих семей от уголовного терроризма, а собственности от рейдерства, кем бы оно ни было организовано.

7. Не менять правил игры для целых классов людей (сегментов общества) минимум 5 лет, и уж, по крайней мере, не менять законодательство в плане ужесточения обложений задним числом. Сделать кадровую, финансовую, административную политику государства предсказуемой и прозрачной. Обязательно созывать съезды товаропроизводителей, участников основных рыночных сегментов, кого это непосредственно касается (фермеры, книгоиздатели, товаропроизводители, автостраховщики и т. д.) при обсуждении соответствующего законодательства. При вынесении решений Арбитражными судами обеспечивать их исполнение, в том числе с привлечением государственных силовых структур.

Предполагаю, в рыночно-социальной сфере необходимо предпринять следующее. 1. Исходить из того, что какие бы ни были технологии и их коммерческое использование, профессиональное умение торговца, сбытовика, дистрибьютора, спекулятора критически важно для благосостояния людей и государства, социального мира, занятости, насыщения внутреннего и внешнего рынка товарами и услугами, быстроты освоения инноваций. Поэтому государство должно заниматься, уделяя этому особое внимание, планомерным созданием (культивированием) класса предпринимателей, мелких и средних национальных собственников, хозяев, лавочников, подрядчиков, кустарей, фермеров, узких специалистов свободных профессий (freelancers).

2. Выпуск инновационных продуктов внутри страны, а также бартерные плечи обмена продукции ОПК на продукцию стран третьего мира следует планировать таким образом, чтобы к их конечной реализации были причастны эти свободные торговые агенты, и чтобы им оставалось не менее 50 % наличной выручки (за вычетом накладных затрат). Государство сможет оказывать и иное содействие становлению торгового сословия на цивильных и надёжных основаниях, непременно принимая его интересы во внимание при проведении той или иной торговой международной политики так, чтобы не навредить своим же торговым сетям.

Со своей стороны, ФАС на то и существует, чтобы зорко стоять на страже, дабы ТНК и миллиардные, в том числе отечественные, корпорации не нарушали баланса, не подрывали интересов ни мелкого отечественного товаропроизводителя, ни потребителя.

3. Пусть государство чётко признает многоукладность нынешней российской экономики, включая крупный (основной) государственный сектор, бизнес (действующий по законам бизнеса и не нарушающий правил игры), частную торговую и иную инициативу, коммерческое использование (для себя, друзей, внерыночно) не для извлечения прибыли, некоммерческие (культурные, образовательные, церковные, общественно-политические) организации и не стремится их унифицировать. Это разные секторы, и законодательство их различает, допуская равноценность различного трудоустройства – от сбора яблок и бутылок, до выгула пуделей и разработки высокотехнологичного ядерного оружия.

Пусть государство разумно поощряет все продуктивные форматы и инициативы, введя весьма крутую и избирательную шкалу финансового регулирования. НДС для всего некорпоративного сектора нужно отменить, заменив его фиксированным патентом, налогом с оборота – с банковских безналичных расчётов. Государство также поощряет всяческие формы коллективной собственности (на землю, производственные объекты, интеллектуальную собственность), выступая безусловным гарантом от рейдерства и несправедливости.

4. Законодательно запретить (что частично уже есть и в нашем законодательстве, и почти во всех странах мира) ввоз из-за рубежа продукции, производимой сегодня в России, а также обеспечить преимущество отечественным товаропроизводителям перед ТНК на внутреннем рынке. Запрет на вывоз сырья и полуфабрикатов налагать не нужно, однако целесообразно установить такую шкалу налогообложения, когда вывоз сырой нефти, леса-кругляка, металлолома, алюминия в слитках был бы просто нерентабельным. Зато при экспорте продукции высокотехнологичной, с глубокой переработкой сырья, то есть с высокой долей добавленной стоимости (светодиоды, истребители КБ Сухой, медицинская аппаратура и т. д.) вывозной пошлины и НДС может вообще не быть, более того, из налоговых поступлений от сырьевиков государство может выплачивать бонусы наиболее эффективным и высокотехнологичным производителям-поставшикам.

5. Пусть государство в лице своих специализированных агентств защищает национальный частный бизнес в спорных международных ситуациях и в ряде случаев внутри страны (например, от монополизма, несправедливой конкуренции, нарушения авторских прав). Можно предусмотреть отчисления в пользу государства, бонусы или встречные услуги (экспертиза, маркетинг, подготовка агентских соглашений). В ряде перспективных областей государство выступит соинвестором проектов, разделяя риски по убыткам и получая долю в прибыли, преференции).

Государство может проводить свою, отличную от западной, политику поддержания в торговом обороте прав интеллектуальной собственности (патенты, ноу-хау, права на использование, воспроизведение, иные нематериальные активы), сделав её прозрачной и обоснованной и пересматривая ее по мере необходимости мотивированно и оперативно.

6. Пусть государство за свой счёт создаёт эффективную структуру сопровождения и ведения бизнеса, включая бизнес-инкубаторы, арбитражи, перманентное переобучение персонала, повышение квалификации, консалтинг, ИТ-коммуникации и связь, банковское сопровождение, поддержку полугосударственных аутсорсинговых фирм, необходимых юридических, технических, регламентирующих банков данных. В ряде случаев целесообразно, чтобы системообразующие государственные предприятия выступали в качестве подобных матриц-площадок, для аккумулирования на них частной высокодоходной активности (примеры: Центр им. Хруничева, КБ Миля, Сухого, фирма «Авиапоставка»).

7. «Распетушить» полностью, ликвидировать криминальный капитал, подавляющий всю честную бизнес-активность в России. Эти меры должны быть предприняты с высокой долей оперативного искусства, без шума и пыли. Без решения этой проблемы разномастного ворья всё очерченное выше уйдёт в пар, никаких серьёзных результатов добиться просто невозможно. Эти криминальные сети, если дать им волю, благодаря своей несистемности будут всегда в выигрыше, играя против прозрачных и честных правил с опережением.

В экономической сфере целесообразно было бы сделать следующее.

1. Заменить термин экономика на народное хозяйство. Это более адекватно отразит суть дела. Термин экономика (от др.-греч. oikos «дом» и nomos «правило, закон») в Древней Греции понимали как правильное [ведение] хозяйства. В общем, такое значение термина приемлемо и сегодня, так как оно достаточно ёмкое: к экономике относится в той или иной связи очень многое, множество элементов. Если мы проигнорируем хотя бы некоторые из них, то будем иметь то, что имеем. Как вы думаете, уважаемый Читатель, играют ли медицина, образование, наука, культура в целом, транспорт, связь, инфраструктура какую-либо экономическую роль или нет? Или только банки и финансовые структуры всё решают? Убрав понятие «народное хозяйство» из современного экономического лексикона, мы одновременно обесточили экономику от энергии человеческих народных ресурсов, и вот трудящиеся стали второсортными, а на первые роли вышли бизнесмены. Только когда каждый гражданин в стране будет чувствовать себя хозяином, создателем, а не иждивенцем и винтиком огромной бюрократической государственной машины, которой нет до него дела, люди поверят, что государство – для них, а не они для государства.

2. Наложить запрет на вывоз из страны крупного капитала. Все крупные российские вклады в зарубежных банках, должны вернуться в страну и работать на неё, а не на чужие экономики. Санкции за отказ сделать это должны быть настолько серьёзными, чтобы выбор был однозначным. В своё время в США за вывоз капитала полагалась смертная казнь.

Конечно, сейчас другие времена, но при наличии политической воли и в интересах всей страны можно и нужно вернуть российские капиталы обратно. Практически сделать это тяжело, всем понятно, какое бешеное сопротивление окажут те, кто уже спрятал свои накопления в «надёжные западные банки», но без решения этой задачи все остальные разговоры о подъёме экономики, развитии страны – бесполезны. Чего стоит «надёжность вкладов» видно на примере М. Каддафи и зарубежных активов Ливии: в нужный момент их не только отобрали, но и ещё на эти же деньги бомбили Ливию – верх цинизма! Вернуть капиталы можно разными способами, притом сравнительно безболезненно. Конечно, должны быть гарантии со стороны государства, а ему-то как раз никто из богатых не верит. А бедные – тем более, особенно если вспомнить гайдаровские реформы 90-х, когда государство бесстыдно обобрало своих же граждан, обесценив все их накопления. У многих до сих пор хранятся 3 %-е облигации несуществующего ныне государства СССР (Россия его правопреемник).

Это же государственные обязательства, а не частная лавочка! Прошли годы, прошёл и год 2000-й – год их обещанного погашения. В результате миллионы граждан потеряли свои деньги, честно заработанные, когда люди трудились на государство, создавая все те богатства, которые уже двадцать с лишним лет бездумно разбазариваются. Как тут народу поверить, что это не повторится?

3. Существенно снизить банковские кредитные ставки. Это же нонсенс, когда они составляют 14–16 и более процентов в год! Ведь никакой банк не создаёт материальных ценностей. В западных странах процентная ставка составляет 2–5 % в год. Банковская политика должна быть направлена на поддержку малого бизнеса и отечественных производителей.

4. Налоги на трудящихся (или мы уже забыли это понятие?), тех, кто производит товары и продукты, создаёт материальные ценности, выращивает хлеб, растит скот, добывает сырьё, должны быть минимальными. Для тех же, кто лишь торгует, сам не создавая ничего, налоги должны быть выше. Только так можно заинтересовать массы людей создавать, а не спекулировать. Необходимы условия, чтобы в стране стало выгодно заниматься не только финансовыми спекуляциями, но и строительным бизнесом, сельским хозяйством и т. д.

5. Всё производство алкогольной продукции в стране должно принадлежать только государству! Возвращение государственной монополии на производство спиртных напитков необходимо по многим причинам. Даже по одной только причине лучшего контроля качеств спиртного стоило бы сделать это.

Одновременно нужны решительные меры по борьбе с пьянством и алкоголизмом. Это социальное зло уже поставило наше село на грань вымирания. Ситуация там просто катастрофическая.

6. Нужен грандиозный национальный проект по строительству современных дорог по всей России. Для многих населённых пунктов в глубинке дорога – это жизнь. Не будет там дорог – нет и жизни. Есть много исторических примеров того, как решались эти задачи в других странах, в той же Германии в 30-е годы прошлого века (кстати, там это происходило тоже в условиях мощного экономического кризиса). Нам сейчас нужны целенаправленные усилия по развитию всей сельской инфраструктуры, но в первую очередь – дорог, без них не будет ничего. Эта российская беда имеет вековые корни и, видимо, будет решаться ещё лет сто. Да, нужны колоссальные затраты. Но всё же это лучше, чем держать наши деньги в западных банках, где они «работают» на экономики чужих стран.

Строительство дорог поможет решить и проблему автомобильных пробок. Думаю, это прекрасный пример того, как вообще в России решаются любые проблемы – точно по русской народной поговорке про жареного петуха. А он уже начал клевать – всех подряд: теперь от пробок не застрахован никто, даже прямые виновники их возникновения – сотрудники дорожных служб, многочисленная чиновничья рать различных ведомств, имеющих отношение к автотранспорту.

Эта комплексная проблема год от года будет только усугубляться: в ней словно в фокусе сконцентрированы все наши оргуправленческие и ментальные патологии.

Недавно впервые в словах Президента России прозвучала обеспокоенность чистотой нашей страны и был приведён пример Сингапура – самого чистого города-государства в мире. Да, там никто не выбрасывает окурки из машин, где попало. Запредельные штрафы плюс пропаганда чистоты, плюс общественное осуждение нарушителей – и порядок обеспечен. Поневоле задумываешься: а что нам мешает? Почему никто не борется с моральными уродами, выбрасывающими окурки и мусор из окон? Ответ простой: для сингапурского водителя или пешехода чистая улица это моё, для наших – чужое.

Следует установить чёткую взаимозависимость между ценой на нефть на мировом рынке и стоимостью топлива на АЗС в России. Это нонсенс, что страна, обеспечивающая нефтью пол-Европы, допускает цены на топливо такие же, как в западных странах. Тогда, по логике, и зарплата должна быть такой же.

7. Нужны решительные меры по возрождению села. Вымирающая русская деревня – позор для интеллектуального класса и руководства страны. Там надо строить не только церкви, но и дома культуры, библиотеки, школы, медицинские учреждения. Даже по сравнению с советскими временами сельские жители повсеместно стали жить хуже, По российской глубинке как Мамай прошёл – разрушена вся инфраструктура сельскохозяйственного производства, дороги, техника, фермы, система снабжения. Тысячи деревень уже исчезли как таковые, а в оставшихся из-за полной бесперспективности молодёжь рвётся в города, где легче жить, зарабатывать, развлекаться.

8. Дать, наконец, людям землю реально. Хотя бы на уровне дачных участков. Это крайне важный вопрос для людей. Должны быть созданы механизмы, преодолевающие бюрократические рогатки в этом сложнейшем вопросе. Сейчас землю получить в собственность или в долгосрочную (до 49 лет) аренду крайне сложно. И это в то время, когда Россия – самая богатая земельными ресурсами страна в мире. Огромные пространства просто пустуют, зарастают бурьяном. Конечно, нашим соседям завидно, глядя на наши обезлюдевшие бесхозные просторы и само собой пробуждается геополитический аппетит их захапать. Государство, которое не хочет дать своим гражданам возможность нормально жить и пользоваться своими ресурсами, рано или поздно будет вынуждено отдать все свои богатства чужеземцам. А то, что это произойдёт очень скоро, должно быть понятно каждому. Вы лично, дорогой Читатель, в курсе, что большая часть активов наших крупных предприятий находятся в оффшорных зонах за рубежом?

В своё время я был крайне поражён цифрой – в начале 90-х дачные участки Ленинградской области, часто расположенные на неугодьях, болотинах, под линиями электропередач и занимавшие в общей сложности около 4 % всех используемых земель области, давали 45–50 % потребляемой жителями области и города плодоовощной продукции! Пресловутая дачная амнистия землю людям реально не дала.

В Интернете есть забавный сайт: Страну угадывать не нужно. Мой рассказ как раз для него, сужу не понаслышке. Наш садоводческий кооператив «Овражье», где я член правления, годами не может решить в Одинцовском районе Московской области вопрос об оформлении занимаемой нами земли, о своей юридической защищённости. Правила то и дело меняются, ничего решить невозможно. Народ очень надеялся на дачную амнистию, но реально она только ухудшила положение дел, взимаемые чиновниками поборы лишь возросли, механизм амнистии не заработал, всё в подвешенном состоянии. Соответственно нет возможности подключить к домикам электричество и т. д. Одна проблема влечёт за собой другую. И это тянется уже более 10 лет. Volokita! – так на свой манер, с ударением на «а» сказали бы недоумённо про нас жители страны, где изобретена подобная итальянская забастовка.

Обидно, что государство не выполняет свои же разумные решения. В царской армии полковнику при выходе на пенсию полагалось поместье. Разве сложно обеспечить офицерам, отслужившим в армии 25 лет, те же 25 соток земли – в пожизненное, с правом наследования, владение. А там, где есть возможность – дать и гектар земли! Пусть строятся, создают родовые гнезда. Как можно решить демографическую проблему в стране, если мы не обеспечиваем отставников даже квартирами!

9. Ввести доход для граждан в виде «природной ренты» – часть прибыли от реализации нефти, газа, других природных ресурсов должна принадлежать всем гражданам, не только олигархам и их прихлебателям. Всем известны примеры Саудовской Аравии и Норвегии, где каждый гражданин страны, независимо от возраста и социального статуса, получает свою часть прибыли от нефти и других природных богатств, являющихся национальным (всенародным) достоянием (это же было декларировано и в СССР, но без прямых выплат). Прихватизация недр со всеми их ресурсами стала настоящим бедствием для населения всей страны.

Статья 9 Конституции России содержит следующие положения.

«1. Земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории.

2. Земля и другие природные ресурсы могут находиться в частной, государственной, муниципальной и иных формах собственности».

Формулировка «основа жизни и деятельности» слишком расплывчата и уводит от главного вопроса о том, кому должны принадлежать природные ресурсы.

Далее о необходимых мероприятиях в социальной сфере.

1. Главное: государство должно повернуться лицом к человеку. Люди – наш самый главный капитал и козырь! Дайте человеку жить, создавать, развиваться, и будет всё, как в прекрасной песне о Родине, и все мы будем дружно и от души петь: Я другой такой страны не знаю, где так вольно дышит человек. Столетиями душат русскую душу, а она прекрасна и чиста.

Люди должны обеспечиваться работой, нужно создавать рабочие места в соответствии с демографической ситуацией по регионам. Заработная плата должна обеспечивать нормальную жизнь трудового человека. Безработных, сирот, нищих, бездомных и голодных в стране не должно быть в принципе! На решение этой задачи должны работать органы власти всех уровней.

2. Каждая семья должна быть обеспечена отдельным жильём, а в сельской местности иметь собственный дом. Решение этой приоритетной проблемы поможет решить и другие, например, демографическую. Каждому понятно, многие молодые семьи, не имея своей крыши над головой, просто не решаются иметь детей. Из-за слабости государства и засилья корпоративных интересов структур, получающих сверхприбыли, цена квадратного метра жилья взлетела просто до заоблачных высот. Отсутствие гарантий со стороны государства на кров над головой заставляет нашу молодёжь бежать из страны в поисках лучших условий жизни. Когда мы спохватимся, будет поздно.

Далеко ходить за примерами не нужно – моя дочь замужем, в молодой семье двое детей, и вот уже который год семья снимает жильё у частников, про ипотеку и говорить нечего: условия таковы, что нужно выплачивать почти двойную цену за квартиру. Да разве это нормально! Люди, очнитесь, ведь в этой семье двое сыновей, каждый из которых, согласно статистике, будет содержать, когда вырастет, троих пенсионеров (!). Но вот уже который год государство семье собственный кров дать не может. А ведь супругам уже за 30. Грустно всё это.

Каждой молодой семье, родившей ребёнка, государство обязано предоставить отдельную квартиру. Возражения, что жилья на всех не хватит, не имеют оснований. У нас пустующего жилья в стране – миллионы квадратных метров. Просто никто его не считал, и государственная политика в этом отношении крайне несправедлива и неэффективна. Для решения сложнейшей демографической проблемы в стране нужны решительные и действенные меры. Аналогичная практика применялась в своё время в ГД Р.

3. Самое слабое звено в нашем обществе это молодёжь. Интеллектуально недокормленная, культурно неразвитая, без четких перспектив на будущее, с несправедливым настоящим, где успех определяется исключительно богатством, где бедность приравнивается к пороку, чего в России практически никогда не бывало. Поэтому те самые толпы молодёжи – футбольных фанатов, различных группировок сразу после событий на Манежной площади стали обзываться в прессе «быдлом, гопотой и волчатами». Правильно говорит А.А. Горбатов, шеф-редактор информбюро «Восток-Центр», что волчат, конечно, можно отловить и посадить в клетку или даже начать отстрел. Но от проблемы никуда не уйдёшь. У них только злости прибавится. Нужен поворот. И не просто в молодёжной политике – её, по существу, и нет. Если не создать систему, обеспечивающую социальные лифты, воспитание и духовное развитие молодёжи, а также равный и реальный доступ к учёбе, работе, творчеству, «улица» так и останется агрессивной и станет ещё более многочисленной. Реальность и опасность этой внутренней угрозы очень велика, особенно, если учитывать, что враги России могут попытаться «предметно работать с этой целевой аудиторией». Естественно в антигосударственном ключе. Тогда ждите Манежек в общероссийском масштабе.

Что касается, политической и духовно-идеологической сфер, то необходима смена элиты. Люди, что уже привели страну на грань развала – должны уйти. Пусть их сменят граждане с государственным мышлением, понимающие: общие интересы важнее частнособственнических. Честные, порядочные и высокопрофессиональные люди есть везде, надо лишь дать им дорогу. От проходимцев, мздоимцев, казнокрадов надо решительно избавляться. В государстве надо создать мощную систему защиты (сито!) для отсева дураков и проходимцев – претендентов на руководящие посты в сфере государственного и муниципального управления.

В сфере обороны и безопасности ОПК должен получать крупные заказы для поддержки высоких технологий с целью создания вооружений нового поколения.

Заключение

Дорогие Читатели! Вот и подходят к концу наша книга и наше интеллектуальное общение с вами. Конечно, некоторые вопросы не удалось вместить в эту работу, что-то важное осталось за рамками разговора и рассмотрения.

Я заканчивал эту книгу трижды. Знаете известную поговрку: ремонт в квартире нельзя закончить, его можно лишь прекратить.

Первый раз это было 7 октября 2010 года. Я жил тогда в Гурзуфе, в пансионате Жемчужина Крыма. Из окна моего номера открывался прекрасный вид на Чёрное море, Медведь-гору и знаменитые островки Адолары. Было пасмурно, хотя сквозь тучки иногда проглядывало солнце. Слышался шум прибоя. По утрам я с удовольствием плавал в уже остывающей воде, чтобы набраться энергии и решимости поставить точку в этой работе. Плавание было единственным доступным мне там развлечением. Конечно, хотелось бы посмотреть достопримечательности, съездить на экскурсии, сходить в горы, но режим самоограничений не позволял. Нужно было сосредоточиться и совершить последний рывок, чтобы закончить, наконец, труд последних нескольких дет. Мне очень хотелось ещё работать и работать, понимая, что многие моменты в этой книге нужно уточнять, совершенствовать. С этой проблемой сталкиваются и художники – когда надо остановиться, сделать последний мазок на законченной картине.

Второй раз это произошло 27 июля 2011 года, дома. Глубокая ночь. Из моих окон видны огни Поклонной Горы. В соседней комнате спит мой отец, Василий Фёдорович – приехал погостить из Львова и всячески поддерживает, вдохновляет меня многие годы в этой работе. Он тоже работал тогда над книгой воспоминаний о малоизвестных страницах Великой Отечественной войны: «Краснодонцы в Будапештском подполье» (она вышла в июле 2012 года).

Третий раз твёрдая решимость поставить точку пришла в апреле 2012 года.

Мне даже как-то жаль расставаться с воображаемыми Читателями – воочию вижу, как они прочтут написанное. Я условно называю эту аудиторию, которая может стать движителем для усиления аналитических начал в жизнедеятельности нашей страны и формирования генома нового профессионализма, аспирантским народом, думающим классом. Конечно, это не в буквальном возрастном и титульном смыслах, а просто обозначение тех, кто испытывает острое желание познавать новое, учиться аналитике, профессионально разбираться в сложных социально-экономических процессах и двигать дело дальше.

В идеале у каждого зрелого аналитика доложен быть ориентир на такой способ постижения реальности как джнана. Этот индийский термин обозначает высшее знание – важнейшую цель для тех, кто пребывает в постоянном духовном, интеллектуальном поиске.

Приходят и мысли о будущей судьбе книги: сработает ли она как задумывалось, выполнит ли свою стратегическую установку, поможет хоть немногим людям овладеть аналитикой как интеллектуальным оружием?

Будущее покажет. Подводя итоги этой, поверьте, непростой работы, выскажу следующее.

В современных условиях существенно возросла роль аналитической деятельности во всех сферах жизни общества и государства. Особенно важна качественная аналитика при формировании стратегии и тактики управления сложными системами (государством, регионами, отраслями, финансово-промышленными группами, корпорациями). Для каждой такой структуры крайне важен анализ текущей ситуации и тенденций развития той или иной сферы функционирования системы, построение прогнозов, поиск путей решения проблем и выхода из кризисных ситуаций. Аналитика нацелена на решение комплексных задач высокой сложности, отличающихся динамичностью, многоаспектностью, наличием пересекающихся потоков управляющих воздействий.

В современных условиях Аналитика – это самостоятельная сила, а не только важная часть обеспечения управленческой деятельности.

Современный этап развития российского государства в условиях глобализации требует от руководителей высшего звена постоянного внимания к различным аспектам политической, экономической и социальной жизни, основанного на высоком профессионализме. Аппарат высшего руководства страны (Администрация Президента России, Правительство, Федеральное Собрание и Совет безопасности Российской Федерации, администрации субъектов РФ), а также российские силовые структуры и ведомства нуждаются не только в традиционных системах сбора и обработки информации, но также и в существенном усилении её аналитической обработки. Каким образом это можно осуществить – показано в данной книге.

Только качественная коллективная аналитическая работа с использованием аналитических моделей, аналитических карт проблемного поля, интерактивно-аналитических сред на площадках ситуационных центров, всего методологического арсенала аналитики, позволят оперативно и адекватно оценить реальное состояние дел на каждом участке управления (в регионе, в какой-либо отрасли и сфере деятельности) и в стране в целом, предвидеть воздействие факторов и угроз, предусмотреть тенденции развития и проанализировать возможные последствия управленческих решений с учётом имеющихся рисков. Постоянный мониторинг и оценка изменяющейся внутреннего состояния и внешней среды объекта, выработка оптимальных управленческих решений – серьёзнейшие задачи для активного участника политического и экономического процесса.

В настоящее время весь этот комплекс задач по силам аналитические центрам. В развитых странах мира накоплен значительный опыт установления и поддержания диалога между управляющими государственными структурами и наукой – активно действуют аналитические центры, занимающие особое место в системе трансформирования научных идей в практику. Они впервые возникли в Европе и США в первой половине XX века и доказали свою высокую эффективность и пользу для своих государств. Сейчас аналитические центры поставляют информацию и рекомендации лицам, принимающих решения, что является одной из наиболее эффективных форм реализации системы поддержки принятия решений.

Аналитические центры возникают в различных странах в ответ на актуальные вызовы и проблемы развития общества. Являясь гибким инструментом управленческой деятельности и научно-исследовательской работы, они отличаются возможностью их применения в широком функциональном диапазоне. Предназначение фабрик мысли состоит в содействии совершенствованию государственного и муниципального управления, вовлечению в процессы разработки их решений экспертно-аналитических институтов гражданского общества, развитию интеллектуального потенциала нации, использованию передового международного опыта.

Цель создания аналитических центров – содействие выработке и реализации эффективной политики, направленной на достижение устойчивого безопасного развития страны. Постановка аналитической работы над информацией на регулярную, системную основу, создание эффективно действующих аналитических подразделений – признак уровня зрелости любой организации, её руководства. Развитие современных информационных технологий стимулировало создание аналитических центров как формы поддержки принятия оптимальных управленческих решений. Типовые задачи, решаемые аналитическим центром, состоят в содействии налаживанию отношений между бизнесом, властью и обществом, в обеспечении ротации кадров, внедрении нового типа лоббирования, в утверждении процедур и практики системного анализа проблемных ситуаций.

Значение аналитических организаций в современном мире, заставляют обратиться к проблеме их генезиса. Изучение истории аналитики, особенностей возникновения аналитических центров и их функционирование в различных странах – актуальные научные задачи в сфере исследования политики, экономики и международных отношений.

На основе изучения основных публикаций по данной тематике предлагается рассмотрение аналитических центров как важного стратегического ресурса при принятии решений в управлении организациями и системами различного уровня. Существующие аналитические центры накопили значительный интеллектуальный ресурс, позволяющий адекватно оценивать сложные комплексные проблемы, возникающие перед лицами, принимающими решения на тех или иных уровнях управленческой иерархии.

В книге рассмотрены исторический опыт работы аналитических организаций, их создание и развитие в различных регионах мира. Новизна монографии состоит в комплексном характере рассмотрения международного опыта аналитических центров, выявлении национальных факторов, повлиявших на формирование специфики аналитических структур. Генезис аналитических центров мира позволяет раскрыть общие закономерности и особенности, определить перспективы развития и возможности использования их опыта в нашей стране.

Представленные в монографии материалы содержат актуальную информацию о международном опыте работы аналитических центров с момента их зарождения до настоящего времени. В связи с этим представляется важным изучение уже имеющегося опыта, анализ возможности его использования в ходе реформирования России. Эти материалы необходимы при определении путей и перспектив развития нашей страны, претерпевающей серьёзные системные изменения, одновременно подвергаясь влиянию процессов глобализации.

Совершенно убеждён, что в России и других странах аналитика будет набирать силу.

Это объективная закономерность, потому что проблемы в мире нарастают лавинообразно, количество ресурсов уменьшается, и для выживания, борьбы с конкурентами, противодействия деструктивным силам потребуются мозги, тренированный интеллект. Не за горами очередная мощнейшая волна кризиса – это новый и длительный (лет на десять, если не больше) специально организованный социально-экономический хаос. Международные надполитические управленческие центры давно приняли решения о сокращении численности населения Земли. Как рыболов с 50-летним стажем, напомню: что самая крупная рыба ловится именно в мутной воде, и есть мировые центры сил, прямо заинтересованные в кризисе.

В нашей стране, как и в ряде других незападных стран, с помощью финансово-экономических и политических механизмов, действующих извне, преднамеренно снижают уровень жизни и тормозят создание социальных инфраструктур, одновременно разрушая существующие, что ведёт к сокращению и численности, и качества населения, а, следовательно, и внутреннего потребления ресурсов на территориях этих стран.

Если мы не хотим, чтобы нашими ресурсами хитроумно завладели чужеземцы, элите общества надо умнеть.

Конечно, не каждый интеллектуально развитый человек является аналитиком. Многие окончили вузы и являются профессионалами в той или иной области, их интеллектуальный уровень позволяет использовать аналитические и системные подходы в решении различных проблем.

И всё же, число тех, кто владел бы всем арсеналом современной аналитики, довольно мало. Как же хочется, чтобы их становилось всё больше! Чтобы в России крепла не олигархия, а интеллектуальная элита государства. Ведь именно на этом уровне – в среде учёных, политиков, бизнесменов, технических специалистов, писателей – формируются ориентиры и главные механизмы развития всего социума в целом. Поэтому столь важно, чтобы в этом слое усиливалась интеллектуальная, аналитическая составляющая, развивалась методологическая культура мышления, чему может способствовать лишь формирование национальной (государственной) аналитической школы, системы подготовки и обучения аналитиков.

В Приложении 1 приведена концепция Русской аналитической школы, которая так необходимав нашей стране.

Важнейшая роль в подготовке аналитично мыслящих специалистов принадлежит системе высшего и профессионального образования – вузам, институтам профессиональной переподготовки, учебно-производственным комплексам. Всё больший вес обретает сектор рынка дистанционного обучения, образовательных услуг, предоставляемых посредством территориальных и глобальных телекоммуникационных сетей.

В последние годы усиливается направление дополнительного профессионального образования, осуществляемого в организационных формах курсов и семинаров, учреждаемых при государственных и негосударственных учебных заведениях. Здесь широко распространены направления, придерживающиеся методологии системного анализа, организационного и стратегического менеджмента, управленческого консалтинга, теории рефлексивного управления и многих других научных течений и направлений. Формы обучения в этих учебных заведениях варьируют в пределах от традиционных лекций и семинарских занятий до деловых игр и тренингов.

Достаточно широкое распространение получили технологии проблемно-ориентированного обучения. Подготовке высококвалифицированных кадров аналитиков также способствует система послевузовского образования в формах магистратуры, аспирантуры (адъюнктуры). Данная форма направлена не только на обучение специалистов и повышение их теоретического уровня, но и на развитие методологического, организационного и технологического обеспечения ИАР. Значительный вклад в это направление вносят разнообразные НИИ, нституты РАН, вузы, активно взаимодействующие с ВАК РФ в рамках аттестования научных кадров страны.

Однако до тех пор, пока аналитику не станут преподавать как научную дисциплину, особая роль в подготовке специалистов-аналитиков будет принадлежать самообразованию, самостоятельной работе по повышению методолого-теоретического уровня, развитию практических навыков ИАР, освоению новых технологических средств и аналитического инструментария. Поскольку именно это направление сегодня мало обеспечено специальной учебной и методической литературой, я надеюсь своей книгой хоть как-то восполнить эту пустующую нишу. Аналогичный перекос существует и в обеспечении литературой по менеджменту и маркетинговому сопровождению в различных сферах деятельности: наиболее густонаселенным районом оказывается сопровождение торгово-закупочной деятельности, финансового управления, в то время как производственная деятельность остаётся белым пятном, что примерно соответствует вектору развития отечественной экономики со свойственными ей диспропорциями и спекулятивной направленностью.

С развитием Интернета его российский сегмент в последние годы значительно обогатился ресурсами, посвящённым различным направлениям аналитической деятельности. Уровень публикаций, как правило, самиздатовский и варьирует в широчайших пределах – от весьма слабых по теоретическому и литературному уровню до чрезмерно затеоретизированных и заэзотерированных материалов, недоступных пониманию среднего специалиста, а значит, невостребованных. Систематическое изложение основ аналитики, технологий системной обработки информации встречается крайне редко. Чрезвычайно специфично само понимание термина «аналитика»: в отечественной электронной литературе он ассоциируется, прежде всего, с управлением финансами, техническим анализом в биржевых процессах, политологией, тогда как сфера применения информационно-аналитических технологий намного шире.

Бесполезно, уповая на щедрость природы, от рождения одаривающей некоторых людей гениальностью, ожидать самопроизвольного подъёма интеллектуального уровня населения. Качество человеческого материала в стране остаётся крайне низким. На фоне снижения доступности образовательных услуг многие люди не могут развить природные задатки. Необходим количественный рост печатных и электронных пособий, доступных широким массам населения для самообразования, в том числе в направлении развития и раскрытия аналитического потенциала личности.

Серьёзную роль в развитии системы подготовки аналитиков способны сыграть и преподавание в вузах спецкурсов по аналитике, введение в курс обучения дисциплин, ориентированных на развитие аналитических способностей подрастающего поколения. В этом плане хотелось бы высказать благодарность руководству Дипломатической академии МИД России, предоставивших мне возможность реализации новых концептуальных подходов в обучении аналитике студентов этого вуза. Совместно с моим коллегой по работе в Счётной палате РФ А.Л. Зименковым мы подготовили и прочитали в 2010–2011 годах курс лекций по основам аналитической работы в сфере дипломатии.

Усиление внимания к аналитике на всех уровнях государственного управления позволит использовать её огромный потенциал для повышения эффективности управленческих решений. Рациональное построение сетей профессионального обучения аналитике, реализующих разнообразные методики, обеспечит выбор оптимального способа донести информацию до конкретного обучаемого, реализовать индивидуальный подход к обучению и в итоге – способствовать усилению интеллектуальной составляющей нашего общества.

Трезвый и скрупулёзный анализ наших социометрических реалий показывает: население нашей страны в массе своей так и не приняло капитализма, хотя вынужденно и временно его допустило. Ни для кого не секрет, что простому человеку в нашем обществе живётся нелегко. Распространена бедность, свирепствует коррупция, низка общая культура, множатся нерешаемые годами проблемы во всех областях – от нехватки жилья до отсутствия нормальных дорог. Как поётся в песне: «Вроде не бездельники и могли бы жить!» Но вот не получается. Потому что, для того чтобы жить хорошо, у народа должны быть мозги и совесть. А у нас и то и другое как раз в дефиците. Этим пользуются те, кто не даёт народу быть экономически и политически самодостаточным, самодеятельным, а значит, зажиточным и свободным. Судьба России давно под угрозой, это многие чувствуют и понимают. Нужна хотя бы интеллектуальная мобилизация, иначе мы профукаем историческое время, продолжая отставать во всём.

Многие аналитики считают, что во всех ключевых звеньях государства нынешняя ситуация, увы, тупиковая [Юрьев 07]. Я же оптимист по натуре и считаю, что наша страна встанет с колен, будет великой и могущественной. «Трудностями – растём», так сказано в рёриховской Агни-Йоге. Всё больше тех, кто действительно хочет поумнеть. Ведь все развлекалки и безудержное потребление уже завели Запад в тупик. Нормальному человеку не так уж много и надо: свой хороший дом, хорошая полноценная еда, одежда, транспортное средство, образование, медицинское обслуживание. В 2009 году, выступая перед сотрудниками Управления ФСБ России по Приморскому краю во Владивостоке, я случайно высказал вроде бы крамольную мысль о том, что Россия настолько богатая страна, что она в принципе способна обеспечить все эти вышеперечисленные блага всем гражданам бесплатно. Самое страшное в том, что это… правда! Наша страна – самая богатая по ресурсам в мире, ну, а то, на каком уровне и как мы живём, и кому принадлежат наши природные ресурсы – сами знаете.

Представляется очевидным, что природную ренту от наших богатств должны получать все граждане, не только олигархи. Нищих и голодных в нашей стране не должно быть! Конечно, эта задача на десятилетия. За это активно боролся академик-экономист Д.С. Львов, ныне покойный, он требовал вернуть народу природную ренту, оседающую в карманах олигархов, вернуть в Конституцию России убранный оттуда в 2003 пункт о том, что недра России являются достоянием всего народа.

В социалистических идеях много положительного, и в практике СССР тоже не всё было плохо, чему свидетели всё старшее поколение нашей страны. Резкая смена общественного строя, переход от социализма к капитализму не сделали народ счастливее. Хотя восстание недовольных в серьёзных масштабах маловероятно, но материалы Сети свидетельствуют: огромное число людей не согласны с существующими порядками. Эксперты утверждают, что фактически идёт тихая гражданская война между народом и правящим классом, и результаты могут быть плачевными. Эти настроения крайне усилились летом 2010, в период беспрецедентного зноя, засухи и пожаров по всей России. Недееспособность властей, своими руками создавшими критическую ситуацию, крайне возмутила народ. Есть цифры, говорящие сами за себя. Во Франции 25 тысяч лесных пожарных. В России же, после принятия «Лесного Кодекса», их осталось 22 тысячи, но Россия по территории в 30 раз (!) больше Франции.

Чтобы ситуация изменилась к лучшему, требуется всеобщее поумнение народа. Но ведь мозги на рынке не купишь! Может, это выражение покажется Читателю грубоватым. Понимаю. Но поймите и вы меня. Тошнит уже от дураков и бескультурщины, а с ними сталкиваешься на каждом шагу. На секунду представляю, насколько же мерзопакостней было на душе у тех передовых людей в России, что жили сотню лет назад и в культурном отношении опережали своё время. Как было горько им видеть невежество масс.

Автор будет признателен читателям за отзывы на книгу, пожелания, рекомендации и конструктивную критику. Также есть готовность принять и рассмотреть предложения о сотрудничестве в рамках нашего проекта Русская аналитическая школа.

Мой адрес электронной почты: analitika-kurnosov@yandex.ru.

Приложения

1. Концепция Русской аналитической школы

Мировая цивилизация последнее столетие шла путём интеллектуализации общества. Наша страна с 20-х годов XX века выпала из этого процесса, став на путь пролетаризации общества, а всё увеличивающийся интеллектуальный разрыв с западными странами стремилась компенсировать посредством расширенного воспроизводства. Составляющая развития при этом сокращалась, а производственный принцип возобладал не только в сфере материального производства, но также и в государственных, образовательных инфраструктурах. Страна, вынужденная копировать технические и социокультурные образцы Запада, оказалась обречённой на глобальное отставание от развитых стран по всем показателям. Созданная ныне в России система образования, несмотря на все её положительные стороны, в целом продуцирует одну и ту же схему, не продвигаясь ни на шаг, что не позволяет надеяться на значительное увеличение интеллектуального потенциала.

Россия, как государственно-территориальное образование, превратилась в пассивный объект реализации интересов более активных субъектов мирового процесса (США, Евросоюз, Китай, Исламский мир). Это стало возможным вследствие существенного ослабления аналитической составляющей в управлении государством и социумом, фактического отсутствия отечественной аналитической школы. Особенно опасной стала ситуация на стратегических уровнях государственного управления.

Цель проекта «Русская аналитическая школа (РАШ)» состоит в консолидации интеллектуальных сил и аналитических структур России для постоянного мониторинга обстановки, экспертной оценки и прогнозирования последствий готовящихся и принимаемых высшими органами власти и управления политических решений, для разработки альтернативных проектов и программ.

Разработка новых концептуальных подходов к созданию отечественной аналитической школы, изложенных, в частности, в монографии «Аналитика» [Курносов 04А], позволяет приступить к созданию аналитической корпорации с принципиально новыми функциями. Формирование команды единомышленников, имеющих опыт реальных исследований с использованием новых форм и методов информационно-аналитической деятельности, качественно улучшит работу по принятию решений на всех уровнях управления.

РАШ установит рабочие отношения с ведущими СМИ (федеральными, региональными, зарубежными), информационными агентствами, НИИ, аппаратом Администрации Президента РФ, Правительства РФ, полномочных представителей Президента в федеральных округах, ЦИК, рядом ведущих политиков и предпринимателей.

Концептуальный замысел проекта заключается в вовлечении в экспертно-аналитическую деятельность большого числа лиц и организаций, которые в настоящее время прозябают на обочине реального политического процесса, не имея никаких приводных ремней влияния на действительность.

В основе идеи проекта лежат разработка и реализация высокоэффективной многоцелевой системы (иерархической, саморазвивающейся) выступающей под флагом и брендом аналитической корпорации, предназначенной для развития и поддержки властных и гражданских инициатив в деле совершенствования управления государством и обществом. Использование данной системы позволит значительно усилить аналитический потенциал российского государства, ныне существующий в виде отдельных вкраплений в те или иные госструктуры.

Подготовка и обучение государственных и муниципальных служащих, административно-хозяйственных кадров, участников общественных организаций методикам эффективной информационно-аналитической деятельности, современным социальным технологиям (СТ) позволит более эффективно решать задачи управления, избегая управленческих ошибок, цена которых несоизмерима со стоимостью обучения управленческого звена методикам и технологиям принятия оптимальных решений.

В рамках проекта РАШ будет построена сеть региональных аналитических структур. В неё входят более 300 специалистов, прошедших школу практической информационно-аналитической работы в рамках спецслужб, бизнес-структур, образовательных учреждений, и работающих в ряде регионов России. Это специалисты высочайшего класса, готовые выполнять задания заказчиков в пределах действующего нормативно-правового поля.

РАШ будет иметь свой издательский отдел и необходимый штат журналистов, работающих по контракту.

Благодаря формированию и ведению соответствующих банков данных, применению передовых информационно-аналитических технологий РАШ получит возможность проводить глубокие аналитические исследования междисциплинарного характера с привлечением необходимых специалистов.

В работе РАШ будет учтён мировой опыт деятельности аналогичных структур, прежде всего, корпорации РЭНД и ДАРПА (США).

РАШ будет предоставлять государственным и корпоративным Заказчикам на договорных началах, такие услуги, как:

– анализ текущей ситуации в России (в том числе мониторинг общественного мнения на репрезентативных выборках) с представлением аналитических обзоров и отчётов о положении дел в регионах, финансово-промышленных группах, органах власти на местах;

– социологические исследования;

– мониторинг печатных и электронных СМИ заданного уровня;

– широкий консалтинг по вопросам политологии и электоральных технологий, формирования корпоративного имиджа;

– проведение РR-кампаний;

– сбор информации о возможных конкурентах (с использованием ресурсов как Заказчика, так и самой РАШ);

– сопровождение политических проектов Заказчика (маркетинг, анализ, информация);

– научные исследования в интересах Заказчика;

– предоставление специалистов РАШ для включения в проектные группы Заказчика;

– диверсифицированный маркетинг в интересах компании-Заказчика;

– правовая помощь;

– представительство интересов Заказчика перед органами законодательной и исполнительной власти РФ (лоббирование в пределах, не запрещённых законодательством);

– издательская деятельность в интересах Заказчика (книги, буклеты, проспекты, газета, листовки, иная продукция малой полиграфии);

– создание корпоративной видео– и телепродукции (презентации, видеоролики, ТВ-программы);

– создание, насыщение контентом и поддержка сайта Заказчика;

– специализированные семинары по проблемам деятельности Заказчика, тренинги и деловые игры по программе повышения профессиональной квалификации кадров корпорации;

– поиск, установление контактов и налаживание сотрудничества со специалистами и организациями, представляющими интерес для Заказчика;

– противодействие разведывательной работе ТНК в России. Инициативная группа (включая региональных координаторов) на первом этапе будет выполнять функции организационного звена, создавая условия для работы совместителей (исследователей, аналитиков, консультантов), выполняя подготовку и заключение договоров, поиск заказчиков и оформление расчётов. Для каждого договора, заказа, подряда будет формироваться отдельная бригада исполнителей, работающих по контракту. Для любого исполнителя возможно участие в двух или более договорных заказах. Возможно также исполнение заказа одним физическим лицом-исполнителем.

2. Электронный стратегический технотеатр

Для анализа сложно структурированных проблемных ситуаций в различных сферах жизнедеятельности государства и общества предлагается интерактивно-аналитическая среда поддержки мыследеятельности экспертов – Электронный стратегический технотеатр (ЭСТТ), основанная на методах игротехнических сценариев [Жирков 06, 07], [Анисимов 07].

Впервые концепцию инновационной среды поддержки групповой игротехнической мыследеятельности предложил канд. технич. наук доцент Жирков О.А. в 2006 году в докладе «Электронный деловой театр для обучения коллективному принятию решений в условиях неопределенности» на Конгрессе «Информационные технологии в образовании» во время XVI Международной конференции-выставки «ИТО-2006», проведённой Минобрануки совместно с Институтом ЮНЕСКО по информационным технологиям (IT) в образовании. М.:, 6–10 ноября, 2006 года (см. интернетресурс www.ito.su), где автор был удостоен диплома за лучший доклад по секции «Интеллектуальные системы в обучении».

Дизайн вариантов архитектурно-планировочных решений в среде 3D MAX STUDIO разработал член Московской Организации Союза Дизайнеров, канд. техн. наук. А. Иващенко. Программную оболочку ЭСТТ создал Г. Якушев, сотрудник Google.

В настоящее время многоальтернативный анализ развития таких сложно структурированных проблемных ситуаций, как, например, выборная кампания, сравнительный анализ вариантов застройки мегаполиса (с учётом проблемы перегрузки транспортных магистралей) и многих других, становится особенно актуальным.

Основная особенность выбора варианта и оценки решений в этих условиях это рефлексия социума, когда качественная оценка и выработка решений на условиях консенсуса всех заинтересованных сторон тем более актуальны [Анисимов 10].

Авторы предлагают инновационный подход к решению этих проблем на основе методологии организационно-деятельностных игротехнических сценариев, поддержанных специальными программно-аппаратными средствами системы групповой поддержки принятия решений – Электронного стратегического технотеатра [].

В настоящее время можно классифицировать три основных режима (сценария) работы систем поддержки принятия решений на ситуационных центрах.

Первый режим это так называемый информационный конвейер (режим электронного кинозала или просмотровый режим).

Второй режим предусматривает использование систем интеллектуального анализа данных. Этому русскому понятию соответствуют английские термины Data Mining («добыча данных»), On-line Analytical Processing, OLAP («оперативный анализ данных в режиме он-лайн»), Knowledge Discovery («выявление знаний»), Intelligent Analysis Data («данные разведывательного анализа»).

Третий режим систем поддержки решений на современных ситуационных (аналитических) центрах подразумевает использование концепции организационно-деловых игр (ОДИ). ОДИ – это интерактивная работа группы лиц, состоящей из игротехников, режиссёра, сценариста, экспертов, аналитиков и др.) и занимающейся анализом, генерированием и оцениванием вариантов в ходе эксплуатации специальных сценариев поддержки принятия управленческих решений [Жирков 06].

Первый режим функционирования систем поддержки решений реализовала в конце 80-х годов американская фирма Intergraf.

Суть режима в следующем: конвейерный поток информации по конкретным предметным областям подаётся режиссёром сеанса на экраны. Компьютерные ролики создают в соответствующих аналитических службах, и специалисты-аналитики, как и лица, принимающие решения (ЛПР), получают информацию в виде сжатых динамических сюжетов. В качестве достоинств подобной технологии следует отметить:

– «прогон» большого объёма сжатой аналитической информации за короткое время;

– наглядность представления информации по проблеме в виде диаграмм, графиков, компьютерной анимации и оцифрованных видеосюжетов;

– показ трендов развития проблемной ситуации, разработанных в аналитических подразделениях по различным сценариям, в зависимости от заранее заданных изменений параметров процесса;

– малое время, затрачиваемое ЛПР на ознакомление с ситуацией по сравнению с традиционным «аппаратным вхождением в проблему» на заседаниях, совещаниях и т. д.);

– одновременная демонстрация на трёх экранах динамичных сюжетов с аудио-сопровождением, создающая более благоприятный психологический климат для дальнейшей работы ЛПР по анализу и решению проблемы по сравнению с традиционным сидением за столом с ведущим (председателем).

Основной недостаток работы в данном режиме – отсутствие интерактивности и, как следствие, пассивная роль группы ЛПР, невозможность для режиссёра повлиять на разработанный специалистами (когнитологами, экспертами и аналитиками) сценарий подачи информации на экраны общего обзора в реальном масштабе времени. Этот режим часто используется в большинстве отечественных ситуационных центров.

Второй режим работы – с использованием систем интеллектного анализа данных, также реализуется во многих отечественных ситуационных центрах.

Третий режим – сценарное функционирование системы групповой поддержки принятия решений в режиме реального времени с обеспечением интерактивности между средой поддержки решений (электронной доской) и рабочим местом для мозгового штурма – интерактивным столом интеллектного взаимодействия экспертов и аналитиков. Реализацию этого режима обеспечивает технология анализа, формирования и оценивания слабо структурированных проблемных ситуаций, получившая название: электронный стратегический технотеатр, ЭСТТ [Анисимов 07], [Жирков 07].

ЭСТТ – это человеко-машинная среда поддержки проведения деловых игр с организованной мыследеятельностью по специальным игротехническим сценариям.

Процесс работы данной системы проиллюстрирован ниже на ряде практических и гипотетических примеров использования технологии ЭСТТ.

Система инвариантна: легко настраивается на конкретную предметную область (независима от неё), в частности, там, где решения принимаются в условиях слабо структурированной проблемной ситуации, когда определяются рейтинги вариантов для всей совокупности предлагаемых решений. Настройка на предметную область происходит достаточно быстро и заключается в формировании интеллектуально-виртуальной среды, где на первом этапе создаются гипотетические варианты возможных решений.

На рис 1. представлен эпизод работы экспертов в технологической среде ЭСТТ по анализу электоральной обстановки на одной из выборных кампаний: режиссёр сеанса вывел на экран одну из тематических карт с визуализированными данными, а эксперты определили методом анализа предпочтений рейтинги кандидатов по выбранному фактору.

На рис. 2 в стиле «виртуальная реальность» визуализирован гипотетический микрорайон с декомпозицией на два уровня рассмотрения проблемной ситуации: представлен исходный вариант с незастроенной внутригородской площадкой; кроме того, показаны гипотетические варианты застройки с детским садом, бойлерной и локальной «дорогой», все варианты визуализированы на первом уровне декомпозиции, показанном в левой части рис. 1П.

Рис. 1П. Скриншот (англ. screen shot «мгновенный снимок с дисплея»): рабочее поле ПО ЭСТТ, отображающее один из моментов работы экспертов над анализом электоральной обстановки: определение приоритетного рейтинга для кандидатов в Президенты по фактору «Задержка зарплаты»

Технология ЭСТТ ориентирована на экспертный анализ проблемы в реальном времени. Основные особенности работы группы экспертов аналитиков и других заинтересованных лиц в режиме ЭСТТ состоят в максимальном учёте человеческого фактора в процессе группового оценивания решений, а также в интерактивности всех процедур функционирования среды ЭСТТ.

Поддержку обеспечивают два специалиста: режиссёр сеанса, находящийся за режиссёрским пультом и через компьютер управляющий визуализацией проблемной ситуации на экране общего обзора, осуществляя реализацию сценария, а также игро-техник за интерактивным столом, являющимся рабочим местом проведения мозгового штурма.

Сценарий проведения сеанса оценивания вариантов застройки микрорайона достаточно прост: режиссёр сеанса подаёт на экран варианты решений – что лучше построить во дворе дома (рис. 2П), например, бойлерную, изображённую на экране, детский сад для детей жителей микрорайона или же дорогу внутри микро-района.

Группа заинтересованных лиц совместно с режиссёром создаёт список релевантных факторов, характеризующих данную проблемную ситуацию, и взвешивает их (сравнивает) попарно между собой (рис. 3П).

Далее варианты ситуации (градостроительного решения), предложенные архитекторами, а также заинтересованными сторонами, последовательно визуализируются на экране режиссёром сеанса, и таким образом, группа лиц принимает непосредственное участие в оценке оптимальности, эффективности, имиджа (облика) каждого из вариантов архитектурно-планировочного решения.

Рис. 2П. Визуализированные варианты застройки внутригородской площадки (архитектурно-планировочное решение на муниципальном уровне управления)

Рис. 3П. Визуализированный этап сценария оценивания релевантных факторов проблемной ситуации в среде ЭСТТ

На рис. 3 представлен многофакторный процесс оценивания вариантов архитектурно-планировочного решения по гипотетической застройки муниципального образования с использованием метода анализа иерархий (МАИ). Сам процесс оценивания прост и понятен: на экране последовательно визуализируются факторы из списка, и по каждому из них попарно сравнивают варианты решения градостроительной ситуации.

Весь процесс группового оценивания вариантов архитектурно-планировочных и градостроительных решений поддерживается методологическим, игротехническим и программно-аппаратным комплексом ЭСТТ [Жирков б/г, 11], [Афонин 12].

Представленные выше рабочие моменты оценки рейтингов вариантов архитектурно-планировочного решения на уровне микрорайона в условиях недостатка земельных ресурсов в мегаполисе и проблемы дорог достаточно актуальны. В оценивании участвуют все заинтересованные лица: застройщик, архитектор, представители общественности и муниципальные руководители, депутаты районного Собрания, избранные жителями проблемного микрорайона. В результате группового оценивания достигается консенсус всех заинтересованных сторон, устраняются конфликтные ситуации, улучшается социально-психологический климат в микрорайоне.

Тем самым игромоделирование с использованием электронных средств поддержки группового интерактивно-аналитического взаимодействия экспертов, аналитиков и игротехников позволяет выбрать из многих возможных вариантов решение оптимальный вариант в условиях слабо структурированных проблемных ситуаций различных предметных областей.

В настоящее время технологический комплекс ЭСТТ развёрнут, и практически отработана методика проведения интерактивных мастер-классов в Учебном ситуационном центре и Информационно-методическом центре компъютерной грамотности кадров государственного и муниципального управления РАНХиГС при Президенте РФ (ауд. 815-В, 1-й учебный корпус). Программно-аппаратный комплекс можно легко переориентировать на предметную область конкретного потенциального заказчика; имеются права (лицензия) на интеллектуальную собственность.

Контактные данные: www.E-theatre.ru zc89@mail.ru

3. Примеры применения методик социальных технологий

С использованием материалов монографии и ряда статей А.А. Шияна, г. Винница, Украина [Шиян б/г, 00А, 00Б], приведём (с согласия их автора) примеры, разъясняющие особенности применения методик социальных технологий (СТ) к решению практических аналитических задач.

Пример 1. Опишем ситуацию на уровне «житейской терминологии». Допустим, в малый бизнес (фирма из 6…8 человек, более 4 лет торгующая компьютерами и аксессуарами) через конкурсный отбор пришёл новый менеджер, только что окончивший институт. Поскольку фирма маленькая, отношения в коллективе осуществляются «напрямую». Спустя сравнительно короткое время новичок заметил: все его предложения директор игнорирует. А этих предложений было достаточно много, так как менеджер искал для себя самостоятельное дело, что позволило бы ему достичь желательного уровня независимости и финансовой перспективы. В этих условиях необходимость доводить до директора собственную информацию (своё видение ситуации, обоснование своего проекта и т. п.) представлялась новичку решающим фактором его будущей карьеры. Менеджер обратился к консультанту с просьбой изыскать оптимальный способ доводить до директора фирмы информацию, необходимую менеджеру для решения поставленной перед собой задачи.

Консультант разбил решение задачи на несколько этапов. На первом этапе производилась формализация поставленной задачи – перевод ситуации на язык С Т. Для этого были определены типы директора и самого менеджера. Но для них обоих комбинация типов оказалась такой, что информация между ними могла передаваться только в одну сторону: в направлении от директора к менеджеру, обратный её ход – от менеджера к директору, был невозможен, налицо был пример асимметричных отношений. Благодаря такой формализации проблему удалось объективировать в рамках С Т, и была сформулирована задача отыскания способа передачи информации от менеджера в форме, приемлемой для директора, либо напрямую, либо с использованием промежуточных ретрансляторов информации. Для решения задач такого рода в методике СТ предусмотрен общий алгоритм.

Было предложено два варианта решения проблемы. Первый вариант базировался на специфике восприятия информации директором: были описаны требования к способам предъявления информации со стороны менеджера, представлявшиеся оптимальными для восприятия директором. Но всё же выбор пал на второй способ решения задачи: была разработана технология для создания цепочки при участии третьего лица со своим собственным типом отношений с директором. То есть информация должна была поступать от третьего лица к директору асимметрично (в одном направлении – туда). Чтобы подобрать подходящее третье лицо, были определены типы основных сотрудников фирмы (заочно, без контакта с ними, только по характеристике проявлений их деятельности, благо таких людей было немного), и был найден сотрудник с достаточным стажем работы в фирме и нужным типом 2АИА. Было установлено: передача информации от менеджера к этому сотруднику и в обратном направлении осуществляется комфортно, при взаимном уважении, а так как эта информация «значима» для обоих, то её передача симметрична. Более того, для директора сотрудник, выбранный на роль посредника, это своего рода «диктатор» (асимметричный тип, способный влиять на директора, не подвергаясь обратному воздействию). Полученная цепочка передачи информации (решение поставленной задачи) выглядела так: менеджер ↔ сотрудник → директор.

В завершении теоретической части менеджеру были описаны требования по налаживанию коммуникации в такой цепочке. Использование сотрудника-посредника в качестве информационного ретранслятора было организовано вслепую для него: сотрудник не был информирован об этом.

В результате уже через 3-4 месяца менеджер получил собственное дело, то есть, самостоятельный участок работы в фирме. Данная цепочка используется уже более двух лет без изменений, причём и сотрудник-ретранслятор, и сам директор пребывают в неведении относительно этого. Тем самым теоретическое решение апробировано, метод прошёл тестирование, доказана работоспособность СТ в целом.

Пример 2. Этот пример интересен тем, что позволил объяснить эффект, наблюдавшийся в управлении на уровне Президента страны. Ситуация: руководитель Аппарата Президента Украины Д. Табачник длительное время имел недопустимо большое, по мнению многих политиков и депутатов ВР Украины, влияние на Президента Украины Л. Кучму. В результате даже родилась следующая сентенция: «У нас в Украине не демократия, а димократия», неоднократно звучавшая в стенах Верховной Рады. Определение типов Л. Кучмы и Д. Табачника показало: информация идёт между указанными лицами только в одном направлении – от Табачника к Кучме, тогда как её обратный ход – от Кучмы к Табачнику, блокирован. В результате тот массив информации, что через Д. Табачника поступал к Президенту Украины, воспринимался Л. Кучмой как вполне достаточный и, главное, адекватный, оптимальный анализ ситуации. И даже более того: уже не просто анализ, а вполне подготовленный вариант ответных действий. Но распоряжения Президента, со своей стороны, не имели столь важного приоритета для Д. Табачника. Таким образом, ситуация действительно требовала кардинального решения. Интересно, что и после того, как Д. Табачник был отправлен в отставку и стал депутатом В Р, он длительное время сохранял, пусть и менее сильное, но весьма существенное неформальное влияние на президента Л. Кучму, что обусловлено случайным сочетанием их типов 2АИА.

Пример 3. Ситуация: известный физик начала XX в. Пауль Эренфест покончил жизнь самоубийством. Крупнейшие физики, а его ближайшими друзьями были А. Эйнштейн и Н. Бор, высоко ценили и уважали Эренфеста, несмотря на это, он впал в глубочайшую депрессию, вызванную его неспособностью, по его мнению, участвовать в развитии современной ему физики. Определение типов 2АИА для перечисленных физиков показало: информационный обмен между ними осуществлялся асимметрично: информация могла идти только от П. Эренфеста к А. Эйнштейну и Н. Бору (последние имели тождественные типы). Новые сведения из физики П. Эренфест мог получать только от них, но получал он эту информацию как раз в таком виде, который был совершенно неприемлем для него! Он просто не понимал того, что ему сообщали! И все попытки получения информации непосредственно от А. Эйнштейна и Н. Бора (тех лиц, которые в существенной степени формировали здание физики в начале XX века) закономерно оканчивались неудачей. При этом и А. Эйнштейн, и Н. Бор воспринимали П. Эренфеста как великолепного физика, и к тому же как весьма обаятельного человека, это и неудивительно, ведь он был для них естественным источником информации, представленной именно в том виде, который был наиболее приемлем для них самих. Таким образом, социальные технологии дают объяснение имевшей место стрессовой ситуации и, в принципе, позволяют управлять ею в аналогичных случаях, что позволило бы избежать трагического исхода.

4. Образовательная программа для специализации «Информационно-аналитическая деятельность в органах ГМУ» и квалификационные требования к дипломированным специалистам

4.1. Общие положения

4.1.1. Обучение по специализации «Информационно-аналитическая деятельность в органах государственного и муниципального управления в органах ГМУ» («ИАД в органах ГМУ») осуществляется на потоках профессиональной переподготовки на базе высшего образования.

Поток формируется из числа сотрудников аналитических подразделений органов государственной власти и местного (муниципального) самоуправления, осуществляющих аналитическую деятельность, имеющих, как правило, стаж работы в органах управления не менее трёх лет.

Сотрудники, направляемые на обучение, должны владеть навыками работы на персональном компьютере на уровне квалифицированного пользователя (работа с приложениями MS Windows, MS Office (Word, Excel, Access, PowerPoint), IE, c утилитами архивации и защиты информации).

Дипломированный специалист должен быть подготовлен к исполнению должностных обязанностей в аналитическом подразделении органа государственного или муниципального управления по профилю специализации «ИАД в органах ГМУ».

Нормативная длительность обучения по очной форме – 16 недель.

4.1.2. Ниже дана характеристика сферы профессиональной деятельности дипломированного специалиста.

ИАД – вид служебной деятельности в органах государственной власти и управления, а также в органах местного (муниципального) самоуправления РФ, включающий сбор, обработку, и анализ информации, подготовку вариантов решений и прогнозирование их последствий, необходимый для принятия управленческих решений этими органами.

Аналитическая деятельность есть составная часть ИАД – это интеллектуальная деятельность специалистов, направленная на изучение и аналитико-синтетическую обработку информации с целью получения объективных знаний о конкретных явлениях и процессах в сфере ГМУ, представляющих интерес для органов управления и являющихся основой для принятия управленческих решений.

4.1.3. Основные задачи профессиональной деятельности дипломированного специалиста суть следующие:

а) аналитические – получение качественно новой (выводной) информации на основе выявления, формулирования, структурирования и системного анализа проблем в основных сферах жизнедеятельности страны и повышение эффективности деятельности органов ГМУ, подготовка вариантов решения проблем в итоговых аналитических документах;

б) информационные – сбор информации, необходимой для решения конкретных аналитических задач, её аналитико-синтетическое преобразование с целью выделения существенной информации и извлечения необходимых сведений, содержащихся в первичной информации в неявном виде; сопоставление, обобщение и интерпретация сведений, фиксация результатов обработки в информационных документах;

в) информационно-технологические – использование средств вычислительной техники, телекоммуникаций, программных средств поддержки информационно-аналитической работы (ИАР), входящих в состав автоматизированной информационной системы: автоматизированного рабочего места (АРМ) аналитика, их настройка на решение конкретных аналитических задач, практическое выполнение требований по обеспечению компьютерной и информационной безопасности;

г) организационно-управленческие – уяснение целей, задач и методики предстоящей работы, построение рабочей модели исследуемого явления (ситуации, процесса, внешней среды и внутреннего состояния), определение последовательности анализа факторов, закономерностей и тенденций, формирующих явление; планирование и организация исполнения мероприятий, необходимых для решения поставленных задач специалистом самостоятельно или в коллективе (группе) сотрудников информационно-аналитического подразделения (ИАП); подготовка итоговых оценок, выходных документов, содержащих выводы и предложения для принятия управленческих решений.

4.1.4. Функции, обеспечивающие решение основных задач профессиональной деятельности, суть следующие.

• оценка информации, поступающей в ИАП из сферы деятельности ГМУ; отбор, систематизация и накопление информации, представляющей интерес для аналитической работы;

• сбор (поиск) представляющей интерес для аналитической работы информации в информационных ресурсах ИАП, библиотеках, средствах массовой информации, Интернете, других информационных системах и формулирование соответствующих информационных задач для постановки сотрудникам ИАП его руководством, включая задачи, инициированные снизу;

• разработка заданий на получение дополнительных сведений из федеральных органов исполнительной власти, организаций РФ независимо от форм собственности;

• обобщение имеющихся сведений о социально-политической и экономической обстановке в регионе, её анализ, прогнозирование развития, подготовка предложений и рекомендаций для принятия обоснованных управленческих решений по «запуску» позитивных процессов и блокированию негативных;

• выявление и анализ на основе имеющихся материалов угроз безопасности России в политической, экономической, научно-технической, экологической и иных областях; подготовка выводов и предложений для принятия управленческих решений по их локализации и нейтрализации;

• обеспечение других подразделений органов государственной власти и местного (муниципального) самоуправления обобщённой и аналитической информации, необходимой им для выполнения управленческих задач;

• участие в выполнении информационных заданий вышестоящих органов управления;

• организация и проведение аналитических исследований по различным актуальным проблемам жизнедеятельности региона и ГМУ самостоятельно или в составе временного творческого коллектива (ВТК);

• участие в подготовке и экспертизе проектов управленческих решений, нормативных правовых актов, планов и отчётов;

• выбор и применение автоматизированных И Т, адекватных решаемой задаче; обеспечение защиты накапливаемых данных от несанкционированного доступа;

• взаимодействие со специалистами, научными и иными сотрудниками федеральных и региональных органов исполнительной власти, организаций России независимо от форм собственности по вопросам решаемых аналитических задач;

• совершенствование профессиональных качеств посредством самообразования, повышения квалификации с отрывом или без отрыва от основной работы, участия в научно-исследовательской и научно-практической работе.

4.1.5. Важнейшие профессиональные качества дипломированного специалиста следующие:

– способность аналитически мыслить; глубина и гибкость профессионального мышления;

– владение приёмами и методами системного анализа, прогнозирования и моделирования явлений, событий, ситуаций;

– способность усваивать большие объёмы информации, определять и выстраивать многоуровневые смысловые связи, выделять главное;

– стремление к взвешенным оценкам и выводам; наличие собственной позиции (точки зрения) по исследуемым проблемам; умение аргументировано доводить свою позицию до окружающих;

– компетентность; объективность; широкий кругозор, эрудиция, высокая культура;

– самостоятельность; инициативность; настойчивость;

– коммуникабельность, способность к групповой работе;

– эмоционально-волевая и психологическая устойчивость.

4.2. Требования к подготовленности дипломированного специалиста

4.2.1. Подготовленность дипломированного специалиста определяют по таким 4 критериям, как:

– иметь представление, это означает способность специалиста распознавать предмет анализа в общем объекте (проблемной ситуации, явлении, процессе, событии), давать его качественное и количественное описание, определять его характерные свойства и ключевые проблемы, затрудняющие его функционирование или развитие;

– знать, это означает способность специалиста воспроизводить учебный материал с требуемой степенью научной точности (формулировать определение, с достаточной полнотой описывать явление, событие, процесс);

– уметь, это означает способность специалиста решать типовые (адаптированные) задачи на основе воспроизведения типового алгоритма их решения и применения в конкретных стандартных условиях;

– владеть, это означает подготовленность специалиста к решению усложнённых задач на основе ранее приобретённых знаний и умений, с их трансформацией и применением в новых нетиповых условиях.

4.2.2. Дипломированный специалист должен иметь представление:

• о природе и сущности креативного мышления, основных мыслетехнологиях;

• об основных условиях и факторах, формирующих угрозы безопасности России в политической, экономической, социальной, экологической и других сферах жизни государства и общества;

• о порядке работы с экспертами и крупными специалистами в конкретных областях знаний;

• об организации информационно-аналитического обеспечения деятельности органов ГМУ;

• о методологических основах аналитической деятельности;

• о видах, структурах и возможностях автоматизированных систем в органах ГМУ, применяемых для решения задач аналитической деятельности;

• о возможностях использования телекоммуникационных систем в информационно-аналитической деятельности;

• о современном состоянии и направлениях информатизации деятельности органов ГМУ;

• о видах угроз безопасности автоматизированных информационных систем (АИС), принципах защиты информации в АИС;

• о должностных обязанностях, правах и ответственности сотрудников ИАП.

4.2.3. Дипломированный специалист должен знать:

• правовые аспекты, программные документы и приоритеты государственной политики в области информационно-коммуникационных технологий;

• формы и методы познания социально-политических, экономических и правовых явлений и процессов, влияющих на функционирование и развитие государства и общества;

• природу социальных, политических, межнациональных и религиозных конфликтов и механизмы их разрешения;

• основные законы логики;

• основные функции, принципы, методы и формы ГМУ;

• основные формы и методы аналитической работы;

• содержание и основные формы организации информационно-аналитической деятельности в органах ГМУ и требования ведомственных нормативных правовых актов, регламентирующих данный вид деятельности;

• основы моделирования и прогнозирования в аналитической деятельности;

• критерии оценки управленческой информации (соотносимость, достоверность, значимость, полнота, своевременность);

• виды информационных и аналитических документов, методики их подготовки и предъявляемые к ним требования;

• формализованные модели и методы измерения, прогнозирования, планирования, информационно-аналитической поддержки процесса выработки и принятия управленческих решений;

• основные виды автоматизированных IT поддержки аналитической деятельности, их функциональные возможности и условия применения;

• аппаратное и программное обеспечение (железо и софт);

• основные информационные ресурсы органов ГМУ, организаций России независимо от форм собственности;

• методы, средства и порядок отбора, ввода, накопления, хранения, выдачи, обработки, систематизации и анализа информации в ИАП;

• возможности и особенности применения современных информационно-коммуникационных технологий в органах ГМУ, включая использование возможностей межведомственного документооборота;

• основы проектного управления;

2.3. Дипломированный специалист должен уметь:

• получать информацию из различных источников;

• устанавливать и использовать контакты с экспертами и ведущими специалистами в конкретных областях знаний для целей аналитической деятельности;

• давать квалифицированную оценку получаемой информации;

• выбирать систематизирующие признаки и аспекты, необходимые для анализа информации (смысловые, временные, специальные, отраслевые);

• правильно выбирать и грамотно применять различные способы обработки информации, адекватные поставленным задачам;

• выбирать автоматизированные И Т, адекватные решаемой задаче, использовать их на практике;

• разрабатывать программы проведения аналитических исследований, необходимый для этого инструментарий, формировать оценки, выводы и предложения по результатам исследования;

• выделять и формулировать актуальные проблемы, формулировать задачи для их разрешения работниками ИАП;

• оценивать состояние и прогнозировать дальнейшее развитие исследуемой проблемы, ситуации, процесса;

• осуществлять информационно-аналитическое сопровождение процессов выработки и принятия управленческих решений;

• при решении профессиональных задач взаимодействовать в пределах полномочий ИАП с работниками федеральных и региональных органов исполнительной власти, органов местного (муниципального) самоуправления, с сотрудниками подразделений органов безопасности, правоохранительных органов, других организаций России независимо от форм собственности;

• соблюдать требования по обеспечению информационной безопасности.

4.2.4. Дипломированный специалист должен владеть:

• навыками работы с АИС документального и фактографического типа;

• навыками работы с текстовыми и табличными программами;

• навыками работы с системами управления эксплуатацией, электронными архивами, государственными и иными информационными ресурсами;

• навыками решения организационных, методологических и методических задач проведения аналитических исследований;

• навыками работы с информационно-телекоммуникационными сетями, в том числе с сетью Интернет;

• навыками подготовки аналитических документов;

• навыками решения типовых аналитических задач в условиях недостаточности сведений, необходимых для подготовки оценок, выводов и предложений;

• навыками оформления документации согласно установленным требованиям.

4.3. Обязательный минимум содержания образовательной программы

4.3.1. Учебные модули гуманитарного и социально-экономического профиля

Общее время на освоение дисциплин и курсов – 104 ч.

4.3.1.1. Общество и социальные системы. Социальные отношения и социальная деятельность – 20 ч.

Темы:

– понятийный аппарат социологии; социальные структуры и системы; социальная реальность и её уровни; измерение социальных характеристик;

– социальная структура общества, её основные элементы; структура и типы социальной напряжённости и методики её измерения;

– понятие, виды, анализ структуры социального конфликта; условия, предпосылки возникновения и стадии его развития; методы и механизмы разрешения конфликтных ситуаций; социальные конфликты как источник угрозы безопасности;

– тенденции в развитии наций и национальных отношений, факторы и стадии межнациональных конфликтов, методы их прогнозирования в сфере межнациональных отношений.

4.3.1.2. Организация управленческой деятельности в органах государственной власти и местного (муниципального) самоуправления – 28 ч.

Темы:

– сущность, содержание и организационная структура, принципы, формы и методы управления, особенности их применения;

– организация выработки и принятия управленческих решений;

– организация текущего и перспективного планирования служебной деятельности; организация исполнения планов и принятых решений; организация контроля и проверки исполнения;

– оценка служебной деятельности подразделений (сотрудников) органов управления; система критериев и основные показатели эффективности деятельности подразделений (сотрудников) органов власти ГМУ.

4.3.1.3. Актуальные проблемы безопасности государства и общества – 20 ч. Темы:

– современные геополитические условия и безопасность России;

– влияние социально-политических процессов в российском обществе на состояние безопасности государства;

– проблемы экономической безопасности России в современных условиях;

– военно-стратегическая обстановка и безопасность России;

– обеспечение государственной безопасности как комплексная правовая проблема.

4.3.1.4. Документация и делопроизводство – 14 ч. Темы:

– государственные стандарты на документы; понятие документа, его характеристики; реквизиты документов; виды документов в органах управления; требования к оформлению документов; организационно-распорядительные и информационно-справочные документы;

– язык и стиль служебных документов; особенности аннотирования и реферирования служебных документов;

– государственная система делопроизводства;

– электронный документооборот.

4.3.1.5. Деловое общение в сфере аналитической деятельности – 22 ч. Темы:

– сущность и специфика делового общения как средства решения профессиональных задач; основные формы делового общения;

– письменное деловое общение: языковые особенности документов (оптимальность, экономичность, семантическая точность, грамматическая правильность, логическая завершённость);

– специфика работы с формализованными (бланковыми) и неформализованными документами; правила и приёмы редактирования неформализованных документов.

4.3.2. Специальные дисциплины и курсы аналитического профиля. Общее время на освоение дисциплин и курсов – 546 ч.

4.3.2.1. Основы информатизации деятельности органов государственной власти и управления – 48 ч.

Темы:

– назначение, состояние и перспективы информатизации деятельности органов государственной власти и управления, органов местного (муниципального) самоуправления; основные принципы, факторы и правовые основы информатизации;

– современные ИТ в деятельности органов управления; поиск, сбор, хранение, накопление и передача служебной информации на базе И Т;

– компьютерные сети и их использование в деятельности органов управления; телекоммуникационные сети и их возможности в реализации И Т; работа в открытых телекоммуникационных сетях; защита информации и информационная безопасность.

4.3.2.2. Автоматизированные ИТ поддержки аналитической деятельности в органах управления – 48 ч.

Темы:

– классификация автоматизированных И Т; автоматизированные технологии работы с формализованной информацией; технологии поиска закономерностей в массивах данных; системы поддержки принятия решений;

– автоматизированные технологии работы с текстовой информацией; полнотекстовые информационно-поисковые системы; системы автоматизации реферирования; автоматизация классификации полнотекстовых документов; технологии автоматизации подготовки выходных аналитических документов;

– визуализация процесса и результатов аналитической деятельности; геоинформационные системы; И Т, применяемые в ситуационных центрах.

4.3.2.3. Основные информационные ресурсы, используемые в ИАД органов государственного и муниципального управления – 62 ч.

Темы:

– информационные ресурсы аналитических подразделений;

– открытые информационные ресурсы органов безопасности;

– информационные ресурсы Интернета;

– открытые и закрытые информационные ресурсы федеральных органов исполнительной власти, организаций России независимо от форм собственности, используемые (планируемые для применения) в ИАД органов государственной власти и местного (муниципального) самоуправления.

4.3.2.4. Методологические основы аналитической деятельности – 28 ч. Темы:

– основные принципы, формы, категории диалектико-материалистического анализа информации; онтологический и гносеологический подходы к познанию; мировоззрение; основные методологические средства аналитической работы;

– основные методологические системы и подходы, в аналитической деятельности;

– культура и особенности аналитического мышления.

4.3.2.5. Формально-логические методы аналитической деятельности – 42 ч. Темы:

– формы и законы мышления; понятия и логические операции с ними, виды понятий, их содержание и объём; классификация понятий; определение понятий; обобщение и ограничение понятий;

– высказывание, суждение; простые и сложные суждения, их виды и состав; модальность суждения; логические отношения между суждениями;

– логика вопроса; основные формально-логические законы: тождества, непротиворечивости, исключённого третьего и достаточного основания;

– логические методы научного мышления (анализ, синтез, индукция, дедукция, абстракция, аналогия),

– методы и правила классификации объектов исследования;

– понятия логического вывода, доказательства и опровержения; структура и правила доказательства;

– индуктивные и дедуктивные умозаключения; понятие, структура и условия состоятельности выводов по аналогии.

4.3.2.6. Методы системного анализа – 14 ч. Темы:

– сущность, принципы, понятийный аппарат системного анализа;

– основные методы системного анализа;

– типовой алгоритм системного анализа;

– применение системного анализа в аналитической деятельности органов безопасности.

4.3.2.7. Социологические методы аналитических исследований – 42 ч. Темы:

– использование социологических методов для анализа и прогнозирования развития обстановки в регионе;

– понятие социологического исследования; метод, методика, техника и процедура в социологическом исследовании; программа социологического исследования;

– выборка в социологическом исследовании; социальные показатели, их измерение;

– анализ документов; метод наблюдения; опрос; социометрия; социальный эксперимент;

– методы и процедура инновационных игр;

– методы анализа и обработки социологической информации; отчёт о результатах исследования.

4.3.2.8. Прикладная математика в аналитической деятельности – 64 ч. Темы:

– место и роль прикладных математических методов аналитической деятельности в системах организационного управления (СОУ);

– формализованные методы экспертного оценивания; особенности решения задач экспертного оценивания в интересах органов управления;

– основы теории измерений; методы классификации, распознавания, снижения размерности;

– формализованные процедуры прогнозирования; основные модели и методы прогнозирования; прогнозирование на основе методов моделирования, индивидуальных и коллективных экспертных прогнозов, прогнозирование для качественных признаков; оценка качества и способы верификации прогнозов;

– формализованные методы планирования; виды и классификация планов; принципы и стратегии планирования; комплексные методы планирования и управления; модели сетевого планирования и управления (СПУ); автоматизация планирования, контроля и отчётности в деятельности подразделений органов управления;

– прикладные математические методы выбора решений в человеко-машинных комплексах; этапы процесса принятия решений; модели и методы индивидуального и группового выбора; автоматизация процессов поддержки принятия решений, системы поддержки принятия решений (СППР);

– особенности применения прикладных математических методов моделирования и оценки информации в ИАД органов управления.

4.3.2.9. Методы аналитико-синтетической переработки текстовой информации – 28 ч. Темы:

– понятие аналитико-синтетической переработки документов; виды и алгоритмы чтения; понятие о тексте: текст, фраза, фразовое единство; структура текста, приёмы связи элементов текста; элементы воздействия в тексте;

– аннотация как форма краткой фиксации содержания документа; приёмы вычленения информации, вносимой в аннотацию; методика составления аннотаций;

– реферирование как форма аналитической работы с текстами; структура реферата; элементы языковой связи содержания в реферате; способы отсылки к статистическому материалу;

– виды обзоров, способы составления.

4.3.2.10. Основы ИАД органов ГМУ – 98 ч.

Темы:

– понятие, роль и место ИАД в органах ГМУ; становление и развитие ИАД в органах ГМУ; типовая структура ИАП; правовое регулирование ИАД в органах ГМУ; информационные и аналитические документы: виды, предъявляемые требования, оценка качества;

– информирование вышестоящих органов государственной власти РФ; задачи и содержание информирования; особенности информационной базы, тематика информирования, требования к информации, планирование и организация работы, особенности в организации информирования муниципальных образований; направления совершенствования информирования;

– организация аналитических исследований данных статистической отчётности: качественные и количественные данные отчётности; агрегирование данных отчётности; статистическая сводка; основные методы группировки, систематизации и оценки сводных данных статистической отчётности; подготовка предложений по результатам аналитических исследований данных статистической отчётности;

– организация аналитических исследований проблем повышения эффективности основных направлений деятельности органов государственной власти и управления: понятие, сущность задачи и содержание аналитических исследований; основные виды аналитических исследований (информационные разработки, тематические исследования, исследования по линиям служебной деятельности); структура и содержание итогового документа по результатам аналитических исследований;

– организация работы по анализу и оценке социально-политической и экономической обстановки: принципы, методы, процедура, прогнозирование состояния и динамики развития, формирование выводов по результатам оценки обстановки; структура и содержание аналитической справки по обстановке в регионе;

– особенности аналитического обеспечения деятельности муниципальных образований, алгоритмы решения типовых проблем.

4.3.2.11. Организация ИАД за рубежом – 14 ч.

Темы:

– информационно-аналитическое обеспечение деятельности систем управления иностранных государств;

– автоматизированные информационно-коммуникационные и аналитические системы;

– использование информационных ресурсов ведомственных, национальных, региональных и глобальных информационно-коммуникационных систем;

– использование возможностей экспертно-аналитического сообщества.

4.3.2.12. Вузовский компонент – 58 ч.

Время вузовского компонента распределяется учебно-методическим управлением (УМУ) вуза самостоятельно на формирование новых учебных дисциплин (спецкурсов) или как дополнительное время на изучение дисциплин (специальных курсов), определённых в разделе 3 настоящих Квалификационных требований.

4.4. Требования к разработке и реализации образовательной программы

4.4.1. При разработке образовательной программы на основе настоящих Квалификационных требований вуз:

– перераспределяет объём часов, отводимых на изучение учебного материала по специальной дисциплине, курсу с учётом уровня индивидуальной подготовленности слушателей в пределах 20 % при условии сохранения их содержания;

– самостоятельно определяет перечень тем специальных дисциплин (учебных модулей, курсов), реализующих дидактические единицы образовательной программы;

– определяет формы промежуточного контроля знаний, соотношение видов аудиторных занятий в программе специальной дисциплины (учебного модуля, курса);

– определяет формы проведения итоговой Государственной аттестации (выпускная работа или междисциплинарный экзамен);

– при изменении общеполитической ситуации в стране, принятии новых руководящих документов изменяет уровень освоения дидактических единиц программы обучения и включает новые дидактические единицы;

– по согласованию с Минобрнауки определяет форму реализации образовательной программы (очная, очно-заочная, экстернат); при этом требования к уровню подготовленности обучаемых изменению не подлежат.

4.4.2. Требования к кадровому обеспечению учебного процесса состоят в том, что:

– к учебному процессу привлекается высококвалифицированный профессорско-преподавательский состав, имеющий высшее образование, как правило, специальную подготовку, соответствующий опыт работы и систематически занимающийся научной и (или) научно-методической работой;

– сотрудники ИАП органов государственной власти и управления привлекаются к учебному процессу на условиях совместительства, почасовой оплаты труда или служебного задания.

– к учебному процессу могут также привлекаться специалисты внешних организаций, отвечающие требованиям, действующим в вузе.

4.4.3. Требования к комплектованию учебных потоков предусматривают:

– определение количественных потребностей органов государственной власти и управления в обучении сотрудников, осуществляющих аналитическую деятельность;

– формирование блока заказов на подготовку аналитиков от министерств и ведомств;

– формирование разнарядок, расценок и предложений для направления кандидатов на учёбу в очередном календарном году (с учётом возможностей вуза), их направление в соответствующие органы государственной власти и управления.

– обучение слушателей в группе численностью не более 20 человек; при проведении практических, тренинговых и других видов занятий группа делится на подгруппы.

4.4.4. Требования к организации обучения состоят в том, что:

– с целью учёта в учебном процессе личностных особенностей слушателей и уровня их профессиональной подготовленности вуз осуществляет входной контроль, разработанная программа которого своевременно доводится до кандидатов на обучение: не позднее чем за 2 месяца до начала вступительных экзаменов (тестирования);

– образовательная программа должна иметь практическую направленность (количество лекционных занятий – не более 50 % общего аудиторного времени);

– приоритетными в организации обучения являются в основном инновационные, поисковые, тренинговые методики, технологии обучения;

– самостоятельная работа слушателей структурируется по заданиям и контролю их выполнения;

– освоение образовательной программы сопровождается процедурой оценки результатов обучения в виде экзаменов, тестов, проектов, рефератов, выпускных работ и т. п.;

– максимальный объём учебной нагрузки слушателей, включая все виды аудиторной и внеаудиторной работы, не должен превышать 54 часов в неделю; объём обязательных аудиторных занятий – не более 40 часов в неделю;

– в качестве раздела учебного (учебно-тематического) плана предусматривается стажировка (ознакомительная практика) в аналитических подразделениях органов государственной власти и управления продолжительностью не менее 1 недели.

4.4.5. Требования к учебно-методическому обеспечению учебного процесса предусматривают, что:

– по образовательной программе в целом и по каждой дисциплине (курсу) должен быть определён комплект обязательных и дополнительных учебных и учебно-методических материалов, обеспечен доступ каждого обучаемого к базам данных и библиотечным фондам, имеющимся в вузе;

– обеспеченность основной учебной литературой в виде твёрдых копий должна соответствовать показателю не менее 0,5 экземпляра на 1 человека;

– обязательный комплект учебных и учебно-методических документов по каждой дисциплине (курсу) включает: программу, тематический план, учебное пособие по дисциплине (курсу) или курс лекций, методические рекомендации по освоению программы дисциплины (курса) для слушателей, методические рекомендации для профессорско-преподавательского состава, планы семинарских и практических занятий, методические рекомендации для самостоятельной работы слушателей;

– сотрудники аналитических подразделений органов управления, привлекаемые к учебному процессу, обеспечиваются со стороны соответствующей кафедры материалами по частной методике преподавания учебной дисциплины (курса).

4.4.6. Требования к материально-техническому обеспечению учебного процесса включают следующее:

– для реализации образовательной программы необходимо наличие материально-технической базы, обеспечивающей проведение занятий всех видов, предусмотренных учебным (учебно-тематическим) планом, и соответствующей действующим санитарным и противопожарным нормам;

– для обеспечения аудиторных занятий и самостоятельной работы слушателей используются: учебное ТВ, компьютерные классы (не менее чем на 20 рабочих мест), выход в Интернет, методический кабинет, оснащённый учебным АРМ аналитика, средствами для подготовки и тиражирования раздаточного материала в твёрдых копиях (сканер, ксерокс, принтер и т. п.), а также в электронном виде.

4.4.7. Требования к итоговой Государственной аттестации по направлению включают следующее:

– к итоговой Государственной аттестации допускаются слушатели, полностью освоившие образовательную программу, предусмотренную настоящими Квалификационными требованиями по направлению, и успешно прошедшие все виды промежуточного контроля знаний;

– цель проведения итоговой Государственной аттестации состоит в установлении степени профессиональной подготовленности слушателей к использованию теоретических знаний, практических умений и навыков для решения основных задач профессиональной деятельности в объёме настоящих Квалификационных требований;

– итоговая Государственная аттестация предусматривает написание и защиту выпускной аттестационной работы или междисциплинарный экзамен по направлению;

– Профильная кафедра (кафедра информационно-аналитической работы) разрабатывает перечень тем выпускных аттестационных работ, выдаваемых обучаемым заранее, не позднее чем за 2 месяца до окончания занятий.

Примечание.

Настоящие Квалификационные требования составлены из расчета следующего распределения рабочего времени по неделям:

теоретическое обучение 12 недель (при максим. аудиторной нагрузке 40 часов в неделю)

подготовка и защита 2 недели выпускной аттестационной работы ознакомительная практика 1 неделя резерв времени, включая праздничные дни 1 неделя.

всего 16 недель.

5. Концепция создания ИАП компании (вариант)

5.1. Концептуальные подходы к созданию информационно-аналитического департамента компании

5.1.1. Замысел создания, стратегия и тактика Департамента

Замысел создания информационно-аналитического подразделения (далее – Департамент) компании состоит в том, что Департамент будет представлять собой многоцелевую группу аналитиков, профессионально подготовленных, с большим опытом практической деятельности, способную разрабатывать идеологию и стратегию компании, давать позитивные творческие импульсы для её развития, оперативно оценивать текущие бизнес-процессы, готовить варианты управленческих решений. Роль и место Департамента в структуре администрации компании – мозговой штаб.

Стратегия деятельности Департамента заключается в согласовании и реализации подготовленных концепций безопасности и развития компании в целом.

Тактика Департамента предусматривает подготовку концепций развития по всем направлениям деятельности компании с обоснованием и прогнозом дальнейших результатов, включая сценарии владения ситуацией и управления кризисами.

5.1.2. Основные принципы работы каждого сотрудника Департамента это:

– высокий профессионализм;

– честность и порядочность;

– преданность компании;

– коллективный мыслительный процесс;

– умение работать в команде;

– оперативность мероприятий:

– творческий подход во всех вопросах;

– ответственность;

– самоотверженность в работе;

– инициатива.

5.1.3. Цели, основные функции и направления деятельности Департамента охарактеризованы ниже.

Цели деятельности

Департамент ставит перед собой такие цели, как информационно-аналитическое сопровождение деятельности компании, подготовка управленческих решений, повышающих эффективность, надёжность и безопасность работы компании в целом.

Основные функции Департамента и направления его деятельности

Основные функции Депатамента состоят в решении информационно-аналитических задач компании по следующим направлениям:

• Информационно-аналитическое обеспечение коммерческой деятельности компании и принятия стратегических управленческих решений, в том числе:

– постоянный информационно-аналитический мониторинг всего поля коммерческой деятельности компании и создание механизма обеспечения текущей и стратегической доходности бизнеса, постоянного роста чистой прибыли;

– удовлетворение информационных потребностей, создание информационно-аналитической инфраструктуры деятельности компании (фонда информации, включая базы данных, консалтинг-центр, АРМы аналитиков), позволяющей всесторонне оценивать обстановку и максимально быстро принимать управленческие решения;

– качественный и количественный рост клиентуры; изучение условий готовящихся к подписанию договорных документов; разработка предложений о целесообразности и возможности установления партнёрских отношений со сторонними организациями;

– сбор, обработка, формализация, хранение информации в области организации производства и стратегии развития; подготовка информационных материалов руководству компании; доведение до персонала предприятия принятых решений; установление и поддержание информационного взаимодействия как на самом предприятии, так и во внешней среде; участие по указанию руководства в проведении специальных информационных мероприятий;

– выявление, исследование и мониторинг угрожающих и кризисных ситуаций в криминогенной, политической, экономической, производственной и социальной сферах окружения и области деятельности предприятия; ситуационный анализ текущего состояния финансово-экономической и производственно-хозяйственной деятельности с точки зрения прогнозирования возможных последствий, способных привести к возникновению рисков, неправомерным действиям со стороны конкурирующих предприятий и организаций, а также работников предприятия.

– управление кризисными ситуациями, возникающими вследствие: а) количественного роста клиентуры и получения сверхприбыли (руководство компании может не захотеть что-либо менять, когда всё и так идёт хорошо); б) качественного роста клиентуры (компания может оказаться не в состоянии оперативно перестроиться, хотя законы диалектики требуют быть заранее готовым ко всему, иметь в разработке несколько сценариев реорганизации); в) изменения геополитической, социально-экономической, научно-технической и экологической ситуации (это лишь основные факторы внешней среды, развитие которых необходимо учитывать);

– участие в подборе, изучении, расстановке и подготовке кадров;

– лоббирование интересов компании в государственных, крупных коммерческих структурах (в среде потенциальных клиентов) с использованием административного ресурса и потенциала наработанных связей сотрудников Департамента в продвижении и защите интересов компании.

• Информационно-аналитическое обеспечение безопасности компании, в том числе:

– выявление, исследование и мониторинг угрожающих и кризисных ситуаций в криминогенной, политической, экономической, производственной и социальной сферах окружения и области деятельности компании;

– ситуационный анализ текущего состояния финансово-экономической и производственно-хозяйственной деятельности компании с точки зрения прогнозирования возможных последствий, способных привести к возникновению рисков, неправомерным действиям со стороны конкурирующих предприятий и организаций, а также персонала компании.

• Консалтинг в пользу сторонних организаций по вопросам создания комплексных систем безопасности, в том числе:

– проведение управленческих практикумов для персонала;

– организационная диагностика;

– формирование управленческих команд;

– консалтинг, информационно-аналитическая работа в интересах заказчика, включая экономические и правовые вопросы.

5.2. Механизм решения задач

Механизм решения задач по информационно-аналитическому обеспечению коммерческой деятельности и принятию решений состоит из подсистем двух видов.

5.2.1. Функциональные подсистемы, такие как:

– организационная диагностика;

– анализ управленческих решений;

– планирование деятельности компании

– изучение конкурентной среды;

– информационная поддержка стратегических и тактических решений руководства;

– PR-сопровождение;

– работа с персоналом

– лоббирование интересов компании.

Функциональные подсистемы обеспечивают содержательную сторону механизма решения задач, в том числе:

– всю информационно-аналитическую работу (весь спектр работ, связанных с обеспечением деятельности и развития бизнеса в коммерческом аспекте, повышением эффективности управления);

– структурирование проблемного поля организации, составление аналитических карт по главным проблемам;

– изучение крупных компаний как перспективных клиентов, определение целесообразности и возможностей установления с ними коммерческих отношений;

– сбор, анализ, оценка и прогнозирование политической, социально-экономической ситуации в стране в аспекте обеспечения стабильной деятельности компании;

– изучение конкурентной среды, выявление тенденций и угроз, влияющих на деятельность компании;

– организацию командного осмысления собственной практики, анализ хода решения текущих задач;

– маркетинг;

– инвестиционно-инновационый и диверсификационный анализ, а также прогнозирование;

– определение служебных функций подразделений компании, разработка служебных инструкций и механизмов взаимодействия с руководством, внутренними структурами, третьими лицами и клиентами;

– развитие организационной и корпоративной культуры компании;

– разработку мер и средств, организацию мероприятий по защите информации, пресечению утечек и обеспечению конфиденциальности (совместно с СБ);

– предварительную работу по заключению договоров с потенциальными клиентами по профилю деятельности компании;

– организацию службы экстренной помощи (когда возникают экстренные ситуации во взаимоотношениях с налоговыми, правоохранительными органами, таможенной и пограничной службами) – совместно с СБ;

– текущую работу по оказанию услуг крупным клиентам (разработка концепций безопасности, консалтинг);

5.2.2. Технология пополнения и обновления сведений из корпоративных специализированных источников информации (интернет-ресурсы, специализированные журналы, аналитические источники, тематические выставки и презентации), а также из СМИ предусматривает выполнение ряда работ, таких как:

• Информационный анализ, в том числе:

– сбор информации об интересующей компании или персоне, включая анализ упоминаний в СМИ;

– поиск (по материалам открытых источников) взаимосвязи компаний и событий, выявление неочевидных фактов,

– сбор и анализ информации о контактах, конфликтах, финансовых отношениях, совместной деятельности и т. д. в связи с интересующей компанией или персоной;

– изучение контрагентов и потенциальных клиентов;

• Подготовка проектных сценариев проведения мероприятий, в том числе:

– сбор и систематизация информации о компании или персоне, определение их интересов, сильных и слабых сторон;

– выявление касающихся их конфликтов и проблемных ситуаций;

• Конкурентный анализ, в том числе исследование интенсивности и качества информационной активности, маркетинговой деятельности конкурентов;

• Анализ отраслевых рынков, в том числе:

– подбор информации о главных событиях отрасли (отставки и назначения, законодательные акты, проекты);

– отслеживание сведений с упоминанием компании или персоны (их конкуренты, клиенты, потенциальные заказчики);

– мониторинг с уточнением по СМИ (например, по центральной прессе);

– изучение позитивных или негативных сообщений о компании или персоне;

– отслеживание конфликтов между интересующими компаниями или персонами и негативных публикаций о них;

– отслеживание изменения формы владения (акционерная, контроль или владение);

– отслеживание новых деловых связей интересующей компании или персоны (поставщик, партнёр, финансовые отношения);

– установление контактов с наиболее активными СМИ и/или авторами, пишущими о компании или персоне и оказывающими влияние на них.

– отслеживание связей всех типов между интересующими компаниями или персонами;

• Подготовка переговоров, в том числе сбор и систематизация информации о компании или персоне, определение их интересов, сильных и слабых сторон, выявление конфликтов и проблемных ситуаций с их участием.

5.2.3. Программа обеспечения конкурентных преимуществ компании по сравнению с аналогичными организациями включает:

– маркетинговую политику;

– диверсификацию (обновление и расширение рыночных продуктов компании);

– разработку собственных ноу-хау и/или приобретения прав на использование сторонних;

– проведение рекламных кампаний;

– возможный ребрендинг;

– поощрение успешных сотрудников компании (возможность работы на дому, участие в прибыли и т. п.).

5.2.4. Планируемый результат деятельности Департамента по первому (главному) функциональному направлению «Информационно-аналитическое обеспечение коммерческой деятельности компании и принятия стратегических управленческих решений» (см. выше раздел 5.1.3) должен включать:

– аналитические записки по результатам системного анализа проблем, содержащие прогнозы, выводы и рекомендации;

– прикладные информационно-аналитические продукты, фактически созданные на основе исследований собираемой и анализируемой информации;

– перспективные и текущие планы работы компании;

– предложения по различным аспектам деятельности компании;

– проекты управленческих решений, служебных документов;

– концепции безопасности и защиты объектов;

– предложения по подбору кадров, их оптимальной расстановке.

– сведения о прибыли от проведённой Департаментом работы; и т. д.

5.3. Общие задачи Департамента по обеспечению безопасности компании

5.3.1. Общие задачи в области обеспечения безопасности компании включают:

– структурирование проблем безопасности по 4-м основным составляющим: экономической, производственной, информационной и физической;

– разработку концепций безопасности и защиты объектов (с выездом на объекты);

– разработку концепций комплексной надёжности защиты эксклюзивных, запатентованных и других разработок компании с постоянным аналитическим мониторингом соответствующего сегмента отрасли;

– обеспечение надзора за выполнением подразделениями предприятия внутренних документов, регламентирующих вопросы обеспечения безопасности в области финансово-экономической, производственно-хозяйственной и иной деятельности;

– проверку интересующих физических и юридических лиц на предмет их финансового положения;

– разработку мер и средств, организация мероприятий по защите информации, пресечению утечек и обеспечению конфиденциальности (совместно с СБ);

– содействие руководству предприятия в создании Службы режима и защиты информации;

– сотрудничество со службами безопасности крупных компаний;

– защита законных прав и интересов предприятия и его сотрудников;

– изучение партнёров, клиентов и конкурентов;

– своевременное выявление возможных внешних угроз безопасности компании и её сотрудникам со стороны;

– недопущение проникновений на предприятие структур промышленного шпионажа, организованной преступности и отдельных лиц с противоправными намерениями;

– противодействие техническому проникновению в преступных целях;

– выявление, предупреждение и пресечение противоправной и иной негативной деятельности сотрудников предприятия в ущерб его безопасности;

– обеспечение сохранности материальных ценностей и сведений, составляющих коммерческую тайну;

– добывание необходимой информации для выработки оптимальных управленческих решений по вопросам стратегии и тактики экономической деятельности;

– выявление признаков проведения акций по подрыву экономических интересов предприятия;

– организационное обеспечение процессов возмещения материального и морального ущерба, нанесённого в результате неправомерных действий организаций и отдельных лиц;

– участие в надзоре за функционированием системы безопасности компании;

– содействие руководству компании в подборе, изучении, расстановке и подготовке кадров.

5.3.1. Функциональные подсистемы обеспечения комплексной надёжности и безопасности компании, курируемые Департаментом, действуют на таких основных направлениях, как:

• Экономическая безопасность, характеризующаяся тем, что:

– данная подсистема является приоритетной и нацелена на достижение конкурентного преимущества; в задачи подсистемы входят организация добывания своевременной информации для выработки руководством предприятия рациональных и эффективных управленческих решений по вопросам производственно-хозяйственной деятельности, финансово-кредитной политики, соответствующих складывающейся обстановке, стратегическим целям и оперативным мерам, позволяющим избежать неудач в своей деятельности;

– сбор, анализ и обработка упомянуой информации являются наиболее ответственными звеньями не только системы обеспечения безопасности, но и маркетинга, поскольку на её основе вырабатывается политика предприятия; предполагается, что такого рода информация содержит сведения об истинных намерениях потенциальных и действительных партнёров по отношению к предприятию, а также о сильных и слабых сторонах конкурентов, позволяет тем самым влиять на позицию заинтересованных лиц в ходе переговорного процесса, сигнализирует о возможном возникновении кризисных ситуаций, позволяет контролировать ход реализации и соблюдения партнёрами достигнутых ранее договорённостей, выявляет несанкционированные каналы утечки конфиденциальной информации через осведомлённость партнёров, клиентов и конкурентов;

– важными составляющими экономической безопасности являются разработка и реализация положений регламентирующих документов, определяющих комплекс мероприятий по защите экономических интересов и обеспечивающих собственную безопасность, а также разработка и реализация комплекса разрешённых законом специальных мероприятий по обеспечению собственной безопасности компании;

• Внутренняя безопасность (экономическая контрразведка), характеризующаяся тем, что:

– данное направление деятельности предполагает, прежде всего, предупреждение проникновения в число персонала предприятия структур экономической разведки, организованной преступности и отдельных лиц, ставящих целью нанесение ущерба предприятию;

– для обеспечения указанного выше предусматриваются комплексные методы изучения кандидата на получение работы и его проверки; наряду с этим осуществляется поиск возможных источников внутренней угрозы безопасности, дополняемый периодической профилактической проверкой персонала и служебными расследованиями фактов подлога, хищений и причинения иного ущерба.

– особое внимание уделяется предупреждению негативных процессов в коллективе, создающих серьёзную угрозу безопасности с повышением вероятности чрезвычайных происшествий; негативные явления и процессы могут проявиться в виде конфликтов персонала с администрацией, обострения отношений на национальной почве, угрозы забастовок, групповых нарушений общественного порядка и т. п.;

– причины и условия негативных процессов выявляются и устраняются социальными и социально-психологическими методами с использованием различных форм изучения общественного мнения и оказания на него благоприятного воздействия путём убеждения и согласования интересов конфликтующих сторон, а также административных дисциплинарных мер;

– к лицам, посягающим на законные права и интересы предприятия, принимаются во взаимодействии с юридической службой меры воздействия, адекватные характеру посягательств и в соответствии с юридической квалификацией последних; в ходе решения задач внутренней безопасности осуществляются необходимые координация и взаимодействие с органами внутренних дел и прокуратурой, особенно при выявлении признаков состава преступления;

• Информационно-аналитическая безопасность, характеризующаяся тем, что:

– обеспечиваются упорядоченное накопление, научно обоснованное обобщение и анализ информации по различным направлениям безопасности компании с выделением как положительных, так и отрицательных тенденций процесса обеспечения безопасности, и на этой основе выработку предложений по дальнейшему развитию позитивных тенденций, либо нейтрализации негативных;

– на базе имеющихся информационных возможностей и с привлечением необходимых внешних ресурсов организуется информационная разведка внешней среды и внутреннего состояния предприятия, осуществляется экономический и кадровый мониторинг, формируются предложения и рекомендации по оптимизации бизнес-процессов;

• Физическая безопасность, характеризующаяся тем, что:

– реализация данной функции возможно на аутсорсинге;

– деятельность функциональной подсистемы физической подсистемы нацелена на вскрытие и пресечение противоправных актов в отношении руководства предприятия, обеспечение защиты жизни и здоровья персонала и членов семей от посягательства преступных сообществ и отдельных лиц; в отношении руководства защитные мероприятия проводятся постоянно и включают такие меры, как, например, закрепление за руководством персональной охраны, специальное оборудование служебных кабинетов, автотранспорта и других средств передвижения, легендирование (маскировка сокрытой ценной информации афишируемой ложной) программ перспективной работы и т. п.; в отношении персонала защитные мероприятия проводятся только в случаях конкретных преступных посягательств; некоторые меры осуществляются при обязательном тесном взаимодействии (координации) действий СБ компании с подразделениями МВД и ФСБ России, а также с прокуратурой.

• Техническая безопасность, характеризующаяся тем, что:

– данная подсистема предусмотрена, чтобы ограничить возможность получения информации о предприятии структурами экономической разведки, организованной преступности и отдельными лицами, вынашивающими противоправные намерения проникнуть в служебные помещения с использованием технических средств; помимо организационно-режимных мер, данная система должна предусматривать своевременное обнаружение возможного внедрения шпионской техники, для чего с привлечением компетентных специалистов систематически проводятся проверки помещений, где ведутся конфиденциальные переговоры;

– функциональная подсистема технической безопасности предназначена для комплексной защиты от перехвата конфиденциальных сведений, передаваемых по телефонной, телеграфной, факсимильной, радиосвязи, e-mail и через иные средства оперативного управления;

• Защита коммерческой тайны, характеризующаяся тем, что:

– защита сведений, составляющих коммерческую тайну, осуществляется с целью предотвращения возможных попыток неправомерного получения доступа к ним со стороны организаций и отдельных лиц, стремящихся подорвать безопасность компании, а также недопущения их разглашения, для чего осуществляется действенный и эффективный надзор за персоналом;

– упомянутая защита организуется путём всеобщего применения договорной системы отношений с персоналом при приёме на работу, изменении характера деятельности, а также при увольнении; кроме того, организуется специальное делопроизводство с соответствующим учётом документальных носителей сведений, составляющих коммерческую тайну, и устанавливается ограничительный порядок доступа к защищаемой информации; устанавливается специальное оборудование в соответствующих помещениях и хранилищах; определяются каналы возможной утечки сведений, составляющих коммерческую тайну, и принимаются меры по их перекрытию;

• Психолого-социологическая безопасность, характеризующаяся тем, что:

– данная функциональная подсистема обеспечивает соответствующую подготовку руководства и персонала к ведению переговоров с партнёрами, действиям в экстремальных ситуациях, развитию у них необходимых для выполнения служебных обязанностей морально-психологических качеств и чувства корпоративной лояльности;

– также предусматриваются изучение морально-психологического климата в коллективе сотрудников методами социологии и его поддержание на благоприятном уровне, что повышает способность предприятия противостоять внешним и внутренним угрозам безопасности;

– регулярно проводятся оценка психофизиологического состояния сотрудников и профилактика негативных процессов в коллективе, способных повысить вероятность правонарушений.

• Безопасность перевозок, характеризующаяся тем, что:

– реализация данной функции возможна на аутсорсинге;

– подсистема безопасности перевозок предусматривает меры по предупреждению и отражению преступных посягательств на принадлежащие компании продукцию, ценные бумаги, документацию, иные материальные и нематериальные ценности (последние – на физических носителях) при их транспортировке;

– для обеспечения безопасности перевозок определяются основные и запасные варианты организации перевозок (выбор маршрута, вида транспорта, определение количества транспортных средств, легендирования маршрута и т. п.).

• Функциональная подсистема PR-обеспечение, характеризующаяся тем, что:

– целенаправленно формируется позитивное мнение о компании, её руководстве и персонале, что способствует более эффективной финансовой деятельности, укреплению авторитета и доверия в органах государственной власти и управления, среди партнёров и клиентов, в общественном мнении.

– эта подсистема также способствует управляемому формированию позитивного психологического микроклимата в коллективе сотрудников.

• Экспертная проверка механизма безопасности, характеризующаяся тем, что:

– эта функциональная подсистема способствует поддержанию на требуемом уровнеработы СБ компании, оптимизации организаторской и управленческой деятельности, полному использованию имеющихся резервов, усилению исполнительной дисциплины персонала;

– по результатам контрольно-проверочных мероприятий разрабатываются конкретные предложения по устранению имеющихся недостатков и оказанию практической помощи исполнителям в совершенствовании работы.

• Вспомогательные подсистемы безопасности, характеризующиеся тем, что:

– эти подсистемы предусматриваются дополнительно к рассмотренным выше основным подсистемам безопасности, обеспечивая их функционирование;

– к вспомогательным подсистемам относятся подсистемы оповещения, действий в критических ситуациях, нормативные акты подразделений безопасности, обучение персонала подразделений безопасности, режим встреч и переговоров, взаимодействие с правоохранительными органами;

– сочетание основных и вспомогательных подсистем безопасности выражает комплексный, системный подход к обеспечению безопасности компании.

5.3.2. Планируемый результат деятельности Департамента по второму (также главному) функциональному направлению «Информационно-аналитическое обеспечение безопасности компании» (см. выше раздел 5.1.3) должен включать:

– концепции безопасности и защиты объектов;

– предложения по дальнейшему развитию позитивных тенденций, либо нейтрализации негативных;

– результаты проверок;

– предложения по совершенствованию тех или иных направлений обеспечения безопасности компании;

и т. д.

5.4. Структура информационно-аналитического департамента

5.4.1. Директор Департамента обеспечивает руководство Департаментом, одновременно являясь главным советником Генерального директора компании.

Директор Департамента подчиняется непосредственно президенту компании, а по вопросам текущей деятельности и организации работы – вице-президенту компании.

5.4.2. Функциональная структура Департамента состоит из двух отделов, это:

– отдел информационно-аналитического обеспечения коммерческой деятельности, осуществляющий также информационно-аналитическое обеспечение принятия стратегических управленческих решений руководством компании в рамках задач, сформулированных в разделе 5.1.3;

– отдел информационно-аналитического обеспечения службы безопасности, функционирующий в рамках задач, также сформулированных в разделе 5.1.3.

5.4.3. Первоначальные мероприятия по созданию Лепартамента

С целью формирования предпосылок для начала функционирования Информационно-аналитического Департамента целесообразно образовать его организационное ядро в составе:

Директор Департамента 1 чел.

заместители Директора 2 чел.

начальники отделов 2 чел.

5.4.4. Расчёты

Полный состав информационно-аналитического Департамента предлагается из 14 человек, в том числе:

а) Руководители:

– руководитель департамента 1 чел.

– заместители Директора Департамента,

они же начальники отделов 2 чел.

б) Специалисты:

– заместители начальников отделов 2 чел.

– главные специалисты 4 чел.

– ведущие специалисты 4 чел.

– специалист (секретарь-референт) 1 чел.

Для работы потребуется оборудовать рабочие места в соответствии с существующими в компании нормами и оснастить офисной и компьютерной техникой. Первичный расчёт: компьютеры 14 ед., принтеры 3 ед., множительная техника, коммуникационное оборудование (доступ в Интернет), средства телефонной и факсимильной связи.

Примерный размер оплаты труда[3]

Должность Зарплата (тыс. руб./мес.)

начальник ИАД 200 заместитель начальника ИАД –

начальник отдела 90–100 заместитель начальника отдела 70–75 главный специалист 50–60 ведущий специалист 30–40 специалист 20

Дополнительные расходные статьи[4]

Уровень расхода (тыс. USD/мес.)

1. Представительские расходы от 1

2. Оплата сторонних информационных услуг 2–3

(Все цифры нуждаются в согласовании с руководством компании).

6. Историческое развитие доктрин и принципов внешней политики США

Доктрина Монро, с 1823 года

Доктрина Монро (англ. Monroe Doctrine) изначальна во внешней политике США, её формула «Америка для американцев» провозглашена в ежегодном послании президента США Джеймса Монро Конгрессу (1823). В послании, подготовленном по инициативе госсекретаря Джона Куинси Адамса, президент выдвинул принцип разделения мира на европейскую и американскую системы государственного устройства, концепцию невмешательства США во внутренние дела европейских стран и, соответственно, невмешательства европейских держав во внутренние дела всех стран обеих Америк. Заявляя о своём нейтралитете по отношению к борьбе испанских колоний за независимость, США одновременно предупредили европейские метрополии, что любая попытка их вмешательства в дела своих бывших колоний в Америке будет расцениваться как нарушение жизненных интересов США. То есть смысл был такой: ситуация в Новом Свете (образование республик) разительно отличается от европейской, где власть находится в руках монархий. США будут любыми средствами защищать американские государства от попыток навязать им европейскую форму правления. Фактически, США объявили себя «хозяином» Западного Полушария. Под прикрытием доктрины Монро США в результате войны с Мексикой (1846–1848) присоединили более половины её территории: ныне штаты Техас, Калифорния, Аризона, Невада, Юта, Нью-Мексико, Колорадо, часть Вайоминга.

Доктрина «морской мощи», кон. XIX в.

Эту доктрину выдвинул в 1890-е годы Альфред Тайер Мэхэн (англ. Alfred Thayer Mahan; 1840–1914), американский военно-морской теоретик и историк, контрадмирал, основоположник американской имперской геополитики. Суть доктрины: господство на океанических морях обеспечивает главенство США, как океанической державы, над государствами суши. Мэхэн сформулировал эту доктрину в нескольких принципах. 1) Море не крепостной ров с водой, коим отгораживаются от неприятеля, но средство обрушиться на него всею морской мощью, в какой бы точке мира он ни находился. 2) Владение морем решает дело, позволяя создавать жизнеспособные мировые империи. 3) Морская мощь (англ. Sea Power) это могучие ВМС, владеющие морем. 4) Основа морской мощи – суша: базы, стратегические территории, Панам-ский канал (был построен позже: принял воды обоих океанов в 1913 году, пропустил первый пароход в 1914-м, отпраздновал официальное открытие в 1920-м). 5) Оборона своих берегов начинается у берегов противника, то есть морская война должна быть наступательной. Во многом благодаря этой доктрине интенсивное строительство военно-морских сил США (англ. US Navy) в XX столетии установило доминирующее положение США на морях, превратив США в самую могучую военно-морскую державу мира, способную решать геополитические задачи в любой точке планеты.

Доктрина Олни, с 1895 года

Как в 80-е, так и в 90-е годы XIX века проникновение США в Латинскую Америку отнюдь не ограничивалось применением дипломатических средств: янки неоднократно прибегали к прямому вторжению войск под различными предлогами в Колумбию, Аргентину, Чили, Бразилию, Никарагуа, Мексику и другие государства Южной Америки. Идеологическое обоснование проникновения монополий США в Латинскую Америку тоже не заставило себя ждать. В историю оно вошло как доктрина Олни, изложенная в ноте госсекретаря Роберта Олни от 20.07.1895 года правительству Великобритании в связи с первым венесуэльским конфликтом (1895–1896). Под прикрытием фраз о защите малых американских государств от вмешательства со стороны европейских держав Р. Олни фактически провозгласил намерение США вытеснить Англию и другие европейские державы из Нового Света, установить там безраздельно своё главенство. Какой бы то ни было европейский контроль над американской территорией Р. Олни в этой резкой по тону и объёмистой ноте (президент Кливленд назвал её двадцатидюймовкой) объявлял «абсурдным и нелепым». Истолковав применительно к требованиям империализма доктрину Монро, Р. Олни тем самым провозгласил политику силы в отношениях США не только с соседями по континенту, но и с Европой. Формально поводом для выдвижения доктрины Олни послужил многолетний пограничный спор между Венесуэлой и Британской Гвианой. Там вдоль границы обнаружились богатые золотые россыпи, и обе страны стали взаимно претендовать на половину сопредельной территории. США выступили против Англии, якобы защищая «малую» страну – Венесуэлу. В действительности, мотивы США определялись стремлением экспансионистов утвердиться в этой стране. В этом отношении ставшее предметом спора устье р. Ориноко имело для США стратегическое значение: контроль над торговыми путями вглубь континента.

Доктрина Олни была призвана заставить трепетать перед США не только Англию и соперничающие державы Европы, но и сами латиноамериканские государства, интересы которых якобы отстаивали США. «В настоящее время, – указывал Р. Олни в ноте, – Соединённые Штаты практически являются сувереном на этом континенте, и их воля – закон…». В числе других причин американской гегемонии особо отмечалось что «неограниченные ресурсы США наряду с изолированным положением делают их хозяином обстановки и практически неуязвимыми перед лицом любого государства или… всех их вместе» (!). Такая явно империалистическая интерпретация доктрины Монро содержала для государств Латинской Америки не меньшую опасность, чем политика британских капиталистических кругов. Неудивительно, что критическое и враждебное восприятие ноты Р. Олни в Латинской Америке и отказ британского правительства консерваторов дать согласие на арбитраж заметно обострили международные, и в частности, американо-английские отношения. Таким образом, в доктрине Олни, пронизанной идеей гегемонии США в Западном полушарии, произошло слияние доктрины Монро с политикой интервенционизма.

Доктрина открытых дверей и равных возможностей, (доктрина Хэя) с 1899 года; теория лабильных рубежей

Политику открытых дверей США проводили в Китае (1899–1949), в её основе лежала Доктрина открытых дверей и равных возможностей госсекретаря Дж. Хэя. Суть такого политического курса состояла в том, что в Китае должна проводиться свободная торговля со свободным же проникновением капиталов. Так, после провалившегося «боксёрского восстания» (1899–1901) было решено поделить Китай на зоны (сферы) влияния между Британией, Францией, Германией, Россией и Японией. США не вошли в число держав, получивших «лакомый кусочек» Китая. Это и стало главным поводом для доктрины открытых дверей. США уже в то время входили в число самых крупных экономик мира, поэтому исключение Америки из сфер влияния в Китае вызвало недовольство американского правительства. Главный смысл доктрины заключается в предоставлении как бы «равных возможностей» для европейских держав и США в торговой политике в Китае. США предложили другим державам в своих сферах влияния (СВ) или на «арендованной» территории не препятствовать интересам других держав и применять китайский договорный таможенный тариф на все товары, независимо от того, где они были сделаны. Предлагалось также взимать одинаковые сборы за транспортные перевозки. Этими мерами обеспечивались благоприятные условия для проникновения на китайский рынок американских монополий, а режим благоприятствования в торговле европейскому капиталу сводился к минимуму.

В целом, американцы пытались показаться благодетелями, так как европейские державы принесли много бед и разорение Китаю («опиумные войны»). Американцы же в войнах не участвовали, но хотели получить экономическую выгоду в Китае тоже. Доктрина Хэя действительно открывала американскому бизнесу двери в Китай. Позже президент Вудро Вильсон практиковал миссионерскую дипломатию в Китае. Так, самыми влиятельными миссионерами были Чарльз Скотт и Вудбритдж. Миссионеры в Китае проповедовали против взяточничества, поборов, в общем, всех пороков, присущих китайской бюрократии. Миссионеры верили, что Китай можно спасти, проповедуя Евангелие. Миссионеры убедили Вильсона, что кредиты нужно давать физическим лицам в Китае и фирмам, а не китайскому правительству. Также Вудро Вильсон сформировал тёплое отношение американцев к усилиям китайцев по достижению свободы и самоуправления с идеями о том, что нужно помогать Китаю, распространять там христианскую мораль. Миссионеры надеялись, что через такую политику Китай последует американской добродетели. Фактически же миссионерская деятельность стала торной дорожкой для американского капитала.

Начав с Китая, американцы стали проводить доктрину открытых дверей и равных возможностей по всему миру, руководствуясь при этом теорией лабильных (раздвигающихся) рубежей. То есть имперский экспансионизм становится категорическим императивом американской внешней политики. В соответствии с ним история Америки представляет собой прежде всего историю лабильных, всё время расширяющихся границ американской гегемонии. Это было вызвано в первую очередь тем, что экономическое развитие США непосредственно зависело и зависит от американского контроля над международными финансово – экономическими рынками. Внешняя политика Соединённых Штатов руководствовалась твёрдым убеждением и даже догматической верой в то, что от настойчивой и постоянно усиливающейся экономической экспансии за рубежом зависит внутреннее благополучие Америки.

Дипломатия канонерок (англ. Gunboat Diplomacy), 1901–1909 годы

В начале XX века в составе ВМС ведущих стран мира, не исключая и России, были канонерские лодки (разг. канонерки): небольшие десантные суда с серьёзным артиллерийским орудием (франц. canon) на носу, поддерживающие десант со своего борта. Предназначались они для действий на мелководье: в прибрежной зоне, на реках, озёрах. Являясь самым крупным государством в своём регионе, США в указанный период проводили агрессивную внешнюю политику с использованием ВМФ, в том числе канонерок: это военные экспедиции в Корею и Китай (1894–1896), высадка в Колумбию (1895), в Никарагуа (1896), на Гавайи с целью окончательного их присоединения, и снова в Никарагуа(1898), испано-американская война с оккупацией Кубы, Филиппин, Гуама, Пуэрто-Рико (1898–1899), военные действия на островах Фиджи, на Самоа, оккупация о-ва Тутуила (1899), война на Филиппинах, подавление национального восстания (1899–1902), участие США в подавлении национально-освободительного боксёрского восстания (эмблемой мятежников было изображение руки, сжатой в кулак) в Китае (1899–1902), высадки в Панаме и Колумбии (1900–1902), военные действия против магометан на о-вах Самар и Лейте Филиппинского архипелага (1900–1912), одностороннее отделение Панамы от Колумбии, постоянная оккупация зоны будущего Панамского канала (1903). Во всех этих случаях урегулировать конфликт чисто дипломатическим путём американская сторона даже не пыталась. В то же время и до полномасштабных затяжных боёв дело не доходило.

Порою очередная канонерка ещё не успевала ткнуться носом с устрашающей пушкой на нём в прибрежный песок, как навстречу уже спешили с бархатной подушкой и ключами от территории. Чем не эффективная дипломатия! С лёгкой руки репортёров такой американский способ склонить чашу весов в свою пользу одной лишь угрозой применения морской мощи в виде мелководного чудища с пушкой на носу и двумя-тремя дюжинами вооружённых до зубов головорезов на борту стали называть дипломатией канонерок. Курьёзным, например, был захват полоски земли под Панамский канал. Вначале ни шатко, ни валко тянулись настоящие диппереговоры с её владелицей, Колумбией, но перед самым подписанием договора та вдруг заартачилась, и к её берегам направился американский морской десант. Позже его командир рапортовал начальству, мол, увидел на берегу в подзорную трубу дюжину вооружённых гражданских, размахивающих незнакомым флагом, сразу сообразил, что это флаг нового государства «Панама», отделение которого от Колумбии провозглашают инсургенты (восставшие вооружённые граждане), и решил их «поддержать». Короче, проснувшиеся наутро обыватели с удивлением обнаружили себя гражданами «новой, свободной» страны. В имевшийся текст договора срочно внесли всё, что только можно, в пользу США, а Венесуэле оставалось лишь кусать локти, смолчала и мировая общественность.

Доктрина Вудро Вильсона: «Новый мировой порядок» под гегемонией США, с 1916 года

В течение 1914–1917 годов президент США Вудро Вильсон удерживал страну от вступления в I Мировую войну. В 1916 году он предложил свои услуги в качестве посредника, но воюющие стороны не отнеслись к его предложениям серьёзно. Республиканцы, возглавляемые Теодором Рузвельтом, критиковали Вильсона за миролюбивую политику и нежелание создавать сильную армию. Вместе с тем, Вильсон завоевал симпатии пацифистски настроенных американцев, утверждая, что гонка вооружений приведёт к втягиванию США в войну.

Четырнадцать пунктов Вильсона – это проект мирного договора, завершающего I Мировую войну, разработанный президентом США Вудро Вильсоном и представленный Конгрессу 8 января 1918 года. Эта программа легла в основу Версальского мирного договора. Для Вудро Вильсона важнейшим был 14-й пункт: обеспечение международной безопасности через созыв Лиги Наций, предшественницы ООН (создана после II Мировой войны). Лига Наций была создана, но без… США (!): ратификацию документа провалил Конгресс. В самой Европе только 4 из 14 тезисов были воплощены в жизнь. Так канула в Лету миролюбивая идея Вудро Вилсона Демократия для мира. В результате «униженная» Версальским договором Германия через 16 лет попала в руки нацистов.

Версальско-Вашингтонская система международных договоров, 1919–1922-е годы. Изоляционизм (Isolationism)

«VW-система» сложилась в 1919–1922 годах и была признана формально закрепить итоги I Мировой войны. Этой системе была присуща дискриминация побеждённых государств и Советской России. Так, Германия потеряла колонии, права на вооружённые силы, выплачивала огромные репарации. «Могущественная» до этого Австро-Венгрия распалась на ряд малых государств. Все побеждённые были исключены из числа субъектов мировой политики. Оттуда исключили и Советскую Россию, хотя формально она не была побеждена. В результате Советы и Германия заключили Рапалльский договор (1922), образовав как бы «блок оскорблённых», которых новая система международных отношений не устраивала более всего. Мировое лидерство было закреплено за США, Великобританией и Францией. После провала на европейской сцене «14 пунктов» В. Вильсона в США возобладала политика изоляционизма (самоотстранения) от политических рычагов Европы: за океаном в качестве приоритетного средства внешней политики в этом регионе избрали экономический фактор.

Планы Дауэса (1924) и, в известной мере, Юнга (1929), продемонстрировали степень экономической зависимости стран Европы от США, которые до войны были должниками евробанкиров, а теперь стали главным кредитором европейских стран.

Образование ряда новых суверенных субъектов в Европе и создание Лиги Наций породили инструмент международных отношений, фактически подконтрольный Франции и Великобритании, но неэффективный для стабилизации мировой системы, которая, перестав быть евроцентристской, начинает превращаться в глобальную. Кроме того, VW-система отличалась асинхронностью преобразовательных процессов в двух основных подсистемах: европейской и дальневосточной, что усиливало дестабилизацию. Поскольку США не смогли установить контроль над первой международной организацией – Лигой Наций, США стали воспринимать эту структуру как политическое орудие колониальных держав: Великобритании и Франции. Американский истэблишмент склонился к отходу США от активного участия в международных делах – к политике изоляционизма. Практический смысл этой политики Соединённые Штаты усматривали в том, чтобы с выгодой для себя использовать противоречия и войны между европейскими странами, провозглашая нейтралитет, от которого они, однако, отступали в крупнейших конфликтах, развёртывавшихся на Европейском континенте. В этом качестве изоляционизм сохранял своё значение для американской дипломатии вплоть до II Мировой войны. Живучесть и даже определённый взлёт изоляционизма в предвоенные годы объяснялись также расширением его социальной базы, тем демократическим содержанием, которое привнесли в него народные массы, рассматривавшие изоляционизм как принцип невмешательства в дела других стран и отказа от участия в захватнических войнах.

Изоляционизм США в конце 20-х – начале 30-х годов выражал их нежелание быть втянутыми в новую войну в Европе, такой же была и позиция Франции. Поэтому по инициативе госсекретаря США Ф. Келлога и министра иностранных дел Франции А. Бриана 20 авг. 1928 года в Париже США, Франция, Великобритания, Германия, Италия и ещё 10 государств всех континентов подписали Парижский пакт (более известен как Пакт Келлога – Бриана) – международный договор об отказе от войны в качестве орудия внешней политики. СССР и другие государства присоединились к договору позднее.

На Нюрнбергском процессе (1945–1946) нацистам в качестве первого и одного из главных было предъявлено обвинение в нарушении этого пакта.

Экономический национализм; Политика добрососедства (англ. Good Neighbor Policy), 1930-е годы

Внешняя политика США в 30-е годы осуществлялась под воздействием, с одной стороны, самого глубокого за время существования капитализма мирового кризиса экономики 1929–1933 годов, получившего в США наименование Великой Депрессии, а с другой – постоянного возрастания опасности новой мировой войны, исходившей от фашистской Германии и милитаристской Японии. Если кризис, расстроивший мировые торгово-экономические связи, толкал США к изоляционизму, то опасность войны, наоборот, подчёркивала потребность в международном сотрудничестве для поддержания всеобщего мира. Однако альтернативы эти – изоляционизм или интернационализм – в политике США не были чётко выражены. Решающее значение для определения как целей, так и методов американской внешней политики имели внутренние факторы: экономический, социально-политический, идеологический, действие которых в годы Великой Депрессии сказывалось с особой силой. Внешняя политика должна была не отвлекать внимание от борьбы с кризисом, а, напротив, способствовать выходу из него. Администрация Ф.Д. Рузвельта унаследовала внешнюю политику с её традиционными основными направлениями и соответствующими им доктринами: «Монро» в Латинской Америке, «открытых дверей» в Азии, «изоляционизма» в отношении Европы.

Кризис усилил проявления так называемого экономического национализма, который в первые годы президентства Рузвельта стал официальной политикой. Его объективной основой были ёмкий внутренний американский рынок, охраняемый высокими импортными тарифами, и низкие экспортные квоты. Активным проводником идей экономического национализма был профессор Р. Моли, возглавлявший до своего разрыва с Рузвельтом его «мозговой трест». Летом 1933 года Ф.Рузвельт «торпедировал» Мировую экономическую конференцию в Лондоне, созванную с целью найти для стран капитализма совместный согласованный выход из кризиса. На ней было зачитано послание американского президента с предложением прекратить бесполезную работу и заняться созданием «здоровой внутренней экономической системы стран». Так США высказали недовольство тем, что их европейские должники, ссылаясь на кризис, отказывались выплачивать свои долги. Чем дальше, тем больше правительство Рузвельта сталкивалось с потребностью увязать внутреннюю либеральную политику (Новый курс) с внешней. «В политическом плане», – отмечал У. 3. Фостер, – «она имела непосредственное отношение к антифашистской борьбе предвоенных лет». Движение за реформы в США было связано с движением антифашистского фронта в Европе и Латинской Америке. Взаимодействие борьбы рабочего класса и всех демократических сил США с интернациональной борьбой против наступления фашизма, которую возглавили коммунисты, было проявлением возраставшего переплетения внутренних процессов в отдельных странах с основными тенденциями в общем мировом развитии. Вступая в должность президента, Рузвельт провозгласил приверженность политике доброго соседа, которая предусматривала более гибкие методы экспансии США в Западном полушарии. По его собственному свидетельству, обращение к принципу добрососедства во внешней политике США было навеяно их отношениями со странами Латинской Америки, а именно, желанием продемонстрировать разрыв с практикой откровенного империалистического диктата, обычными средствами которого были «большая дубинка» и «дипломатия доллара». Это была, в сущности, вынужденная мера в условиях роста национально-освободительного движения против североамериканского империализма, когда, по признанию Рузвельта, «латиноамериканское общественное мнение было едва ли не неистово настроено против нас». В то же время новая политика отразила либерально-реформистский подход правительства, провозгласившего Новый курс и пытавшегося учесть требования растущего общедемократического движения в собственной стране. Политика доброго соседа должна была строиться на следующих принципах: невмешательство во внутренние дела стран Латинской Америки, заключение торговых договоров на основе взаимности, осуществление равенства наций и предоставление технической помощи. Но это не означало отказа американского империализма от стремления к достижению господства над этим обширным регионом. Используя политику доброго соседа, США добивались упрочения под своей эгидой всей «межамериканской системы». Одной из их целей было противодействие активным усилиям гитлеровской Германии и, в меньшей степени, Японии с Италией внедриться в Латинскую Америку. За 1929–1936 годы латиноамериканский импорт из этих стран возрос с 17 до 28 %. Тревожили и попытки нацистов опереться на более чем миллионную группу этнических немцев в регионе, равно как темпы и масштабы проникновения туда нацистской пропаганды. Так как экспансия Германии преследовала далеко идущие стратегические цели, политические и военные, США и Англия, до этого главные торгово-экономические конкуренты в Латинской Америке, во многих случаях стали действовать сообща. Новая политика призвана была защищать также экономические интересы США, чья торговля с Латинской Америкой за 1929–1932 годы упала на 70 % и где их капиталовложениям угрожал рост антиамериканских настроений.

В инструкции Госдепартамента делегации США на VII Панамериканской конференции в Монтевидео (Уругвай) в декабре 1933 года, начиная с которой политика доброго соседа стала принимать конкретные очертания, особо оговаривалось значение латиноамериканского аспекта их политики. Делегацию США на межамериканских конференциях неизменно возглавлял госсекретарь К. Хэлл. Самое активное участие в проведении латиноамериканской политики принимали президент Рузвельт и помощник, затем заместитель госсекретаря С. Уэллес. После острой борьбы конференция в Монтевидео приняла декларацию, заявлявшую, что никакая страна не имеет права на вмешательство во внутренние и внешние дела другой страны. Принятие этой декларации, по которой США вынуждены были пойти на уступку, отказавшись от «права» на интервенцию, как и решений, осуждавших агрессивные войны («пакт Ламаса», антивоенный пакт), свидетельствовало об изменении тактики США в отношении Латинской Америки.

Вслед за этим по договору с Кубой, заключённому в 1934 году, США отказались от колониалистской «поправки Платта», сохранив однако на неопределённый срок военную базу в Гуантанамо. Американская морская пехота после 19-летней оккупации покинула Гаити. По договору 1936 года между США и Панамой был частично пересмотрен кабальный договор 1903 года, но зона Панамского канала осталась под американской юрисдикцией. США начали практиковать торговые договоры на началах взаимности: большинство соглашений, заключённых на основе закона о взаимном снижении тарифов, приходилось на латиноамериканские страны. С 1934 по 1945 годы Экспортно-импортный банк США предоставил займы 18 латиноамериканским странам на сумму 500 млн долларов. Особое место в политике доброго соседа заняла Межамериканская конференция по сохранению мира, созванная по инициативе Рузвельта в Буэнос-Айресе (Аргентина) 1–23 декабря 1936 года. США ставили целью закрепить принцип добрососедства в межамериканских отношениях и выработать механизм проведения общей политики странами Западного полушария на случай возникновения войны в Европе. Рузвельт лично прибыл на конференцию, что явилось беспрецедентным актом для президента США. Конференция приняла «Протокол о невмешательстве», подтвердивший и даже усиливший декларацию 1933 года. Утверждённый затем Сенатом США, он запретил их интервенцию «в прямой и косвенной форме и по каким бы то ни было соображениям». Другим важным решением конференции было одобрение конвенции, одна из статей которой гласила: «В случае международной войны вне Америки, которая может угрожать миру американских республик, будут проведены консультации для определения срока и формы сотрудничества подписавшихся стран, если они этого пожелают, в деле сохранения мира на Американском континенте». Этим было положено начало складыванию в Западном полушарии под главенством США политического блока, направленного против экспансии государств фашистско-милитаристского блока. Серьёзным испытанием для политики доброго соседа стала осуществлённая в 1938 году правительством Мексики экспроприация крупных земельных площадей, принадлежавших гражданам США, для проведения аграрной реформы. В том же году Мексика одной из первых капиталистических стран национализировала нефтяную промышленность. Правительство США прибегло к усиленному дипломатическому нажиму, требуя выплаты компенсации. В качестве ответной меры оно аннулировало соглашение о покупке мексиканского серебра, что привело к падению цен на этот металл. Всё же правительство Рузвельта в резком контрасте с прежней политикой воздержалось от применения против Мексики насильственных методов «защиты» американских интересов. В свою очередь, Мексика выплатила нефтяным компаниям США значительную сумму. Такая политика США дала свои плоды на VIII Панамериканской конференции в Лиме (Перу) 9–27 декабря 1938 года, принявшей «Декларацию принципов американской солидарности» (Лимскую декларацию). В ней правительства американских государств заявляли о континентальной солидарности, о решимости защищаться от иностранного вмешательства и о координации с этой целью национальных усилий посредством системы консультаций и используя меры, диктуемые обстоятельствами. Всего на конференции было принято свыше 100 резолюций. Германский посланник в Перу сообщал в Берлин, что «большинство резолюций конференции направлено против нас…». Лимская конференция продемонстрировала дальнейший сдвиг политики латиноамериканских стран в сторону США. Доктрина Монро оказалась приспособленной к новым историческим условиям, приобретая более широкий смысл. Панамериканизм, воплотивший идею «единства» Западного полушария, получил в этот период наибольшее распространение.

1941 год. «Четыре Свободы» (Four Freedom)

Президент Ф. Рузвельт заявил о четырёх основных свободах, которыми обладают жители демократического общества: это свобода слова, религии, свобода от бедности и от страха. Защищая эти свободы от нацизма, фашизма и японского милитаризма, США вступили во II Мировую войну. Вот эти слова президента Ф.Д. Рузвельта, произнесённые им 6 января 1941 года. «В будущем, которое мы стремимся сделать безопасным, мы надеемся создать мир, основанный на четырёх основополагающих человеческих свободах. Первая – это свобода слова и высказываний – повсюду в мире. Вторая – это свобода каждого человека поклоняться Богу тем способом, который он сам избирает – повсюду в мире. Третья – это свобода от нужды, что в переводе на понятный всем язык означает экономические договорённости, которые обеспечат населению всех государств здоровую мирную жизнь, – повсюду в мире. Четвёртая – это свобода от страха, что в переводе на понятный всем язык означает такое основательное сокращение вооружений во всём мире, чтобы ни одно государство не было способно совершить акт физической агрессии против кого-либо из своих соседей, – повсюду в мире. Это не мечта на далёкое тысячелетие. Это основа того мира, которого можно достичь в наше время и в течение жизни нашего поколения. Это мир, являющийся противоположностью тирании так называемого нового порядка, который стремятся ввести диктаторы бомбовым ударом. Этому новому порядку мы противопоставляем более величественную концепцию морального порядка. Добропорядочное общество в состоянии смотреть без страха на попытки завоевать мировое господство или совершить революцию. С самого начала нашей американской истории мы развиваемся в ходе постоянно совершаемой мирной революции, такой, которая, приспосабливаясь к меняющимся условиям, осуществляется равномерно, тихо, без концентрационных лагерей или негашёной извести, залитой в ров. Мировой порядок, к которому мы стремимся, предусматривает взаимное сотрудничество свободных государств, трудящихся в дружелюбном, цивилизованном обществе. Наша страна вручила свою судьбу рукам, умам и сердцам миллионов свободных мужчин и женщин и своей вере в свободу под покровительством Бога. Свобода означает господство прав человека повсюду. Наша поддержка предназначена тем, кто борется за завоевание этих прав и их сохранение. Наша сила заключается в единстве наших целей. Осуществление этой великой концепции может продолжаться бесконечно, вплоть до достижения победы».

Доктрина Сдерживания (Containment), 1947 год

Идею доктрины связывают с именем видного американского дипломата и исследователя Джорджа Кеннана. Предполагалось, что советскую экспансию возможно будет остановить путём военного сдерживания. Впоследствии эта концепция переросла в концепцию гарантированного взаимного уничтожения: СССР и США обладали таким ядерным потенциалом, который гарантировал, что сторона-агрессор будет неминуемо уничтожена. То есть решение о начале ядерной войны приравнивалось к самоубийству. Эта концепция просуществовала до конца холодной войны. Статья Джорджа Кеннана «Истоки советского поведения» в Foreign Affairs плюс усилия корпорации РЭНД стали одной из самых первых тайных операций против СССР.

Что такое длинная телеграмма Кеннана? Какое значение она имела для внешней политики США? Когда была оформлена «доктрина Трумэна»? Как развивалась внешняя политика США в конце 1940-х годов? Зимой-весной 1946 года в западном общественном мнении начался перелом в отношении сотрудничества с СССР. На критические позиции стали переходить представители либеральной части западных интеллектуалов. 22 февраля 1946 года временный поверенный в делах США в СССР Джордж Кеннан направил в Госдепартамент США в Вашингтоне донесение в форме знаменитой длинной телеграммы из 8 тысяч слов (!), где он дал развёрнутую оценку возможностям развития отношений США с Советским Союзом. Кеннан предостерегал американское руководство от продолжения «рузвельтовской» политики доверительного партнёрства с СССР и призывал скорее избавиться от иллюзий и завышенных ожиданий в отношении возможности сотрудничать и договариваться с Москвой на общепринятой дипломатической основе, то есть на основе взвешивания и рациональной оценки аргументов сторон, учёта интересов партнёра, переговорной «торговли» и соблюдения принципа верности принятым обязательствам. В телеграмме твёрдо заявлялось: советское руководство уважает только силу, и поэтому диалог с ним надо вести в невызывающей, но твёрдой манере, давая понять, что США не пойдут ни на зарубежные какие уступки без гарантированной взаимности со стороны Москвы. Важнейшее положение телеграммы заключалось в выводе об органическом экспансионизме, присущем советским руководителям, который побуждает и, при любых обстоятельствах, будет побуждать их к внешней экспансии, распространению сферы своего влияния на новые районы. Соответственно, единственным адекватным ответом на подобные устремления СССР Дж. Кеннан считал сдерживание Москвы. Ключевое слово сдерживание означало удержание Советского Союза в рамках тех зон влияния (ЗВ), которые он уже сумел приобрести, и бескомпромиссное противодействие любым попыткам СССР выйти за их пределы посредством противопоставления советским поползновениям «несгибаемой силы в любой точке Земного шара».

Хотя «длинная телеграмма» была предназначена только для госсекретаря США, с ней за пару месяцев ознакомились несколько тысяч человек, которые определяли внешнюю политику Вашингтона. Морской министр Джеймс Форрестол (ему копию телеграммы направил посол США в СССР Аверелл Гарриман) распорядился размножить её на мимеографе и разослать другим членам кабинета и высшим офицерам Вооружённых Сил США. Одновременно по распоряжению руководства Госдепартамента текст Дж. Кеннана был разослан в порядке ключевой политической информации за рубеж во все посольства США. В июле 1947 года текст Кеннана за подписью «мистер Икс» был опубликован в ведущем американском журнале и стал предметом полемики в широких слоях политической общественности США. Дж. Кеннан первым сформулировал ключевую идею администрации Гарри Трумэна: не провоцировать СССР, но демонстрировать ему твёрдость США, отстаивать собственное американское видение, даже если оно противоречит мнению Москвы. В марте 1945 года Советскому Союзу доверяло 55 % опрошенных американцев, в марте 1946-го только 33 %.

21 февраля 1947 года Лондон уведомил американскую администрацию о том, что из-за финансовых трудностей Британия не сможет продолжить оказание помощи Греции и Турции. В Вашингтоне были уверены, что политический вакуум в случае ухода Британии из Восточного Средиземноморья займёт Советский Союз. Ситуация казалась тревожной из-за положения в Греции, где королевское правительство не могло побороть коммунистов. Возможная победа греческих левых казалась началом революционной волны, способной захлестнуть Италию и Францию, где компартии сохраняли большое влияние.

12 марта 1947 года президент США Г. Трумэн запросил у Конгресса 400 млн долл. на оказание срочной помощи Греции и Турции. Конгресс одобрил эти предложения, и к концу мая 1947 года средства были выделены. Обосновывая запрос, Г. Трумэн ссылался на необходимость сдержать натиск «мирового коммунизма». Сделать это президент предлагал преимущественно экономическими методами. В этом состояла суть его доктрины. В президентской речи были использованы аргументация и терминология «длинной телеграммы» Дж. Кеннана. Принято считать, что с этого момента обращения Г. Трумэна к Конгрессу концепция сдерживания была официально принята в качестве основы внешней политики США под названием доктрины Трумэна (англ. Truman Doctrine). Предполагалось проводить политику сдерживания в отношении СССР во всём мире, а сама доктрина Трумэна сталавыражением борьбы США и их симпантов за необходимую им политико-экономическую однородность мира. В разработке доктрины участвовали Джордж Кеннан, Аллен Даллес, Лой Хендерсон, Дин Ачесон и другие. Из выделенных Конгрессом в 1947/48 финансовом году 400 млн долларов для оказания помощи Греции и Турции под предлогом коммунистической угрозы со стороны СССР Греция получила триста млн долл., Турция – сто. В дальнейшем это положило основание долговременному альянсу США с Турцией.

Доктрина Трумэна была направлена на ограничение усилившегося после II Мировой войны (1939–1945) роста сил социализма, оказание непрерывного давления на СССР и другие страны социалистического блока, поддержание реакционных сил и режимов. США использовали её для оправдания своего вмешательства во внутренние дела других стран, для развязывания холодной войны и нагнетания международной напряжённости. Доктрина положила начало оказанию широкой военной помощи другим странам, сопровождавшейся созданием сети военных баз на чужих территориях и осуществлявшейся США в рамках других программ.

План Маршалла (Marshall Plan), 1948 год

Согласно плану Маршалла, разработанному Институтом Брукингса, ведущим «мозговым центром» США, впервые в мировой истории держава-победительница (США) не взимала с побеждённых держав репарации, а оказывала им крупномасштабную экономическую помощь. Наряду с Западной Германией, помощь была предоставлена практически всем государствам Западной Европы, находившимся вне зоны советского влияния. СССР и его союзники отказались участвовать в этой программе. Считается, что «план Маршалла», названный в честь госсекретаря США Джорджа Маршалла, полностью изменил идеологию международных отношений. Главная цель плана была простой – стабилизировать Европу. С тех пор уничтожение голода и болезней, экономическое развитие государств считается одним из способов предотвращения конфликтов и превращения бывших врагов в друзей. План Маршалла (англ. Marshall Plan, официальное название: англ. European Recovery Program, «Программа восстановления Европы») стал программой помощи Европе после II Мировой войны. План был выдвинут в 1947 году американским госсекретарём Джорджем К. Маршаллом и вступил в действие в апреле 1948 года. В осуществлении плана участвовали 17 европейских стран, включая Западную Германию. План Маршалла содействовал установлению послевоенного мира в Западной Европе. Целью США были восстановление разрушенной войной экономики Европы, устранение торговых барьеров, модернизация индустрии европейских стран и развитие Европы в целом. Свою речь о программе помощи Европе Джордж Маршалл произнёс в Гарварде, главном университете США, 5 июня 1947 года, а уже 12 июля в Париже собрались представители 16 стран Западной Европы. На совещание приглашались также представители государств Восточной Европы, однако по настоянию советского Правительства, усмотревшего в этом угрозу своим интересам, руководители восточноевропейских стран отказались от приглашения. При этом сам Советский Союз под действие плана не подпадал по чисто формальной причине – в связи с заявленным отсутствием у СССР бюджетного дефицита. Политические условия получения помощи вскрывали преемственность «плана Маршалла» по отношению к «доктрине Трумэна». Бывший вице-президент США в правительстве Ф. Рузвельта Уоллес осудил «план Маршалла», назвав его инструментом холодной войны против России.

В ответ на готовность стран Европы принять помощь (её размеры уточнялись конкретно по каждой из них) в США был создан комитет по изучению состояния своей экономики и её возможностей такую помощь оказать. Финансовая помощь Западной Германии по «Плану Маршалла» осуществлялась одновременно с взиманием с Западной Германии контрибуции (репарации) за причинённый Германией материальный ущерб странам победительницам во II Мировой войне. В 1951 году План Маршалла был заменён законом «О взаимном обеспечении безопасности», предусматривавшим одновременное предоставление экономической и военной помощи.

4 апреля 1948 года Конгресс США принял закон «Об экономическом сотрудничестве» с 4-летней программой экономической помощи Европе. Общая сумма ассигнований по плану Маршалла составила около 12,4 млрд долл., основная доля пришлась на Англию (2,8 млрд.), Францию (2,5 млрд.), Италию (1,3 млрд.), Западную Германию (1,3 млрд.), Голландию (1 млрд.). При этом американцы, в качестве предварительного условия предоставления помощи, потребовали выведения коммунистов из состава правительств стран, подписавших договор, и к 1948 году ни в одном правительстве Западной Европы коммунистов не осталось. Позже План Маршалла был применён также и к Японии и некоторым другим странам Восточной Азии.

Во второй половине 60-х правительства стран-реципиентов стали избавляться от долларов. Первым обмена долларов на золото потребовало правительство Франции в 1965 году. К 1971 году все страны, получавшие американскую помощь, отказались от доллара. Результатом стала девальвация американской валюты и, в итоге, отказ США от золотого стандарта доллара, а также частичный выход Франции из НАТО (Франция покинула военную структуру Североатлантического альянса в 1966 году, но сохранила членство в его политической организации).

Доктрина Эйзенхауэра (Eisenhower Doctrine), 1957 год

Президент Дуайт Эйзенхауэр предложил оказывать помощь любому государству Ближнего Востока, чтобы предотвратить их попадание в руки коммунистов. Кроме того, США активно создавали военно-политические альянсы в Америке, Азии и Африке, для противодействия советскому влиянию.

Доктрина Эйзенхауэра была озвучена президентом Дуайтом Эйзенхауэром в послании Конгрессу США 5 января 1957 года. Согласно этой доктрине, любая страна может запросить экономическую или военную помощь у США, если она подвергается военной агрессии со стороны другого государства. Эйзенхауэр подчеркнул советскую угрозу в своей доктрине, выражая готовность американских войск «обеспечивать и защищать территориальную целостность и политическую независимость стран, нуждающихся в помощи против военной агрессии любой нации, контролируемой международным коммунизмом». В глобальном политическом контексте Доктрина дополняла доктрину массированного возмездия и была заявлена в ответ на возможность масштабного военного конфликта, возникшую в результате попытки Советского Союза использовать Суэцкий кризис в качестве повода вторгнуться в Египет. В результате вакуума власти, возникшего в регионе из-за неудачи британской и французской сторон в войне, Эйзенхауэр считал необходимым усиление собственного влияния в регионе. Ситуация осложнялась позицией, занятой египетским лидером Гамалем Абдель Насером, который быстро развернул базу и использовал её для сталкивания интересов США и СССР. При этом он оставался «позитивно нейтральным», получая в то же время помощь от Советов.

Доктрина массированного возмездия являлась основой оборонной политики США в период президентства Дуайта Эйзенхауэра. Данная доктрина предусматривала наращивание стратегического оружия, в частности авиации с ядерным оружием на борту. Более того, доктрина массированного возмездия предполагала возможность нанесения внезапного удара по СССР и КНР ядерным оружием. «Доктрина Эйзенхауэра» (применительно к странам третьего мира) и «Доктрина освобождения» в отношении стран Восточной Европы явились важными составляющими курса президента и его госсекретаря Дж. Ф. Даллеса на сохранение за США роли мирового лидера. Основные положения доктрины массированного возмездия были изложены 12 января 1954 года Дж. Ф. Даллесом.

Принцип домино (DominoTheory), 1960-е годы

Президент США Джон Кеннеди заявил, что необходимо заплатить любую цену за то, чтобы Вьетнам не стал коммунистическим. В противном случае, по его мнению, советизация угрожала бы всему региону Юго-Восточной Азии. Результатом стало фактические вступление США во внутренний вьетнамский конфликт. Вьетнам, Лаос, Камбоджа, в итоге, стали коммунистическими, однако США считают, что на этом успехи коммунизма закончились. Впрочем, во многих других государствах региона восторжествовали авторитарные и военные режимы, весьма далёкие от демократии.

Дуайт Эйзенхауэр, 34-й президент США, в 1954 году, оценивая ситуацию во Вьетнаме, сформулировал принцип домино: стоит упасть одной из костяшек для игры в домино, и от этого постепенно обрушится весь ряд. Однако доктрина сдерживания президента Г. Трумэна основывается на совершенно иных предпосылках: коммунизм – это чума, воплощение Зла; следовательно, необходимо предпринять против него крестовый поход, необходимо бороться против него везде и любыми средствами: «Политика Соединённых Штатов должна быть направлена на поддержку свободных народов, борющихся против попыток установления господства вооружённого меньшинства или против давления извне».

Дж. Кеннан считал этот дух крестового похода чрезвычайно вредным, поскольку он вёл к борьбе повсюду, к вмешательству по любому поводу, к проведению сомнительных операций, к убеждению, что следует поддерживать каждого, кто выступает против коммунистов. С конца 40-х годов до конца 80-х вопрос о целях и о способах борьбы против советского коммунизма оставался в центре внешнеполитических дискуссий в США, прежде всего в связи с войной во Вьетнаме. Участие сотен тысяч американских солдат в боевых действиях на территории Индокитая в 50-х и 60-х годах было обусловлено тем, что в умах американских политиков царила «теория домино» (принцип домино): коммунизм распространяется, как эпидемия; если он утвердится в бывших французских колониях Индокитая, он затем быстро перекинется на Бирму, Таиланд, Малайзию, Индонезию. Однако США пришлось очень дорого заплатить за право играть в Индокитае роль святого Георгия, сражающегося со Змием. Как и множество других сражений, начатых во имя самых высоких принципов, война Соединённых Штатов во Вьетнаме превратилась в заурядную военную авантюру. Причин было несколько: Южный Вьетнам, союзник американцев, проводил весьма двусмысленную политику, а его противник, Вьетнам Северный, упорно шёл на смерть во имя своих целей. При этом методы, применяемые США (бомбардировки, создание концентрационных лагерей для населения, прочёсывания местности, зачистки селений), усугубляли непопулярность этой войны.

«Полицентризм» и западная политика, 1963–1968 годы

Стимулируя отход восточноевропейских участников от их Варшавского договора и формируя из них более самостоятельные центры силы, США отказались противостоять всему блоку. Чтобы не повышать наднациональную роль СССР и его влияние, Америка пошла на смягчение закона о торговле стратегическими товарами в отношении фрондирующих партнёров в Варшавском пакте.

Советский лидер Н.С. Хрущёв в нарушение Потсдамских договорённостей разделил Берлин: все восточные немцы видели, что в Западном Берлине, куда раньше пускали беспрепятственно, уровень жизни выше, а это плохо для советской идеологии). Всем известны перипетии Карибского кризиса 1962 года, когда весь мир очутился на грани III Мировой (термоядерной) войны. Хрущёву и президенту Кеннеди пришлось вступить в переговоры. Кеннеди потребовал вывезти обратно ракеты средней дальности Р–12 с кубинской территории, у Хрущёва были два условия: оставить Кубу и её политический режим в покое и убрать американские ракеты из Турции. Кеннеди принял 1-е условие, Хрущёв отступил от 2-го. Итоги: с ядерным оружием шутить нельзя, установили прямую связь Белый Дом – Кремль. После Карибского кризиса «пошёл процесс» (более позднее выражение) ограничения ядерных потенциалов. В 1963 году США и СССР наложили частичный запрет на ядерные испытания – наземные и атмосферные (подземные взрывы разрешались).

Поворот в отношениях между Востоком и Западом, 1962–1972 годы: от Карибского кризиса до визита президента Никсона в Москву

В 60-е годы самостоятельную политику начала проводить Франция во главе с де Голлем, мечтавшим о Европейской интеграции с лидерством в нём Франции, он в 1963 году заключает Елисейский договор с ФРГ о тесном политическом и военном сотрудничестве. Франция не только по примеру Англии отказывается направить военный контингент во Вьетнам, но и выступает с осуждением американской интервенции в эту страну.

Отношение к странам Восточной Европы у США и западноевропейцев было противоречивым. Де Голль готов был признать Восточную Европу зоной влияния СССР, тогда как доктрина президента Джонсона о наведении мостов предполагала возможным откалывание стран Варшавского договора по одной. Хотя ранее, в 1956 году антисоветское выступление в Венгрии было подавлено вооружённой силой СССР, у политиков США ещё была иллюзия перспективы распада коммунистического блока.

После событий в Венгрии 1956 года СССР сумел навести порядок в своём лагере. Новый венгерский лидер Янош Кадар сделал послабления в культурной политике, экономике (разрешил кооперативы). Тем не менее, в 1968 году в Чехословакию пришла пражская весна. Там до войны был самый высокий уровень жизни в Европе. В Праге на улицы вышли студенты, началось брожение в КПЧ. Новый политический лидер генсек КПЧ Дубчек решил провести экономические реформы. Но когда встал вопрос о создании партии, оппозиционной коммунистам, СССР зашевелился, боясь, что Чехословакия «плохо повлияет» на ГДР и Польшу. Л.И. Брежнев не хотел силовых мер, но на него стали «давить»: Ульбрихт (ГДР) и другие соседи по соцлагерю боялись потерять власть. В Чехословакию вторглись войска Объединения Варшавского договора (СССР, Польши, ГДР). Дубчека свергли, однако боёв не было, поэтому на Западе вторжение окрестили «танковым туризмом». Эти события не прервали хрупкий процесс нормализации отношений между Востоком и Западом: всем было ясно, что СССР никогда и никого не отпустит «с миром». В ФРГ канцлер Вилли Брандт, голлист, начинает готовить двусторонние договоры ФРГ – СССР, ФРГ – Польша, ФРГ – ГДР о взаимном признании (заключены в 1972 году). На Гаагскую конференцию 6-ти западноевропейских стран, инициатором которой был новый лидер Франции Жорж Помпиду, голлист, американцев уже просто не пригласили – внаглую, и над ними всерьёз нависла угроза размежевания со своими союзниками. И тогда при президенте Никсоне США были вынуждены включиться в процесс разрядки, чтобы нормализовать отношения с СССР. В период своего пребывания у власти Никсон добился ряда внешнеполитических успехов. Его администрации удалось разрешить проблему выхода США из войны во Вьетнаме. Никсон предпринял шаги по нормализации отношений с Китаем. В феврале 1972 состоялся визит Никсона в Пекин, ознаменовавший окончание периода конфронтации между двумя странами. В мае-июне того же года Никсон совершил поездку в Москву, ставшую первым за всю историю советско-американских отношений официальным визитом в СССР президента США. Были подписаны важные соглашения в сфере двусторонних отношений и в области сокращения вооружений.

Доктрина Киссинджера, Реалполитик (Realpolitik, «Реальная политика»), 1969–1976 годы

Название нового внешнеполитического курса заимствовано из языка европейских дипломатов XVIII века. «Отцом» этой концепции стал госсекретарь США Генри Киссинджер. Он, в частности, выступил за развитие связей США с коммунистическим Китаем и за политику «разрядки» (франц. detente, детант) в отношениях с СССР. Результатом стало бурное развитие китайско-американских экономических связей и сокращение некоторых видов оружия массового поражения. В 1969–1974 годах Киссинджер был помощником президента Никсона по национальной безопасности. Этот пост играет ключевую роль в администрации при подготовке различных вариантов внешнеполитических решений, предлагаемых на выбор президенту. Возможность подбирать варианты решений позволяет частично влиять на их выбор, поскольку именно помощник президента осуществляет предварительный отбор, определяя сам какие варианты стоит предлагать, а какие нет. Это был самый плодотворный период деятельности Киссинджера во внешней политике США. Его дипломатия совмещала в себе невиданную ранее интенсивность международных встреч, как публичных, между главами государств и внешнеполитических ведомств, так и секретных, в виде закулисных переговоров. По некоторым подсчётам, только за период 1969–1972 годов он совершил 29 поездок в 26 стран мира. Такое урегулирование проблем путём интенсивных двусторонних переговоров получило название челночная дипломатия. Его прагматичный подход к международным отношениям в духе Realpolitik («реальной политики»), избавленной от излишнего идеологизирования, позволил ему достичь разрядки в отношениях США и Запада в целом с Советским Союзом. В 1971 году было подписано Четырёхстороннее соглашение по Западному Берлину, а в 1972-м Соглашение об ограничении стратегических наступательных вооружений (ОСВ-1). Ему удалось завершить трудные переговоры о прекращении войны во Вьетнаме в 1973 году. Киссинджер считается инициатором сближения Вашингтона с коммунистическим Китаем, который США пытались использовать в качестве противовеса СССР. Он сыграл важную роль в ближневосточных переговорах по урегулированию арабо-израильского конфликта, завершившихся подписанием двух соглашений о разъединении израильских и египетских войск на Синайском полуострове. В 1973 году Киссинджер стал совмещать свою должность с постом госсекретаря, на котором оставался и при Дж. Форде до 1977 года.

Именно Киссинджером и была разработана знаменитая впоследствии стратегия детанта – разрядки международной напряжённости. В этот период США находились в очень сложной ситуации. Война во Вьетнаме была непопулярна среди американцев, в стране ширилось антивоенное движение. Одновременно в США обострились расовые проблемы. Нужна была передышка в противостоянии с СССР. Президент Никсон одобрил стратегию разрядки Г. Киссинджера, так как холодная война не отменялась – она превращалась в информационную, которая велась по двум направлениям: создание в СССР условий для зарождения реального диссидентского движения недовольных коммунистическим режимом и требование свободного выезда «советских» евреев в Израиль. Для этого в глобальном информационном пространстве мира была начата беспримерная кампания общественного обсуждения этих двух проблем.

Доктрина «Технологической инициативы»

Между тем к началу 70-х годов мировая экономическая конъюнктура начинает претерпевать коренные изменения. Рекордно высокие темпы экономического и научно-технического развития выводят США в безусловные лидеры мировой экономики. Этот процесс стимулирует внешнеэкономическую и технологическую экспансию США и содействует возникновению одной из самых эффектных и эффективных социально-политических концепций, оказавшей существенное влияние на формирование новой стратегии американцев в холодной войне. Такой концепцией стала теория технологической инициативы, выдвинутая уже тогда влиятельным внешнеполитическим советником правительства демократов, профессором Колумбийского университета З. Бжезинским, заявившим о вступлении Америки (и только Америки!) в технотронную эру и создании в США «постиндустриального общества». Эта концепция логично дополняла теорию стадий экономического роста (её разработал в конце 50-х годов американский учёный и политик Уолт Ростоу). Однако концепция Бжезинского (соратника Ростоу) отличалась, прежде всего, своей практической направленностью. Поскольку Соединённые Штаты, утверждал Бжезинский, в своём социально-экономическом развитии далеко обогнали остальные страны и первыми вступили в технотронную эру, они заняли на мировой арене монопольную позицию единственной «господствующей силы». Поэтому в числе прочих в рамках концепции делался очень важный вывод о том, что растущая по мере ускорения темпов научно-технического прогресса экономическая и технологическая мощь США объективно увеличивают вероятность победы американцев в холодной войне, и этой победы можно достичь без применения военных средств в глобальном масштабе. Так или иначе, но с этого момента жёсткие экономические и технологические средства постепенно становятся в ряду основных инструментов реализации внешней политики США. И хотя ядерное оружие и другие военные средства по-прежнему оставались важной составной частью американской геостратегии, изменение соотношения сил в мире и, в конечном итоге, исход холодной войны в пользу США «предрешили» их политическая жизнеспособность, идеологическая гибкость, динамичность экономики и привлекательность культурных ценностей, то есть высокие показатели сбалансированности всех компонентов геополитического потенциала США. Решающим же фактором победы стала экономическая и технологическая мощь американского государства, позволившая ему не только выдержать гонку вооружений, но и обеспечить беспрецедентный уровень жизни населения на фоне высоких темпов развития производства и научно-технического прогресса.

Стратегическая оборонная инициатива (СОИ) (англ. Strategic Defense Initiative), с 1983 года

Так называлась объявленная президентом США Рональдом Рейганом в 1983 году долгосрочная программа научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ по использованию космоса для защиты страны от ядерного удара. Основной целью СОИ являлось создание научно-технического задела для разработки широкомасштабной системы противоракетной обороны (ПРО) с элементами космического базирования, исключающей или ограничивающей возможное поражение наземных и морских целей из космоса. Программа выглядела настолько невероятной по своим целям и методам их достижения, что СМИ с подачи сенатора Эдварда Кеннеди окрестили её программой «Звёздных войн» по названию известного фантастического блокбастера «Звёздные войны» режиссёра Джорджа Лукаса. Конечные цели СОИ – завоевание господства в космосе, создание противоракетного «щита» США для надёжного прикрытия всей территории Северной Америки посредством развёртывания нескольких эшелонов ударных космических вооружений, способных перехватывать и уничтожать баллистические ракеты и их боевые блоки на всех участках полёта. По мнению некоторых военных специалистов, более точно передающим суть программы названием было бы «стратегическая инициативная оборона», то есть оборона, предполагающая выполнение самостоятельных активных действий, вплоть до нападения. Основные элементы такой системы предусматривалось базировать в космосе. Для поражения большого числа целей (нескольких тысяч) в течение нескольких минут в ПРО по программе СОИ предусматривалось использование активных средств поражения, основанных на новых физических принципах, в том числе лучевых, электромагнитных, кинетических, сверхвысокочастотных, а также нового поколения традиционного ракетного оружия «земля – космос», «воздух – космос».

Весьма сложными являются проблемы вывода элементов ПРО на опорные орбиты, распознавания целей в условиях помех, сходимости лучевой энергии на больших расстояниях, прицеливания по высокоскоростным маневрирующим целям и многие другие. Таким глобальным макросистемам, как ПРО, имеющим сложную автономную архитектуру и многообразие функциональных связей, присущи нестабильность и способность к самовозбуждению от внутренних неисправностей и внешних возмущающих факторов. Возможное в этом случае несанкционированное срабатывание отдельных элементов космического эшелона системы ПРО (например, приведение её в повышенную боевую готовность) может быть расценено другой стороной как подготовка к удару и может спровоцировать её на упреждающие действия.

Работы по программе СОИ принципиально отличаются от выдающихся разработок прошлого – таких как, например, создание атомной бомбы («Манхэттенский проект») или высадка человека на Луну (проект «Аполлон»). При их решении авторы проектов преодолевали достаточно предсказуемые проблемы, обусловленные лишь законами природы. При решении проблем по перспективной ПРО авторы будут вынуждены вести борьбу также и с разумным противником, способным к разработке непредсказуемых и эффективных контрмер.

Анализ возможностей СОИ показывает, что такая ПРО не решает в полном объёме задачи защиты территории США от баллистических ракет и является стратегически нецелесообразной, экономически расточительной. Кроме того, само по себе развёртывание ПРО по программе СОИ, несомненно, способно инициировать гонку стратегических наступательных вооружений СССР (Россией) и другими ядерными государствами. В частности, проект СОИ вызывал серьёзное беспокойство у руководства СССР в 1983–1986 годах.

Создание ПРО с элементами космического базирования, помимо решения ряда сложных и чрезвычайно дорогих научно-технических проблем, связано с преодолением нового общественно-психологического фактора – присутствия мощного, всевидящего оружия в космосе. Именно совокупность этих причин (преимущественно практическая невозможность создания СОИ) привела к отказу от продолжения работ по созданию СОИ в соответствии с её первоначальным замыслом. В то же время, с приходом к власти в США республиканской администрации Джорджа Буша (младшего) эти работы были возобновлены в рамках создания системы ПРО.

Доктрина «Глобального управления», с 1995 года по наст. время

Высокий уровень цивилизационного развития, породивший императив выживания человечества, диктует необходимость рационального использования общепланетарных ресурсов и биосреды, что переводит проблему глобального управления из дискуссионной в практическую плоскость. Вместе с тем, особенность системы глобального управления состоит в том, что она определяется не на заседании Генеральной Ассамблеи ООН и не в умах учёных, а является результатом взаимодействия объективных законов развития биосоциоматерии. Глобальное управление реализуется через геополитический Управленческий центр, представляющий собой «концерт» группы стран.

Наиболее оптимальной, выработанной практикой международных отношений геополитической моделью является «концерт» – (con-cert – «согласие»), когда основные вопросы международной жизни решаются «концертом великих держав» через договорённость между ними. Несмотря на то, что в основе таких решений всегда находился «принцип силы» (в частности, по отношению к «невеликим» государствам), тем не менее «концерт» обеспечивал многополярность, некий «коллективизм» в управлении системой международных отношений.

В настоящее время Управленческий центр состоит из «концерта» наиболее развитых стран атлантической цивилизации, объединённых в «Клуб Рамбуйе», больше известный под названием «Большая семёрка» (англ. Group of Seven, G7, «Джи-7»): США, ФРГ, Франция, Великобритания, Япония, Италия и Канада. Ведущая роль принадлежит США – государству, получившему в эпоху глобализации особый статус монопольной сверхдержавы мира. «Атлантический концерт» держит в своих руках «приводные ремни» глобального регулирования общественного развития, роль которых выполняют профильные, прежде всего, финансово-экономические международные организации, в частности, такие как МВФ, Всемирный банк (ВБ), Международный банк реконструкции и развития (МБРР), Организация экономического сотрудничества и развития (ОЭСР), ВТО, НАТО. Таким образом, Управленческий центр, ведущие профильные организации, взаимодействующие со специализированными учреждениями ООН и национальными правительствами, образуют Систему глобального управления (англ. Global Management System, GMS). По каналам Системы приводится в движение международное взаимодействие на всех уровнях: региональном, транснациональном, национальном. В этом процессе задействованы, в частности, Евросоюз (ЕС), Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), Организация американских государств (ОАГ), Организация африканского единства (ОАЕ), Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество (АТЭС), формирующееся на базе бывшего СССР Содружество независимых государств (СНГ), 50–60 транснациональных корпораций мира, национальные государства. Одновременно осуществляется взаимодействие с ООН, другими международными официальными и неофициальными организациями, а также мондиалистскими структурами, различными частными клубами, фондами, ассоциациями и т. д.

Мондиализм (от франц. mondial, «всемирный»): а) управление жизнью человечества единым Мировым правительством; б) теория растворения особенностей, отличий рас, этносов во всеедином человечестве.

Как действуют на практике «приводные ремни», наглядно видно на примере МВФ, наряду с МБРР являющимся ведущей организацией «группы Всемирного банка (ВБ)», задачей которой по Бреттон-Вудскому соглашению было восстановление мировой экономики после II Мировой войны.

Обе организации – кредиторские. МВФ предоставляет кредиты в рамках мероприятий по стабилизации международной валютной системы, МБРР – под конкретные инвестиционные проекты. Членами Всемирного банка могут быть только страны, вступившие в МВФ.

Поскольку МВФ устроен по типу акционерного общества (АО), масштабы влияния каждого участника на деятельность фонда определяются его долей в капитале МВФ либо количеством принадлежащих ему акций. Основной капитал МВФ формируется из взносов стран-членов, причём размер взноса устанавливается в зависимости от финансово-экономического потенциала того или иного государства. Соответственно и число голосов (аналогичных количеству «голосующих акций» на руках обычных акционеров) у стран «Семёрки» неодинаково: США 17,7 %, Япония 5,5 %, Германия 5,5 %, Франция 4,9 %, Великобритания 4,9 %). Россия тоже имеет около 3 %.

По уставу организации предоставление кредитов МВФ осуществляется только на условиях их целевого использования, то есть зависит от выполнения определённых политико-экономических требований, как правило, в направлении укрепления в национальных структурах либерально-демократических стандартов.

Таким образом, процесс глобальной интеграции в сфере международных финансов, являющийся частью интеграции национальных потенциалов в мировую экономику, предполагает вступление государств в МВФ, фактически управляемый «атлантическим концертом», использующим эту организацию в качестве канала для продвижения «атлантических стандартов». Что подразумевается под глобальным управлением и каковы его цели? Среди исследователей этой проблемы нет единого мнения. Так, один из руководителей международной исследовательской программы WOMP (англ. World Order Model Project, «Проект модели мирового порядка») выдвинул концепцию Центральной направляющей системы (англ. Central Guidance System), тогда как его коллега по проекту предпочёл термин «Руководство человечеством» (Human Governance). Римский и Лондонский клубы, Совет взаимодействия (международная организация бывших глав государств и правительств), ряд других официальных и неофициальных международных организаций, занимающихся этими проблемами, выступая за необходимость глобального управления, не выдвигают конкретных предложений, проясняющих принципы и цели его организации. Одни под глобальным управлением понимают «методы и институты, позволяющие контролировать и направлять нарастающий поток изменений таким образом, чтобы обеспечить более благоприятные условия для всемирной безопасности и сбалансированного совместного с сохранением среды обитания развития в условиях свободы и демократии», а другие полагают, что «глобальное управление отнюдь не означает прямого административного управления». По их мнению, речь идёт об «управлении процессами (в обществе, в биосфере), а не территориями». Смысл ключевого слова «управление» рельефнее виден на фоне его английских синонимов: to supervise – надзирать, to control – контролировать, to guide – направлять, вести, to govern – руководить, to manage – управлять.

«Хозяином» планетарных ресурсов является международное сообщество: народы и государства, а участники глобальной системы управления (GMS) лишь менеджеры, управленцы, поставленные международным сообществом решать организационно-управленческие задачи. Представляется, что глобальное управление как институт, обладающий общепланетарным масштабом и потенциалом возможностей в реалиях современного мира, практически не имеет ограничителей, предполагает употребление различных форм и методов, включая силовые, и может в зависимости от конкретной ситуации распространяться как на процессы, так и на территории.

Предмет управления связан с проблемой конечности ресурсов планеты, что сочетании с катастрофически быстрыми, почти взрывными темпами технологического развития за последние сотни лет ведёт к тому, что к 2100 году потребности человечества существенно перерастут скромные земные ресурсы. Именно в решении задачи – как организованно и разумно распорядиться остатками этих ресурсов, и состоит сущность проблемы дальнейшего развития нашей цивилизации и управления этим развитием, которые и определяют весь политический смысл формирующейся системы глобального управления.

В этой связи главная цель глобального управления планетой – в организации и регулировании потребления природных и людских ресурсов разных стран и народов. Управление традиционными программами ООН, касающимися укрепления всеобщей безопасности, разоружения, поддержания мира, предупреждения конфликтов и их урегулирования, защиты прав человека и окружающей среды и т. п. в эпоху выживания человечества и осознания на глобальном уровне конечности ресурсной базы человечества отступают на второй план, продолжая играть важную, но не главенствующую роль.

При этом задача исследователей состоит в том, чтобы вскрыть за выставляемыми на первый план символами меняющегося мира типа «великого модернизационного процесса современности», «третьей цивилизационной революции», «теории устойчивого развития» и др. его политическую суть, состоящую именно в доступе к глобальному управлению и пользованию сосредоточенными на территории различных стран планетарными запасами энергосырья, других видов стратегических жизнеобеспечивающих ресурсов, составляющих основу эволюционной выживаемости.

Россия, страны СНГ – уникально богатая территория планеты. «Модернизационная» отсталость позволила сохранить природу и недра этих просторов. Одна Россия, главным образом благодаря Сибири и Дальнему Востоку, обладает запасами нефти, почти равными странам Персидского залива вместе взятым. Уникальным по объёму является энергопотенциал Центральной Азии, в частности, запасы нефти Туркменистана составляют более 600 млн т, кроме того, Туркменистан является третьим в мире экспортёром природного газа. Нефтяной потенциал Азербайджана оценивается в 178 млрд баррелей, что вдвое превышает аналогичные запасы Кувейта. На территории России находится озеро Байкал, содержащее 23615,390 куб. километров чистейшей пресной поды, это 20 % всех запасов пресной воды на планете.

Рост глобального потребления энергоресурсов, по оценкам экспертов, может привести к мировому энергокризису уже через 15–20 лет.

Подогреваемый такой перспективой интерес «Запада», как и «Востока», к энергоресурсам Центральной Азии, бассейна Каспийского моря, регионов Сибири и Дальнего Востока, наряду с традиционным Персидским заливом и Средним Востоком, политически интегрирует Европу и Азию в Евразию как новое геополитическое образование, где завязывается узел основных экономических интересов великих держав.

Таким образом, именно законсервированный «железным занавесом» природный потенциал постсоветского пространства сегодня находится в фокусе глобальных интересов, создавая для России и других государств Содружества перспективу цивилизационного развития на XXI в., участия в глобальных процессах, сотрудничества, интеграции, управления. Вопрос, будут ли реализованы эти открывающиеся возможности с пользой для себя и мирового сообщества, зависит от конкретной политики этих государств.

Ответ на вопрос: «во чьё благо» будут использоваться оставшиеся ресурсы планеты в эпоху глобализации, зависит от цивилизационного характера и геополитической конструкции Системы глобального управления. Важно, чтобы в процессе управления «управленцы» не почувствовали себя «хозяевами». Для этого в GMS должно быть расширено представительство разных цивилизаций, повышена эффективность их участия в глобальном управлении.

7. Ведущие аналитические центры мира

Международные аналитические центры

Бильдербергский клуб (англ. Bilderberg group), Берн, Швейцария

Международная надполитическая организация: закрытая неофициальная ежегодная конференция (около 130 участников). Объединяет влиятельных людей всего мира, актив составляет 383 человека. Основные темы последних заседаний: ядерная безопасность, кибертерроризм, отношения США и Евросоюза между собой, а также с Россией, Исламским миром, странами Африки.

Трёхсторонняя комиссия (англ. Trilateral Commission)

Открытая неправительственная политическая международная организация представителей Северной Америки, Западной Европы и Азии (Японии и Южной Кореи). Создана в 1973 году по инициативе Д. Рокфеллера для обсуждения и поиска решений межнациональных проблем Европы, США и Юго-Восточной Азии.

Насчитывает 376 участников. Ежегодно выпускает открытые доклады на темы изменения климата, энергетической безопасности, отношений с Исламским миром.

Римский клуб (англ. Club of Rome)

Международная общественная организация, объединяющая представителей мировой политической, финансовой, культурной и научной элиты с целью привлечения внимания человечества к глобальным проблемам экологии, экономики. Постоянное число членов: 100 человек. Публикует результаты исследований в виде докладов социально-экономической тематики. Выдвигает идеи о перспективах развития человечества, таких как, например, концепция нулевого роста и другие.

«Мозговые центры» США

Совет по международным отношениям (англ. Council on Foreign Relations CFR)

Американская независимая организация, специализирующаяся на внешней политике США. Один из ведущих «мозговых центров» внешней политики в США. Основан Центром превентивного действия (англ. Center for Preventive Action, CPA). Выпускает ежемесячный журнал. Трёхступенчатый допуск к информации в зависимости от типа членства.

Агентство перспективных исследовательских проектов в области обороны, ДАРПА (англ. Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA)

Области деятельности: создание сложных технических систем (прежде всего, в сфере обороны), исследование систем управления, разработка методологии эффективного воздействия на социум, технологий сборки и разрушения социальных субъектов, технологий управления историей, управления будущим. Штатный персонал 240 человек, в том числе 140 специалистов с техническим образованием. Годовой бюджет 3,2 млрд долл. США.

Корпорация РЭНД, (англ. RAND Corporation, Researches and Development Corp.) Санта-Моника, Калифорния, США

Основана в 1946 году. После пересмотра структуры и функций в 1948 году обрела статус независимой некоммерческой исследовательской организации (nonprofit organization).

Представляет собой стратегический исследовательский и проектный центр США в области международных отношений и национальной безопасности. Прорабатывает научно-технические, экономические и военные вопросы. Проводит исследования по контрактам с государственными ведомствами и частными корпорациями. Имеет отделения в США (Вашингтон, Питтсбург, Нью-Йорк) и в Европе (Лейден, Нидерланды; Кембридж, Великобритания; Берлин, ФРГ).

Президент R&D: Джеймс Томсон. Корпорация финансируется правительством США, а также частными фондами. Занимается поиском решения междисциплинарных вопросов путём перевода экономических законов и процессов с формального языка в практические реализационные проекты. Формирует военную стратегию США, пример: стратегия ядерного сдерживания. Внесла заметный вклад в космические, демографические и прочие программы научных исследований.

Фонд наследия (англ. Heritage Foundation)

Стратегический исследовательский институт США консервативной направленности. Считает своей миссией создание и продвижение инноваций социально-экономической и военной политики на основе трёх принципов, это ограничение вмешательства государствава, частные свободы и традиционные американские ценности.

Долгие годы ведущим аналитиком Фонда был Р. Страус-Хюпе, обосновавший доктрины Рейгана о поддержке сопротивления коммунизму в Афганистане, Анголе, Кампучии, кроме того, он был инициатором сокращения ядерных вооружений. Особенно поддерживался администрацией Дж. Буша младшего.

Институт Брукингса (англ. Brookings Institution)

Вначале был создан (1916) как Институт государственных исследований (Institute for Government Research) в столице США Вашингтоне, в 1927 году преобразован в Институт Брукингса. Один из важнейших аналитических центров, «фабрик мысли» (англ. think tanks) страны, специализируется на общественных науках, муниципальном управлении, внешней политике и мировой экономике.

В глобальном рейтинге экспертно-аналитических центров мира, составленном университетом Пенсильвании, занимает 1-ое место. Решает задачи сокращения дефицита бюджета США, реформирования существующих и создания новых социально-экономических институтов. Внёс заметный вклад в создание ООН, разработку и реализацию плана Маршалла, проведение ряда реформ, важных для США и всего мира. Выдвинул план «Оборонная инициатива XXI столетия» (Defense Initiative for 21st Century, 21CDI).

Международный фонд мира Карнеги (англ. Carnegie Endowment for International Peace, CEIP)

Частная, некоммерческая организация, созданная в 1910 году с основной задачей содействия сотрудничеству между странами, стремящимися к миру во всём мире. Имеет штаб-квартиры в Москве, Пекине, Бейруте, Брюсселе, Вашингтоне. Создаёт дочерние фонды поддержки мирного урегулирования конфликтов, прорабатывает формулировки нормативных актов, касающихся мировой безопасности.

Университет Карнеги – Меллона (англ. Carnegie Mellon University, CMU)

Частный университет и исследовательский центр, расположенный в Питтсбурге, Пенсильвания. Занимается разработкой мультипроцессорных систем, финансовой аналитикой, информационными системами управления, социальным проектированием, поведенческой экономикой, изучением взаимодействия человека с компьютером, развлекательными технологиями. В 2008 году расходы на исследования составили 320 млн. долларов. 22-ое место в рейтинге национальных университетов США.

Институт государственной политики при Университете Райса (англ. The James A. Baker III Institute for Public Policy at William Marsh Rice University, Baker Institute at Rice University), Хьюстон, Техас

Один из ведущих межпартийных «мозговых центров» США. Основан в 1993 году.

Направления деятельности: разрешение конфликтов, политика борьбы с наркотиками, энергетический форум, глобальные проблемы, национальная безопасность и терроризм, международная экономика, латиноамериканская инициатива, общественная дипломатия, религия и общественная политика, наука и технологии, космическая политика, налоговая политика, технологическая и общественная политика, транснациональные китайские проекты, женщины и права человека на Ближнем Востоке.

Институт внешнеполитических исследований (англ. Institute For International Research)

Основан в 1955 году Пенсильванским университетом и Фондом Смита Ричардсона. Привлекает ведущих экспертов к работе по выработке новой американской внешнеполитической стратегии, где долгосрочные задачи были бы связаны с текущей политикой. Разрабатывал стратегии победы в «холодной войне».

В первые после создания финансировался Фондом А.У. Меллона. С 1957 года издаёт журнал Orbis.

Фонд А.У. Меллона (англ. Andrew W. Mellon Foundation), Питтсбург, Пенсильвания

Предоставляет гранты по пяти основным программам: среднее и высшее образование; коммуникационные и информационные технологии; история искусства, реставрация, музейное дело; исполнительские виды искусств (кино, театр, музыка, балет и т. п.); охрана окружающей среды.

Фонд Макартуров (англ. John D. and Catherine T. MacArthur Foundation)

Финансируемые области деятельности: Общество и право (развитие правовой культуры, осознание гражданами роли правовых механизмов в защите их прав, социальное обеспечение, право с точки зрения общественной пользы, доступ общественности к информации); права человека (защита гражданских свобод, экономические и социальные права, права женщин и меньшинств, воздействие экономических изменений на женщин и меньшинства, поддержка равноправного участия женщин и меньшинств в общественной жизни, репродуктивные права женщин, мониторинг нарушений прав человека).

В тематике фонда также окружающая среда и общество (содействие устойчивому развитию, поддержание биологического разнообразия на планете, участие общественности в сохранении экосистем, правовые, экономические и социальные аспекты природоохранной деятельности и управления ресурсами, творческие подходы, обеспечивающие эффективное производство и потребление энергии, экономическое и экологическое воздействие производства и потребления энергии).

Фонд также уделяет внимание проблемам мир и безопасность (развитие широких концепций безопасности, рассматривающих коренные причины и следствия конфликтов, в том числе такие, как деградация окружающей среды и использование природных ресурсов, религия, этничность, миграции и неравномерное экономическое развитие, контроль над вооружениями и разоружение, распространение вооружений и региональные конфликты).

Фонд Рокфеллера (англ. The Rockefeller Foundation, RF), Нью-Йорк

Финансируемые программы: сельскохозяйственные науки, культура и гуманитарные науки, медицина, охрана окружающей среды, демографические науки, международные инициативы, специальные программы и проекты в области международной безопасности и развития демократии.

Гуверовский институт войны, революции и мира (англ. Hoover Institution on War, Revolution and Peace)

Политический исследовательский центр США, входит в систему Стенфордского университета (в сердце Кремниевой долины), Калифорния.

Основан в 1919 году Гербертом Гувером как библиотека материалов о I Мировой войне. Ныне один из ведущих исследовательских центров. Занимается долгосрочными аналитическими программами политики и экономики. Основные направления исследований: национальная безопасность и закон, права частной собственности и гражданские свободы, экономическое развитие, федеральная налоговая политика, реформирование здравоохранения, идеология и терроризм, энергетическая политика.

Массачусетский технологический институт (англ. Massachusetts Institute of Technology, MIT),

Кембридж, Массачусетс

Университет и исследовательский центр. Направления исследований: разработка систем с разделением времени и интерактивной графики, широкий спектр научных разработок в области искусственного интеллекта, робототехники. Ведёт также исследования по менеджменту, экономике, лингвистике, в сфере политических наук и философии. По версии газеты The Times в 2005 году стоял на итоговом втором месте среди лучших 200 университетов): на первом по технологии, инженерному делу и на втором по науке. Годовой бюджет 8 млрд долл. США.

Американский институт предпринимательства (англ. American Enterprise Institute for Public Policy Research), Вашингтон

Столичный независимый (негосударственный) исследовательский институт и крупнейший аналитический центр США. Первоначально был учреждён в 1943 году деловым сообществом как Американская ассоциация предпринимательства. Институт финансируется такими компаниями, как Microsoft, Motorola, American Express, ExxonMobil, Chevron, AT&T, и другими. Ведёт исследования в области государственной политики с целью сохранять и укреплять фундаментальные элементы свободы: ограничение власти правительства, частное предпринимательство, важнейшие культурные и политические институты, а также сильную внешнюю политику и национальную оборону. Также проводит открытые дебаты, публикует соответствующих материалов. По уставу институт действует на строго внепартийной основе.

Центр национальной политики (англ. Center for National Policy, CNP), Вашингтон

Неправительственная межпартийная организация, призванная вырабатывать практические решения, направленные на обеспечение безопасности страны.

Основные направления исследований: разработка внешней политики, обеспечение национальной безопасности, реформирование инфраструктуры. Также Центр акцентирует внимание политиков на национальной безопасности, является площадкой для дебатов по различным международным вопросам.

Корпорация по разработке систем (англ. System Development Corp., SDC), Санта-Моника, Калифорния

Первая в мире компания, специализирующаяся на ПО. Начинала в 1955 году как совместная инженерная группа ВВС США и корпорации РЭНД, а в 1966 году стала коммерческой организацией. Разрабатывала системы с разделением времени (time-sharing systems) для первой оборонной компьютерной сети ARPA и прочие программы, что позволило создать Интернет.

Гудзоновский институт (англ. Hudson Institute), Вашингтон

Непартийная исследовательская организация, занимающаяся прогнозами и аналитикой с целью содействия безопасности, процветанию и гражданским свободам во всём мире. Ей свойственен новаторский подход к изысканию способов управляемого вхождения в будущее посредством проведения междисциплинарных исследований и работ, основанных на сотрудничестве, в области обороны, международных отношений, экономики, культуры, науки, технологий и права. Оказывает помощь правительственным и деловым кругам всего мира через конференции, публикации, политические рекомендации.

Институт урбанистики (англ. Urban Institute)

Создан в 1968 году как некоммерческая организация для осуществления политических исследований. Учёные работают над широким спектром социальных вопросов в основном внутренних для США, таких как условия жизни в мегаполисах, проблемы бездомных, однако в последние годы Институт анализировал подобные проблемы в развивающихся странах, Восточной Европе и России. Институт идентифицирует социальные проблемы, оценивает государственные программы, определяет новые тренды, анализирует эффекты принимаемого законодательства и иногда даже предлагает альтернативы политических решений. Средний годовой бюджет 55 млн. долл., постоянных сотрудников более 300 человек.

Институт Аллегени (англ. Allegheny Institute for Public Policy), Питтсбург, Пенсильвания

Некоммерческая исследовательская и образовательная организация с главной задачей защиты интересов налогоплательщиков, граждан, малого и среднего бизнеса от непомерных посягательств органов управления. В каждом случае она готова сформулировать и выдвинуть такую политику, которая даст отпор местным властям с раздутым штатом, а также поможет сформировать более экономичную местную власть. Деятельность организации основана на принципах свободного предпринимательства, уважения прав частной собственности, развития гражданского общества и личной свободы.

Манхэттенский институт политических исследований (англ. The Manhattan Institute for Policy Research, MIPR) Нью-Йорк

«Создан в 1978 году как Международный центр изучения экономической политики (International Center for Economic Policy Studies), в 1981-м переименован в MIPR. Является консервативной американской, рыночно-ориентированной «фабрикой мысли». Ставит своей задачей развивать и распространять новые идеи, дающие больше возможностей экономического выбора и требующие личной ответственности. Институт пропагандирует решения проблем на основе свободных рыночных отношений, поддерживает исследования по экономике, образованию, здравоохранению, социальному обеспечению, по вопросам права, снижения преступности, условиям урбанизированной среды проживания и т. п. Доводит результаты этих исследований до общественности через книги, статьи, интервью, устные выступления, газетные заметки, а также серьёзные статьи в ежеквартальном Городском журнале (City Journal) Института, предназначенном разработчикам политической стратегии, политикам, учёным и журналистам».

Институт Санта Фе (англ. Santa Fe Institute, SFI), Санта Фе, Нью-Мексико

Независимый некоммерческий институт теоретических исследований, предназначенный для междисциплинарного изучения фундаментальных принципов функционирования сложных самоприспосабливающихся систем, включая физические, компьютерные, биологические и социальные системы.

Школа военно-морской адъюнктуры (англ. Naval Postgraduate School), Монтерей, Калифорния

Военно-морская академия, имеет одну из самых крупных библиотек среди американских вузов, богатейшее собрание микрофильмов, обширную компьютерную базу с выходом на Пентагон, ЦРУ, главные научные центры страны. Основные программы академии рассчитаны не только на будущих высших командиров ВМФ, но и руководителей важных отраслей военной науки. Для получения учёного звания «магистр» или «доктор» слушатели должны представить диссертацию по заранее оговорённой теме. Технические разработки, несущие новые идеи или открытия, могут получить субсидии крупных военно-промышленных фирм. Их авторам гарантирована весьма престижная работа.

Бюджет академии складывается из поступлений от Пентагона и видов вооружённых сил, которые прислали офицеров для обучения. Отдельно финансируются научные исследования, выполняемые по заявкам соответствующих ведомств и частных фирм. Годовой бюджет Школы-академии 40 млн долл. и более.

Центральное разведывательное управление, ЦРУ (англ. Central Intelligence Agency, CIA), Лэнгли, Виргиния

Имеет в своём составе Научно-технический директорат, он проводит исследования и разработки в области технических средств сбора информации. осуществляет обмен информацией с крупнейшими научными центрами США.

Также имеется Управление исследований и разработок технических систем, оно занимается фундаментальными и прикладными научно-техническими исследованиями и разработками систем связи, датчиков, полупроводниковых приборов и устройств, исследованиями по искусственному интеллекту, моделированию процессов и пр.

В Информационно-аналитическом директорате есть пять региональных управлений анализа информации: по СНГ, Европе, Ближнему Востоку и Южной Азии, по Восточной Азии, по странам Африки и Латинской Америки. Имеется оперативный центр ЦРУ, круглосуточно анализирующий информацию с целью выявления признаков назревания кризисных ситуаций.

Управление научных исследований в области вооружений занимается анализом технических аспектов вооружения и космических систем других стран, анализом информации по ядерному оружию и энергетике, системам оружия тактического и общего назначения, средствам ПВО, а также о политике в области научно-технического прогресса.

Управление глобальных проблем занимается анализом экономических, географических и технологических проблем в международном масштабе. Управление информационных ресурсов осуществляет информационно-справочные функции; Управление анализа информации об иностранных лидерах поставляет руководству страны характеристики иностранных политических лидеров и организаций.

Европейские аналитические центры

Стокгольмский институт изучения проблем мира, СИПРИ (англ. Stockholm International Peace Research Institute, SIPRI), Сольно,

Швеция (150 км от Стокгольма)

Независимый международный институт, созданный для исследования проблем мира и конфликтов, прежде всего, вопросов контроля над вооружениями, нераспространения вооружений и разоружения. Финансируется посредством шведских грантов, выделяемых правительством и утверждаемых парламентом. Осуществляется также субсидирование из США. Состав Правления и персонала интернациональный. Ежегодный отчёт на английском языке. Основные направления деятельности: евроатлантическая безопасность, вооружённые конфликты и их разрешение, вероятные химические и биологические войны, расходы на вооружение и производство оружия, движение оружия по странам и континентам, разработка систем раннего обнаружения баллистических угроз. Примеры наиболее важных проектов: фиксирующая пена, нелетальное оружие, временно парализующие газы, волновое воздействие на человека и другое.

Международный институт стратегических исследований, МИСИ (англ. International Institute for Strategic Studies, IISS), Лондон, Великобритания

Британский «мозговой центр, занимающийся изучением международных отношений. Основан в 1958 году и изначально фокусировался на вопросах предотвращения распространения ядерного оружия и контроля вооружений. Насчитывает 2500 членов со всего мира. Считается ведущей мировой «фабрикой мысли» по вопросам военно-политических конфликтов. Публикует книги серии Эделфи (Adelphy Series) с углублённым анализом основных вопросов стратегии и обороны, ежегодный каталог Военный баланс (The Military Balance), журнал коротких отчётов Стратегические комментарии (Strategic Comments) по самым острым стратегическим вопросам, каталог публикаций Стратегическое досье (Strategic Dossiers), ежегодный обзор Стратегическое обозрение (Strategic Survey) с обзором международных отношений, ежеквартальный журнал Выживание (Survival: Global Politics and Strategy).

Международный институт защиты окружающей среды и развития (англ. International Institute for Environment and Development, IIED), Лондон, Великобритания

Политический научно-исследовательский «мозговой центр» (с 1971). Направления деятельности: изучение распределения природных ресурсов с целью снижения мирового уровня бедности и борьбы с голодом. Институт внёс значительный вклад в расчёты «зелёного ВВП», а также в разработку природоохранного налогообложения. Изучает вопросы изменения климата, распределения природных ресурсов, демографии и законодательства.

Королевский институт международных исследований (англ. The Royal Institute of International Affairs, RIIA), Лондон, Великобритания

Неформальное название: Чэтэм Хаус (Chatham House) по месту размещения во дворце с этим именем на площади Сент-Джеймс в Лондоне.

Неправительственная некоммерческая организация, созданная для анализа важнейших внешнеполитических вопросов, публикации мнений, выводов и рекомендаций по ним. По мнению журнала Foreign Affairs, лучший «мозговой центр» вне США. Финансируется крупными корпорациями, правительственными органами и прочими учреждениями. Тематика недавних исследований: терроризм, проблема Ирана, пиратство у берегов Сомали.

Германский институт международной политики и безопасности (англ. German Institute for International and Security Affairs), ФРГ

Ведущий немецкий мозговой центр международной политики и безопасности. Основан в 1962 году. Независимое научное общество, анализирующее международные вопросы и проблемы безопасности. Снабжает правительство актуальной информацией по тематике: сохранение Европейской интеграции, общая политика безопасности, западнобалканский регион, отношения с Россией, США, странами Африки и Ближнего Востока.

Институт Восточной Азии, Гамбург, ФРГ

Направление деятельности: укрепление деловых партнёрских отношений ФРГ, Китая и Японии.

Азиатские аналитические центры

Национальный институт развития научных исследований (англ. National Institute for Research Advancement, NIRA), Токио, Япония

Японский независимый «мозговой центр», основан 1974 году с целью проведения независимых исследований для решения вопросов в области сложных социальных процессов, политических, экономических, международных проблем, а также технологий. Тематика исследований: экономическая интеграция в регионе (Юго-Восточная Азия, ЮВА), развитие КНР и Индии, Политические и силы и законодательство в странах ЮВА; возможности и вызовы 21 века. Исследования охватывают все три уровня: национальный, региональный, международный.

Центр исследований международной общественной политики (CIPPS)

Ведущий «мозговой центр» Японии.

Токийский университет внешнеполитических исследований, Токио, Япония

Институт евразийских исследований Йокогамского национального университета, Йокогама, Япония

Институт современных международных отношений (англ. The Institute of Contemporary Observation, ICO), Пекин, КНР

Китайский гражданский «мозговой центр», активно сотрудничает с подразделениями Всемирного банка, Всемирной организацией труда. В основном специализируется на вопросах трудовой миграции, прав трудящихся, и социальной ответственности корпораций. Проводит 3 конференции в год, издаёт журналы и прочие научные публикации.

Шанхайский университет международных исследований (англ. Shanghai International Studies University, SISU), Шанхай, КНР

Междисциплинарный исследовательский центр. Специализируется на подготовке специалистов по международным отношениям, лингвистов высшего класса.

Институт оборонных исследований и анализа (англ. Institute for Defence Studies and Analyses, IDSA), Дели, Индия

Главный «мозговой центр» Индии. Основан в 1965 году для проведения опережающих исследований в области международных отношений, стратегических и секретных вопросов. Также занимается подготовкой гражданских и военных специалистов. Управляется исполнительным советом, куда входят выдающиеся люди из разных областей. Направления исследований: военное дело, оружие массового поражения, терроризм и международная безопасность.

Институт политических и международных исследований при МИД Ирана (англ. The Institute for Political and International Studies, IPIS), Тегеран, Иран

Основан в 1983 году при МИД Ирана, является одним из первых «мозговых центров» в области внешних связей. Предназначен для проведения и расширения независимых исследований в области международных отношений. Основные направления деятельности: проведение и поощрение аналитических работ, исследований и распространение знаний в политической, экономической, юридической областях, а также в сфере стратегической безопасности и культуры. Институт собирает и публикует достоверную информацию по международным делам, облегчая всем заинтересованным лицам и организациям аналитическое понимание вопросов, касающихся Исламской Республики Иран. Консультирует работников департаментов МИД и руководство Исламской Республики Иран.

Центр региональных исследований (Institute of Regional Studies, IRS), Пешавар, Пакистан

Основан в 1980 году как независимая, некоммерческая организация, специализирующаяся на вопросах региона Хайбер-Пахтунхва (Северо-западная пограничная провинция, Федерально управляемые племенные территории Афганистана). Предоставляет информацию правительственным и неправительственным организациям.

Центр евразийских стратегических исследований (АСАМ), Стамбул, Турция

Аналитические центры, действующие в СНГ

Казахстанский институт стратегических исследований (КИСИ) при Президенте Казахстана, Астана, Казахстан

Институт стратегических и межрегиональных исследований, Ташкент, Узбекистан

Международный институт стратегических исследований, Бишкек, Киргизия

Центр СНГ, Москва, Россия

Центр СНГ Института актуальных международных проблем Дипломатической академии МИД России создан в апреле 1994 года для изучения процессов, протекающих в Содружестве Независимых Государств в целом и в каждой входящей в него стране. При этом акцентируется внимание на путях и методах укрепления и развития тенденций, ведущих к сближению стран и народов СНГ, к развитию интеграционных процессов на территории стран Содружества.

Результаты исследования в виде аналитических записок, справочных материалов доводятся до департаментов МИД России; выносятся в форме сообщений, содокладов на научные и научно-практические конференции, круглые столы, организуемые МИД и Дипломатической академией; публикуются в центральных газетах и журналах, сборниках конференций, монографических изданиях, учебных пособиях, «Дипломатическом ежегоднике», «Ежегоднике СНГ», «Учёных записках», излагаются в учебных лекциях. Особое внимание в работе Центра уделяется задачам соединения фундаментальных научных исследований по проблемам интеграции с оперативным анализом интеграционных процессов, поиску путей и методов реформирования СНГ. Центр СНГ установил сотрудничество с Академией управления при Президенте республики Беларусь, с Дипломатической Академией МИД Украины, национальными университетами Молдавии, Таджикистана, Киргизии; осуществляет деловые контакты с посольствами стран СНГ, аккредитованными в Москве.

Институт независимых стратегических исследований (сетевой проект), Киев, Украина

Француский институт изучения Центральной Азии (франц. l’Institut francais d’etudes sur l’Asie centrale, IFEAC), Ташкент, Узбекистан

Российские аналитические центры

Институт современного развития (ИНСОР), Москва

ИНСОР – российская организация, созданная с целью объединение лучших экспертов для подготовки предложений и выработки документов по важнейшим направлениям государственной политики. ИНСОР основан на базе прежнего Центра развития информационного общества (РИО-Центр). Институт привлекает ведущих российских и зарубежных учёных, а также руководителей компаний и государственных структур к открытому и прямому диалогу, цель которого – определить практические пути развития российского общества и государства.

Институт организует экспертные дискуссии и конференции, осуществляет независимую исследовательскую деятельность, а также предоставляет площадку для открытого обмена идеями и мнениями. Задача Института не в следовании узким идеологических принципам, но в налаживании всестороннего, равноправного и честного диалога о будущем России.

В рамках научно-исследовательской деятельности Института и по результатам экспертных обсуждений формулируются практические рекомендации, представляемые на рассмотрение Президенту и Правительству РФ, готовятся аналитические и информационные материалы, адресованные всей российской общественности.

Агентство стратегических инициатив (АСИ), Москва

Создано в 2011 году, учредитель Правительство России. Предусмотрена работа агентства по трём направлениям: проекты практического характера, оценки квалификаций (систему оценки разрабатывает РСПП) и социальные проекты в области здравоохранения, культуры, образования, а также деятельности независимых, неправительственных организаций.

Государственный Институт системного анализа Счётной палаты РФ, Москва

Создан в 2002 году, учредитель Счётная палата РФ. Предназначен для проведения научных исследований актуальных проблем государственного финансового контроля, координации и выполнения научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, связанных с разработкой и внедрением новых методов и технологий контрольно-ревизионной и экспертно-аналитической деятельности СП РФ, в том числе исследований по таким вопросам, как анализ коррупциогенности законодательства России; анализ законности и экономической эффективности приватизации за период 1993–2003 годов; аудит эффективности расходования государственных средств и использования государственного имущества; анализ эффективности бюджетной политикив стране; государственный финансовый контроль корпоративных структур; государственный финансовый контроль финансово-хозяйственной деятельности естественных монополий; проблемы и особенности государственного финансового контроля при реализации прав государства в области интеллектуальной собственности; анализ эффективности использования государственных активов в акционерных обществах, пакеты акций которых находятся в собственности государства; оценка эффективности государственного управления зарубежной собственностью РФ; исследование зарубежного опыта государственного финансового контроля, проблемы совместимости отечественных и зарубежных стандартов и методологий; взаимодействие с международными организациями высших органов финансового аудита в рамках ИНТОСАИ, ЕВРОСАИ и АЗОСАИ.

Центр анализа стратегий и технологий (АСТ), Москва

Ведущая российская некоммерческая научно-исследовательская организация, занимающаяся изучением вопросов оборонной промышленности и военно-технического сотрудничества, основана в 1997 году. Основные результаты своей деятельности Центр АСТ публикует в журнале Экспорт вооружений (с 1997). С 2002 года также выпускает ежедневный тематический дайджест СМИ Перископ, с 2004 года журнал на англ. языке Moscow Defense Brief (Московские оборонные заметки), а с 2008 года издаёт собственные книги, например: Танки августа. – М.: ЦАСТ, 2009, сборник статей о событиях в Южной Осетии в августе 2008 года. Ещё одним направлением деятельности Центра АСТ является оказание консультационных услуг и обеспечение информационно-аналитической поддержки российским профильным министерствам и ведомствам, оборонным предприятиям, банкам и инвестиционным компаниям. Центр АСТ не финансируется никакими правительственными, коммерческими и прочими организациями.

Свою деятельность компания обеспечивает благодаря продаже научно-исследовательских и медийных продуктов, консультационных услуг, реализации других проектов. В Центре работают на постоянной основе 10 человек. Центр АСТ регулярно привлекает к своим исследованиям ведущих российских учёных, журналистов и государственных служащих.

Международный Фонд социально-экономических и политологических исследований (Горбачёв-Фонд), Москва

Основан Президентом СССР М.С. Горбачёвым в декабре 1991 года.

Горбачёв-Фонд – это международная неправительственная, неприбыльная организация. В деятельности Фонда на добровольных началах могут принимать участие юридические лица и граждане любых государств. Фонд постоянно сотрудничает с ведущими университетами, фондами, международными организациями, государственными структурами и неправительственными объединениями во многих странах мира. Горбачёв-Фонд – один из первых независимых «мозговых центров» в современной России. Проводит исследования социальных, экономических и политических проблем, актуальных для нынешнего этапа российской и мировой истории. Фонд стремится содействовать утверждению демократических ценностей, нравственных, гуманистических начал в жизни общества. Концепция Фонда основана на убеждении, что в условиях глобализации стране и миру нужно новое мышление, новое прочтение идей прогресса и гуманизма, разработка принципов более справедливого миропорядка. Фонд содействует открытому диалогу между экспертами и общест-венностью, стремясь к использованию результатов научных исследований в интересах развития гражданского общества, становления учёных и политиков нового поколения.

Клуб Товарищей Военного института иностранных языков имени Красной Армии

В настоящее время в стадии поиска оптимальной организационной формы и источников финансирования, например, путём выполнения переводческих работ по военно-политической тематике.

Политическая экспертная сеть «Кремль. Орг» (kreml.org)

Проект Фонда эффективной политики (с 2002). Предоставляет экспертному сообществу механизм взаимодействия с властью. Публикует в Сети экспертные заключения, результаты экспертных опросов и общероссийских экспертных исследований. Экспертно-аналитический массив, аккумулированный в сети Кремль. Орг, постоянно открыт для использования при подготовке государственных и правительственных решений, политических и социально-экономических программ. Кремль. Орг, как экспертный портал, где концентрируются оценки и позиции лидеров экспертного сообщества России и стран СНГ по злободневным проблемам и глобальным тенденциям развития Евровостока, является формой самоорганизации экспертного сообщества для обеспечения рабочего взаимодействия с государственными центрами выработки, принятия и реализации решений.

Сайт политических комментариев ПОЛИТКОМ.RU (politkom.ru)

Создан (2001) и поддерживается одним из ведущих аналитических центров России – независимым фондом «Центр политических технологий». Ориентирован на широкую аудиторию: политиков, политических консультантов, журналистов, экспертов, а также всех, кто интересуется политикой. Охватывает всю актуальную политическую и социальную тематику. Одно из немногих сетевых изданий, предлагающих в свободном доступе уникальные аналитические и информационно-публицистические материалы, прежде всего, развёрнутый комментарий одного из ведущих экспертов России или аналитиков ЦПТ (Политвзгляд), оперативные комментарии журналистов сайта по актуальным событиям текущего дня (Политгвоздь), обновляемые ежедневно. Обзоры финансово-экономических трендов и экспертный анализ вариантов развития российской экономики, обновляются несколько раз в неделю. ПОЛИТКОМ.RU – независимый сайт, не входит ни в один из медиа-холдингов, проводит самостоятельную редакционную политику. Это открытая трибуна мнений политиков, экспертов и журналистов.

Центр макроэкономического анализа и краткосрочного прогнозирования (ЦМАКП), Москва

Основные задачи ЦМАКП: проведение исследований по выявлению тенденций развития российской экономики, разработка макроструктурных сценарных прогнозов; разработка рекомендаций в области экономической политики, предоставление консультационных услуг для органов власти Российской Федерации, крупных компаний, общественных организаций; разработка методического и инструментального обеспечения аналитических и прогнозных экономических расчётов. Основные направления деятельности ЦМАКП: анализ важнейших тенденций и прогнозирование государственных финансов, денежно-кредитной сферы, банковской системы, внешнеэкономической сферы, социальной сферы; анализ важнейших тенденций в реальном секторе экономики. Материалы ЦМАКП направляются в Аппарат Правительства РФ, в Администрацию Президента РФ, Госсовет РФ, ГД РФ, Минэкономразвития, Минобрнауки, Минпромторг, Банк России, а также широкому кругу компаний и неправительственных организаций (Внешторгбанк, Внешэкономбанк, Банк Москвы, АИЖК, Ассоциация российских банков, Ассоциация региональных банков, РСПП, общественной организации «Деловая Россия» и другим.

Центр стратегических разработок, Москва

Некоммерческая организация, созданная в 1999 году для содействия успешному развитию страны путём экспертной и нормативно-правовой поддержки проводимых реформ в экономике и социальной сфере. Первые попытки проведения комплексных реформ и выработки многих решений в сфере экономической политики в тот период основывались на стремлении вести публичный диалог и сделать представителей общественности в широком смысле слова, от бизнеса до профсоюзов, от экспертов до работников некоммерческих организаций, стэйкхолдерами процесса разработки политики. (Здесь стэйкхолдеры – это люди, организации, зависящие от государства, от которых, в свою очередь, зависит оно само). В сфере пенсионной реформы недостаточность общественного диалога властями уже осознана, и активный диалог между федеральными ведомствами, экспертами, участниками рынка и социальными партнёрами уже начался. Результатом этой работы стали предложения по развитию накопительной составляющей пенсионной системы, благодаря которым была снят с повестки дня вопрос о возможной ликвидации обязательной накопительной компоненты и начали реализовываться конкретные шаги по повышению её надёжности и эффективности. Другой важной задачей ЦСР является своевременное оповещение общества о рисках, связанных с масштабными экономическими и политическими кризисами. ЦСР был первой экспертной организацией, инициировавшей стресс-тестирование российской экономики, крупных компаний реального сектора и банков в случае глубокого мирового финансово-экономического кризиса. События 2008–2009 годов продемонстрировали высокую достоверность прогнозов ЦСР, включая такие показатели, как темпы падения ВВП, уровень девальвации рубля, чистый отток капитала, размеры бюджетного дефицита, масштабы нехватки ликвидности и уровень «плохих» ссуд в банковском секторе.

Центр политической конъюнктуры России (ЦПКР)

Основанный в 1992 году, ЦПКР является одним из лидеров на российском рынке политического анализа, экспертизы, мониторинговых услуг. В числе клиентов ЦПКР – государственные учреждения, предприятия крупного и среднего бизнеса, политические партии, правительства и посольства зарубежных государств. Продуктом Центра служит еженедельная аналитическая серия «Политическая повестка дня». Кредо организации: Информировать, Анализировать, Прогнозировать, Популяризировать, Проектировать.

Центр макроэкономических исследований Сбербанка России (ЦМИ СБ РФ)

Созданный в 2008 году, ЦМИ осуществляет независимую оценку состояния российской и глобальной экономики и влияния макроэкономической ситуации на развитие Банка. Центр выпускает еженедельные и ежемесячные аналитические обзоры текущей экономической ситуации в мире и России, содержащие прогнозы основных макроэкономических показателей (Новости глобальной экономики), отслеживает финансовые настроения в обществе (Индекс финансовых настроений Сбербанка), а также выпускает специальные тематические экономические обзоры (Макроэкономические обзоры) и проводит совместные исследования с ведущими научными институтами. Примером таких исследований может служить проведённое Левада-Центром по заказу ЦМИ социологическое обследование «Инновационный и предпринимательский потенциал общества». Центр также консультирует подразделения Банка по макроэкономическим вопросам, готовит материалы и участвует в презентациях и конференциях по профилю Центра.

Московский Либертариум

Сайт-библиотека – архив (с 1992) и текущие поступления – материалов с изложением либертарианских идей (от. англ. liberty «[личная] свобода») о том, какими должны быть взаимоотношения человека с государством в цивилизованном свободном обществе.

Институт экономической политики им. Е.Т. Гайдара (Институт Гайдара)

Институт экономической политики Академии народного хозяйства и АН СССР, основанный в 1990 году, был переименован в 1992 году в Институт экономики переходного периода (ИЭПП). Его основателем и бессменным Директором до декабря 2009 года был Е.Т. Гайдар. В 2010 году в соответствии с инициативой коллектива ИЭПП и во исполнение Указа Президента РФ от 14.05.2010 № 601 Институт получил название – Институт экономической политики имени Е.Т. Гайдара (Институт Гайдара).

В Институте на постоянной основе работает около 140 научных сотрудников, среди них 1 действительный член РАН, 10 докторов и 39 кандидатов наук. Институт пользуется широким признанием у международного научного сообщества, активно сотрудничает с различными исследовательскими и политико-аналитическими центрами, как российскими, так и зарубежными. Институт Гайдара проводит теоретические и прикладные исследования в области экономики, оказывает органам государственной власти РФ различного уровня консультации в области государственных финансов, денежно-кредитной и курсовой политики, политики в области приватизации, корпоративных финансов, институциональных реформ и проблем экономического роста. Политико-экономические исследования Института высоко оцениваются в правительственных структурах. По всем названным направлениям Институт имеет и вырабатывает собственную позицию. Институт осуществляет различные проекты для Всемирного банка, Международного Валютного Фонда (МВФ) и Организации Экономического Сотрудничества и Развития (ОЭСР), оказывает консалтинговые услуги крупнейшим российским компаниям. Научную деятельность Институт ведёт по следующим направлениям: макроэкономика и финансы (макроэкономические тенденции; бюджетная политика; денежно-кредитная политика; налоговая политика; проблемы финансового сектора; бюджетный федерализм); проблемы реального сектора экономики (проблемы экономического развития; структурные проблемы экономики; отраслевые рынки и инфраструктура; экономика минерально-сырьевого сектора; внешнеэкономическая деятельность; конъюнктурные опросы); институциональное развитие, собственность и корпоративное управление (проблемы собственности и корпоративного управления; проблемы развития социальной сферы; развитие военной организации РФ; краткосрочные прогнозы социально-экономических показателей РФ); политическая экономия и региональное развитие (институциональные проблемы; проблемы муниципального развития; проблемы конституционной экономики и судебно-правовой реформы; вопросы интеграции СНГ и Европы); аграрная политика (аграрная и продовольственная политика России; формирование инфраструктуры аграрного рынка); правовые исследования (экспертиза и разработка нормативно-правовых актов). Основные результаты исследований, выполняемых Институтом, представлены в ежегодных обзорах «Российская экономика. Тенденции и перспективы», серии «Экономика переходного периода», ежемесячных обзорах «Экономико-политическая ситуация в России», сборниках научных трудов Института, а также в публикациях сотрудников Института. По результатам конъюнктурных опросов руководителей промышленных предприятий издаётся ежемесячный «Российский бюллетень конъюнктурных опросов», кроме того ежемесячно издаётся бюллетень «Конъюнктурные опросы», ежеквартально выпускается «Мониторинг финансовой стабильности в РФ, странах с переходной экономикой и развивающихся странах», а также регулярно расчитывается Индекс промышленного оптимизма. Обзоры, другие издания Института, доклады и наиболее значимые результаты выполненных исследований направляются в аппарат Президента РФ и Правительство РФ, в Государственную Думу РФ и Совет Федерации, рассылаются министерствам и ведомствам, региональным органам власти, научным учреждениям РАН, международным организациям, в средства массовой информации. Ежегодно Институт готовит более 200 аналитических записок, научных докладов, предложений, проектов документов, справок, рецензий, комментариев.

Международный общественный фонд «Экспериментальный творческий центр» (Центр Кургиняна МОФ-ЭТЦ)

Образован в качестве независимой общественной организации в 1990 году. Учредители – группа учёных-политологов, социологов, культурологов. В числе основных исследовательских программ Фонда: политическая философия переходных социальных процессов; ресурсная безопасность России; религиозно-культурные вызовы российской государственности; макрорегиональные и локальнорегиональные процессы; политические, экономические и научно-культурные элиты; принципы и технологии управления в неустойчивых распределённых системах. Информационно-аналитические разработки специалистов Фонда используются политическими структурами достаточно широкого спектра, а также государственными органами РФ и её субъектов. С 1998 года Фонд издаёт альманах Школа целостного анализа.

Фонд экономических исследований «Центр развития» (Development Centre), Москва

Фонд основан в 1999 году с функциями исследовательского и аналитического Центра. Задачи Фонда: анализ экономической ситуации и экономической политики в России с акцентом на макроэкономический анализ и анализ банковской системы. Деятельность Фонда (Центра) финансируется за счёт спонсорских поступлений от российских и иностранных компаний, от выполнения работ по заказам международных организаций. Фонд выпускает на периодической основе ежемесячник Обозрение российской экономики, а также Сводный опережающий индекс экономической конъюнктуры и другие циклические индикаторы (ежемесячно), Консенсус-прогноз развития российской экономики (ежеквартально), обзоры состояния банковской системы и реального сектора (ежеквартально), тематические доклады по экономической проблематике. Аналитические материалы Центра развития распространяются среди государственных структур, российских коммерческих организаций, СМИ, информационных агентств, размещаются в сети Интернет. Центр готовит аналитические продукты по заказам Минэкономразвития и торговли, Министерства промышленности и энергетики, Банка России, Счётной палаты, крупнейших отечественных предприятий и банков. Работы Фонда Центр развития выходят на английском языке в рамках программы Euro Source.

Аналитическая лаборатория «Веди»

ООО «Аналитическая лаборатория «Веди» было зарегистрировано в 1993 году. Деятельность Лаборатории изначально была ориентирована на налаживание взаимодействия с другими информационными агентствами, основными московскими и региональными площадками, ведущими торги различными финансовыми инструментами, а также с государственными органами (Госкомстатом РФ, Центром экономической конъюнктуры при Правительстве РФ, Банком России и другими). В отличие от большинства аналогичных организаций, основной акцент в работе АЛ «Веди» был сделан не просто на сборе и упорядочении входящего информационного потока, но и на его верификации и глубокой системной обработке. Это дало Лаборатории возможность представить новый для российского рынка того времени продукт – периодические аналитические журналы, отслеживающие развитие российской экономики и национальной финансовой сферы на принципах пространственно-временного анализа экономических и финансовых объектов. Первый номер обозрения Финансовые рынки вышел в августе 1993 года, в 1994 году появилось ещё одно ежемесячное издание – Экономическое развитие России. За годы существования Лаборатории её эксперты, как самостоятельно, так и в сотрудничестве с другими аналитическими центрами, приняли участие более чем в 100 исследовательских проектах для государственных и коммерческих, российских, зарубежных и международных организаций. В качестве прочной основы для изданий и исследований АЛ «Веди» выступают статистические базы данных, отслеживающие все аспекты развития российской экономики и финансовой сферы, начиная с 1993 года.

Кризисная Web-страничка экономиста М.Л. Хазина infocrisis.ru. tags/Михаил Хазин. html

На страничке освещены все проблемы, связанные с наступающим мировым экономическим кризисом: соотношение курсов валют, в том числе USD, рубля и евро, проблемы процентной ставки и стоимости кредита и ипотеки, мирового спроса на российские энергоносители, макро– и микроэкономические последствия валютной политики государств. Существенная часть посвящена фундаментальному анализу финансовых рынков, («Форекс», мировые биржевые площадки), экономическим отношениям Китая, США, Европы и России, прошедшим (Югославия, Ирак) и будущим (КНДР, Иран, Сирия и многие другие) войнам. На сайте широко обсуждаются ситуации с глобальными проектами: «Исламским», «Западным», «Красным», виртуальными «Российским» и «Китайским». Так, по мнению аналитика, лишь Китай выйдет из кризиса окрепшим, способным захватить часть наших восточных «бесхозных» территорий. Глубокий и точный анализ сочетается с доходчивой подачей материала, о чём говорят названия рубрик: Кратко о кризисе. Причины кризиса • Словарь терминов для кризиса • Готов ли ты к кризису? • Новости кризиса • О кризисе в блогах • Девальвация • Как выжить в кризис • Инфляция • Ипотека • Увольнения • Кризисный юмор. Словом, слабонервным лучше на страничку Хазина не заходить. Отдельно рассматриваются вопросы возможных вариантов развития экономики России и преломление этих вариантов в руководстве страны – сложные интриги в Кремле и их реальная подоплёка.

Региональный общественный фонд «Информатика для демократии» (Фонд ИНДЕМ), Москва

Учреждён в 1997 году по инициативе Г.А. Сатарова, бывшего помощника Президента РФ Б.Н. Ельцина. Одной из важнейших задач Фонда ИНДЕМ является обеспечение расширения и развития деятельности Центра прикладных политических исследований «ИНДЕМ», одной из старейших независимых некоммерческих организаций, успешно работающей в области практической политики с 1990 года. Основная цель Центра – содействие становлению и развитию демократических институтов в России с использованием новейших достижений политической социологии, политологии, психологии, информационных технологий, а также распространение знаний о функционировании этих институтов и о новейших методах их изучения.

Институт политического и военного анализа (ИПВА), Москва

Институт, образованный в 1996 году, является независимой, негосударственной организацией. Основные сферы деятельности Института: научные и прикладные исследования в области геополитики, истории, политологии, социологии и психологии; мониторинг и прогнозирование социально-экономической и политической обстановки в субъектах Российской Федерации, СНГ и регионах мира; разработка предложений по вопросам внешней политики, рекомендаций по вопросам Военной реформы; системная экспертиза и организационное консультирование (OD-консалтинг) избирательных компаний; PR-обеспечение политических, социальных и экономических проектов. Научные, аналитические и экспертные подразделения Института ведут исследования в области истории, политологии, социологии и психологии; изучают проблемы межнациональных отношений; осуществляют информационный мониторинг, анализируют внутри– и внешнеполитическую обстановку и разрабатывают соответствующие прогнозы; исследуют проблематику военных конфликтов и национальной безопасности; занимаются организационным консультированием (OD-консалтинг); ведут работы, связанные с PR-технологиями, ситуационным анализом; разрабатывают проекты по созданию функционированию СМИ. Институт располагает библиотекой, интернет-магазином научных и справочных изданий, информационно-справочными базами данных по Русскому Зарубежью и социально-политической обстановке в субъектах РФ, осуществляет издательскую, научно-просветительскую деятельность: ежегодно печатаются монографии, сборники и брошюры, сотрудники ИПВА регулярно выступают в печатных и электронных СМИ.

Международный центр социально-экономических исследований (Леонтьевский центр), Санкт-Петербург

Основан в 1991 году по инициативе русского экономиста, гражданина США, Лауреата Нобелевской премии В.В. Леонтьева и мэра Санкт-Петербурга А.А.Собчака. Леонтьевский центр – это независимое исследовательское учреждение, действующее на основе полной финансовой самостоятельности. За 10 лет Центром выполнено более 500 проектов, в том числе 400 исследовательских и консультационных, проведено 150 конференций и семинаров, подготовлены 60 изданий, 1200 публикаций в СМИ. Партнёрская сеть Центра включает 34 страны и 150 городов России, 80 иностранных и более 300 российских организаций. Сотрудниками Центра пройдены 40 стажировок в России и в зарубежных странах. Ежегодно более 15 студентов проходит практику и стажировку в Леонтьевском центре. В сети Интернет Центром открыты и поддерживаются 15 сайтов (более 1000 ежедневных посещений пользователями более чем 70 стран. В Леонтьевском центре оборудованы около 60 автоматизированных рабочих мест, ведутся 10 баз данных с возможностью просмотра и наполнения с любого рабочего места. В информационном отделе Леонтьевского центра 2500 книг, из них на русском языке 1500 книг, на иностранных языках 1000, ежегодная подписка Центра на газеты и журналы насчитывает 50 наименований. Постоянный штат сотрудников Центра (включая работающих по совместительству) 70 человек, их средний возраст 35 лет. В Центре работают 2 доктора наук, 12 кандидатов наук, 65 человек с высшим образованием, 2 аспиранта, 5 студентов. Пятеро сотрудников Центра преподают в вузах Санкт-Петербурга. Партнёрская сеть Леонтьевского центра включает более 150 лучших экспертов. В Центре представлены 9 основных специальностей: экономисты, историки, социологи, географы, математики, инженеры, программисты, специалисты по телекоммуникациям, специалисты по PR-технологиям.

Портал аналитических центров стран СНГ и Балтии

Совместный проект фонда «Новая Евразия» и Российской ассоциации международных исследований (РАМИ) по развитию сети взаимодействия аналитических центров стран СНГ и Балтии был начат в 2006 году. На первом этапе проекта был проведён отбор среди аналитических центров, выразивших готовность принять участие в проекте. Было отобрано 7 центров, среди которых ОФ «Центр анализа общественных проблем» (Казахстан), ООО «Центр мира, конверсии и внешней политики Украины» (Украина), Региональный исследовательский центр при Наманганском государственном университете (Узбекистан), Институт гражданского общества и регионального развития (ИГОРР) (Армения), International Information and Analytical Portal «WIDER EUROPE» (Белоруссия) и Фонд стратегических и международных исследований (Грузия). Далее был проведён экспертно-методологический семинар в рамках проекта, чтобы совместно исследовать российский и зарубежный опыт создания сетей аналитических центров, рассмотреть методологию изучения политических трансформаций и режимных изменений на постсоветском пространстве и обсудить возможности совместной работы и формирования объединённого рынка аналитической продукции.

8. Тридцать шесть стратагем

(перечень из древнекитайского трактата «Саньшилю цзи мибэнь бинфа»)

1. Обмануть императора, чтобы он переплыл море.

2. Осадить Вэй, чтобы спасти Чжао.

3. Убить чужим ножом.

4. В покое ожидать утомлённого врага.

5. Грабить во время пожара.

6. Поднять шум на востоке – напасть на западе.

7. Извлечь нечто из ничего.

8. Для вида чинить деревянные мостки, втайне выступить в Чэньцан.

9. Наблюдать за огнём с противоположного берега.

10. Скрывать за улыбкой кинжал.

11. Сливовое дерево засыхает вместо персикового.

12. Увести овцу лёгкой рукой.

13. Бить по траве, чтобы вспугнуть змею.

14. Позаимствовать труп, чтобы вернуть душу.

15. Сманить тигра с горы на равнину.

16. Если хочешь что-нибудь поймать, сначала отпусти.

17. Бросить кирпич, чтобы получить яшму.

18. Чтобы поймать разбойников, надо прежде поймать главаря.

19. Тайно подкладывать хворост под котёл другого.

20. Ловить рыбу в мутной воде.

21. Цикада сбрасывает свою золотую кожицу.

22. Закрыть дверь и поймать вора.

23. Объединиться с дальним врагом, чтобы победить ближнего.

24. Объявить, что только собираешься пройти сквозь государство Го, и захватить его.

25. Украсть балки и заменить их гнилыми подпорками.

26. Скрыть акацию и указать на тутовое дерево.

27. Делать безумные жесты, не теряя равновесия.

28. Заманить на крышу и убрать лестницу.

29. Украсить сухие деревья искусственными цветами.

30. Превратить роль гостя в роль хозяина.

31. Стратагема красивой женщины.

32. Стратагема открытых городских ворот.

33. Стратагема сеяния раздора.

34. Стратагема самострела.

35. Стратагема цепи.

36. Бегство (при полной безнадёжности[5].

Литература

1. Источники

Абовский 98: Абовский Н.П. Творчество: системный подход, законы развития, принятие решений. Сер. Информатизация России на пороге XXI века. – М.: СИНТЕГ, 1998.

Авилов 99: Авилов А. Цивилизация биороботов. – М., 1999.

Азоев 96: Азоев Г.Л. Конкуренция: анализ, стратегия и практика. – М.: Центр экономики и маркетинга, 1996.

Айвазов б/г: Айвазов А. Периодическая система развития мирового капитализма. http://ajvazov.ru/articles/periodicheskaya-sistema-mirovogo-kapitalisticheskogorazvitiya.html

Акерлоф 94: Акерлоф Дж. Рынок «лимонов»: неопределённость качества и рыночный механизм. Пер. с англ. // THESIS, 1994, вып. 5. http://igiti.hse.ru/data/413/313/1234/5_1_4Akerl.pdf

Акофф 82: Акофф Р. Искусство решения проблем. – М., 1994.

Алексеев 98: Алексеев М.Н. Военная разведка России (от Рюрика до Николая II). Кн.1. – М.: Изд. дом «Русская разведка», 1998.

Алексеев 91: Алексеев П.В., Панин А.В. Теория познания и диалектика. – М., 1991.

Аллен 07: Аллен Д. Opus Dei. Ален Дж. Божественное творение (Человек). Пер. с англ. И. Быстровой. – М.: Эксмо, 2007.

Альтшуллер 71: Альтшуллер Г.С. Алгоритм изобретения. – М.: Моск. рабочий, 1971.

Альтшуллер 76: Альтшуллер Г.С. Творчество как точная наука. – М., 1976.

Аналитика б/г: Аналитика и аналитические центры. http://stra.teg.ru/library/institutes/thinktanks/11

Андерсон б/г: Андерсон К. Длинный хвост. Новая модель ведения бизнеса. http://www.klex.ru/af0

Андреев 88: Андреев Д.Л. Роза мира. – М., 1988.

Андреева 96: Андреева А.А. Империя Небесного Кремля. – М., 1996.

Андреева 98: Андреева А.А. Плаванье к Небесному Кремлю. – М.: Ред. журн. Урания, 1998. http://www.rodon.org/aaa/pknk/

Аналитич. 97: Аналитическая деятельность в госучреждениях // Открытая политика, 1997. – № 11.

Анисимов 98: Анисимов О.С. Акмеология и методология. Проблемы психотехники и мыслетехники. – М.: РАГС, 1998.

Анохин 98: Анохин П.К., Кибернетика функциональных систем. Избр. труды под общей ред. акад. РАМН К.В. Судакова. – М.: Медицина, 1998.

Антоненко 96: Antonenko О. New Russian Analytical Centers and Their Role in Political Decisionmaking. На англ. яз. Новые аналитические центры в России и их роль в принятии политический решений. – Cambridge, Mass., 1996.

Арнольд 90: Арнольд В.И. Теория катастроф. – М., 1990.

Арутюнова 02: Арутюнова Н.Д. Предложение и его смысл. Логико-семантические проблемы. – М.: УРСС, 2002.

Арчибальд 04: Арчибальд Р.С. Управление высокотехнологичными программами и проектами. – М.: ДМК Пресс, 2004.

Аршинов 10: Проблема сборки субъектов постнеклассической науке. Сб. статей. Отв. ред. В.И.Аршинов и В.Е. Лепский. – М.: ИФ РАН, 2010.

Атаманчук 06: Атаманчук Г.В., Василенко Л.А., Иларионова Т.С., Барциц И.Н.

Информационно-аналитич. обеспечение государственной службы. – М.: РАГС, 2006. Аттали 06: Аттали Жак. Краткая история будущего. – 2006. http://lib.rus.ec/b/300624/read

АУРа б/г: АУРа – Академия управления развитием. nebopolitica.runebopolitica.ru и www.peremeny.ru/books/osminog/5328 Афанасьева 45: Афанасьева О.А. Краткий очерк истории Лиги Наций. – М.: Госполитиздат, 1945.

Ахромеева 85: Ахромеева Т.С., Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г., Парадоксы мира нестационарных структур // Математика, кибернетика, 1985. – № 5.

Аэроянц 99: Аэроянц Э.А., Харитонов А.С., Шелетин Л.А. Немарковские процессы как новая парадигма // Вопросы философии, 1999. – № 7.

Бабинцев 88: Бабинцев В.С. США: приоритеты НТП. Научно-техническая политика и стратегия. – М.: Наука, 1988.

Бард 04: Бард А., Зодерквист Я. Netократия. Новая правящая элита и жизнь после капитализма. – Стокгольмская школа экономики, 2004.

Баркан 03: Баркан Д.И. Управление сбытом: Уч. пособие. – СПб: СПб ГУ, 2003.

Басовская 02А: Басовская Н.И. Цель истории – история: Сб. статей. – М., 2002.

Басовская 02Б: Басовская Н.И. Столетняя война: леопард против лилии. – М., 2002.

Басовская 05: Басовская Н.И. Французский средневековый город и рождение национального самосознания // Городской универсум: эволюция культуры и социальные метаморфозы. – М.: Квебек, 2005.

Басовская 08: Басовская Н.И. Человек в зеркале истории. Эхо истории на «Эхо Москвы». – М., 2008.

Бахтияров 97: Бахтияров О.Г. Постинформационные технологии: введение в психонетику. – К., 1997. varvar.ru/arhiv/texts/bahtijarov1.html

Бахтияров 07: Бахтияров О.Г. Интеллектуальный спецназ империи. http://ezotera.ariom.ru/2007/08/24/bahtiyarov.html

Баяндин 02: Баяндин Н.И. Технологии безопасности бизнеса. – М.: Юристъ, 2002.

Бегунов 02: Бегунов Ю.К. и др. Тайна беззакония в исторических судьбах России. – СПб, 2002.

Безрукова 96: Безрукова В.С. Педагогика. Проективная педагогика. – Екатеринбург: Деловая книга, 1996.

Бейли 94: Бейли К. Социология и новые системные теории: к теоретическому синтезу. – М., 1994.

Белнап 81: Белнап Н., Стил Т. Логика вопросов и ответов. Пер. с англ. – М.: Прогресс, 1981.

Беляева 07: Сравнит. анализ российских и зарубежных аналитических центров: Уч. пособие. Под ред. Н.Ю. Беляевой, Д.Г. Зайцева. – М., 2007.

Беляева 10: Беляева Н. Ю., Зайцев Д. Г. «Мозговые центры» в России и странах Запада: сравнительный анализ, 2010. http://www.slavic-europe.eu/index.php/articles/32-world-articles/6711-2010-03-23-01

Бенерджи 72: Бенерджи Р. Теория решения задач (подход к созданию искусственного интеллекта). Пер. с англ. С.П. Чеботарёва. – М.: Мир, 1972.

Бенсон 01: Бенсон А. Фактор сионизма: Влияние евреев на историю XX столетия. – М.: РВ, 2001.

Берже 72: Берже Ж. Промышленный шпионаж (пер. с франц.). – М.: Междунар. отношения, 1972.

Берков 83: Берков В.Ф. Структура и генезис научной проблемы. – Минск, 1983.

Берталанфи 69: Берталанфи Л., фон. Системные исследования. – М., 1969.

Бестужев-Лада 07: Бестужев-Лада И.В. Россия и Мир. Взгляд из 2017 года. – М.: ИНЭС, 2007.

Бжезинский 10А: Бжезинский З. Выбор: глобальное господство или глобальное лидерство. – М.: Международные отношения, 2010.

Бжезинский 10Б: Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М.: Международные отношения, 2010.

Бир 86: Бир С. Мозг фирмы. – М., 1986.

Блаватская 93: Блаватская Е.П. Тайная Доктрина. – 1993.

Благодарение 11: Благодарение. № 1, 2011. blagoda.com/magazine

Блауберг 72: Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Системный подход в социальном познании / Исторический материализм как теория социального познания и деятельности. – М., 1972.

Блауберг 73: Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. – М.: Наука, 1973.

Блюменфельд 77: Блюменфельд Л.А. Проблемы биологической физики. – М., 1977.

Боган 06: Боган К., Майкл Инглиш М. Бизнес-разведка, внедрение передовых технологий. – М.: Вершина, 2006.

Богданов 89: Богданов А.А. Тектология: всеобщая организационная наука. В 2-х кн. – М., 1989.

Богданов 91: Богданов А.А. Красная звезда. Фант. роман // В кн.: Богданов А.А. Избранное. – М., 1991.

Борисов 89: Борисов А.Н., Алексеев А.В., Меркурьева Г.В. и др. Обработка нечёткой информации в системах принятия решений. – М.: Радио и связь, 1989.

Боттом 94: Боттом Н.Г., Галатти Р.Р. Коммерческая разведка и контрразведка: / Практическое пособие. – Новосибирск: Диамант, 1994.

Брукс 99: Брукс Ф. Как создаются программные системы. Пер. с англ. – СПб.: Символ-Плюс, 1999.

БРЭ: Большая Российская энциклопедия – М.: Большая Росс. энцикл., 2004… (изд. продолж.).

БСЭ: Большая советская Энциклопедия. 3-е изд. – М.: Советская Энциклопедия, 1968–1979. БСЭ

Бунин 99: Бунин В.А., Горбачёв В.В., Дмитриевский И.М., Харитонов А.С. К проблеме физического смысла информации // Тезисы VI Международной научной конференции 29–30 нояб. 1999 г. Отделение «Информационные технологии». – М.: МАИ, 1999.

Буш 89: Буш Г.Я. Проблемные задачи и регулятивы поиска их решения. – М.: ВНИИПИ, 1989.

Буянов 02: Буянов В.П., Кирсанов К.А., Михайлов Л.А. Рискология, управление рисками. – М.: Московская академия экономики и права, 2002.

Ваджра 07: Ваджра А. Путь зла. Запад: матрица глобальной гегемонии. – М.: АСТ, Астрель, 2007.

Ван Дейк 00: Ван Дейк Т.А. Язык. Познание. Коммуникация. – Благовещенск: БГК им. Бодуэна де Куртенэ, 2000.

Ван Рейзема 08: Ван Рейзема (Сиверц) Я.В. Цивилизация и хаос: Социология общего дела, поисковые процессы и системы. – М.: Фонд «Новое тысячелетие», 2008.

Ван Ньёвенхийзе 58: Ван Ньёвенхийзе К. Van Nieuwenhuijze, Ch., C.A.O. Aspects of Islam in Post-Colonial Indonesia. Ислам в постколониальной Индонезии. На англ. яз. – The Hague: W. van Hoeve Ltd., 1958

Ван Ньёвенхийзе б/г: Ван Ньёвенхийзе К. Библиографический список научных работ. На англ. яз. iss.nl/about_iss/history/iss_rectors/chris_van_nieuwenhuijze/

Васильев 01: Васильев Л.С. История Востока. В 2-х томах. – М: Высшая школа, 2001. http://review3d.ru/vasilev-l-s-istoriya-vostoka-v-2-x-tt

Васильева 00: Васильева Н. Балканский тупик, исторические судьбы Югославии в XX веке. – М., 2000.

Васильченко 05: Васильченко А.В. «Аненербе, наследие предков» без мифов и тайн. – М.; РИПОЛ классик, 2005.

Васкевич 96: Васкевич Д. Стратегии «клиент – сервер»: Руководство по выживанию для специалистов по реорганизации бизнеса – Киев: Диалектика, 1996.

Вебер 90: Вебер М. Протестантская Этика и дух капитализма. Избр. произв. – М.:

Прогресс, 1990.

Веккер 74/81: Веккер Л.М. Психические процессы. В 3-х томах. http://rutracker.org/forum/viewtopic.php?t=3864185 – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1974–1981.

Веккер 98: Веккер Л.М. Психика и реальность. Единая теория психических процессов. – М.: Смысл, 1998. http://www.5port.ru/vekker_l_m/

Венда 90: Венда В.Ф. Системы гибридного интеллекта: Эволюция, психология, информатика. – М.: Машиностроение, 1990.

Венчурный б/г: Венчурный фонд ЦРУ In-Q-Tel и перспективные технологии для национальной разведки. http://www.slideshare.net/defensenetwork/inqtel-11

Веркор 90: Веркор (Брюллер Жан). Люди или животные? и др. повести. Пер с франц. – М.: Радуга, 1990.

Вернадский 60: Вернадский В.И. Биосфера. Избр. соч. Т. 5. – М., 1960.

Вернадский 91: Вернадский В.И. Научная мысль как планетное явление. – М., 1991.

Вернадский 04: Вернадский В.И. Биосфера и ноосфера. – М., 2004.

Вернон 97: Вернон К. Три кита успеха. – СПб: Питер Паблишинг, 1997.

Вертгеймер 87: Вертгеймер М. Продуктивное мышление. – М., 1987.

Взятышев 02: Взятышев В.Ф. Введение в методологию инновационной проектной деятельности: Учебник для вузов. – М.: ЕЦК, 2002.

Вильямс 09: Вильямс Дж. Д. Совершенный стратег или букварь по теории стратегических игр. – 2009.

Винер 67: Винер Норберт. Я – математик. – М.: Наука, 1967.

Винер 68: Винер Норберт. Кибернетика. – М.: Советское радио, 1968.

Винер 83: Винер Норберт. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. – 2-е изд. – М.: Наука, 1983.

Винер 03: Винер Норберт. Кибернетика и общество. Творец и робот. – М.: Тайдекс Ко, 2003.

Витгенштейн 99: Витгенштейн Л. Логико-философский трактат / Перевод и парал. философско-семиотический комментарий В.П. Руднева // Логос. – 1999. http://philosophy.ru/library/witt/01/01.html

Владимиров 73: Владимиров П.П. Особый район Китая. 1942–1945 годы. – М.: АПН, 1973.

Воины 08: Воины креатива. Главная книга 2008–2012. Серия «Проект Россия». – М.: ЭКСМО, 2008. http://www.bookarchive.ru/dok_literatura/nauchno_populjarnaja/3627-voiny-kreativa.-glavnaja-kniga-2008-2012.html

Войтов 99: Войтов А.Г. Философское основание теоретической науки. – М., 1999.

Волкова 97: Волкова В.Н., Денисов А.А. Основы теории систем и системного анализа. – СПб: Изд-во СПб ГТУ, 1997.

Волкогонова 06: Волкогонова О.Д., Сидорова Н.М. Основы философии. – М.: ИД «Форум», ИНФРА-М., 2006.

Волькенштейн 86: Волькенштейн М.В. Энтропия и информация. – М., 1986.

Вяткин 03: Вяткин В.Н., Вяткин И.В., Гамза В.А., Екатеринославский Ю.Ю., Хэмптон Д.Д.

Риск-менеджмент: Учебник. – М.: Изд-торг. корп. «Дашков и Ко», 2003.

Гастев 11: Гастев А.К. Как надо работать. Практическое введение в науку организации труда. 3-е изд. – 2011.

Гвишиани 68: Гвишиани Д.М., Лисичкин В.А. Прогностика. – М.,1968.

Гвишиани 72: Гвишиани Д.М. Организация и управление. 2-е, доп. изд. – М.: Наука, 1972.

Гейслер 60: Гейслер М. Geisler М. А. Development of Man-Machine Simulation Techniques. Разработка техники имитации системы «человек – машина». На англ. яз. – 1960.

Генон 92: Генон Р. Кризис современного мира. – М., 1992. http://philosophy.ru/library/guenon/01/index.html

Генон 93: Генон Р. Царство количества и знамения времени. – М.,1993. http://www.klex.ru/285

Генон 94: Генон Р. Символы священной науки. – М.: Арктогея, 1994. http://thelib.ru/books/genon_rene/simvoly_svyaschennoy_nauki.html

Герасимов 85: Герасимов И.Г. Структура научного исследования. – М., 1985.

Гердер 89: Гердер И. Идеи к философии человечества. – М.: Наука, 1989.

Гершунский 98: Гершунский Б.С. Философия образования для XXI века. (В поисках практико-ориентированных образовательных концепций). – М.: Совершенство, 1998.

Гладун 95: Гладун В.П. Методы формирования знаний о предметных областях, ситуациях и проблемах // Вопросы когнитивно-информационной поддержки постановки и решения новых научных проблем. – Киев: Ин-т кибернетики НАН Украины, 1995.

Глазов 05: Глазов Б.И. Системология информационных отношений в сфере управления. – М.: Военная академия РВСН им. Петра Великого, 2005.

Глазьев б/г: Глазьев С.Ю. Конкурентные преимущества российской культуры хозяйствования – http://www.novoemnenie.ru/mnenie/369.html

Глазьев 99: Глазьев С.Ю. Геноцид. – М.: Книжная лавка, Терра, 1999. http://www.libok.net/writer/5562/kniga/16316/glazev_sergey/genotsid

Глазьев 03А: Глазьев С.Ю. Благосостояние и справедливость. Как победить бедность в богатой стране». – М.: БСГ-Пресс, 2003. http://vsem-economica.ru/sergey-glazevblagosostoyanie-i-spravedlivost/

Глазьев 03Б: Глазьев С.Ю., Кара-Мурза С.Г., Батчиков С.А. Белая книга: Экономические реформы в России 1991–2001. – М.: ЭКСМО, 2003. tululu.ru.a4591/

Глазьев 04: Глазьев С.Ю. Обучение рынку. – М.: Экономика, 2004.

Глазьев 05: Глазьев С.Ю. Выбор будущего. – М.: Алгоритм, 2005. http://bookfi.org/book/597055

Глазьев 10: Глазьев С.Ю. Стратегия опережающего развития России в условиях глобального кризиса. – М.: Экономика, 2010. http://www.razym.ru/biz/economyka/174633-glazev-syu-strategiya-operezhayuschego-razvitiya-rossii-v-usloviyah-globalnogo-krizisa.html, также: http://www.mirknig.com/2012/05/10/strategiya-operezhayuschego-razvitiya-rossii-v-usloviyah-globalnogo-krizisa.html

Глазьев 12А: Глазьев С.Ю., Байзаков С.Б., Ершов М.В, Митяев Д.А., Фетисов Г.Г. К устойчивому росту через справедливый мировой порядок. – Астана, 2012. glazev.ru

Глазьев 12Б: Глазьев С.Ю. Как построить новую экономику // Эксперт 21.02.2012. glazev.ru

Голицин 90: Голицин Г.А., Петров В.М. Гармония и алгебра живого. – М.: Знание, 1990.

Горбачёв 99: Горбачёв В.В., Харитонов А.С. Гармонизация процессов в рамках модели статистической симметрии // В сб.: Экономика природопользования, 1999. – № 6.

Гордон 61: Гордон У. Синектика: развитие творческого воображения. – 1961.

Горшенин 01: Горшенин В.А. XXI век. Деньги должны служить России. http://www.rau.su/observer/N10-12_96/10-12_01.htm

Горшкова 03: Горшкова Л.А. Методология формирования аналитического инструментария организации управления: дисс…. д-ра экон. наук. – Н. Новгород, 2003.

Горячев 98: Горячев С.М., Константинов Е.П., Исаева Т.М., Исаев М.Ю. Язык подсознания. – Красноярск: Бонус, 1998.

Гранин 98: Гранин Д. Эта странная жизнь. – СПб: ГУП СПб изд. дом, 1998. http://www.klex.ru/2re

Гречихин 00: Гречихин А.А. Общая библиография: / Учебник для вузов. – М.: Изд-во МГУП, 2000. Электрон. версию (2001) см. на http://www.hi-edu.ru/e-books/CB/about.htm

Гросс 06: Гросс П. «Ананербе». Оккультная война Третьего рейха. – Ростов-на-Дону, 2006.

Губин 04: Губин В.Б. О методологии лженауки. – М.: ПАИМС, 2004. Статьи В.Б. Губина, его книги: «Физические модели и реальность. Проблема согласования термодинамики и механики»; «О физике, математике и методологи», составленный им рекомендательный список «Читайте хорошие книги», 1300 названий, см. на интернет-ресурсах http://gubin.narod.ru и http://www.vgubin.info

Губин б/г: Губин В.Б. О синергетике. http://www.vgubin.info

Гумилёв 92: Гумилёв Л.Н. Древняя Русь и Великая Степь. – М.: Мысль, 1992.

Гурджиев б/г: Гурджиев Г. Книги по философии и религии: Все и вся; Беседы с учениками; Эссе и размышления о Человеке и его Учении; Последний час жизни; Закономерное разнообразие проявлений человеческой индивидуальности; Жизнь реальна, только когда Я есть. http://tululu.ru/a5260/

Гусев 06: Гусев Ю.А. Капитал, доллар США, рубль и юань и что за этим кроется. – М.: Самообразование, 2006.

Гуцевич 11: Гуцевич Л. Генерал Власов – агент Секретной разведки Кремля, 2011. http://www.rulit.net/author/gicevich-lev/general-vlasov-agent-strategicheskoj-razvedki-kremlya-get-50119.htm

Далин 88: Далин В.Я. Критика антропоморфизма в биологии // В сб.: Система. Симметрия. Гармония. – М. 1988.

Далин 93А: Далин В.Я., Ватлин А.Ю., Палагин С.В. Что такое мышление и какое место занимает логика в нём. От теории мышления Сеченова-Веккера к триадной теории // Мат-лы XIX Всем. филос. конгр. Т. I, секц. 4: Логика и философия логики. – М., 1993.

Далин 93Б: Далин В.Я. Когнитологическая система мира: Сборник тезисов 18 докладов (в соавт.) на XIX Всемирном филос. конгр. – М., 1993.

Далин 94: Далин В.Я. Правила безопасности мышления. – М., 1994.

Даллес 92: Даллес А., Искусство разведки (пер. с англ.). – М.: Международные отношения, 1992.

Даллес 00: Даллес А. ЦРУ против КГБ. Искусство шпионажа. Серия «Секретная папка» Пер. с нем. В.Г. Чернявского, Ю.Д. Чупрова. – М.: ЗАО «Изд-во Центрполиграф», 2000.

Данилевский 91: Данилевский Н.Я. Россия и Европа (1871). Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому – М., 1991. http://www.vehi.net/danilevsky/rossiya/

Данилов б/г: Данилов Ю.А. Роль синергетики в современной науке. www.synergetic.ru/science/index.php?article=dan2

Дашкиев 95: Дашкиев Г.Н. Типы информации и информационные процессы в обществе // В сб.: Вопросы когнитивно-информационной поддержки постановки и решения новых научных проблем. – Киев: Ин-т кибернетики НАН Украины, 1995.

Девятов 02: Девятов А.П., Мартиросян М. Китайский прорыв и уроки для России. – М.: Вече, 2002.

Девятов 08: Девятов А.П. Радов-Ачлей А.А. Практическая футурология: Как верно оценить прошлое, различить настоящее, прозреть будущее. – М.: Вече, 2008.

Декарт 98: Декарт Р. Избр. произв.: Рассуждение о методе. Метафизические размышления. Начала философии. – М.: Вежа, 1998.

Дектерев 11: Дектерев В. Нас загнали в средневековье //Правда, 22.07. 2011.

Дёмин 03: Дёмин В. Славянская Империя. – М: Вече, 2003.

Денисов 06: Денисов А.А. Нетократия как стратегический субъект 21 века // Проблема субъектов российского развития. Мат-лы Междунар. форума «Проекты будущего: междисциплинарный подход», 16–19 октября 2006, г. Звенигород / Под ред. В.Е. Лепского. – М.: Когито-Центр, 2006. – С. 48–57. http://bffsa.com/files/editors/doc/science/publication4.pdf

Джеймс, 1910: Джеймс У. Многообразие религиозного опыта. Пер. В.Г. Малахиевой-Мирович и M.B. Шик с англ. оригинала. – М.: Изд. журн. «Русская Мысль», 1910. http://psylib.org.ua/books/james01/http://vpn.int.ru/files-view-384.html

Дзегелёнок 91: Дзегелёнок И.И. Открытые задачи поискового проектирования: Уч. пособие. – М.: Изд-во МЭИ, 1991.

Диалектика 88: Диалектика. Познание. Наука. – М.: изд-во АН СССР, 1988.

Диксон 76: Диксон П. Фабрики мысли. – М.: Прогресс, 1976. http://platonanet.org.ua/load/knigi_po_filosofii/futurologija/dikson_p_fabrika_mysli/33-1-0-1109

Доказательства б/г: «Доказательства» (21) бытия Бога. http://www.ateism.ruarticlesdokazat.htm

Долки 58: Dalkey N. C., Wegner L. H. The Strategic Operations Model: A Summery Report (U). Модель стратегических операций: Обобщённый отчёт. На англ. яз. RM-2221, 28 July 1958, (Confidential).

Долки 64: Dalkey N.C. Games and Simulations. Игры и имитация. На англ. яз. – 1964.

Долки 69: Dalkey N.C. The Delphi method: An experimental study of group opinion. (Метод Дельфи: Экспериментальное изучение мнений групп). На англ. яз. – 1969.

Дорожкин 95: Дорожкин А.М. Научный поиск как постановка и решение проблем. – Н. Новгород, 1995.

Доронин б/г: Доронин А.И. Информационно-аналитическая работа: основные принципы // Психология для руководителя. http://inter-press.ru/articles/detail/27

Доронин 00: Доронин А.И. Разведывательное и контрразведывательное обеспечение финансово-хозяйственной деятельности предприятия: Пособие для занятий по курсу «Экономическая и информационная безопасность» в TуГУ. – Tула: Риф, 2000.

Доронин 03: Доронин А.И. Бизнес-разведка. – М.: Ось-89, 2003.

Дорофеев 01: Дорофеев В. О состоянии американской доктрины использования космоса в в военных целях на 2001 и на перспективу до 2020 // Зарубежное военное обозрение (МО РФ). – 2001. № 5, 6. http://pentagonus.ru/publ/19-1-0-176

Дроздов 00: Дроздов Ю.И. Записки начальника нелегальной разведки. М.: ОЛМА-Пресс, 2000.

Дугин 90: Дугин А.Г. Пути Абсолюта. – М., 1990.

Дугин 94: Дугин А.Г. Консервативная революция. – Москва: Арктогея, 1994.

Дугин 00А: Дугин А.Г. Абсолютная Родина. – М., 2000.

Дугин 00Б: Дугин А.Г. Основы геополитики. – М.: Арктогея, 2000.

Дюкрок 68: Дюкрок А. Физика кибернетики // В сб.: Кибернетика ожидаемая и кибернетика неожиданная, 1968.

Дюркгейм 90: Дюркгейм Э. О разделении общественного труда. Метод социологии. Пер. с франц. и послесловие А.Б. Гофмана. – М.: Наука, 1990.

Евин 93: Евин И.А. Синергетика искусства. – М., 1993.

Жариков 67: Жариков Е.С. Научный поиск. – Киев, 1967.

Жеребчиков 05: Жеребчиков Г.П. (Белый, Игорь). Заговор сатаны. Исповедь контрразведчика. Докум. повесть. – Омск: Спецоснастка, 2005.

Загвязинский 84: Загвязинский В.И. Методология и методика дидактического исследования. – М.: Педагогика,1984.

Заир-Бек 95: Заир-Бек Е.С. Основы педагогического проектирования. – СПб., 1995.

Зеланд 07: Зеланд В. Трансёрфинг реальности. – СПб.: ИГ «Весь», 2007.

Зеленевский 71:Зеленевский Я. Организация трудовых коллективов. Введение в теорию организации и управления. Под ред. Г.Э. Слезингера. – М.: Прогресс, 1971.

Зенгер 04/06: Зенгер Х., фон. Стратагемы. О Китайском искусстве жить и выживать. Пер. с нем. В 2 томах. – М.: ЭКСМО, 2004/2006.

Зиген 73: Зиген М. Самоорганизация материи и эволюция биологических макромолекул. – М., 1973.

Зиновьев б/г А: Зиновьев А.А. Глобальный человейник. http://www.klex.ru/2yo

Зиновьев б/г Б: Зиновьев А.А. Кризис коммунизма. http://www.klex.ru/a3f

Зиновьев б/г В: Зиновьев А.А. Автобиографическое. http://www.socialdesign.ru/zinoviev/about/about07-5.html

Зиновьев 96: Зиновьев А.А. Катастройка. – М., 1996.

Зиновьев 08: Зиновьев А.А. Коммунизм как реальность. – М.: Астрель, 2008.

Зоммерфельд 55: Зоммерфельд А. Термодинамика и статистическая физика. – М., 1955. Зубик 98: Зубик В.Б., Зубик Д.В., Седегов Р.С., Абдула А. Экономическая безопасность предприятия (фирмы). – Мн: Вышэйшая школа, 1998.

Ивин 04: Философия. Энциклопедический словарь. Под ред. А.А. Ивина. – М.: Изд-во «Гардарики», 2004. http://www.bookin.org.ru/book/168994

Ильин 94: Ильин В.В. Теория познания. Введение. Общие проблемы. – М., 1994.

Исламов 02: Исламов Т.М. Австро-Венгрия в I Мировой войне: Крах империи – М., 2002.

Казначеев 02: Казначеев В.П., Акулов А.И., Кисельников А.А., Мингазов И.Ф. Выживание населения России. Проблемы «Сфинкса XXI века». 2-е изд, перераб и доп. – Новосибирск: Изд-во Новосиб. ун-та, 2002.

Казначеев 04: Казначеев В.П., Трофимов А.В. Очерки о природе живого вещества и интеллекта на планете Земля // В сб.: Проблемы космопланетарной антропоэкологии. – Новосибирск: Наука, 2004.

Казначеев 09: Казначеев В.П. Сознание и физика. – 2009. ya12.ru/soznanie-i-fizika/

Калашников 06: Калашников М., Кугушев С. Третий проект. Погружение: книга-расследование. – М.: АСТ, Астрель, 2006.

Кан 57: Kahn H. and Mann J. Technigues of Systems Analysis (Техника системного анализа). На англ. яз. RM-1829-1, 3 Dec.1957.

Канчуков 12: Канчуков С. Поле боя: сегодня и завтра // Завтра, 2012. – № 8.

Капица 77: Капица П.Л. Будущее Науки. Речь на международном симпозиуме по планированию науки в 1959 году. Сер. Эксперимент. Теория. Практика. – М.: Наука, 1977.

Капра 03: Капра Ф. Паутина жизни. Новое научное понимание живых систем. Пер. с англ. – М.: ИД «София», 2003.

Кара-Мурза 09: Кара-Мурза С.Г. Манипуляция сознанием. – М.: Эксмо, 2009.

Карери 80: Карери Дж. Порядок и беспорядок в структуре материи. – М., 1980.

Карпович 80: Карпович В.Н. Проблема. Гипотеза. Закон. – Новосибирск, 1980.

Катасонов 72: Катасонов Ю.В. США: военное программирование. – М.: Наука, 1972.

Катер 97: Kater, Michael H.: Das «Ahnenerbe» der SS 1935–1945. Ein Beitrag zur Kulturpolitik des Dritten Reiches. «Ананербе» 1935–1945 – проект СС. На нем. яз. – Munchen, 1997.

Кашанский 06: Кашанский А.В. Путь к Белому царству. – М.: АСТ, Восток – Запад, 2006.

Кашанский б/г: Кашанский А.В. Россия 2015–2044.

Квэйд 69: Квэйд Э. Анализ сложных систем. Пер. с англ. под ред. И.И. Андреева, И.М. Верещагина. – М.: Советское радио, 1969.

Кестлер 01: Кестлер А. Тринадцатое колено. Крушение империи хазар и её наследие. – М.: Евразия, 2001.

Кинг 91: Кинг А., Шнайдер Б. Первая глобальная революция. – М.: Прогресс, 1991.

Кириленко 95: Кириленко Г.Г. (ред.). Возможности и границы познания. Под. ред. Г. Г. Кириленко. – М.: Изд-во МГУ, 1995.

Кирхер б/г: Кирхер А. Рисунки. http://www.yaplakal.com/forum2/topic269296.html

Киссинджер 97: Киссинджер Г. Дипломатия. Пер. с англ. Послесл. Г.А. Арбатова. Глава 9-я. Новое лицо дипломатии: Вильсон и Версальский договор. – М.: Ладомир, 1997. gumer.info. bibliotek_Buks/History/kissing/09.php

Климантович 82: Климантович Ю.Л. Статистическая физика. – М., 1982.

Климов 03: Климов А.П. Успехи России. – М., 2003.

Климонтович 86: Климонтович Н.Ю. Без формул о синергетике. – Минск: Вышэйшая школа, 1986.

Кобяков 07: Кобяков А.Б. и др. Русская доктрина. – М.: Яуза-Пресс, 2007.

Ковалёв 05: Ковалёв В.В. Финансовый анализ: методы и процедуры. – М.: Финансы и статистика, 2005.

Козенков 03: Козенков Ю. Голгофа России. Схватка за власть. – М.: Фонд национальных перспектив, 2003.

Козырев б/г: Козырев И.А. Ограниченность современной экономики; Аналитическая безопасность России; и др. работы: http://www.shiningworld.ru/publication/oghranichienost-sovriemiennoi-ekonomiki-tiezisy-i-a-kozyriev

Кокорев 96: Кокорев В.П. Концерн: организация и управление. – Барнаул,1996.

Кокорин 86: Кокорин А.А. Диалектико-материалистический анализ как методологическое средство. – М.: АН СССР, 1986.

Кокорин 03: Кокорин А.А. Анализ: аксиоматическое эссе – М., 2003.

Кокорин 07А: Кокорин А.А. Идеология: хрестоматийные заметки. – М.: Изд-во МГОУ, 2007.

Кокорин 07Б: Кокорин А.А. Политика: хрестоматийные заметки. – М.: Изд-во МГОУ, 2007.

Кокорин 07В: Кокорин А.А. Сравнительный анализ. – М., 2007.

Кокорин 08: Кокорин А.А. Философия и наука. – М.: Изд-во МГОУ, 2008.

Кокошин 05: Кокошин А.А. (сост.). Стратегическое управление в военной сфере: Хрестоматия (Сост. А.А. Кокошин). – М.: Макс Пресс, 2005.

Колмогоров 65: Колмогоров А.Н. Три подхода к определению «количество информации». – М., 1965.

Компьютеры 90: Компьютеры и познание: очерки по когитологии. Сер. Кибернетика – неограниченные возможности и возможные ограничения. – М.: Наука, 1990.

Кондаков 87: Кондаков Н.И. Логический словарь-справочник. – М.: 1987.

Кондратьев 02: Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения. – М.: Экономика, 2002. http://bigmobiz.com/2011/n_kondratev_bolshie_cikly_konjunktury_i_teorija_predvidenija/

Конотопов 00А: Конотопов П.Ю. Методика предобработки сообщений средств массовой информации. / Мат-лы VII СПб Междунар. конф. «Региональная информатика 2000» (РИ–2000).Ч. 1 и 2. – СПб, 2000.

Конотопов 00Б: Конотопов П.Ю. Мультипликативная модель генерации сообщений вторичными источниками и проблема фильтрации субъективных оценок. / Мат-лы VII СПб Междунар. конф. «Региональная информатика 2000» (РИ–2000).Ч. 1 и 2. – СПб, 2000.

Корнеенко 07: Корнеенко В.П. Методы оптимизации. – М.:Высшая школа, 2007. – 664 с.

Котарбинский 75: Котарбинский Т. Трактат о хорошей работе. Пер. с польск. – М.: Экономика, 1975.

Кохановский 05: Кохановский В.П. (сост.). Основы философии науки: / Уч. пособие для аспирантов. / сост. В.П. Кохановский и др. Изд. 2-е. – Ростов-на-Дону: Феникс, 2005.

Кохановский 07: Кохановский В.П. Основы философии науки. Изд.5-е. – Ростов-на-Дону, 2007.

Кочергин 90: Кочергин А.Н. Методы и формы познания. – М.: Наука, 1990.

Краевский 01А: Краевский В.В., Полонский В.М. Методология для педагога: теория и практика. – Волгоград: Перемена, 2001.

Краевский 01Б: Краевский В.В. Методология научного исследования: / Пособие для студ. и асп. гуман. ун-тов. – СПб.: СПбГУП., 2001.

Кривов 04: Кривов В.Д. Макроэкономические решения. Методология обоснования. – М.: Экономика, 2004.

Крисевич 90: Крисевич В.С., Кузьмич Л.А. и др. Экспертные системы для персональных компьютеров: / Справочное пособие. – Минск: Выш. шк., 1990.

Кроновер 06: Кроновер Р.М. Фракталы и хаос в динамических системах. Основы теории. – М.: Техносфера, 2006.

Крылов 05: Методология: вчера, сегодня, завтра. В 3-х томах. Ред. – сост.: Крылов Г.Г., Хромченко М.С. – М.: Изд-во Школы Культурной Политики, 2005.

Кузнецов 01: Кузнецов И.Н. Информация: сбор, защита, анализ. / Учебник по информационно-аналитической работе. – М.: ООО «Изд-во Яуза», 2001.

Кузьминов 05: Кузьминов Я.И. Курс институциональной экономики: институты, сети, трансакционные издержки; контракты, издержки. – М.: ГУ ВЭШ, 2005.

Кузьминов 10: Кузьминов Я.И. Институциональная экономика. – ВЭШ, 2010.

Кузык 08: Кузык В.Н., Титаренко М.Л. Китай – Россия 2050: стратегия соразвития. – М., 2008.

Куприян 71: Куприян А.П. Методологические проблемы социального эксперимента. – М., 1971.

Купцов ред. 95: Философия науки: В 2-х т. Под ред. В.И. Купцова. – М.: Наука, 1995.

Курдюмов 83: Курдюмов С.П., Малинецкий Г.Г. Синергетика – теория самоорганизации, идеи, методы, перспективы // Математика, кибернетика, 1983. – № 2.

Курносов 93: Курносов Ю.В. Прогулки по ментальным полям – М.: Интеллект, 1993.

Курносов 97АКурносов Ю.В. Фактор времени в системном анализе и международной политике // Волшебная гора. – М.: РИЦ «ПИЛИГРИМ»,1997. – № 6.

Курносов 97Б: Курносов Ю.В. Эзотеризм как культурно-исторический феномен /Диссертация на соиск. уч. ст. д-ра филос. наук. – М. 1997.

Курносов 97В Курносов Ю.В. Тайные доктрины вчера и сегодня (Эзотеризм как культурно-исторический феномен). – М.: Интеллект, 1997.

Курносов 97Г: Курносов Ю.В. О новом концептуальном подходе к оценке систем региональной безопасности // Анализ систем на пороге XXI века: теория и практика. Т. 4. – М.: Интеллект, 1997.

Курносов 98А: Курносов Ю.В. Актуальные аспекты ИАД силовых структур // Мат-лы науч. конф. «Ценностно-нормативные основания деятельности силовых органов правового государства». – М.: Изд. ВИ ФПС, 1998.

Курносов 98Б: Курносов Ю.В. Актуальные проблемы информационно-аналитической работы в политической практике //Мат-лы межд. науч. – практич. конф. «Информационные системы и их взаимосвязь с другого рода системами». – М.: Изд-во РАГС, 1998.

Курносов 04А: Курносов Ю.В., Конотопов П.Ю. Аналитика: методология, технология и организация информационно-аналитической работы. – М.: РУСАКИ, 2004.

Курносов 04Б: Курносов Ю.В. Роль интеллекта в решении насущных проблем России XXI века // Социум и власть, 2004. – № 1.

Курносов 04В: Курносов Ю.В. О судьбе интеллекта в России и создании русской аналитической школы // Мат-лы междунар. конф. «Демократизация учебного процесса», 21–27.10.2004. – М.: RUSSIAN AWE CHAPTER, 2004.

Курносов 06: Курносов Ю.В. Методические рекомендации по системному анализу проблемных ситуаций в условиях реформирования государственной службы // Дидактико-методическое обеспечение учебного процесса. – М.: РАГС, 2006.

Курносов 08А: Курносов Ю.В. Об усилении ителлектуального потенциала в России 21 века // Государственная служба. – № 4, 2008.

Курносов 11: Курносов Ю.В. Сочинская Олимпиада – управленческий экзамен для России // Вестник АКСОР, 2011. – № 3.

Кутепов 88: Кутепов В.Г. Проблема и задачи в системе познания. – Фрунзе, 1988.

Кьюсиак 91: И с кусственный интеллект: применение в интегрированных производственных системах. Под ред. Э. Кьюсиака. – М.: Машиностроение, 1991.

Кэмп 04: Кэмп Роберт С. Легальный промышленный шпионаж. Бенчмаркинг бизнес-процессов: технологии поиска и внедрение лучших методов работы ваших конкурентов. Пер. с англ. – Днепропетровск: Баланс-Клуб, 2004.

Лакер 94: Лакер У. Чёрная сотня: происхождение русского фашизма. – М., 1994. www.vuzer.info/ Лапин 00: Лапин В.А., Харитонов А.С. К поиску технологий управления устойчивым развитием России // Городское управление, 2000. – № 3.

Ласточкин 12: Ласточкин Ю. Слово технократа // Завтра, № 8, 2012.

Леви-Стросс 85: Леви-Стросс К. Структурная антропология. – М.: Наука, 1985.

Лейтес 50: Leites N. The Operational Code of the Politburo. Операционный код Политбюро. На англ. яз. – 1950.

Лекарев 96: Лекарев С.В., Порк В.А. Бизнес и безопасность: Толковый терминологич. слов. Науч. ред. А.И. Гуров, Б.С. Тетерин. – М.: Изд-во ЦКСИМиМ, 1996.

Лем 68: Лем С. Сумма технологии. Пер. с польск. – М.: Мир, 1968. http://romanbook.ru/book/7234983/

Леонов 97: Леонов Н.С. Лихолетье: Мемуары разведчика. – М.: Международные отношения, 1997.

Леонов 05: Леонов Н.С., Лихолетье. Записки главного аналитика Лубянки. – М.: ЭКСМО, Алгоритм, 2005.

Леонтьев 77: Леонтьев А.Н. Деятельность. Сознание. Личность. – М., 1977.

Лепский В.Е.: Лепский В.Е. Рефлексивно-активные среды инновационного развития. – М.: Когито-Центр, 2010.

Лесков 05: Лесков Л.В. Футуро-синергетика. – М.: Экономика, 2005.

Лесков б/г: Лесков С. Станет ли Сибирь 51-м штатом США? http://www.izvestia.ru/obshestvo/article3117125/

Лефевр 65А: Лефевр В.А. Исходные идеи логики рефлексивных игр // В сб.: Проблемы исследования систем и структур. – М., 1965.

Лефевр 65Б: Лефевр В.А. О саморефлексивных и самоорганизующихся системах // В сб.: Проблемы исследования систем и структур. – М., 1965.

Лефевр 66: Лефевр В.А. Элементы логики рефлексивных игр // Проблемы инженерной психологии. – 1966. – № 4.

Лефевр 67: Лефевр В.А. Конфликтующие структуры. – М.: Высшая школа, 1967.

Лефевр 69: Лефевр В.А. Системы, сравнимые с исследователем по совершенству // В сб.: Системные исследования. – М.: Наука, 1969.

Лефевр 91: Лефевр В.А. Формула человека. – М.: Прогресс. 1991.

Лефевр 94: Лефевр В.А. От репрезентатации рациональности к репрезентации свободы воли // Психологический журнал, 1994. – № 15.

Лефевр 96: Лефевр В.А. Космический субъект. – М.: Ин-Кварто, 1996.

Лефевр 03А: Лефевр В.А. Дилемма заключённого и рефлексивная модель // В сб.: Рефлексивное управление. Рефлексия. – М: ИП РАН, 2003.

Лефевр 03Б: Лефевр В.А. Алгебра совести – М.: Когито-Центр,2003. http://www.litportal.kiev.ua/2007/02/08/lefevr_va_algebra_sovesti.html

Ли 98: Ли Д.А. Уголовно-статистический учёт: структурно-функциональные закономерности. – М.: Русский мир, 1998.

Лиддел 67: Лиддел Гарт Б. Х. Стратегия непрямых действий. – М.: Изд-во иностранной литературы, 1967.

Логика 75: Логика научного исследования. – М., 1975.

Ломов 82: Справочник по инженерной психологии. Под ред. Б.Ф. Ломова. – М.: Машиностроение, 1982.

Лоренц 92: Лоренц К. Человек находит друга. – М., 1992.

Макаренко 08: Макаренко Д.И., Хрусталёв Е.Ю. Коцептуальное моделирование военной безопасности государства. – М.: Наука, 2008.

Макарова 97: Информатика: Учебник. Под ред. Н.В. Макаровой. – М.: Финансы и статистика, 1997.

Макиавелли 82: Макиавелли Н. Государь // В кн.: Избр. произв. – М.: Художественная литература,1982. http://lib.ru/POLITOLOG/MAKIAWELLI/gosudar.txt

Маккин 58: McKean R.N. Effeciecy in Government Through Systems Analysis: With Emphasis on Water Resource Development. (Эффективность в государстве через системный анализ: Вместе с особым значением развития водных ресурсов). A RAND Corporation Study. – N.Y.: John Wiley & Sons Inc., 1958.

Маклахлан 97: Маклахлан Д. Тайны английской разведки. Пер. с англ. – М.: ТЕРРА, 1997.

Максимов 97: Максимов В.И., Корноушенко Е.К. Знания – основа анализа // Банковские технологии, 1997. – № 4.

Малган 11: Малган Д. Искусство государственной стратегии. (Мобилизация власти и знания во имя всеобщего блага). – М.: Изд-во Института Гайдара, 2011.

Малюта 89: Малюта А.Н. Гиперкомплексные динамические системы. – Львов: Изд-во при ЛГУ «Выща школа», 1989.

Малюта 90: Малюта А.Н. Закономерности системного развития. – Киев: Наукова думка, 1990.

Малюта 91: Малюта А.Н. Система деятельности. – Киев: Наукова думка, 1991.

Мандельброт 02: Мандельброт Б. Фрактальная геометрия природы. – М.: Институт компьютерных исследований, 2002.

Маниаковский 00: Маниаковский А.А. Боевое снабжение русской армии в мировую войну. – М.: Вече, 2000.

Манн 92: Mann. S.R. Chaos Theory and Strategic Thought. Теория хаоса и стратегическое мышление. На англ. яз. // Parameters (US Army War College Quarterly), V.XXII, 1992.

Марков 03: Марков Н.Е. Войны Тёмных сил. – М., 2003.

Маркс 58: Маркс К. Капитал, в 4-х кн. – М.: Политиздат, 1958.

Мартынов 90: Мартынов В.А. (пер.). Шпионаж Дворца головоломок. Пер. с англ. В.А. Мартынова. – М.: Политиздат, 1990.

Маршалл 98: Маршалл А. Основы экономической науки / Сер. Антология экономич. мысли. – М., 1998.

Маслоу 11: Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы. – М.: Альпина нон-фикшн, 2011.

Масюкова 99: Масюкова Н.А. Проектирование в образовании. – Минск: Технопринт, 1999.

Матюшкин 72: Матюшкин А.М. Проблемные ситуации в мышлении и обучении. – М., 1972.

Мау 10А, 10Б, 10В, 10Г: Мау В.А. Соч. в 6-ти томах. Т. 1: Государство и экономика: опыт экономической политики. Том 2: Государство и экономика: опыт посткоммунистической трансформации. Том 3: Государство и экономика: опыт экономической политики. Том 4: Экономика и политика России: год за годом (1991–2009). – М.: Дело, 2010.

Махлуп 66: Махлуп Ф. Производство и распространение знаний в США. Под ред. Е.И. Розенталь. – М.: Прогресс, 1966.

Медоуз 07: Медоуз Д. Пределы роста – 30 лет спустя. – М.: ИКЦ Академкнига, 2007. Последняя версия доклада Римскому клубу (1972) с доп. и изм. http://infanata.rusfolder.net/files/7679969?ints_code=93c5f78531662b7a37084657268281ce

Мельников 78: Мельников Г.П. Системология и языковые аспекты кибернетики. Под ред. Ю.Г. Косарева. – М.: Советское радио, 1978.

Мельникова 06: Мельникова Е.Н. Россия: интеллект и выживание. – М.: Бослен, 2006.

Месарович 74: Mihajlo Mesarovic and Eduard Pestel. Mankind at the Turning Point. Человечество на перепутье. На англ. яз. The Second Report to the Club of Rome, NY: E.P. Dutton. 1974.

Месарович 78: Месарович М., Такахара Я. Общая теория систем: математические основы. Пер. с англ. Э.Л. Наппельбаума под ред. С.В. Емельянова). – М.: Мир, 1978.

Мескон 92: Мескон М. Х., Альберт М., Хедоури Ф. Основы менеджмента: Пер. с англ. – М.: Дело, 1992.

Метерлинк 1909: Метерлинк М. Разум пчёл. – СПб, 1909.

Методологич. 78: Методологические проблемы современной науки. Сб. статей. – М.: Наука, 1978.

Методология 81: Методология оценки и выбора проектов исследований и разработок: Научно-аналитический обзор. – М., 1981.

Методология 88: Методология в сфере теории и практики. – Новосибирск, 1988.

Микалко 07: Микалко Майкл. Игры для разума. Тренинг креативного мышления. – СПб: Питер, 2007.

Миллер 56: Miller G.A. Магическое число 7 плюс-минус 2. На англ. яз. // The Psychological Review, 1956, vol. 63, pp. 81–97. См. также: Kalbach J. The Myth of Seven, Plus or Minus 2. О мифе 7 плюс-минус два. Пер. с англ. А. Качанова. http://www.webmascon.com/topics/navigation/25a.asp, http://www.galactic.org.ua/Biblio/v2.1.htm

Михайлов 71: Словарь терминов по информатике на рус. и англ. яз. Под ред. А.И. Михайлова. – М.: Наука, 1971.

Михайлов 00: Михайлов Ю.Б. Математические основы повышения точности прогнозирования количественных характеристик процессов (в технике, экономике, экологии, социологии, бизнесе). – М.: Научтехлитиздат, 2000.

Моисеев 81: Моисеев Н.Н. Математические задачи системного анализа. – М.: Наука, 1981.

Моисеев 94: Моисеев Н.Н. Вернадский и современность // В сб.: Вернадский В.И. Живое вещество и биосфера. – М., 1994.

Морел 04: Морел Д. Как делать прогнозы в бизнесе, прикладная футурология. – М.: Нирро, 2004. Морита 90: Морита Акио. Сделано в Японии. История фирмы SONY. Пер. с англ. – М.:Прогресс, 1990.

Мюрдаль 79: Мюрдаль Г. Азиатская драма: Исследование бедности народов. – М., 1979.

Мухин 98: Мухин Ю.И. Наука управлять людьми. – М., 1998.

Назаров 99: Назаров М.В. Тайна России. Историософия XX века. – М.: Русская идея, 1999.

Налимов 89: Налимов В.В. Спонтанность сознания: Вероятностная теория смыслов и смысловая архитектоника личности. – М.: Изд-во «Прометей» МГПИ им. Ленина, 1989.

Налимов 95: Налимов В.В. Реальность нереального. Вероятностная модель бессознательного. – М.: Мир идей. 1995.

Нарочницкая б/г: Нарочницкая Н.А. Американские «аналитические институты» – глаза уши и совесть Америки. http://narochnitskaia.ru/in-archive/amerikanskie-analiticheskie-institutyi-glaza-ushi-i-sovest-ameriki.html/5

Нейман 70: Нейман Дж., фон, Моргенштерн О. Теория игр и экономическое поведение. – М., 1970.

Нив 05: Нив Г. Пространство доктора Деминга: принципы построения устойчивого бизнеса. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2005.

Никитин 98: Никитин В.А. Организационные типы современной культуры: Автореф. дисс…. д-ра культурологии. – Тольятти, 1998.

Никитин 08: Никитин В.Я. Манифест света разума. – Саратов, 2008.

Никитина б/г: Никитина Н.К. Технологическая линия концептуального проектирования систем организационного проектирования. http://msynt.chat.ru/Article3_r.htm

Никифоров 88: Никифоров В.Е. Проблемная ситуация и проблема: генезис, структура, функции. – Рига, 1988.

Николис 90: Николис П., Пригожин И. Познание сложного. – М.: Мир,1990.

Ниренберг 96: Ниренберг Д.И. Искусство творческого мышления. – Минск: Попурри, 1996.

Новиков 99: Новиков А.М. Как работать над диссертацией: Пособие для аспирантов и соискателей. 3-е изд. – М.: Эгвес,1999.

Новиков 00А: Новиков А.М. Докторская диссертация?: Пособие для докторантов и соискателей учёной степени доктора наук. – М.: Эгвес, 2000.

Новиков 00Б: Новиков А.М. Российское образование в новой эпохе: Парадоксы наследия; векторы развития. – М.: Эгвес, 2000.

Новиков 04: Новиков А.М., Новиков Д.А. Образовательный проект / Методология практической образовательной деятельности. – М.: Эгвес, 2004.

Новиков 05: Новиков А.М. Методология учебной деятельности. – М.: Эгвес, 2005.

Новиков 06: Новиков А.М. Введение в методологию игровой деятельности. – М.: Эгвес, 2006.

Новиков 07: Новиков А.М., Новиков Д.А. Методология. – М.: Синтег, 2007.

Новиков 89: Новиков Н.В. Воспоминания дипломата. Записки 1938–1947. – М.: Политиздат, 1989.

Нойштадт 99: Нойштадт Р., Мэй Э. Современные размышления: о пользе истории для тех, кто принимает решения. – М.: Ad marginem, 1999. Носовский 04А: Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Империя. – М.: РИМИС, 2004. Носовский 04Б: Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Библейская Русь. – М.: РИМИС, 2004. Носовский 10: Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Русь Рим: В 7 т, – М., 2010. Носовский 12: Носовский Г.В., Фоменко А.Т. Как было на самом деле. Реконструкция подлинной истории. – М.: Астрель, 2012. НФЭ 00: НФЭ: Новая философская энциклопедия: В 4-х т. – М.: Мысль, 2000. Ньюэлл 61: Newell A. and Simon Н.А. Computer Simulation on Human Thinking and

Problem Solving. Компьютерная имитация человеческого мышления и решения проблем. На англ. яз. – 1961.

Огден 92: Огден Крис. Маргарет Тэтчер – женщина у власти (портрет человека и политика). – М.: Новости, 1992.

ОДИ: Г.П.Щедровицкий – Организационно-деятельностная игра, опубл. 2010: http://jarki.ru/wpress/2010/04/21/1105

Омельченко 12: Омельченко В.В. Основы систематизации: Методология и философские аспекты. Принципы и законы познания реальной действительности. – М.: КД «Либроком», 2012.

Ортега-и-Гассет 08: Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс: Сб. работ. – М.: АСТ, 2008. Ортега-и-Гассет 89: Ортега-и-Гассет Х. Восстание масс» // Вопросы философии, 1989. – № 3–4.

Оруэлл 09: Оруэлл. Дж. 1984» Скотный Двор. – М.: АСТ; Мн: Харвест, 2009. Осборн 53: Осборн А. Управляемое воображение. – М., 1953. Островский 08: Островский А.В. http://www.newsinfo.ru/articles/2008-05-15/kitay/537659/

Осуги 90: Приобретение знаний: Пер. с япон. под ред. С. Осуги, Ю.Саэки. – М.: Мир, 1990.

Павиленис 83: Павиленис Р.И. Проблема смысла: современный логико-философский анализ языка. – М.: Мысль, 1983.

Падучева 01: Падучева Е.В. Высказывание и его соотнесённость с действительностью. – М.: УРСС, 2001.

Палагин 04: Палагин С.В. Что такое когнитология и зачем она думающему человеку. – Саратов: Новый ветер, 2004. http://www.newmens.ru/component/content/article/18-knigi-sv-palagina/25-sergej-palagin-qchto-takoe-kognitologiya-i-zachem-ona-dumayushhemu-chelovekuq.html и http://invir.narod.ru/palagin.htm http://www.newmens.ru/component/content/article/18-knigi-sv-palagina/24-knigi-svpalagina.html

Палагин 05: Палагин С.В. Когнитологическая самоорганизация – это серьёзно, или почему Будда, Христос и Магомет самые известные исторические личности. Теор. пособие по интеллектуальной самоорганизации. – Саратов, Изд-во СГУ, 2005.

Переслегин б/г А: Переслегин С.Б. Оружейники информационного мира и др. произведения. likebook.ru/authors/download/5134/

Переслегин б/г Б: Переслегин С.Б. Конец демократии, или Государство любителей зелёного чая. http://www.expert.ru/2006/12/25/pereslegin/

Переслегин б/г В: Переслегин С.Б. Через постиндустриальный барьер. http://zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/08/785/42.html

Петров 88: Новое в зарубежной лингвистике. / Вып. 23. Когнитивные аспекты языка: Пер. с англ. Сост., ред., вступ. ст. В.В.Петрова и В.И.Герасимова. – М.: Прогресс, 1988.

Петров 04: Петров М.К. Язык, знак, культура. – М.: Едиториал УРСС, 2004.

Петров 82: Петров Ю.А., Никифоров А.Л. Логика и методология научного познания. – М., 1982.

Пискунов 03: Пискунов А.А., Нехорошкин Н.И., Ященко В.В. и др. Разработка концептуально-методологических основ организации аудита эффективности по контролю расходов федерального бюджета на обеспечение национальной обороны. Отчёт о НИР. – М.: НИИ СА Счётной палаты РФ, 2003.

Пискунов 07: Пискунов А.А. и др. Системный аудит использования национальных ресурсов и управление по результатам. Выпуск 3. Методы анализа и социально-экономической диагностики. – Ростов-на-Дону: ЮРИФКА, 2007.

Пискунов 08: Пискунов А.А., Иванюк И.И., Данилина Е.П., Лычёв А.В., Кривоножко В.Е. Система рейтингования регионов с использованием методологии архитектуры среды функционирования (АСФ) // Вестник АКСОР, 2008. – № 4.

Пискунов 09А: Пискунов А.А., Иванюк И.И., Лычёв А.В., Кривоножко В.Е. Использование методологии архитектуры среды функционирования для оценки эффективности расходования бюджетных средств на государственное управление в субъектах РФ // Вестник АКСОР, 2009. – № 2.

Пискунов 09Б: Пискунов А.А., Кривоножко В.Е., Лычёв А.В. Построение функции оценки деятельности сложных систем // Доклады РАН, 2009. –№ 5 (456).

Пискунов 10А: Пискунов А.А., Кривоножко В.Е., Лычёв А.В., Пискунова М.А. Методика оценки формирования и реализации транснациональных проектов с использованием методологии АСФ // Вестник АКСОР, 2010. – № 2.

Пискунов 10Б: Пискунов А.А., Лычёв А.В., Пискунова М.А., Кривоножко В.Е. Инструментарий поддержки принятия решений при формировании транснациональных проектов. Нелинейная динамика и управление: Вып. 7. – М.: Физматлит, 2010.

Пискунов 11: Пискунов А.А. Стратегическая матрица России. Актуальные проблемы стратегирования социально-экономического развития России. – М.: Счётная палата РФ, 2011.

Питеркин 03: Питеркин С.В., Оладов Н.А., Исаев Д.В. Точно вовремя в России: практика применения ERP-систем. 2-е изд. – М.:Альпина Паблишер, 2003.

Платонов 81: Платонов К.К. Краткий словарь системы психологических понятий. – М.: Высшая школа, 1981.

Платонов 12: Платонов О.А. Война с внутренним врагом. История и идеология русского патриотизма. – М.: Алгоритм, 2012.

Плэтт 97: Плэтт Вашингтон. Стратегическая разведка. Основные принципы. Пер. с англ. – М.: Инфра-М, 1997.

Подберёзкин 10: Подберёзкин А. и др. Инновационная Россия 2020. Стратегия инновационного развития Российской Федерации на период до 2020 года. – М.: МЭР, 2010. http://litvik.ru/2/13/uchebniki_manuals/48601-kollektiv-avtorov-innovacionnaya-rossiya-2020-strategiya-innovacionnogo-razvitiya.html

Подберёзкин 11: Подберёзкин А. Провал «Стратегии 2020». http://www.c-society.ru/main.php?ID=643439&hot=1&w=news, публ. 2011.

Пойа 59: Пойа Д. Как решать задачу. – М.: Учпедгиз, 1959.

Полани 85: Полани М. Личностное знание. На пути к посткритической философии.

Пер. с англ. – М.: Прогресс, 1985.

Попов 08: Попов Г.Х. Вызываю дух генерала Власова. – М.: Изд. дом Междунар. ун-та, 2008.

Попов 91: Попов С. Методология построения гуманитарных дисциплин. Лекции на 3-й Школе ММАСС по методологии. – Омск, 1991.

Попов б/г: Попов С. Организационно-деятельностные игры: мышление в «зоне риска». http://www.ckp.ru/biblio/p/popov/odi_mvzr.htm

Поппер 83: Поппер К.Р. Логика и рост научного знания. – М., 1983.

Поппер 92: Поппер К.Р. Открытое общество и его враги. – М.: Феникс, Культурная инициатива, 1992.

Поппер 04: Поппер К.Р. Предположения и опровержения. Рост научного знания. – М.: АСТ, 2004.

Поппер б/г: Поппер К.Р. Правила для дебатов. http://www.akademiki.biz/biblioteka_jivoi_informacii/debati/debati_poppera/

Поремский 89: Поремский А. Синергетика. – М.: НТС, 1989.

Портер 00: Портер М. Конкуренция. Пер. с англ. – СПб [и др.]: Вильямс, 2000. Поспелов 86: Поспелов Д.А. Ситуационное управление: теория и практика. – М.: Наука, 1986.

Поспелов 90: Искусственный интеллект: В 3 кн. Кн.2. Модели и методы: Справочник. Под ред. проф. Д.А. Поспелова. – М.: Радио и связь, 1990.

Потепцов 00: Потепцов Г. Информационные войны. – М.; Киев: Рэфл-бук Ваклер, 2000.

Прангишвили 99: Прангишвили И.В., Абрамова Н.А., Спиридонов В.Ф., Коврига С.В., Разбегин В.П. Поиск подходов к решению проблем. – М.: Синтег, 1999.

Прангишвили 00: Прангишвили И.В. Системный подход и общесистемные закономерности. – М.: Синтег, 2000.

Прескотт 04: Прескотт Джон Е., Миллер Стивен Х. Конкурентная разведка. Уроки из окопов. Пер. с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2004.

Пригожин А 03: Пригожин А.И. Методы развития организаций. – М.: МЦФЭР, 2003. Пригожин А 05: Пригожин А.И. Кризис-менеджмент. – М., 2005.

Пригожин И 73: Пригожин И.Р., Николис Ж. Биологический порядок, структура и неустойчивость // Успехи физических наук. – 1973. – Т. 109. – Вып.3.

Пригожин И 85: Пригожин И.Р. От существующего к возникающему. – М., 1985. Пригожин И 86: Пригожин И.Р., Стенгерс И. Порядок из хаоса. – М., 1986. Пригожин И 89: Пригожин И.Р. Переоткрытие времён // Вопросы философии, 1989. – № 8.

Пригожин И 94: Пригожин И.Р., Стенгерс И. Время, хаос, квант. – М., 1994.

Проблемы 01: Проблемы внутренней безопасности России в XXI веке. Мат-лы конф. в РАГС при Президенте РФ. – М.: Фонд «Отечество», 2001.

Проект 06: Проект Россия. – М.: Олма-Пресс, 2006.

Проект 07: Проект Россия. Вторая книга. Выбор пути. – М.: ЭКСМО, 2007.

Пропп 39: Пропп В. Волшебная сказка. – М., 1939.

Пропп 04: Пропп В. Исторические корни волшебной сказки. – М.: Лабиринт, 2004.

Прохоров б/г: Прохоров А. Русская модель управления http://www.ruop.ru/ruskaya-model-upravleniya.html

Прохоров 03: Прохоров Д.П. Спецслужбы Израиля. – СПб.: Изд. дом «Нева», 2003.

Пруссаков 92: Пруссаков В.А. Оккультный Рейх. – М: Молодая Гвардия, Шакур-2, 1992.

Разведывательное 04: Разведывательное сообщество США. – 2004.russian.kiev.ua/archives/2004/0408/040808vr01.shtml

Разу 06: Управлением проектом. Основы проектного управления: Учебник. Под ред. М.Л. Разу. – М.: КНОРУС, 2006.

Разумов 04: Разумов В.И., Сизиков В.П. Категориальный аппарат в современном естествознании // Философия науки, 2004. – № 1.

Райс 00: Райс Эл., Траут Дж. Маркетинговые войны. Пер. с англ. – СПб.: Питер, 2000.

Раскин 08: Раскин М.А. Введение в теорию игр // Летняя школа «Современная математика». – Дубна, 2008.

Расторгуев 96:Расторгуев С.П. Инфицирование как способ защиты жизни. Вирусы: биологические, социальные, психологические, компьютерные. – М.: Изд-во Агентства «Яхтсмен», 1996.

Рачков 74: Рачков П.А. Науковедение. Проблемы, структура, элементы. – М.: МГУ, 1974.

Ребане 84: Ребане К.К. Энергия, энтропия, среда обитания. – Таллин, 1984.

Режабек 72: Режабек Е.Я. Научный поиск и его этапы. – Ростов-на-Дону, 1972.

Резников Б.А. 90: Резников Б.А. Системный анализ и методы системотехники. Часть 1: Методология системных исследований. Моделирование сложных систем. – М.: МО СССР, 1990.

Решетняк 05: Решетняк Ю. Надо ли реформировать Академию наук? // Наука в Сибири, № 10-11от 18 марта 2005 г. http://www-sbras.nsc.ru/HBCarticle.phtml?nid=325&id=7

Рёрих 92: Рёрих Н.К., Рёрих Е.И. Агни-Йога: В 6-ти томах. – М.: Рус. Духовн. Центр,1992.

Рикер 95: Рикер П. Конфликт интерпретации. Очерки о герменевтике. – М.: Academia-Центр, 1995.

Рих 98: Рих А. Хозяйственная этика. – М.: Посев, 1998.

Ровнер 02: Ровнер А.Б. Гурджиев и Успенский. – М.: София, Гелиос, 2002.

Рогов 10: Рогов С. Россия должна стать научной сверхдержавой // Наука и технологии России. 23.03.2010. http://www.strf.ru/organization.aspx?CatalogId=221&d_no=28654.

Романов 06: Инноватика государственного управления: прорыв в будущее. Мат-лы Междунар. научно-практ. конф. Под общей ред В.Л. Романова. – М.: Проспект, 2006.

Романовский 84: Романовский Ю.М., Степанова П.В., Чернавский Д.С. Математическая биофизика. – М., 1984.

Ронге 39: Ронге М. Разведка и контрразведка. – М.: Воениздат НКО СССР, 1939.

Ронин 98: Ронин Р. Своя разведка: способы вербовки агентуры, методы проникновения в психику, форсированное воздействие на личность, технические средства скрытого наблюдения и съёма информации. Сер. «Коммандос»: Практ. пособие. – Минск: Харвест, 1998.

Ростовцев 92: Ростовцев Ю.Г. Основы построения автоматизированных систем сбора и обработки информации: Учебник. – СПб.: ВИКА им. А.Ф. Можайского, 1992.

Рузавин 86: Рузавин Г.И. Логика и методология научного поиска. Обзор англо-амер. лит-ры. – М., 1986.

Рузавин 99: Рузавин Г.И. Методология научного исследования: Уч. пособие для вузов. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 1999.

Русская доктрина. – М., 2007.

Рушди 12: Рушди А.С. Сатанинские стихи. – 2012.

http://royallib.ru/book/rushdi_ahmed/sataninskie_stihi.html

Саати 91: Саати Т., Кернс К. Аналитическое планирование. Организация систем. Пер. с англ. под ред. И.А.Ушакова. – М.: Радио и связь, 1991.

Саати 93: Саати Т. Принятие решений, методы анализа иерархии. Пер. с англ. – М.:

Радио и связь, 1993.

Саати 09: Саати Т.Л. Принятие решений при зависимостях и обратных связях:

Аналитические сети. – М.: ЛИБРОКОМ, 2009.

Саврасов 00: Саврасов Ю.С. Оптимальные решения. – М.: Радио и связь, 2000. Садовничий 99: Садовничий В.А. Университет и общество // Год планетный. Политика. Экономика. Бизнес. Банки. – М., 1999.

Садовский 74: Садовский В.Н. Основания общей теории систем. – М.: Наука, 1974. Санто 90: Санто Б. Инновации как средство экономического развития. – М.: Прогресс, 1990.

Саттон 98: Саттон Э. Уолл-Стрит и большевистская революция. Пер. с англ. – М.: Русская идея, 1998. http://naturalworld.ru/kniga_uoll-strit-i-bolshevistskaya-revolyuciya. htm

Сейфер 08: Сейфер М. Никола Тесла. Повелитель Вселенной. – М.: ЭКСМО, Яуза, 2008. http://review3d.ru/sejfer-mark-nikola-tesla-povelitel-vselennoj

Селзник 00: Селзник Ф. Руководство в администрировании. – Спб.: Питер, 2000. Селиванов 06: Селиванов А.И., Курносов Ю.В. Информационно-аналитическая работа в сфере государственного и муниципального управления. – М.: ИПК Госслужбы РАГС, 2006.

Силантьев 07: Силантьев Р. Новейшая история ислама в России. – М.: Алгоритм, 2007.

Синергетика б/г: Синергетика – от прошлого к будущему http://www.keldysh.ru/departments/dpt_17/urss.html

Синкевич 08: Синкевич В.А. Великое Молчание: В 2 т. – СПб, 2008.

Скроман 00: Скроман М.Ю. Универсальные слагаемые эффективного менеджмента и маркетинга: Уч. пособие. – М.: Ин-т экономики и предпринимательства, 2000.

Сляднева 01: Сляднева Н.А. Информационно-аналитическая деятельность: проблемы и перспективы // В сб.: Информационные ресурсы России. – Курск, 2001. Солоневич 91: Солоневич И. Народная монархия. – М.: Феникс, 1991. netda.ru/belka/texty/solon/solonnm1.htm

Сорокин 92: Сорокин П.А. Человек. Цивилизация. Общество / Общ. ред., сост. и предисл.: А. Ю. Согомонов. Пер. с англ. – М.: Политиздат, 1992. http://review3d.ru/mysliteli-xx-veka-sorokin-p-a-chelovek-civilizaciya-obshhestvo

Сорос б/г: Сорос Дж: Биография. http://stories-of-success.ru/biografiya_dzhordzha_sorosa

Сорос 96: Сорос Дж. Сорос о Соросе. Опережая перемены. Автобиография. – М.: Инфра-М, 1996.

Спицнадель 00: Спицнадель B.H. Основы системного анализа: Уч. пособие. – СПб.: Бизнес-пресса, 2000.

Стариков 09: Стариков Н.В. Шерше ля нефть. Почему наш Стабилизационный фонд находится ТАМ? – СПб.: 2009.

Старкин 11: Старкин С.Н. Аналитические институты разведовательного сообщества США: концептуальные основы, механизмы и технологии деятельности в условиях глобализации. – Автореф. дис. д-ра полит. наук. – Н. Новгород, 2011.

Степанов 98: Семиотика: Сб. трудов в 2-х т. под ред. Ю.С. Степанова. – Благовещенск: ГК им. Бодуэна де Куртенэ, 1998.

Степашин 08: Степашин С.В. Государственный аудит и экономика будущего. – М.: Наука, 2008.

Степашин 09: Проблемы оценки эффективности деятельности исполнительных органов государственной власти субъектов РФ (под общей ред. С.В. Степашина. Сост.: А.А. Пискунов, И.И.Иванюк, О.В.Андреева). – М.: Счётная палата РФ, 2009.

Стёпин 81: Стёпин В.С. Идеалы и нормы в динамике научного исследования // В сб.: Идеалы и нормы научного исследования. – Минск, 1981.

Стёпин 10: Новая философская энциклопедия: В 4-х т. Подг. Науч. – Ред. Советом, под председ. акад. РАН В.С. Стёпина. – М.: Мысль, 2010.

Столяров 06: Столяров Н.С. Финансовый контроль в системе стратегического управления социально-экономическим развитием России (теория и практика): Монография. – М.: Изд-во РСГУ «Союз», 2006.

Суворов 11: Суворов В. Аквариум. – М.: АСТ, 2011.

Судоплатов 97: Судоплатов П.А. Спецоперации. Лубянка и Кремль, 1930–1950 годы. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 1997.

Сунгуров 02: «Фабрики мысли» и центры публичной политики: международный и российский опыт. Под ред. А.Ю. Сунгурова. – СПб.: Норма, 2002.

Сунь-цзы 03: Сунь-цзы. Искусство войны. Стратегия и тактика победителя. – М.: ЭКСМО; СПб.:TERRA FANTASTICA, 2003.

Сухарев 08: Сухарев О.С. Институциональная экономика. Теория и политика. – М.: Наука, 2008.

Сычёв б/г: Сычёв Н. Тренинги. http://www.msktreningi.ru/instructor/nikolay-sychev

Тарас 98: Тарас А.Е., Заруцкий Ф.Д. Подготовка разведчика: система спецназа ГРУ.

Сер. «Коммандос». – Минск: Харвест, 1998.

Тарасенко 10: Тарасенко Ф.П. Прикладной системный анализ: Уч. пособие. – М.:КНОРУС, 2010.

Тейз 98: Тейз А., Грибомон П., Юлен Г. Логический подход к искусственному интеллекту: От модальной логики к логике баз данных. – М.: Мир, 1998.

Тейлор 91: Тейлор Ф. У. Принципы научного менеджмента. – 1991. improvement.ru/bibliot/taylor/index.shtm.

Тейяр 87: Тейяр де Шарден П. Феномен человека. Пер. с франц. – М.: Наука, 1987.

Терещенко 02: Аналитика-Капитал: Мат-лы 4-й Конф. аналитиков и экспертов России, стран СНГ и зарубежных фирм. Т.VII, Ч. 1. Под ред. С.С.Терещенко. – М. 2002.

Тинберген 76: Tinbergen Jan, Dolman Antony J., van Ettinger Jan. Reshaping the International Order. Переформирование мирового порядка. На англ. яз. – NY: E.P. Dutton 1976.

Тихонов 03: Тихонов Ю. Афганская война Третьего рейха. НКВД против Абвера. – М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2003.

Ткаченко 00: Ткаченко К.С. (пер.). Психология А-Я. / Словарь-справочник. Пер. с англ. К.С. Ткаченко. – М.: ФАИР-ПРЕСС, Майк Кордуэлл, 2000.

Томпсон 85: Томпсон Дж. Неустойчивость и катастрофы в науке и технике. – М., 1985.

Тойнби 02: Тойнби А. Постижение истории. – М.: Айрис-Пресс, 2002. http://royallib.ru/book/toynbi_arnold/postigenie_istorii.html

Тоффлер 07: Тоффлер Э. и Х., Революционное богатство. Как оно будет создано и как оно изменит нашу жизнь. Пер. с англ. – М.: ООО «Изд-во АСТ», 2007. http://www.rulit.net/author/toffler-elvin/revolyucionnoe-bogatstvo-get-9903.html

Тулеев 04: Тулеев А.М., Шатиров С.В. Россия перед прыжком. – М: Совершенно секретно, 2004.

Турчин 00: Турчин В.Ф. Феномен науки: Кибернетический подход к эволюции. Изд. 2-е. – М.: ЭТС, 2000.

Тьюринг 60: Тьюринг А. Может ли машина мыслить. – М., 1960.

Тэпман 02: Тэпман Л.Н. Риски в экономике. – М.: ЮНИТИ, 2002.

Тюшкевич 97: Тюшкевич С.А. Военная наука на пороге XXI века // Военная мысль, 1997. – № 6.

Уёмов 75: Уёмов А. И. Общая теория систем. Аналогический и параметрический варианты // Природа, 1975. – № 11.

Уотермен 89: Уотермен Д. Руководство по экспертным системам. Пер. с англ. – М.: Мир, 1989.

Урманцев 09: Урманцев Ю.А. Эволюционика, или Общая теория развития систем природы, общества и мышления. 2-е изд., перераб. и доп. – М.: URSS, 2009.

Фабрика б/г: Фабрика аналитики. http://versii.com/news/149377/

Файнес 92: Файнес Р. Вокруг света по меридиану. – М.: Прогресс, 1992.

Фатрелл 03: Фатрелл Р., Шафер Д., Шафер Л. Управление программными проектами. Достижение оптимального качества при минимуме затрат. – М.: Вильямс, 2003.

Фейерабенд 86: Фейерабенд П. Избранные труды по методологии науки. – М., 1986. http://lib-bkm.ru/load/1-1-0-1217

Ферсман 22: Ферсман А.Е. Время. – Петроград: Время, 1922.

Филиппов 07: Филипов В.А. Аналитические центры – стратегический интеллектуальный ресурс. – М.: ЛЕНАНД, 2007. http://arhidoka.ru/materials/analit_center

Флешман 82: Флешман Б.С. Основы системологии. – М.: Радио и связь, 1982.

Флоренский 89: Флоренский П.А. Философия, наука, техника. – Л., 1989.

Форд 04: Форд Генри. Моя жизнь мои достижения. – Минск: Попурри, 2004.

Форрестер 74: Форрестер Дж. В. Динамика развития города. Пер. с англ. Предисловие к русскому изданию: Ю.К. Козлов. – М.: Прогресс, 1974.

Фукуяма 03: Фукуяма Фрэнсис. Великий разрыв. – М.: АСТ, 2003. http://review3d.ru/frensis-fukuyama-velikij-razryv

Фукуяма 04: Фукуяма Фрэнсис. Конец истории и последний человек. – 2004. http://lib.rus.ec/b/140251

Фукуяма 06: Фукуяма Фрэнсис. Сильное государство: Управление и мировой порядок в XXI веке. – М: ACT, ACT Москва, Хранитель, 2006. http://yanko.lib.ru/books/politologiya/fukuyama-state_building – ru-2007-l.pdf

Хаасс б/г: Хаасс Р.Н. «Мозговые центры» и американская внешняя политика. http://usinfo.state.gOv/joumals/itps/l102/ijpr/pj73haass.htm

Хаббард 93: Хаббард Л. Рон. Дианетика. Современная наука душевного здоровья. Учебник по дианетике. – М.: Воскресенье совм. с Нью эра пабл., 1993. http://www.orthedu.ru/books/sects/dianet.htmhttp://lib.rin.ru/doc/i/10235p1.html

Хайек 92: Хайек Ф.А., фон, Дорога к рабству: Пер. с англ. / Предисл. Н.Я. Петракова. – М.: Экономика, 1992. http://www.libertarium.ru/l_lib_road

Хайек 01: Хайек Ф.А., фон, Индивидуализм и экономический порядок. – М.: Изограф, 2001. http://www.bookarchive.ru/jekonomika_pravo/jekonomika_biznes/print: page,1,93456-individualizm-i-jekonomicheskijj-porjadok.html

Хакен 85: Хакен Г.А. Синергетика. Иерархия неустойчивости в самоорганизующихся системах и устройствах. – М., 1985.

Халилзад 98: Халилзад З. Источники конфликта в XXI веке. Региональная стратегия США в будущем. На англ. яз. – Изд-во РЭНД, 1998. Zalmay Khalilzad, Ian O. Lesser «Sources of Conflict in the 21st Century. Regional Futuresand U.S. Strategy. – REND, 1998.

Халперн 00: Халперн Дайана. Психология критического мышления. 4-е изд. – СПб.: Питер, 2000.

Ханкок 78: Ханкок А. Hanckok Alan. Communicational planning for development. Планирование коммуникаций с целью их развития. На англ. яз. – Totonto Univ., UNESKO Press, 1978.

Хантингтон 03: Хантингтон С. Столкновение цивилизаций – М.: АСТ, 2003. http://grachev62.narod.ru/hantington/content.htm

Харитонов 99: Харитонов А.С. Феномен статистической симметрии // Экономика природопользования, ВИНИТИ, 1999. – № 6.

Харитонов 99: Харитонов А.С. Об одном из основных противоречий фундаментальной науки. – М.: Полигнозис, Институт микроэкономики, 2000.

Харитонов 04: Харитонов А.С. Симметрия хаоса и порядка в круговороте энергии. – М.: Энергия, 2004.

Харитонов 07А: Харитонов А.С. Народ и власть: гармония интересов // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. – М.: РАГС, 2007. – № 3–4 (40–41).

Харитонов 07Б: Харитонов А.С. Структурное описание сложных систем // Прикладная физика, 2007. – № 1.

Харитонов 10: Харитонов А.С. Фальсификация цели эволюции природы и общества к гармонии – основа информационных войн // Информационные войны, 2010. – № 3. http://www.trinitas.ru/rus/doc/0016/001c/1821-hrt.pdf

Хант 92: Хант Ч., Зартарьян В. Разведка на службе вашего предприятия. Пер. с франц. – Киев: Укрзакордонвизасервис, 1992.

Хауз 43: Хауз Э. Дневник. В 2-х томах. Пер. с англ. – М.: Воениздат, 1943.

Хаусхофер б/г: Хаусхофер, Карл. О геополитике. Работы разных лет. Пер. с нем. http://www.e-reading.org.ua/book.php?book=61665

Хейне 91: Хейне П. Экономический образ мышления. Пер. с англ. – М.: Каталаксия, 1991.

Хейс-Рот 87А: Построение экспертных систем. Пер. с англ. под ред. Ф. Хейса-Рота, Д. Уотермана, Д. Лената). – М.: Мир, 1987.

Хейс-Рот 87Б: Хейс-Рот Ф., Уотерман Д., Ленат Д. Построение экспертных систем. – М., 1987.

Хельзинг 95: Jan von Helsing. Geheim gesellschaften und ihre Macht im 20. Jahrhundert. На нем. яз. – Meppen: Ewertverlag, 1993. Рус. пер.: Хельзинг Ян, фон. Тайные общества и их власть в 20 столетии. – М.: Самиздат, 1995. http://review3d.ru/jan-van-helsing-jan-yan-van-xelzing-gelzing-geheimgesellschaften-im-20-jahrhunderttajnye-obshhestva-i-ix-mogushhestvo-v-xx-veke

Хилл 12 : Хилл Н. Думай и богатей. – М.: АСТ, 2012. http://www.mirpozitiva.ru/lib/author/hill/dumay_i_ bogatey_ 2.html

Хилсмэн 57: Хилсмэн Р. Стратегическая разведка и политические решения. – М.: Политиздат, 1957.

Холл 94: Холл М. Оккультное масонство. – М., 1994. http://www.tululu.ru/b80498/

Чандлер 98: Chandler, Alfred D., Jr. Strategy and Structure: Chapters in the History of the American Industrial Enterprise. Стратегия и структура: Главы из истории американской промышленности. На англ. яз. – Cambridge, MA: MIT Press, 1998.

Чернавский 90: Чернавский Д.С. Синергетика и информация // Математика, кибернетика, 1990. – № 5.

Чернова 00: Чернова Г.В. Практика управления рисками на уровне предприятия. – СПб.: Питер, 2000.

Чернова 03: Чернова Г.В. Кудрявцев А.А. Управление рисками: / Уч. пособие. – М.: Проспект, 2003.

Черчилль 00: Черчилль Г.А. Маркетинг, исследования. Пер. с англ. – СПб.: Питер, 2000.

Чипмэн 11: Чипмэн. Запад теряет мировое лидерство. Докл. брит. Междунар. ин-та стратегических исследований. 15.09.2011. http://www.rodon.org/polit-110915125007; http://www.slavic-europe.eu/index.php/articles/32-world-articles/6711-2010-03-23-01

Шаваев 00: Шаваев А.Г. Система борьбы с экономической разведкой. – М.: Правовое просвещение, 2000.

Шапошников 27: Шапошников Б.М. Мозг армии. – М.: Военный вестник, 1927.

Шаталов 79: Шаталов В.Ф. Куда и как исчезли тройки? Из опыта работы школ Донецка. – М.: Педагогика, 1979.

Шаталов 87: Шаталов В.Ф. Точка опоры. – М.: Педагогика, 1987.

Шаталов 90: Шаталов В.Ф. Педагогическая проза. – Архангельск: Сев. – Зап. кн. изд-во, 1990.

Шебаршин 94: Шебаршин Л.В. Из жизни начальника разведки. – М.: Международные отношения, 1994.

Шевякин б/г: Шевякин А.П. 8 ступеней к разгрому советской державы. http://www.x-libri.ru/elib/shevk002/00000001.htm

Шевякин 03: Шевякин А.П. Загадка гибели СССР. История заговоров и предательств. – М.: Вече, 2003.

Шевякин 05: Шевякин А.П. Разгром советской державы. От «оттепели» до «перестройки». – М.: Вече, 2005.

Шевякин 05: Шейдина И.Л. США: «фабрика мысли» на службе стратегии. – М.: Наука, 1973.

Шеннон 63А: Шеннон К. Математическая теория связи // В сб.: Работы по теории информации и кибернетике. – М.: Изд-во иностранной литературы, 1963.

Шеннон 63Б: Шеннон К. Предсказание и энтропия печатного текста // В сб.: Работы по теории информации и кибернетике: Пер с англ. – М.: Изд-во иностр. лит., 1963.

Шередеко б/г: Шередеко Ю.Л. Модель семантического пространства субъекта – основа стратегического управления развитием образовательного пространства. http://ukrdeti.com/firstforum/h44.html

Шередеко 95: Шередеко Ю.Л. Психологический механизм решения задач // Вопросы когнитивно-информационной поддержки постановки и решения новых научных проблем: Сб. науч. тр. – Киев: Ин-т кибернетики НАН Украины,1995.

Шередеко 96А: Шередеко Ю.Л. Структурная модель семантического пространства субъекта. Сб. статей 1-й Междунар. науч. – практ. конф. «Математика и психология в педагогической системе технический университет». – Одесса: ОГПУ,1996.

Шередеко 96Б: Шередеко Ю.Л. Структурная модель семантического пространства субъекта // Сб. статей 1-й Междунар. науч. – практ. конф. Математика и психология в педагогич. системе «технический университет». – Одесса, ОГПУ, 1996.

Шередеко 98: Шередеко Ю.Л. Классификация информационных процессов. Когнитивные процессы // Управляющие системы и машины, 1998, № 1. http://crocodile.iis.nsk.su/~sokolov/triz/Sheredek.doc, http://metodolog.ru/00432/00432.html, http://www.iis.nsk.su/solver/sheredek.html

Шередеко 99/05: Шередеко Ю.Л. Вероятностный подход к исследованию психики. I, II // Соционика, ментология и психология личности, – 1998. – № 4; 1999. – № 2. // Психология и соционика межличностных отношений, – 2005. – № 5; 2005. – № 6. http://virtkafedra.ucoz.ua/el_gurnal/pages/vyp2/filosofia/sheredko.pdf

Шередеко 10А: Шередеко Ю.Л. Образовательное пространство и индивидуальность: современная дидактика, задания диагностики, оценка качества образования. Докл. на междунар. конф. – Запорожье: ООО «ЛИПС» ЛТД, 2010. – С. 123–126.

Шередеко 10Б: Шередеко Ю.Л., Скурихин В.И., Корчинская З.А. Концептуальные основы управления развитием целеустремлённых систем // Управляющие системы и машины. – 2010. – № 1. – С. 3–18, 23.

Шишова 01: Шишова Т. Линдон Ларуш: Блеск и нищета Новой Римской империи. Интервью с известным американским мыслителем и диссидентом. Июль 2001. http://www.patriotica.ru/actual/larush_blesk.html

Шиян б/г: Шиян. А.А. Руководство по Социальным Технологиям. http://soctech.narod.ru/rukovodstvo/rukovodstvo.htm

Шиян 00А: Шиян А.А. О роли коммуникантов в обеспечении психологического комфорта: от стресса к суициду // Прикладная психология. – 2000, № 4.

Шиян 00Б: Шиян А.А. О способах убеждения в политике: использование межличностных отношений // Политический маркетинг – 2000. – № 8.

Шиян 02: Шиян А.А. Оптимальное управлении в иерархических социально-экономических системах (теоретические основы социальных технологий). – Винница: ВИРЕУ, 2002.

Шлиффен 38: Шлиффен. Канны. Пер. с нем. Изд. 2-е. – М.: Воениздат, 1938.

Шлиффен 11: Шлиффен. Современная война. Пер. с нем. Изд. 2-е. – СПб, 1911.

Шмаков б/г: Шмаков В. Триада. Законы Синархии. Пневматология. http://www.klex.ru/

Шмаков 08: Шмаков В. Священная Книга Тота. Великие арканы ТАРО. Абсолютные начала синтетической философии эзотеризма. – М.: София, 2008.

Шмален 96: Шмален Г. Основы и проблемы экономики предприятия. – М.: Финансы и статистика, 1996.

Шнейдер 57: Шнейдер Э. Расцвет и упадок германской науки в период второй мировой войны // Итоги второй мировой войны: Сборник статей. – М.: Иностранная лит-ра, 1957. http://tiara.narod.ru/2002_2/a2002_2_2.html

Шпенглер 92: Шпенглер О. Инститорис Г. Молот Ведьм. – М.: Просвет, 1992.

Шпенглер 09: Шпенглер О. Закат Европы. Образ и действительность. – Минск: Попурри, 2009.

Штеренберг 99: Штеренберг М.И. Синергетика и биология // Вопросы философии, 1999. – № 2.

Шубин 05: Шубин А.В. Парадоксы перестройки. Упущенный шанс СССР. – М.: Вече, 2005.

Шушарин б/г: Шушарин А.С. Полилогия современного мира (Критика запущенной социологии). http://www.shusharin.ru/index.htm

Шюре 07: Шюре Э. Великие посвящённые. Очерк эзотеризма религий. – М., ЭКСМО, 2007. http://www.booksss.ru/n/book/6283-177410.html

Щедровицкий 69: Щедровицкий Г.П. Методологический смысл проблемы лингвистических универсалий // В сб.: Языковые универсалии и лингвистическая типология. – М., 1969.

Щедровицкий 87А: Щедровицкий Г.П. Схемы мыследеятельности – системно-структурное строение, смысл и содержание // Системные исследования. Методологические проблемы. Ежегодник. – М., 1987.

Щедровицкий 87Б: Щедровицкий Г.П. К анализу топики организационно-деятельностных игр. – Пущино, 1987.

Щедровицкий 97: Щедровицкий Г.П. Философия. Наука. Методология. – М.: Школа культурной политики, 1997.

Щедровицкий 02: «Щедровицкий Георгий Петрович». Под ред. П.Г. Щедровицкого, В.Л. Даниловой. В кн.: Рос. политич. энцикл. – М.: РосПЭН 2002. http://knig.at.ua/load/knigi/uchebniki/bolshaja_politicheskaja_ehnciklopedija/75-1-0-623

Эбелинг 79: Эбелинг В. Образование структур при необратимых процессах. – М.,1979.

Эйген 79: Эйген М., Винклер P. Игра жизни. – М., 1979.

Эвола 09: Эвола Ю. Традиция и Европа. – Тамбов, 2009. http://nordlux.org/evolatradicija-i-evropa.html

Эко 02: Эко Умберто. Имя розы. – М.: Симпозиум, 2002.

Элиаде 09: Элиаде М. История веры и религиозных идей. В 3-х томах. – М.: Академический проект, 2009. http://tululu.ru/a19779

Эрхард 93: Эрхард Людвиг. Полвека размышлений. Пер. с нем. – М.: Руссико, Ордынка, 1993.

Эрлих 96: Эрлих А. Технический анализ товарных и финансовых рынков. 2е изд. – М.: Инфра-М, 1996.

Эшби 59: Эшби У.Р. Введение в кибернетику. – М., 1959.

Эшби 62: Эшби У.Р. Конструкция мозга. – М., 1962.

Юдин 70: Юдин Э.Г. Методологические проблемы исследования самоорганизующихся систем // В сб.: Проблемы методологии системного исследования. – М., 1970.

Юдин 78: Юдин Э.Г. Системный подход и принцип деятельности. – М.: Наука, 1978. http://www.pseudology.org/science/SystemPodxod.htm

Юнг 95: Юнг К. Аналитическая психология: прошлое и настоящее. – М., 1995. http://royallib.ru/book/yung_karl/analiticheskaya_psihologiya_tavistokskie_lektsii.html

Юнг 97: Юнг К. Душа и миф, шесть архетипов. – Киев – М., 1997. http://www.5port.ru/jung/soul_myth

Юнг 11: Юнг К. Алхимия снов. Пер. с нем. – М.: Медков С.Б., 2011. http://cwer.ws/node/262943/

Юрченко 94: Юрченко Ю.И. Алгебра живых систем и математическая экономия. – Ставрополь: Кн. изд-во, 1994.

Юрьев 07: Юрьев М. Третья Империя. http://www.booksss.ru/n/book/87930-Mihail-Yurev-TRETYa-IMPERIYa.html#.UCN1UaCNbCM

Яковлев 98: Яковлев И.Г. Информационно-аналитические технологии и политическое консультирование // Полис, 1998. – № 3.

Янч 74: Янч Э. Прогнозирование научно-технического прогресса. – М.: Прогресс, 1974.

Ярочкин 04: Ярочкин В.И., Бузанова Я.В. Корпоративная разведка. – М.: Ось-89, 2004.

2. Литература для интеллектуального самообразования сотрудника ИАП

Азимов А. Междуцарствие. Трилогия. – М.: СП «Старт», 1991.

Акименков А.В. На пороге иного мира. – М.: Авик Пресс, 2002.

Алексеев А.И. Под знаком конца времён. – СПб: Алетейя, 2002.

Алексеев Н.Н. Русский народ и государство. – М.: Аграф, 2003.

Крушинский А. А. Логика «И цзина»: дедукция в древнем Китае. – М.: Вост. лит., 1999.

Анисимов О.С. Методология на рубеже веков (к 50-летию ММК). – М., 2004.

Арин О. Правда и вымыслы о царской России. – М.: ЛЕНАНД, 2010.

Аттали Ж. Линии горизонта (на пороге нового тысячелетия). Пер. с франц. – М.: ЭКСМО-СКИФ.

Байгушев А.И. Русский орден внутри КПСС. – М.: 2006.

Бахтияров О. Механизм принятия решений при неполноте информации. В 2 кн… – Мн.: Харвест, 2001/02.

Бейрох П. Мифы и парадоксы экономической истории. – М., 1998.

Берталанфи Л., фон. Системные исследования. – М., 1969.

Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М.: Международные отношения, 1998. Бир С. Мозг фирмы. Пер. с англ. – М., 1995.

Богданов А.А. Тектология. Всеобщая организационная наука. Кн. 1, 2. – М.: 1998. Больцано Б. Парадоксы бесконечного – Мн: Изд-во В.П. Ильина, 1999.

Бом Д. Причинность и случайность в современной физике. Пер. с англ. – М.: ИЛ, 1959.

Брукс Л. За кулисами японской капитуляции. – М., 1971.

Брушлинский А.В. Культурно-историческая теория мышления. 2-е изд., доп. – М., 2010.

Вавилов Н.И. Земледельческий Афганистан. – М., 1989.

Вернадский В.И. Учение о ноосфере. – М., 1994.

Вернадский Г.В. Россия в средние века. – Тверь, 2000.

Вернадский Г.В. Монголы и Русь. – М., 2001.

Винер Н. Кибернетика, или управление и связь в животном и машине. – М.: Советское радио, 1958. Войны XX в. – М.: Русский журнал, 2004.

Гацке Г. Путь Германии на Запад. Пер. с англ. – М., 1994.

Генон Р. Кризис современного мира. – М.: ЭКСМО, 2008.

Гирлиц В. Германский генеральный штаб, история и структура (1657–1945). – М., 2005.

Голицын Н.С. Русская военная история. – С.Пб, 1877.

Грин Р. 48 законов власти. – М.: РИПОЛ Классик, 1997.

Губин В.Б. О методологии лженауки. – М.: ПАИМС, 2004.

Гумбольдт В. О различии строения человеческих языков и его влиянии на духовное развитие человечества. В сб.: «В. Гумбольдт. Избранные труды по языкознанию». – М.: Прогресс, 1984.

Гумилёв Л.Н. Этногенез и биосфера Земли. – М, 1992.

Даллес А. Искусство разведки. – М.: Международные отношения, МП «Улисс», 1992.

Данилевский Н.Я. Россия и Европа. – М., 1992.

Девятов А. Китайский прорыв. – М.: Вече, Ракурс, 2003.

Декарт Р. Размышления о первой философии. – М., 1986.

Деррида Ж. Глобализация. Мир. Космополитизм // Космополис, 2004. – № 2 (8).

Джилберт Э. Тайны волхвов. В поисках предания веков. – М.: Вече, 1998.

Драгомиров М. Русский солдат. – М., 1898.

Елизаров А. Контрразведка ФСБ. – М: Гелиос, 2000.

Ельчанинов А.Г. Очерки военного искусства до Петра Великого. – М., 1911.

Жискар д’Этьен В. Французы. – М.: Ладомир, 2004.

Зенгер Харро, фон. Стратагемы. О китайском искусстве жить и выживать. – М.: ЭКСМО, 2004.

Зомбарт В. Торгаши и герои. Евреи и хозяйственная жизнь. – СПб, 2005.

Казначеев В.Н. Россия: Сфинкс XXI века. – Новосибирск, 2002.

Калашников М. Переход. – М.: АСТ, 2005.

Калашников М., Кугушев М. Постиндустриализм – что дальше. – М.: Переход.

Кара-Мурза С. Манипуляция сознанием. – М., 2005.

Карнап Р. Значение и необходимость. Исследование по семантике и модальной логике. – М.: ЛКИ, 2007.

Киссинджер Г. Дипломатия. – М., 1997.

Клейн Ф. Элементарная математика с точки зрения высшей. – М.: Наука, 1987.

Клиланд Д., Кинг В. Системный анализ и целевое управление. – М.: Советское радио, 1974.

Ключников Б. Исламизм в США и Европе. – М: ЭКСМО, 2003.

Колеман Джон. Комитет 300. Тайны мирового правительства. – М.: ИД «Витязь», 2005. Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения (1922–1929).

Конфуций. Изречения. – М, 1992.

Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. – М.: Русский язык, 1994.

Котлер Ф. Маркетинг XXI века. Сборник: Пер. с англ. – СПб.: Нева, 2005.

Котлер Ф. Менеджмент XXI века. Бизнес в стиле фанк. – М., 2006.

Кун Т. Структура научных революций. – М.: АСТ, 2009.

Курносов Ю.В., Конотопов П.Ю. Аналитика: методология, технология и организация информационно-аналитической работы. – М.: Русаки, 2004.

Лиддел Гарт Б. Стратегия непрямых действий. – М., 1957.

Лем С. Сумма технологии. – М.: Мир, 1968.

Ленин В.И. Государство и революция; Империализм как высшая стадия капитализма;

Материализм и эмпириокритицизм; О праве наций на самоопределение. – Полн. 5-е собр. соч. – М.: 1958.

Леонтьев В.В. Избранное. – М., 2001.

Лефевр В.А. Алгебра конфликта. Конфликтующие структуры. – М.: ИП РАН, 2002.

Лосев А.Ф. Диалектика мифа. – М., 1990.

Макиавелли Н. Государь. – М., 1998.

Маркс К. Капитал, в 4-х кн. – М.: Политиздат, 1958.

Маршалл А. Принципы экономической науки.

Маслоу А. Новые рубежи человеческой природы. – М.: Альпина нон-фикшн, 2011.

Месарович, Такахара. Общая теория систем: математические основы. – М.: Мир,1978.

Миролюбов. Ю.П. Русская история, в 5 кн.

Морел Д. Как делать прогнозы в бизнесе, прикладная футурология. – М.: Нирро, 2004.

Недотко П.Н. все 7 книг.

Недотко П.А., Недотко В.П. Сотрясающая немощь. Глобальные реформы и трансформеры переходного периода в свете «Русской перспективы». // Экономич. и философ. газета. ЭФГ архив 19.04.07 № 16 http://www.eifgaz.ru/16-20007.htm и др. произведения.

Нордстрем К., Риддерстрале Й. Бизнес в стиле фанк. Капитал пляшет под дудку таланта. Пер с англ. – Изд. в Финляндии, 2000.

Каплан, Нортон. Сбалансированная система показателей. От стратегии – к действию. – М.: Олимп-Бизнес, 2010.

Омельченко В.В. Основы систематизации: Методология и философские аспекты.

Принципы и законы познания реальной действительности. – М.: КД ЛИБРОКОМ, 2012.

Оптнер. Системный анализ в решении деловых и промышленных проблем. – М., 1968.

Пакехем Т. Бурская война.

Палагин С. В. Когнитологическая самоорганизация – это серьёзно или почему Будда, Христос и Магомет самые известные исторические личности. – Саратов, 2004.

Панарин А.С. Искушение глобализмом. – М., 2000.

Пиаже Ж. Генетический аспект языка и мышления: Психолингвистика. – М., 1984.

Пирогов В. Русская военная сила. – М.: Типо-литографiя Товарищества «И.Н. Кушнеревъ и Ко», 1892. Пихоя Я.Р. Советский Союз – история Власти 1945–1991. – Новосибирск, 1998.

Плэтт В. Стратегическая разведка. – М.: ФОРУМ, 1997.

Поппер К. Открытое общество и его враги. – М.:Феникс, 1992.

Потебня А.А. Символы и мифы в народной культуре – М., 2000.

Пригожин А.И. Методы развития организаций. – М.: МЦФЭР, 2003.

Пригожин И.Р. Произведения по синергетике.

Прохоров А.П. Русская модель управления. – М.: Эксперт – Пресс XX, 1999.

Прусский, германский генеральный штаб 1640–1945. – М., 1966.

Рассел Б. История западной философии. – М.: Академический Проект, 2008.

Ронге М. Разведка и контрразведка. – М.: Воениздат НКО СССР, 1939.

Ром Уинди Голдман. Миссия Руперта Мэрдока. – М.: Медиадом, 2004.

Свитков Н. Масонство в Русской эмиграции. – М., 1964.

Силантьев Р. Новейшая история мусульманского сообщества в России. – М.: СП, ИИПК ИХТОС, 2006.

Слейтер Р. Сорос – жизнь, деятельность. – Харьков: Фолио, 1996.

Сорос Д. Мыльный пузырь американского превосходства. На что следует направить американскую мощь. Пер с англ. – М.: Альпина Бизнес Букс, 2004.

Стиглиц Дж. Глобализация: тревожная тенденция. – М.: Мысль, 2003.

Столерю Л. Равновесие и экономический рост. – М.: Статистика, 1973.

Стронин А. Политика как наука. – М.: Тип. Ф.С. Сушинского, 1872.

Сунь Цзы. Трактат о военном искусстве.

Тейлор Ф. Принципы научного менеджмента.

Тихонов Ю. Афганская война Третьего Рейха. НКВД против Абвера. – М.: ОЛМА-Пресс, 2003. Тойнби А. Цивилизация перед судом истории. – М., 1996.

Файоль А. Общее и промышленное управление.

Фихте И.Г. Речи к немецкой нации. – М.: Наука, 1975.

Флетчер Д. О государстве Российском: Накануне смуты. – М., 1990.

Форд Г. Моя руководящая идея.

Фуко М. Интеллектуалы и власть: статьи и интервью, 1970–1984: В 3 ч.: Ч. 3. Пер. с франц. Б.М. Скуратова под общ. ред. В.П. Большакова. – М.: Праксис, 2006.

Хабермас Ю. Уроки истории. Международные чтения по теории, истории и философии культуры. – СПб., 1997.

Хозиков В. Ракетные Боги Кремля, Секретные Боги Кремля, Политические технологии для России. – СПб 1999.

Хозиков В. Информационное оружие. – М.: Олма-Пресс, 2003.

Човушьян Э.О. Управление рисками и устойчивое развитие. – М.: АНХ им. Плеханова.

Шелленберг В. Лабиринт. – М.: Изд-во «Дом Бируни», Вече, 2001.

Широнин В. Под колпаком разведки. Тайная подоплёка перестройки. – М.: Палея, 1996.

Шлезингер А. Циклы американской истории. – М., 1992.

Шмидт С.О. У истоков Русского абсолютизма.

Шмитт К. Левиафан: о том как создано любое государство. – СПб.

Щедровицкий Г.П. Философия. Наука. Методология.

Эйнштейн А. Общая теория относительности.

Эмерсон Р. Нравственная философия. – Мн.: Харвест, М.: ACT, 2001.

Энгельс Ф. «Роль насилия в истории».

Эпперсон Р. «Невидимая Рука». – СПб: 1999.

Яккока Ли. Карьера менеджера. Пер. с англ. 2-е изд. – Мн.: ООО «Попурри», 2002.

3. Художественная литература для расширения кругозора

Отечественная

Абрамов Ф.А. Пряслины. – М., 1978.

Аввакум. Житие протопопа Аввакума. – Иркутск: Вост.-Сиб. кн. изд-во, 1979.

Айтматов Ч. Буранный полустанок. Плаха. Повести. – М., 1988.

Андреев Л.Н. Избранное. – М.: Сов. Россия, 1988.

Астафьев В. Царь-рыба. Печальный детектив. – М., 1989.

Афанасьев А.Н. Поэтические воззрения славян на природу.

Ахмадулина. Б. Лирика.

Бабель И.Э. Избранные рассказы. – М.: Библиотека Огонька,2008. http://fictionbook.ws/prose_/prose_classic/isaak-babel-odesskie-rasskazi.html

Батюшков К.Н. Стихотворения – М.: Худож. лит., 1987.

Белый А. Петербург. Роман. – СПб: Изд-во «Кристалл», 1999. http://az.lib.ru/b/belyj_a/text_0040.shtml

Бердяев Н.А. Смысл творчества: опыт оправдания человека, Смысл истории. – М., 1989.

Битов А.Г. Человек в пейзаже, Пушкинский дом. – М., 1990.

Блок А.А. Избранные произведения. – К.: Весёлка, 1985.

Богомолов В.О. В августе сорок четвёртого, Повести и рассказы. – М., 2006.

Бондарев Ю.В. Тишина. Берег. Выбор. – М., 1992.

Булгаков М.А. Белая Гвардия. Мастер и Маргарита. – М., 2003.

Бунин И.А. Стихотворения. Жизнь Муравьёва. Рассказы.

Быков В.В. Повести. – М.: АСТ, Астрель, 2011.

Васильев Б.Л. А зори здесь тихие. – М., 1969.

Вересаев В.В. Рассказы. – М., 1956.

Вознесенский А.А. Стихотворения и поэмы.

Высоцкий В.С. Соч., в 4-х томах. – СПб.: АОЗТ Технэкс – Россия, 1992.

Герцен А.И. Былое и думы. – М: Худож. лит., 1969.

Гоголь Н.В. Ревизор. Шинель. Мёртвые души. Тарас Бульба.

Гончаров И.А. Обломов. http://fictionbook.ws/prose_/prose_rus_classic/ivan-goncharov-oblomov.html

Горький А.М. Детство. В людях. Мои университеты. Жизнь Клима Самгина.

Гранин Д. Эта странная жизнь. – М., 1974.

Грибоедов А.С. Горе от ума. – М., 1985.

Грин А. Алые паруса, Бегущая по волнам.

Гроссман В. За правое дело. Жизнь и судьба. Всё течёт.

Гумилёв Н.С. Стихотворения. – М., 2009.

Давыдов Ю. Глухая пора листопада. – М.: Молодая гвардия, 1970.

Данилевский Г.П. Княжна Тараканова. Мирович. – М., 1983.

Добролюбов Н.А. Наша общественная жизнь.

Домбровский Ю.О. Смуглая леди. – М.: Советский писатель, 1969.

Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. Бедные Люди. Восток. Россия и славянство.

Дядюшкин сон. Село Степанчиково. Записки из подполья. Идиот. Бесы. Подросток.

Дневник писателя. Преступление и наказание.

Дудинцев В.Д. Не хлебом единым, Белые одежды.

Евтушенко Е.А. Стихотворения и поэмы. – М.: Молодая гвардия, 1990.

Есенин С.А. Стихотворения и поэмы. – Л.: Сов. писатель, 1986.

Ефремов И.А. Лезвие бритвы. Таис Афинская. Час Быка.

Загоскин М.Н. Рославлев, или русские в 1812 году. – М.: Худож. лит., 1980.

Замятин Е.И. Мы. Повести и рассказы. http://az.lib.ru/z/zamjatin_e_i/text_0050.shtml

Зощенко М.Н. Рассказы.

Иванов А.С. Вечный зов. – М., 1990.

Изборник Святослава 1073 г. https://hotfile.com/dl/157806501/58c2c17/1880_Izborn_Sv_yaroslavovich.pdf.html

Ильф И., Петров Е. Двенадцать стульев. Золотой телёнок.

Каверин В.А. Открытая книга, Два капитана.

Карамзин Н. М. Бедная Лиза. Марфа Посадница или покорение Новгорода. История государства Российского. Записка о древней и новой России.

Катаев В.П. Амазный мой венец. – М.: Советский писатель, 1979.

Короленко В.Г. История моего современника. – М.: Правда, 1953.

Крылов И.А. Басни.

Куприн А.И. Поединок. Молох. Юнкера.

Лавренёв Б.А. 41-й. Рассказ о простой вещи.

Левашов Н.В. Неоднородная Вселенная. Сущность и Разум.

Леонов Л.М. Русский лес. – М.: Худож. лит., 1998.

Лермонтов М.Ю. Стихотворения и поэмы. Герой нашего времени.

Лесков Н.С. Рассказы и повести. – М.: Худож. лит. 1981.

Маканин В.С. Повести и рассказы.

Макаренко А.С. Педагогическая поэма. Флаги на башнях.

Максимов В. Семь дней творения. – М.: 1971.

Мандельштам Н.Я. Воспоминания. – М.: Согласие, 1999.

Мандельштам О.Э. Стихотворения. Проза. – М.: АСТ; Харьков: Фолио, 2001.

Маяковский В.В. Стихотворения и поэмы. – М.: Сов. Россия, 1975.

Мережковский Д.С. Христос и Антихрист. Исторические романы.

Морозов Н.А. Воспоминания.

Набоков В.В. Защита Лужина. Отчаяние. Дар. Другие берега. Ада. Лолита. Посмотри на арлекинов!

Нагибин Ю.М. Рассказы.

Некрасов Н.А. Стихотворения и поэмы.

Овчинников В.В. Корни дуба. Ветка сакуры.

Островский А.Н. Бесприданница. Левша. Без вины виноватые. Таланты и поклонники. Снегурочка.

Пастернак Б.Л. Стихотворения. Переводы. Доктор Живаго.

Паустовский К.Г. Повести и рассказы.

Петрушевская Л.С. Пьесы: Любовь. Уроки музыки. Чинзано. Московский хор. Повести и рассказы.

Пикуль В.С. Слово и дело. Миниатюры. Моодзунд. Под шелест знамён. Три возраста Окини-сан.

Пильняк Б. Голый год. – М.: АСТ: АСТ Москва, 2009.

Писемский А.Ф. Взбаламученное море. В водовороте.

Платонов А.П. Котлован. Чевенгур. – М., 1988.

Попель Н.К. Танки повернули на запад. Впереди – Берлин! – М., 1960.

Пришвин М.М. Рассказы. Дневник.

Пушкин А.С. Стихотворения, Поэмы, Борис Годунов, Капитанская дочка.

Радищев А.Н. Путешествие из Петербурга в Москву. – Л.: Гослитиздат, 1950.

Распутин В.Г. Живи и помни. Прощание с Матёрой. Пожар.

Рёрих Е.И. Легенды. Основы Буддизма. – М., 1990.

Рёрих Н.К. Алтай – Гималаи. – М., 1982.

Рёрих Н.К, Рёрих Е.И. Агни-Йога («Живая этика»): Зов; Озарение; Община; Агни-Йога; Беспредельность; Иерархия; Сердце; Мир Огненный; Аум; Братство; Напутствие Вождю. В 6-ти томах. – М.: Рус. Духовн. Центр, 1992.

Решетников Ф.М. Подлиповцы. – М.: Современник, 1985. http://az.lib.ru/r/reshetnikow_f_m/text_0010.shtml

Розанов В.В. Легенда о великом инквизиторе Ф.М.Достоевского. Тёмный лик. Уединённое. Опавшие листья.

Романов П.С. Избр. произв. – М.: Худож. лит., 1988.

Руставели Шота. Витязь в тигровой шкуре. – М.: Советский писатель, 1977.

Рыбаков А.Н. Тяжёлый песок. Дети Арбата. 35-й и другие годы.

Салтыков – Щедрин М.Е. Сказки, Господа Головлёвы, Губернские очерки.

Сейфуллина Л.Н. Повести. – М.: 1980.

Семёнов Ю. 17 мгновений весны. Испанский вариант. Бомба для председателя. Пресс-центр. Экспансия.

Серафимович А. (Попов А.С.). Железный поток.

Сидоров В.М. Семь дней в Гималаях. Рукопожатие на расстоянии. Мост над потоком.

Слово о полку Игореве.

Соколов – Микитов И.С. Повести и рассказы.

Солженицин А.И. Архипелаг Гулаг. Раковый корпус.

Соловьёв В.С. Оправдание добра. Смысл любви.

Солоневич И.Л. Россия в концлагере.

Солоухин В.А. Владимирские просёлки. Капля росы. Чёрные доски. Продолжение времени.

Стругацкие А. и Б. Трудно быть богом. За миллиард лет до конца света.

Сухово-Кобылин А.В. Пьесы.

Сухомлинский В.А. Сердце отдаю детям. – М.: 1974.

Твардовский А.Т. Стихотворения. Василий Тёркин. Тёркин на том свете.

Тендряков В.Ф. Кончина. Покушение на миражи.

Толстой А.К. Стихотворения. Пьесы. Козьма Прутков (мысли и афоризмы).

Толстой А.Н. Хождение по мукам. Пётр Первый.

Толстой Л.Н. Война и мир. Воскресение. Анна Каренина. Исповедь. Детство. Севастопольские рассказы.

Трифонов Ю.В. Нетерпение. Старик.

Тургенев И.С. Записки охотника. Накануне.

Тютчев Ф.И. Стихотворения. – М.: Советский писатель, 1957.

Успенский Г.И. Нравы Растеряевой улицы.

Фадеев А.А. Разгром. – М.: 1926.

Федин К.А. Города и годы.

Фет А.А. Стихотворения.

Флоренский П.А. Христианство и культура. Столп и утверждение истины.

Фонвизин Д.И. Недоросль. Бригадир.

Форш О.Д. Исторические повести.

Ходасевич В.Ф. Стихотворения.

Цветаева М.И. Стихотворения.

Чаадаев П.Я. Философские письма. – М., 1831.

Черкасов А., Москвитина П. Хмель. Конь рыжий. Чёрный тополь.

Чехов А.П. Рассказы. Повести: Степь; Каштанка. Пьесы: Чайка; Дядя Ваня; Вишнёвый сад. Остров Сахалин (очерки). http://lib.ru/LITRA/CHEHOW/sakhalin.txt

Чивилихин В.А. Память. – М: Роман – газета, 1985.

Шаламов В.Т. Колымские рассказы. – М.: 1966.

Шевченко Т.Г. Стихотворения и поэмы. – М.: Советский писатель, 1964.

Шишков В.Я. Странники. Угрюм – река.

Шолохов М.А. Тихий Дон. Судьба человека.

Шукшин В.М. Любавины. Калина красная. Рассказы.

Эренбург И.Г. Хулио Хуренито. Годы, люди, жизнь.

Зарубежная

Апулей. Золотой осёл.

Ариосто. Неистовый Роланд.

Байрон Д. Паломничество Чайлд-Гарольда.

Бальзак О. Отец Горио. Евгения Гранде. Шагреневая кожа. Тридцатилетняя женщина.

Бернс Р. Стихотворения. Поэмы. Баллады.

Библия.

Блаженный Августин. Исповедь.

Бодлер Ш. Цветы зла: Стихотворения. Пер. с франц.

Боккаччо Д. Декамерон. – М.: МП «ФИРМА АРТ», 1992.

Бомарше П. Женитьба Фигаро. Мемуары.

Брант С. Корабль дураков. – М: АСТ, 2006.

Браун Д. Код да Винчи. – М: АСТ, 2004.

Брехт Б. Пьесы. – М.: 1999.

Брэдли М. Туманы Авалона.

Будда. Избранные места из проповедей.

Бхагават Гита.

Вергилий. Энеида. Пер. с лат.

Верлен Поль. Стихи. Пер. с франц.

Вийон Ф. Стихи.

Вольтер. Кандид. Задиг.

Вульф. Домой возврата нет.

Гашек Я. Похождения бравого солдата Швейка. – М.: Правда, 1979.

Гесиод. Труды и дни.

Гессе Г. Игра в бисер. Путешествие на Восток. Степной волк.

Гёте И. Фауст. Пер. с нем. Б. Пастернака.

Гильгамеш.

Голсуорси Д. Сага о Форсайтах. Конец главы.

Гольдони Карло. Комедии: Слуга двух господ; Трактирщица.

Гомер. Илиада. Одиссея.

Гораций. Оды.

Готфрид Страсбургский. Тристан и Изольда.

Гофман Э. Житейские воззрения кота Мурра. Фант. повести.

Гоцци Карло. Пьесы-сказки: Турандот. Король-олень.

Дефо Д. Робинзон Крузо. История Молль Фландерс.

Данте. Божественная комедия.

Джойс Дж. Портрет художника в юности.

Дидро Д. Монархия. Племяник Рамо. Жан-фаталист.

Диккенс Ч. Записки Пикквикского клуба. Дэвид Копперфильд. Большие надежды.

Драйзер Т. Гений. Американская трагедия.

Дрюон М. Историч. романы серии «Проклятые короли».

Еврипид. Пьесы.

Золя Э. Западня. Вина аббата Муре.

Ибсен Г. Драмы.

Кампанелла Т. Город солнца.

Камю А. Посторонний.

Кардуччи Джозуэ. Лирика.

Карлейль Томас. Жизнь и мнения профессора Тейфельсдрена. Герои, культ героев и героическое в истории.

Кафка Ф. Замок.

Келлер Г. Зелёный Генрих.

Киплинг Р. Стихотворения. Свет погас. Маугли. Ким.

Китс Дж. Лирика.

Конан-Дойль А. Приключения Шерлока Холмса.

Конфуций. Беседы.

Коран.

Корнель. Сид; Гораций.

Костёр Ш., де. Легенда об Уленшпигеле.

Куинси Томас, де. Исповедь англичанина-опиомана.

Купер Ф. Зверобой. Следопыт. Последний из могикан. Пионеры. Прерия.

Кэролл Л. Приключения Алисы в стране чудес. Зазеркалье.

Лабрюйер. Характеры.

Лао-Дзе. Дао дэ цзин (философия «дао»).

Ларошфуко Ф., де. Максимы.

Лафонтен, де. Жан. Басни.

Леопарди Джакомо. Стихи.

Лесаж Ален Рене. История Жиля Блаза из Сантильяны.

Локк Дж. Соч. в 3-х томах. – М.: Мысль, 1985/88.

Лонгфелло Г. Песнь о Гайавате.

Лондон Д. Повести и рассказы. – М., 1970.

Маколей Томас. Полн. собр. соч., в 15-ти томах. – СПб: Изд-во Н. Тиблена, 1860/66.

Манн Г. Верноподданный.

Манн Т. Иосиф и его братья. Волшебная гора

Маркес Г. Осень патриарха. Сто лет одиночества.

Мартен дю Гар Р. Семья Тибо.

Мелвилл Г. Моби Дик или белый кит.

Мередит Дж. Эгоист. Ричард.

Мериме П. Кармен и др. новеллы.

Миллер Г. Тропик рака.

Мильтон Д. Потерянный рай.

Митчел М. Унесённые ветром.

Мольер. Тартюф.

Монтень. Опыты. – М.: Правда, 1991.

Мопассан Г. Новеллы.

Мор Т. Утопия.

Моэм С. Повести и рассказы.

Мюрже Анри. Сцены из жизни богемы.

Новалис. Стихи, в перелож. Вяч. Иванова. – СПб: Аполлон, 1910.

Овдий. Метаморфозы.

О’Генри. Рассказы. – М.: Гос. изд. худож. лит. 1959.

Омар Хайям. Рубаи.

Оруэлл Дж. «1984». Скотный двор.

Палатинская антология.

Паскаль Б. Мысли. Письма к провинциалу.

Песнь о Нибелунгах.

Петефи Ш. Стихотворения. Поэмы.

Петрарка. Сонеты.

Петроний. Сатирикон.

Плутарх. Жизнеописания.

По Э. Рассказы. Стихотворения.

Прево А. Манон Леско.

Прус Б. Фараон. Кукла. Пер. с польск.

Пруст М. В поисках утраченного времени. Пер. с франц.

Рабле Франсуа. Гаргантюа и Пантагрюэль.

Расин. Федра; Аталия; Береника.

Ремарк Э.М. Время жить и время умирать. Три товарища.

Роллан Ромен. Вселенское евангелие Вивеканалды. Жизнь Рама Кришны. Жан Кристоф.

Руссо Ж.Ж. Исповедь. Юлия или Новая Элоиза.

Санд Ж. Консуэлло. Орас. Мопра.

Сафо. Лирика.

Светоний. Жизнь 12-ти цезарей.

Свифт Дж. Путешествия Гулливера.

Сэлинджер Дж. Над пропастью во ржи.

Сенкевич Г. Камо грядеши?

Сервантес М. Дон Кихот.

Сименон Ж. Повести, романы, рассказы.

Скотт В. Айвенго.

Смоллет Т. Приключения Перигрина Пикля.

Сократ: свидетельства Платона, Ксенофонта, Аристотеля.

Софокл. Трагедии: Антигона; Царь Эдип.

Стейнбек Д. Гроздья гнева.

Стендаль (Анри Бейль). Красное и чёрное. Пармская обитель.

Стерн Л. Тристам Шенди. Сентиментальное путешествие.

Стивенсон Р. Остров сокровищ. Чёрная стрела. Повести.

Стоун И. Микеланджело. Муки и радости.

Тацит. Анналы.

Твен М. Приключения Гекльбери Финна. Янки при дворе короля Артура.

Теккерей У. Ярмарка тщеславия. Книга снобов.

Тысяча и одна ночь (арабские сказки).

Уайльд О. Портрет Дориана Грея. Рассказы.

Уитмен У. Листья травы.

Уоррен Р. П. Вся королевская рать.

Упанишады.

Уэллс Г. Война миров. Человек-невидимка. Машина времени.

Фейхтвангер Л. Иудейская война. Лже-Нерон. Гойя.

Фенелон. Телемах.

Филдинг Г. История Тома Джонса, найдёныша.

Фитцжеральд Ф.С. Великий Гетсби. Ночь нежна.

Флобер Г. Мадам Бовари. Воспитание чувств.

Фолкнер У. Особняк. Шум и ярость.

фон Винтерфельд Пауль. Переводы немецких поэтов Средневековья с лат. на нем. яз.

Франс А. Остров пингвинов. Боги жаждут.

Хаксли О. О, дивный новый мир.

Хейли А. Аэропорт. Колёса.

Хемингуэй Э. Прощай, оружие! По ком звонит колокол. И восходит солнце.

Цвейг С. Звёздные часы человечества. 24 часа из жизни женщины.

Чапек К. Рассказы. Война с саламандрами.

Челлини Бенвенуто. Жизнь Бенвенуто, написанная им самим во Флоренции.

Пер. с итал. – М., 1958.

Честертон Г. Рассказы.

Честерфильд Ф.С. Письма к сыну.

Чосер Дж. Кентерберийские рассказы.

Шваб Густав. Сказания классической древности.

Шекспир У. Пьесы: Гамлет; Отелло; Сон в летнюю ночь; Буря. Сонеты.

Шелли П.Б. Лирика.

Шеффер Альбрехт. Греческие мифы.

Шиллер Ф. Стихотворения.

Шоу Б. Пьесы: Пигмалион; Дом, где разбиваются сердца.

Шульц К. Камень и боль (о Микельанджело). – М., 1997.

Эллисон Р. Невидимка.

Эмерсон Р. У. Эссе.

Эразм Роттердамский. Похвала глупости.

Эсхил. Трагедии: Орестея; Прикованный Прометей.

Эшенбах Вольфрам. Парцифаль.

См. также книжный сайт-путеводитель: www.1-sovetnik.com

4. Десять книг о России (список Е.С. Холмогорова)

Е.С. Холмогоров (р. 1975) – российский политический деятель, национально мыслящий русский публицист.

Автор не разделяет мнения о том, что национальная принадлежность сводится к культурной идентичности, что если прочитать и заучить всего Пушкина, то можно автоматически стать русским. Но верно и обратное – без культурной подготовки, культурного развития личности её национальная идентичность будет слабой, примитивной, обостряющейся исключительно в ситуации межнационального конфликта.

Е.С. Холмогоров составил свой список десяти лучших, по его мнению, книг о России, отличающихся тремя особенностями.

1) Они не придут на ум первыми большинству составителей подобных списков.

2) Эти книги совсем необязательно являются произведениями художественной литературы: точно так же и большинстве западных списков «влиятельнейших книг» столетия или тысячелетия художественная литература, и особенно поэзия, занимает скромное место, уступая произведениям учёных, историков, публицистов, богословов, философов и даже математиков или биологов.

3) Эти 10 сочинений о России, действительно позволяют узнать нечто важное о русском народе, русской культуре, русской истории, России в целом, способствуя тем самым формированию культурной идентичности российских читателей.

Ниже 10 книг о России представлены с интересными комментариями составителя списка – Е.С. Холмогорова (в сокращении).

1. Энгельгардт А.Н. Из деревни. 12 писем: 1872–1887. Серия: Классика русской мысли. – М.: Алгоритм, 2010.

http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/ENGLGRDT/

Несомненный фаворит нашего списка – лучшая книга о России, русской деревне, русском народе, которую я когда-либо читал. Петербургский профессор-химик из дворянской фамилии швейцарского происхождения Александр Николаевич Энгельгардт никогда не планировал заниматься сельским хозяйством. Однако арестовавшая его за участие в протестной активности полиция предложила простой выбор: на запад, в родовое село Батищево в Смоленской губернии или далеко на Восток. Энгельгардт предсказуемо выбрал деревню. Создал образцовое льноводческое хозяйство, стал пионером в деле внесения в землю фосфатных удобрений. А главное – тщательно и с умом настоящего учёного описывал все подробности жизни простого русского мужика: чем питается, как одевается, когда напивается, когда дерётся, как разыскивает воров, когда и почему хочет работать, а когда не хочет. В противоположность славянофилам, романтизирующим каждую черту крестьянского быта, и либералам, стремящимся «исправить» его на немецкий манер, используя в качестве инструмента сапог и кулак урядника, Энгельгардт – настоящий народник. Он живёт с мужиками одной жизнью, радуется одним радостям и пытается убедить в своих письмах просвещённую петербургскую публику: «Мужик сер, да не чёрт его ум съел». Жизнь простого русского человека устроена разумно, и ему просто надо дать подняться из нищеты и ограбления богачами и государством, а не «улучшать» её насильственным вторжением этого государства. Короче, если вы не читали «Из деревни», то можно сказать, что вы ничего о России, особенно о крестьянской России прошлого, не знаете.

2. Домострой. XVI в. Серия: Литературные памятники. – СПб.: Наука, 1994. http://www.klex.ru/5tw

Самая оклеветанная книга на русском языке. Последнее прибежище нерадивых невест и эмигрантов-русофобов: «Когда в Италии был Ренессанс, русские писали книги о том, как правильно бить жену». Ренессанс был, к примеру, и в России – одновременно с Италией, и даже делался одними и теми же архитекторами. И в Италии и прочих просвещённых странах трактатов о битии жён было предостаточно. Но вот только «Домострой» не об этом. Это трактат о рачительном хозяйстве и накоплении, то есть о том, с чем в России и впрямь всегда была беда – тут тебе и мор, и глад, и огонь, и меч, и нашествие иноплемённых, и междоусобная брань, не успеешь оглянуться, как на месте боярского каменного дома с садом – пепелище да пни. То ли татары пожгли, то ли государевы опричники порезвились. Всё в «Домострое» подчинено этой идее: накопить по максимуму, не потратить ничего лишнего, не допустить никакой дыры в бюджете. Достаточно посмотреть названия разделов: «16. Как мужу с женой советоваться о том, что ключнику наказать о столовом обиходе, о кухне и о пекарне; 36. Как сохранить порядок домашний и что делать, если придётся у людей чего попросить или людям своё дать; 47. О прибыли от запасённого впрок; 54. Как всё сохранять в погребе, на леднике и на погребнице». Муж и жена «Домостроя» – это отнюдь не любовники, решившие для порядка проштамповать паспорта. Это команда менеджеров, от которых зависит, прогорит их «фирма» ещё на их старости или же продолжится на десятилетия и столетия. По сути, это увлекательный трактат о том, как жить по средствам и накопить что-то для потомков.

3. Данилевский Н.Я. Россия и Европа (1871). Взгляд на культурные и политические отношения славянского мира к германо-романскому – М., 1991.

http://www.vehi.net/danilevsky/rossiya/

После того как христианские державы Европы дружно вступились за мусульманскую Турцию и изрядно потрепали христианскую Россию в Крымской войне (1853–1855), не дав России окончательно разрешить «восточный вопрос», русская публика нуждалась в разъяснении: как такое могло случиться? Почему наши братья-европейцы нас предали, поддержав совсем даже «не братьев»? Канцлер А.М. Горчаков ответил на это знаменитым циркуляром «Россия сосредоточивается», а выдающийся русский ихтиолог и палеонтолог Николай Яковлевич Данилевский переквалифицировался в социального философа и написал книгу «Россия и Европа». Она до сих пор остаётся непревзойдённой классикой политической науки. «Культурно-исторические типы» Данилевского затем превратились в «культуры» Шпенглера и «цивилизации» Тойнби, положив начало цивилизационному подходу. «Всеславянский союз», обещанный им, был реализован тов. И.В. Сталиным (правда, в странной форме «советского блока») после II Мировой войны. Н.Я. Данилевский предсказал появление… «общего закона химии», и одновременно с выходом его книги Д.И. Менделеев «нарисовал» свою таблицу. Многие пророчества Н.Я. Данилевского ещё сбудутся.

4. Владимир Мономах (XI в.) «Поучение»

http://lib.pushkinskijdom.ru/Default.aspx?tabid=4874

Внук Ярослава Мудрого и византийского императора Константина Мономаха, зять последнего англосаксонского короля Гаральда, погибшего в сражении с Вильгельмом Завоевателем, Владимир Мономах может быть по праву назван первым русским блогером. Он шаг за шагом, иногда с лапидарностью twitter’а, описал свою жизнь и свои «пути», которыми он исколесил всю Русь и Восточную Европу, свои радости и горести, перемежая эти рассказы весьма здравыми советами сыновьям о том, как править, как воевать и как быть в миру добрым христианином. Средневековый государь – это обязательно охотник, и с особым пристрастием князь описывает свои «ловы»: «А вот что я в Чернигове делал: коней диких своими руками связал я в пущах десять и двадцать, живых коней, помимо того, что, разъезжая по равнине, ловил своими руками тех же коней диких. Вепрь у меня на бедре меч оторвал, медведь мне у колена потник укусил, лютый зверь вскочил ко мне на бёдра и коня со мною опрокинул, и Бог сохранил меня невредимым». С долей юмора можно сказать, что именно у Мономаха Цукерберг позаимствовал идею Facebook’a. «Дивимся и этому чуду – как разнообразны облики человеческих лиц; если и весь мир собрать, не у всех один облик, но каждый имеет свой облик лица по Божией мудрости». филологи до сих пор не могут найти «первоисточник», откуда князь «списал» эту фразу, скорее всего, придумал сам.

5. Щербатов М.М. О повреждении нравов в России (XVIII в.)

http://old-russian.chat.ru/17sherb.htm

История русской публицистики насчитывает не одну сотню лет, начиная с посланий старца Филофея о «Третьем Риме» и еретика Фёдора Курицына о позитивном опыте мутьянского товарища Влада Цепеша-Дракулы. Но мало в ней найдётся документов столь сочных, как памфлет отца русского консерватизма Михайлы Михайловича Щербатова. Представитель древнего княжеского рода, оказавшийся в эпоху екатерининских нуворишей не у дел, первый в России историк, давший собственное изложение событий от древности до 1610 года, Щербатов положил начало тайной русской публицистике, книгам, которые писались для себя, в стол, и обнародовались лишь после смерти автора. Сочинение «О повреждении нравов» – горький плач над старой боярской Русью, в которой были и добропорядочность, и добронравие, и здравый смысл, и твёрдость хребта даже перед монаршей волей, и недоставало только светского лоска да просвещения, которые, однако ж, были куплены Петром I слишком дорогой ценой нравственного повреждения. В своей критике и системы и конкретных монархов Щербатов заходит так далеко, что, попади его трактат в руки Матушки Екатерины, он бы был обезглавлен и назван «бунтовщиком хуже Пугачёва и Радищева». Всего, как подсчитали исследователи, в «Повреждении нравов» насчитывается 75 раскрытых через исторические анекдоты, едких характеристик и иронических сентенций «неудовольствий» сложившимся в империи режимом.

6. Болотов А.Т. Жизнь и приключения Андрея Болотова (1789–1816), описанные им самим для своих потомков. В 3-х томах. – М.: ТЕРРА, 1993.

http://dony.ru/book/history/211841-zhizn-i-priklyucheniya-andreya-bolotova-v-3-tomah.html

Одни из самых замечательных русских мемуаров почти никто и никогда не видел полностью. Андрей Тимофеевич Болотов описал свою жизнь от самого рождения и до восьмого десятка лет с такой изумительной подробностью, что на издание книги полностью решились лишь один раз – в XIX веке. С тех пор книгоиздатели дают только трёхтомную выжимку, сделанную в советское время, почти половина её посвящена службе автора в годы Семилетней войны, когда Кёнигсберг впервые стал русским (подпоручик Болотов служил при канцелярии русского губернатора Восточной Пруссии), а другая половина посвящена жизни автора после отставки, когда он семь десятилетий жил в деревне почти безвыездно, занимаясь любимым сельским хозяйством. В этом подробнейшем рассказе о жизни помещичьей деревни второй половины XVIII века не обойдена, кажется, ни одна деталь. Сельская жизнь описана здесь не просто глазами просвещённого помещика. Это глаза первого русского агронома, стоявшего на передовом крае земледельческой науки своей эпохи и успешно пропагандировавшего её среди русских сельских хозяев. Если о какой-то книге и можно впрямь сказать «энциклопедия русской жизни», то уж, конечно, это записки Болотова. Написаны они с притворно простодушным юмором прекрасного знатока современной ему литературы и уж, конечно, сентименталистской прозы.

7. Лосев А.Ф. Диалектика мифа. 1-е расшир. изд. (с включ. дополн. неопубл. текстов). – М.: Мысль, 2001.

http://www.klex.ru/27i

История великих русских книг в XX веке – это, за редким исключением, история запрета, ареста, изгнания, расстрела, написания в тюрьме, чудесного избежания тюрьмы. Алексей Фёдорович Лосев со своей «Диалектикой мифа» стоит в этом печальном ряду одним из первых. В 1930 году молодой, но уже напечатавший полдюжины книг по античной философии автор решил выступить с изложением своего мировоззрения: «Миф не есть фикция. Миф – это чудо. Миф – это развёрнутое магическое имя». Изящные диалектические рассуждения чередовались с ехидными замечаниями в адрес советской власти, официальных «красных философов», рассуждениями о красоте монашества (к тому времени Лосев и его жена уже приняли тайный постриг). Советские пропагандисты говорят, что Бог – это миф, а мы ответим им, что миф – это Истина, – таков был главный философский посыл Лосева, подкреплённый увлекательностью изложения. После того как Лосев в обход цензуры вставил в книгу параграфы с выразительными названиями: «Понятие ангела», «Диалектика бесплотных сил», а также пассажи типа: «Марксизм есть типичнейший иудаизм, переработанный возрожденческими методами, и то, что все основатели и главная масса продолжателей марксизма есть евреи, может только подтвердить это», терпение «Софьи Власьевны» (советской власти) закончилось. 18 апреля 1930 года он был арестован ОГПУ и отправился на два года строить Беломорканал, где совершенно ослеп. Последующие его труды, включая монументальную восьмитомную «Историю античной эстетики», он уже не писал, а диктовал. Верить ли в ангелов и считать ли марксизм иудаизмом – воля каждого. Но то, что русской философии XX века без Лосева и «Диалектики мифа» просто нет, – это факт.

8. Кондратьев Н.Д. Большие циклы конъюнктуры и теория предвидения (1922–1929). – М.: Экономика, 2002

http://institutiones.com/strategies/1287-bolwie-cykly-konyunktury.html В том же 1930 году был арестован ОГПУ ещё один русский учёный (их, впрочем, вообще было много арестовано в этом году, который может быть признан годом геноцида настоящей русской интеллигенции) – Николай Дмитриевич Кондратьев, экономист, перевернувший мировую науку своей теорией больших экономических циклов. В 1938 году его расстреляли. Работы Н.Д. Кондратьева – это и по сей день самый крупный вклад русских учёных в мировую экономическую мысль. Пересчитав десятки различных экономических показателей, Кондратьев пришёл к выводу, что раз в 50 лет мировая экономика делает полный круг. Сперва подъём экономики, становление нового экономического уклада, а затем стагнация, острые экономические и военные кризисы, вызываемые тем, что структура общества не соответствует новой структуре экономики, «…войны и революции возникают на почве реальных, и, прежде всего, экономических условий… на почве повышения темпа и напряжения конъюнктуры экономической жизни, обострения экономической конкуренции за рынки и сырьё… Социальные потрясения возникают легче всего именно в период бурного натиска новых экономических сил». Сейчас мы вместе с мировым экономическим кризисом находимся на последнем отрезке понижательной фазы очередного Кондратьевского цикла. С 2018 года обещают, что станет если не легче, то веселее, должна начаться повышательная волна нового цикла.

9. Солоневич И.Л. Россия в концлагере (1936). Серия: Пути русского имперского сознания. – М., 1999.

http://royallib.ru/book/solonevich_ivan/rossiya_v_kontslagere.html Эта тюремная книга отличается от двух предыдущих. Она была не причиной «посадки», а её следствием. В 1934 году братья Иван и Борис Солоневичи и сын Ивана Юрий сумели бежать из лагерей в Карелии и уйти в Финляндию. Для Ивана Лукьяновича началась двадцатилетняя карьера выдающегося публициста, автора трактата «Народная монархия». Но для начала он решил описать свои лагерные приключения – ещё не было Солженицына, Шаламова, не было канона трагической лагерной прозы, навевающей на современника порой уныние и безнадёжность, и проза Солоневича кажется совершенно «нелагерной». Это увлекательная, драматичная, полная диалогов книга о сильном русском человеке в чрезвычайных обстоятельствах. Он ненавидит всей душой эту власть, которая лишила и его, и его народ свободы и достатка. И готов пойти на всё, лишь бы вернуть свободу хотя бы себе – дурачит начальство, притворяется спортсменом-ударником и благодаря этому получает послабления в режиме. И одновременно ведёт горячие споры с другими заключёнными – об украинской национальности, о клевете на старую Россию в риторике советских вождей. Книга полна весёлого оптимистического патриотизма и веры в собственные силы – видно, что она, в отличие от более поздней лагерной прозы, написана человеком, который никогда не отождествлял Родину и «режим» и всегда ставил первую выше второго.

10. Попель Н.К. «Танки повернули на запад», «Впереди – Берлин!» (1959, 1960)

http://royallib.ru/book/popel_nikolay/vperedi___berlin_.html Большинство генеральских и маршальских мемуаров о Великой Отечественной войне диктовались литературным секретарям. Большинству генералов и маршалов не повезло с литературными секретарями. А вот Николаю Кирилловичу Попелю, генерал-лейтенанту танковых войск, члену военного совета (то есть, говоря по старому, – политкомиссару) Первой танковой армии, командиром которой был легендарный Михаил Катуков, повезло. Литератор Эмиль Кардин превратил генеральские мемуары в увлекательную книгу, полную остроты, внезапных детективных поворотов, живых людей, романтических историй, которым находилось место и на войне, едких характеристик нерадивых подчинённых и похвал героизму солдат и офицеров. Изобилующая, как и все мемуары, мелкими неточностями книга, однако читается на одном дыхании и даёт по-настоящему стереоскопичную картину войны. Картину самых ярких страниц истории войны, ведь Первая танковая была мечом советского командования, который применяли только на направлении главного удара. Начинается дело подо Ржевом и на Курской Дуге, а заканчивается предсказуемо боями за Берлин. Почему авторы российских сериалов до сих пор сочиняют копеечные позорные истории про «штрафбаты» вместо того, чтобы адаптировать к киноэкрану эту великолепную книгу, мне искренне непонятно.

Список сокращений

IT – Информационные технологии

PR – [Технологии] формирования общественного мнения

АНБ – Агентство Национальной Безопасности (США)

АНХ – Академия народного хозяйства при Правительстве РФ

АСУП – Автоматизированная система управления производством

АТЭС – Азиатско-Тихоокеанское экономическое сотрудничество

АУРа – Академия управления развитием (Россия)

БД – База данных

БУК – Бюджетное управление Конгресса (США)

ВАК – Высшая аттестационная комиссия

ВВП – Валовой внутренний продукт

ВВС – Военно-воздушные силы

ВДВ – Воздушно-десантные войска

ВНИИСИ – Всесоюзный научно-исследовательский институт системных исследований

ВПК – Военно-промышленный комплекс

ВС – Вооруженные силы

ВТК – Временный творческий коллектив

ВТО – Всемирная торговая организация

ВЭД – Внешнеэкономическая деятельность

ГВТК – Государственный военно-технический комитет

ГД – Государственная Дума РФ

ГМ – Генетически модифицированный

ГМО – Генетически модифицированный организм (трансгеник)

ГМП – Генномодифицированный продукт

ГМУ – Государственное и муниципальное управление

ГОУ – Государственное образовательное учреждение

ГРУ – Главное разведывательное управление [Генштаба МО РФ]

ГСОУ – Глобальная система оперативного управления [США]

ДАРПА – Оборонное агентство перспективных исследовательских проектов (США)

ДТП – Дорожно-транспортное происшествие

ИАД – Информационно-аналитическая деятельность

ИАО – Информационно-аналитическое обеспечение

ИАП – Информационно-аналитическое подразделение

ИАР – Информационно-аналитическая работа

ИПН – Индекс потребительских настроений (США)

ИСБК – Исследовательская служба Библиотеки Конгресса (США)

ИТ – Информационные технологии

ИЧП – Индивидуальное частное предприятие

КГБ – Комитет государственной безопасности [СССР]

КИМО – Королевский институт международных отношений

КИСИ – Казахстанский институт стратегических исследований

КПСС – Коммунистическая партия Советского Союза

КРИТ – Коллектор рассеянной информации в текстах

ЛИМ – Личная интеллектуальная мастерская

ЛПР – Лицо, принимающее решение

МАП – Министерство авиационной промышленности (СССР)

МВБ – Министерство внутренней безопасности (США)

МВФ – Международный валютный фонд

МИПСА – Международный институт прикладного системного анализа

МИСИ – Международный институт стратегических исследований

ММК – Московский методологический кружок

ММПК – Московский методологический педагогический кружок

МФТИ – Московский физико-технический институт

МЧС – Министерство по чрезвычайным ситуациям РФ

НАСА – Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства(США)

НДС – Налог на добавленную стоимость

НДФЛ – Налог на доход физических лиц

НИОКР – Научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы

НИР – Научно-исследовательские работы

НИС – Национальная инновационная система

НКО – Некоммерческая организации

НТР – Научно-техническая революция

НЭП – Новая экономическая политика

ОАО – Открытое акционерное общество

ОВР – Отдел военной разведки (США)

ОДИ – Организационно-деятельностные игры

ОКНШ – Объединенный комитет начальников штабов (США)

ОНР – [Доклад] «Оценки национальных разведданных» (США)

ООО – Общество с ограниченной ответственностью

ОПК – Оборонно-промышленный комплекс

ПО – Программное обеспечение

ПРО – Противоракетная оборона

РАГС – Российская академия государственной службы при Президенте РФ

РАН – Российская академия наук

РАНХиГС – Российская академия народного хозяйства и государственной службы при Президенте РФ

РАШ – Русская аналитическая школа

РГБ – Российская Государственная библиотека

РКП(б) – Российская Коммунистическая партия (большевиков)

РСПП – Российский союз промышленников и предпринимателей

РУМО – Разведывательное управление министерства обороны (США)

РЭНД – [Корпорация] RAND (от англ. Research and Development – научно-исследовательские разработки)

СБ – Служба безопасности

СВР – Служба внешней разведки РФ

СМИ – Средства массовой информации

СНБ – Совет национальной безопасности (США)

СНГ – Содружество независимых государств

СНР – Совет национальных разведоценок (США)

СОИ – Стратегическая оборонная инициатива

СОУ – Система организационного управления

СППР – Система подготовки и поддержки принятия решений

СССР – Союз Советских Социалистических Республик

СТ – Социальные Технологии

СУБД – Система управления базами данных

СЦ – Ситуационный центр

ТНК – Транснациональная компания

ТЭО – Технико-экономическое обоснование

УВМР – Управление военно-морской разведки (США)

УВР – Управление военной разведки [Минобороны США]

УСС – Управление стратегических служб (США)

ФАПСИ – Федеральное агентство правительственной связи и информации при Президенте Российской Федерации

ФБР – Федеральное бюро расследований (США)

ФОИВ – Федеральные органы исполнительной власти

ФПС – Флуктуационное поле системы

ФСБ – Федеральная служба безопасности (РФ)

ФЦП – Федеральная целевая программа

ЦБ – Центральный банк

ЦК КПСС – Центральный комитет Коммунистической партии Советского Союза

ЦРУ – Центральное разведывательное управление [США]

ЦС – Центр сил

ЦСО – Центр слежения за обстановкой при Совете национальной безопасности (США),

ЭСТТ – Электронный стратегический технотеатр

Сноски

1

Ссылки на источники даны по авторам (для сборников и пр. – по назвениям) в алфавитном порядке. В каждой ссылке по двум последним цифрам указывается год публикации, «б/г» означает, что год публикации неизвестен. Буквенные индексы при годе выпуска даны, если на данный год приходится несколько публикаций того же автора.

2

С 2005 года руководителем проекта Русская аналитическая школа является автор книги, доктор филос. наук Ю.В. Курносов (прим. ред.).

3

Для поощрения сотрудников Департамента предусмотреть премиальный фонд, формируемый в виде процентов от суммы прибыли, принесённой сотрудником компании.

4

Расходы оплачиваются в виде платы за абонентское обслуживание, либо по факту. В ряде случаев пользование сторонними услугами менее затратно, чем пополнение информационного банка данных собственными силами.

5

На мой взгляд, лучшая стратагема – Ю.К.

Content

Юрий Васильевич Курносов
Аналитика как интеллектуальное оружие

Благодарности

К читателю

Введение Роль аналитики в интеллектуальном взрослении человечества

Глава I. Истоки, сущность, структура и задачи аналитики

1.1. Традиция: эзотерические корни аналитики

1.2. Западная аналитическая традиция

1.3. Краткий обзор мировых аналитических структур

1.4. Восточная аналитическая традиция

1.5. Русская аналитическая традиция

1.6. Понятие, сущность и специфика аналитики

1.7. Язык аналитики

1.8. Аналитика и феномен времени

1.9. Пробивная сила аналитики

1.10. Структура аналитики как научной дисциплины

1.11. Аналитика как методология информационно-аналитической работы

1.12. Аналитика как основа организации процесса информационно-аналитической работы

1.13. Аналитика как технология системно-смыслового анализа и средство получения нового знания

Глава II. Методология и технология прикладной аналитической деятельности

2.1. Структура методологии: звезда в квадрате

2.2. Основные концептуальные подходы

2.3. Принципы изучения и анализа предметной области

2.4. Методики исследования предметной области

2.5. Использование категориального аппарата

2.6. Отправная точка – мыслетехнологии аналитика

2.7. Ситуационные центры, ситуационный анализ

2.8. Системный анализ и другие эффективные методики аналитической работы

2.9. Выявление латентного содержания информации

2.10. Принцип вертолёта при моделировании реальных ситуаций

2.11. О цитировании

2.12. Новое в аналитике – синергетический анализ

Глава III. Аналитика как интеллектуальное оружие

3.1. Аналитика в разведке и системах корпоративной безопасности

3.2. О чём умолчал В. Плэтт в «Стратегической разведке»: из опыта аналитической деятельности в США

3.3. Корпорация РЭНД и ДАРПА – интеллектуальные локомотивы США

3.4. Аналитика в ЦРУ и других разведывательных организациях США

3.5. Особенности конкурентной бизнес-разведки

3.6. Высший пилотаж – проходить сквозь стены

3.7. Особенности аналитики в государственном и муниципальном управлении

3.8. Основные направления и задачи аналитического обеспечения

3.9. Требования организации ИАО в государственном и муниципальном управлении

3.10. Разработка организационной структуры аналитического подразделения

3.11. Особенности теоретико-методологической подготовки аналитиков

3.12. Аналитика в принятии управленческих решений

3.13. Аналитика в бизнесе

3.14. Методика выявления неформальных управляющих структур (центров сил)

3.15. Создание аналитической продукции и требования к ней

Глава IV. Оптимистическая

4.1. О путях дальнейшего развития аналитики в России

4.2. Русская аналитическая школа

4.3. Организация экспертно-аналитического сообщества и его перспективы

4.4. О качестве сознания, саморазвитии и самообразовании

4.5. Личная интеллектуальная мастерская аналитика

4.6. Что и как мы читаем?

4.7. Если б я был султан: предложения, как улучшить жизнь в стране

Заключение

Приложения

1. Концепция Русской аналитической школы

2. Электронный стратегический технотеатр

3. Примеры применения методик социальных технологий

4. Образовательная программа для специализации «Информационно-аналитическая деятельность в органах ГМУ» и квалификационные требования к дипломированным специалистам

4.1. Общие положения

4.2. Требования к подготовленности дипломированного специалиста

4.3. Обязательный минимум содержания образовательной программы

4.4. Требования к разработке и реализации образовательной программы

5. Концепция создания ИАП компании (вариант)

5.1. Концептуальные подходы к созданию информационно-аналитического департамента компании

5.2. Механизм решения задач

5.3. Общие задачи Департамента по обеспечению безопасности компании

5.4. Структура информационно-аналитического департамента

6. Историческое развитие доктрин и принципов внешней политики США

7. Ведущие аналитические центры мира

8. Тридцать шесть стратагем (перечень из древнекитайского трактата «Саньшилю цзи мибэнь бинфа»)

Литература

Список сокращений

Сноски