Николай Леонов, Алексей Макеев

Гуров идет ва-банк

© Макеев А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

К высотке на Кутузовском, где в недрах этой стеклянно-металлической башни обосновались десятки – если не сотни! – офисов всевозможных компаний и фирм, подрулил шикарный черный «мерин» последней модели, какие чаще всего выбирают себе представители бизнеса, балансирующего на грани между законом и тем, что ему противоречит. Изящно выписав красивый разворот в сторону корпоративной парковки, лимузин идеально точно притормозил в нужном месте у желтой разделительной линии, условно делящей парковку на достаточно вместимые сектора, одинаково просторные и для шустрого «Фольксвагена»-«жука», и для слоноподобного, двухметровой высоты, элитарного «Ниссана».

Двое мужчин представительного вида, в дорогих костюмах, сидевших на них как влитые, почти инстинктивным поворотом головы и движением глаз за несколько секунд изучили обстановку как рядом с их «Мерседесом», так и на значительном от него отдалении. Увиденное тревоги не внушало. Справа от «мерина» сверкал полировкой иссиня-черный «Вольво» со столь же иссиня-черными тонированными стеклами. Слева вызывающе красовался ярко-синий «БМВ». В обе стороны от них тянулись ряды изделий зарубежного автопрома самых престижных марок. Лишь кое-где бедными родственниками смотрелись «Лады Приоры» и «Нивы Шевроле».

К высокому крыльцу, широко раскинувшемуся перед вестибюлем, спешили десятки человек обоего пола разных возрастов, в одежде в соответствии с требованиями придирчивого дресс-кода. Даже издалека можно было без особых затруднений определить, что собой представляет тот или иной индивидуум. Лица, имеющие властный статус, перемещались без особой спешки, непринужденно и величественно. Лица подчиненного ранга перемещались с суетливой торопливостью прислуги, одержимой непрестанным страхом опоздать, что-то забыть, вовремя не доложить, не углядеть, упустить… Наверное, даже во сне эти люди не позволяли себе расслабиться, засыпая с мыслью о том, что надо срочно сделать завтра, даже в снах видя себя на работе и просыпаясь в холодном поту при одной лишь мысли о том, что сломался будильник и теперь ужас «офисного планктона» – опоздание на работу – стал свершившимся фактом.

Навстречу потоку людей, вливающемуся в раскрытые настежь раздвижные автоматические двери вестибюля, двигался другой поток живых двуногих механизмов, не менее озабоченных исполнением своих служебных обязанностей… Из-за этого громадина офисного центра казалась циклопическим стеклянным муравейником, а люди – суетливыми козявками, таскающими пластиковые файлы-травинки и гаджеты-гусеницы в тайники своего обиталища.

Первыми такой образ насекомообразного бытия, где личностный фактор сводится к нулю и существует лишь как безликая структурная единица общего механизма производства денег, внедрили японцы. Нация самураев с самоедским упоением довела усердие и трудолюбие до дикого абсурда, прозванного трудоголизмом, превратив саму жизнь в сплошную работу, в непрерывную погоню за неким фетишем успеха. Итогом этой нескончаемой гонки стала живая дань в двадцать тысяч ежегодно умирающих на своем рабочем месте от перенапряжения и хронической усталости, приносимая незримому Минотавру рыночной конкуренции – везде, во всем и со всеми.

Немного понаблюдав за нескончаемым потоком служилого люда, прибывшие на «Мерседесе» молча переглянулись и, надев темные очки, разом вышли из машины. Сидевший за рулем нажал на кнопку включения охранного устройства. Прокудахтав в ответ и мигнув фарами, «мерин» негромко клацнул устройством блокировки дверных замков. Водитель выглядел пониже своего спутника, но несколько шире в плечах – эдакий свежевыросший гриб-боровик с воловьей шеей и мощными бицепсами. Однако и второй слабаком не казался. В его движениях чувствовались энергия и мощь, а уверенный взгляд давал понять, что с этим субъектом шутки плохи.

Мужчины еще раз переглянулись и, как видно, поняв друг друга без слов, зашагали к вестибюлю. Не спеша поднявшись по лестнице к входу, они увидели перед собой просторный холл, отделенный от входа турникетами, наподобие тех, что установлены в метро. Именно через них и шел основной поток клерков и их боссов. А вот для прохода посторонних, не имевших электронных кодовых пропусков, с краю стояли несколько охранников-верзил, флегматично взиравших на мышиную суету у своего подножия.

Появление двух незнакомцев внушительного вида произвело на охранников тот же эффект, какой могло бы произвести на раскормленных, снулых догов появление двух матерых волков, вроде бы и не проявляющих агрессии, но тем не менее в любом случае потенциально опасных. В один миг сбросив с себя рутинную дрему, они с опаской воззрились на визитеров, невольно напрягаясь и внутренне подобравшись. Те, без суеты и спешки, предъявили свои документы, согласно которым субъект повыше являлся неким Мишиным Анатолием Денисовичем, президентом торгового дома «Эдельвейс-супер», а второй – Рогалиным Кузьмой Олеговичем, председателем совета директоров «Эдельвейса».

– Вы к кому, господа? – настороженно вглядываясь в незнакомцев, спросил старший охранник.

– В офис компании «Файв эппл», к господину Верхову, по вопросам делового сотрудничества. Он ждет нас, – невозмутимо известил Мишин.

– Прошу! – Отступив в сторону, охранник пропустил незнакомцев в холл.

Они зашагали по мозаичному полу, украшенному морскими пейзажами, выложенными из мелкой смальты, и, подойдя к лифту, скрылись в его кабине. Мгновение спустя она помчалась ввысь, унося их на пятый этаж. Неотрывно наблюдавший за ними охранник тут же снял трубку дежурного телефона и, набрав трехзначный внутренний номер, негромко сообщил:

– Вадим, к вам гости. Какие-то два бугая, некие Мишин и Рогалин. У вас такие ожидались?

– А, да! – немного подумав, откликнулся тот. – Торговый дом «Эдельвейс-супер». Мы в курсе.

– Ну, добро… – Охранник в недоумении чуть заметно пожал плечами и добавил: – Только, скажу тебе по дружбе, что-то они мне не понравились.

Положив трубку, он вспомнил, что однажды где-то уже видел эти лица. Но где? Память отчаянно буксовала, не желая извлекать из своих тайников сведения об этих людях, которые вызвали у него непонятную, подсознательную тревогу. Безнадежно махнув рукой, старший охраны занялся очередным визитером, через пару минут начисто забыв про гостей «Файв эппла» – до них ли, если народ прет и прет, как будто объявили последний день Помпеи. А зря… Всего через несколько минут он будет вынужден вспомнить об этих людях по причине весьма серьезной и в чем-то даже неожиданной.

Мишин и Рогалин тем временем, поднявшись на нужный этаж, вышли из лифта и увидели напротив себя троих охранников нехилого сложения, явно поджидающих их. Не моргнув глазом визитеры с невозмутимым видом шагнули им навстречу, покинув гламурную по своему интерьеру кабину лифта.

– Господин Мишин? Господин Рогалин? – спросил старший этого «трио» верзил в униформе.

– Да, это мы, – безмятежно улыбнулся тот, что ростом повыше.

Оба не спеша сняли очки и положили их в нагрудные карманы пиджаков.

– Прошу простить, господа, но у нас железное правило – личное оружие, если таковое имеется, сдается на хранение, – с извиняющимися нотками уведомил их старший.

– Это не вопрос! – снова улыбнулся Мишин и непринужденно, с некоторой даже элегантностью, извлек из-под пиджака компактную «беретту» с хорошими показателями по части кучности стрельбы и убойной силы на приличном расстоянии.

Таким оружием мог располагать только человек, ворочающий огромными деньжищами, – это охранник понял с «полпинка». Рогалин, улыбнувшись одними лишь уголками губ, достал из-за пазухи российскую «Гюрзу», стреляющую бронебойными пулями. Подобными «игрушками» может владеть только человек, занимающий в криминальной иерархии далеко не последнее место.

Уважительно приняв оружие и положив его в сейф, вмонтированный в стенку невдалеке от лифта, охранник вопросительно посмотрел на гостей.

– Это – все! – усмехнувшись, сказал Мишин и повернулся к своему спутнику: – У вас, Кузьма Олегович, случайно в кармане базуки не завалялось? – с убийственной иронией поинтересовался он.

– Нет, только пара атомных бомб… – в тон ему невозмутимо сообщил тот. – Я так понимаю, господин Верхов в отношении нас имеет какие-то подозрения? Если мои предположения верны, то наш визит сюда считаю ошибкой. Мы ошиблись адресом, а посему намерены откланяться. Господину Верхову передайте от нас большой привет и пожелание заняться чем-то другим, а не тем, чем он занимается сейчас. Лично нам он не нужен. Это мы ему нужны. И если наша с ним встреча начинается с такого моветона, то мы, наверное, пошли. Наше имущество, плиз! – И Рогалин протянул руку, требуя вернуть ему пистолет.

Поняв, что явно перестарался, охранник суетливо задвигал руками и, в момент утратив остатки величественности, затараторил:

– Господа, господа! Я приношу свои глубочайшие извинения, если в отношении вас мы допустили хотя бы намек на какую-либо неуважительность! Господин Верхов ждет вас, можете к нему пройти. Просто, понимаете, поступила информация… Ну… О том, что сегодня возможны не очень приятные форс-мажоры. А вот о том, в связи с чьим визитом подобное может произойти, выяснить не удалось. Вот и приходится… М-м-м… принимать особые меры предосторожности. Еще раз великодушно прошу простить!

Мишин молча смерил его взглядом, в котором читалось: «И ты думаешь, я тебе поверил? Не там ищешь лохов, клоун!..» – но вслух сказал другое:

– Хорошо, извинения приняты. Идемте!

Впятером они пошли по широкому коридору, застеленному роскошной ковровой дорожкой, скорее всего сотканной где-нибудь в Туркмении по специальному заказу, по обеим сторонам которого тянулись ряды дверей, сработанных из драгоценного палисандра. Стены коридора до уровня плеча были отделаны полированным мореным дубом, а выше, как и потолок, – мерцающей искорками гладкой мраморной плиткой. Дорогие светильники с плафонами венецианского стекла, каждый из которых наверняка стоил не одну тысячу долларов, источали потоки яркого, но не раздражающего глаз мягкого света.

В конце коридора старший охранник толкнул дверь, ничем не отличающуюся от остальных, и все пятеро вошли в просторную приемную, в сравнении с которой роскошь холла и коридора меркла весьма и весьма. Породистая красотка-секретарша, окинув гостей взглядом дивных выразительных глаз, немедленно сняла трубку и чуть томным грудным голосом известила:

– Арнольд Захарович, к вам гости. Они могут войти? Прошу вас, господа! – Положив трубку, она просияла неотразимой улыбкой и гостеприимным жестом указала на дверь кабинета.

Рогалин, с самого первого мгновения не отрывавший от нее своих плотоядных глаз, можно сказать, внутренне закипел от избытка тестостерона при виде столь роскошной самки. Поймав его взгляд, гложущий ее нестерпимой жаждой обладания, секретарша от неожиданности немного даже отпрянула назад. Судя по всему, такие посетители бывали здесь нечасто.

Пройдя следом за охранниками в кабинет Верхова, Мишин и Рогалин увидели идущего им навстречу плотного крепыша лет пятидесяти, правда, с уже выпирающим брюшком, но, судя по походке, еще в самом расцвете сил. Жизнерадостно улыбаясь, мужчина протянул Мишину руку, однако она встретила пустоту. Гость и не подумал подавать свою, с непонятным презрением разглядывая своего визави. На лице хозяина кабинета улыбка тут же погасла, сменившись гримасой крайнего недовольства.

– В чем дело? – раздраженно спросил Верхов, окидывая взглядом заносчивого невежу. – Что за понты дешевые?

– Где господин Верхов? – проигнорировав сказанное, строго посмотрел на старшего охранника Мишин. – Нас когда тут кончат разводить «на дурочку»?

Рогалин, явно соглашаясь со своим спутником, снисходительно усмехнулся.

– У вас что, совсем крышу сорвало? – кипятился тем временем хозяин кабинета. – А кто тогда я, по-вашему? Что за ерунду вы городите?

Однако его гневный демарш оказался гласом вопиющего в пустыне. Гости не удостоили расходившегося господина даже мимолетным взглядом, словно его тут не существовало вовсе. Все свое внимание они сосредоточили на старшем охраннике. С величественностью короля Мишин окинул его ледяным взглядом и жестко уведомил:

– Ваш лохотрон, господа хорошие, не удался. С этим комедиантом мы не собираемся даже пикироваться – он и этого не стоит. Или мы сейчас увидим господина Верхова, или немедленно уходим. Вам это ясно?

Столь же величественным жестом, отодвинув в сторону охранника, он шагнул к выходу, и в этот же миг, вынырнув из потайной двери под цвет стен кабинета, выскочил точно такой же, похожий на первого, крепыш с пузцом.

– Господа, добрый день! – как ни в чем не бывало подскочил он к Мишину и, схватив его руку, усердно ее потряс.

Затем то же самое проделал и с рукой Рогалина. Недовольно покосившись в сторону своего неудачливого «клона», настоящий Верхов изобразил неприметный жест рукой, и тот, словно беззвучная тень, молча исчез за потайной дверью. Продолжая широко улыбаться, крепышок с фальшивым радушием увлек гостей к столу, рассыпаясь в извинениях и комплиментах. При этом охранники, вместо того чтобы покинуть кабинет, почему-то остались стоять у двери. Это гостям крайне не понравилось, но они сделали вид, что ничего особенного не замечают.

– …Интересно было бы узнать, господа, как вам удалось раскусить нашу веселую шутку? – продолжал усердствовать в фальшивой жизнерадостности и липовом радушии хозяин кабинета. – Вы, конечно же, догадались, что ничего злонамеренного в этом невинном розыгрыше не было?

– Ну, как же это не было? – садясь на стул, с вызовом посмотрел на Верхова Рогалин. – Очень даже было! Предположим, распознать подмену нам не удалось, и мы подписали с этим ряженым серьезные контракты на очень крупные суммы. Что дальше? Чуть позже, в нужный момент, вы объявите, что ни о каких договоренностях в упор не знаете и исполнять их не намерены, поскольку подписаны они невесть кем, и мы тут же вылетаем в трубу. Вам не кажется, что именно все так и задумывалось?

– Господа-а-а!.. – с наигранным укором протянул Верхов. – Как можно носить в душе столь тяжкий груз недоверия? Я находился за дверью и собирался войти в тот самый момент, когда вы в полной мере начали бы общение с моим заместителем, считая, что общаетесь лично со мной. Представляю, каким могло бы быть выражение ваших лиц при моем появлении! Просто, понимаете, чисто случайно на должность своего первого зама я принял человека, имеющего со мной прямо-таки невероятное сходство. Однажды это уловив, шутки ради, чтобы разряжать излишне чопорную обстановку, я начал устраивать такие маленькие представления. Только и всего!

– Сделаем вид, что вам поверили… – с долей сарказма в голосе ответил Мишин. – А раскусить подлог было несложно. Если в общих чертах лица вы очень похожи, то форма ушей – совершенно разная.

– Да?.. – огорченно вздохнул Верхов и снова расплылся в дежурной улыбке: – Ну, бог с ними, с ушами, давайте ближе к делу. Мы подготовили к отправке на ваш адрес крупную партию товара, по шестьсот долларов за единицу изделия. Если вас цена устраивает, можем прямо сейчас подписать соглашение. Бумаги уже готовы! – Он выложил из кейса пачку бланков, изобразив приглашающий жест.

Гости молча переглянулись и без тени улыбки воззрились на него.

– Вы не там лохов ищете, господин Верхов! – строго отрезал Рогалин. – Ваши конкуренты аналогичную продукцию, причем куда более высокого качества, предлагают впятеро дешевле. Больше ста долларов не дадим – и не мечтайте.

По лицу хозяина кабинета было заметно, что он крайне недоволен ходом разговора, но все равно изо всех сил пытался удержать маску добродушия и приветливости.

– Господа, давайте немного отвлечемся от наших дебатов, от недоверия и критики в адрес друг друга. – Вскочив со своего места, Верхов забегал по кабинету. – Что бизнес? Что деньги? Они ли главное в этой бренной жизни? Ведь главное – это то, что мы от нее можем взять. А взять от нее мы можем очень многое, к тому же необычайно приятное. Как вы смотрите на то, чтобы нам сейчас закатиться куда-нибудь в сауну, с горячим парком, с молодыми красивыми девушками? А? Посидим там, сбросим груз негативных эмоций, расслабимся, оттянемся по полной… Ну а уж потом вернемся к нашим, как это называется, баранам. А? Кстати, как вам моя Ритуся? Чудо! Сгусток женственности и обжигающей страсти. Ну, так как? Едем?

Входная дверь неожиданно распахнулась, и в кабинете появилась секретарша с подносом, на котором красовались три чашки с горячим кофе. Окинув присутствующих томным многообещающим взглядом, она грациозной волнистой походкой направилась к столу. Но Мишин, опередив хозяина кабинета, поспешившего было в ее сторону, взял с подноса чашку, стоявшую чуть в стороне от прочих, и картинно раскланялся:

– Мерси! Обожаю кофе, особенно заваренный такой красавицей. – Отхлебнув из чашки, он блаженно зажмурился и причмокнул, наблюдая за позеленевшим от злости Верховым: – Божественно!

Ритуся тоже отчего-то вдруг как-то смешалась, растерянно глядя на своего босса. Продолжая нагонять на себя веселость, тот взял с подноса чашку и, поднеся ее ко рту, с недовольным видом поставил обратно на поднос:

– Ритусик, будь аккуратнее, в кофе попала какая-то соринка! Замени!

– Ой! И у меня в кофе тоже соринка! – следом за ним вернул нетронутую чашку Рогалин.

Видимо, поняв, что этих двоих ему не провести, Верхов помрачнел и насупился. Теперь от его фальшивого оптимизма не осталось и следа. Пройдясь по кабинету, он остановился напротив гостей и, зловеще ухмыльнувшись, уже без всякой дипломатии обронил:

– Значит, шестьсот баксов для вас дороговато… А за тысячу не хотите? Я уже сейчас потратил на разговор с вами не менее сотни тысяч «зеленых». А время, как известно, деньги. И вы обязаны их мне вернуть.

– Похоже, наш разговор и в самом деле был напрасной тратой времени, – поднимаясь с места, окинул его ироничным взглядом Мишин. – А посему желаем здравствовать. Идемте, Кузьма Олегович!

– Да, вы совершенно правы, Анатолий Денисович! – согласился тот, явно намереваясь направиться к выходу.

Лицо Верхова снова исказилось злобой, и он сделал непонятный знак своим охранникам, все это время с отсутствующим видом стоявшим у двери, и те, мгновенно выхватив пистолеты с глушителями, навели их в сторону визитеров.

Для чего-то посмотрев на часы, Мишин, без малейшего намека на испуг или смятение, вопросительно взглянул на хозяина кабинета и с невозмутимым видом поинтересовался:

– И что все это означает?

– А это означает то, что или мы с вами подписываем контракт на моих условиях, или вас отсюда вывезут на отдаленный пустырь с пулевыми ранениями в голову! – хищно пригнувшись, зло прошипел Верхов.

– Поня-я-ятно… – протянул Рогалин. – Так это ты Георгия Бальцмана укокошил?

– Да, я! – торжествующе ухмыльнулся тот. – Он тоже оказался слишком упертым.

– Но в таком случае нам вообще нет резона идти тебе на уступки, – неожиданно рассмеялся Мишин. – Судя по твоей откровенности, ты и нас в живых оставлять не собираешься. С какой стати делать тебе столь богатый предсмертный подарок?

– Вам сейчас мои ребята прострелят ноги, потом кое-куда запихнут по паяльнику и включат их в сеть. Когда запахнет горелым мясом, вы сами будете умолять о том, чтобы вам прострелили «чердак», – с каким-то садистским сладострастием причмокнул Верхов, явно чувствуя себя хозяином положения. – Как вам такая перспект…

Договорить он не успел – со стороны приемной донесся отрывистый, лязгнувший металлическими нотами разрушения грохот взрыва. Охранники растерянно оглянулись в сторону двери. Всего лишь на миг. Потом вопросительно обернулись в сторону босса, ожидая его распоряжений по части того, что теперь делать и как им реагировать на непонятную акустическую аномалию, и их глазам открылось весьма неожиданное зрелище.

Верхов, побледнев и выпучив глаза, стоял раскорячившись, как корова, неожиданно для себя оказавшаяся на скользком льду. За его спиной, заломив ему туда правую руку, стоял Рогалин, при этом в свободной руке он сжимал лезвие безопасной бритвы, приставленное к нижней челюсти хозяина кабинета. Даже на первый взгляд было ясно, что Верхов находится в более чем трудном положении – всего одно короткое движение руки, и лезвие вмиг перехватит его сонную артерию, со всеми вытекающими безнадежными последствиями.

Какое-то мгновение в кабинете царило некое подобие знаменитой «немой сцены» из гоголевского «Ревизора», но куда более драматичное и леденящее некоторыми деталями антуража. Опомнившись, охранники навели оружие на прикрывшегося их хозяином дерзкого смутьяна, но их остановил резкий окрик Мишина:

– Не дергаться! Иначе и вам несдобровать. Оружие на пол – живо!

– Вы… выполняйте!.. – с трудом двигая побелевшими губами, кое-как выдавил Верхов.

– Пистолеты ко мне! – жестко распорядился Мишин.

Ошарашенные происшедшим охранники, неуклюже положив свои «пушки» на скользкий, до блеска натертый паркет, один за другим ногой отправили их в его сторону. Подняв пистолеты, гость профессиональным движением проверил обоймы и, мотнув в сторону охранников стволом крупнокалиберного «роджерса», скомандовал:

– Всем лечь!

Хмурые, донельзя деморализованные охранники неохотно выполнили команду, явно ничего хорошего для себя не ожидая. Рогалин, отпустив Верхова, кивком головы указал ему на кресло во главе стола. Тот, переставляя ватные ноги, кое-как добрался до него и, кособоко плюхнувшись на кожаные подушки, судорожно замер, испуганно взирая на агрессивных посетителей.

Рогалин, тоже вооружившись одним из пистолетов, зачем-то начал рыться в шкафу.

– А ты чего ищешь-то? – недоуменно взглянул в его сторону Мишин.

– Паяльники… – нарочито скучающим тоном сообщил тот. – Раз тут такая развлекуха в ходу, то почему бы и нам малость не поразвлечься? Ща в момент организуем… Ты куда их нам собирался втыкать-то? Может, напомнишь? – И многозначительно посмотрел на Верхова.

Хозяин кабинета с мучительным мычанием вдавился в кресло, заранее предчувствуя весь тот ужас, который может его ожидать. Заворочались на полу и охранники, запоздало сожалея, что так легко сдались на милость победителей, которые, судя по всему, миловать никого не собирались. Поняв, что еще секунда, и в этом помещении начнется катавасия – одни кинутся бежать, а другие пустят в ход оружие, Мишин громко объявил:

– Спокойствие! Кузьма Олегович пошутил. Никто никого паяльниками пытать не собирается. Но это станет возможным, если присутствующие не выполнят наши требования.

– Че… Чего вы хотите? – несколько воспрянув духом, угодливо подался вперед Верхов и выжидающе посмотрел на Мишина.

– Десять миллионов баксов, – спокойно ответил тот, словно речь шла о десятке, которую он собирался одолжить до получки.

– Сколько?! – У Верхова от услышанного даже челюсть отвисла. – Да у меня сроду таких денег не было!

– Слушай, хорош уши мне тереть! – поморщился Рогалин, продолжая копаться в шкафу. – О! А вот и паяльники! – обрадованно воскликнул он, доставая из малоприметного ящичка два стоваттных паяльника с непривычно большими рабочими штырями, торчащими из нагревателей сантиметров на десять.

– Господин Верхов, – сев напротив, пронизывающим взглядом окинул его с макушки до носков ботинок Мишин, – это для вас-то десять миллионов запредельная сумма? А как же те двадцать пять «лимонов» долларов, которые «Файв эппл» оттяпал у некоего совместного предприятия под названием «Мультикапитал»? Да, конечно, миллионов пять «зеленых» ушло на продажные суды и хапуг-прокуроров. Но остальное-то пока еще цело! Это не считая прежних пятнадцати миллионов, которые были прихапаны ранее со счетов убитого вами Бальцмана. Хватит прибедняться!

Ошарашенный осведомленностью своего чрезвычайно опасного гостя, хозяин кабинета некоторое время молча взирал на деловито разматывающего провод Рогалина. А тот, глядя как бы в никуда, чему-то многозначительно улыбался одними уголками губ. Судорожно сглотнув, Верхов с трудом перевел взгляд на Мишина, который казался более цивилизованным и менее жестоким.

– Хорошо… – потянулся он к телефону. – Я сейчас позвоню своему финансовому директору и распоряжусь приготовить деньги. Вы бы как хотели их получить – прямо здесь или он будет обязан положить их в условленное место?

– Разумеется, он будет обязан передать их нам в условленном месте, куда вам придется проехать с нами, – спокойно пояснил Мишин. – Деньги он должен положить в большую удобную сумку, стодолларовыми купюрами, сто пачек по сто тысяч долларов. Когда все будет приготовлено, я поясню, куда и как их доставить. Кстати, господин Верхов, только без хитростей и глупостей! Малейшее подозрение с нашей стороны, что вы собираетесь нас каким-то образом обмануть, и ваша песенка спета. О-кей?

– Да, да, я согласен… – усердно закивал тот, набирая какой-то номер.

Немного подождав, Верхов поручил некоему Давиду Арвидовичу снять со счета десять миллионов наличных и, уложив деньги в сумку, немедленно об этом доложить, после чего, положив трубку, с постным видом сообщил Мишину:

– Максимум через полчаса все будет готово.

– Прекрасно! – широко улыбнулся тот, пройдясь по кабинету. – Приятно видеть человека, с которым всегда можно найти общий язык. Если все пройдет как должно, вы не пострадаете и на волос. Если же что-то пойдет не так, то завтрашний день этот мир встретит уже без вас.

– Нет, нет, – поежившись, отрицательно замотал головой Верхов, – никаких подвохов! Все будет чисто…

Медленно тянулись минуты. Охранники раскоряченными бревнами лежали на полу, не рискуя даже перешептываться. Их хозяин безрадостно взирал на окружающее, уйдя в свои мысли. Мишин продолжал неспешно прохаживаться по кабинету, а Рогалин, найдя в стенном шкафу роскошный бар с набором бокалов и фужеров, со знанием дела дегустировал дорогие французские коньяки. Заглянувшая было в кабинет секретарша, испуганно ойкнув, немедленно скрылась за дверью. Но закрыть ее за собой не успела. Мишин негромко, но весьма властно окликнул ее:

– Рита, зайдите сюда!

Некоторое время за дверью царила тишина, после чего секретарша медленно вошла в кабинет, округлившимися глазами глядя на обоих визитеров.

– Вот что, Рита, – снисходительно усмехнулся Мишин. – Надеюсь, вас не очень сильно напугал случившийся недавно небольшой фейерверк?

– Н-нет… – Затравленно оглядываясь, девушка продолжала стоять у двери, держась за нее, как за спасательный круг.

– Замечательно! – Мишин словно не замечал ее подавленности и продолжал говорить как ни в чем не бывало: – Тогда к вам просьба. Если кто-то будет спрашивать Арнольда Захаровича, передайте, что он сейчас крайне занят и очень скоро обязательно перезвонит. Хорошо?

– Да, да, – заикаясь, выдохнула Маргарита, пытаясь улыбнуться, но вместо этого на ее лице появилась гримаса страха. – Я… Все сделаю, как вы сказали…

– Риточка, ну, что вы такая напуганная? – с оттенком укоризны подал голос Рогалин. – Не хотите попробовать «Фин-Шампань» или «Хеннесси»? Чудные напитки, настоящее совершенство. Давайте выпьем?

Ничего не ответив, секретарша умоляюще посмотрела на Мишина. Тот небрежно махнул рукой и негромко обронил, не глядя в ее сторону:

– Вы свободны…

– Спасибо, спасибо вам! – Рита мгновенно бесшумной тенью скрылась за дверями.

Верхов, наблюдавший за этой сценой, угрюмо покосился в сторону Рогалина. Тот, заметив это, рассмеялся:

– Ты ревнуешь? Стра-анно… Никогда бы не подумал, что «голубые» могут ревновать к кому-то свою подчиненную. Ну, чего вытаращился? Да всем уже давно известно, что ты к женщинам абсолютно равнодушен. Ты и женат-то только для блезиру, а на деле живешь с мужиком. Могу даже сказать, как его зовут…

– Заткнись!! – взвыл Верхов, с ненавистью глядя на своего бесцеремонного разоблачителя. – Не твое собачье дело! Баксы слупил – это одно, а остальное тебя не касается!..

Слышавшие их диалог охранники, лежа на полу, молча переглянулись. Судя по всему, эта сторона жизни босса им была неизвестна. Кое-кто из них, несмотря на неопределенность ситуации – оставалось неясным, останутся ли они в живых, – позволил себе неуважительную ухмылку – ну и ну, а Арнольдушка-то – педик!..

Глава 2

Тем временем перед зданием офиса остановились три микроавтобуса, из которых разом выгрузились человек двадцать в темно-серой камуфляжной униформе без знаков различия, зато с черными масками на лицах. Срывая с плеча короткоствольные штурмовые автоматы, они ринулись к зданию, шокируя случайных прохожих и персонал офисного центра, а также его посетителей. По ближней округе началась тихая паника. Правда, с некоторыми исключениями. Нашлись и такие, кто поспешил достать сотовые телефоны с функцией видеосъемки и, хоронясь за углами и стволами тополей, начал снимать происходящее.

Однако тут же произошло то, что вообще никто не мог предположить даже приблизительно. Из-за угла стремглав вылетели пять «Газелей» с тонированными стеклами, и из них высыпало человек сорок в сером камуфляже, в масках и бронежилетах. Здоровенный мужик, высадившийся первым, подняв мегафон, прорычал зычным басом:

– Вниманию граждан бандитов! Всем стоять на месте, не двигаясь. Оружие медленно положить к ногам, руки заложить за голову. Неподчинившиеся будут немедленно уничтожены. Имею полномочия открывать огонь без предупреждения. Все поняли?

Команда ранее прибывших недоуменно замерла, а потом разом развернулась назад, вскинув на изготовку стволы автоматов. Над улицей повисла напряженная тишина. Было яснее ясного, что, стоит прозвучать хоть одному выстрелу, автоматные очереди тут же раздерут пространство улицы во всех направлениях, неся смерть и правому, и виноватому. Неожиданно один из стоявших на крыльце неизвестных метнулся к застывшей в нелепой позе дамочке средних лет и, прикрываясь ею, истерически завопил, прижимая ствол автомата к ее голове:

– Всем назад! Всем в машины! Немедленно! Иначе я ее убью! Слышали? Считаю до трех! Раз, два…

Сказать «три» он не успел. Откуда-то сверху, с противоположной стороны улицы, донесся негромкий хлопок. Почти одновременно с этим захвативший заложницу рухнул наземь, заливая все вокруг струйкой крови, бьющей из простреленной головы. Прочие, растерянно переглянувшись, начали нагибаться и складывать оружие. Сначала один, потом трое, потом все остальные. Из-за угла тут же вырулило несколько больших фургонов для перевозки заключенных. Задержанную банду, сковав наручниками в цепочки по четыре человека, загрузили в прибывшие «автоКПЗ» и куда-то увезли. Куда-то увезли на машине с красными крестами и только что убитого бандита.

Здоровяк, командовавший операцией, набрав на своем сотовом чей-то номер, пророкотал в трубку:

– Лев Иванович, все в порядке. «Карасей отправили в садок», потери с их стороны – один наповал, наши ребята и случайно оказавшиеся рядом не пострадали. Какие будут дальнейшие распоряжения?

Визитер Верхова, назвавшийся Рогалиным, выслушав доклад, удовлетворенно кивнул и негромко произнес:

– Ты и человек десять сюда, в офис «Файв эппла». Задержать всех без исключения. Остальные на улице принимают «упаковки». Выполняйте!

Через несколько минут офис Верхова, блокированный у входа парой автоматчиков, впервые с момента своего появления в этом здании пережил нечто необычное. В его кабинеты, внося панику и сумятицу, входили суровые, неразговорчивые спецназовцы, выводили сотрудников фирмы и под конвоем вели их к специально для этого прибывшим микроавтобусам. Для женской части «офисного планктона» было сделано некоторое послабление – дам выводили без наручников и сажали в отдельный относительно комфортабельный автобус.

Появление спецназовцев в кабинете Верхова у его хозяина и охранников вызвало шоковую реакцию – они предполагали все, что угодно, но даже и близко не могли себе представить истинной сути происходящего. Прежде всего они были потрясены тем, как их легко, можно даже сказать играючи, провели двое оперов, умело сыгравших полукриминальных дельцов. Верхов потому и клюнул на такую наживку, поскольку заранее сделал вывод, что, даже ограбив своих клиентов, он может не опасаться ни полиции, ни прокуратуры. Какой дурак побежит туда жаловаться, зная заранее, что сядет сам по причине личных неладов с УК и прочими, не менее значимыми, сводами законов?

Вошедший в кабинет рослый парень в камуфляже и черной маске гулко доложил:

– Товарищ полковник! Кабинеты от персонала освобождены. Опергруппа может начинать обыск?

– Да, приступайте, – кивнул тот, кто именовался Мишиным.

В этот момент из-за спины старшего группы спецназа вынырнула переполошенная Маргарита и, испуганно перебегая взглядом с Рогалина на Мишина и обратно, горемычно всхлипнула:

– А меня-то за что хотят арестовать? Я-то что плохого сделала?

– Не арестовать, а задержать для выяснения! – строго уведомил спецназовец.

Появившиеся в кабинете еще двое парней в сером камуфляже собрались уже увести девушку под руки, но Рогалин их остановил:

– Да, ее можно оставить. Она сидела на телефоне, к заключению договоров отношения не имела, так что будет проходить как свидетель. Вы лучше вот этих троих деятелей пакуйте и на погрузку.

– Вы… Вообще… Кто такие? – все еще будучи не в силах опомниться, вытаращился Верхов.

– Полковник полиции Гуров, – представился «Мишин». – Главное управление уголовного розыска. А это полковник Крячко, – указал он на нахально улыбающегося «Рогалина».

Закручивая винтовой пробкой бутылку с «Хеннесси», тот изобразил хитрую гримасу, которую можно было понять однозначно: обманули дурака на четыре кулака!..

– Ах, туды т-твою… – обхватив голову руками, досадливо простонал Верхов. – Я еще подумал, что где-то этого «Мишина» уже видел… Е-п-р-с-т!.. По телику же как-то показывали в новостях. Как же я не узнал-то?

– Значит, я могу идти? – неуверенно пожала плечами Маргарита.

– Да, идите, – великодушно бросил Крячко. – К вам у нас вопросов нет.

– Та-а-ак… Это что же получается? Кто-то останется беленьким и пушистеньким, а всех собак повесят на меня одного? – неожиданно воскликнул Верхов. – Это она-то всего лишь свидетель? А ну-ка, расскажи, святая наша, как подсыпала клиентам наркоту, как…

– Сволочь! Тварь! Ублюдок! Педик! – побледнев, выпалила девушка. – Ты же меня принудил, скотина! Сначала подставил, а потом держал на коротком поводке, типа того, чуть рыпнешься – сядешь. Разве не так?

– Это ты еще попробуй доказать, – ядовито хохотнул тот. – А вот факт того, что в кофе была наркота, могут подтвердить и эти двое ментов. Что, скажете, там ничего не было?

– Лев Иванович, по-моему, в кофе ничего не было, кроме случайной соринки. Я почему-то в этом уверен, – вопросительно посмотрел на Гурова Крячко.

– По-моему, тоже… – согласился «Мишин».

– Я все равно один отвечать не буду! Тут есть люди, которые по пояс в крови. А я могу отвечать лишь за мелкое мошенничество, остального не докажете! – уже утратив малейший намек на недавний апломб и самоуверенность, натужно прокашлял Верхов.

– Это кто тут в крови? – окончательно рассвирепев, рассерженной кошкой фыркнула Маргарита. – Да если кто и в крови, то уж ты-то превзошел кого угодно. Бальцмана ты лично ударил ножом. А Валентина Крылова? Его тоже ты убил! А нашу бывшую главбухшу Софью Кирилловну? Ты лично закапывал ее еще живой! Сволочь!

Хозяин «Файв эппла» ошарашенно воззрился на свою подчиненную. Судя по его реакции, он даже не подозревал, что ей известны его самые грязные дела. А расходившаяся секретарша продолжала выкладывать все новые и новые кровавые факты из гнусного жития своего босса:

– …Своего первого любовника Анастаса ты напоил наркотиком, а потом задушил. Начальника службы безопасности Костикина тоже ты убил!

– От… Откуда ты все это знаешь, сучка дешевая? Кто тебе все это слил? – придушенным шепотом спросил Верхов и тут же перешел на истерический крик: – А-а-а!!! Все – гады! Все – предатели!

– Но я еще не сказала про самое интересное… – Явно оскорбившись «сучкой дешевой», Маргарита пригнулась, как пантера перед прыжком: – Это же ты, шваль, у своего лучшего друга три дня назад украл дочь.

– Врешь! – позеленев, задергался Верхов. – Зачем это мне было нужно? Я свои два «лимона» баксов предложил похитителям, чтобы спасти девочку!

– Действительно, зачем ему это было нужно? – переглянувшись с Крячко, задумчиво произнес Гуров. Хотя по его лицу можно было понять, что ответ на этот вопрос он уже знает.

– Чтобы всю эту семью свести в могилу, – сердито рассмеялась секретарша. – Два года назад, думаю, не без его «помощи» отчего-то умерла жена Игоря Полянцева, его лучшего друга и компаньона, с которым он когда-то начинал бизнес. Игорь тогда очень переживал, у него даже начало сдавать сердце. А этот скот нанес ему второй удар – приказал своим отморозкам похитить Лизу, его дочь. Девочке всего восемь лет, а он ей уготовил такое, что врагу не пожелаешь!

– Врешь! Врешь! Врешь! – От бессильной злости босс затрясся, как вурдалак на шабаше. – Где доказательства?

– Кстати, если вы знали о похищении девочки, почему не сообщили нам? – Гуров окинул девушку строгим взглядом. – Это более чем странно, если вам ее и в самом деле жаль.

Понурив голову, Маргарита некоторое время молчала.

– Я хотела вам сообщить, но боялась этого «мокрушника». Да и узнала-то только сегодня утром, – наконец призналась она.

– И откуда же ты узнала? – продолжал неистовствовать Верхов.

– Из твоего телефонного разговора, – искоса взглянула на своего босса Ритуля. – Два дня назад я вмонтировала в твой телефон «жучок» и записала разговор с каким-то Гоблином. Ты ему поручил завтра вечером учинить Лизе пытку, совершить насилие над ребенком, а потом зверское убийство, снимая все это на видео. Ты все хорошо просчитал, иуда. Игорь уже сейчас живет на таблетках. А увидев, что делали с его девочкой, он бы не выдержал. Или умер от разрыва сердца, или пустил бы себе пулю в голову. И тогда ты смог бы захапать его пакет акций.

– Верхов, где ребенок? – глядя на него в упор, жестко спросил Гуров.

– Я к этому непричастен! – истерично пролаял тот.

– Ну, что мы зря тратим время? – усмехнулся Крячко. – Сейчас снимаем с него штаны, и он через пять минут рассказывает даже то, чего до этого не знал. Кстати, орать, что мы нарушаем закон и используем пытки, бесполезно – тут никто и ничего не видел и не слышал.

Он снова размотал шнур паяльника и, оглядевшись, включил его в ближнюю розетку. Сделав Маргарите знак, чтобы она вышла из кабинета, направился к побледневшему Верхову. Скрутив его в бараний рог, без заметного усилия приволок трясущегося отморозка к концу стола с лежащим на нем паяльником. Плюнув на жало, отчего раздалось короткое шипение, Станислав оглянулся на Гурова.

– Лев Иванович, подержи этого недоделка. Ну а я подарю ему незабываемые ощущения на всю его оставшуюся жизнь. Кстати! Ты «голубой» по части «актива» или «пассива»? – хохотнул он. – Ну, да ладно… Это теперь для тебя не будет иметь никакого значения. В любом случае ты автоматически попадаешь в «пассив». Как говаривала одна моя знакомая из Гомеля, «стромляй потыхеньку»…

Передав скрученные запястья Гурову, Стас взял уже пышущий жаром паяльник и поднес его к чреслам трясущегося негодяя. Поняв, что еще немного, и ему в самом деле придется пережить нечто кошмарное, что он сам ранее практиковал достаточно часто в отношении строптивых клиентов, Верхов завизжал почти по-поросячьи:

– Не-е-ет!!! Не надо! Я скажу! Она в деревне Акулькино – там есть руины барского поместья. Она в подвале.

– Охрана? Кто при девочке? – с сожалеющим видом, крутя в руке паяльник, спросил Крячко.

– Двое – Гоблин и Каха… Они там в соседней сторожке кантуются. Если вы взяли всех моих ребят, то, кроме этих двоих, там больше никого, – поскуливая, признался Верхов.

Знаком подозвав к себе спецназовца, все это время стоявшего у двери, Гуров распорядился:

– Этого пакуйте и вместе со всеми в КПЗ. Десять человек определи, кто поедет с нами в Акулькино. Мы впереди пойдем на «Пежо», группа поддержки идет сзади в полукилометре.

…Полчаса спустя со стороны МКАД в направлении Электростали промчался особо ничем не примечательный серый «Пежо». Сидевшие в нем двое рослых мужчин, одетых скромно и неброско – ни дать ни взять мелкие коммерсанты-розничники отправились на поиски новых рынков сбыта своему турецко-китайскому ширпотребу, – молча смотрели на бегущую им навстречу дорогу. Гуров и Крячко, учитывая особый характер предстоящей операции, вновь, что называется, впряглись сами. Да и как можно было переложить на кого-то ответственность за жизнь ребенка, оказавшегося заложником в руках завзятых отморозков?

За те недолгие минуты, пока шли сборы на второй этап операции, Гуров успел созвониться с главком и взять у информационщиков характеристики на Гоблина и Каху. Гоблин, по паспорту Габалин Роман Тариэлович, был профессиональным мошенником, лет пять назад неожиданно для всех поменявшим масть, переквалифицировавшись в марвихера – скупщика краденого. На этом-то он и погорел, купив у какого-то мелкого воришки раритетную брошь работы семнадцатого века и продав ее за границу. Отсидев срок, он как будто завязал, но, судя по всему, ненадолго.

Каха, он же Фумасин Илья Степанович, когда-то начинал пушером – наркоторговцем, толкавшим «дурь» по мелочовке. Однако по совокупности срок ему отмотали достаточно крупный. Выйдя с зоны, он перешел на более серьезную мелкооптовую торговлю героином. Наладил контакты с таджикскими транзитерами. Но те попытались его кинуть при передаче товара, и он, впав в ярость, убил одного и ранил двоих ножом, после чего снова отправился на нары. Отмотав более десяти лет, вышел из тюрьмы окончательно деградировавшим, потерявшим все человеческое отморозком. В сравнении с ним даже Гоблин смотрелся чуть ли не эстетом-гуманистом.

И вот в руках этой «сладкой парочки» уже несколько дней подряд находился ребенок, едва сделавший в своей жизни первые шаги…

– Если эти скоты ее обидели, то оба сдохнут «при попытке оказать вооруженное сопротивление», – сидя рядом со Львом на пассажирском кресле, проворчал Крячко, трогая рукой в подмышечной кобуре своего безотказного «макарушку». – Ну а если убили – шкуру заживо сниму!

– Не заводись раньше времени… – чуть покосившись в его сторону, урезонивающе обронил Гуров. – Какая-никакая, но дисциплина есть и у них. Думаю, до завтра тронуть ее они не посмеют.

– Будем надеяться… – насупился Стас.

Привычный ко всему, он так и не смог очерстветь к таким вещам, как насилие и издевательство над детьми. В какой-то мере завзятый циник, способный на «шутку черного юмора», иногда даже не в самый подходящий момент, он сразу же становился другим, когда дело касалось ребенка. Обидевший «желторотика» мгновенно становился его заклятым врагом со всеми вытекающими последствиями. Вот и теперь, направляясь в Акулькино, он заранее настраивался на запредельно жесткий вариант действий в отношении уголовников, карауливших малолетнюю заложницу.

Дорога к полузаброшенной деревне шла через перелески, петляла меж каких-то болотцев, пару раз взобралась на пологие холмы. Наконец, в очередной раз обогнув небольшую кучу деревьев, опера увидели за стеной разросшегося кустарника позеленевшие шиферные крыши деревенских домов. Не доезжая до деревни, Гуров свернул вправо и, проехав метров сто по едва приметной колее, остановился в чащобе одичавшей сирени.

– Дальше идем пешком, иначе нас могут заметить и расшифровать. У бандюг чутье на опасность бывает почти звериное, – резюмировал он.

Опера сообщили по рации следовавшим за ними спецназовцам свои координаты и, пригнувшись, двинулись через буйно разросшиеся кустарники к виднеющимся в некотором отдалении остаткам старой стены, сложенной из бордово-красного кирпича. Подобравшись к ней вплотную, они огляделись. Метрах в сорока слева от них среди зелени чернел обитый рубероидом старый строительный вагончик.

– Они – там! – доставая свой «штайр», шепотом сообщил Лев. – Заходим с разных сторон.

Стараясь идти бесшумно, они пробирались через кустарники и заросли бурьяна. Гуров вслушивался в каждый звук, который мог бы доноситься со стороны вагончика. В воздухе царила полная тишина, нарушаемая лишь голосами птиц да доносящимися со стороны деревни какими-то хлопками, словно там кто-то с размаху бил палкой по чему-то мягкому. «Ковер, что ли, выколачивают?» – мысленно определил Гуров и в этот момент услышал… детский голос, доносящийся со стороны вагончика. Он тут же замер, напряженно вслушиваясь.

Снова послышался голос девочки лет восьми. Но звучал он спокойно. В какой-то мере даже требовательно, словно пленница (если только это была она) от кого-то требовала выполнить какие-то условия. Лев поспешил подойти вплотную к вагончику и, приложив ухо к двери, вслушался в доносящийся до него диалог.

– …Каха, ты давай не понтуй! – строго выговаривала девочка. – Продул? Продул! Карточный долг святой. Понял? Ухи свои подставляй!

– Давай, давай, Каха! – с ехидной подначкой хрипловато загоготал пропитой мужской голос. – Не мне же одному ходить с опухшими ушами! Ну, ты даешь, Лизка-мурлыска! Охренеть можно! Такая малявка, и так в карты режется… Гадом буду – сроду такого не видывал!

– Да ладно, ладно, – неохотно согласился низкий насморочный тенор. – Лупи! Блин, кто тебя только так мухлевать наблатыкал? Ой, бля!.. Ух ты! Ой!.. – в такт уверенным, громким шлепкам послышались его недовольные междометия.

Подкравшийся с другой стороны Стас тоже удивленно замер. Они с Гуровым молча переглянулись и языком жестов и мимики определились: Крячко резко открывает дверь, а Лев врывается в вагончик. Тут шлепки и ойканье закончились, и из-за двери снова донесся уверенный детский голос:

– Ну, как, я снова сдаю?

– Нет, теперь я буду! – недовольно пробурчал Каха. – Ты, в натуре, катала еще та!

– Пусть сдает! – послышался голос Гоблина. – Сам-то мухлюешь, чуть маза подвернется!

– Какого хера ты мне взялся указывать? Ты… – перешел почти на крик Каха, но его голос оборвался от того, что произошло в следующее мгновение.

Дверь вагончика неожиданно распахнулась настежь, и внутрь запрыгнул здоровенный тип в скромном сером спортивном костюме, зато с пистолетом в руке. Широко улыбаясь, незнакомец заговорил добродушным тоном:

– Это чего вы тут делаете-то? В картишки перекидываетесь? А меня примете? Чего-нибудь замутим на четверых… А?

Гоблин и Каха ошалело вытаращились на незнакомца, силясь понять, кто этот странный весельчак. А тот, не давая им опомниться, неожиданно шагнул к девочке и одним движением подхватил ее с пола. Та успела издать лишь испуганно-удивленное «Ой!» и тут же оказалась в руках еще одного дядьки, который следом за первым откуда-то снаружи запрыгнул в вагончик.

И только тут до незадачливых картежников дошло со всей очевидностью, сколь тупо они облажались с исполнением своих прямых обязанностей. Опомнившись, Гоблин и Каха попытались было схватиться за оружие, но упреждающий окрик незнакомца: «Не двигаться! Пристрелю – пикнуть не успеете!» – их словно парализовал.

Они поняли: это тоже проигрыш. Только куда более серьезный.

Тем временем девочка, не понимая, что происходит, с криком стала вырываться из рук Станислава Крячко. Ее тюремщики, применительно к их обязанностям и сложившейся ситуации, на это отреагировали несколько странно. Гоблин, зло оскалясь, возмущенно заорал:

– Вы кто такие? Отпусти малявку, беспредельщик! Вы знаете, на кого наехали?

– Тихо! – оборвал его «спич» Гуров. – Мы из полиции! Лиза, успокойся, ты сейчас поедешь домой, к своему папе. Домой хочешь?

– Да, хочу! – согласилась девочка, но тут же решительно добавила: – А Гобу и Каху не убивайте. Не надо!

– Их никто не убивает и не убьет, – серьезно, как взрослую, заверил ее Лев. – Они-то тебя не обижали?

– Не-а… – покрутила головой Лиза. – Не обижали.

– Их счастье… – свирепо усмехнулся Крячко.

– Слушай, начальник, да она нам, в натуре, была как корифанка! – возмущенно выдал Каха. – Чтоб я сдох! Такую западло было бы обижать.

Прибывшие через минуту спецназовцы, заковав обоих бандитов в наручники, повели их к спецмашине. Те шли понуро, угрюмо уставившись в землю. Как рассказала девочка, пока ехала с операми к себе домой, сначала бандиты и в самом деле замышляли в отношении ее нечто крайне гнусное. Минувшим днем они привели ее из подвала в свой вагончик и решили сыграть в карты на то, кому она достанется. Предложение Лизы сдать карты и ей вызвало у ее тюремщиков дикий хохот.

Но карты они все-таки сдали. И тогда девочка, явив, по сути, взрослое самообладание и не по-детски развитую смекалку, предложила сыграть на интерес: если выигрывает она, то они ее не смеют обижать. Если они, то она не будет жаловаться никому, что бы с ней ни произошло. Бандиты согласились и… Проиграли! Игра была продолжена. Теперь уже на щелбаны, битье картами по носу и ушам. К концу дня стало ясно, что это юное создание – настоящий талант по части игры в очко, в покер и даже в буру. Проиграв ей право ночевать в вагончике, в подвал с бегающими там крысами тюремщики свою победительницу препроводить не посмели – карточные законы святы.

– А кто ж тебя научил так играть в карты? – слушая повествование Лизы, поинтересовался Крячко.

– Моя няня Нина… – горделиво улыбнулась юная шулерша.

Как оказалось, Нину, прибывшую в Москву откуда-то из глубинки, наняла няней мама Аня, некоторое время назад погибшая в автомобильной катастрофе. Тогда Лизе было пять и ее родителям, постоянно занятым на работе, нужно было с кем-то оставлять не в меру непоседливую дочку.

Нина в семью Полянцевых попала случайно. Она здорово выручила Анну в тот момент, когда молодую женщину попытались обокрасть борсеточники. Увидев, что владелицу дорогой «Мазды» отвлекает разговором некий тип южной наружности, тогда как другой в этот момент, открыв заднюю дверцу, собирается что-то оттуда вытащить, Нина, не раздумывая, грохнула его по голове своей сумкой, в которой лежали только что купленные продукты. Вор с испуганным воплем тут же ринулся наутек. Его напарник, поняв, что «скок» сорвался, тоже поспешил исчезнуть в толпе, а мама Аня, узнав, что выручившая ее провинциалка ищет работу, предложила ей стать няней.

Нина для их семьи оказалась сущей находкой. Няня Нина стала для Лизы вторым человеком после мамы, а когда та погибла, помогла девочке пережить это горе. Только после смерти мамы Ани Лиза узнала грустную тайну няни Нины. Оказалось, что та три года отсидела в самой настоящей тюрьме. Причем за убийство. Спасая своего малолетнего сына от озверелого соседа-алкоголика, который невесть за что начал душить шестилетнего малыша, она запустила в его голову мерзлым поленом, которое угодило отморозку прямо в висок.

«Самый гуманный и справедливый», опираясь на постулат «неотвратимости наказания», который в отношении законченных отморозков почему-то всегда действует смягчительно, а в отношении невиновных ужесточительно, принял во внимание точку зрения «ока государева», требовавшего пять лет тюрьмы, и снизошел до трех. И напрасно во все инстанции три года подряд шли коллективные письма из деревни Перепелка, где люди кровью готовы были подписаться под заверениями в добропорядочности мокрушницы Нины. Как выяснилось позже, сбрендившй алкаш доводился дядей одному из судейских, и поэтому Нина, несмотря ни на какие ходатайства, отбыла тюремный срок «от звонка до звонка». Вернувшись домой, она поняла, что на местные нищенские заработки сына ей не поднять, и поэтому отправилась в Москву…

О том, что Нина отбывала срок, Лиза узнала случайно. Застав ее как-то за переодеванием, она увидела вытатуированную у нее на плече розу, опутанную колючей проволокой. Попросив девочку ничего не говорить отцу, Нина рассказала, откуда у нее такое странное «тату». Как всякий ребенок, Лиза проявила настырное любопытство и уговорила няню Нину не только рассказать ей о своей жизни в заключении, но и научить карточным играм. Пройдя за три года настоящие тюремные университеты, Нина в совершенстве овладела самыми разными способами мухлежа, которые и передала не в меру способной ученице. Кто бы знал, что однажды это тюремное искусство поможет той избежать боли, унижения и смерти?

– А твой папа к Нине как относится? – взглянув через зеркало на девочку, сидевшую на заднем сиденье машины, поинтересовался Гуров.

Та, помолчав некоторое время, не очень охотно произнесла:

– Я поняла, что вы хотите спросить. Нет, они не спят вместе. Она очень правильная женщина. И еще, если бы она с ним спала, он мог бы увидеть ее татуировку и сразу догадаться, что няня Нина мотала срок. А она очень не хотела, чтобы он это знал.

Слушая Лизу, Стас конфузливо крякнул – подобные суждения из уст восьмилетней собеседницы звучали как-то уж очень эпатажно. Они коротко переглянулись с Гуровым, как бы безмолвно отметив: эта кроха далеко пойдет! А девочка, как видно войдя во вкус своих философствований, продолжала:

– Я няне Нине говорила, что, раз уж моя мама умерла, теперь ты поженись с моим папой и будешь мне мамой Ниной. Но она сказала, что бывшая зэчка моему папе не пара. А он с этой зимы дружит с тетей Ритой. Она красивая, но мне не нравится. Когда к нам приходит и здоровкается со мной за руку, то как будто рыбу мороженую сует…

Не выдержав, Крячко зажал рот и громко фыркнул. Лиза строго взглянула на него и авторитетно добавила:

– И ничего смешного! Наша соседка Валентина Алексеевна, она старенькая такая, тетю Риту только раз увидела, так сразу и сказала: «И где только твой папа такую стерву откопал? Ане покойной в подметки не годится!» Баба Валя людей насквозь видит. Няню Нину к себе на чай сразу позвала, а тетю Риту в упор не видит.

– Боже мой! Как рано сейчас взрослеют дети! – смеясь, сокрушенно вздохнул Станислав. – Да, как говорится, устами младенца глаголет истина. Жаль только, что лексикончик слишком уж дворовый. А вообще-то ты молодец, в жизни не пропадешь! – Оглянувшись, он подмигнул невозмутимо восседающей на сиденье девочке, по виду которой никак нельзя было сказать, что это недавняя узница.

…Игорь Полянцев, осунувшийся, с черными кругами под глазами, едва увидев Лизу, опрометью кинувшись к дочери, прижал ее к себе. Судя по всему, он уже потерял надежду увидеть ее живой и невредимой. Следом за ним из подъезда элитной высотки, повторяя на ходу: «Ой, Лиза! Ой, девочка моя!..» – выбежала молодая женщина с несколько полноватой фигурой, но весьма приятной наружности.

Утирая слезы, она тоже обняла свою подопечную, что-то шепча ей на ухо. Вымученно улыбнувшись, Полянцев ладонью смахнул с ресниц бисеринки влаги. Шагнув к операм и взяв их за руки, он несколько сумбурно заговорил:

– А пойдемте-ка к нам! Господи! Сегодня мне улыбнулось неслыханное счастье – я просто слов не нахожу!.. Мужики, идемте, отметим это событие. Идемте, идемте!

– Идемте! – подняв голову, улыбнулась им няня Нина. – Я как чувствовала, что сегодня Лиза будет дома. И Игорю Васильевичу сказала: все будет хорошо. Даже твой любимый пирог испекла, – склонившись к девочке, заговорщицки проговорила она.

– Ну, что? Давай зайдем, уважим людей… – взглянул на Стаса Гуров.

– Да, пожалуй, зайдем… – согласился тот, но в этот момент у Льва зазвонил телефон.

– Нет, наверное, уже не зайдем… – по звуку угадав, что это генерал Орлов, с оттенком сокрушенной иронии резюмировал Гуров.

И оказался абсолютно прав. Петр был настроен деловито и весьма сурово.

– Вы где там? – чуть ворчливо поинтересовался он. – Ребенка отцу уже передали? Ну, что ж, молодцы! Но, я так понял, вы сейчас наверняка собираетесь слегка остограммиться там, посидеть в гостях, расслабиться…

– Предположим, да… – усмехнулся Лев, заранее зная, что тот скажет дальше.

– Так вот, господа опера! Никаких посиделок! – с некоторой даже желчностью объявил Орлов. – Быстро ко мне – тут по вас плачет о-о-очень интересное дело. При загадочных обстоятельствах погиб замминистра столичного уровня. Даю три дня сроку на раскрытие. Приступить к работе немедленно.

– Но-о… – начал было говорить Гуров, однако в трубке раздались короткие гудки.

– Охренеть! – уловивший краем уха содержание разговора, сердито всплеснул руками Крячко. – Хотя бы сегодня дал передышку! Вот злыдень-то!..

Извинившись перед огорченным Полянцевым, опера направились к машине. Стас на ходу оглянулся и, пару мгновений понаблюдав за Игорем и Ниной, которые за руки вели жизнерадостно подпрыгивающую Лизу, сдержанно хмыкнул. Лев вопросительно посмотрел в его сторону и тоже оглянулся.

– Дурак он будет, если Нину на Ритку променяет, – уверенно объявил Стас, садясь в машину. – С той разве что в постели хорошо покувыркаться. И то еще вопрос, какая она там. А вот для жизни – лучше этой ему не найти.

– По-моему, свой выбор Игорь уже сделал… – запуская двигатель, отметил Лев. – Или ты ничего не заметил?

Крячко изобразил недоуменную гримасу и с оттенком некоторой зависти покосился в сторону приятеля – везет же некоторым! Все насквозь, блин, видит! Тут пока расчухаешься, пока раздумаешься… А этот черт премудрый – раз! – и уже выдает готовые выводы.

…Как ни отбрыкивались они, как ни упирались, ссылаясь на необходимость восстановления духовных и физических сил, Орлов был неумолим: дело о гибели замминистра поручено именно им, и выполнить работу они обязаны в течение ближайших трех дней. Правда, Петр не преминул хоть как-то подсластить пилюлю, пообещав по завершении этого внеочередного дела предоставить-таки им многократно обещанный отпуск. Это решило все. Прямо из кабинета Петра приятели отправились осматривать место происшествия. Выходя последним, Стас не смог не оглянуться и не состроить гримасу своему настырному начальнику.

На следующее утро, зайдя к Орлову с докладом о первых выводах, они увидели там Игоря Полянцева. Уже вполне оправившийся от недавних треволнений, тот выглядел жизнерадостным и бодрым. Обменявшись с операми рукопожатием, Игорь тут же откланялся и скрылся за дверью. Догадавшись, что речь сейчас шла о них, приятели выжидающе взглянули на Петра.

– Да, да, да! – выдержав паузу в полном соответствии с учением Станиславского, закивал тот. – Именно о вас мы сейчас и вели разговор. Вкратце это выглядит так. За беспримерный подвиг по спасению ребенка господин Полянцев презентует вам трехнедельный тур по Атлантике в каютах первого класса. Причем тур рассчитан на четверых. Ну, с кем поедет Лева – ясно заранее. А вот с кем Стас… Хм… Пусть думает.

– Знаешь, Петро, я бы с удовольствием взял тебя, но, боюсь, слишком многими это будет воспринято превратно, – с преувеличенно огорченным видом заговорил Крячко. – Так что, извини, поеду с женщиной…

Орлов и Гуров дружно рассмеялись.

– Уши бы тебе надрать за некоторые не вполне уместные намеки… – покрутив головой, вздохнул Петр. – Ну, да ладно – живи. Что там у вас? Докладывайте!

Когда они вышли из кабинета генерала, Лев, многозначительно улыбнувшись, негромко обронил:

– Кажется, я понял, с какой именно женщиной ты собираешься ехать.

– С какой? – одновременно и с вызовом, и встревоженно переспросил Стас.

– С известной нам обоим Риточкой, секретаршей Верхова, – невозмутимо произнес Гуров.

Услышав это, Крячко в первое мгновение собрался выпалить: «Да ты что, офонарел? С какой это стати? Да на кой бы хрен она мне сдалась-то?» – но тут же понял, как все это глупо может выглядеть со стороны. Поэтому, немного поразмыслив, сказал совсем другое:

– Слушай, а не податься ли тебе на «Битву экстрасенсов»? Мысли ты уже читаешь, события предвидишь… Прямо Вольф Мессинг, едрена корень!

– О-о-о! – рассмеялся Лев. – Я собирался пошутить, а он, оказывается, и в самом деле на Риту запал. А что? Красотка еще та… Только она, мне представляется, проходит как свидетель и будет нужна для проведения следственных действий.

Поморщившись – надо же, как прокололся! – Стас беспечно махнул рукой:

– Нерешаемых вопросов нет, разрулим! Мария-то твоя сейчас как – свободна? А то как бы тебе самому не пришлось давать в Интернете объявление: «Ищу попутчицу для шикарного круиза по Атлантике», – и он с ехидцей хохотнул.

– Она со вчерашнего дня в отпуске… – безмятежно уведомил Гуров. – Ладно, что уж делить шкуру неубитого медведя? Сначала надо дело раскрыть, а то будет нам с тобой круиз…

Глава 3

Мощные турбины авиалайнера, почти со скоростью ружейной пули мчащегося по маршруту Москва – Лондон, гудели слитно и мощно, правда, в рамках децибел, отпущенных им новыми евростандартами, «иловские» или «туполевские» турбины имеют обыкновение шуметь куда громче. Сидя в кресле, Лев Гуров временами посматривал в окно. Мысленно сопоставляя время пути и скорость самолета, он предположительно просчитывал, что в данный момент находится под ними – Белоруссия, Польша или Германия.

Сидевшая рядом с ним его спутница жизни, ведущая актриса одного из знаменитых московских театров Мария Строева, рассеянно листала взятый в дорогу какой-то культурологический журнал. В душе она не испытывала особого восторга от предстоящего круиза. Отчего-то с самого начала, как только Лев сообщил ей о предстоящей поездке, она вдруг ощутила к ней совершенно необъяснимое внутреннее отторжение. Такое с ней было впервые. До этого они уже несколько раз вдвоем отправлялись в дальние странствия по миру, и это ее обычно радовало, вливало в душу новые силы и бодрость. Но отчего же в этот раз все совсем наоборот? «Может, старею?..» – с некоторым оттенком грусти подумалось Марии.

Как будто догадавшись о ее мыслях, Гуров повернулся к жене и внимательно всмотрелся в ее лицо:

– У тебя скверное настроение… Твое женское внутреннее чутье говорит о каких-то грядущих неприятностях? А вот мое, мужское, предвещает только самое безоблачное, самое приятное путешествие. Кто из нас прав?

– Не обращай внимания… – беззаботно махнула рукой Мария. – Это, наверное, возрастное.

– Что, что?.. – нахмурился Лев. – И это я слышу от самой оптимистичной, самой жизнерадостной, самой… В общем, во всех отношениях самой, самой, самой? Нет, я не настаиваю. Если считаешь, что поехали мы напрасно, то давай возьмем в Лондоне билеты и вернемся обратно. А что? И в Москве не заскучаем. Вот, по грибы съездим, в Серебряном бору позагораем, по Золотому кольцу прокатимся. Ты как на это смотришь?

– Да будет тебе! – рассмеялась Мария. – Уж поехали, значит, поехали. Лев, от судьбы не уйдешь. Если нам суждено столкнуться с чем-то… не очень приятным, то и в Москве может случиться все, что угодно.

Сидевший сзади Крячко прервал оживленную болтовню с Маргаритой и, склонившись к ним, с утрированной строгостью поинтересовался:

– Это кто там надумал сойти с дистанции? Никаких отклонений от избранного курса – вперед, и только вперед! Рит, ты как?

– Ой, нет, только не в Москву! – замотала та головой. – Я – за круиз. К тому же поплывем-то мы не на «Титанике»? Нет. Значит, бояться нечего.

…Стас, как видно, и в самом деле не на шутку «запал» на секретаршу Верхова. Через пару дней он появился с цветами на пороге ее квартиры в новом микрорайоне Хамовников. Увидев вчерашнего опера, который первоначально вызвал у нее не самые позитивные эмоции, девушка нехотя кивнула, приглашая его войти.

Маргарита пребывала не в самом лучшем расположении духа сразу по нескольким причинам. Во-первых, она оказалась, пусть и как свидетель, замешанной в скандале с похищением Лизы Полянцевой. Во-вторых, Игорь Полянцев – наверняка не без настояний своей дочки – сделал свой выбор в пользу этой деревенщины Нинки. А в-третьих, она теперь будет вынуждена видеть его каждый день как своего нового босса, всякий раз вспоминая о своем поражении. Игорь, проявив завидную прыть, сумел, на следующий же день «построив» акционеров, объединить два осколка компании, разделенной пару лет назад из-за тупых амбиций Арнольда, и теперь он стал единоправным главой огромного холдинга.

И вот тут перед ней неожиданно появился опер, которого, по всем законам логики, она могла увидеть разве что мимоходом на улице. Кое-как оправившись от первого потрясения, Маргарита все же приняла цветы и выслушала спич своего гостя. Тот, по сути, закатил пылкое объяснение в любви, что, к ее же удивлению, неожиданно вызвало в душе весьма сильный отклик. Под натиском этого крепыша в потертой кожанке она внезапно забыла об Игоре, о своих огорчениях и, проникшись к нему расположением, пригласила пообедать. Потом они гуляли по городу, ели мороженое, сидели в маленьких уютных кафешках. Их отношения развивались столь стремительно, что Стас в конце концов остался у нее до утра.

Маргарита охотно приняла приглашение своего нового бойфренда отправиться в путешествие, и вот теперь они мчались в «старую добрую Англию», чтобы там, в Ливерпуле, сев на океанский лайнер, отправиться куда-то очень далеко. Как Стасу удалось уладить вопросы с ее отъездом, осталось загадкой даже для Гурова.

Появление Крячко в аэропорту с Маргаритой Льва и Марию удивило очень и очень. Увидев приятеля с красоткой из офиса в зале для регистрации, Гуров только и смог изумленно проронить:

– Ну, ничего себе!..

А хитрюга Стас, хранивший свой секрет до последнего мгновения, выглядел чрезвычайно довольным произведенным им эффектом. Именно на такую реакцию он и рассчитывал. Однако, как бы там ни было, Мария Строева оставалась недосягаемой для любой из своих попутчиц – и по какому-то особому шарму, и по обаянию. Лишь раз взглянув в ее сторону, Маргарита поняла сразу и окончательно: это – настоящая королева, и любая из фрейлин, сколь бы хороша она ни была, рядом с ней все равно останется лишь фрейлиной.

…Когда самолет преодолевал воздушное пространство уже где-то над Францией, Мария вдруг молча поднялась и зашагала по проходу в сторону хвоста самолета. «Дамские проблемы…» – чуть усмехнувшись, отметил про себя Лев. От нечего делать он вслушался в болтовню Стаса и Риты. Те обсуждали качество лондонских пабов, причем со знанием дела – ни дать ни взять два завзятых пабмена. «Смотри-ка, как наш Стас расчирикался! – несколько удивился Гуров. – Откуда только всякой этой ерунды набрался? И все-то он знает – и про пинты, и про эль… Да, закрутил мозги бедной девахе – е-мое!..»

В этот момент сзади он услышал голос Марии. По его интонации можно было понять, что она чем-то весьма недовольна. Лев оглянулся и увидел, что следом за Марией, возвращающейся на свое место, тащится какой-то боров с багровой квадратной физиономией. Причем не просто тащится, а нагло пристает со своими ухаживаниями.

– Н-не, ну, ты ч-чо? – пьяно бубнил он, пытаясь схватить ее за руку и нагло ухмыляясь. – Ч-чего корчишь-то из себя недотрогу? Перепихнемся в тубзе – и все дела…

– Хам! – гневно воскликнула Мария.

Мелькнула ее рука, и на весь салон раздался звук пощечины.

– Е-о-о! – отшатнувшись, завопил наглец, выпучив глаза и хватая ртом воздух. – Да я тебя… – И в этот миг перед ним появился крепкий рослый мужчина с пристальным, изучающим взглядом.

– Слышь, ты, жертва трудного детства! – Незнакомец говорил жестко и уверенно. – Катись на свое место, пока цел, а то я тебе сейчас устрою небо в бриллиантах!

– Это кто тут такой грозный? – саркастично поинтересовался еще один, ростом чуть пониже, с мощными плечами и толстенной мускулистой шеей, тоже поднимаясь со своего места. Даже со стороны было ясно, что при всей своей бегемотоподобности в физическом плане хам явно уступал незнакомцу, но, утратив чувство реальности, решил себя «поставить» и показать «ху из ху». – Пошел ты, чмошник дешевый! – отвесив губу, чванливо обронил он и неожиданно выбросил вперед свой крупный угловатый кулачище, намереваясь ударить в лицо посмевшего заступить ему дорогу.

Но… Профессионально поставленный удар своей цели не достиг, уйдя в пустоту. Зато сам крутяк, немного взметнувшись вверх, покатился назад после мощного кросса, не менее профессионально проведенного ему в нижнюю челюсть. В салоне послышались охи и испуганные возгласы. Прибежали стюардессы, что-то восклицая по-английски и испуганно всплескивая руками. Они помогли хаму, утиравшему с разбитой губы выступившую кровь, подняться на ноги и вернуться на место.

Сбегав за аптечкой, стюардессы приложили к распухающей губе какой-то компресс. Краем глаза Гуров заметил, что крутяк незаметно сунул в карман каждой из девиц по несколько крупных купюр. Что это могло значить, он понял некоторое время спустя…

Когда они шли по просторам аэропорта Хитроу, уже пройдя таможенный контроль, к ним неожиданно подрулили сразу четверо рослых «бобби» в традиционных касках, которые без обиняков предложили Гурову следовать за ними. И Стас, и Мария с Маргаритой попытались было доказать, что подобное задержание незаконно, что их спутник ни в чем не виноват, а если и применил физическую силу, то исключительно в целях самообороны, защищая честь женщины от пьяного подонка. Но англичане, словно не слыша их, направились к терминалу, где находился местный полицейский отдел охраны аэропорта.

Препроводив Льва в «обезьянник» английского образца – куда более цивильный и благоустроенный, чем российские, констебль сел писать протокол. Менее чем через минуту в отделении появился крутяк в сопровождении неуверенно жмущихся стюардесс, который прямо с порога затараторил на скверноватом английском нью-йоркского образца:

– Это он, господин офицер, это он! Он ударил меня в лицо и грозился взорвать самолет!

– О чем вы говорите? – на отличном английском возразила Мария. – Этот негодяй приставал ко мне с непристойными предложениями и пытался ударить моего мужа. Это была всего лишь самооборона! Вы посмотрите – он пьян! А мой муж трезв. Спросите пассажиров – они подтвердят, кто здесь настоящий виновник.

– Я полностью подтверждаю слова этой леди! – на вполне внятном английском произнесла Маргарита.

Даже Стас, в пределах своего корявого английского, сурово уведомил:

– Хи доунт фоолт! (Он не виноват!)

– Что вы их слушаете? Они же из одной компании! Ясное дело, подтвердят, что он ни при чем! Я – гражданин США и заявляю официально, что это – шайка террористов, прибывших для совершения терактов на территории Соединенного Королевства! Обыщите их вещи! У них там наверняка есть оружие или взрывчатка.

Судя по всему, последний аргумент для констебля оказался решающим – он угрюмо, даже с некоторой опаской взглянул на Гурова и с расстановкой поинтересовался:

– Вы действительно из одной компании?

– Да, мы вчетвером отправляемся в круиз по Атлантике, – пожав плечами, ответил Лев. – Можете проверить билеты и путевки.

– Во-о-о-н они что задумали! Утопить лайнер с пассажирами! – продолжал юродствовать крутяк. – Вот вы, леди, скажите, я приставал хоть к кому-нибудь? Вы же видели, что он ударил меня без каких бы то ни было на это оснований.

Стюардессы, усердно кивая, подтвердили, что «мистер Фифугин» в пути вел себя чрезвычайно корректно и ни к кому не приставал. Момента стычки они не видели, но уверены в том, что в самом деле «вот этот господин» ударил потерпевшего из личной неприязни.

– Леди, а в вашей компании сотрудников, которые дают ложные показания, с работы не увольняют? Особенно за получение взятки. По сколько он вам дал? По тысяче долларов? По две?

Лев смотрел на несколько растерявшихся девиц в упор, но констебль тут же пришел на выручку соотечественницам:

– Сударь, прекратите оказывать давление на свидетелей!

– Даже если это подкупленные лжесвидетели? – усмехнулся Гуров.

– Сударь, за клевету вы можете получить дополнительное наказание, – суховато уведомил констебль.

– Я требую вызвать сюда нашего консула! – потеряв терпение, потребовала Мария.

– Мы его уже вызвали, но он имеет обыкновение не спешить. Прибудет не ранее чем через пару дней, – столь же ровно сообщил полицейский. – Господа, вас троих прошу покинуть помещение. Вопросов у меня к вам нет, поэтому делать вам здесь больше нечего.

Выйдя в обширный холл, Крячко и окончательно сникшие дамы растерянно огляделись по сторонам. Жернова английского правосудия оказались не менее безжалостными и безразличными к судьбе ни в чем не повинного человека, чем их российский аналог.

– Так! Раз нет консула – поеду туда сам, – категорично объявил Станислав. – Если и там обломится, созвонюсь с Петром. Пусть он нажмет на свои рычаги…

В этот момент проходивший мимо них полицейский с погонами капитана резко остановился, удивленно глядя на Крячко.

– Простите, сэр, – приятельски улыбнувшись, обратился он к Стасу, – вы случайно не из России?

– Ну да, оттуда… – хмуро покосившись в сторону «бобби», пробурчал тот.

Но Мария, мгновенно сообразив, что этот человек чем-то им может быть очень полезен, тут же взяла ситуацию под свой контроль.

– Да, сэр, мы из России, – кивнула она, даря капитану одну из своих самых пленительных улыбок. – Мы чем-то могли бы быть вам полезны?

– Просто понимаете, леди, некоторое время назад в Лондоне проходил саммит бывших агентов спецслужб, и во время этого форума двое русских полицейских оказали нам бесценную помощь в расследовании убийства гражданина Германии Альфреда Кеннеля и в предотвращении гибели людей во время теракта в отеле «Альбион». Не вы ли один из них? – внимательно посмотрел он на Крячко.

Разобрав из сказанного лишь «Альфред Кеннель» и «Альбион», тот мгновенно сообразил, что проказница-судьба послала-таки им палочку-выручалочку в лице этого случайно оказавшегося здесь «бобби». Просияв улыбкой, Стас стукнул себя в грудь кулаком и радостно заговорил:

– Йесс, йесс, сэр! Ай эм – Станислав Крячко, энд май френд Лев Гуров!

– О-о-о! Мистер Гуров здесь? – искренне обрадовался капитан. – Он у нас своего рода знаменитость – его называют вторым Шерлоком Холмсом. Я мог бы его увидеть?

– Да, он здесь, – кивнула Мария, – но в данный момент находится в полицейском участке.

– А-а-а, понимаю! – хитровато подмигнул англичанин. – Делится опытом изобличения преступников, действующих на транспорте.

– Увы, все совсем наоборот, – грустно усмехнулась Мария. – Его задержали по ложному обвинению в организации драки на борту самолета.

Она вкратце рассказала о случившемся во время пути. Помрачнев, капитан пробормотал:

– Бездельники! – и решительно направился к двери участка.

Его появление для констебля было полной неожиданностью. Увидев старшего по званию, тот поднялся с места и начал докладывать о происшедшем, но капитан его перебил, обратив свое внимание на «потерпевшего» и его «свидетельниц».

– Так вы говорите, мистер Фифугин, этот джентльмен ни за что вас ударил, а вы, сударыни, это подтверждаете? – строго спросил он, пристально глядя на внезапно смешавшуюся троицу. – Я сейчас же разыщу пассажиров с этого борта и через пять минут буду знать правду. И тогда, леди, если вы дали ложную информацию, то едва ли отправитесь в свой следующий полет.

– Сэр, мистер Фифугин – гражданин США, – встревоженно произнес констебль, – и я счел его показания более заслуживающими доверия…

– То или иное гражданство не может служить как индульгенцией, так и доказательством виновности! – сурово отчеканил капитан.

– Сэр, простите нас, сэр!.. – испуганно залепетали стюардессы, начиная рассказывать нечто совсем иное – совсем не то, что ими говорилось несколько минут назад.

Обескураженный констебль, побагровев, разозленным быком глянул на окончательно потерявшегося «крутяка». Тут же был составлен другой протокол, согласно которому тот выкладывал из своего кармана больше тысячи фунтов стерлингов в качестве уплаты штрафа за ложные обвинения.

Когда все формальности были закончены, капитан обернулся к Гурову и, приятельски улыбнувшись, поинтересовался:

– Вы меня, наверное, не помните, сэр?

– Почему же? – выходя вместе с ним из полицейского участка, тоже улыбнулся Лев. – Вы – Алан Грисби. Но год назад, помнится, вы были старшим лейтенантом.

– О! У вас потрясающая память! – удивился тот. – Да, благодаря вашей помощи я получил внеочередное звание, поэтому я ваш должник! Мы не могли бы через часок – у меня в четыре заканчивается служба – посидеть в каком-нибудь кафе?

– Очень жаль, но нам нужно срочно отправляться в Ливерпуль – сегодня вечером мы отбываем на круизном лайнере в путешествие по Атлантике.

Выразив сожаление, что все получилось столь неудачно, Алан предложил встретиться по возвращении из круиза. Откланявшись, наши путешественники, не теряя времени, срочно отправились на железнодорожный вокзал. Поскольку Стас, памятуя прошлую поездку в эти края, не испытывал особого желания прокатиться на метро или электричке, Гуров взял такси, и наши путешественники покатили из Хитроу в Паддингтон.

Озирая окрестности, Крячко, сидевший на заднем сиденье, пустился в воспоминания об их со Львом визите в эту страну. Он со вкусом расписывал, как они впервые прошлись по знаменитой Пикадилли, как побывали в Гайд-парке, как сидели в кафешках на берегу Темзы…

– …Да, Лев, трижды ты тогда был прав – какая тогда выдалась поездка! – мечтательно причмокнул Стас. – Кстати, я до сих пор удивляюсь тому, что наше последнее приключение не стало поводом к скандальчикам и разборкам. Ну, ты понял, о чем речь. Все же, что ни говори, а Смирнов – профи ультракласса. Кстати, как он там? Ты давно с ним контачил?

– Месяца три назад перезванивались, – обернулся к нему сидевший впереди Гуров. – Он как раз только что вернулся от дочери – ездил к ней в гости. Познакомился со всей английской родней. Привет нам обоим передавал от Кэт.

– И ты об этом мне ни слова не сказал? – насупился Стас, игнорируя настороженно-выжидающий взгляд Маргариты, сидевшей между ним и Марией Строевой.

Окинув его удивленным взглядом, Лев рассмеялся:

– Ну, ты даешь! Неужели тогда, ну, у Петра на даче, коньячок тебя так шандарахнул, что ты уже был на автопилоте и ничего не запомнил? А я тебе, между прочим, когда ходили блеснить щуку, сразу же сказал, что позвонил Алексей Юрьевич, спрашивал, как у нас дела.

– Да?.. – несколько сконфузился Крячко. – Ну, а что удивительного? Мы тогда на троих больше литра коньяка бабахнули.

Теперь уже и Мария, слушая их разговор, посмотрела на мужа почти так же настороженно-выжидающе, как и Маргарита.

– Что, дамы, – хитро подмигнул им Лев, – любопытство обуяло вперемешку со злодейкой-ревностью? Ладно, отвечаю по пунктам. Рита, Кэт – это наша общая знакомая. Мы с ней всего лишь «свои парни», и не более того. Она дочь нашего хорошего товарища. Тут, как говорится, ничего личного. Теперь по поводу дачи и коньяка. Мы недавно с Петром поспорили, кто заказал убийство банкира Баланкина. Он утверждал, что это его зам, а мы считали, что это бывший начальник охраны, который считался умершим.

– Понятно… – усмехнулась Мария. – Заказчиком оказался якобы умерший бывший начальник охраны, и Петр, как это у вас называется совершенно неинтеллигентным словом, проставился. А убийца-то кто же?

– Как и во всяком банальном детективе – шофер, – пожал плечами Лев и рассмеялся.

Водитель такси – крупный малый с толстенными ручищами – неожиданно покосился в его сторону и, к всеобщему удивлению, недовольно проворчал по-русски:

– Ну, что за жизнь пошла? Везде шофер виноват!..

– О! Да тут, похоже, наш соотечественник? – почему-то обрадовался Станислав.

– Сооте-е-ечественник… – с какой-то затаенной горькой иронией протянул таксист. – Но уже подданный ее величества. В прошлом году получил подданство, – задумчиво закончил он.

– А сюда как попал? – поинтересовался Крячко.

– Судьба… – усмехнулся шофер. – Я сам родом из Риги, даже на осьмушку латыш. Но себя считаю полностью русским. Мои родители лет семь назад переехали в Россию по программе переселения соотечественников. Руки бы отбить тому идиоту, который ее разрабатывал! Ну кто так относится к своим людям? Мы в Латвии были бесправные неграждане, а прав имели больше, чем в России. И возможностей тоже. В России вообще черт знает что творится. Соседи у них – азиаты, гражданство получили всего за год, а мои стояли в очередях почти пять лет.

– Ну а ты, я так понял, посмотрел на этот бедлам и махнул на Британские острова… – понимающе кивнул Гуров.

– Да… В Ригу возвращаться тоже уже не хотелось. Там все пошло под откос. Со своими нацистскими закидонами они скоро вообще на ноль сойдут. Правда, и здесь уже явный депресняк. А я тут как окопался? В Латвии занимался боями без правил, одно время был даже в десятке сильнейших. Вот и здесь пошел на ринг. Ну, появились знакомые, поклонницы… Как-то познакомился с Энни – она меня встретила у спортивного центра и попросила автограф. Слово за слово… Когда через месяц привела знакомиться с предками, те были в шоке – русский, да еще кулачный боец… В их представлении – чуть ли не разбойник с большой дороги. Ну, а сейчас – ничего. Привыкли. Анька, правда, заставила бросить ринг. Вот теперь таксую…

– Дети есть? – спросила Мария.

– Пока нет, тут с этим не все так просто. Надо хотя бы деньжат поднабрать, а потом уже о детях думать… Вообще, конечно, иногда задумываюсь – а тут ли мое место? Вот родятся дети и вырастут англичанами со странной фамилией Иванофф… Хотя, по совести сказать, самих англичан, я гляжу, в городах все меньше и меньше. Говорю своей: давай хоть немного разбавим однообразно-черный Лондон какой-то долей европейской крови. Но у нее с чувством юмора туговато. Сразу начинает возмущаться: «Вол-одька, ты – расист!»

Таксист покрутил головой и рассмеялся.

Мария и Маргарита, явно подумав об одном и том же, обменялись взглядами, в которых читалось: «Я, конечно, за дружбу между народами. Но Англию-то хоть немножко хотелось бы видеть английской, черт подери! Что это еще за массовая «вавилонизация» всех стран и континентов?..»

За окнами такси мелькали дома и скверы, какие-то магазины, светящиеся неоновыми рекламами, и всякого рода заведения, именуемые в России казенным словом «общепит». Ближе к вокзалу в нескольких местах промелькнули в чем-то игрушечного фасона вагончики английских железных дорог.

– В принципе, я человек не злой… – после некоторого молчания продолжил шофер. – И даже близко не расист. Но когда еще только начал крутить баранку, как-то вез троих салаг – они родом откуда-то из Судана или Сомали… И вот в дороге один из них достал нож и, не говоря ни слова, попытался вогнать мне в глотку. Слава богу, подготовка у меня – что надо. Всех троих этих щенков скрутил, отвез в полицию. Что бы вы думали? Через полчаса перед полицейским участком вопила толпа негров, которые обвиняли меня в расизме, в избиении «беззащитных детей», в подлоге ножа… Ну, типа, это я «бедным мальчикам» подсунул свой нож, чтобы из расистских побуждений упрятать их в тюрьму. Представляете? Меня самого после этого чуть не посадили! О страна! Я с тех пор такую клиентуру объезжаю десятой дорогой.

В салоне вновь повисло молчание. Пассажиры задумчиво взирали на пешеходов, идущих по тротуарам.

– Вот, никак не привыкну к тому, что здесь надо ехать по левой стороне, – глядя на бегущий справа навстречу им поток машин, сокрушенно отметила Маргарита.

– Да, после нашего правостороннего к здешнему привыкнуть не так-то просто, – вздохнув, согласился таксист. – Для меня вначале это было что-то вроде затяжной болезни – пришлось всего себя ломать изнутри… Еле привык! А иные, говорят, так и не могут приспособиться. Ну, вот вам и Паддингтон! – объявил он, сворачивая к зданию вокзала.

Билеты на поезд нашим путешественникам достались, как выразился Стас, с дурью несусветной. Как оказалось, остались места лишь в «однополые» двухместные купе – только для мужчин и только для женщин. Стас, уразумев, в чем суть вопроса, начал было бузить, но Лев, крепко сжав его локоть, шепнул, чтобы тот «не раздувал кадило».

– И что же это, мы с тобой поедем в одном купе, Мария с Ритой – в другом, по разным концам вагона? – сунув руки в карманы, сердито спросил Крячко.

– А кто нам запретит поменяться местами? – вручая своим спутникам их билеты, невозмутимо ответил Гуров.

– Тьфу, блин! А я об этом как-то и не подумал… – досадливо фыркнул Станислав.

Загрузившись в свои купе, путешественники занялись тем, что каждому из них было интереснее. Дамы включили имеющиеся в купе телевизоры и выбрали интересные только им программы. Маргарита нашла показ мод, где все было понятно и без слов, а Мария программу, в которой рассказывали про старейший лондонский театр Ковент-Гарден, построенный еще в восемнадцатом веке. Стас и Гуров вышли на перрон, неспешно вспоминая свои былые приключения на Британских островах.

– Ты будешь смеяться, но мне почему-то кажется, что нам и в этот раз спокойного путешествия не предвидится, – глядя на голубей, кружащихся над вокзалом – ни дать ни взять обычные русские сизари, – с чуть заметной улыбкой констатировал Лев.

– Это ты насчет предчувствий Марии? – понимающе ухмыльнулся Стас. – Так они уже сбылись – вон, когда летели. Думаю, свой лимит на неприятности мы уже израсходовали.

– А-а-а… Это ты имеешь в виду теорию снаряда, два раза не бьющего в одну и ту же воронку? – отмахнулся Гуров. – Чепуха это все… Бьет, зараза, и еще как бьет. Я сам с какого-то момента вдруг начал чувствовать, что на нас надвигается что-то опасное. Это еще как у нас в школе было, когда мы первоклашками за неделю чувствовали прививки. Вот и сейчас – что-то должно случиться.

– Хм… – Сунув руки в карманы брюк, Крячко перекатился с носков ботинок на пятки и обратно. – Ну, в принципе, это объяснимо. Сколько лет мы уже варимся в этом котле? Тут наверняка интуиция поневоле начинает работать на порядок интенсивнее… Слушай, Лев, а может, пока эти самые неприятности на нас не свалились, пойдем хлебнем настоящего английского эля? А? А то через Англию прем на рысях, как будто за нами гонится целая орда киллеров. Надо же хоть как-то отметить здесь свое присут…

Он не договорил, поскольку проходившая в паре шагов от них благообразная леди с плоской корзиной на локте, чем-то похожая на киношную мисс Марпл, неожиданно споткнулась и с размаху села на «пятую точку», что-то испуганно проговорив на своем родном языке. Приятели, переглянувшись, поспешили к леди и, подхватив ее под руки, аккуратно поставили на ноги. Рассыпаясь в благодарностях, та порывисто обняла их и, раскланявшись, продолжила свой путь, моментально исчезнув из поля зрения. Проводив ее взглядом, Гуров чему-то очень хитро улыбнулся.

– Стас, ты собирался хлебнуть пивка. Меня не угостишь? – с непонятным подтекстом поинтересовался он.

Ощутив какие-то смутные подозрения, Крячко схватился за карман пиджака и, ошалело оглядевшись по сторонам, воздел над головой стиснутые кулаки.

– Япона мать! – рявкнул он. – Где она, эта старая кошелка? Ща поймаю, наизнанку выверну!

– Охолонь! – теперь уже от души рассмеялся Лев. – На, возьми свое хозяйство, да «коробочкой» больше не щелкай.

Он достал из кармана бумажник Стаса и протянул приятелю. Тот недоуменно взглянул на Льва, не понимая происходящего, а Гуров, глядя на его хмурое и в то же время недоумевающее лицо, рассмеялся еще громче.

– Стас, Стас… – с укоризной покачал головой Лев. – Что ж ты, опер с таким стажем, и не смог вычислить обычную вокзальную мошенницу? Что, слишком расслабился? Не расслабляйся. Тут ворья тоже хватает. А я сразу засек, когда она у тебя выудила бумажник и бросила в корзину. Ну а я на правах взаимности не только вернул твое хозяйство, но еще и кое-что прихватил на память. – Он вытащил из кармана связку фирменных отмычек.

Хлопая глазами, Крячко некоторое время осмысливал происходящее, после чего неожиданно хлопнул себя по коленкам и, схватившись за живот, дико захохотал на весь перрон. И прохожие, и вышедшие подышать пассажиры, и провожающие удивленно оглянулись в сторону непонятно отчего внезапно развеселившегося иностранного джентльмена. А Стас, продолжая хохотать, мотал головой и без конца повторял:

– Ну, Лева! Ну, обул карманницу! Представляю ее физиономию, когда она докумекает, что ее саму обчистили!..

В этот момент бархатный голос диктора объявил отправление поезда. Пассажиры тут же поспешили в вагоны. Сев у окна, Лев не отрываясь смотрел на перрон. Казалось, он чего-то ждал. И его ожидания оправдались. Откуда-то из-за угла выскочила все та же «леди», растерявшая всякую солидность и респектабельность. Разозленной бодливой козой она заметалась по перрону, безуспешно разыскивая тех, кто над ней так посмеялся. Судя по всему, подобную неудачу она переживала впервые в жизни. Вагон дрогнул и, набирая скорость, помчался куда-то в западном направлении. Видимо, поняв, что незнакомцев ей не найти, «леди» погрозила уходящему поезду сухим кулаком и уныло побрела к пабу. Как видно, чтобы залить там свою недавнюю неудачу пинтой доброго эля.

Проводив ее взглядом, Гуров тихо рассмеялся. Мария, сидевшая перед телевизором, оглянулась и удивленно спросила, что так рассмешило мужа. Лев вкратце рассказал ей о происшествии на перроне, на что Мария почему-то неодобрительно покачала головой:

– Лева, зря вы так над ней посмеялись… Я вот только мельком увидела ее со спины, и мне отчего-то стало не по себе. Какая-то она… Ведьмаковатая, что ли? Нет, суеверия тут ни при чем, но, как говорится, не буди лиха. Ну, зачем это нужно, чтобы перед такой непростой и рискованной вещью, как морское путешествие, наживать себе недоброжелателей? Какие же вы со Стасом оба беспечные.

Ощутив неловкость из-за того, что его проделка не к месту встревожила Марию, Лев пожал плечами.

– Радость моя, ну, ты что-то уж слишком впала в пессимизм, – не зная, как на это отреагировать, с безмятежным видом резюмировал он. – Зачем на каждый чей-то чих так болезненно реагировать? Она же сама обокрала Стаса, и я всего лишь вернул взятое ею. А то, что отмычки прихватил на память, так, считай, избавил кого-то от риска быть обкраденным ею. Разве это какой-то грех?

– Конечно, нет, – устало улыбнулась Мария. – Но… Понимаешь, мне подумалось, что эта особа что-то очень недоброе пожелала всем нам, независимо от того, хорошее сделал ты или плохое. Да, что-то не задалось у нас это путешествие. Не задалось… Но о возвращении не может быть и речи! Все, что нам уже назначено, переживем в пути, – поспешила добавить она, заметив, что Лев снова собирается заговорить о чем-то, наподобие «давай вернемся».

Но Гуров на самом деле думал совсем о другом. Ему вдруг пришло в голову, что если нынешнее их путешествие и началось с целой цепи непредвиденных, странных событий, то и его спутница жизни, некогда совершенно беспечная и решительная, отчего-то сейчас вдруг стала излишне мнительной и беспокойной. Когда это бывало, чтобы Мария Строева вдруг начала заниматься самокопанием, морализаторством, предчувствиями?!.

«Неужели это… Годы? – опасаясь даже мысленно произнести подобное слово и окинув взглядом жену, отметил он. – Да-а-а… Похоже на то. Прямо, как кто-то это называл, картина маслом – о, где вы, где вы, юные года?..»

Но вслух сказал совсем другое:

– Какая ты у меня красивая, даже когда за что-то меня порицаешь! До сих пор не могу к этому привыкнуть: у меня – самая красивая, самая обаятельная жена.

– Ой, Левка-а-а! – покачала головой Мария. – Конечно, слышать комплименты всегда приятно. Но почему-то с течением времени они вызывают доверия все меньше и меньше. Ладно, принимается. Слышать такую правду, сказанную без прикрас, прямо в глаза – согласна! – с некоторым оттенком иронии добавила она, и они оба рассмеялись.

Мария снова обернулась к экрану телевизора, а Гуров к окну вагона, за которым в отдалении проносились окруженные зеленью аккуратные, красивые, типично английские коттеджи какого-то поселка. Неожиданно он скорее почувствовал, чем увидел движение двери купе, словно кто-то приоткрыл ее и замер в непонятном ожидании. А еще Лев ощутил чей-то взгляд. Вроде и не враждебный, но и без дружелюбия. Скорее всего, его можно было бы назвать неприязненно-любопытствующим. В то же мгновение он резко обернулся и лишь краем бокового зрения увидел нечто странное, мгновенно скрывшееся за дверью, которая столь же стремительно закрылась без единого звука.

Озирая напряженным взглядом закрытую дверь, Лев пытался внутренним взором разглядеть загадочное нечто, которое то ли было, то ли нет. Просуммировав свои мимолетные ощущения и смутный, почти не запечатлевшийся в памяти образ того, что заглядывало в купе, в своем воображении он на мгновение высветил приземистую фигуру какого-то карлика с бледной кожей лица и ржаво-рыжей бородой и шевелюрой. Точно! Это и в самом деле был какой-то карлик, ростом менее метра, с бесцветными глазами и большим крючковатым носом.

Мария, уловив его неожиданно резкое движение, обернулась к мужу и вопросительно качнула головой, безмолвно спрашивая – что еще там за «и-го-го с кубретами», как иногда она охарактеризовывала чьи-то странные, труднообъяснимые жесты. Немного помолчав, Лев потер лоб и, пожав плечами, недоуменно произнес:

– Чертовщина какая-то показалась… Уж не знаю, что и думать! Представляешь, в какой-то миг появилось ощущение, будто дверь купе приоткрылась и сюда заглянул – ты, пожалуйста, не смейся! – какой-то взлохмаченный карлик с бородой и длинными волосами ржаво-рыжего цвета. Может, у меня отчего-то галлюцинации начали появляться? Или…

Он не докончил фразу, поскольку Мария с расширившимися глазами резко оглянулась в сторону двери и, изучающе глядя на него, почти прошептала:

– Так ты тоже его видел? Господи! – Она торопливо перекрестилась. – А я-то подумала, что из-за этой дорожной нервотрепки сама начала бредить наяву. Он такого небольшого роста, с крючковатым носом?

– Да… – внутренне напрягшись, кивнул Гуров и поднялся на ноги. – Надо узнать у проводника – может, это среди пассажиров затесалось такое чудо природы?

Глава 4

Лев вышел из купе и, увидев невдалеке у окна некоего толстого господина средних лет, дымившего сигарой, направился к нему.

– Гууд афтонун, сэр! – вежливо поздоровался он и на своем не самом грамотном английском спросил у курильщика, не видел ли тот в коридоре человечка небольшого роста с рыжей бородой.

Измерив его удивленным взглядом, мужчина категорично помотал головой. Проводник, которого Лев заметил в конце коридора, тоже ничего дельного сказать не смог. Во всяком случае, по его словам, ни одного пассажира, подходящего под описание «джентльмена из России», он не видел еще ни разу. Проходившая в этот момент мимо них строгого вида дама, как видно, услышала обрывок разговора и, оглянувшись, замедлила шаг.

– Простите, сэр, – деловито произнесла она, – возможно, я вмешиваюсь не в свое дело, но, как мне кажется, я могла бы дать вам некоторую информацию, которая, я так поняла, вас очень интересует.

– Вы очень любезны, леди! – признательно улыбнулся Гуров. – Я весь внимание.

– Да, да, леди, – закивал, как видно, до крайности заинтригованный проводник, – с вашего позволения, я бы тоже был не против послушать вас.

Дама подошла к окну и кивком головы указала на виднеющуюся за зеленью лиственной рощи гряду каменистых холмов.

– Видите вон те холмы? Еще девочкой я проживала с родителями в этих местах и от одной здешней жительницы слышала такую легенду. По ее словам, под теми холмами и по всей этой территории под землей живут странные человечки, ростом не более ярда. Это самые древние жители Британских островов, которые здесь жили тысячелетиями до появления первых людей, таких, как мы с вами. Их называли крючконосые, или «маленькие рудокопы». Эти человечки почти все время находились под землей в своих пещерах и подземных лабиринтах и лишь изредка появлялись на поверхности…

Далее дама рассказала, что подземные обитатели обладали некими магическими свойствами – умением наводить на людей мороки, а также мгновенно переноситься на большие расстояния. Однажды она со своими сверстниками играла на холмах, и на ее глазах исчез восьмилетний мальчик, который надумал зайти в случайно обнаруженную им пещеру у подножия холма. Он лишь зашел туда и тут же словно растаял в воздухе. Больше его никто не видел. Поиски, которые вела целая команда спасателей, оказались безрезультатными.

Закончив университет и став этнографом, в Ирландии и Шотландии она тоже слышала подобные истории и предания от стариков отдаленных горных селений. Один из них уверял, что сам целый год был пленником крючконосых, которые содержали его в большой пещере, где он был для них чем-то наподобие диковинного зверя, за которым они наблюдали. Как он оказался на поверхности, старик и сам не мог внятно сказать. Просто однажды проснулся на вершине холма, с которого увидел свое селение.

Дама собиралась сообщить что-то еще, но в этот момент из тамбура в коридор вагона вбежали запыхавшиеся мужчина и женщина средних лет и торопливо направились в их сторону. Взяв даму за руку, мужчина укоризненно покачал головой.

– Ах, мисс Гаридж, мисс Гаридж! Как вы нас напугали! Ну зачем вы покинули свое купе? Идемте, идемте! Сейчас вы примете лекарство и ляжете спать. А потом, когда проснетесь, уже будете у себя дома, в Ливерпуле. Вы ведь очень хотите домой?

– Да… – грустно улыбнулась дама и тут же горячо заговорила, обращаясь к Гурову: – Послушайте, джентльмены, напоследок хочу сказать вам вот что… Появление «маленьких рудокопов» – очень плохая примета. Очень! Остерегайтесь их. И еще… Еще секунда, мистер Логсли! Если увидите крючконосого, немедленно бросьте в его сторону щепотку соли и скажите: «Соль тебе под ноги, соль тебе в глаза». Это поможет избавиться от их вредоносного действия. Это…

Не дав ей договорить, мягко, но настойчиво мужчина увел мисс Гаридж с собой, а пришедшая с ним женщина, глядя ей вслед, сокрушенно покачала головой и сочувственно пояснила:

– Бедная мисс Гаридж! Как вы можете понять, она не в себе. Когда-то, еще в детстве, она была чем-то очень сильно напугана и вот с тех пор часто бредит наяву. Видит каких-то рыжебородых крючконосых карликов, кидается в них солью. После этого у нее, как правило, начинается реактивный психоз. Я ее племянница, у нее близких родственников нет никого, поэтому я ее опекаю. Мы возили ее в Лондон на консультацию в лучшую клинику. Там сказали, что это с ней навсегда. И вот, сама не знаю как, она сумела самостоятельно скрыться из купе. Мы с мужем так переволновались! Ведь она могла попасть в серьезную переделку с непредсказуемыми последствиями.

Выслушав ее, Лев и проводник недоуменно переглянулись.

– Простите, леди, – Гуров говорил спокойно и твердо, – но минут пятнадцать назад я сам лично видел здесь, в вагоне, нечто похожее. Как вы это можете объяснить?

– Вы кофе, доставленный из кафе-бара, пили? – насторожилась женщина.

На сей раз отчего-то разволновался проводник:

– А в чем дело, леди? Да, я разнес кофе всем желающим, и никаких нареканий по поводу его качества не было.

– Вы из какого кофейника набирали напиток? Из большого никелированного? Понятно… Как только что выяснила полиция – она забрала его на экспертизу, какой-то хулиган, а может быть, и террорист, бросил в кофейник несколько таблеток ЛСД. Уже несколько пассажиров обратились за помощью к врачу – у них начались галлюцинации. Боюсь, сэр, – окинула она Льва изучающим взглядом, – вы стали жертвой отравления наркотиком. Я бы рекомендовала вам обратиться к врачу. Он через вагон отсюда, скоро будет здесь.

Еще раз одарив Гурова изучающим взглядом, дама отправилась следом за мужем и своей родственницей. Растерянно хлопнув руками, проводник сокрушенно выдохнул:

– Невероятное безобразие! Я на железной дороге уже больше десяти лет, и никогда ничего подобного здесь не было. Что стало твориться в старой доброй Англии? Я сейчас пойду и все узнаю…

– Подождите, сударь, вы уверены, что набирали кофе именно из никелированного кофейника? – о чем-то думая, поинтересовался Лев. – Вы ведь могли ошибиться. Зачем заведомо делать какие-то предположения, если нет полной ясности, что и как было на самом деле.

– Сэр, я вообще уже ни в чем не уверен… Простите! – напоследок обронил проводник и торопливо ушел.

Постучав в дверь купе Стаса и Маргариты, Гуров услышал жизнерадостное:

– Войдите!

Войдя внутрь, он с первого взгляда понял, что Стас даром время не терял. Оба разрумяненные и запыхавшиеся, обитатели купе взирали на него с торжествующим лукавством. Рассказав о странном происшествии и своем общении с не менее странной дамой, которая оказалась несколько не в себе, Гуров спросил, пили ли они кофе. И Крячко, и Маргарита ответили, что никакого кофе они не заказывали и не пили. Да, кто-то, скорее всего проводник, стучался к ним в купе где-то полчаса назад. Но они были столь заняты «разгадыванием сканворда», что открыть ему и не подумали. Соответственно, и никаких карликов – ни рыжих, ни фиолетовых, ни серо-буро-малиновых – они в глаза не видели.

Вернувшись к себе, Лев обнаружил, что Мария по-прежнему смотрит телевизор, явно не ощущая и тени душевного дискомфорта. Это его порадовало – больше всего он опасался увидеть ее угнетенной, напуганной, крайне встревоженной. Она оторвалась от какого-то типично английского сериала и с улыбкой поинтересовалась:

– Ну, что там в аглицком народе говорят?

– Всякое и разное… – с некоторой многозначительностью обронил Гуров, вновь садясь у окна. – Например, есть предположение, что мы с тобой могли употребить кофе с ЛСД. Как тебе такая новость?

– Что за бред?! – Мария встревоженно обернулась к мужу. – Ты это серьезно?

– Серьезнее некуда… – пожал плечами Лев. – Помнишь, проводник с полчаса назад приносил кофе? Так вот, оказалось, что некий идиот додумался бросить в кофейник несколько таблеток ЛСД. Доза небольшая, но, думаю, как-то повлиять могла.

– Черт знает что! – всплеснула руками Мария. – В жизни не подумала бы, что здесь такое возможно! И что же теперь делать?

– Да ничего особенного. Сейчас этим делом занимается полиция. Ты себя как чувствуешь?

– Сейчас? – Она некоторое время молчала, как бы прислушиваясь к своим внутренним ощущениям, затем ответила: – Нормально. Хотя… Знаешь, когда ты ушел, я на какое-то время как будто провалилась в сон. Да, это было! И поняла это только в тот момент, когда вдруг как-то сразу очнулась. Значит, нас действительно угостили кофе с наркотой. Впрочем, погоди! Даже если мы и употребили ЛСД, даже если у нас и были в какой-то момент галлюцинации, то не могли же мы видеть одно и то же! Что-то тут не то…

– Да, это тоже верно, – охотно согласился Гуров. – Поэтому еще одна информация к размышлению… – И он рассказал об услышанном от мисс Гаридж и ее племянницы. – Как видишь, тут много наверчено всякого и разного. Не знаешь, чему и верить, – со смехом закончил Лев свое повествование.

– Это да-а-а… – Мария задумчиво посмотрела в мелькающие за окном кроны деревьев, подсвеченные предзакатным солнцем. – Хочешь верь, а хочешь – нет. Я уже не раз читала про найденные и в Турции, и в Мексике, и на Крите, и у нас где-то на Урале целые системы подземных ходов. Но… Как-то особо в это не верила. Да и сейчас не очень-то верю. И все же… Если одинаковых галлюцинаций у двух человек быть не может, то тогда что это было?..

Их разговор прервал стук в дверь. В купе осторожно заглянул проводник и мужчина в белом медицинском халате. Войдя, оба сразу же с ходу уставились на Марию. Судя по всему, к ее чарам они не остались равнодушны. Это длилось несколько мгновений. Наконец, видимо вспомнив, зачем они сюда явились, доктор перевел взгляд на Гурова и осторожно поинтересовался:

– Как ваше самочувствие, мистер… э-э-э… Гурофф?

– Отлично, – улыбнулся Лев.

– А что скажете вы, миссис Гурофф?

– Вообще-то я Строева. – На лице Марии промелькнула загадочная улыбка. – Но это так, к слову. А самочувствие… Да нормальное. С чего бы ему быть плохим?

С ходу почувствовав по интонации Льва, что упоминать о своих подозрениях относительно кофе с ЛСД было бы излишним, она ответила точно так же, как и муж. Врач явно был разочарован. И тогда ему на выручку поспешил прийти проводник.

– Простите, мистер Гурофф, – заговорил он, – но ведь вы же сами совсем недавно упоминали о наблюдавшемся вами рыжем крючконосом карлике!

В ответ на это Лев от души рассмеялся.

– Это была шутка… – сочувственно покачав головой, пояснил он. – Мы, русские, обожаем розыгрыши!

Окончательно скиснув, визитеры скомканно откланялись и покинули купе. Когда они скрылись за дверью, Мария тихо спросила:

– А почему ты решил воздержаться от откровенности с врачом? Опасаешься каких-то последствий?

– Конечно! – стукнул кулаком по дивану Лев. – Нас запросто могли бы снять с поезда и отправить лечиться от последствий отравления наркотиком. Их законы в определенных случаях это позволяют. А нам это надо? Через пару часов мы прибываем в Ливерпуль, где уже будет заканчиваться посадка на судно. Опоздаем – ждать нас никто не станет.

Неожиданно в дверь снова постучали. Мария вопросительно посмотрела на мужа. Чуть заметно усмехнувшись, Лев громко сказал по-английски:

– Гоу! (Войдите!)

– Да это я… – заваливаясь в купе, ухмыльнулся Стас. – Как вы тут пережили визит эскулапа? Представляете, к нам завалил и давай напирать на то, что мы с Ритой – потерпевшие от действия наркоты. Вроде того, вы кофе пили… А я говорю, мы не пили. Уи доунт дрынк! Он свое гнет: «У вас налицо симптомы наркотической эйфории». Я говорю: «Источник этой эйфории к наркоте отношения не имеет. Мы вообще в купе никого не впускали и кофе ваше фуфловое не пили…»

– Нет, у нас он вел себя потактичнее… – с недоумением в голосе отметила Мария.

– Так только потому, что я его сейчас обломал по полной программе, – саркастично рассмеялся Крячко. – Короче, проводник репу поскреб и подтвердил, что мы его в свое купе и в самом деле не впустили. Тогда этот хмырь сощурился, как японец на восход, и ехидно так спрашивает: «А чем это вы тут занимались, раз не впустили проводника?» Я ему с ходу: тем, чем могут заниматься молодые, здоровые мужчина и женщина, если времени у них полно, а больше делать нечего. Это, говорю, только у вас принято мужикам с мужиками обжиматься. А у нас все как положено – никаких этих ваших сран… гм-гм… Срамотных гей-парадов, никаких…

– Ну, это ты уж совсем сравнял его с плинтусом! – с некоторой укоризной рассмеялся Лев.

– А он лучшего и не заслуживает! – упрямо мотнул головой Стас. – Кстати, обиделся на меня… Ага! Что-то там вякнул, типа того, что за такие скверные намеки может и по физиономии съездить, потому как хорошо умеет боксировать. Дескать, он истинный джентльмен и никогда не потерпит оскорбления. А я ему: «Да мне по хе… гм-гм… по фигу твой бокс! Я тебе сейчас наше русское боевое самбо покажу. Сам себе потом будешь горчичники и клизмы ставить». Он тут же из купе попятился. А я ему: «Смотри в соседнем купе свою дурь не показывай. Там мужик такой, что одним пальцем тебя насквозь проткнет». Он бедный аж позеленел и к вашему купе пошел на цыпочках.

– Теперь все понятно… – понимающе покачала головой Мария. – Вот почему он так быстро с нами распростился. А вообще-то, господа опера, интересно было бы спросить: на корабле мы будем, как и положено всем нормальным людям, отдыхать или у нас и там путешествие станет сплошным приключением?

– Ну а как без приключений? – переглянувшись, хором ответили приятели, что для них самих стало неожиданностью, и дружно расхохотались.

Мария окинула их взглядом и резюмировала:

– Видели бы вы сейчас самих себя со стороны! Ни дать ни взять те самые мультяшные двое из ларца, одинаковых с лица… Да, мужики, жить без приключений вам никак нельзя. Надеюсь, их будет не слишком много и они окажутся не кадром из какого-нибудь триллера.

На сей раз приятели снова переглянулись, но уже молча, и в их взглядах прочесть можно было только одно: и не надейся!

…Уже в легких вечерних сумерках они поднялись на борт огромного круизного лайнера вместе с десятками – если не сотнями! – своих спутников по предстоящему морскому путешествию. Как люди достаточно опытные, Лев и Мария без труда разыскали свою каюту в престижном жилом секторе первого класса. К досаде Стаса, их с Маргаритой каюта оказалась в другом конце коридора. Войдя в очень даже небедно обставленное помещение, в которое через иллюминатор врывались отсветы вечерней зари, – двуспальное ложе, холодильник, телевизор, бар и сейф, не считая душевой и санузла, – Гуров удовлетворенно отметил:

– Ничего комнатешка… Жить можно!

– «Комнатешка»!.. – легонько шлепнула его по плечу Мария. – Очень даже шикарная каюта. Настоящий первый класс. Ой, прилягу-ка я сейчас и немного отдохну с дороги…

– Не спеши! – остановил ее Лев и, бросив в угол дорожные сумки, пояснил: – Сейчас придется пробежаться до борта со спасательными шлюпками. Забыла, что ль?

– Ах да-а-а-а… – с досадой согласилась Мария.

Когда года три назад они отправились в средиземноморский круиз, ее неприятно поразило то обстоятельство, что у всех пассажиров при посадке забрали паспорта, заменив их сероватыми пластмассовыми прямоугольничками карточек СиПасс, которые на судне должны были заменить и ключ от каюты, и кредитку, и даже паспорт в странах пребывания. Для безопасности пассажира на карточке не указывался номер его каюты, зато имелся номер ресторанного столика и номер спасательной шлюпки. В тот раз они отправились в плавание из Новороссийска ближе к полудню и за час до отплытия вдруг узнали, что существует такая вещь, как учебная тревога. А тут все совпало как-то не очень удачно – и вечер уже, по сути, настал, и в дороге вымотались довольно-таки крепко…

Вскоре и в самом деле в каюту кто-то постучался, и парень в фирменной униформе известил их о том, что «мистеру и миссис» нужно пройти к их шлюпке, указанной в Си-Пасс. Это же самое следом огласили и вмонтированные где-то в стены громкоговорители. Выйдя в коридор, выстланный мягким ковром, Лев и Мария увидели оживленно болтающих соседей, направлявшихся к выходу на палубу. Парень, который наряду с другими своими коллегами из обслуживающего персонала с вежливейшей улыбкой давал короткие пояснения любопытствующим, мельком взглянув в сторону Гурова и Строевой, неожиданно расплылся в счастливой улыбке. Забыв о своих обязанностях, он подошел к ним и, радостно всплеснув руками, на нормальном русском ликующе воскликнул:

– Лев Иванович?! Здравствуйте! Здравствуйте, Мария Леонидовна! Какая встреча! Никогда бы не подумал, что встречусь здесь с вами!..

Окинув парня внимательным взглядом, Гуров испытал секундное недоумение – это лицо он где-то видел, но не помнил, где и когда.

– Здравствуйте, молодой человек, – кивнул он, продолжая напряженно вспоминать этого «знакомого незнакомца».

Однако тот, приятельски рассмеявшись, тут же пришел на выручку:

– Лев Иванович, я сын Федора Евгеньевича Артюхина, которого вы спасли от пожизненного. Просто мне тогда было четырнадцать, а теперь – двадцать семь. Я – Юрка Артюхин. Теперь вспомнили?

– Да, вспомнил… – улыбнулся Лев. – Хм… Трудно тебя узнать вот так, без подсказки. Ты ж тогда был худенький и маленький. А теперь, гляжу, скоро меня обгонишь.

– Вас, пожалуй, обгонишь!.. – окинув взглядом мощную фигуру Гурова, с шутливым сожалением покачал головой Юрий.

В этот момент, судя по всему, придя в раздражение от непонятных интонаций «варварской» русской речи, преклонных лет леди, скорее всего, член общества «Дочери американской революции», разразилась недовольным спичем:

– В чем дело? Почему вы все внимание адресуете этой паре, забыв про всех прочих пассажиров?

Моментально найдя выход из положения, Юрий вскинул руку и жизнерадостно провозгласил:

– Леди энд джентльмены! Вам неслыханно повезло! На нашем замечательном лайнере отправились в круиз знаменитейший русский сыщик Лев Гуров, которого английские коллеги назвали вторым Шерлоком Холмсом, и его спутница жизни – звезда первой величины русского театра Мария Строева!

В ответ тут же послышались аплодисменты и приветственные возгласы. Скандальная тетка, стушевавшись, сразу исчезла за чьими-то спинами.

– Ну, все, прощай спокойный отдых! – с оттенком укора рассмеялась Мария.

– Прошу простить, но мне вынужденно пришлось сделать вам маленькую рекламу, а то из-за этой скандальной грымзы мог бы вылететь с работы… – склонившись к ним, скороговоркой произнес Юрий и сокрушенно вздохнул: – Если вы не против, могу к вам зайти после этой учебной пятиминутки.

– Заходи, заходи – будем рады… – улыбнувшись, откликнулся Лев.

…История с убийством известного ресторатора в конце девяностых наделала много шума по всей Москве. Веселый, жизнерадостный толстяк, неунывающий и гостеприимный, однажды был найден в собственной квартире с проломленной головой. Подозрения сразу же пали на его начальника службы безопасности, заходившего к нему именно в тот промежуток времени, когда было совершено убийство. Обыскивая квартиру убитого, опера нашли в ванной труп пятнадцатилетней любовницы ресторатора, которую тоже убили чем-то тяжелым и угловатым.

Когда среди охранников нашлись «свидетели», показавшие, что между хозяином и его «особистом» из-за юной пассии случались скандалы, подозреваемый был отправлен в Лефортово. И мотать бы ему пожизненный срок – убитый был дружен со многими первыми лицами в тогдашней власти, а за друга тех, кто входил в общеизвестную «семью», меньше пожизненного дать никак не могли, – если бы не Гуров. Случайно узнав о происшедшем, он изучил обстоятельства дела и сразу же почувствовал привкус явной липы. Кто-то другой убил ресторатора и его любовницу, ловко подставив невиновного.

Взявшись за расследование, вопреки скепсису Петра Орлова, он всего через несколько дней нашел нового подозреваемого, каковым оказался родственник любовницы – законченный наркоман и патологический психопат. В числе тех, кого за эти дни Льву пришлось допросить, оказался и Юрий Артюхин. Вот тогда-то парень и запомнил человека, по сути, спасшего его отца.

…Выйдя к борту, где специальными кронштейнами были закреплены шлюпки, Лев быстро нашел ту, номер которой был обозначен в карточке СиПасс. Вскоре у шлюпки собрались все приписанные к ней пассажиры. Миловидная девушка в униформе с важным видом объяснила, что и как следует делать в случае неких чрезвычайных обстоятельств, заодно показав, в каких отсеках хранятся запасные спасательные жилеты, сигнальные ракеты, рация, запас воды и провизии.

Когда с «осводовскими» формальностями было покончено, Гуров и Мария направились обратно в свою каюту. По пути они неожиданно заметили Стаса и Маргариту. Крячко был весьма разочарован тем, что их пары приписали к разным шлюпкам.

– Что за ишаки? – сокрушался он. – Ну, хотя бы уж в одну шлюпку определили! А то вот так случится кораблекрушение, и друг другу помочь не сможем. Слышь, Лев, а может, стоит с капитаном это дело «перетереть»?

– Стас! Ты думаешь, у капитана нет других забот, как делить места в шлюпках? К тому же вероятность того, что мы повторим судьбу «Титаника», крайне мала. Так что есть ли смысл вообще об этом думать?

– Хм… – почесал затылок Крячко. – Да, ты, похоже, прав – к чему городить забор, если в этом нужды пока что никакой? Чем думаешь сейчас заняться?

– Спать завалимся… – невозмутимо обронил Лев. – А что, есть другие предложения?

– В принципе, есть… – хитро ухмыльнулся Стас. – На нашей палубе имеется отличнейший ресторан. Их тут, между прочим, около десятка штук. Гуляй – не хочу…

– Знаешь, я скорее «не хочу», чем «гуляй», – отмахнулся Гуров. – А ты как? – посмотрел он на Марию.

Та тоже решительно мотнула головой:

– Никаких кабаков! Я спать хочу.

– У-у-у! – Крячко был крайне разочарован. – «Спать-спать»… Ну, как знаете. А мы с Ритой идем гулять. Эх, и погудим!

Проводив взглядом приятеля и его спутницу, Лев сокрушенно заметил:

– Ну, вот что с ним делать? Чего доброго напьется да как бы на неприятности не нарвался… Впору идти туда тоже.

– Лева, он не маленький мальчик и прекрасно понимает, что тут можно и чего нельзя, – строго урезонила его Мария. – Мало ты с ним дома нянчился? И сейчас – опять все то же… А ведь должен бы – заметь! – все свое внимание дарить… Да, кому должен дарить все свое внимание? Или я в твоих глазах уже не женщина? Другие почему-то это больше замечают… – с чуть заметным оттенком обиды добавила она.

Как нарочно, в этот момент рослый латиноамериканец с мощной, кряжистой шеей гораздо дольше, чем это могли бы допускать правила приличия, задержал на Марии плотоядный взгляд замаслившихся глаз. Внутренне ощутив всплеск чего-то обжигающего и непримиримого, Гуров с вызовом обернулся в его сторону, и их взгляды встретились как два острых меча, столкнувшиеся над ристалищем. Верзила, судя по всему, с такими вызовами сталкивался нечасто. Да и многие ли рискнули бы противостоять его бычьей силе? Впрочем, латиноамериканец в рослом гринго почувствовал опасного противника и поэтому обострять обстановку не решился. Изобразив язвительно-пренебрежительную мину, он затерялся в шумной толпе.

Вернувшись в каюту и искупавшись в душе, Лев вдруг почувствовал, как его тело покидает сонливая усталость. Обернувшись к Марии, успевшей еще до него испытать на себе качества душевой и теперь расчесывающей волосы перед зеркалом, он некоторое время молча смотрел на нее, а потом весело проговорил:

– Если мне не изменяет память, кто-то из нас жаловался на недостаток внимания… Ну, что ж… Начинаем исправлять ошибки и промахи.

– Ой-ой-ой! – иронично рассмеялась Мария. – Посмотрите на него! Он надумал исправлять ошибки и промахи! Наш мачо вспомнил про свои супружеские обязанности. Остынь маленько! Пока не закончу – и не меч… Левка, а ну, прекрати! Опусти меня! Слышишь? Ну ты что, совсем уже, что ль, сбрендил, а? Перестань! Да что за черт настырный?!. Ой, Ле-о-овка-а-а…

…Они пили легкое вино, сидя прямо на скомканной постели, и лакомились тропическими фруктами, обнаруженными в холодильнике. Краем глаза поглядывая в телевизор, где шел какой-то нудноватый боевичок, говорили о самых разных пустяках. А еще о том, как все-таки здорово, что они отправились в это путешествие. Неожиданно в дверь раздался осторожный стук.

– Это не Стас там прискакал? – спешно спрыгивая на пол и убирая с постели поднос, вопросительно посмотрела на мужа Мария.

Гуров пожал плечами и, в несколько секунд придав постели вполне пристойный вид, подошел к двери и повернул защелку замка. Выглянув в коридор, он увидел перед собой Юрия Артюхина. Тот держал в руке яркий пакет, из которого выглядывало горлышко винной бутылки.

– Лев Иванович, прошу простить, если не вовремя… – сконфузился парень.

– Заходи! – отступил в сторону Гуров и, распахнув дверь, изобразил рукой приглашающий жест. – А это-то зачем? Такого добра и здесь в баре предостаточно, – указал он на бутылку.

– Ошибаетесь, Лев Иванович! – хитро улыбнулся Юрий. – ТАКОГО вина здесь нет. Уж поверьте мне на слово! Я на этом корыте уже третий год хожу и что тут почем – хорошо знаю.

Втроем они сели за небольшой столик и, чокнувшись бокалами, провозгласили тост «за благополучный круиз». Вино и в самом деле оказалось превосходным. Даже не будучи изощренным гурманом и знатоком вин, Гуров сразу же согласился, что это вино – не чета находившемуся в каютном баре. Мария, проникшись интересом к судьбе русского парня, оказавшегося в роли стюарда на английском судне, спросила, как он попал на «Принцессу Энни».

– Ну как?.. – почему-то невесело усмехнулся Юрий. – История длинная… После того случая, когда батю чуть не упекли на пожизненное, мы переехали в Железнодольск. Закончил там школу, поступил в юридический. Сначала вроде все было нормально. Познакомился с девушкой, стали встречаться. А у нас на курсе среди кавказцев один наглый был – сверх всякого предела. Открыто бахвалился тем, что его папаша в девяностые годы воевал против федералов и убивал наших пацанов, а потом воспользовался амнистией и легализовался со всеми своими награбленными капиталами. И вот этот Ваха тоже начал за ней приударять. Как-то встретил меня с двумя своими земляками – толпой на одного они всегда герои. Слово за слово… Сцепились. Ну, батя меня с детства тренировал – будь здоров. Ввалил им всем по полной программе. И меня из института сразу же выкинули. Хорошо еще, не посадили по двести восемьдесят второй.

– А что же та девушка? – замерев с бокалом в руке, осторожно поинтересовалась Мария.

– Неделю спустя какие-то отморозки ее прямо посреди улицы затащили в машину и увезли за город, – нехотя продолжил Юрий. – Устроили групповуху, а потом бросили на пустыре. Ну а она прямо там куском стекла сама себе порезала вены. Когда ее нашли, спасти было уже невозможно. Этих троих потаскали-потаскали на допросы да и оставили с миром «за недостатком улик». Ну а еще через месяц Ваху нашли с зарядом картечи в голове. Тут вся их диаспора взвилась – кто посмел? Сразу же взялись за меня – и кавказцы, и милиция, хотя алиби у меня было железное… А в это время мне из военкомата принесли повестку. Батя сразу сказал – он к той поре стал там директором охранной фирмы: «Иди в армию. Пока будешь служить, все, глядишь, и утрясется».

– М-да… – задумчиво усмехнулся Гуров. – Мнение довольно-таки спорное.

– Ну, попал я в артиллерию. А дивизион квартировал в одном военном городке с вэвэшниками. Там тоже кавказцев полно. Все сплоченные, наглые… Наши пацаны у них были в «шестерках». Помыкали ими, как хотели.

– А что же офицеры?

– Сами перед ними лебезили. Пацаны рассказывали, что еще до нас был один майор, который служил строго по уставу. Он на национальность не глядел – кто отморозок, тот и получал. Так его быстро со службы турнули «за несоответствие». Как поперли ходоки-аксакалы: «зачэм афыцэр нащых малшыков абыжает», так сразу майора и выставили. Ну а я огляделся, начал наших парней организовывать. Пару раз дали этим подонкам хорошего «дрозда», они бегом к начальству: нас обижают на национальной почве! И всю нашу команду тут же отправили дослуживать в Новосибирск. Да и к лучшему – часть оказалась нормальная. Там, правда, тоже были кавказцы, но мало, и поэтому вели они себя прилично. А домой вернулся – все, как и до службы. Какие-то брюнеты подле дома постоянно отираются, кто-то по телефону названивать начал… Плюнул да и уехал в загранку.

– Ну, и как здешнее житье? – поставив бокал, спросила Мария.

– Материально, конечно, лучше, чем у нас. Я себе тут за год на «однушку» заработал. А в остальном… – Юрий усмехнулся. – По-разному складывается. Система тут жесткая, выжимающая все соки. Тут заболеть нельзя – это уважительной причиной не считается.

– Да, не загуляешь… – слушая его, резюмировал Лев. – А в остальном-то все нормально?

– Отчасти… Вообще-то вот о чем хотел вас предупредить, – вскинул указательный палец стюард, – для чего и зашел. Когда мы все там были у шлюпок, то краем глаза я заметил, что около вас какой-то колумбиец отирается. Кое-кто поговаривал, что он из колумбийской наркомафии. Так вот, с ним, смотрите, ухо востро держите. Тварь еще та! Прямых доказательств нет, но когда он оказывается на нашем судне, кто-то из женщин обязательно пропадает без вести. Уже раза четыре такое было.

– А почему же об этом не предупреждают пассажиров? – возмутилась Мария.

– А кто ж это будет делать себе антирекламу? – рассмеялся Юрий. – Все скрывается, все заминается… Скажем, в прошлом рейсе один американец приставал к молоденькой училке из Чили. Хорошо, я заметил, а то бы… Так вы думаете, им занялась полиция? Фигушки! Меня самого чуть не выставили с работы. У нас, в России, конечно, со справедливостью напряг. Но и тут, я гляжу, дуровщины хватает. И вообще, должен сказать, что на борту слишком уж разлимониваться не стоит. Это общее заблуждение, что на судне – маленький рай, где пассажир в полной безопасности. Все совсем не так. Кое в чем тут даже опаснее, чем на суше. Там хотя бы есть шанс на то, что убитого когда-нибудь, да найдут. А тут все просто – за борт, и во всех смыслах – концы в воду.

– Что-то уж очень мрачно вы обрисовываете жизнь на судне… – поднимая наполненный Юрием бокал вина, задумчиво отметила Мария. – Прямо кадр из какого-то ужастика: на фоне безмятежного антуража некто осведомленный рассказывает о его весьма страшненькой изнанке…

– Ну, как хотите! – с безмятежным видом отмахнулся Артюхин. – Я всего лишь предупреждаю о возможных рисках, и не более того. Ну, вот представьте себе – я не москвич, приехал в столицу, вижу столичную жизнь только в розовых тонах. Вы бы, наверное, зная реальную обстановку, сразу же сказали бы мне: туда и туда – не ходи, там – остерегайся, того-то опасайся… Это же не означает, что Москва – сплошные джунгли ужаса. Просто, как говорят, предупрежден, значит, вооружен. Так же и здесь. Можно отдыхать, веселиться, но не терять естественного инстинкта самосохранения. Видите ли, наша семья Льву Ивановичу очень многим обязана, поэтому для меня вопрос долга и чести ну… Помочь избежать возможных неприятностей.

– Спасибо, Юра! – признательно улыбнулась Мария. – Будем иметь в виду. Ну а что у тебя сейчас в личной жизни? Я понимаю, душевные раны заживают тяжело, но и их надо лечить…

Юрий провел по лицу рукой, словно пытаясь стереть какие-то тягостные мысли.

– Да вот, с полгода уже встречаемся с одной студенткой из Бирмингема, – немного помолчав, сообщил он. – Она, кстати, тоже русская. Ее родители увезли в Англию, когда ей было всего лет восемь. Мы с ней здесь случайно познакомились во время круиза и как-то сразу прониклись взаимными симпатиями. Она тоже пережила потерю. Года два назад встречалась с морпехом родом из Шотландии, а его послали в Афган, где всего через месяц вместе со всем отделением он разбился на вертолете.

– Не повезло парню… – сочувственно покачал головой Гуров.

– Еще как не повезло-то! Когда их отделение патрулировало долину, талибы из «зеленки» влупили по нему «блоупайпом» – это английский ПЗРК, наподобие «стингера». Что для англичан самое обидное – этот комплекс они поставили в Афган еще в восьмидесятых, когда вооружали душманов против нас. Такое вот эхо тогдашней войны. У меня, кстати, в Афгане двоюродный дядька погиб. Тоже, может, от английского снаряда или мины… Ну а Натали решила отправиться в круиз на нашей «Принцессе Энни», чтобы хоть как-то развеяться. Вот на борту мы и познакомились…

Разговор снова перешел на корабельный быт. Юрий, который за время работы на судне довольно основательно успел его изучить, охотно рассказывал о своем здешнем житье. По его словам, в судовой иерархии он относился к «крю» – третьей, низшей касте персонала. Высшей кастой здесь были «офицеры» – почти сплошь англосаксы американской выпечки или лондонские кокни, и по своим правам она приравнивалась чуть ли не к небожителям. Вторая группа – «стаффы», к которой относились представители «чистых» профессий, таких как продавцы, повара, крупье, музыканты, рецепция. Эти в основном представляли собой уроженцев Италии, Испании, Греции и Скандинавии. Ну а в качестве «крю» – официантов, декстюардов, уборщиков, да и рядовых матросов чаще всего нанимались представители Филиппин и республик бывшего Союза – русские, украинцы, отчасти прибалты.

У каждой касты были свои отдельные блоки кают («крю» проживали в тесных боксах самого нижнего уровня, по четверо в каждом кубрике), свои пункты питания, свои места развлечений. И если представитель «стаффов» имел право подхарчиться в столовой для «крю», то для третьей касты в столовую второй ступить можно было только в качестве обслуги, и не более того. Соответственно касте существенно различался и рацион. Если «офицеры» питались по ресторанному меню, то «крю» мяли в своей «крюмессе» (столовой) что-то однообразно-соевое из филиппинской кухни, изобилующей чрезмерно острыми приправами.

– …Первый месяц, еще как только начал работать, – смеясь, повествовал Юрий, – думал, что все – настал мне конец: или язву заработаю, или утоплюсь от такого счастья. А потом ничего – втянулся, привык… Кстати, вам, можно сказать, повезло. Этот круиз – из категории тематических.

– Как это – тематических? – недоуменно переспросила Мария.

И только тут наши путешественники узнали, что для привлечения большего числа туристов на круизных судах довольно часто организуются тематические «заманухи» самого разного рода – и по профессиональным интересам, и по личным. Для бизнесменов нередки бизнес-круизы, где те, помимо отдыха, имеют возможность пополнить багаж коммерческой информации самыми свежими данными по работе бирж, конъюнктуре рынка и так далее. Бывают круизы для гурманов, которые за время путешествия получают возможность не только отведать яств со всех концов земли, не только побывать на экскурсиях в каких-нибудь сыродельнях и винных погребках в окрестностях портовых городов, но и научиться готовить что-нибудь изысканное. А еще есть бейсбольные, танцевальные, даже картежные круизы.

– …Самый отпадный, на мой взгляд, это – гей-круиз. Это вообще – что-то!.. – наморщив нос, помотал головой Юрий. – Один мой знакомый латыш ходил на таком лайнере. Еле, говорит, дождался возвращения в порт. Достали эти извращенцы – дальше некуда. Он там состоял в «стаффах» – был крупье в одном из судовых казино. Парень рослый, интересный, эти стукнутые липли к нему как мухи. Он в казино шел, как на каторгу. И, главное, не знал, как отделаться от этой шивоты. Там ведь, чуть жалоба на грубость или невнимание – все, пошел вон. Высадят в первом попавшемся порту.

– Господи! И как только море терпит такую нечисть?! – округлив глаза, пожала плечами Мария.

– Вот и вопрос! – согласился Юрий, но тут же добавил: – Вообще-то, да, есть такой момент, что море таких недолюбливает. Этот же латыш рассказывал, как они попали в шторм. Кидало судно так, что кое-кто уже и с жизнью начал прощаться. Связались с теми, кто оказался к ним ближе всех, и обалдели: всего в полусотне миль волнение балла на три. А тут – чуть не все девять. Многие и говорили, что это Нептун осерчал на «голубых». Дело-то было первого ноября, а минувшим вечером эти извращенцы устроили свой «гомический хэллоуин». Вот, видно, и накликали…

Как явствовало из пояснений Юрия, теперешний круизный рейс «Принцессы Энни» был посвящен детективам и триллерам. Некая организация «Пинкертон-оушен», специализирующаяся на развлечениях детективной направленности, периодически устраивает на их судне настоящее представление, где есть и «сыщик», ведущий расследование «убийства», и «свидетели», и «подозреваемые»… Все роли распределяются при посадке пассажиров, причем свою истинную роль все должны держать в секрете. Впрочем, среди пассажиров обязательно есть и несколько «подсадных уток» из числа профессиональных актеров, которыми поддерживается накал интереса к происходящему. В течение всего путешествия проводятся опросы и допросы, поиск улик. Все происходит, как при настоящем расследовании. «Подозреваемых» на какое-то время даже могут изолировать в специальной каюте, однако потом выпускают, а поиски убийцы завершаются уже перед прибытием в порт назначения.

– …Так что, – прощаясь со Львом и Марией, хитро подмигнул Юрий, – на ловца, как говорится, и зверь бежит. Вы со Станиславом Васильевичем – сыщики, вот вам и круиз такой достался.

Глава 5

Когда Юрий скрылся за дверью, Мария вопросительно посмотрела на Гурова.

– Занятно… – как-то неопределенно заговорила она. – Значит, мы – участники большого круизного шоу? Ну, детективное расследование – это еще ничего. Вот приключение было бы, если бы попали на тур гомосексуалистов!

Ничего не ответив, Лев лишь чуть иронично усмехнулся, представив себя и жену в окружении странно одетой публики, с разноцветными боа и париками – абсурдно-иррациональный мир, со своими какими-то правилами, привычками, условностями, абсолютно чуждыми и непонятными нормальным людям. Насквозь больной мир вывернутых наизнанку душ, в большинстве своем даже не осознающих весь ужас той чудовищной шутки, какую с ними сыграла природа…

Выключив телевизор, он с трудом сдержал зевок и лаконично объявил:

– Отбой!

…Стас с Маргаритой тем временем сидели за столиком в ресторане, озирая здешнюю публику. Поскольку они заранее были наслышаны о том, что в элитный судовой кабак можно было заявиться только в элитном прикиде, Крячко нацепил смокинг, купленный за весьма нехилые деньги еще в Москве, а его спутница надела красивое вечернее платье, эффектно облегающее ее фигуру. Поэтому не только они рассматривали соседей по залу, но и те с интересом пялились в их сторону. Рослый русский крепыш с плечами, туго распирающими смокинг, прежде всего был объектом интереса одиноких дамочек, которые наверняка были бы не прочь познакомиться с ним накоротке. Мужская часть ресторанной публики в большей степени взирала на пышногрудую красотку с тонкой талией и изящными руками. Однако присутствие рядом с очаровательницей очень и очень неслабого чичероне враз отбивало охоту даже у самых бойких попытать шального счастья, пригласив ее на танец.

Невдалеке от Стаса и Риты кутилась компания итальянцев, что-то обсуждавших под мелодии, льющиеся с эстрады, где усердствовал небольшой, но весьма профессиональный оркестр. Уроженцы Апеннин тоже время от времени как бы ненароком поглядывали в сторону пышноволосой чужестранки, и в их пронзительно-черных, типично сицилианских глазах мелькали непонятные, острые искры. Крячко, незаметно окинув внимательным взглядом своих ближних соседей, сразу же поставил всей компании однозначный диагноз. «Скорее всего, бандюганы итальянские. Видимо, после «трудов своих тяжких» решили оттянуться, – мысленно рассудил он. – Однако на паханов не тянут. Не-е-ет… Скорее всего – мелкая сошка, типа наших «быков». Но морды неприятные. Как бы подлянку не учинили…»

Когда бойкий конферансье объявил белый танец, Маргарита, лучезарно улыбнувшись, тронула Стаса за рукав. С какого-то момента этот не очень отесанный, зато крутой и здоровущий опер начал нравиться ей по-настоящему. Она чувствовала, что он к ней очень и очень неравнодушен и готов на многое, чтобы их отношения становились все более крепкими. Крячко с неожиданной легкостью поднялся на ноги и вполне элегантно подставил своей спутнице руку. Они вышли на свободное пространство вместе с другими парами и закружились под звуки удивительно знакомой мелодии. Вслушавшись, Стас вдруг догадался, что это «огламуренный» и сдобренный замысловатой аранжировкой ремейк русской песни «Вечерний звон».

– Во дают, бродяги! – саркастично прошептал он на ухо Маргарите. – Слизали, заразы, наш «Вечерний звон». Ну, народ!..

– Да, действительно! – тихо рассмеялась Рита. – А я-то думаю, с чего бы эта музыка вдруг показалась знакомой? Еще чего доброго объявят, что это они сами сочинили!

Она уважительно посмотрела на Крячко – надо же! Кто бы мог подумать, что такой мужиковатый тип вполне прилично разбирается в музыке? Стас тем временем пристально приглядывал за покинутым ими столиком. Ему очень не понравилось, как южноевропейские соседи отреагировали на их отсутствие. Те словно очень ждали этого, и, когда Крячко шел следом за Ритой, краем глаза он заметил, как удовлетворенно оживились брюнеты, многозначительно поглядывая им вслед.

– Рит, когда я поворачиваюсь спиной к нашему столику, держи его в поле зрения! – прошептал он своей спутнице, внутренне ощущая, что именно сейчас соседи могут учинить им какую-то гадость.

– Ты опасаешься, что кто-то стащит со стола бутылку с вином? – усмехнулась Маргарита.

– Нет, я опасаюсь, что в него чего-нибудь добавят, – невозмутимо проговорил Стас.

– Да будет тебе! – фыркнув, возразила она. – Мы с тобой сейчас не в Люберцах или там в Солнцеве…

– Рита, уголовщина – она и в Африке уголовщина, – терпеливо, как ребенку, объяснил Крячко. – А вляпаться в историю проще всего именно тогда, когда считаешь, что пребываешь в полной безопасности.

– Ну, хорошо, хорошо… – согласилась Маргарита.

В очередной раз оказавшись лицом к той стороне, где был их столик, она вдруг заметила, как от него проворно на свое место шмыгнул один из соседей. В другое время Рита не обратила бы на это вообще никакого внимания, но теперь, в контексте только что услышанного от Станислава, сразу же сделала вывод, что тот мелькнул там неспроста.

– Стас, ты прав, – прошептала она ему на ухо. – Один из этих брунэтов, похоже, что-то делал у нашего стола. Думаю, это не просто так…

– Молодец! – жизнерадостно улыбнувшись, одобрил Стас. – Теперь самое главное – не подать виду, что мы в отношении этой компашки имеем кое-какие подозрения. Пусть думают, будто мы абсолютно ни о чем не догадываемся. Пусть! Возьмем их на живца. Будут знать, заразы, где раки зимуют!

Под тканью смокинга живыми буграми перекатились сильные мышцы, как бы подтверждая только что им сказанное. Музыка закончилась, Крячко галантно склонил голову и с хитроватой улыбкой поднес пальцы Маргариты к губам, окинув сицилийцев пристальным взглядом.

– Ну, держитесь, фрукты апеннинские! – негромко пробормотал он. – Если что – мало вам не покажется.

– Ты не любишь итальянцев? – поняв это по-своему, спросила Маргарита.

– Почему это не люблю? – продвигаясь следом за ней к столику, чуть заметно пожал плечами Станислав. – К итальянцам, как к народу, отношусь нормально. А отморозков не перевариваю, независимо от их родословной. Кстати, у нас с Левой на Сицилии в городе Джела, который стоит на берегу Мальтийского пролива, есть хорошие знакомые – семья Мизелли, сеньор Леонардо и сеньора Габриэла. Замечательные люди, они помогли нам в деле с похищением опасного военного снаряжения.

– А когда это вы с ними познакомились? – Маргарита смотрела на Крячко с безграничным удивлением, как на фокусника, который вытащил из рукава живого кролика. – Вы что, были на Сицилии? В Палермо?

В этот момент они подошли к столику, и Стас, усмехнувшись, выдвинул ее стул, после чего сел на свое место напротив. Шепнув ей, чтобы она пока не притрагивалась к вину, он вкратце рассказал об их путешествии с Гуровым на солнечную Сицилию, которое случилось несколько лет назад. Правда, детали вывоза криминального авторитета Бизона с острова он предпочел не расписывать. Ей-то это зачем?

В настоящее время Геннадий Бузин отбывал пятнадцатилетний срок за все свои былые грехи. Полгода назад по телевидению прошел сюжет о самодеятельности заключенных, который за вечерним чаем увидел Гуров. Вглядевшись в промелькнувшую на экране физиономию режиссера одного из тюремных драмтеатров, он с удивлением узнал в нем своего «старого знакомого» – Гену Бизона. Как из-за кадра сообщил корреспондент, труппа Геннадия Бузина стала победителем уже какого-то по счету конкурса, и вот теперь ее режиссер намеревается подать на УДО, чтобы на свободе целиком посвятить себя театру.

Тем временем снова заиграл оркестр. Мафиози с интересом покосились в сторону Стаса и Риты, видимо чего-то от них ожидая. Дабы не обмануть их ожидания, Крячко, многозначительно посмотрев на свою спутницу, поднял бокал и поднес его ко рту. Поняв без слов, что именно он имел в виду, Рита проделала то же самое. Увидев, что эти двое русских пьют вино, сицилианцы удовлетворенно переглянулись.

«Понятно… – мысленно отметил Крячко. – Значит, надо понимать, вы тут, хлопцы, и в самом деле что-то свосьмерили. Ну что ж, вам же хуже будет!»

Они с Ритой как ни в чем не бывало продолжали свой ужин, краем глаза ловя нетерпеливые взгляды брюнетов, исподтишка бросаемые в их сторону. Улучив момент, когда итальянцы отвернулись на шум небольшого скандальчика, возникшего за одним из столов, Стас проворно вылил содержимое бокалов в цветочную вазу и, быстро ополоснув их минералкой, наполнил новой порцией вина.

Часа через два они поднялись из-за столика и, усердно изображая перебравших вина, направились к выходу. «Квартет» мафиози тут же последовал за ними. Выйдя на палубу, Крячко с наслаждением снял смокинг и подставил лицо ночному ветерку. Продолжая изображать до крайности пьяных, едва переставляющих ноги, они шли в сторону своей секции кают. Проходя под козырьком открытого дневного кафе, они оказались в густой тени, и в этот момент сзади раздался топот срывающихся на бег четырех пар ног.

Тут же перестав ломать комедию, Стас швырнул на ближайший столик свой смокинг и, круто развернувшись назад, с ходу увесистым, твердым кулаком изо всей силы влепил попытавшемуся было схватить его за ворот плечистому подвижному парню. Уйдя от удара слева в голову – кулак второго бандита лишь вскользь прошел по волосам между виском и теменем, Крячко ребром ладони с оттяжкой рубанул нападающему по линии диафрагмы. Выпучив глаза и разинув рот наподобие рыбы, выброшенной на прибрежный песок, тот медленно осел вниз и повалился на бок. Чуть замешкавшийся третий с воплем: «Дьяволо!!!» – выхватил пружинный нож и, со щелчком открыв его лезвие, сделал профессионально выверенный выпад. Отшагнув назад, чтобы изобразить видимость отступления, Стас внезапно ринулся вперед. Выполнив четкий подбив опорной ноги нападающего, он уже без труда перехватил его руку с ножом и, с хрустом заломив ее за спину, довершил прием жестоким ударом по почкам.

Когда долю секунды спустя Крячко оглянулся, чтобы не пропустить удар четвертого, тот в этот момент, отчего-то скорчившись, с мучительным мычанием лежал на полу. Вопросительно посмотрев на Риту, Крячко удивленно спросил:

– Ты?! Во даешь!

Как оказалось, бандит накинулся на девушку и схватил ее за руку. И тут же за это поплатился. Не теряя ни секунды, та впилась зубами в его запястье, а когда он с воплем разжал пальцы, со всего размаху влепила ему в пах своей изящной босоножкой.

– А я когда-то футболом занималась… – с долей горделивости сообщила Маргарита.

– Молодец! – одобрил Стас. – Гол, можно сказать, забила классный – в девятку.

Уже не ломая комедии и не притворяясь пьяными или оказавшимися под воздействием снотворного, они пошли к себе в каюту.

– А как ты догадался, что эти умники насчет нас что-то замышляют? – прижимаясь к его плечу, вопросительно заглянула ему в лицо Рита.

– Грош мне цена как оперу, если бы я по их мордам не понял, о чем они думают и какие мыслишки ворочают в своих мозгах, – рассмеялся Крячко. – Бандюга – он где угодно бандюга, и, если собирается кому-то напакостить, выражение у них у всех абсолютно одинаковое. Тут и к гадалке не ходи – все само собой читается.

– А эти, с Сицилии, как ты думаешь, мстить нам не станут? Ну, там, какую-нибудь вендетту не учинят? – уже с некоторой опаской спросила Маргарита.

– Вряд ли… – с пренебрежением в голосе поморщился Стас, хотя в душе мысленно с ней согласился – это не исключено.

Теперь – и это было неизбежно – следовало предпринять кое-какие меры повышенной безопасности. В частности, Риту одну не оставлять ни на минуту. Да и Льву с Марией теперь придется перейти «на военное положение». Узнав о том, что эта пара – близкие друзья их обидчика, бандиты наверняка будут искать варианты, как свести счеты. Они шагали по коридору своей секции вслед за какой-то по-настоящему перебравшей парочкой. При этом шагавший впереди толстячок не столько поддерживал свою двухметровую спутницу, сколько держался за нее сам. Когда он в очередной раз споткнулся и едва не распластался на полу, та немного нервно выпалила по-русски:

– Да, что ж ты, мать твою, слабак такой? Еще чего-то там лопочет – на «рюках насить путу»! А его самого на руках надо тащить!

– Есс, Натли, юа абсолютли райт… – пробормотал тот, видимо уже начиная засыпать на ходу.

Глядя им вслед, Маргарита, не выдержав, беззвучно рассмеялась. Крячко, немного понаблюдав за парочкой, сокрушенно вздохнул и обронил, доставая из кармана карточку:

– Ритуль, конечно, о плохом думать не станем, но ты пока что без меня здесь никуда не ходи. Ладно?

– Считаешь, что… – внимательно глядя на него, начала говорить его спутница, но он перебил:

– Предполагаю. Конечно, риск не ахти какой. Но раз в году, сама знаешь…

– …Стреляет и кочерга, – теперь уже перебила Маргарита. – Хорошо, убедил. Буду осторожна, как мышка, которая пришла к кошке на именины.

Входя в каюту, она блаженно зажмурилась и, подняв руки и потянувшись всем телом, почти промурлыкала:

– Как же я сегодня устала! Сейчас усну-у-у… Как убитая!

Окинув ее алчным взглядом и закрывая за собой дверь, Стас с робостью в голосе поинтересовался:

– Что, прямо так и уснешь? А я думал…

– Никаких «думал»! – категорично отрубила Маргарита. – Все, отбой. Нет, ну ты прямо какой-то оголодалый, господи помилуй! Врать не буду, когда-то о таком, был момент, я даже мечтала. Но теперь понимаю, что когда слишком много, пусть даже и хорошего, – это тоже не подарок. Все, все, все! Вон, шагом марш в душ и – бай-бай.

…Утро следующего дня выдалось необычайно тихим. Если бы наши путешественники плыли на паруснике, то, проснувшись, увидели бы бессильно обвисшие на реях паруса и скучающих чаек, лениво кружащихся над пологими буграми сонных волн. Но это был лайнер, движимый мощью громадных дизелей, – настоящий многолюдный плавающий город в океане. И он не зависел от капризов как Борея, так и Нота, размеренным ходом идя по своему незримому маршруту, осязаемо существующему лишь на карте главного штурмана да в памяти навигационной электроники.

Встретившись утром в открытом кафе на палубе (в том самом, где Стас и Рита дали ночью бой сицилийским мафиози), обе пары приступили к завтраку, любуясь океанским простором. По соседству с ними было еще несколько пар и одиночек, уныло жующих свои бифштексы и отбивные. Уминая какой-то замысловатый салат – то ли с креветками, то ли с крабами, – Крячко не спеша рассказывал про вчерашнее приключение. Слушая его, Мария сокрушенно качала головой.

– Ой, мужики! Что ж вы такие везучие? – не выдержав, наконец заговорила она. – В Лондон летели – стычка. В Лондон прибыли – опять что-то случилось. На корабль сели – и тут не слава богу. Что ж за счастье нам такое выпало?

– Золото мое, ты к нам очень несправедлива, – отпивая из бокала великолепного качества вино, с чуть заметной улыбкой обронил Гуров. – Например, я в нашей поездке ничего особенного не усматриваю. Да, представь себе!..

– Точно, точно! – энергично закивал Станислав. – Я бы даже сказал, крайне несправедлива! Ты как думаешь? Я же прав? – обернулся он к Маргарите.

Та, немного подумав, отрицательно покачала головой:

– Я намерена соблюдать принцип женской солидарности. Женщина всегда права. Если женщина не права – смотри первый пункт.

Мария с торжествующим видом тут же изобразила руками некий жест, который следовало бы понимать: ну что, получили? В этот момент к их столику подошел моложавый джентльмен в белом костюме с тросточкой. Церемонно поклонившись, незнакомец вежливо улыбнулся и поздоровался:

– Гуд монынг, ледиз! Гуд монынг, джентлмэн! Ай-м а сеньо мэнэджо Эдвард Моггинс.

– Чего, чего он там лопочет? – наморщившись, склонился к Рите Стас.

– Говорит, что он старший менеджер. Чего именно – я так и не поняла. Зовут его Эдвардом Моггинсом, – быстрым шепотом ответила та.

Мария, в их компании владевшая английским лучше всех, приветливо улыбнувшись, тоже поздоровалась и, как полагалось в подобной ситуации согласно английскому этикету, спросила, как поживает уважаемый мистер Моггинс. Тот, просияв дружелюбнейшей улыбкой, сообщил, что у него все «о’кей», чего и им желает, после чего поинтересовался, впервые ли на этом судне путешествует эта весьма симпатичная компания. Узнав, что все четверо – из России и что на «Принцессе Энни» они в первый раз, мистер Моггинс, с изъявлением самого искреннего радушия, тут же вручил Марии несколько визиток, пояснив, что «уважаемые леди энд джентльмены из России» не посчитают время потерянным, если посетят аукционные торги, где за смешные деньги смогут приобрести весьма ценные произведения искусства. Кроме того, по словам Моггинса, есть шанс сорвать джекпот на розыгрыше специальной судовой лотереи. Ну а учитывая исключительные внешние данные всех четверых – и по части мужественности сильной половины, и по части несравненного изящества половины прекрасной, – им были бы очень рады на закрытом вечере корабельного клуба «Орион».

Еще раз раскланявшись, старший менеджер удалился. Рассматривая то ли визитку, то ли пригласительный билет в клуб «Орион», Стас протянул лоснящийся глянцем картонный прямоугольничек с золотым тиснением Маргарите и недоуменно хмыкнул:

– И что это тут накорябано?

Пробежав глазами по готической латинице, та неожиданно рассмеялась и молча протянула визитку Марии. Строева, лишь взглянув на написанное, пренебрежительно поморщилась и отбросила картонку в сторону.

– А что там такое? Что такое? – сразу же заподозрив неладное, зачастил Крячко.

– Ой! – наморщив нос, покрутила головой Маргарита. – Лучше не спрашивай. Такая дурь, что ни в какие ворота не лезет.

– Да-а-а?.. – Непонятной визиткой неожиданно заинтересовался и Гуров. – А ну-ка, девчонки, колитесь – что это вы там вычитали?

– Лева, это приглашение в секретный свингер-клуб. Его на судне как бы нет – не позволяет заявленный вид круиза. Но для любителей подобного вида развлечений, надо понимать, его все же организовали. И этот мистер Моггинс занимается не столько пропагандой легальных видов отдыха – казино, аукциона, распродаж, – сколько подыскивает парочки, склонные к коллективному разврату.

– Один момент! – вскинул указательный палец Стас. – Из всех нас четверых, сидящих за этим столом, похоже, только один я никак не уразумею, о чем идет речь. Что за хрень скрывается под словом «свингер-клуб»?

Гуров потер лоб и, быстро глянув в сторону дам, вполголоса сообщил:

– Это, Стас, такое место, куда ты приходишь со своей невестой или женой и там с кем-то ею меняешься. Дошло? Чисто американская развлекуха кретинов, которые с жиру бесятся.

– Охренеть! – Крячко хмуро глянул в ту сторону, куда ушел Моггинс, и стиснул свой мощный кулак: – Пусть радуется, козел, что вовремя успел свалить. А то я бы ему наглядно показал и свингер-клуб, и хрюндель-шмундель-клуб… Вообще, я так думаю, хорошее дело таким словом, которое начинается на «свин», не называется.

Лев и их спутницы в ответ лишь рассмеялись. В этот момент к столику подошел еще один непонятный тип, одетый во все клетчатое, «а-ля Шерлок Холмс», и вкрадчиво поинтересовался:

– Леди и джентльмены, вы не замечали здесь мужчину в черном костюме с розой в петлице? Я – известный сыщик Ричард Пэллтейн и расследую дело об убийстве.

Соседи по кафе с интересом обернулись в сторону Пэллтейна, вслушиваясь в сказанное им. Крячко, поняв из услышанного только пару слов, окинул сыщика хмурым взглядом и недовольно пробурчал:

– Я не понял… Это что, круизный корабль или плавучий бордель? Еще, что ль, один сутенер нарисовался? Может, ему для вразумления как следует «в бубен зарядить»?

– Стас, ты о чем? – дернула его за рукав Рита. – Это сыщик! Сэр, а разве у нас на судне произошло убийство? – вопросительно взглянула она на Пэллтейна.

– Увы, леди, но это факт, – развел руками сыщик. – Сегодня ночью был убит известный швейцарский банкир Дитрих Халлер. Господа, прошу всех, кто хоть что-то знает об этом происшествии, немедленно сообщить мне. Надеюсь на ваше содействие!

Откланявшись, сыщик направился дальше. Когда он удалился на значительное расстояние, один из посетителей кафе, сидевший в дальнем углу, неожиданно объявил:

– А я знаю, кто убил банкира. Но никому об этом не скажу!

Поднявшись из-за стола, он с важным видом направился к лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Пожилая чета, проследив за ним, прервала свой завтрак и стремглав помчалась следом за Пэллтейном. Лев и Мария, переглянувшись, не могли удержаться от смеха. Стас и Маргарита удивленно смотрели на них, не понимая причины смеха. Вкратце рассказав им об услышанном вечером от Юрия, Гуров добавил:

– Я в Интернет заглянул, нашел там информацию о компании «Детектив продакшн». Оказывается, это она организует такие туры – с мистикой, расследованиями и тому подобным. Вообще-то мне больше понравился бы гастрономический тур. Или хотя бы танцевальный.

– А что, есть и гастрономический? – с сожалением в голосе уточнил Крячко. – О-го-го! Я бы от такого тоже не отказался… А эти двое, похоже, побежали доносить сыщику насчет того типа? – кивнул он в сторону верхней палубы, куда ушел якобы свидетель.

– Скорее всего, да, – согласился Лев. – Но, думаю, они прекрасно понимают, что и сыщик этот – актер, и убийства на самом деле не было никакого. Просто люди хотят поучаствовать в игре, вот и дурачатся, кто как может.

Они закончили завтрак и отправились путешествовать по кораблю. Для начала заглянули в казино, где Стас не удержался и сделал десятидолларовую ставку на рулетке. К его не слишком большому огорчению, вместо «красного» выпало «черное». Объявив, что и тут натуральный лохотрон, Крячко рисковать больше не стал. На аукционе, где, по словам его устроителей, распродавались «подлинные сокровища египетских фараонов», они лишь понаблюдали за возбужденной толпой, жаждущей обзавестись «раритетами».

Ближе к обеду наши путешественники побывали в акватеатре, совмещающем в себе черты и зрелищного заведения, и обычного аквапарка. Затем понаблюдали за энтузиастами любительского скалолазания, штурмующими «скалу» – масштабный тренажер для альпинистов метров в шесть высотой, после чего их занесло в мини-Рио-де-Жанейро, где они смогли лично увидеть фрагмент бразильского карнавала с исполнением самбы сдобными шоколадными танцовщицами в едва приметных бикини, с пышными украшениями из перьев, развевающихся за спиной. Ближе к вечеру они заглянули в корабельный театр, где шел мюзикл на тему сразу двух сказок Андерсена – «Русалочка» и «Снежная королева».

А потом, облачившись в вечерние наряды, они отправились на капитанский прием, местом проведения которого стал центральный атриум – просторное, роскошно убранное и обставленное помещение с высоченным потолком и балконами по всему его периметру. Такие приемы всегда проводились только на второй вечер плавания – и люди уже обвыклись со своим положением странствующих и путешествующих, и капитан немного смог освободиться от треволнений начального этапа пути.

Несмотря на немалую площадь атриума, заполнен он был довольно плотно. Капитан – рослый, уже седоватый швед, – произнеся шуточную речь, представил свою команду – помощников, штурманов и даже боцмана. «Крю», наряженные в наяд и иных морских обитателей, разносили шампанское. В промежутках между солеными шутками капитана и спичами его подчиненных, которые на все лады расхваливали свой «город счастья», перед пассажирами выступали малоизвестные эстрадные знаменитости, танцоры и циркачи.

Внешне полностью погрузившись в это безмятежное веселье толпы, Лев и Стас на самом деле внимательно отслеживали окружающую обстановку. Сицилийцев ни вблизи, ни вдали заметно не было. В принципе, с учетом полученных теми травм слишком быстро оклематься они могли едва ли. И тем не менее в любом случае следовало быть начеку.

Дегустируя весьма недурной пенящийся напиток, произведенный на просторах солнечной Галлии, приятели как бы рассеянным взором окидывали окружающую беспечно-расслабленную публику, профессионально выделяя, можно сказать, на автопилоте, те или иные лица и фигуры, которые в бездонных кладовых оперской памяти совпадали со своими аналогами из полицейских картотек. Их дамы, начисто забыв о каких бы то ни было тревогах, опасностях и угрозах, связанных с событиями последних дней, веселились от души. Когда на дансинге объявлялся белый танец, они тащили своих спутников в гущу толпы, упиваясь общим ликованием людей, которым спешить некуда, которые настроились только на сплошные удовольствия.

Глава 6

…Назад компания возвращалась, когда по поясному времени той точки океана, где они находились в этот момент, было уже за полночь. Мария и Рита, захмелев не столько от шампанского, сколько от недавней круговерти шума и веселья, напевали что-то наподобие достопамятного: «Утомленное солнце нежно с морем прощалось…» Когда приблизились все к тому же открытому кафе под навесом, Лев вдруг ощутил приступ внезапной тревоги. Долгие годы постоянного риска и высочайшего нервного напряжения выработали в нем острую чувствительность на опасные ситуации. Вот и теперь он внутренне понял – где-то рядом засада. Решение пришло мгновенно. Обхватив обеих женщин руками, он быстро увлек их в сторону, в угол между двумя какими-то технологическими выступами в стене палубной надстройки, одновременно бросив Стасу:

– Ложись!

Но тот тоже калачом был тертым и тоже обладал неплохой и реакцией, и интуицией. Мгновенно среагировав на первое же движение Льва, Крячко кувырком ушел вправо. И тут… В темноте молнией сверкнуло что-то металлическое и, ударившись о стойку навеса, со звоном покатилось по палубе. Всякий имеющий уши, пусть даже и без намека на музыкальный слух, оказавшись рядом, тут же смог бы определить, что так звенеть может только хорошо наточенный нож из крепкой легированной стали. Автоматически сунув руку за пазуху и запоздало вспомнив, что его безотказный «макарушка» сейчас скучает где-то на просторах Москвы в темном чреве сейфа, Стас рявкнул что-то наподобие: «Твою… дивизию! В тыл ее и в передовую!..» – и, вскочив на ноги, ринулся вслед за метнувшейся из-под навеса фигурой.

Неизвестный, как видно, хорошо знал корабль, да и бегал очень даже неплохо. Он вприпрыжку, едва не сшибая с ног встречных пассажиров, взбежал по лестнице на палубу выше, однако и его преследователь оказался вовсе не квеленьким дистрофиком, едва переставляющим ноги, уже через несколько мгновений настигнув своего недоброжелателя и на бегу дав ему мощного пинка, заставил прокатиться кувырком несколько метров.

С хрустом и треском скрутив рубаху на груди бандита, Станислав своими цепкими руками загнул негодяя в какой-то замысловатый узел, отчего нападавший вначале замычал от боли, а потом даже взвыл, оскалив зубы и выпучив глаза. Повернув его лицом к себе, Крячко от удивления даже присвистнул – это был второй из сицилийцев, которому он нанес удар по линии солнечного сплетения. Проходившая мимо компания оцепенело остановилась, удивленно разинув рты. Поняв, что ситуацию нужно как-то разруливать, на своем ломаном английском Стас с пафосом объявил:

– Ледиз энд джентлмэн! Ай-м эн эссистэнт дитэктив Ричард Пэллтейн! Ай спэнд дзе детеншен оф а суспект ин дзе мурдо оф Дитрих Халлер. (Леди и джентльмены! Я помощник детектива Ричарда Пэллтейна. Я провожу задержание подозреваемого в убийстве Дитриха Халлера.)

Тут же послышались восхищенные «О!» и «У!», кто-то даже щелкнул камерой сотового телефона. Крячко едва успел изобразить голливудскую улыбку. Его «подопечный», отчего-то решив принять правила этой странной игры, тоже вымученно заулыбался и замотал головой:

– Йесс, йесс, сеньоры! Дзыс из джаст о гейм! (Да, да, сеньоры! Это всего лишь игра!)

Оживленно обсуждая увиденное, компания двинулась дальше, а Стас, проверив карманы схваченного им типа на предмет оружия и документов, прижал сицилийца к стене и, поднеся к его носу кулак, уже без тени улыбки спросил на все том же ломаном английском:

– Жить хочешь?

Поняв, что вопрос задан не ради проформы и этот крепыш с руками, напоминающими гидравлические манипуляторы какого-то механосборочного производства, в самом деле может предпринять нечто очень серьезное, бандит торопливо закивал головой.

– Тогда выкладывай: кто такой, откуда и какого черта вам нужно? Живо! – потребовал Стас, встряхнув сицилийца как грушу.

Тот, мешая английские и итальянские слова, неохотно признался, что он родом из Сиракуз, где состоит в группировке местного «дона», имя которого назвать не решился – омерта (закон молчания) есть омерта. В этот момент послышались чьи-то шаги, и в свете фонарей бандит увидел приближающуюся высокую угловатую мужскую фигуру. Отчего-то ему вдруг стало нехорошо – по взгляду и походке этого громилы было понятно, что направляется он именно к ним. Осекшись на полуслове, сицилиец замолчал, вопросительно глядя в его сторону.

Стас тоже услышал шаги и, оглянувшись, увидел Гурова, с интересом рассматривавшего задержанного.

– Это из тех, что вчера на вас напали? – указав взглядом на бандита, поинтересовался Лев.

– Из них… – сердито рассмеялся Крячко. – Говорит, с Сицилии, из Сиракуз. Своего главаря называть не хочет – вроде того, у них колоться не положено.

– Да-а? – усмехнулся Гуров. – Э гли эунухи нон воглионо андаре? (А в евнухи податься не хочешь?) – неожиданно спросил он, пусть и не на идеально правильном, но вполне понятном итальянском.

Сицилианец растерянно захлопал глазами и робко замотал головой. Теперь ему окончательно стало понятно, в какие именно руки он угодил. После некоторых колебаний, попросив «уважаемых сеньоров» не подставить бедного Маттео Давидино, он шепотом сообщил, что его «дона» зовут Риккардо Бозеллини и официально он числится известным в их краях адвокатом.

– Прямо Терезини-два из «Спрута», – рассмеялся Станислав.

Далее Маттео поведал о том, что он со своими друзьями и коллегами по банде за удачно проведенную операцию получил в награду этот круиз. Причем «дон» строго-настрого запретил своим подручным хоть как-то нарушать во время путешествия общепринятые правила и нормы.

Однако на судне сицилийских хлопцев, что называется, попутал общеизвестный бес (или, вполне возможно, какой-нибудь морской дьявол). Увидев обворожительную красотку, они решили «всего один-единственный разик» самую чуточку «пошалить» – подсыпав парочке в вино снотворного, девушку ненадолго «позаимствовать». Ну, а потом, так сказать, утолив жажду плоти, вернуть ее назад. Но получилось все совсем не так, как ими планировалось. В избытке получив хороших «кренделей», гордые сицилийцы были вне себя от ярости – как можно простить подобное унижение! И поскольку все прочие отлеживались в своей каюте (особенно скверно себя чувствовал тот, кому Рита чрезвычайно удачно влепила в пах), «на дело» был откомандирован один лишь Маттео.

– Ну, и что с ним будем делать? – снова переходя на русский, риторически обронил Гуров.

– Морду набить, и пусть катится в свою каюту с условием: до конца круиза всем четверым оттуда нос не показывать, – сурово огласил Крячко.

– А может, сделать проще? Звякнуть на Сицилию и просветить дона Риккардо о проделках его «быков». Думаю, он будет не в восторге… – доставая телефон, предложил Гуров.

Повторив только что сказанное по-итальянски, он с интересом посмотрел на задумчиво насупившегося Маттео. Пожимая плечами, тот высказал сомнение в том, что «уважаемому сеньору» едва ли кто сможет назвать номер дона Риккардо. Рассмеявшись, Лев ответил бандиту, что имеет вполне реальную возможность выполнить обещанное.

– Самому дону Риккардо я звонить и не собираюсь. Мне достаточно созвониться с… Ну, не буду называть этого уважаемого на Сицилии сеньора, который по дружбе поможет нам доставить эту информацию по назначению. Кстати, такое имя – Барт-Бом знакомо?

– Да, сеньор, слышал…

– А про Геннадио Бизона слышать доводилось?

– Д-да-а-а… Это ваши друзья? – Маттео вопросительно взглянул на этого странного типа, который обладал невероятной осведомленностью.

– Нет, не друзья. Даже наоборот. Просто при случае спроси у Барт-Бома о его приятеле Геннадио. Кстати, можешь ему сообщить, что тот сидит в российской тюрьме и выйдет оттуда не скоро. Ну, так что, звонить на Сицилию или пока не стоит?

– Сеньор, что вы хотите взамен? – мученически скривившись, с тягостным вздохом спросил окончательно скисший Маттео.

– Завтра после обеда мы прибываем на Азоры, в Понта-Делгада. Вы там сходите с судна, и мы вас больше не видим. А до того момента сидите в каюте, нос оттуда не высовывая. Этот вариант устраивает? – жестко прищурился Гуров.

Сицилиец в ответ лишь обреченно мотнул головой. Поставив его на ноги и крепко встряхнув, Крячко махнул ему рукой и коротко скомандовал:

– Гоу! – после чего по-русски добавил: – Вам, остолопам римским, кое-что оторвать мало за наших братанов этрусков, которых вы когда-то расхрендякали, бараны.

– Ин-те-ресно! – окинул Стаса изучающим взглядом Лев. – А про этрусков ты откуда набрался-то?

– От верблюда! – наморщил нос Крячко. – С тобой, блин, поработаешь – вообще интеллигентом рискуешь стать. Когда-то в такие материи лезть и не подумал бы. А тут пообщаешься с тобой, сразу комплексовать начинаешь – Левка и про то знает, и про это… Ходячая наша главковская энциклопедия! Ну, вот и пришлось хоть иногда в книги заглядывать, потом комп себе купил, в Инете начал рыскать. Там и наткнулся на статью одного историка.

– Вон оно что! – понимающе кивнул Гуров. – Мне это знакомо… Как-то еще в молодости общался с одним академиком – у того в памяти целая библиотека, с ходу цитировал любого классика, любого философа, вплоть до Аристотеля. Трудновато мне с ним пришлось… Комплексовал после этого страшно. А ты, значит, этрусками заинтересовался?

– Ну да! – приободрившись, Стас улыбнулся и расправил плечи. – Представляешь, этруски жили на этом хреновом апеннинском «сапоге». Народ был, вообще, талантливый и развитой – такое строили, что и сейчас стоит хоть бы хны. А италов и латинов жаба душила – ну, как это, не они всем этим владеют. Ну, и напали, и разгромили их государство. Часть этрусков смешалась с ними, часть ушла на восток и осела в верховьях Дона, а позже смешалась с полянами там, с древлянами… Представляешь, даже в нашем нынешнем языке много этрусских слов.

– Впечатляет! – без тени иронии проговорил Лев. – В общем, растешь…

Крячко в ответ лишь хитровато ухмыльнулся и, немного помолчав, негромко сообщил:

– Так Ритулька-то со мной, думаешь, почему ехать согласилась? А-а-а… Я на нее еще тогда, в конторе у Верхова, запал. Нет, серьезно, только увидел – аж голова кругом пошла. На следующий день ее встретил, она, бедная, даже отшатнулась – думала, собираюсь на нее дело шить. Ну, успокоил ее – сказал, что, наоборот, хочу пригласить в круиз. Слово за слово… Что-то там ввернул из Кастанеды и Блаватской…

Лев от удивления даже присвистнул и картинно развел руками:

– Ба-а-а! Ты и про Кастанеду с Блаватской знаешь? Однако…

– Вот и Ритуля мне так сказала. Мол, всегда думала, что опера хорошо разбираются только в способах, как кому-нибудь засветить в челюсть или шмальнуть из пугача. Ну, пообещала подумать. А назавтра сама позвонила и согласилась поехать.

– Да, выходит, не только красота, но и знания – страшная сила, – спускаясь по лестнице на свою палубу, резюмировал Гуров. – На завтра какие планы?

– Какие… Вроде ж намечается заход на какие-то острова. Как их там? Зазорские или Позорские? – с напряженным видом припомнил Стас.

– Азорские, – негромко подсказал Лев.

– Вот-вот… Думаю, стоит посмотреть. Ты как?

– Да, будет не лишне, – согласился Гуров. – Посмотрим, что тут за атлантический рай.

…В послеобеденные часы следующего дня на южной стороне горизонта показалась темная полоска суши. Матрос, взобравшийся на мачту, блюдя старинную традицию, через мегафон прокричал: «Земля!» – и вдоль бортов на всех обзорных палубах скопились сотни человек, разглядывая через подзорные трубы и бинокли приближающиеся острова. Суша словно вырастала из океана, постепенно обогащаясь самыми разными деталями – субтропической зеленью, взбирающейся на вершины холмов и гор, кучерявящейся меж прямоугольниками домов… Часа через полтора Понта-Делгада раскинулся перед путешественниками во всей своей красе. Прямо по курсу белели длинные корпуса семиэтажных домов. Город, изобиловавший преимущественно малоэтажной застройкой, взбирался вверх по склону высокого холма, на вершине которого виднелось какое-то большое здание с красной крышей.

Как сразу же заметил Гуров, левая часть порта была отдана пассажирским судам, в правой же вдоль пирса стояли огромные портальные краны, которые что-то методично доставали из трюмов сухогрузов и барж. Еще дальше белела и упиралась в небо острыми верхушками мачт целая армада небольших яхт, а несколько многотоннажных, солидных покачивались на волне у самого причала. Вдоль всей линии набережной, отделяя жилой сектор от порта, шла широкая автострада, по которой летели крохотные разноцветные «козявки»-автомобили… Вдали, меж домов, как и у пристани, тоже зеленели куртины пальм, английского падуба, японской сосны, лавра… И даже с акватории было видно обилие цветов в сквериках, у домов, вдоль улиц и дорог.

«Принцесса Энни», неспешно подойдя боком к причальной стенке, наконец-то замерла, словно уставший от долгой дороги гигантский белоснежный металлический кит. Пассажиры, жаждавшие поскорее сойти на сушу, столпились у сходней, держа в руках карточки-сипасски, заменявшие документы. Португальские пограничники, чрезвычайно вежливо заглядывая в карточки, мило улыбались и желали приятного времяпровождения на их острове. Над пунктом пограничного и таможенного контроля развевались флаги Португалии и Понта-Делгады. На флаг и герб Португалии, которые уже были знакомы со времени памятной одиссеи в Англию и через Лиссабон по всей Европе, Гуров особого внимания не обратил. А вот желтое полотнище местного флага, украшенного гербом – красным щитом с пучком стрел, развернутых веером, сразу же бросилось в глаза.

– Ты глянь, – рассмеялся он, тронув Марию за руку, – прямо побратим наших Великих Лук – правда, там три лука, а тут полно стрел.

– Лев, – неожиданно послышался сзади голос Станислава, – эти архаровцы что-то так и не обнаружились. Похоже, соглашение решили нарушить.

Отойдя в сторону, чтобы не задерживать поток людей, Лев оглянулся. Сицилийцев действительно не было видно.

– Подожди, время еще есть, – отметил он, ощутив в душе некоторое раздражение. – Возможно, они ждут, когда толпа на причале рассосется.

– Леди и джентльмены! – выйдя на свободное пространство, обратился к пассажирам через мегафон судовой организатор экскурсий. – Стоянка в порту два часа. Можете погулять по городу индивидуально, можете в группе. Но на судно все должны вернуться к семнадцати часам по местному времени. Кто опоздает, останется здесь – судно ждать не будет.

Большинство тут же побрели в разные стороны. Было заметно, что эти люди здесь бывали уже не раз и в городе не заблудятся. Впрочем, было бы смешно заблудиться в городке с двадцатитысячным населением, который можно было пересечь по диагонали всего за полчаса. Больше сотни путешественников изъявили желание прогуляться общей компанией в сопровождении гида. Тот, махнув рукой, пошел вдоль причала, рассказывая о месте их пребывания:

– …Мы находимся на Сан-Мигеле, самом большом и населенном острове Азорской гряды. Город Понта-Делгада, что означает «узкий порт», был основан еще в тысяча четыреста девяносто девятом году…

Шагая в самом хвосте экскурсионной группы, Гуров время от времени посматривал в сторону «Принцессы Энни», однако ничего похожего на «квартет» сицилийских мафиози, спускающихся с борта, заметить так и не удалось.

Справа от экскурсантов на волне покачивались пришвартованные к причальной стенке три довольно-таки роскошные яхты. Средняя, самая большая и красивая, с мачтами, на реях которых были закреплены паруса, смотрелась сошедшей с какой-то старинной гравюры. Стоявший на палубе крепкого вида мужчина средних лет рассеянно смотрел на говорливую толпу идущих мимо него туристов. Пощипывая ус, он дымил короткой «шкиперской» трубкой.

Маргарита, шагая рядом со Стасом, который, как и Лев, был одолеваем сомнениями и размышлениями, чуть скучающе смотрела на чужеземные красоты. Взглянув на яхту, она неожиданно почувствовала на себе излишне пристальный взгляд. Незнакомец – то ли хозяин яхты, то ли матрос – это ее почему-то не интересовало, остолбенело замерев, что называется, прирос к девушке глазами. Чуть поморщившись – Маргарите не очень понравилось чрезмерно пристальное к себе внимание, – она отвернулась и стала смотреть на крыши домов, высящихся на склонах холмов. Экскурсовод тем временем повествовал о географии острова Сан-Мигель, о таких необычных природных образованиях, как «кратер семи городов» с Зеленым и Синим озерами, об Огненном озере и долине пещер с горячими источниками…

В последний раз оглянувшись и не увидев из-за домов ни порта, ни судна, Крячко решительно махнул рукой:

– Лев, вы идите гуляйте, а я пойду назад. Надо будет проследить – сошли наши «друзья» на берег или не сошли.

– Да будет тебе! – урезонивающе заметил Гуров. – Ну, допустим, они не сошли. И что тогда? Пойдешь их крошить? Пошли!

– Нет, идите, я возвращаюсь, – упрямо мотнул головой Стас и отправился назад.

Экскурсанты, шагая по улицам незнакомого городка, где старинная архитектура чередовалась с ультрасовременным новостроем, слушали комментарии своего гида. Местные жители, как видно, уже привыкнув к подобным нашествиям туристов, флегматично взирали из окон и с тротуаров на говорливую разноязыкую толпу. Шагая по узорчатой мостовой, выложенной темной и светлой плиткой, Маргарита неожиданно заметила, что невдалеке от нее идет… тот самый тип, который стоял на яхте, причем, все так же упорно глядя в ее сторону. «Господи, – внутренне ощутила тревогу девушка, – уж не маньяк ли какой-нибудь? Вот так втихаря подскочит, рот зажмет и – за угол. Никто и не заметит… Черт! И Стаса куда-то унесло, и Лев с Марией вперед ускакали… Надо поскорее к ним! Лев – он любому маньяку шею свернет…»

Как видно, поняв ход ее мысли, незнакомец дружелюбно улыбнулся и спросил на вполне приличном русском, но с ощутимым акцентом:

– Извините, вы из России?

– Ну, если и из России, вам-то чего? – неприязненно посмотрела на этого прилипалу Рита и несколько ускорила шаг.

– Я вас, кажется, напугал? Очень прошу меня простить! – сокрушенно развел он руками. – Просто когда я вижу людей из России, то очень хочется пообщаться. Я сам русский. Мой прадедушка когда-то служил у генерала Антона Деникина в чине штабс-капитана. После победы большевиков он прибыл сюда, здесь и умер. По-местному меня звать Николау Зыминн. То есть Николай Зимин. А вас, простите, как зовут, если это не секрет?

– Маргарита, – неожиданно для себя ответила девушка. – Кстати, мой прадедушка был комиссаром в дивизии Буденного.

– О! Как много у нас общего! – просиял Николау-Николай. – Я всю жизнь мечтал побывать в России. Даже купил яхту. Хочу приплыть на берег Крыма, откуда мой прадедушка покинул свою родину…

Его неожиданно перебил какой-то островитянин, медленно кативший навстречу им вдоль толпы экскурсантов на своем «Саабе», приветливо помахав рукой:

– Боа тардже, сеньор Зыминн!

– Боа тардже, сеньор Костуш! – раскланялся Николай.

– Ну, Крым – это сегодня территория Украины, – когда машина с Костушем осталась позади, сдержанно сообщила Рита. – Уж лучше тогда в Новороссийск или через Балтику в Питер.

Она в нескольких словах пояснила, почему Крым к настоящему времени перестал быть российским. Услышанное Николая страшно огорчило. Покачав головой, он тягостно вздохнул:

– У вас была очень плохая власть. Она отдала российскую землю, за которую погибали русские солдаты…

Рита даже не заметила, как у них завязался оживленный разговор на самые разные темы. Отстав от экскурсионной группы, они шли по живописным улицам городка, и Николай, то и дело раскланиваясь со своими знакомыми, рассказывал о себе, одновременно расспрашивая девушку о ее житье-бытье. Он сообщил, что ему тридцать восемь, что уже пять лет как овдовел, что у него трое детей – сын и две дочери. Сын – ему семнадцать – этим летом в Лиссабоне поступает в университет. Дочки пока ходят в местную школу. Узнав о том, что Рита не замужем, он неожиданно предложил ей остаться с ним.

– Вы с ума сошли! – укоризненно рассмеялась девушка. – Так резко и круто поменять свою жизнь… Знаете, я к таким поворотам не готова. Это было бы с моей стороны чистейшей воды авантюризмом. Простите, но я не сторонница скоропалительных решений. Кстати, нам пора обратно. Вы меня проводите, а то я что-то заблудилась? Или намерены меня похитить?

– Только с вашего согласия… – пожал плечами Николай. – Да, да, мы сейчас же идем к порт. На корабль вы успеете – обещаю.

…Поднимаясь на борт судна, Маргарита оглянулась. Николай стоял на пристани, неотрывно глядя ей вслед. Внутри у нее вдруг что-то болезненно сжалось. Ей почему-то вдруг стало жаль этого открытого, жизнерадостного человека, живущего на далеком атлантическом острове, затерянном в океане. Навстречу ей сверху по ступенькам торопливо спустился Крячко.

– Слава богу! А я уж хотел бежать на розыски! – взволнованно заговорил он. – Гляжу – Лева с Марией идут, а тебя с ними нет. Говорят, к ней какой-то местный экскурсовод пришвартовался. Что за тип? Это не он там стоит?

– Он… – оглянувшись, кивнула Рита. – Правнук деникинского офицера, родился и вырос здесь. Ностальгирует по России, ищет приезжающих сюда русских, чтобы пообщаться.

– Рит, а он тебя остаться не уговаривал? Что-то уж очень пригорюнился, глядя на корабль… – глядя в сторону Николая, с какой-то непонятной интонацией спросил Стас.

– Предлагал… – улыбнулась Маргарита. – Ну, ты чего насупился? Я-то здесь!

Но Стас, немного помолчав, медленно качнул головой и многозначительно усмехнулся:

– Да, ты здесь… А вот душой, что-то мне так кажется, осталась там. Не спорь, не спорь… У тебя уже и взгляд совсем другой. Как будто подменили, как будто с острова вернулся совсем не тот человек. Ладно, идем подкрепимся…

В этот момент на набережную с пиликаньем сирены вылетела легковушка с полицейскими мигалками, и мимо них на борт судна по сходням взбежали двое мужчин в летней полицейской униформе. Стас удивленно присвистнул:

– Это что за кордебалет? Похоже, что-то случилось… Рит, давай провожу тебя в кафешку… Или лучше в каюту? Что, в кафешку? Ну, идем туда. Что-то мне подсказывает – дело пахнет керосином. Уж не мафиозники ли эти чертовы чего набедокурили?

Они торопливо поднялись на борт и проследовали на свою, третью палубу. Под навесом все того же кафе за столиком одиноко сидела Мария. Льва рядом не было. Донельзя встревоженный Крячко вопросительно посмотрел в ее сторону.

– С Левой все в порядке, – с ходу поняв его немой вопрос, сообщила она. – Итальянцев на судне нет. Когда и как они сошли, я не знаю, но Юрий только сейчас сказал, что видел, как они спускались на берег. Тут, на судне, нашли убитую девушку, официантку. Она украинка, но ее родители проживают в Англии.

– А где это случилось? Лева там? – разом почувствовав себя в хорошо знакомой среде, сурово прищурился Крячко.

– Там… На первой палубе, где жилые боксы «крю». Ближе к корме. – Мария указала рукой куда-то вниз и назад.

– Рит, оставайся здесь, я пойду гляну, что там и как, – бросил Крячко и быстро удалился.

…О происшедшем Лев узнал, когда они с Марией уже сидели в кафе, собираясь подкрепиться после экскурсии. Подбежавший к ним Стас спросил о Рите и тут же умчался ее разыскивать. В этот момент мимо кафе куда-то торопливо прошагал Юрий. Гуров его окликнул, и тот, явно, обрадовавшись, вернулся назад. Он-то и рассказал, что минут десять назад в одной из бытовок нашли молодую официантку без признаков жизни с проломленным виском.

– Такая хорошая девчонка… – сокрушенно повествовал Артюхин. – Ее звали Вера Чубиченко. Ума не приложу, кто мог это сделать.

– Начальство здешнее об этом знает? – поднимаясь из-за стола, строго спросил Лев.

– Да, там уже помощник капитана, судовой доктор, – кивком головы указал в сторону кормы Юрий. – Уже вызвали местную полицию.

– А кто ее нашел?

– Один из наших «стаффов» – крупье соседнего казино. Кстати, он за ней пытался приударять, но, по-моему, без особого успеха. Он здесь ходит уже давно. Начинал с «крю», потом стал «бафетом» – что-то вроде старшего официанта. Ну а в этот рейс ушел уже «стаффом».

– Ты сейчас туда идешь? Ну, и отлично. Пошли вместе… – Гуров решительно зашагал в сторону трапа.

Они спустились на первую палубу и, пройдя вдоль ряда дверей, ведущих в жилые помещения обслуживающего персонала и технологические помещения, вошли в какой-то высокий длинный коридор со множеством дверей по обеим сторонам. Мимо них в флотской униформе и белых куртках кухонного персонала то и дело пробегали здешние работники. Войдя в просторное темноватое помещение с большими металлическими шкафами вдоль стен и какими-то столами, Лев увидел нескольких детективов в штатском и полицейских, которые вели осмотр. У одного из столов, выгнувшись назад, на полу лежала симпатичная круглолицая девушка восточноевропейского этнотипа, лет двадцати трех, в униформе официантки.

Корабельный доктор и его местный коллега осматривали ее окровавленную голову, что-то многозначительно обсуждая. По одним лишь их интонациям, даже не слыша слов, Гуров сразу же понял, что доктора считают происшедшее несчастным случаем. Вроде того, что девушка случайно поскользнулась, упала и ударилась виском об угол стола. Толстый высокий начальник службы безопасности судна, стоявший в паре шагов от них, поминутно кивая докторам в ответ, явно, в самой полной мере разделял их точку зрения. Помощник капитана, как видно, уже насмотревшись на эту кровавую картину, поспешил удалиться восвояси.

«Все понятно… – Лев мгновенно догадался о подоплеке столь безапелляционной версии, которую чрезвычайно охотно приняли все иноземные сыскари и эксперты без какого-либо ее обсуждения. – Вам ведь невыгодно показать, что на судне произошло реальное убийство – это антиреклама и лайнеру, и маршруту. Значит, в полицейских бумагах эта бедолага будет значиться жертвой непредвиденной случайности, а с учетом корабельной детективной развлекухи публика может проглотить любую информацию как заведомо ложную, поданную в рамках шутовского «расследования». К тому же здесь еще может быть замешан и шкурный интерес страховщиков. Если она погибла из-за собственной неосторожности, то и страховка ее родителям не полагается. Круто!..»

Он решительно направился к трупу погибшей девушки, но неожиданно откуда-то сбоку подскочил росленький, крепкий, вертлявый, как пружина, португалец в полицейской форме рядового.

– Вы куда, сеньор?! – придавая себе неустрашимо грозный вид, заговорил он по-английски с сильным португальским акцентом. – Кто вы такой и чего вам здесь надо?

– Я – сыщик из России и хочу лично убедиться, что эта девушка погибла в результате несчастного случая, – строго произнес Лев, окидывая взглядом полицейского с высоты своего роста.

– Вам здесь делать нечего! – негодующе помахав рукой, выпалил тот. – Уходите, уходите! Иначе я буду вынужден задержать вас как основного подозреваемого.

– Стоп! – упреждающе вскинул руку Гуров. – Вы сказали, «подозреваемого», верно? Но если это несчастный случай, о чем и говорят эти два джентльмена, тогда при чем тут подозреваемый? Значит, вы тоже думаете, что на самом деле произошло убийство?

Не ожидавший подобной логической ловушки, полицейский на какое-то время даже утратил дар речи. Он запнулся на полуслове и, поморгав глазами, в поисках поддержки оглянулся в сторону начальника службы безопасности. Тот, мня себя персоной особо значимой, величественно двинулся к ним, ступая толстыми ногами. Подойдя к Гурову, корабельный службист без особой приязни хмуро буркнул: чего желает этот настырный сеньор? Ничуть не смутившись столь холодным приемом, Лев иронично усмехнулся и, глядя прямо в глаза начальнику службы безопасности, категорично проговорил:

– Сударь, тот факт, что здесь произошло убийство, для меня никакой загадки не составляет – опыт позволяет мне сделать такой вывод, лишь взглянув на потерпевшую. Я хотел бы изучить обстановку, чтобы попытаться вычислить вероятного убийцу. Надеюсь, вы не станете препятствовать работе профессионала? А то, я смотрю, ваша бригада, проводящая осмотр места преступления, уже успела списать смерть этой девушки на некий форс-мажор.

– Так и есть! – хмуро пробурчал «особист». – Она погибла в результате случайного падения. А вам лучше отсюда уйти и больше здесь не показываться. Да и болтать о происшедшем я бы вам не советовал.

– Вы мне угрожаете? – Лев говорил с нескрываемой иронией, чему-то чуть заметно улыбаясь.

Неожиданно сзади послышался голос Стаса:

– Лева! Вот ты где? О, бли-и-и-ин! Вот это ухрендякали девчонку! Да, хорошенькая-то какая… А этот бегемотик чего тут разлопотался? Он что, хочет тебя отсюда прогнать? Так я его сейчас самого так шугну – по всему кораблю без штанов будет бегать долго и безостановочно. Эй, слонопотам, тебя чем так раскормили? Небось на анаболиках сидел?

Он говорил по-русски, но здоровяк, судя по всему, понял его вполне определенно. Щеки «особиста» побагровели, в глазах засверкали угрожающие искры, рот неприязненно скривился, а руки сжались в здоровенные пухлые кулаки. Полицейский встревоженно отступил назад, предчувствуя вероятность серьезной стычки. Однако его ожидания оказались напрасны. Вовремя поняв настроение здоровяка, Гуров демонстративно сунул руки в карманы брюк и как бы между прочим сообщил:

– Если я отсюда уйду, то через пять минут все мировые агентства будут передавать на самых разных диапазонах шокирующую новость об убийстве на «Принцессе Энни». Это первое. Теперь второе. О рукопашной даже и не мечтайте. Если мой спутник – он тоже один из лучших российских сыщиков – пустит в ход свои кулаки, вам долго придется лечиться в корабельном госпитале. И еще вопрос, удастся ли вам полностью встать на ноги.

Похоже, услышанное оказалось для «особиста» пресловутым ледяным душем. Он моментально сдулся и, растерянно посмотрев на кряжистого, словно вытесанного из комеля дуба, русского, замялся, топчась на месте, явно не зная, как быть дальше. Одно ясно – этот раунд он продул вчистую, даже не вступив в бой. Но одновременно ему очень не хотелось, как говорят в таких случаях японцы, «потерять лицо». Поняв все это, Лев поспешил здоровяку на выручку:

– Сударь, я понимаю, в сколь сложном положении вы сейчас оказались. Могу обещать, что, если вы не воспрепятствуете нам осмотреть место происшествия, то ни словом, ни жестом мы не выдадим того, что здесь произошло.

Облегченно вздохнув, «особист» охотно закивал головой, обрадованный предложенной развязкой. Он отступил в сторону, и Гуров со Стасом подошли к металлическому, привинченному к полу столу, покрытому сероватым пластиком. Минутного осмотра было достаточно для того, чтобы понять – угол стола тут ни при чем. Его уже потом довольно неумело измазали кровью погибшей.

Это говорило о том, что убийца не волновался, не суетился, вел себя вполне хладнокровно. То есть этот человек был настоящим профессионалом по части лишения жизни себе подобных. Одежда на девушке была в полном порядке. Значит, никакой борьбы не велось. Получалось так, что, во-первых, убийца и его жертва были меж собой хорошо знакомы, а поводом к убийству никак не могло стать сопротивление при попытке изнасилования – это отпадало начисто. Во-вторых, убийство произошло не спонтанно, а было задумано и подготовлено заранее.

Доктора и детективы, озадаченно косясь в сторону незнакомцев, которые с какой-то стати тоже начали обследовать помещение, продолжали свою рутинную работу. Один из них, подняв с пола и мельком осмотрев, пренебрежительно отбросил в сторону кусок полиэтиленового пакета с красными цветами на синем фоне, с которого стекала вода, и изнутри что-то выпало на пол. Лев тут же подошел следом и поднял этот яркий кусок упаковочной пленки. Теперь ему все стало ясно. Крячко, заметив его движение, вопросительно мотнул головой:

– Нашел что-нибудь?

– Похоже, вот оно, орудие убийства… – Гуров подошел к фонарю, висевшему под потолком, и при его свете внимательно осмотрел обрывок пакета.

Он почти сразу же обнаружил то, на что не обратил никакого внимания португальский детектив, – на фоне одного из красных цветков, отпечатанных на полиэтилене, едва заметно алела уже загустевшая капелька крови. Да и сам угол пакета явно был испачкан кровью. Детективы и доктора, недоуменно переглянувшись, тут же поспешили к нему, галдя одновременно по-английски и по-португальски. Общий смысл сказанного ими сводился к тому, что этот странный русский тип, ничего не смысля в сыскном деле, взялся доказать, будто девушку убили пустым пакетом.

– На ваш взгляд, в этот пакет что-то было вложено? – проявив вдруг некоторую сообразительность, поинтересовался главный «особист».

– Почти… – продолжая осматривать пакет, утвердительно кивнул Лев. – Только не вложено, а вморожено. В пакет кто-то влил с пол-литра воды, вложил в специально им же сделанную форму и поместил в морозильник. А потом этим куском льда ударил потерпевшую в висок с близкого расстояния и бросил орудие убийства в угол, где пол наиболее горячий. Там, внизу, наверное, какое-то нагревательное оборудование?

– Да, сэр! – уже с уважительными нотками ответил «особист». – Прямо под нами пекарня.

– Вот и разгадка… – глядя на распростертое тело девушки, с трудом сдержал сочувственный вздох Гуров. – Убийца заранее все рассчитал до мелочей. Вплоть до того, как избавиться от самой главной улики. Но не учел того, что этому не поверим мы. – Он указал взглядом на Станислава, придирчиво изучающего какую-то пуговицу, извлеченную им из-под края светло-серого синтетического коврика, застилающего середину кубрика, и, подойдя к детективу, на ломаном английском спросил: – У кого из ваших сотрудников на одежде такие пуговицы?

Детективы и доктора тут же разом вопросительно посмотрели на «особиста» – именно на его форменной рубашке были такие пуговицы и именно на ней одной не хватало на клапане нагрудного кармашка. Растерянно взглянув на свою рубашку, «особист» сразу же отчего-то смешался и даже сделал инстинктивное движение, закрывая рукой то место, где должна быть пуговица. Шумно задвигавшись, он, будучи не в силах произнести ни слова, только и смог недоуменно пожать плечами.

Крупнолицый, с жесткими, угловатыми чертами лица детектив в полицейской форме окинул его многозначительным взглядом и что-то спросил по-португальски. Поскольку «особист» пребывал в некоторой прострации и не мог выдавить из себя хотя бы слово, полицейский достал из кармана сотовый телефон. У «особиста» при виде этого тут же отвисла челюсть и расширились глаза, а по лицу заструился крупный пот.

«А ты, однако, парень, слаб… – мысленно отметил Гуров. – Сразу скис. А ведь это может быть использовано против тебя…»

– Господин полицейский, у вас появились подозрения в отношении этого человека?.. – указал он взглядом в сторону «особиста».

Детектив, сосредоточенно нажимая на кнопки телефона, молча кивнул.

– Думаю, он тут ни при чем. – Лев со снисходительной усмешкой посмотрел на позеленевшего здоровяка. – В этом вы можете убедиться лично и прямо сейчас.

– Да?.. – Полицейский с недоверием воззрился на этого странного всезнайку-русского, который всего за несколько минут смог увидеть то, чего несколько детективов с дипломами магистров не сумели разглядеть в упор.

– Посмотрите, рост девушки чуть меньше шести футов. Верно? Рост этого человека – шесть с половиной футов. А убил ее человек ростом менее этих же самых шести футов. Если брать по метрической системе, то рост убийцы, скорее всего, метр семьдесят два. Почему я так думаю? Судя по ране на виске, удар был нанесен скорее под углом снизу, нежели сверху. А вот как оказалась здесь пуговица, пусть он расскажет сам.

Немного отойдя от шока и полностью растеряв какой бы то ни было гонор, здоровяк, теперь уже натужно краснея, торопливо заговорил, суетливо суча руками.

– Прошу господ русских меня простить, но славянские женщины – моя слабость. Год назад на месте Веры работала тоже девушка из Восточной Европы. То ли русская, то ли из этой… Как ее? Беляраша? Вроде так… Ее звали Энтонина.

– Где она сейчас? – жестко перебил его детектив.

– О, она сейчас взлетела очень высоко. В нее этой весной всерьез втюхался какой-то грек… То есть нет, испанец, бизнесмен. Очень, очень богатый человек. И тут же, на корабле, сделал ей предложение. Море, знаете ли, будит в душах романтические настроения. Их брак оформил наш капитан – это у нас тут бывает не так уж и редко. Поэтому в следующий рейс вместо Энтонины наняли Веру. Вы мне не верите? Можете справиться у капитана – все это чистая правда!

– У вас с этой Энтониной были какие-то отношения?

– Да, у нас с ней был роман. Незабываемые дни! Настоящее сумасшествие! Впрочем, все закончилось очень банально и грустно. Видите ли… Я… Гм-гм… Ну, иногда имею тягу встречаться с мужчинами. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. И однажды Энтонина застала меня с одним поляком из «крю». Это было нечто ужасное. Таких слов, какие говорила она, я, наверное, не слышал никогда со дня своего рождения. И – все… Она тут же дала мне полную отставку. А потом ей встретился тот испанский бизнесмен. Она тут же, по его настоянию, оставила работу и при случайных встречах даже не смотрела в мою сторону.

– Дальше! – жестко потребовал детектив.

– Впервые увидев Веру, я понял, что должен во что бы то ни стало добиться ее взаимности. Какая походка, какая стать, какой взгляд… Но Вера мне сразу же сказала «нет». Как выяснилось, она была замужем. Прошлой осенью муж попал в аварию, на его лечение требовались большие деньги, и поэтому она и устроилась сюда, чтобы ему помочь. Но я не терял надежды однажды добиться ее взаимности и вот сегодня утром решил идти ва-банк. Здесь в шкафах хранится посуда для сервировки столов в самых разных стилях – венецианском, французском, староанглийском, и ей то и дело приходилось сюда бегать… Когда она пришла за сервизом, я тут же поспешил следом. Но разговор не состоялся. Она с ходу дала мне оплеуху и вытолкала вон. Вот тогда и оторвалась пуговица…

– Рядом с этим кубриком вы никого не заметили? – спросил Гуров, внимательно слушая его объяснения.

– Н-не припомню… – мучительно наморщился «особист». – Я был слишком взвинчен, чтобы на что-то обращать внимание. Хотя… Да, мне показалось, что кто-то мелькнул за углом, когда я вылетел из кубрика. Но какого-либо значения этому не придал – здесь постоянно кто-то зачем-то ходит…

– А где сейчас тот «стафф», который ее нашел? И как он объяснил свое пребывание в этом помещении? Ведь он, насколько мне известно, крупье в одном из казино… – повернулся Лев к старшему детективу.

Тот недовольно нахмурился – было понятно, что он по каким-то причинам не очень настроен расширять или вообще устанавливать круг подозреваемых. Немного помявшись, детектив пояснил, что «стафф»-крупье был отпущен по причине необходимости находиться на своем рабочем месте. А приходил он сюда потому, что состоял с убитой в любовных отношениях. Краем глаза Гуров тут же заметил промелькнувшую на лице «особиста» кривоватую улыбку, в которой сквозило явное недоверие к услышанному. Это говорило о многом.

– А как его зовут, вы хотя бы спросили? – В голосе Льва звучала нескрываемая ирония.

– Да, – важно ответил полицейский детектив, – мы выяснили. Его зовут Стив Аллен, он гражданин США, работает в казино «Золотая Невада». Но я не думаю, что он убийца. Будь Стив убийцей, он вряд ли бы вызвал сюда охрану и полицию.

Поймав взгляд своего русского оппонента, он без труда смог прочесть: «Ты или полный дилетант при чине, или наивный лопух, корчащий из себя Пинкертона. Что в конечном счете одно и то же…» Сердито засопев носом, детектив молча зашагал к столу у иллюминатора, где один из его помощников, со знаками различия сержантского состава, корпел над заполнением бумаг. Оглянувшись, Гуров шагнул к Стасу и негромко сказал:

– Я пока что побуду здесь, а ты найди казино «Золотая Невада» и выясни, в какую смену сегодня там работает Стив Аллен. Да и вообще, постарайся выяснить все по максимуму, что это за птица.

Кивнув, Крячко тут же скрылся за дверью. Доктора, вернувшись к телу убитой, еще раз внимательно осмотрели его. Подняв подол форменной юбки и открыв бедра, они преувеличенно громко обсудили тот факт, что и руки, и ноги девушки не имеют даже намека на какие-либо повреждения – царапины, ссадины, кровоподтеки. На своем законном месте, причем совершенно не поврежденное, и нижнее белье. Откуда тут могут быть хоть какие-то подозрения в том, что кто-то домогался бедной официантки?

Глава 7

Понимая, что доктора работают на публику, Лев сделал вид, будто их не слышит. Ну, болтают себе, и пусть болтают. Однако с какого-то момента ему вдруг стало претить вынужденное созерцание их многозначительных псевдоизысканий, и он со скучающим видом вышел в коридор, освещенный газосветными лампами, который от входа с палубы вел в глубь секции, и огляделся. Метрах в пяти этот коридор пересекался с внутренним магистральным коридором, тянущимся вдоль всех хозяйственных блоков этой части судна. По нему то и дело пробегали «крю» и «стаффы» самых разных оттенков кожи. Здесь был особый мир людей, призванных только работать и работать, чтобы путешествующие чувствовали себя на судне приятно и комфортно.

Гурову отчего-то вдруг вспомнился прочитанный еще в школе роман Герберта Уэллса «Машина времени», где его главный герой попадает в далекое будущее. Там опустившееся почти до животного уровня человечество разделилось на две расы – каннибалов-морлоков, живущих под землей в мире машин, и эфемерных, беззащитных элоев, беззаботно живущих трудом морлоков, но при этом являющихся их пищей. Лев передернул плечами, живо вспомнив, сколь был шокирован тем повествованием. Он долго находился под впечатлением прочитанного и поэтому с той поры предпочитал брать в библиотеке Жюля Верна, Беляева, Ефремова, где было меньше жестокости и больше гуманистического оптимизма.

Неожиданно из-за угла вынырнул запыхавшийся Станислав. Увидев Льва в коридоре, он склонил голову набок и чуть развел руками:

– Тебя что, все же вытурили оттуда?

– Да нет, сам вышел продышаться… – чуть поморщился Гуров. – Эти два эскулапа продолжают гнуть свое: признаков насилия нет. Ради этого не погнушались даже задрать юбку бедной девчонке, чтобы и мне это было видно – никто на нее не покушался. Ну, я некрофилией не страдаю, поэтому решил выйти.

– Вон оно что! – коротко хохотнул Крячко. – Ну, а они, похоже, в отличие от тебя, настроений совсем иных. Небось еще и кайф словили! Вообще-то как-то я читал в одном журнале, что любой хороший судмедэксперт, наподобие нашего Дроздова, должен быть в душе немного некрофилом – только тогда он не отвлекается на факт смерти объекта своего исследования, а работает именно так, как и должен.

– Да ладно! Хрен с ними… – коротко рубанул рукой Лев. – Хоть что-то выяснить удалось?

– Само собой! – жизнерадостно ухмыльнулся Стас. – Значит, этот самый «стафф» Стив сейчас не на работе. Оказывается, он работал в ночную смену, с шести вечера до шести утра крутил рулетку. Сегодня ему снова в ночь.

– А вот это уже интересно! – Гуров упер руки в бока. – Надеюсь, ты своими расспросами не вызвал ненужных расспросов и подозрений?

– Обижать изволите, сэр! – картинно выпятил грудь Крячко. – Я ради информации пожертвовал свои кровные полста долларов.

– Неужто кто-то на полтинник клюнул? – с деланым удивлением потряс головой Лев.

– Щас! – шутовски раскланялся Стас. – Я пять ставок сделал на рулетке и все продул вчистую. Зато появился повод спросить у крупьерши, на каком столе работает Стив Аллен, у которого мой знакомый не так давно сорвал приличный выигрыш – аж двадцать баксов.

– Грамотный вариант! – одобрительно улыбнулся Гуров. – Ну, что ж, делать тут больше нечего. Пошли?

– А мы им про этого типчика никакой инфы давать не будем? – Крячко указал на дверь хозяйственного бокса.

– Перебьются! – язвительно рассмеялся Лев. – Они слишком преданы своей корпорации, чтобы принять к сведению чье-то мнение, не совпадающее с их собственным. Так что начинаем собственное расследование. Будем по очереди следить за этим «стаффом», и, мне кажется, он себя обязательно чем-нибудь выдаст.

– Лев… – Крячко как-то непонятно поморщился и почесал за ухом. – А нам это очень нужно? Ну, я понимаю, справедливость и все такое прочее – превыше всего. Но… Мы же поехали отдыхать, черт подери! Неужели эти всякие расследования тебе еще дома не надоели до поросячьего визга?

Выслушав его, Гуров негромко рассмеялся. Ему было понятно настроение приятеля. В самом деле, часто ли обычным московским сыскарям выпадает такой подарок судьбы – бесплатный круиз по Атлантике на шикарном лайнере?! И с какой стати его нужно превращать в рутинную заморочку, каковых и дома – гора с крутым пригорочком?

Чуть хлопнув Стаса по плечу, Лев понимающе развел руками:

– Извини, что-то меня малость занесло… Как-то не подумал, что наш круиз и без того превратился в сплошной триллер. А тут еще навязываю тебе слежку за этим гребаным «стаффом». Ладно, отбой. Потихоньку как-нибудь сам промеж делом за ним пригляну. – Он шагнул к двери отсека, но Крячко с недоуменным видом схватил его за руку:

– Погоди-ка… Я так понял, ты даешь мне отбой, а сам так и собираешься раскручивать это дело до конца? То есть получается так, что я тут как бы трутень, который оставляет друга без поддержки?!

– Стас, что за выплески души? – окинув взглядом закипающего приятеля, с легким укором парировал Лев. – Чего ты взъерохорился? При чем тут «трутень»? Просто мне подумалось, что в эту историю я влез, с тобой не посоветовавшись, а теперь навязываю еще и лишнюю мороку. Какие тут могут быть к тебе претензии? Охолонь!

– Лев, ты же прекрасно знаешь, раз собираешься раскрутить эту мокруху, то и у меня другого выбора не остается. – Крячко говорил, сердито супя брови. – Ладно, проехали! И все же… Слушай, только честно: вот какого беса ты при всяком случае норовишь вляпаться в какую-нибудь историю?

– Сам не знаю… – снова рассмеялся Лев. – Наверное, во всем виноват подарок шаманки Веры. Ну, та самая сабля… Я тебе об этом как-то уже говорил. Напомню, что она адресовалась «воину, сокрушающему зло». Ты будешь смеяться, но тут действительно какая-то мистика. Как-то мы с тобой отбрыкались от дела об убийстве хозяина развлекательного комплекса. Петр передал дело Малыгину. Пришел я домой, и вдруг что-то потянуло к шкафу. Достал саблю, а она потускнела, и у эфеса как будто даже появилось пятнышко ржавчины. Как ни оттирал – без толку.

– Та-ак… Ты из-за этого на следующий день и напросился на тот стопудовый висяк? Поня-я-ятно… – Стас сокрушенно всплеснул руками. – Ну, и что? Это помогло? Ржавчина оттерлась? – ехидно прищурился он.

– Ты не поверишь – она сама исчезла, словно ее там и не было. Вот я тебе и говорю – настоящая мистика… – Гуров высвободил руку и толкнул дверь отсека, оставив озадаченно хлопающего глазами приятеля.

При его появлении все находившиеся в складском кубрике разом обернулись к двери. Санитары уже уложили тело девушки на носилки и накрыли его бязевой простыней. Доктора, продолжая щеголять латинскими терминами, уже упаковали свои саквояжи. Одни лишь детективы и полицейские продолжали дописывать бумаги. Скорее всего, они никак не ожидали, что русский снова зайдет к ним.

– Джентльмены, позвольте откланяться! – Гуров являл собой саму любезность. – Было очень приятно с вами пообщаться. До свидания!

– Сэр, я очень надеюсь на вашу сдержанность в плане неразглашения этого происшествия до вынесения оценок компетентной экспертной комиссией, – попросил «особист». – За время отсутствия Льва он снова успел вернуть себе самоуверенный шик и апломб.

– Хорошо, – сдержанно улыбнулся Лев. – Я постараюсь…

Они со Стасом вышли на палубу, и тут… Гуров даже не помышлял увидеть что-то необычное, но вдруг краем глаза заметил, как где-то сбоку мелькнула сгорбленная приземистая рыжеватая тень. Он резко повернул голову, но справа от него, кроме нескольких отдыхающих, которые, опершись о перила, о чем-то неспешно болтали, глядя в океанскую даль, никого больше не было. Стас, заметив это движение, удивленно покосился в его сторону. Потерев пальцем нос, Лев чуть конфузливо поморщился и с некоторым смущением пояснил:

– Да… В поезде, помнишь, был разговор про крючконосого бородатого карлика? Ну вот, померещилось, что он тут невдалеке от нас прошмыгнул.

– Хм… – Сунув руки в карманы брюк и немного помедлив, Стас негромко обронил: – Знаешь, мне тоже…

Остановившись, они некоторое время молчали, озираясь по сторонам. Пригладив волосы, растрепанные порывом ветра, Гуров озадаченно встряхнул головой:

– Слушай, ну, мы же взрослые люди, опера, практики до мозга костей… Ну, я и близко помыслить не могу, что есть какие-то сверхъестественные создания, существа, там, черти, демоны, феи, эльфы. Теперь вот эти карлики приплелись с какой-то стати… Чушь какая-то! Остается думать только о том, что мы и в самом деле хватанули в поезде какой-то наркоты пролонгированного действия.

– Я тоже только на это и надеюсь… – рассеянно продолжая глядеть по сторонам, откликнулся Крячко.

– А-а… Почему – надеешься? – заинтересовался Гуров.

– Если принять всерьез всякие эти необъяснимые хреновины, то тогда надо пересматривать всю свою жизнь. – Стас мученически поморщился и добавил: – В таком случае придется совсем по-другому смотреть на то, как я живу, ради чего живу, может быть, даже по блату записаться в праведники. А я не хочу! Я хочу остаться самим собой и прожить, как умею, свою теперешнюю жизнь. Я не знаю, кто я – страшный грешник или кандидат в святые, не знаю и не хочу знать, что меня ждет ТАМ – котел со смолой или райский хор херувимов имени святого апостола Павла. Я просто живу как умею и как считаю нужным. Если кому-то надо помочь – помогаю, если в меня целится отморозок – стреляю в него. Если я за столом, то не считаю зазорным и намяться до отвала, и не пропустить ни одного тоста. Если есть интересная женщина, к тому же безотказная, не считаю аморальным лечь с ней в постель и выложиться по полной, как на полосе препятствий… Поэтому, Лева, я и надеюсь на то, что свой век доживу самим собой. А уж там – что будет, то и будет. После меня пусть хоть весь мир становится святым. Мне это не дано! И весь разговор…

Слушая его пламенный спич о смысле жизни, Гуров едва сдерживал себя, чтобы не рассмеяться. Крячко был столь искренен в своем воодушевлении, что Лев не мог не проникнуться его настроением. Но вместе с тем он не утратил своего всегдашнего, чуть ироничного взгляда на жизнь и события, поэтому, чуть толкнув Стаса пальцем в плечо, произнес:

– Стас, из своего жизненного опыта ты должен бы знать, что женщина, которая слишком часто говорит окружающим о своей неприступности, в глубине души мечтает быть покоренной крепостью и очень печалится, если ее никто не штурмует.

– К чему это ты? – заподозрив какой-то подвох, покосился в его сторону Крячко.

– Да все к тому же… – негромко рассмеялся Гуров. – Если тебя не волнует проблема окружающего и твоего внутреннего мироустройства, то зачем об этом так много говорить? Для себя ты – да, хочешь остаться прежним. А вот в глубине души этим все равно тяготишься и ищешь какие-то иные резоны, сам о том не подозревая. Ладно, ладно! Хватит! Больше ни слова. С дискуссией завязываем! – решительным взмахом прервал он так и не прозвучавшие возражения приятеля и кивком головы указал в сторону юта – пошли!

Досадливо засопев, Стас зашагал следом за ним по крашеному дубовому шпону, выстилающему палубу. Они поднялись по лестнице на свою палубу и, направляясь к летнему кафе, еще издалека увидели, что столик, за которым остались Мария и Маргарита, занят какими-то другими людьми. Не говоря ни слова, приятели прошли мимо компании, скорее всего молодых греков, о чем-то весело болтавших со своими подружками ближневосточного типа.

Все так же, не сговариваясь, они направились к каюте, в которой путешествовали Гуров и Мария. Достав из кармана сипасску, Лев чиркнул ею по кодовому устройству и открыл дверь. Дамы, судя по всему, уже изрядно заскучав, сидели, о чем-то беседуя, перед экраном включенного телевизора. На большом экране плазмы метались какие-то бородатые типы в камуфляже и полуодетые герлз с автоматами в руках. С ходу догадавшись, что это очередная голливудская кинохалтура на темы захвата коварными русскими бедной Америки и героического сопротивления «храбрых янки» «славянским поработителям», он лишь иронично усмехнулся. Неужели нужно было изобретать телевизор, доводить его до совершенства, чтобы на большом экране в цвете демонстрировать тупой, кретинический киноотброс?

Уловив их присутствие, женщины разом оглянулись и почти хором задали один и тот же вопрос:

– Ну, и что там?

– Убийство, которое убийца не очень умело пытался представить как несчастный случай, – махнув рукой, устало опустился в кресло Лев. Увидев перед дамами небольшой столик с открытой бутылкой красного вина и наполненными бокалами, он удивленно отметил: – О-о-о, девчата, а вы время даром не теряете. А ну-ка, дайте-ка продегустировать…

Отхлебнув из поданного ему бокала, Гуров взглядом молча указал Стасу на столик – присоединяйся. Тот, залихватски потерев руками, налил себе почти до краев и, тоже отхлебнув, цокнул языком:

– Классное винцо… Вот только, Лева, я не совсем согласен с тем, что мокрушник туповато сработал в смысле имитации несчастного случая. Для этих лохов хватило и такой мастырки. Правда, он никак не подозревал, что… – Крячко чуть запнулся, подбирая слово, но за него закончила Мария:

– …что на судне окажутся два талантливых специалиста по части уголовного сыска. – Заметив протестующий жест Станислава, она добавила: – Которые готовы пожертвовать собственным отдыхом во имя торжества вселенской справедливости.

– Это намек? – Лев испытующе прищурился, внимательно глядя на жену.

– Да что уж тут намекать-то? – горько рассмеялась Строева. – Наши кавалеры нас покинули, пришлось в две бабские силы держать круговую оборону от непрошеных ухажеров.

Опустошив бокал, Гуров поставил его на столик и, испытующе посмотрев на Марию, хлопнул себя ладонью по коленке.

– Счастье мое, – произнес он как будто даже умиротворенно, но тем не менее в голосе слышался металл, – убита молодая женщина двадцати с небольшим. Она устроилась на этот плавающий гадючник, чтобы спасти своего мужа. Теперь ему уже никто не поможет, он гарантированно навсегда останется инвалидом, если только вообще выживет. Какая-то тварь ударила ее в висок куском льда, и теперь ее нет. Она уже никогда не родит детей, ее родители больше никогда не увидят свою дочь. И я, профессионал угро, зная обо всем этом, должен вместе с толпой иноземных жлобов беззаботно взбрыкивать, дурачиться, предаваться «сладкой жизни». Ты сама-то тогда смогла бы меня уважать?.. – Закончив говорить, Лев тяжелым взглядом окинул внезапно сникшую Марию.

Прикусив губу, она пристыженно замолчала, после чего тягостно вздохнула и тихо проговорила:

– Лев, извини, я вела себя как эгоистка.

– Кстати, тут есть еще один момент, – важно подбоченился Крячко. – Мы пока не знаем, кем и за что была убита та официантка. А вдруг это маньяк, который кого-то еще захочет грохнуть? А вдруг ему, не дай бог, подвернется кто-то из вас? Вот так-то!

Строева и Маргарита молча переглянулись. Судя по всему, последнее высказывание какого-либо восторга у них не вызвало. Пробормотав что-то наподобие:

– Что ж за круиз такой идиотский?.. – Рита поспешно наполнила и залпом выпила бокал вина.

Оглянувшись в сторону телевизора, из динамиков которого вырвался истошный, панический вопль, Гуров увидел, как на экране горстка бородачей в косматых папахах с красными звездами и автоматами ППШ отчаянно удирает от гневной команды все тех же героических герлз, которые, не меняя магазинов, непрерывно молотили из своих «М-16», кося бородачей, как траву. Поморщившись, он взял со столика пульт и наугад нажал на одну из кнопок. Каюта тут же заполнилась стонами и охами загорелой парочки, предававшейся бурным любовным утехам на фоне тропического пейзажа. Поспешно нажав еще одну кнопку, он увидел на экране капитана судна, который давал интервью телекорреспонденту кабельного судового телеканала.

Оптимистично улыбаясь, капитан уверял своего собеседника в том, что слухи о якобы имевшем место убийстве молодой официантки – не более чем часть представления, организованного для разжигания детективной интриги. На самом же деле никакого убийства не было…

– Чего он там трендит-то? – улавливая на слух лишь отдельные слова, выжидательно наморщил лоб Стас.

– Уверяет, что никто никого не убивал, что это всего лишь инсценировка… – с язвительным смешком перевела Маргарита. – Ну, брехун! Это ж надо так нагло врать!

– А что? В чем-то это нам даже на руку… – усмехнулся Гуров. – Теперь, даже если мы ненароком наломаем дров, то под сурдинку этой детективной клоунады можно будет отвертеться от любого наезда.

– Что, что, что-о-о? – строго сведя брови, внимательно посмотрела на мужа Мария. – Это о каких там «дровишках» речь?

– Спокойствие! Никто ничего вытворять не собирается. Но… Жизнь – штука непредсказуемая, так что, настраиваясь на розы, не стоит забывать и о возможных шипах. Или я не прав? – Лев говорил, уперев руки в бока.

Мария ничего не ответила, лишь устало отмахнулась, как бы желая сказать – тебя никакие шишки не исправят. Стас тем временем, посмотрев на часы, поднялся с кресла и, коротко потянувшись, неожиданно объявил:

– В ночь, наверное, я пойду дежурить. Посижу в казино, просажу с полста баксов… Ну а с утра будешь присматривать ты, – мотнул он головой в сторону Гурова.

– Хм… – с долей недоумения посмотрел на своего приятеля Лев. – Ну, в принципе, я не возражаю. Хотя вообще-то в ночь собирался сам.

Поправив рубашку, Крячко направился к выходу, помахав всем рукой:

– Пока!

Как бы что-то вспомнив, Лев поспешил за ним.

– А ты чего это так резко настроился в ночь? – выйдя в коридор и прикрыв за собой дверь, испытующе взглянул он на Стаса. – У вас с Ритой, можно сказать, медовый месяц. Я и думал, что надо тебя подстраховать. А ты чего-то сам от нее решил смыться.

– Не стоит, Лев… – иронично усмехнулся Крячко. – Похоже, наш медовый месяц кончился, едва начавшись. Нет, если бы я остался, Ритка мне бы не отказала. Но… Ты же знаешь, что я никогда не принуждаю женщин. Мне интересны только те, которым интересен я сам. А раз у нее сейчас на уме уже другой – к чему навязываться? Пока! Спокойной ночи! Кстати, оказывается, тут на корабле действует своя система сотовой связи. Если набрать три тройки, то номер, минуя любых операторов, приходит напрямую на телефон того, кому звонишь на этом корыте. Нормально, да? Мне Ритка об этом рассказала – вычитала в памятке.

– Ну, давай действуй… – понимающе кивнул Гуров. – Если что – звони.

Крячко решительно зашагал к выходу на палубу. Он шел, не ощущая в душе и тени досады или разочарования. Ну, не сложилось с Маргаритой, и ладно! Первый раз, что ли? Да для него такие проблемы – что сухие листья, осенней порой падающие с дерева. Дунул ветер – и улетели они неведомо куда.

На палубе, несмотря на вечер, было многолюдно. Стас шествовал среди шумливых группок туристов, любуясь высыпавшими на небе крупными яркими звездами. Увидев знакомую вывеску «Золотая Невада», он распахнул стеклянную дверь казино, и его тут же обволокла плотным коконом жаркая атмосфера нешуточных страстей, пропитанная запахом изысканных духов, дорогих коньяков и вин, переполненная шумом голосов, звоном и урчанием игровых автоматов и нарочито бесстрастными голосами крупье, без конца повторяющими по-английски у игровых столов:

– Делайте ставки, господа!

Оглядевшись, Крячко без труда вычислил Стива Аллена. Это был на первый взгляд не слишком богатый извилинами среднего роста шатен с фасонисто уложенными волосами. Со значимостью своей миссии, что было написано на его лице, Стив Аллен профессионально ловко управлялся с рулеткой, сноровисто запуская дребезжаще скачущий шарик по мчащимся навстречу ему красным и черным ячейкам с белыми цифрами. Купив пару жетонов, Стас с видом скучающего сноба, который заранее знает, что тратит деньги впустую, подошел к игровому столу и сделал чисто символическую ставку, поставив шесть на «красное».

Закончивший принимать ставки крупье отработанным движением руки крутанул рулетку и метнул шарик по краю стремительно кружащейся чаши колеса.

Скачка шарика с действующим на нервы дребезжанием по колесу рулетки длилась около минуты. Затем шарик упал в одну из лунок и пассажиром аттракциона «а-ля колобок катается на карусели» пошел по кругу вместе с замедляющим свой бег колесом. Крячко мельком взглянул на него и от неожиданности утратил дар речи – выпало «красное» – шесть! Это означало, что он выиграл. К его жетону на игровом столе прибавилось еще несколько. С трудом подавляя в себе внезапно нахлынувший азарт, он с показным равнодушием сделал ставку на двадцать четыре – «черное». Снова по кругу побежал шарик и… Снова выигрыш!

Услышав в очередной раз «Ваши ставки, пожалуйста!», Стас неимоверным усилием воли заставил себя получить выигрыш и отойти от стола. Миллионером он, конечно же, не стал, но хотя бы с лихвой вернул совсем недавно проигранное. Теперь можно было даже малость покутить. Устроившись за столиком в углу казино и заказав бокал вина (содрали за него как за целую бутылку!), неспешно отпивая терпковатый, пряный напиток небольшими глотками, Крячко краем глаза незаметно наблюдал за Стивом Алленом.

При этом в его голове роились всевозможные коварные мысли и мыслишки на предмет того, как бы ему «раскрутить» подозрительного «стаффа» на необдуманные шаги, которые дали бы хоть какую-то зацепку в начатом расследовании. Ну, допустим, они со Львом будут по очереди следить за этим типом. Допустим, он где-то в чем-то «проколется» и даст повод его «заластать». А если не даст? Ну может же быть такое! И что тогда? Вдруг после совершенного убийства «стафф» станет сверхосторожен и будет вести себя как монашка, попавшая на байкерскую дискотеку? И тогда – все! Все их со Львом планы «успешно» летят кувырком. Вот уж счастья-то без меры!

Но делать было нечего. Поскольку ничего подходящего на ум не приходило, оставалось лишь, говоря на сленге определенной части молодежи, тупо наблюдать, анализировать, сопоставлять, выстраивать модели. И ждать, ждать, ждать… Когда вино в бокале иссякло, Крячко заказал еще один. Потом еще… Хоть и вкусное, хоть и фасонистое по своему букету, иноземное пойло по градусам было не чета приличной русской «белой», поэтому даже после пяти фужеров у Стаса было, что называется, ни в одном глазу.

С какого-то момента его внимание привлекла пышнотелая молодая бразильянка с густым шоколадным загаром. Впрочем, учитывая наличие черт, характерных не только для португальского этнотипа, но также африканского и индейского, вполне вероятно, этот загар не сходил с нее круглый год. Бедолага, без конца поправляя ультракороткое платье в стразах, героически билась с механическим подлецом – «одноруким бандитом», который охотно глотал игральные жетоны, а вот извергать из своей железной утробы хоть какой-то выигрыш металлический скупердяй никак не желал. Бразильяночка, страдальчески кривя пухлые губы после очередной неудачи, немного помявшись, обреченно бросила в щель игрового автомата, судя по всему, последний жетон.

Подперев голову рукой, Крячко весь обратился во внимание, забыв даже про «этого гребаного козла», как про себя он поименовал крупье Стива Аллена. Ему было очень интересно, сможет ли бразильская «шоколадка» выиграть хоть доллар и что она будет делать, если вдруг ей снова не повезет? Но в этот момент, как бы ища поддержки у окружающих, бразильянка оглянулась и почему-то в упор посмотрела на Крячко. Боже, это было нечто запредельное! Она смотрела на русского опера, как тонущий смотрит на случайно оказавшийся рядом спасательный круг. Возможно, причиной тому стал его невольно сочувственный, отчасти даже жалостливый взгляд.

Неожиданно улыбнувшись, девушка поманила его к себе рукой и что-то сказала по-португальски. Хотя Стас не понял ни слова, он сразу сообразил, что та просит его рвануть рычаг игрального автомата, и, мгновение помявшись, поднялся из-за столика, прекрасно понимая, что собирается сотворить очередную в своей жизни глупость. Подойдя к «однорукому бандиту» и взявшись за рычаг, спокойно, словно чиркнув спичкой, чтобы прикурить, коротко дернул и… не поверил своим глазам – в утробе железного американского жлоба что-то затрендело, и в лоток со звоном высыпались десятидолларовые жетоны.

В зале послышались удивленные «у-у-у!» и «о-о-о!», даже крупье отвлеклись от своих игровых столов, заинтересовавшись происходящим. Бразильяночка, прижав руки к груди, с отчаянным взвизгом запрыгала, не в силах поверить своей удаче, затем кинулась обнимать Станислава, что-то ликующе тараторя. Бросив выигрыш в сумочку, она схватила Крячко за руку и повела за собой в сторону соседнего кафе.

Они подошли к свободному столику и заняли места. Взмахом руки подозвав официанта, девушка что-то начала заказывать, время от времени многозначительно поглядывая на Стаса. Заметив, что тот рассеянно смотрит по сторонам, скорее всего намереваясь встать и уйти, латиноамериканка придержала его за руку, с просительной улыбкой склонив голову набок. И он сдался…

Они пили виски и ели что-то мясное, приправленное огненно-красным, да к тому же огненно-жгучим соусом. Потом было вино с тропическими фруктами…

По-настоящему Крячко пришел в себя уже в чужой каюте, лежа рядом с мирно дремлющей Фабиолой, как себя назвала бразильянка. Он и сам не мог понять, когда и как именно все это произошло. Просто в какой-то момент, крепко захмелев, они вышли танцевать и… Все. Дальше было какое-то непрерывное сумасшествие, сохранившееся в памяти урывочными картинками.

«Ой, бли-и-и-ин! – проведя по лицу руками, едва не застонал с досады Стас. – Как же это я так лоханулся-то? А?! Охренеть!.. И сколько я тут уже торчу? На часах уже три?! Японский городовой! Да за это время в казино уже черт-те что могло случиться. Сколько же я упустил!.. Все, пора сваливать…»

Он заботливо укрыл Фабиолу простыней и, натянув одежду, на цыпочках покинул ее каюту. Быстро добежав до «Золотой Невады», принял невозмутимый вид и важно вошел в игровой зал. Несмотря на предутренние часы, в казино посетителей было не намного меньше, чем минувшим вечером. Сев за свободный столик и заказав себе вина, чтобы «подлечиться», Крячко краем глаза посмотрел на игровой стол, у которого продолжал «ударно трудиться» крупье Стив Аллен. Заученно улыбаясь, тот все так же призывал делать ставки и запускал шарик, однако бессонная ночь все же изрядно его измотала. Это было заметно по лицу – в иные моменты улыбка крупье из отработанно-голливудской становилась вымученной.

Несмотря на кондиционер, в зале было душновато, Аллен, расстегнув манжеты своей роскошной белой рубашки, подвернул рукава. У Станислава было отличное зрение, он тут же разглядел на наружной стороне его предплечья весьма занятную татуировку – затейливо извивающаяся змея, сопровождаемая загадочной вязью восточного письма. Скорее всего, это мог быть фарси. Крячко, которому с полгода назад довелось задерживать в Москве подвыпившего иностранца, подравшегося в ресторане с кавказцами, вспомнил – у того на руке была точно такая же татуировка.

Случилось это так. Стас решил оттянуться со своей очередной зазнобой и выбрал для этого ресторан «Звездопад», где потасовки и мордобои были редкостью. Но на сей раз и в «Звездопаде» из-за чего-то не поладили рослый белобрысый парень и трое смуглолицых усачей. Игнорируя словно из ниоткуда выхваченные теми ножи, белобрысый в момент «угомонил» всех троих. Собирался разобраться и с прибежавшей охраной, но тут подошел Стас, и вид удостоверения сотрудника силовых структур в момент успокоил расходившегося иностранца – это явствовало из его выкриков на английском. Уже в отделении тот сообщил, что он – потомок русских эмигрантов, в конце восьмидесятых переехавших в США. Родной язык белобрысый почти не помнил, поэтому пришлось вызывать переводчика. Парень рассказал, что два года служил в Афгане, и в подтверждение этого показал татуировку на своей руке. Следовало сделать вывод, что и Стив Аллен был морпехом, проходившим службу в Афганистане.

Неожиданно в игровой зал влетел все тот же Ричард Пэллтейн и громко, с порога, огласил:

– Леди энд джентльмены, я расследую убийство Дитриха Халлера, и следы убийцы привели меня именно сюда. У меня есть основания считать, что потерпевшего убил один из крупье. Так кто же он, господа?! Кто?!!

Крячко мало что понял из его спича, но по отдельным словам догадался, что тот имеет в виду. А самое главное, он заметил выражение растерянности и испуга на лице Стива Аллена. Правда, это длилось всего одно мгновение, но Стас хорошо уловил его реакцию. Значит, убийцей все-таки и в самом деле мог быть именно этот лощеный хлюст.

Мысленно поблагодарив судьбу за то, что она послала сюда этого комедийного «сыщика» как раз в тот момент, когда он уже вернулся от Фабиолы, Крячко неожиданно сообразил: тут не маскироваться надо, а наоборот – открыто демонстрировать свой детективный интерес к криминальному «стаффу». Он откинулся на стуле и, положив ногу на ногу, начал отпивать вино, изучающе глядя на Стива Аллена. Когда тот, видимо ощутив чужой взгляд, посмотрел в его сторону, Стас поспешил отвернуться, но нарочито топорно, чтобы и дураку было бы понятно – этот человек пришел в казино вести наблюдение.

Боковым зрением он отметил на лице крупье недоуменно-недовольную мину. Тот явно начал нервничать. «Давай, давай, голубок, напрягись!» – иронично усмехнулся Стас и снова взглянул в сторону Аллена. Крупье это заметил, но теперь, как видно, решил держаться, словно ничего не происходит. Впрочем, давалось это ему очень непросто. Теперь он пребывал в постоянном напряжении и, судя по всему, ежесекундно ждал какого-либо подвоха. Даже его дежурная улыбка стала еще более натянутой и выглядела как застывшая маска какого-то второсортного клоуна.

Из-за постоянного внутреннего раздрая Аллен утратил профессиональный автоматизм в работе рук и внезапно допустил довольно грубую ошибку, перемещая стопки фишек по цветным квадратам стола. Недовольный возглас пожилой леди: «Вы что себе позволяете?! Где вас готовили?! Я буду жаловаться!..» – привел его в чувство. Извинившись, побагровевший и уже совершенно неулыбчивый крупье скомканно завершил игру и решительно направился к столику Крячко.

– Сэр, у вас ко мне есть вопросы? – неприязненно поинтересовался он.

Скорее догадавшись, чем поняв, что тот имеет в виду, Стас безмятежно улыбнулся и вальяжно спросил:

– Мистер Аллен, вы были знакомы с убитым мистером Дитрихом Халлером?

Недоуменно захлопав глазами, крупье внезапно сообразил, что этот тип, похожий на какого-то чемпиона по профессиональному боксу, не более чем обычный скучающий бездельник, тоже решивший поиграть в сыщиков. С явным облегчением переведя дух, он категорично мотнул головой:

– Нет, никогда не видел.

Однако расслабился Стив зря. Следующий вопрос настырного незнакомца, говорившего по-английски очень ломано и коряво, оказался сродни хуку, пущенному прямо в солнечное сплетение:

– А Веру Чубиченко вы знали?

Аллен был готов к любому повороту разговора. Даже к самому мерзкому вопросу, типа не гомик ли он и не желает ли переспать. Разумеется, в морду этому русскому он бить не стал бы, но ответить сумел бы достойно. А тут… Что сказать на это? Его глаза забегали, в голове вдруг не осталось ни одной мысли, и крупье отчаянным усилием воли заставил себя ответить:

– Д-да… Мы с ней были просто знакомые. А в чем дело?

– О, ай сыи! (понятно!) – ухмыльнулся русский, неспешно отпивая вино.

К своей рулетке Стив Аллен возвращался словно на чужих ногах. С трудом собравшись, он продолжил игру, но теперь постоянно чувствовал на себе изучающий взгляд этого чертова варвара. Да, правильно говорил их учитель истории мистер Хиннентайм, что нет людей хуже, чем русские. Похоже, он был абсолютно прав. Эта русская дура, с которой он пытался… Стоп! Об этом нельзя даже вспоминать. Ничего, ничего не было вообще! Не бы-ло!! К тому же девка оказалась не совсем русская, а какая-то экра-инка, что ли? Но в любом случае, как говорил мистер Хиннентайм, всякий, кто не стопроцентный янки, это полный отстой, ходячий комплекс неполноценности.

Поняв, что работать, как и должно – игриво, легко и непринужденно, – у него больше уже не получится, Аллен решил сойти с дистанции. Незаметно нажав на кнопку вызова старшего менеджера, он дождался появления своего босса и, когда тот пришел, доложил о своем внезапном недомогании. Тот, недовольно хмыкнув, тем не менее не подал виду, что крайне недоволен происходящим. Заученно просияв доброжелательной улыбкой, старший менеджер немедленно вызвал замену – бойкую темноволосую испанку с чуть хулиганистыми мальчишескими манерами. Стив Аллен, передав ей клиентов, с зеленым лицом быстро ушел из зала казино.

Глава 8

Едва он скрылся за дверью, Крячко немедленно последовал за ним. Крупье двигался ссутулившись, сунув руки в карманы брюк, было понятно, что он крайне деморализован и подавлен. Не оглядываясь, Стив подошел к двери своей каюты и, чиркнув сипасской по электронному замку, даже не вошел, а ввалился внутрь.

Крячко продежурил у блока кают «стаффов» до пяти утра, испытывая невыносимое желание уснуть на фоне уже поднадоевшей головной боли. До появления Гурова было еще не менее часа, однако тот появился минут десять шестого. Жизнерадостно улыбнувшись, Лев весело подмигнул:

– Как оно? Терпимо? Ну, да ладно, дуй спать, а то намотался, поди, как лошадь на извозе лома.

Внутренне обрадовавшись его появлению, Стас тем не менее изобразил кислую мину и вальяжно хмыкнул:

– Нам не привыкать, мог бы и до шести отдежурить…

– Нет, я ничего, – пожал плечами Гуров, – я сюда заявился не в целях облагодетельствования. Просто надоело торчать в каюте. Ты ж, я знаю, мужик стойкий – сдюжил бы и до шести. Тем более что пару часиков у юной бразильяночки в каюте всхрапнул…

Он смотрел на приятеля с невинным выражением лица, и лишь хитроватые искорки в глазах выдавали его настроение. Стасу внезапно стало жарко, и ему мгновенно расхотелось спать. Вперив испытующий взгляд в Льва, он сердито пробурчал:

– Это что же получается? Я следил за этим хмырем, а ты, выходит, за мной?

– С чего бы вдруг? Тебя Маргарита засекла. Ей не спалось, она и сунулась в казино. Думала с тобой посидеть. А ты в это время пошел с латиноамериканочкой влюбляться. Ну, она к нам. Подняла нас, расплакалась… Целый час ее утешали. Сейчас вроде спит… Да, да, у нас, у нас. Нет, нет, все уже в порядке, она на тебя не обижается. Давай дуй спать. Чую, сегодня денек будет о-го-го какой.

…В тот момент он даже не предполагал, насколько точным окажется его случайный прогноз. Часов до восьми пронаблюдав за каютой Стива Аллена, что было занятием довольно непростым – по коридору то и дело курсировали жильцы этого блока, и присутствие там некоего рослого постороннего джентльмена не могло не обратить на себя их внимания, Лев вдруг заметил направляющегося к двери крупье человека в форме персоны, весьма важной на судне. Присмотревшись, он вспомнил – это был один из помощников капитана. Глядя через иллюминатор на океан, он незаметно наблюдал за этим господином, который, не утруждая себя стуком или звонками, достал из кармана сипасску и, чиркнув ею по кодовому устройству, вошел в каюту Аллена, как в свою собственную.

Это было нечто примечательное. Такими привилегиями – входить в чужую каюту без малейшего уведомления – мог пользоваться или самый близкий друг, или старший подельник по каким-либо темным делам, или… Любовник?.. А что? Здесь, на «загнивающем Западе», как его когда-то именовали в прежней советской прессе, подобные вещи были чем-то вполне естественным. Уж если армию США начали комплектовать гомосеками, то почему бы им не работать в экипаже круизного судна?

Однако всего через пару минут помощник капитана вышел из каюты и, оглядевшись по сторонам, поспешил уйти восвояси. Это сразу снимало подозрения, что в каюте «стаффа» встречались два однополых любовника. Значит, эти люди занимались чем-то весьма противозаконным. А раз так, об их делишках могла узнать убитая, которую и убрали как нежелательного свидетеля. Тогда возникает вопрос – а чем именно могли тайно заниматься эти двое? Контрабандой наркоты? Оружия? Чего именно?

Размышления Гурова прервал негромкий щелчок двери каюты крупье, и мгновение спустя тот появился в коридоре. Он был одет в облегающий спортивный костюм из трикотажа. Так можно было одеться лишь на тренировку в спортзал или для долгого бега. Подозрительно оглядевшись, «стафф» решительно направился в глубь секции кают. Немного выждав, Лев пошел следом. Крупье шел спокойно и непринужденно, словно и не подозревал о ведущейся за ним слежке. Подойдя к какой-то двери, замаскированной под общий бледно-кремовый цвет стен коридора, он толкнул ее и вошел в какое-то помещение.

Подойдя к двери несколько секунд спустя, Гуров немного выждал, после чего тоже толкнул дверь. Она послушно распахнулась, открыв за собой какой-то технический коридор с металлическими крашеными стенкой и потолком. Пол был выстлан рифленой резиной. Освещение в коридоре было не очень яркое, но Лев сразу же увидел уходящего куда-то вглубь Стива. На мгновение прислушавшись к своим внутренним ощущениям и не почувствовав какой-либо опасности, он прикрыл за собой дверь и почти побежал за «стаффом». Сильный гул дизель-генераторов, заполняющий пространство всего коридора, и резиновое покрытие пола полностью заглушали его шаги.

Не доходя до конца коридора, Стив Аллен неожиданно свернул куда-то влево. Добежав до этого места, Лев увидел боковой коридор метра три длиной, за которым виднелось что-то вроде площадки внутреннего балкона, а дальше – глаз охватывал большое пространство, залитое электрическим светом. Решительно шагнув в коридорчик, где ему пришлось пригнуться, он вышел на площадку балкончика и увидел под собой огромный зал, где стояли три огромных дизельных двигателя, соединенные бешено вращающимися валами со столь же огромными генераторами. По стенам сплошь вились разного диаметра трубы и толстенные кабели, по бокам зала стояли какие-то большие серебристые цистерны. Скорее всего, это был моторный зал. Между неумолчно шумящими машинами и механизмами кое-где замечались технические сотрудники, одетые в ярко-оранжевые комбинезоны.

Все это Гуров успел выхватить взглядом всего за одну секунду, а дальше… Если бы не его интуиция, то валяться бы ему где-то далеко внизу, скатившись с балкончика по крутой металлической лестнице. Скорее ощутив, чем заметив, непонятное, угрожающее движение за спиной, он резко шагнул вбок, и в тот же миг чей-то кулак скользнул по его спине на уровне почек. Судя по всему, удар и был рассчитан на эту область спины, чтобы враз вывести его из строя и сделать неспособным сопротивляться.

В долю секунды обернувшись назад и успев блокировать дополнительный удар ногой, нацеленный ему в висок, Лев не только уберег свою голову от чрезвычайно опасного удара, но еще и ухитрился контратаковать. Левый кулак коротко впечатался в бицепс ноги, вскинутой для удара, а правый, поддев голову нападающего ударом в подбородок, заставил его опрокинуться назад.

Однако и Стив Аллен оказался весьма проворным и стойким малым. Демонстрируя неординарную гибкость и пластику, он сделал четкий кувырок назад и снова ринулся в атаку. Только на сей раз в его руке хищно сверкнуло лезвие нестандартного боевого ножа какого-то особого образца, который крупье выхватил словно из воздуха. Лев сразу понял, что этот противник очень и очень опасен. Подготовка бывшего американского морпеха оказалась на высоте. Выписав сверкающий зигзаг, Стив Аллен сделал чрезвычайно грамотный мастерский выпад и, если бы не былая подготовка Гурова, проворный «стафф» запросто мог бы полоснуть острием по его животу, предрешив тем самым исход схватки.

Но лезвие в своем стремительном движении лишь впустую рассекло воздух и смогло только задеть кончиком край рубашки соперника. Однако теперь уже и Гуров пустил в ход все свои козыри. Он нанес удар ногой по колену нападающего и тут же, не давая ему опомниться, мощным стремительным кроссом правой вновь заставил его опрокинуться назад. В горячке схватки Лев даже не подумал, что за спиной крупье может оказаться лестничный пролет…

Издав испуганный вопль, Стив Аллен с грохотом и стуком покатился вниз без какой-либо надежды остаться невредимым. Он еще кувыркался по ступенькам лестницы, когда из бокового коридорчика на площадку выскочил минут десять назад виденный Гуровым помощник капитана с изготовленным пистолетом в руке. Вскинув оружие, он визгливо проорал:

– Хэнд ап!!!

Гуров не спеша поднял руки, с интересом наблюдая за ним – что же помкап отморочит дальше? Теперь ему было яснее ясного, что вся эта игра с путешествием в недра корабля была заурядной уловкой, нацеленной на то, чтобы заманить его сюда и здесь выудить нужную информацию. Не исключено, Гурова и Крячко помощник капитана принял за хорошо замаскированных агентов Интерпола. Отсюда следовало, что Лев со своим приятелем прищемили хвост очень опасной и ядовитой гадине.

Не спуская пистолета, помкап достал из кармана мини-рацию для внутрисудовой связи и вызвал охрану. Сунув ее обратно в карман, он злобно скривился и сипловато пригрозил:

– За покушение на убийство гражданина США вы оба – и ты, и твой приятель – сядете на электрический стул! Как он там? – покосив глазом через поручни, спросил он у двоих мотористов, которые подбежали к неподвижно лежащему Аллену.

– Готов… – донеслось снизу. – Шея сломана, пульсации артерий нет.

– С каким же наслаждением я сейчас всадил бы в твою морду всю обойму, все девять зарядов! – отчего-то задыхаясь, с нестерпимой ненавистью прошипел помощник капитана. – Жаль, что придется передать тебя властям нашей страны. Но, будь уверен, судьба вашего «оружейного барона», который сейчас сидит в нашей тюрьме, тебе покажется раем!

Громко топая ногами и клацая затворами пистолетов, из коридора на площадку выскочили несколько человек в униформе охранников, стилизованной под летнюю форму нью-йоркских копов. Защелкнув на запястьях Льва наручники, охранники повели его к выходу. Расходившийся помощник капитана все никак не мог успокоиться, всем своим видом давая понять, сколь ненавистен ему этот русский. Льву это изрядно надоело, и он, невозмутимо шагая следом за первой парой охранников, чуть покосившись в сторону помкапа, негромко обронил, не скрывая насмешки:

– Я вам сочувствую… Потерять одновременно делового партнера и «лавмэна» – вещь серьезная. Но ничего, крепких ребят в «голубом» тут предостаточно. Я думаю, вас найдется кому утешить…

Помкап, как видно, не ожидавший такого, мгновенно побагровел и ошарашенно выпучил глаза, будучи не в силах двинуть отвисшей челюстью. Наконец опомнившись, трясущейся рукой схватился за карман с пистолетом с явным намерением сквитаться со своим оскорбителем. Но ироничный, спокойный взгляд русского и с трудом сдерживаемые смешки охранников – хоть намек Гурова насчет «ребят в голубом» в какой-то мере мог касаться и их, те оказались не чужды чувству юмора и по достоинству оценили остроту – словно толстый гвоздь, проколовший шину, мгновенно выпустили из него весь пар эмоций. Помкап буркнул что-то непечатное из английского народного лексикона и тут же свернул куда-то в боковой коридор.

…Гурова и Стаса – того задержали спящим прямо в каюте – поместили порознь в крохотные каюты-чуланчики где-то под нижней палубой. Благо в них имелись иллюминаторы и хотя бы можно было видеть небо и океан.

Несмотря на усилия администрации судна и турфирмы, информация о двух усопших просочилась в среду отдыхающих, и на судне начался нешуточный переполох. Пассажиры пересказывали друг другу всевозможные (большей частью вымышленные) подробности, всячески их интерпретируя и приукрашивая. Над судном повисла пелена тревоги и безрадостных ожиданий. Кто-то вдруг припомнил, что и на пресловутом «Титанике» за сутки до катастрофы был случай убийства, что происшедшее на «Принцессе Энни» – очень скверный знак и что судну теперь только и осталось найти «свой айсберг». Кое у кого тут же началась буйная истерика. Запасы транквилизаторов в судовой аптеке мгновенно иссякли.

Напрасно массовики-затейники приглашали леди и джентльменов поучаствовать в конкурсах и играх, напрасно по судовому ТВ без конца выступали и сам капитан, и его помощники, на общее настроение это повлияло скорее как кнут на и без того понесшую взбесившуюся лошадь. В кафе стыли ланчи, в казино скучали крупье, на «великого сыщика» Ричарда Пэллтейна никто вообще не обращал внимания. И тогда капитану в голову пришла, без преувеличения, блестящая мысль. Он спустился к каютам с задержанными русскими и, войдя к Гурову, попросил:

– Сэр! У меня к вам огромная просьба. На судне последние часы начали распространяться панические слухи. Кое-кто насчитал уже чуть ли не дюжину покойников, ходят слухи о том, что на наше судно в любой момент может высадиться десант русских пиратов…

Не выдержав, Лев невольно рассмеялся.

– Сэр, вам смешно, а я не знаю, что делать, – укоризненно вздохнул капитан. – Вы же взрослый, разумный человек и понимаете, сколь губительна паника на судне, подпитанная животным страхом. Думаю, только вы один можете спасти положение.

– Интересно, чем же?

– Сэр, – чуть приободрившись, уже увереннее продолжил капитан, – я попросил бы вас выступить по судовому телеканалу, чтобы вы убедили людей, что нет никакой дюжины трупов, нет никаких русских пиратов! Может быть, ваши слова хоть как-то разрядят обстановку. Вы согласны?

– Что взамен? – мгновенно сообразив, что у него есть шанс сыграть на повышение, выжидающе прищурился Лев.

– О! – облегченно заулыбался капитан. – Это глас разумного, делового человека. Готов выслушать ваши условия и в пределах своей компетенции их выполнить.

Выдержав небольшую паузу, Гуров заговорил:

– Мне многого не нужно. Если меня в чем-то подозревают, то пусть мне будет предоставлен адвокат, хорошо знающий американское законодательство. Второе. Я понимаю, что требовать полной свободы передвижения по судну было бы абсурдом, однако продолжать путешествие, пусть и под домашним арестом, но в своей законной каюте я имею полное право. Так же, как и мой друг, – к несчастному случаю со Стивеном Алленом он вообще не имеет никакого отношения. По идее, его задержание вообще незаконно.

– Да, совершенно с вами согласен, – потерев нос, кивнул капитан, – но распоряжение задержать, помимо вас и мистера Крячко, было отдано ФБР. Скоро сюда должны прибыть агенты для проведения расследования. Тут неподалеку идет военная эскадра, на которой перед выходом случилось… гм… ЧП. Туда были направлены эксперты для разбора ситуации. Ну а когда стало известно о гибели мистера Аллена, им была дана команда перейти на наш борт и заняться этим случаем. Думаю, часа через три они будут здесь. Что касается вашего перевода в каюту – возражений не имею. Но, сэр, без права выхода на палубу. О’кей?

– Хо-кей, хо-кей… – рассмеялся Лев. – Ну, так что, идем в студию прямо сейчас? Кстати, меня туда поведут в наручниках?

– Сэр, – замялся капитан, – если вы дадите слово джентльмена, что не попытаетесь совершить чего-то противоправного, наручники с вас снимут прямо сейчас.

– Слово даю, – коротко кивнул Гуров. – Вы же прекрасно понимаете, что я не уголовник и мне нет никакого резона вас подводить.

Капитан сделал знак охранникам, и с рук Льва были тут же сняты наручники. Вывели из железного чулана и Станислава. Узнав, что им предстоит выступить по местному телевидению, тот даже просиял:

– Ух ты! Это нас, чего же, в телезвезды определили, что ль? Класс!

Пройдя в сопровождении капитана и охранников в телестудию, Стас и Гуров сели в модерновые кресла перед низеньким столиком, на котором стояли запотевшие бутылки с кока-колой и минералкой. Презрительно проигнорировав «американское пойло», Крячко открыл бутылку с водой и, наполнив высокий стакан, сделал пару глотков.

– Супер! – оценил он и кивнул Льву: – Наливай – водичка отменная! Холодненькая, с газом…

Но тот, особой жажды не испытывая, внимательно осматривался. Студия была не слишком просторной, однако обставлена весьма изысканно. Да и аппаратура представляла собой последний писк технической моды. Прикрепив к ним переносные микрофоны, благоухающая духами телеведущая, приятной наружности креолка – ни дать ни взять вторая Жозефина Богарне в годы юности, – скороговоркой проинструктировала, что можно во время телепередачи, а чего нельзя. Услышав от Гурова лаконичное замечание о том, что он на телевидении не впервые и у себя в России бывал там не раз, красотка широко раскрыла глаза – в России есть телевидение?!

Режиссер сделал отсчет, креолка объявила начало экстренного выпуска, после чего капитан сообщил пассажирам о том, что они сейчас воочию смогут увидеть людей, так или иначе имеющих отношение к недавним странным событиям, которые скажут сейчас нечто очень важное.

Оператор тут же крупным планом показал Гурова. В разных частях судна сотни человек тут же воззрились на телеэкраны, как в своих каютах, так и в общественных местах. Лев же спокойно и даже как бы деловито заговорил:

– Дамы и господа! Последние часы по судну начали распространяться самые нелепые слухи о всевозможных чрезвычайных происшествиях. Должен вам сообщить, что реальное положение дел намного отличается от того, как его обрисовывают люди, склонные к всевозможным преувеличениям. Да, в результате несчастных случаев есть двое потерпевших. Но и только. Да, ситуацию будут изучать соответствующие следственные структуры. Однако говорить о неких «русских пиратах» – верх нелепости и отсутствия здравого смысла. Таковых вообще не существует в природе. Никакого айсберга рядом с нами тоже нет и в помине. Если мои слова вы считаете достойными доверия, то даю самую твердую гарантию в том, что до конца нашего плавания с судном и его пассажирами ничего не случится. Можете отдыхать, развлекаться, заниматься своими делами. Все будет хорошо. Вы согласны со мной? – повернулся он к Станиславу.

Оператор тут же переключился на Крячко. Не спеша отхлебнув из стакана, тот жизнерадостно ухмыльнулся и подмигнул зрителям:

– Да, конечно! Все будет путем! С кораблем все в порядке. Не утонем. А у кого слишком горячее воображение – пейте холодную воду. Помогает!

Сразу же после телесеанса приятелей проводили в их прежние комфортабельные каюты. Войдя к себе, Гуров увидел сникшую Марию, которая, сочувственно вздохнув, тихо обронила:

– Лучше бы его и не было, этого круиза… Господи, что нас ждет?!

– Да все будет нормально! – Лев выглядел олимпийски спокойным. – Мы пока в океане, до берега далеко, и времени у нас предостаточно. А что касается всех этих передряг, так на это как посмотреть. Козыри у нас еще не вышли, и мы все еще «на белом коне». Есть тут у меня одна задумочка. Но об этом – тс-с-с!.. Ни звука. Знаешь, меня больше интересует, что сейчас Стас будет говорить Рите. Вот кому я не завидую!

Слушая его, Мария вымученно улыбнулась. Лев достал из холодильника бутылку какого-то газированного напитка, который в английском звучании означал то ли «Фиалка», то ли «Незабудка», и, откупорив, наполнил стаканы. В этот момент кто-то постучался в их каюту. Недовольно поморщившись, он подошел к двери и не спеша открыл ее настежь, ожидая увидеть хмурых горилл с фэбээровскими значками. Но, к его удивлению и даже радости, там оказался Юрий Артюхин, который прикатил здоровенную тележку на колесиках, наполненную бутылками со всевозможными винами и иными горячительными напитками. Недоуменно воззрившись на это стеклянное изобилие, сияющее яркими этикетками, Гуров на всякий случай не стал показывать, что они с Юрием знакомы – по бокам у входа стояли ломовики в форме охранников, и спросил по-английски:

– Вы ко мне? Хотите предложить спиртное? Но у меня в баре его предостаточно.

– Сэр! – Юрий оказался на высоте, тоже изображая дежурный официоз. – Это подарки пассажиров. Они вам очень признательны за ваше выступление. Позвольте передать вам эти знаки внимания наших клиентов.

– Ну… Хорошо… – как бы нехотя согласился Лев. – Войдите.

Юрий закатил свою тележку в номер и закрыл за собой дверь. Выставляя бутылки на стол, он хитро подмигнул Гурову:

– Ну, вы, Лев Иванович, и отожгли со Станиславом Васильевичем! Мне понравилось. Супер! Эх, а в нашем баре что было! Какая-то мулатка кинулась целовать телевизор, когда на экране появился Станислав Васильевич. Сама кричит: «Май дарлинг! Май дарлинг!» Полнейший отпад! Лев Иванович! – Юрий огляделся и перешел на шепот: – Я выяснял по поводу Стива Аллена. Говорят, у него с помощником капитана были какие-то темные дела. И, похоже, помкап занервничал. Только что возле каюты Стива я заметил какого-то латиноса, который, я так понял, ищет подходы, чтобы в нее забраться.

– А что же сам помкап туда не зайдет, у него же есть ключ – сипасска.

– Ему теперь туда дороги нет – дверь опечатана, – усмехнулся Юрий. – Видимо, послал кого-то из техперсонала, чтобы тот вместо него пошарил у Аллена. Попробую застукать его на месте преступления и передам охранникам. Думаю, к вам тогда вопросов сразу же поубавится.

Немного подумав, Лев качнул головой:

– Не вздумай! Он может быть вооружен. Такие люди по мелочам не размениваются. Раз они пошли на убийство Веры Чубиченко, то, думаю, с тобой тоже чикаться не станут. Сделаем так… Проследи за тем, когда подельник помкапа пойдет к каюте Аллена, и сразу же дуй сюда. Постучишь в дверь и спросишь, не желаю ли поужинать. Я откажусь, и ты уйдешь. Остальное – это уже мои проблемы.

Кисловато улыбнувшись, Юрий согласно кивнул. Выставив из корзины последнюю бутылку и направляясь к двери, он спросил:

– Ну а еще чем-то я смог бы оказаться вам полезным? Может, как-то еще надо помочь?

– Пожалуй, да… – вскинув указательный палец, произнес Лев. – Я сейчас прилеплю к иллюминатору какую-нибудь из этих этикеток, чтобы его нельзя было перепутать с другим, а ты, когда будешь на палубе, пройди мимо и как бы невзначай отключи его наружный фиксатор. Знаешь, как это делается?

– Конечно, – обрадованно подтвердил стюард. – Но… Иллюминатор, я смотрю, еще и изнутри закрыт на специальный замок. А ключа-то у вас нет… – добавил он с долей досады в голосе. – И я едва ли смогу его достать.

– Пустяки! – рассмеялся Гуров. – Это, как говорится, дело техники. Давай! Жду сигнала.

Изобразив на лице постную мину, Юрий открыл дверь и, выходя, с недовольным видом бросил через плечо по-английски:

– Сударь, в ваших чаевых я не нуждаюсь!

Охранники с интересом обернулись в его сторону – экий малый! С характером! Захлопнув за ним дверь, они вновь прилипли спинами по ее бокам к стене коридора, а Юрий с гордым, независимым видом зашагал прочь.

Когда за ним закрылась дверь, Гуров аккуратно оторвал этикетку с одной из бутылок и, вооружившись кусочком медицинского лейкопластыря, прилепил ее к иллюминатору. Через какое-то время по ту сторону иллюминатора кто-то виртуозно просвистел: «О, соле! О, со-о-о-ле мио!..» – после чего внутри круглого обода иллюминатора что-то щелкнуло. Это означало, что фиксатор отключен. Лев тут же оторвал со стекла этикетку и, скомкав, швырнул ее в урну.

Прошло около часа. В коридоре снова послышались чьи-то приглушенные шаги и мужские голоса. Интуитивно ощутив, что это, скорее всего, и есть фэбээровцы, Лев, с хитрой улыбкой взглянув на дверь, для чего-то быстро схватил две литровые широкогорлые бутылки коньяка и побежал с ними к туалету. Проворно откупорив стеклянные емкости, одну из них единым махом вылил в унитаз, а другую опорожнил наполовину и, смыв коньяк в канализацию, кинулся к дивану. Отхлебнув из горлышка, он развалился на диване, изображая из себя мертвецки пьяного. Мария, мгновенно поняв суть его задумки, с трудом сдерживая улыбку, направилась к двери, в которую кто-то бесцеремонно стучал.

В каюту вошли два типичных янки – долговязых, с дежурной голливудской улыбкой, со взглядами повелителей всего мира и его окрестностей. Бесцеремонно оглядевшись, они, не спрашивая разрешения, зашагали к дивану, взирая на Гурова с бутылкой в руке, который полулежал и пьяненько улыбался, глядя в никуда. Янки остановились перед Львом и озадаченно переглянулись. Их супероптимистичные улыбки медленно погасли и обратились в недовольно-кислые гримасы.

– Дэвил! – сердито фыркнул тот, что выглядел старшим. – Как же он некстати надрался! И что теперь будем делать?

– Придется ждать завтрашнего утра… – сокрушенно вздыхая, развел руками второй. – Или сделать инъекцию спецпрепарата…

– Никаких спецпрепаратов! – уперев руки в бока, перед фэбээровцами появилась Мария.

Никак не ожидая, что жена этого русского в совершенстве владеет английским, американцы сконфуженно отступили назад. Они запоздало попытались что-то сказать в свое оправдание, но такой возможности она им не предоставила.

– Согласно законодательству Соединенных Штатов Америки, использование специальных препаратов, способных воздействовать на психику и менять поведение человека, находящегося в беспомощном состоянии, даже в целях следствия, но без согласия его близких, является серьезным преступлением, – со взглядом Фемиды, снявшей с глаз повязку, заговорила Строева. – Следует учесть, что вина этого человека, являющегося моим мужем, в законном судебном порядке никем не доказана. А значит, к нему не могут быть применены какие-либо репрессивные меры воздействия, как медикаментозного, психологического, так и физического характера.

Слушая Марию, фэбээровцы продолжали медленно пятиться, не отрывая от нее своих взглядов, в которых читалось: «Мой бог! Какая женщина! Как же повезло этому русскому пропойце! Господи, за что ж ты сделал ему такой подарок?!»

Они даже не заметили, как оказались в коридоре, продолжая пялиться на захлопнувшуюся перед ними дверь. Наконец придя в себя, фэбээровцы поинтересовались у охранников, взиравших на них с нескрываемым любопытством:

– Он, этот русский, всегда такой пьяный?

– Джентльмены, насколько я помню, за все время круиза этот русский господин не выглядел пьяным еще ни разу, – удивленно переглянувшись с остальными, пожал плечами один из охранников. – А он что, пьяный?..

– Более чем! – безнадежно махнул рукой один из фэбээровцев. – Выжрал литр коньяка, да еще полбутылки в придачу.

– А-а-а!.. – дружно расхохотались охранники. – Ему совсем недавно официант припер во-от такую корзину спиртного. Он выступил по корабельному ТВ, пассажиры расчувствовались и накупили ему презентов. Вот он теперь и оттягивается.

Сокрушенно вздыхая и что-то сердито ворча под нос, фэбээровцы удалились в отведенные им каюты. В коридоре вновь наступила тишина, временами нарушаемая шагами отдыхающих.

Когда иллюминатор окрасился густой синевой вечерних сумерек, раздался осторожный стук в дверь и послышался приглушенный голос Юрия:

– Мистер Гурофф, что бы вы хотели на ужин?

– Убирайся к дьяволу со своим ужином! Ничего мне не надо! – с пьяной хрипотцой проорал Гуров, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться.

Все шло по намеченному плану. Судя по сигналу Юрия, кто-то в этот момент уже проникал в каюту Аллена, и поэтому нужно бы поторопиться. Очень важно было успеть туда вовремя. Не мешкая, Лев достал из своей дорожной сумки связку отмычек, позаимствованных им у престарелой лондонской леди-карманницы, и, подойдя к иллюминатору, начал перебирать сверкающие никелировкой замысловато отштампованные штучки-дрючки, предназначенные для «усмирения» замков самых разных систем. Выбрав узенькую плоскую отмычку с какой-то пружинистой закорючкой на конце, он аккуратно вставил ее в скважину замка, вмонтированного прямо в «бублик» ободка иллюминатора, окружающего насмерть влитое в него круглое стекло.

Мария молча наблюдала за его манипуляциями. Во что бы то ни стало он должен был найти доказательства вины Стива Аллена, что автоматически сняло бы с него все косые взгляды американских ревнителей закона. Скорее всего, те намеревались доставить его в США, чтобы там устроить очередное показательное судилище, выставив Льва или главарем русской пиратской мафии, или опасным маньяком, помешанным на антиамериканизме.

Менее чем через минуту Льву удалось нащупать стопорные штифты замка. Чуть прижав их пружинистым концом отмычки, он без особого усилия повернул против часовой стрелки его рабочий цилиндр. Раздался тихий щелчок. Гуров оглянулся и, улыбнувшись, задорно подмигнул Марии. Она тоже через силу попыталась улыбнуться, но это ей не удалось.

Лев открыл внутрь каюты створку иллюминатора и, став на стул, осторожно выглянул наружу. Заметив дефилирующую по палубе в его сторону группку каких-то странных личностей неопределенного пола в пышных боа ярких расцветок, он немедленно отпрянул назад и спешно прикрыл иллюминатор. Оглянувшись, потер лоб и зачем-то быстрым шагом направился к своему спальному месту. Быстро достав из стенного шкафа запасные подушки и одеяла, Лев менее чем за минуту соорудил на койке нечто продолговатое, отдаленно напоминающее человеческую фигуру, после чего накрыл свое творение простыней. Теперь создавалось полное впечатление, что на кровати кто-то спит, укутавшись с головой.

– Вот теперь порядок… – удовлетворенно констатировал он. – Если кто-то сунется в каюту, сразу маши руками – тише, тише! Дескать, буен и агрессивен донельзя. Вроде того, слава богу, уснул… Впрочем, тебе ли это объяснять?

На сей раз Мария тихо, но от души рассмеялась. Страхи, тревоги и сомнения внезапно покинули ее, и она почувствовала себя намного спокойнее. А Гуров, не заметив снаружи ничего подозрительного, с ловкостью акробата пронырнул через не слишком просторный проем иллюминатора и уже через мгновение стоял на палубе, придерживаясь тени. Мария тут же закрыла иллюминатор, и почти сразу раздался стук в дверь. Когда в каюту бесцеремонно ввалился один из фэбээровцев, она быстро прижала палец к губам и издала понятное в любом уголке земного шара упреждающее междометие «Тс-с-с!!!», после чего с испуганно-отчаянным видом жестикуляцией рук дала понять, что просит янки не издавать ни звука. Тот, опешив, остановился с разинутым ртом. Мария указала ему на «спящего» и в сторону коридора. Когда они вышли из каюты, она шепотом сообщила, что ее только что уснувший муж – человек необычайно вспыльчивый и способный на самые непредсказуемые поступки. Понимающе закивав головой, фэбээровец поинтересовался, не желает ли леди в ближайшем баре сделать пару глотков великолепного мартини, где они могли бы обсудить проблемы ее не в меру буйного супруга.

– Вы что, сэр?! А если вдруг он проснется и увидит, что меня рядом нет? Поверьте, наша с вами жизнь не будет стоить и ломаного цента, – с оттенком ужаса на лице сообщила Мария.

Сочувственно вздохнув – такой красотке и такой злыдень достался! – янки разочарованно зашагал прочь.

А тем временем Лев, почти уже не таясь, спешил в сторону жилой секции, где находилась каюта Аллена. Войдя в коридор блока, где обитали «стаффы», он чуть ли не нос к носу столкнулся с одним из штурманов, которого мельком видел в телестудии. Тот, ошарашенно вытаращив глаза, словно увидел перед собой привидение, поспешно отступил в сторону и осторожно поинтересовался по-английски:

– Мистер Гуров, это вы?

– Энтшульдигунг! – мгновенно найдя выход из положения, широко заулыбался Гуров, отвечая по-немецки: – Ихь ферштее нихьт! (Простите! Я не понимаю!)

Пожав плечами, тот досадливо пробормотал:

– Сорри, сэр, сорри!.. (Простите, сэр, простите!..) – и покинул пределы бокса.

Подойдя к двери каюты Стива Аллена, Лев потянул ее за ручку на себя и с удовлетворением обнаружил, что она не заперта. Это в разы упрощало его задачу. Он проворно скользнул внутрь темной каюты и немедленно захлопнул дверь. Тут же в его сторону откуда-то из темноты метнулась чья-то угловатая мужская фигура. Уловить это движение, попав в темноту из освещенного коридора, Гуров смог разве что благодаря остро развитой интуиции.

Почти инстинктивным, отработанным до автоматизма движением он поставил перед собой блок, прикрывая от удара верх грудной клетки локтем, а кулаком голову, и резко ушел влево, рискуя в темноте наткнуться на что-нибудь твердое, массивное, с острыми углами. Однако уже в который раз судьба уберегла его от неприятной случайности – на пути его ухода от возможного удара пространство оказалось свободным.

Мимо него, обдав волной воздуха, промелькнуло что-то блестящее, которое с хрустящим стуком влепилось в защелкнувшуюся дверь. «Нож!» – понял Лев, опять-таки почти на автопилоте нанося толчковый, от пояса, удар ногой. Подошва его легкой летней туфли (десантные берцы тут были бы самое то!) впечаталась во что-то подвижное и мягкое, но одновременно крупное и массивное. Из темноты раздался отрывистый вскрик, что-то тяжелое отлетело в сторону и повалилось на пол.

Нервное напряжение дало о себе знать, и уже секунду спустя глаза Гурова достаточно отчетливо воспринимали интерьер помещения в отсветах фонарей, в том числе и напавшего на него крупного черноволосого детину с темным угловатым лицом. Тот, как видно, будучи отлично подготовленным по части бразильской капоэйры, подбросил свое тело ногами вверх, и Лев едва ушел от коварного удара каблуком, нацеленным в его голову. Крутанувшись на месте, он одновременно с нырком подхватил руками тяжелый стул и, продолжая круговое движение, резко, с оттяжкой, ударил этим предметом меблировки по открытым ребрам противника.

На мгновение захлебнувшись от боли, тот, не доведя до логического завершения второй, еще более мощный замах другой ноги, надломился и безвольно рухнул навзничь. И сразу же был безжалостно прижат к полу ножками стула, на который немедленно уселся его сокрушитель.

Глядя на неизвестного сверху вниз, Гуров невозмутимо улыбался, что было заметно даже в темноте. Тот это видел, и его душила бешеная злоба. Но тело, словно жук в коллекции юнната, пришпиленный к картонке, было сковано ореховыми ножками стула. В этом положении он мог сколько угодно дрыгать ногами, что со стороны выглядело бы не столько угрожающе, сколько смешно и нелепо, мог бы действовать и свободной рукой, правда, скорее всего, без особого успеха. К тому же подобное заведомо чревато серьезными осложнениями, имелась высокая степень риска заработать жестокий удар, отбивающий всякую охоту к сопротивлению. Осознание всего этого парализовало и мышцы, и саму волю неизвестного.

– Ну, давай поговорим, – по-английски обронил Лев. – Кто ты, что здесь делаешь, кто тебя послал?

Нападавший сразу же понял, что оказался в руках не англосакса. Какой-то странный акцент в голосе наводил на мысли о его то ли чешском, то ли польском происхождении.

– Ты – поляк? – бессильно ворочая головой и шумно дыша, прохрипел он на гораздо худшем английском с явно латиноамериканским акцентом.

– Нет, я – русский, – спокойно уведомил сидевший на нем, что дало лежащему повод понять вполне определенно – этот человек себя раскрыть не боится.

Выводы из этого обстоятельства можно было делать самые безрадостные. То ли у этого русского невероятно мощные «прихваты», которые гарантировали его абсолютный иммунитет от судебного преследования, то ли… То ли он не собирается оставлять свидетеля? О небо! А ведь так и есть! Пречистая Дева Мария! Неужто это конец?! Безжалостные ножки стула, сдавливающие по бокам грудную клетку, отчего поверженному бандиту было очень трудно дышать, не оставляли в этом никаких сомнений.

– Ты меня убьешь? – спросил он, собирая в комок все свое подрастерявшееся мужество.

– Все будет зависеть от степени твоей откровенности, – ничуть не меняя интонации, ответил русский.

– Хорошо… – стараясь говорить ровно и не выдавать голосом кипящей внутри ненависти и леденящего душу страха, прохрипел его визави. – Но ты сначала меня отпусти.

– Здесь условия диктую я. – Гуров внутренне ощутил, что его противник практически сломлен и готов идти на откровенность. – Если хочешь жить, сделаешь так, как тебе будет приказано. Понял? Не тяни время и не испытывай моего терпения. Помни: сейчас всего один хороший удар по твоему каротидному синусу, и ты навсегда отправишься в страну вечных снов. Не хочешь этого?

Бандит, наконец-то в полной мере осознав свою беззащитность и бессилие, едва не заплакал, чего с ним не бывало уже очень много лет. Тягостно вздохнув, он нехотя заговорил:

– Меня зовут Мигель Аситис, я работаю на судне подсобником менеджера по сантехническому оборудованию. В эту каюту меня послал один из «стаффов», его зовут Ли Эпллтон. Он пообещал мне тысячу баксов, если я найду в каюте Стива одну его вещь. В общем, это флеш-карта, на которой записано что-то компрометирующее.

– Ты ее нашел?

– Н-нет!.. – Мигель для убедительности отрицательно покачал головой.

– Допустим… Ты Стива Аллена хорошо знал?

– Нет…

– А Веру Чубиченко?

– Нет…

– Вот что, голубчик! – Ребро подошвы гидравлическим прессом опустилось на кадык лежащего. – Менее чем за минуту ты успел соврать мне трижды. А такое не прощается. Молись! Тебе не будет легкой смерти. Ты сейчас будешь подыхать долго и мучительно.

Непререкаемый тон, каким были произнесены эти слова, боль в горле и мучительное удушье переполнили бандита ужасом и отчаянием.

– Не надо, не надо, сеньор!! – отчаянно просипел Мигель. – Я скажу, скажу! Флеш-карта лежит в моем кармане. Да, Стива я хорошо знал. Мы с ним иногда пропускали по стаканчику. Он мне поручал кое-какую работу и хорошо за это платил.

– Какую именно?

– Ну, если кто-то ему досаждал, то я очень быстро менял настроение этого человека.

– Он сам тебе об этом говорил?

– Да. Он просто называл имя, и этого было достаточно. Ну… Случалось девок уламывать, которые с ним не хотели ложиться в постель.

– А он что, гомосексуалистом разве не был?

– Бисексуал… – В голосе Мигеля промелькнула нотка презрения. – То на баб залазил, то сам становился в позу.

– Кто его любовник? Помкап?

– Да… – отчего-то с неохотой подтвердил мексиканец. – За Верой Стив бегал долго, но она его постоянно отвергала. Он из-за этого страшно нервничал и без конца закатывал истерики. На днях объявил, что, если она отвергнет его и в этот раз, ей не жить. Правда, я так понял, она знала о нем что-то очень важное. Может, повлияло и это. Ну, вот Стив и грохнул ее куском льда в висок. Я был в той каюте, видел все своими глазами. Шикарная телка – ничего не скажешь. Не понимаю, чего она кочевряжилась? Переспала бы с ним разок, глядишь, все бы и обошлось миром…

– Все понятно… – Гуров поднялся со стула и, почти не глядя, включил в каюте свет. – Лежать! – прикрикнул он, увидев, что его пленник собирается встать.

– Я же тебе все рассказал! – вновь опускаясь на пол, зло проворчал тот.

– От этого стула я тебя освободил, но речь не шла о том, чтобы ты прямо тут же отправился на все четыре стороны. Так что давай без претензий. Погоди-ка! Где-то я тебя уже видел…

И тут Лев вспомнил первый вечер пребывания на судне, учебный сбор пассажиров у шлюпок и наглый, вызывающий взгляд неизвестного верзилы. Он крепко связал Мигеля всем тем, что попалось под руку, – ремнями, полотенцами, и, притянув его стянутые за спиной запястья к намертво закрепленной в полу ножке кровати, вышел в коридор. Теперь ему предстояло разыскать фэбээровцев, чтобы наконец-то расхлебаться с этой историей. Но едва Лев дошел до середины коридора, как дверь в конце его распахнулась и из нее навстречу ему вылетели оба американца с пистолетами, взятыми на изготовку.

– Мистер Гурофф, не двигаться! Руки вверх! – проорал тот, что постарше. – Иначе мы открываем огонь на поражение!

– Ну, да, и убьете ни в чем не повинного человека. – Лев чуть приподнял руки, с нескрываемой иронией глядя на расходившихся янки. – Можете не кипятиться и не размахивать оружием. Я нашел свидетеля убийства Веры Чубиченко.

– Вы хотите сделать заявление? – уточнил старший фэбээровец.

– Да. Ее убил Стив Аллен. А при моей попытке его задержать он попытался убить меня самого, но в завязавшейся схватке случайно упал с большой высоты и свернул себе шею. Это железная, абсолютно достоверная версия, имеющая под собой все доказательные и правовые основания – мотористы внизу видели, что «стафф» скатился вниз по лестнице чисто случайно. Поэтому ни один суд, в том числе и США, не посмеет назвать меня виновным. А все те, кто попытается взвалить вину на невиновного, могут и сами стать фигурантами уголовного дела.

В ответ на недоверчиво-кислые взгляды фэбээровцев он достал из кармана свой сотовый и, нажав на кнопку диктофонной записи, дал послушать своим преследователям и подошедшему следом штурману (который, судя по всему, и позвал их в этот блок) свой диалог с латиноамериканцем.

– Боюсь, это ни о чем не говорит! – пробурчал фэбээровец постарше. – Информация получена незаконным способом.

– А вам что важнее – правильно полученная информация или реальный убийца? – Лев окинул всех троих испытующим взглядом. – Ребята, не забывайте о превратностях судьбы и не старайтесь быть «святее римского папы». Томас Джефферсон был твердо убежден в том, что не так страшен плохой закон, как кретин, берущийся исполнять хороший.

Гуров сознавал, что отчаянно блефует. С точки зрения американского права он, скорее всего, все равно продолжал оставаться подозреваемым. Цитату Джефферсона в порыве экспромта Лев сочинил тут же, по ходу своего зажигательного спича. Но, видимо, именно она стала окончательным аргументом, переубедившим американцев.

Переглянувшись, янки уведомили его о том, что хотели бы лично взглянуть на свидетеля убийства. Все четверо прошли в каюту Аллена. Старший фэбээровец некоторое время изучающе смотрел на связанного бандита, после чего внезапно воскликнул:

– Святые угодники! Да это же сам Франсиско Морес! Смотри, Эрни, это ж тот самый тип, который два года назад устроил бойню в центре Мехико… Помнишь, тогда были застрелены трое мексиканских полицейских и несколько случайных прохожих, в числе которых двое американцев. Ай да Фрэн-Койот! Его ищут по всей Америке, а он на туристическом судне обосновался.

– Ну и ну! – даже присвистнул младший. – Нам с тобой неслыханно повезло! Мистер Бинтсен обещал повышение сразу на две ступени тому, кто его скрутит. О-ля-ля! А с русским-то как быть?

– Да… Ладно! Что у нас к нему? Только лишняя головная боль, – отмахнулся старший. – Сэр, я надеюсь, вы… – заговорил он, с трудом подбирая слова и как-то непонятно глядя на Гурова.

– …Фрэн-Койота задержали только вы двое в ходе блестяще разработанной и проведенной вами операции, – догадавшись, в чем дело, рассмеялся Лев. – Можете быть спокойны – на ваши лавры я покушаться не собираюсь. И не забудьте, сэр, убрать караул от двери моей каюты и каюты моего друга. Я так понимаю, инцидент полностью исчерпан и мы с другом из подозреваемых автоматически стали свидетелями? Спокойной ночи!

Глава 9

Появление Гурова в коридоре, можно сказать, потрясло и ошеломило охранников, уныло стоящих столбами подле двери его каюты. Переглядываясь, они никак не могли уразуметь, каким образом этот русский смог покинуть помещение с охраняемой дверью и закрытым на двойной запор иллюминатором. Наверное, в этот момент они вполне могли поверить в то, что у Гурова на судне есть близнец или он обладает свойством проходить через стены. Подойдя к растерянным секьюрити, Лев жизнерадостно улыбнулся и, достав из кармана сипасску, чиркнул ею по замку.

– Джентльмены, вам здесь больше делать нечего, – простецки уведомил он охранников, продолжающих пребывать в состоянии ступора. – Господа из ФБР только что задержали крупного преступника, который теперь и будет главным фигурантом во всей этой истории. А я с этого момента полностью свободен от всех подозрений.

– Сэр, мы всецело вам доверяем, но без приказа начальства пост покинуть не можем, – хмуря лоб, негромко сказал охранник, похожий на латиноамериканца.

– Да ради бога! – рассмеялся Гуров. – Можете стоять хоть до утра. Ну а я – спать.

Чуть зевнув, он скрылся за дверью. В коридоре некоторое время царило молчание. Проводив взглядом прошедшую мимо них пожилую немку в отлично сидящем на ней костюме, второй охранник, явно итальянец, похожий на киноактера Микеле Плачидо, негромко обронил:

– А ведь он прав… Нам теперь какого черта тут околачиваться? Если русский все равно смог выйти из каюты, сделать какие-то свои дела, отпихнуться от фэбээровцев, то какого беса мы должны тут стоять?

– Ник, я с тобой согласен, – поморщился его напарник, – но без санкции начальства… уходить, я думаю, не стоит. А наш босс сейчас или спит, или со своей новой французской подружкой обжимается. Позвоним не вовремя – порвет в клочья.

Выслушав его, итальянец как-то неопределенно кивнул и, о чем-то подумав, многозначительно произнес:

– Знаешь, Хосе, мне так думается, тут и в самом деле замешана какая-то дьявольщина. Меня не оставляет ощущение, что за нами кто-то постоянно шпионит. Будто у самих этих стен появились глаза и они нас непрерывно буравят. И еще, знаешь – только не посчитай меня психом! – пока тут стоим, мне уже начала всякая чушь мерещиться. Только между нами! С полчаса назад мне показалось, что там, в конце коридора, промелькнула какая-то сгорбленная тень. Что-то наподобие не очень крупного примата – павиана или гиббона, с лохматыми волосами и бородой.

Латиноамериканец озадаченно посмотрел в его сторону, чуть слышно присвистнул и упавшим голосом прошептал:

– Ник, этого бородатого карлика я видел тоже. И что же это может быть? Помоги нам и спаси нас, Пресвятая Дева Мария… – и осенил себя двуперстием.

Итальянец немедленно проделал то же самое.

– Что-то произошло? – неожиданно прозвучал рядом знакомый голос босса, обладавшего умением ходить совершенно бесшумно и появляться в самый неподходящий момент.

– Все в порядке, сэр! – вытянувшись в струнку, бодро отрапортовали охранники. – Мы благодарим господа, что наша смена близится к концу.

С сомнением покачав головой, начальник охраны уведомил своих подопечных, что они и впрямь могут быть свободны, и, зашагав дальше, в сторону каюты Крячко, не мог не удержаться от того, чтобы не оглянуться. Странный, однако, выдался круиз, странные происходят события…

Утром следующего дня обе пары – Гуров с Марией и Стас с Маргаритой – сидели за столиком все того же открытого кафе. Любуясь океанским простором, они ели легкие бутерброды и запивали их фруктовыми соками. Мария, чрезвычайно довольная тем, что вчера все закончилось так благополучно, выглядела веселой и беззаботной. Гуров был сдержан и умиротворенно-флегматичен. Маргарита изо всех сил старалась показать, что у нее все в порядке и вообще она всем довольна и счастлива. Примерно то же самое, но куда менее успешно, изображал и Станислав. «У меня все обстоит наилучшим образом, у меня все прекрасно, я уверен в себе и твердо знаю, что дальше будет еще лучше!» – словно было написано на его лице, но в это почему-то верилось не очень.

Они говорили о всяких разностях, затрагивая темы от погоды до сегодняшней программы развлечений в тех или иных частях лайнера. И тем не менее где-то рядом продолжало витать ощущение некоторой натянутости. Неожиданно Лев сменил «светскую» тему о качествах здешнего меню на куда более всем близкую и понятную. Проследив взглядом за стройным бронзовотелым парнем с мускулистыми руками и сильным торсом, который прошел невдалеке от них, он негромко заметил:

– Смотри-ка, какого шпика нам подослали… Прямо Аполлон Бельведерский!

Все прочие, мгновенно замолчав, озадаченно обернулись в сторону скрывшегося за углом молодого качка и дружно посмотрели на Гурова, как ни в чем не бывало уминающего бутерброд.

– Лева, ты… уверен? – уточнила Мария.

На ее лицо набежала тень тревоги, а во взгляде читалась надежда, что замечание мужа – не более чем не вполне удачная шутка. Однако тот совсем не настроен был шутить.

– Стас, ты заметил, как он целился в нашу сторону, когда был еще в том конце палубы? А уж когда проходил мимо, делая вид, что мы его совсем не интересуем, тут и слепой не мог бы не заметить у парня крайнего внутреннего напряга, – испытующе взглянул на приятеля Гуров, не теряя все той же безмятежности во взоре.

– Гм… Лева, тогда я – слепой, – проведя ладонью по лицу, пожал плечами Крячко. – Ничего особенного в этом «манекенщике» я не заметил.

– А зря… – побарабанил пальцами по столу Лев. – Но это объяснимо – у тебя сейчас мысли от профессиональных проблем очень далеки. Ладно! Сделаем так… Ты сиди здесь и, что бы ни случилось – даже если тебе вдруг скажут, что я зову на помощь, – оставайся при наших дамах. Боюсь, следующий ход той твари, которая здесь занимается темными делами, будет нацелен против них. Надеюсь, не сегодня завтра мы с этой заразой покончим.

– А-а-а… – протянул Стас, видимо собираясь о чем-то спросить, но Гуров, коротко отмахнувшись, легким пружинистым шагом отправился в ту сторону, куда ушел качок.

Мария и Маргарита ошарашенно взирали то по сторонам, то на Станислава, который, враз растеряв какую бы то ни было оптимистичность, стал внутренне напряженным и озабоченным.

– Лева прав… Главная фигура в здешней бандитской иерархии пока не поймана, – заговорил он как бы про себя, но его соседки по столу отчетливо слышали каждое слово. – И этот урод никогда не смирится с тем, что кто-то нанес урон его здешней империи.

– Значит, опять ходить оглядываясь, значит, опять постоянно пребывать в тревоге… – огорченно произнесла Мария. – Господи, когда же все это закончится?

– Ты же слышала, что сказал Лева? Сегодня или завтра, – строго произнес Крячко. – А уж он-то знает, что говорит!

– Ладно, поверю вам на слово… – устало улыбнулась Мария и с сомнением покачала головой.

Гуров тем временем шел по палубе в густой толпе отдыхающих, вышедших понежиться под лучами еще не успевшего раскалиться солнца, и зорко отслеживал окружающую обстановку. Нигде поблизости качка заметно не было. Поднявшись палубой выше, он двинулся в обратном направлении. Примерно над тем местом, где находилось их излюбленное кафе, Лев неожиданно заметил двоих мужчин, один из которых и был тем самым, как его поименовал Стас, «манекенщиком». Парень о чем-то разговаривал с плотным светловолосым мужчиной в форме младшего офицера. Судя по выражению их лиц, говорили они о вещах чрезвычайно важных.

Постаравшись пройти мимо так, чтобы не обратить на себя их внимания, краем уха Гуров уловил сказанное офицером:

– …К чему такая спешка?

Что ответил качок, он не расслышал и поэтому решил остановиться где-нибудь рядом. В шаге от этих двоих, опершись о край борта, стояла солидная мадам и любовалась океанской далью. Как бы тоже залюбовавшись привольным водным простором, по которому бежали нескончаемые табуны волн, Лев достал из кармана свой сотовый и сделал вид, что снимает увиденное на камеру. Из-за нескончаемого шума, доносящегося со всех сторон, он едва расслышал слова качка:

– …А которую из них? Помоложе или постарше?

Офицер ему что-то ответил, и они тут же разошлись каждый в свою сторону. Из услышанного Гуров сделал несколько важных умозаключений. Прежде всего неведомый главарь очень встревожен, поэтому спешит нанести какой-то свой удар. Но какой? Судя по последней расслышанной фразе, речь могла идти или о покушении, или, скорее всего, о похищении кого-то из их со Стасом спутниц. Но на ком эти забугорные отморозки остановили свой выбор? Кто ими намечен в качестве жертвы – Рита или Мария?

Глянув вслед офицеру, Лев решительно пошел следом за ним. Следовало выяснить, что это за птица, чтобы в случае чего выбить из него нужную информацию. Он уже понял, что чикаться с подобной братией – себе в убыток. «Прессовать уродов так, чтобы забыли слово «мама»!» – свирепо мыслил Гуров, незаметно отслеживая продвижение офицера. Вспомнив про Юрия, он достал сотовый и, набрав номер официанта, услышал знакомый голос:

– Хэллоу! Ай-м лыстынинг тю! (Алло! Я слушаю!)

– Юра, это Лев Иванович. Ты сильно занят?

– Здравствуйте, Лев Иванович. Отойти не могу, но, если что надо, отвечу.

– Юра, тебе знаком младший офицер, роста среднего, светловолосый, крепкий, усы рамочкой до нижнего края подбородка, на пальце перстень с крупным изумрудом?

– Знаю его в лицо, а вот как по имени – затрудняюсь сказать. Он из новеньких. Вам нужна о нем информация?

– Да, Юра, очень нужна. И еще об одном. По виду он латиноамериканец, роста выше среднего, накачанный, прямо культурист. Ходит в синих шортах и…

– Лев Иванович, я понял, о ком вы говорите, – торопливо перебил его Юрий. – Простите, я вам скоро перезвоню!

«Да-а-а, тут – не у нас. Тут время – деньги…» – философски отметил Гуров, убирая телефон. Хотя ожидаемой информации от Юрия он получить не успел – того, как видно, напряг кто-то из менеджеров, неплохо было уже то, что парень имел представление об интересующих его личностях.

Лев, теперь уже не спеша, спустился на свою палубу и, направляясь к кафе, где – он в этом был уверен – его дожидались Стас и Мария с Ритой, заметил сухощавого типа, шедшего впереди. Его Гуров видел впервые, но внутреннее чутье внезапно подсказало – какой-то мутный, подозрительный тип. Убавив шаг, он пошел следом за сморчком, как мысленно окрестил неизвестного. Тот, ничего не подозревая, неспешно шествовал в одном ему известном направлении. Когда меж гуляющих по палубе стал виден яркий, цветистый навес кафе, Лев даже издалека разглядел, что за тем столиком, где недавно сидела их компания, находятся совсем другие люди. Насколько можно было судить по реакции сморчка, того тоже что-то очень озадачило. Он поспешно достал из кармана какой-то гаджет наподобие японского радиоселектора уоки-токи и что-то кому-то доложил, продолжая шествовать мимо кафе.

«Где же они есть-то?» – обеспокоенно подумал Лев и, прибавив шагу, обогнал сморчка, внимательно, запоминающе посмотрев ему в лицо. Сморчок даже отшатнулся, увидев слишком уж явно выраженный интерес к своей маловыразительной персоне со стороны атлетически сложенного незнакомца. Хотя, как явствовало из выражения его лица, Льва этот тип, скорее всего, где-то уже видел. Может быть, на кем-то предоставленном ему фото?.. Их обмен молчаливыми взглядами длился всего пару мгновений, после чего сморчок поспешил отвернуться в сторону и с ничего не выражающим видом зашагал куда-то прочь.

«Та-а-ак!.. – мысленно констатировал Гуров. – Судя по всему, «пахан» обделался неслабо, и у него началась истерика. А с чего бы такое вдруг приключилось? Стоп! У меня же флешка, которую я забрал у этого «Мигеля»-Франсиско! Получается так, что за ней началась охота. И ставки в этой охоте, скорее всего, расти будут как на дрожжах. Так, куда же подевалась наша команда?..»

Он достал сотовый и набрал номер Марии. После череды гудков раздался щелчок, и голос жены чуть обеспокоенно спросил:

– Лев, что-то случилось?

– Нет, у меня все в порядке. Это у вас что случилось? Вас почему не оказалось в кафе, когда я вернулся? Кстати, ты сейчас где? У себя?

– Ну, да, конечно! Тут и Стас с Ритой. Нам просто пришлось уйти оттуда, потому что пришли двое электриков и сказали, что где-то коротит кабель, а он проходит под нашим столиком в технологическом туннеле. Ну, мы встали и ушли. Подумали, что ты придешь, увидишь электриков и догадаешься, что к чему. Рит, Стас, вы что, уже к себе? – Последнюю фразу Гуров едва расслышал, поскольку она была обращена не к нему, и Мария произнесла ее, опустив телефон.

И тут Льва осенило…

– Всем быть на месте! Никому никуда не двигаться! – жестко распорядился он.

– Что-что?.. – чуть запоздало поднеся к уху телефон, переспросила Мария и тут же, скорее догадавшись, чем расслышав, что хотел сказать муж, торопливо откликнулась: – А! Поняла! Стас, Рита – назад! – скомандовала она.

Облегченно вздохнув, Гуров поспешил в свою каюту. Его встретили три выжидающих взгляда, едва он появился на пороге.

– Лева, что за горячка?! Что за хрень-морковень? – недоуменно хмурясь, поинтересовался Крячко.

– Фу-у-у! Это наша большая общая удача, что вы задержались у нас, а не пошли в свою каюту, – плюхнувшись в кресло, сообщил Гуров. – А вы в курсе, что вас согнали не электрики, а те, кто открыл за нами охоту? Сейчас в кафе никаких ремонтников нет – их и след простыл, а за нашим столиком уже сидит какая-то другая компания.

– Лев Иванович, но, может быть, они просто быстро все успели починить… – неуверенно произнесла Маргарита, пожимая плечами.

– Нет, что-то тут нечисто… – помотал головой Гуров.

Он рассказал о своем наблюдении за сморчком, о том, как того удивило отсутствие в кафе Стаса и Марии с Маргаритой.

– И что из этого следует? – слушая его, прищурился Крячко.

– А из этого следует то, что в вашей каюте спрятана засада, – на скулах Льва загуляли сердитые желваки. – Они-то надеялись, что вы с Ритой сразу пойдете к себе после визита в кафе «электриков». А вас все нет и нет. Хлопцы занервничали, доложились боссу. А тот выслал соглядатая – не вернулись ли вы назад? А вас и там нет. Поэтому в вашу каюту пойдем мы с тобой – устроим им сюрприз, – мотнул он головой в сторону Стаса и хитро улыбнулся.

– Хм… Логично! Но… Почему же они нацелились именно на нас с Ритой? Если у тебя интересующая их флешка, то почему они не устроили засаду здесь? – продолжал недоумевать Крячко.

– Думаю, причин тут несколько, – доставая из кармана ярко-желтый сплющенный «желудь» флеш-карты, с азартными искрами в глазах заговорил Гуров. – Но главная – ваша каюта в самом конце коридора, откуда проще простого обездвиженных людей переправить в другое место через технологическую дверь, которая всего в паре метров от вашей, а потом шантажировать меня. Так что мы им сейчас устроим «варфоломеевскую ночку». Но вначале посмотрим, что там за информация на этой флешке.

Он включил телевизор и, вставив флеш-карту в соответствующий порт, увидел на экране контуры нескольких информационных папок, подписанных по-английски.

– «Мой отдых»… «Мой друг»… – Лев читал их названия в русском переводе. – «Мой секс»… Да-а-а уж! Так, что тут дальше? «Мои тайны». Хм, а вот это уже интереснее! Похоже, тут может быть что-то очень важное…

Нажав на кнопку пульта, он открыл папку, и на экране тут же во всю его ширь появились чьи-то волосатые ягодицы, а из динамиков раздались охи и сладострастные причитания двух мужских голосов. Почти сразу же масштаб изображения изменился, и в кадре стали видны нежащиеся на постели Стив Аллен и… помощник капитана. Женщины при виде этой картины немедленно отвернулись с негодующими междометиями. Стас, раскачиваясь в кресле и хлопая себя ладонями по коленкам, язвительно расхохотался.

Ощутив где-то на дне желудка приступ тошноты, Гуров отключил этот слишком уж мутный файл и продолжил знакомство с другими папками. Крячко, будучи уверенным, что, «кроме этой гомосяцкой похабени, ловить там больше нечего», изъявил скепсис по поводу возможности найти нечто по-настоящему дельное. Однако Гуров чувствовал: тут что-то должно быть и существенное. Не из-за этой же самодеятельной порнографии, пусть даже и извращенческого характера, кто-то открыл охоту за флешкой!

Пару раз нарвавшись на папки, переполненные немыслимой грязью, где групповые оргии чередовались с содомией, он открыл папку, озаглавленную незамысловато «Пустячки». Впрочем, здесь тоже практически все файлы оказались все той же скверной порнушкой. Однако был еще один файл, озаглавленный лишь цифровой индексацией. Уже без особой надежды щелкнув «Воспроизвести», вместо уже донельзя осточертевших кадров разврата Лев увидел десятизначное число и три непонятных слова на английском, начертанные готическим шрифтом: «ЗНАНИЕ, ПРЕДАННОСТЬ, ТАЙНА». Сразу же стало ясно, что это какой-то код. Но кто и что при его помощи держит в секрете от других, было совершенно непонятно.

– Что там, что там? – оживились остальные, поспешив к экрану.

– Это что-то вроде золотого ключика Буратино к какой-то дверце, чтобы ее открыть, – задумчиво глядя на загадочные слова и цифры, негромко прокомментировал Гуров. – Вот только где она, эта «каморка папы Карло», в которой за холстом с картиной скрыто что-то о-о-очень, я бы сказал, важное?

– Знаешь, Лев, эти три слова, образующие что-то вроде девиза, мне как-то уже доводилось видеть, – сказала Мария, не отрывая взгляда от экрана монитора. – По-моему, по телевизору как-то была передача про тайные общества – это еще год или два назад, и вот там какой-то человек рассказывал про всяких там иллюминатов, масонов, рептилоидов. Уже не помню, применительно к чему он назвал этот девиз, но потом телеведущий сообщил, что вскоре после съемок видеофильма этот человек погиб в автокатастрофе при загадочных обстоятельствах.

– Обычное дело… – саркастично хохотнул Крячко. – Мрази ни перед чем не останавливаются, чтобы спрятать концы в воду. Слушай, Лев, а не помощник ли капитана – тутошний главарек всей этой шатии-братии? Что, если у него в каюте и находится эта самая «дверца»? А?

– Не исключено… – пожал плечами Гуров. – Хотя, на мой взгляд, как главарь он не очень убедительный. Ну, погомосячить со своим любовничком-крупье, думаю, он, что называется, в теме. А вот командовать головорезами… С такой квелой мордой? Не уверен…

– Лев Иванович, вы считаете, что все главари – сплошь брутальные громилы саженного роста? – грустно улыбнулась Маргарита. – Вспомните Верхова. Ну, кто бы мог подумать, что этот трусливый упырь способен пить кровь из сотен человек? А на деле-то…

– Да, Рит, в этом ты абсолютно права… – развел руками Лев. – Хорошо, будем держать помкапа в поле зрения. Ну а сейчас что? Идем брать засаду?

– Лева, они ведь могут быть вооружены! – встревоженно напомнила Мария. – Может, зря лезете на рожон?

– А кто сказал, что мы лезем на рожон? – хитро рассмеялся Гуров. – Мы им сейчас такое представление устроим, что им станет не до оружия. Пошли, Стас. А вы тут сидите, как послушницы в келье, – никого ни по какому поводу в каюту не впускать. Кстати, сразу я не обратил внимания – вон, фиксатор замка. Кнопку нажал – и никакой сипасской его не откроешь.

Выйдя в коридор, Лев почему-то направился в сторону, противоположную каюте Стаса – к выходу на палубу. Сообразив, что Гуров задумал какой-то маневр, Крячко молча последовал за ним. Поднявшись по лестнице на палубу выше, они вскоре оказались у телестудии. Уже отчасти знакомый им охранник Хосе несколько растерянно поинтересовался:

– Вам кого, господа?

– Режиссера и видеооператора, – многозначительно подмигнув, сообщил Лев с жизнерадостной улыбкой. – Они могут снять сенсационные кадры.

Тот, заглянув внутрь студии, кого-то окликнул, и к приятелям вышел тот самый режиссер, который минувшим днем готовил прямую трансляцию их выступления по кабельному телеканалу «Принцессы Энни». Удивленно взглянув на визитеров, он сдержанно поинтересовался, чему обязан их появлением, и настороженно добавил:

– Вы желаете сделать еще какое-то заявление?

При этом в его глазах читалось: «Что они, черт подери, затеяли, эти русские?..» Но Гуров поспешил его успокоить.

– Сэр, не желаете снять любовников жены моего друга, которые совсем распоясались и уже в открытую приходят в его каюту, как в свою собственную, и никак не желают ее покидать? – вкрадчиво предложил он.

– Это действительно так? – посмотрел на Стаса режиссер с внезапно загоревшимся интересом.

– Оф коос, сэр! (Разумеется!) – энергично закивал Крячко. – Они и сейчас, в данный момент, занимаются там любовью.

– Хм… – вдруг засомневался режиссер. – Допустим… Но если мы сейчас туда придем, то не окажется ли это нарушением чьих-то прав? Вы не допускаете возможности иска в суд в связи с несанкционированным вторжением в личную жизнь?

– Сэр, вторжение в личную жизнь уже произошло – в мою личную жизнь! Это моя каюта, в ней находится моя жена! И я имею полное право общественного освещения факта супружеской измены! – с некоторым даже надрывом, колотя себя в грудь кулаком, возмущенно проговорил Станислав.

– Сэр, в чужую каюту мы с вами войти не сможем ни за что и никогда, – снисходительно улыбнулся Лев. – Сипасска этого джентльмена подойдет только к его каюте. Этого вам достаточно?

Судя по всему, последний довод поставил окончательную точку на сомнениях режиссера. Заглянув в студию и окликнув оператора, он в предвкушении маленькой, но скандальной сенсации поспешил следом за приятелями. Пройдя в коридор пассажирского блока и остановившись у каюты в конце коридора, они некоторое время прислушивались. Но изнутри не доносилось ни звука. Режиссер моментально поскучнел и вяловато махнул оператору – снимай, чего уж там, раз все равно пришли.

Тот послушно включил камеру, взяв в кадр дверь и стоящих перед ней. Чиркнув по декодеру сипасской, Крячко решительно шагнул внутрь каюты и… Никого в ней не увидел. Но закон жанра требовал бурного развития событий. Повернувшись к камере и яростно жестикулируя руками, Стас грозно оповестил:

– Леди энд джентльмены! Сейчас на ваших глазах я перерою эту каюту и найду негодяев, которые хотят разлучить меня с моей любимой! Смотрите, смотрите все!!

Режиссер, по достоинству оценив этот нестандартный актерский ход, благосклонно улыбнулся и изобразил «о’кей» пальцами правой руки. Разумеется, никаких любовников здесь нет, но для скучающей публики и это незапланированное «пип-шоу» может оказаться вполне приемлемой развлекухой. Крячко тем временем, продолжая бушевать с мощью девятибалльного шторма, решительно открыл стенной шкаф и, картинно выбросив из него все содержимое, направился к душевой.

– …А ну-ка, не здесь ли он спрятался, этот гнусный мерзавец? – мешая воедино русские и английские слова, продолжал реветь он разъяренным мастодонтом, которого цапнул за пятку саблезубый тигр.

Окончательно придя в хорошее расположение духа, режиссер радостно потирал руки – этот чудак из далекой России был настоящей находкой для такого комедийного сюжета. Однако в следующий момент он ошеломленно увидел, как русский за грудки выволакивает из душа двоих темноволосых парней в гавайских рубашках. Те, как видно, никак не ожидали подобного развития событий и совершенно не знали, как им реагировать на происходящее.

А Крячко, волоча их под объектив камеры, грозно рычал и только что не извергал из ноздрей струи раскаленного пара. Не давая опомниться этим двоим, он внезапно развел их в разные стороны и резко свел лицом к лицу. Те с воплем громко стукнулись лбами, теряя всякую возможность ориентироваться в пространстве. Воспользовавшись тем, что они на мгновение обмякли и потеряли способность сопротивляться, Стас отпустил их рубашки, но тут же схватил за уши, стиснув их своими крепкими пальцами, словно железными клещами.

Окончательно деморализованные «гавайцы» утратили всякую способность хоть как-то реагировать на этот бред наяву. Как два нелепых манекена, они стояли лицом к видеокамере, уныло дожидаясь конца этой иррациональной фантасмагории, будучи не в силах и на йоту понять сути того, что с ними происходит и как они вообще могли оказаться в подобной ситуации.

– Признавайтесь, негодяи, вы – любовники моей жены? – мотая их головы за защемленные в пальцах уши, громыхал Станислав. – Я дал клятву на кресте, что выкину за борт всякого, кто покусится на мою семью! Говорите, признавайтесь, канальи!

Учитывая то, что «гавайцы» не понимали и половины сказанного Стасом, Гуров любезно взял на себя труд перевести его сентенции на вполне понятный английский. Уразумев, что этот разъяренный тип собирается отправить их за борт только за то, что они якобы блудили с его женой, «гавайцы» совсем пали духом, начисто забыв о припрятанных под одеждой «береттах». Да и какие «беретты» могли бы тут помочь, если этот свирепый ревнивец, скорее всего, способен голыми руками порвать их на части?!

– Сэр, ноу, ноу! – хором заголосили «гавайцы», надеясь хоть как-то умилостивить это безжалостное чудовище с иерихонской трубой хриплой глотки. – Мы не любовники, мы не любовники! Нет! Нет! Мы здесь… Мы…

А вот что «мы» делали в чужой каюте, «гавайцы» не знали, как объяснить. В самом деле! Чем и как обосновать, какую безобидную причину найти тому, что они оказались не где-нибудь, а именно здесь?! Осекшись, глазами полными слез, они искоса обменялись вопросительными взглядами, безмолвно вопрошая друг у друга: что же сказать-то?

Не признаваться же в самом деле в том, что они пришли сюда вовсе не для дружеского чае– или кофепития, а для того, чтобы взять в заложники проживающих в этой каюте?! Боже, если бы они знали о том, что этот хрипатый зверь обитает на этой площади, они бы сюда не сунулись и под дулом автомата! Да этого бронтозавра наверняка и «беретта» не рискнула бы прострелить…

Режиссер, наблюдая за развертывающимся экспромт-шоу, едва не подпрыгивал от радости. За всю его карьеру еще ни разу не было более отпадного зрелища. Наконец один из «гавайцев», случайно заметив валяющийся на полу бюстгальтер Маргариты, с ликованием сообразил, какую версию можно было бы использовать.

– Сэр, хочу вам признаться, мы с другом – фетишисты! – торопливо заговорил он, понимая, что еще минута пребывания его левого уха в кошмарных живых тисках – и оно отпадет само собой. – Мы не способны вступать с женщинами в естественную связь, и нас удовлетворяет лишь обладание предметами их нижнего белья.

– Да, да, сэр, это все чистая правда! Мы не любовники вашей жены, мы собирались похитить ее белье для… фетиш-секса, – воспрянув духом, зачастил другой. – Ваша жена столь красива, что мы просто с ума сходили от страсти по ее нательным вещам. Ой! Больно же!

– Вы чего, онанисты, что ли? – недоуменно уточнил Крячко.

– А-а юу мастурбато? – тут же перевел его вопрос на английский Лев.

– Йесс! Йесс! – обрадованно подтвердили «гавайцы». – Простите нас! Мы больше никогда не посмеем проникать в вашу каюту!

– А вы ничего тут не взяли? – строго прищурился Стас. – Лев, проверь!

Гуров не спеша обшарил карманы обоих «гавайцев». При этом с ловкостью, достойной Кио, абсолютно незаметно для объектива видеокамеры, он позаимствовал «беретты» бандитов в тот момент, когда находился за их спиной. Те ощутили, как их задние карманы отчего-то вдруг стали легче пушинки, но не посмели и пикнуть по этому поводу.

– Нет, ничего не обнаружилось, – с оттенком разочарования сообщил Гуров. – Отпусти уже их…

С перекошенными лицами, стеная и охая, держась рукой за распухшие уши, один – за правое, другой – за левое, бандиты опрометью метнулись из каюты в коридор. Проводив их объективом, оператор просиял улыбкой – часто ли такое снимешь?! – и доложил своему боссу, что материал отснят отличный и его можно давать для демонстрации «вживую».

Глава 10

Телевизионщики тут же поспешили в свою студию, и уже через четверть часа на экранах телевизоров появились многим уже знакомые лица Льва Гурова и Станислава Крячко, проводивших «воспитательную работу» среди «трудных переростков». Запоздало осознав, сколь низко они сами себя опустили, «гавайцы», скрежеща зубами, сидели в своей каюте, взирая на телеэкран. Неожиданно в дверь кто-то постучал. Парни переглянулись – этот стук ничего доброго им не сулил. Скорее всего, пришел тайный помощник босса по кличке Сморщенный, которому тот поручал самые «деликатные» дела. В частности, по устранению тех, кто провалил ответственное дело да еще и засветился при этом сверх всякой меры.

О Сморщенном среди подручных босса ходили целые легенды. Тот был настоящим мастером своего дела. Хлипкий и вялый, он едва ли имел возможность действовать ножом или кулаком, а вот тайными, скрытыми от глаза способами и средствами мог отправить на тот свет любого, на кого указывал босс. Причем, будучи абсолютно глухим к чужой боли, не имеющим и грана сострадания, работал виртуозно, искусно маскируя им же устроенную смерть под несчастный случай, естественную кончину или самоубийство.

И вот теперь Сморщенный пришел за их жизнями. А то, что за дверью именно он, сомнений у «гавайцев» не было ни на йоту. Парни снова переглянулись и поняли друг друга без слов. Убить Сморщенного даже голыми руками для них труда не составляло, но это означало прямой конфликт с боссом, со всеми вытекающими последствиями. По возвращении из плавания их могла ждать на суше кошмарная смерть, наподобие погребения заживо. Поговаривали, что у босса где-то есть целое кладбище тех, кто умер в процессе собственных похорон. Но и по-бараньи безропотно подчиниться року тоже совсем не хотелось…

Стук повторился, став настойчивым и властным. Один из парней, горемычно вздохнув, направился к двери. Нажав на кнопку, он потянул ручку на себя, но, увидев в проеме Сморщенного, растянувшего в подобии улыбки бесцветный рот, с самоуверенным спокойствием ядовитого паука, который заползает в гнездо спящей птицы, «гаваец» не выдержал и резко толкнул дверь назад, при этом ударив киллера по правой руке, которую тот держал перед собой как бы на изготовку.

Сдавленно и визгливо вскрикнув, Сморщенный со стуком рухнул на пол. «Гавайцы», опешив, выскочили из каюты и увидели его корчащимся на полу в предсмертной агонии. Уже слабеющей левой рукой киллер пытался вытащить из правой ладони засевшую в ней ядовитую иглу. Скорее всего, Сморщенный намеревался нанести ею укол тому, кто первым подойдет к двери, и поэтому прятал свое смертельное оружие в правом кулаке, никак не предполагая, что яд достанется ему самому…

Сообразив, что Сморщенного лучше всего затащить в каюту, пока его здесь никто не увидел, парни схватили киллера за все еще подергивающиеся конечности и одним рывком убрали из коридора. Но дверь закрыть не успели. Появившийся как бы из ниоткуда среднего роста незнакомый мужчина, с незапоминающимся лицом и бесцветным голосом негромко отметил:

– Вам трудно будет доказать, что этого человека убили не вы.

«Гавайцы» обессиленно уронили руки, с усталой ненавистью глядя на неизвестного. Да что ж сегодня за день такой?! Задание шефа не выполнили, на весь свет опозорились, а теперь вот еще и со Сморщенным засыпались.

– Кто вы и что вам нужно? – даже не сказал, а выдохнул один из парней.

– Кто я – вам знать необязательно, – чуть заметно усмехнулся неизвестный. – Но могу сказать сразу, что в моем лице вы имеете свой единственный шанс выжить. Выжить хотите? Тогда идемте со мной. До конца плавания вам придется перейти на нелегальное положение. Но взамен за спасение вы мне расскажете все, что знаете про босса.

«Гавайцы» в ответ смогли лишь тягостно вздохнуть. Ничего не говоря, они уныло поплелись следом за ним.

…Распростившись с телевизионщиками, приятели отправились в номер Льва. Шагая по ковролину, скрадывающему звук шагов, Крячко был донельзя доволен только что состоявшейся экзекуцией. Когда он обнаружил «гавайцев» в душевой кабине, его, что называется, чуть кондрашка не хватил при одной только мысли о том, что с ним и Ритой могло бы произойти, приди они в свой номер, не догадываясь о затаившейся в нем опасности.

Гуров, напротив, был озабочен. Ему не давала покоя мысль о том, каким может быть следующий шаг главаря криминального сообщества, который наверняка пойдет на самые крайние меры, чтобы заполучить флешку. Разумеется, вполне выигрышным смотрелся вариант ее возврата, что без труда можно было бы провернуть под тем или иным соусом. Скажем, состроить из себя неких беспринципных деляг, которые за бакс родную мать продадут, и провести торг с «отжимом» приличной суммы денег. Впрочем, нет, этот вариант смотрелся слишком ходульным. Себе они уже успели создать определенную репутацию, и на такую удочку никто не клюнет.

Можно было бы устроить потасовку с кем-то из подручных главаря – с тем же качком, например, в ходе которой «нечаянно» выронить носитель компромата. Но это тоже не фонтан. Он ее может просто не заметить. А если и заметит, как догадается, что именно из-за этого небольшого предмета его босс готов выскочить из собственных штанов? Вопросы, вопросы, вопросы…

Мария и Рита, услышав о том, как Стас за уши оттрепал двоих киллеров, кинулись включать телевизор. Ждать пришлось недолго. Когда на экране появился Крячко, рвущий и мечущий направо и налево, при этом распространяющийся о том, что ищет не кого-нибудь, а предполагаемых любовников своей жены, Маргарита моментально поскучнела. И даже та часть сцены, в ходе которой было провозглашено во всеуслышание, что она невинна, аки непорочная голубица, ее уже не привела в прежнее расположение духа.

Заметив эту перемену в ее настроении, Стас тоже насупился и замкнулся. Окинув их обоих взглядом, Лев негромко обронил:

– Это была вынужденная мера. Рита, поверь на слово – уж мне-то ты, надеюсь, веришь? – у нас не было другого выхода. Этих «мокрушников» – а пришли эти ребята брать вас заложниками – нужно было как-то дезориентировать, сбить с панталыку. Если бы вы встретились с ними в каюте один на один, вас бы ждало вот это… – Он выложил на стол две компактные мощные «беретты», снабженные миниатюрными высокоэффективными глушителями.

Мгновенно наступило молчание. У всех, в том числе и у Станислава, разом отвисли челюсти.

– Ни х-х… Ни фига себе! – только и смог произнести он.

– Ой, Левка, в тот день, когда ты надел милицейскую форму, криминальный мир лишился своего крупнейшего авторитета, – с уважительной иронией констатировала Мария, качая головой.

– Знаешь, счастье мое, – Гуров обтер оружие носовым платком и спрятал пистолеты в ящик фасонистой тумбочки, – хороший опер должен на голову быть по своим умениям выше тех, кого ловит. Грош цена оперу, у которого урка средь бела дня ухитряется из кобуры выудить его служебное оружие и его же взять на мушку.

– А-а, ты про тот случай с лопухом из Замоскворечья? Да-а-а… Было дело! – несколько оттаяв, рассмеялся Крячко. – Ну, что, теперь-то мы пойдем? Не век же вам надоедать?

– Да вы нам вроде надоесть-то и не успели… – Мария о чем-то задумалась, немного нахмурив лоб. – Вообще-то я была бы не против, если бы вы здесь остались и до завтра. Дело-то, я вижу, принимает серьезный оборот, и всем нам резоннее держаться вместе.

– И спать в одной куче? – иронично хохотнул Крячко. – Располагаться-то где тут? Пойдем, наверное. Вот если бы Лева поделился своим арсеналом, это было бы здорово.

– А что? Поделюсь. – Лев выдвинул ящик тумбочки. – Только, Стас, ты должен помнить, что с оружием шутки плохи. И если что…

– О-о-ой! – В голосе Крячко зазвучал сарказм. – А то я первый раз в жизни вижу такую загадочную вещь, как пистолет!

Когда Стас и Рита ушли, Мария, проводив их взглядом, чему-то улыбнулась.

– Наверное, сяду за книгу, – разминая запястья, наподобие спортсмена перед решающей схваткой, объявила она. – Нет, в самом деле, тут можно накатать такой боевик, что наши корифеи по части сочинительства на тему «убегают – догоняют» от зависти утопятся. Ну, кто бы мог подумать, что развлекательный круиз по Атлантике обернется таким триллером?

– Да, наверное, ты права – поверить в это трудно, – подойдя к жене, Лев обнял ее за плечи. – Но эта идея мне понравилась! Я просто уверен, что твоя будущая книга обречена на успех. А что? Когда театралы узнают, что сама – САМА!!! – Мария Строева издала приключенческие мемуары, той же Ролингс, с ее Гарри Поттером, останется только нервно курить в сторонке.

– Ты… серьезно?! – Мария изучающе посмотрела на мужа, но так и не смогла понять – шутит он или и в самом деле считает ее сентенцию реально выигрышной идеей.

– Знаешь, Марьюшка-царевна, – обычно Гуров так называл Марию в тех случаях, когда или очень волновался за нее, или был настроен сугубо философски, – жизнь – такая штука, что сказанное в шутку зачастую куда более реально и осуществимо, чем сказанное всерьез. Правильно сказал кто-то из юмористов, что самые глупые вещи всегда делались только с самым серьезным видом – от великого до смешного всего один шаг. И наоборот. Так что, если почуяла в себе писательские дарования – дерзай.

– Гм… – Мария некоторое время сосредоточенно смотрела в потолок. – Лев, если ты меня разыгрываешь, то это жестоко. А если нет, то жестоко вдвойне! Ведь если я втянусь в сочинительство, мне тогда придется выбирать между книгами и театром. А без театра я прожить не смогу. Уж лучше бы назвал бездарностью! Эх, Левка! Мы сегодня никуда больше не пойдем?

– Давай сходим… Может, посидим в кафе «Сказки Аладдина»? Там очень мило, уютно, хорошая индийская кухня. Потом заглянем на показ мод, на аукционе посидим, да и просто погуляем по палубам. Мы же отправились в круиз отдыхать, развлекаться, а не прятаться от всяких-разных бандюг. Вперед!

– А, пошли! – изобразив лихой жест, означающий «уж бить горшки – так без остатка!», Мария направилась к стенному шкафу, где висел ее «официозно-неофициозный», как она его называла, костюм.

По примеру жены, Лев, порывшись в своем гардеробе, тоже слегка «приджентльменился», и они вышли на палубу. Идя через толпу отдыхающих, которая живыми ручейками тянулась в самых разных направлениях – кто-то в сторону казино, кто-то в пиццерию, – они разговаривали ни о чем – о погоде, о чайках, сопровождающих лайнер, об облаках, плывущих в небе… И если для Марии этот выход «в люди» был и в самом деле обычной прогулкой, то Гуров и здесь не мог перестать быть профи от сыска. На автопилоте, неприметно для окружающих, он зорко отслеживал окружающую обстановку.

Когда они подходили к «Сказкам Аладдина», Лев вдруг почувствовал слежку. Как это произошло, он едва ли мог бы объяснить. Но в какой-то неуловимый момент всей спиной ощутил недружелюбный, угрожающий взгляд недоброго человека. Открывая Марии стеклянную дверь в кафе, он нашел повод оглянуться и сразу же понял, кто именно смотрел ему в спину. Это был крупный детина англосаксонской наружности, с сантиметровой щетиной на щеках, в клетчатой рубашке и широченных шортах, открывающих мосластые волосатые ноги.

Не желая портить Марии настроение, Лев не стал ей говорить об очередном соглядатае. Пройдя следом за метрдотелем к свободному столику, он сел так, чтобы было видно входную дверь. Они выпили какого-то индийского вина, настоянного то ли на корне лотоса, то ли на цветах какой-то особенной кувшинки. Затем принялись за доставленные официантом индийские яства – чапати с бараниной, бирьяни и бхуджия. Пробуя чапати, Гуров заметил, как «клетчатый» немного погодя тоже вошел в кафе и сел в некотором отдалении от них.

Слушая не совсем привычные уху европейца звуки индийских музыкальных инструментов и пение двух хорошеньких близняшек в красивых сари, супруги время от времени перебрасывались словами. Неожиданно Мария оглянулась и негромко сообщила:

– Лева, возможно, у меня уже нервы не в порядке, но мне почему-то кажется, что кто-то здесь за нами следит.

– Да, наверное, можно сказать и так… – невозмутимо кивнул Гуров. – Правда, я это уже давно заметил, просто не хотел тебя расстраивать. Вон он сидит, хмырь небритый. Но ты не волнуйся. Я его вижу и ситуацию держу под контролем.

– Это… Из тех самых? – Забыв о еде, Мария вопросительно смотрела на мужа.

– Предположительно… – Словно ничего особенного и не произошло, Лев преспокойно продолжал уминать индийский деликатес. – А ты чего не ешь-то?

– Что-то уже не хочется… – чуть поморщилась Мария.

– А ты ешь через «не хочу» – так надо. Пусть он не догадывается, что мы его уже расшифровали. – Гуров покосился в сторону «клетчатого» и, некоторое время понаблюдав, жизнерадостно улыбнулся, как-то особенно посмотрев на жену: – Надо бы его как следует хорошенько прощупать…

– Что, опять какую-нибудь авантюру задумал? – мгновенно догадалась Мария. – И, надо понимать, мне в ней отводится вовсе не последняя роль. Я не права?

– В общем-то, права… – сокрушенно развел руками Лев. – Но скажу сразу, если тебе моя затея не понравится – все, будем считать, что я ничего не предлагал.

– Хорошо, излагай, незаменимый ты наш стратег! – подперев голову рукой, внимательно посмотрела на мужа Мария.

– Да все проще пареной репы, – увлеченно уминая блюдо, что для посторонних создавало видимость, будто он расхваливает бхуджия, негромко заговорил Гуров. – Надо заманить его в каюту Стаса. Суть идеи такова. Мы сейчас как будто ссоримся. Ты уходишь очень рассерженная. Он идет за тобой. Я – за ним. Но перед этим созваниваюсь со Стасом, чтобы он знал, что к чему. Ты подходишь к их с Ритой каюте и стучишься. Никто не открывает. Это надо для того, чтобы этот тип был уверен – внутри никого нет. Тогда ты своей сипасской чиркаешь по замку. Стас в это время изнутри открывает замок, и ты входишь в каюту. Скорее всего, этот тип ринется за тобой. Его там встречает Стас, а тут и я поспеваю «на рысях». Вот, собственно, и все.

– То есть мне уготована роль банальной приманки… – Мария многозначительно повела головой. – Хм…

– Ну, почему банальной? Я бы сказал, элитной! Ты обиделась? Нет, если эта затея тебя не впечатляет, то о ней сейчас же забываем, – пожал плечами Лев. – Просто… Понимаешь, иногда, чтобы избегнуть какой-то опасности, ее нужно обострить, спровоцировать, чтобы она явила себя не по своему, а по нашему сценарию. Знаешь, как это бывает в горах? Чтобы предотвратить лавину, по ней заранее стреляют из пушки. Она сошла, но никто не пострадал. Только и всего. Ведь эта тварь – я уверен! – будет искать момента, когда ты окажешься одна в каком-то безлюдном закоулке. Ну, и сколько можно ходить, озираясь по сторонам, постоянно ожидая подвоха?

– Как ни досадно это сознавать, но ты прав… – Мария с решительным видом самурая, собирающегося совершить харакири, снова взялась за еду. – Ну, давай, начинаем твою «операцию У»… Звони Стасу. Я готова.

– А почему – «операцию У»? – набирая номер Крячко, поинтересовался Гуров.

– А потому, что это – у-у-у какой урод! – с легкой иронией ответила Мария.

Когда Лев закончил разговор, она неожиданно оттолкнула тарелку и недовольно поинтересовалась:

– Это ты ЕЙ опять звонил? Мы же договорились, что ты ее забыл раз и навсегда. Как прикажешь понимать?

Это было сыграно столь великолепно, что Гуров на какое-то мгновение опешил, хотя и прекрасно знал, что это всего лишь актерская игра. Но, похоже, именно этого Мария и добивалась. Их внезапная ссора выглядела весьма естественной, и даже сам Станиславский едва ли смог бы крикнуть свое знаменитое «Не верю!».

– Что ты! Что ты! Ни в коем случае! – изобразил Лев растерянное смущение. – Это совсем не то, о чем ты подумала!

– Все! Я немедленно ухожу! Не смей ходить за мной! – встав из-за стола, отчеканила Мария и вышла из кафе.

«Клетчатый» тут же последовал за ней. Пару секунд спустя кафе покинул и Лев. Они шли по палубе, неприметной для посторонних, но тем не менее очень крепко взаимосвязанной цепочкой. Мария, прямая и горделивая, как королева, шествовала легко и невесомо. «Клетчатый», прячась за спинами отдыхающих, напоминал раскормленного немытого хряка, вожделеющего случки. Гуров бесшумно и пружинисто шел следом за ним, словно тигр, стерегущий добычу.

Постучав и через некоторое время чиркнув по декодеру сипасской, Мария открыла дверь, и едва сделала шаг, как за ней каменным обвалом ринулась туша «клетчатого». Толкнув Марию внутрь каюты, он проскочил следом и захлопнул за собой дверь. Однако то, что «клетчатый» увидел внутри, его и ошарашило, и крайне озадачило: вместо легкой добычи в лице беззащитной, испуганной женщины он увидел перед собой плотного, широкоплечего крепыша с мощной шеей, мощными, выпирающими из рукавов бицепсами и тяжелыми, угловатыми кулаками.

Какое-то мгновение в каюте царила мертвая тишина. В принципе, у «клетчатого» был вариант относительно безболезненного выхода из этой весьма непростой ситуации. Например, можно было изобразить из себя шутника-весельчака, который ничего дурного не замышлял, а собирался всего лишь пошутить. Но патологический избыток тестостерона и немыслимо дурное воспитание всех предшествующих лет, толкавшие «клетчатого» на грязные поступки, продиктовали иную, запредельно жесткую, агрессивную линию поведения.

Отработанным движением он внезапно выхватил пружинный нож и, нажав на скрытую кнопку, со щелчком обнажил открывшееся сбоку острое полированное лезвие. Однако знал бы «клетчатый», сколь чреват для него неприятными последствиями этот необдуманный жест! Словно заранее предполагая вероятность подобного развития ситуации, крепыш молниеносно провел неизвестный нападавшему захват и прием, в результате которого тот скрутился в подобие g, не в силах понять, как вообще такое могло случиться. Но, не привыкнув проигрывать, «клетчатый» с бешеным ревом дернулся, и тогда крепыш, как видно тоже изрядно осатанев от ярости, углом локтя нанес ему в позвоночник сокрушительный удар.

Это было похоже на взрыв гранаты внутри самого позвоночного столба, отдавшийся нестерпимой болью во всех частях организма, вплоть до кончиков пальцев рук и ног. Одновременно со всплеском боли в позвоночнике раздался страшный, непонятный хруст, после чего руки внезапно стали совсем как ватные, а тело ниже пояса совершенно утратило чувствительность…

Когда всего пару секунд спустя Гуров ураганом влетел в каюту, все уже было кончено. «Клетчатый» с перекошенным от боли лицом безвольно лежал на полу в совершенно немыслимой позе. Рядом с ним валялся десантный «спринг-найф» американского производства, а кипящий от неизрасходованной ярости Крячко явно намеревался пинками «отрихтовать» «клетчатому» ребра.

– Стас! Отставить! – требовательно махнув рукой, негромко скомандовал Лев. – Ты же его, я вижу, и так изломал – дальше некуда. Что, нельзя было обойтись без этих крайностей?

– Нельзя! – несколько опамятовавшись, жестко отрубил Станислав. – Вон, видишь, какое шикарное «перышко» валяется? Если бы я этого козла не угомонил, он бы мне его загнал меж ребер. Кстати, у чувака, я вижу, подготовочка – будь здоров! Похоже, какой-то бывший америкосский спецназовец.

Гуров молча завернул вверх левый рукав рубашки «клетчатого», и на его толстом мясистом плече всем открылась весьма характерная татуировка: на фоне двух скрещенных ножей язвительно ухмылялся череп в берете, надетом набекрень, и лента, обвивающая изображение, с надписью «De Oppresso Liber».

– Седьмая группировка спецподразделений США – «зеленые береты». Место дислокации – Форт-Дэвис в Панаме, – деловито прокомментировал Лев. – А это девиз зеленоберетчиков на латыни: «Освободим угнетенных». Интересно, сколько же такой мрази у тутошнего главарька? Уже третий за последние три-четыре часа. Похоже, у их босса крышу совсем сорвало. Ну, да это хрен с ним. Что теперь будем делать с этим боровом?

– Втихаря отправить за борт – и концы в воду, – невозмутимо обронил уже полностью взявший себя в руки Станислав.

– Ты с ума сошел! – сокрушенно покачала головой Мария. – Я – против! Смотрите, он, по-моему, без сознания. Наверное, его надо привести в чувство.

– А по-моему, вот что надо сделать… – Лев огляделся. – Живо, бутылку коньяка!

Стас тут же, не раздумывая, кинулся к холодильнику. Отвинтив пробку, Гуров небольшими порциями стал вливать спиртное в рот «клетчатого». Тот, приоткрыв бессмысленно-мутные глаза, со сдавленным мычанием задвигал ртом, его кадык забегал вверх-вниз. Когда бутылка опустела, Лев выглянул в коридор и, не увидев там ни души, кивнул головой в сторону «клетчатого»:

– Берем за руки, за ноги и тащим в технологический коридор. Там где-нибудь оставим. Приступили!

Дотащить «кабана», весящего больше центнера, до двери в технологический коридор они успели менее чем за минуту. Когда из соседней каюты вывалила веселая толпа каких-то гуляк, они уже скрылись за дверью, ведущей в технические недра корабля. Быстро перемещаясь вдоль тускловато освещенного металлического коридора, они остановились у проема в стене, в котором заканчивалась крутая лестница, уходящая куда-то вверх.

– Оставляем здесь. Пусть думают, что он напился и сковырнулся сюда по этой лестнице… – оглянувшись, быстро проговорил Лев.

Придав телу «клетчатого» видимость того, что он упал откуда-то сверху, приятели, не мешкая, скрылись восвояси. Учитывая бешеную активность неведомого босса уголовной шайки, действующей на круизном судне, вернувшись в каюту Станислава, приятели объявили, что принимают предложение Марии. Теперь все четверо будут все время находиться вместе до полного разрешения сложившейся ситуации. Женщины переводились на «казарменное» положение – они не должны никуда выходить, а в каюте желательно присутствие хотя бы одного из двоих мужчин.

Реакция дам была более чем кислой. Сама Мария, хотя именно она предложила совместное пребывание обеих пар на одной площади, в ответ лишь тягостно вздохнула.

– Лев Иванович, скажите честно: наши дела очень плохи? – страдальчески поморщилась Маргарита.

– Ну-у-у… – укоризненно улыбнулся Гуров. – Девчонки, не раскисайте! Не так страшен черт, как его малюют. Это же ненадолго, скорее всего – только до завтра. Что-то мне подсказывает – сегодня вечером все решится. Нам бы только этого заразу главаря вычислить, а уж остальное – дело техники.

– Что планируете делать? – доставая из холодильника бутерброды и сок авокадо, поинтересовалась Мария.

– Сейчас надо отоспаться, думаю, вечер у нас будет бурный, – с хрустом потянулся Лев, глядя на Крячко.

– Считаешь? – весело ухмыльнулся Стас. – Это было бы здорово – наконец-то разрулить все эти дела, всю здешнюю шваль «построить» и вправить ей мозги, чтобы потом уже путешествовать без всего этого гемор… то есть криминала. Ладно, отбой.

– А-а… Как же это? Вы завалитесь дрыхнуть, а нам что – сидеть, боясь потревожить ваш сон? – недовольно нахмурилась Мария.

– Телик врубайте, только не на всю мощь, – отмахнулся Станислав. – Лев, ты где хочешь расположиться?

– Вон, на откидной кушетке. Не волнуйтесь, на вашу «двуспалку» не претендую.

Стас в ответ лишь негромко фыркнул и, сбросив туфли, не раздеваясь, рухнул на незадолго до этого аккуратно застеленную Ритой кровать. Мария включила телевизор, и женщины под похрапывание обоих приятелей уставились на телеэкран, хотя по их лицам было видно, что мыслями они очень далеко от демонстрируемого мелодраматического сюжета.

Проснулись приятели как по команде в девятом часу вечера. Первым проснулся Лев. Посмотрел на часы и легко, без потягиваний и сонливистой раскачки, поднялся на ноги. Почти сразу же следом за ним вскочил и Станислав. Умывшись и выпив чаю, опера обсудили план действий. Их очень интересовал офицер, который не так давно общался со шпиком-качком. С учетом ряда обстоятельств он мог быть или посредником между главарем и рядовой мелкой сошкой, или самим главарем. Но для того чтобы найти к нему подходы, требовалось встретиться с Юрием и получить максимум информации по поводу этой «темной лошадки». Однако тот почему-то перестал появляться, словно чего-то опасался.

Гуров набрал номер Юрия. После череды гудков он услышал знакомый голос, откликнувшийся по-английски:

– Алло, я слушаю!

– Юра, здравствуй, это Гуров. Мы сейчас могли бы увидеться? Есть кое-какие вопросы.

– Лиззи, увидеться с тобой – да хоть сейчас! – с нотками ликования откликнулся тот, изображая всплеск радости.

Это могло означать только одно – парень у кого-то «под колпаком» и не без оснований опасается стать очередной жертвой запаниковавших отморозков.

– Я понял – встретиться лучше где-то в тихом месте, без лишних свидетелей. Тогда, наверное, давай минут через пятнадцать на корме, там, где рубка вспомогательных рулевых механизмов. По-моему, самое спокойное место.

– Бегу, Лиззи, бегу! – изобразив безграничный восторг, ответил Юрий.

– Мы сейчас идем на корму, – нажав кнопку отбоя, сказал Гуров, – где нас будет ждать Юрий. Я так понял, у него есть какая-то очень важная информация, но он боится, что с ним могут разделаться. Думаю, его опасения абсолютно обоснованны. Главарь и его подручные не могли не заметить, что мы с ним встречаемся довольно-таки часто. Поэтому будем пробираться туда, как партизаны по оккупированной территории.

Спрятав под одеждой трофейные «беретты», опера направились к выходу из каюты, еще раз напомнив своим дамам о мерах безопасности. Пройдя по малолюдному коридору, они вышли на палубу, где, возможно, яблоку и было где упасть, а вот идти двум мужикам вовсе не хилого телосложения было несколько проблематично. Небо океанских субтропиков уже потемнело до синеватой черноты, усыпанной крупными звездами, и палубу заливал электрический свет, соперничающий со светом полной луны. В принципе, образовавшееся многолюдье на палубе приятелям было на руку – в такой толпе следить за ними не так уж и просто. Но опера все равно зорко отслеживали тылы. И не напрасно.

Когда позади остались праздно шатающиеся вереницы отдыхающих, Гуров с какого-то момента понял, что за ними кто-то упорно следует. Заметил это и Стас. До задней части самой нижней палубы им оставалось пройти менее двух десятков метров. Ее в этом месте сплошь занимали какие-то железные шкафы, пристроенные к рубкам, изгибы трубопроводов и тумбы кнехтов. Оглянувшись и негромко обронив: «Иди, я прикрою!» – Крячко проворно нырнул в густую тень и там затаился.

Лев как ни в чем не бывало продолжил свой путь и, выйдя на край кормы, увидел, как из тени рубки появился Юрий. Парень нервно курил и поминутно озирался по сторонам.

– Лев Иванович, добрый вечер! – приглушенно поздоровался он. – Вас интересуют те двое, о которых вы тогда спрашивали?

– Добрый вечер, Юра, – кивнул в ответ Гуров. – Да, именно они. Что это за птицы? Чем занимаются на судне?

В этот момент сквозь гул судовых двигателей и шум плеска волн до них донесся невнятный звук глухих ударов, сопровождаемый приглушенными возгласами. Гуров мгновенно понял – Стас кого-то перехватил и ведет с ним ожесточенную схватку. Коротко бросив Юрию, чтобы тот немедленно затаился, Лев ринулся назад и в свете луны сразу увидел мелькающий кряжистый силуэт приятеля и еще чей-то – проворный, гибкий, изворотливый. Однако когда он подбежал к месту схватки, все было кончено – Крячко удачно провел свой коронный прямой в голову, после которого его противник подняться уже не смог.

Всмотревшись в лицо шпика, хоть и изрядно деформированное железными кулаками Стаса, Лев сразу же узнал – это был тот самый качок с показушно гипертрофированным мышечным рельефом.

– Вот сука-то! – подбирая что-то с полу, сердито проворчал Крячко. – Ты глянь, какой ножичек эта тварь припасла… Хорошо, лезвие блеснуло и я успел среагировать, а то, ублюдок, прямо в кадык метил!

– Свяжи его хорошенько и пока оставайся здесь. А я к Юрию… Мы с ним, блин, так поговорить и не успели. Сейчас его кое о чем расспрошу, и мы с тобой сразу же идем к тому офицеру в гости. Слушай, дай-ка мне этот нож. Какая-то на его лезвии гравировка интересная. Надо Юрию показать, может, чем-то знакома?

Когда Лев вернулся на корму, Артюхин несколько мгновений продолжал таиться в тени, словно не веря тому, что с Гуровым все в порядке, что он цел и невредим. Взглянув на лезвие ножа, вдоль которого распласталась, раскинув крылья, какая-то хищная птица, несущая в когтях змею, Юрий подтвердил, что такой же символ видел и у некоторых других членов команды. У кого-то – в виде гравировки на личной вещи, у кого-то как татуировка на теле. Таких он мог насчитать не менее десятка человек. Выходит, все эти люди каким-то непонятным образом были между собой связаны.

Описав Юрию качка, Лев услышал в ответ, что это «стафф» Ли Эпллтон, который был старшим менеджером, помощником босса, заведовавшего всей развлекательной сферой круизного судна. Гуров тут же вспомнил – про этого человека совсем недавно он слышал от мексиканца, которого еще позавчера фэбээровцы увезли с судна.

Тот младший офицер, с которым качок не так давно общался на палубе, служил на судне старшим помощником штурмана. И именно у него на груди был выколот орел со змеей. Звали его Эйби Ван Таббо.

– Он что, голландец? – уточнил Лев.

– Не совсем. Он родом из Южной Африки, где родился и вырос. Расист беспросветный. Говорили, что еще во времена Питера Боты, совсем еще пацаном, он служил в «эскадроне смерти», который занимался ликвидацией зулусов, неугодных властям. Его побаивается даже наш капитан. Кстати, вы в курсе дела, что на судне еще один труп? В каюте тех самых двоих, которых Станислав Васильевич оттаскал за уши, нашли труп некоего Сморщенного. Среди «крю» был разговор, что этот тип – человек помкапа и служил тайным палачом. Да, и еще одного нашли. Он живой, но пьяным скатился по лестнице и сильно повредил позвоночник.

– Он тоже из интересующей нас банды?

– Нет, отморозок-одиночка, ситуационный насильник. Видимо, допрыгался, урод…

– Понятно… А какая может быть взаимосвязь между Ван Таббо и помощником капитана? – спросил Гуров, но Юрий ответить не успел.

Со стороны задней части левого борта до них донесся то ли слабый вскрик, то ли чей-то мучительный стон. Поняв, что это каким-то образом может касаться проводимого ими расследования, Лев стремглав ринулся в ту сторону и свесился вниз через борт. На его глазах из самого последнего иллюминатора в океан упал какой-то большой продолговатый сверток и с громким плеском ухнул в волны. Быстро оглянувшись, Лев скомандовал:

– Объявить тревогу «человек за бортом!», шлюпку на воду! – Взяв в зубы нож, он сбросил туфли и прыгнул в океан.

– Есть, сэр! – заученно выпалил Юрий и, сорвав ближайший спасательный круг, швырнул следом за борт.

Хорошо зная судно, он добежал до ближайшей «тревожной кнопки» и, сорвав охранительный колпак, вдавил ее до упора. Тут же над судном раздался характерный гудок, который для любого моряка означал одно – в открытое море выпал человек и его нужно немедленно спасать. После этого Юрий в считаные секунды добежал до того места, где все еще находился Станислав, и, задыхаясь, выкрикнул:

– Станислав Васильевич! Гуров за бортом! Срочно – шлюпку на воду.

Вместе с несколькими подбежавшими матросами они сбросили на воду шестиместную шлюпку, в которую по канатам быстро спустились трое матросов во главе с Крячко. К огорчению Юрия, ему места в шлюпке не досталось, и он снова побежал к тому борту, откуда Гуров спрыгнул в океан.

А Лев, ухнув в темную бездну, ушел куда-то глубоко, едва не хлебнув с полведра соленой океанской воды. Его внезапно закрутило мощным водоворотом, образованным движением корпуса судна и огромных ходовых винтов. На какое-то мгновение Гурова выбросило на поверхность, но едва он успел схватить порцию свежего воздуха, очередная воронка снова уволокла на глубину. Когда он уже начал испытывать нестерпимую жажду сделать вдох, океан милостиво вновь выбросил его на поверхность.

Торопливо продышавшись, Лев всего метрах в пяти от себя увидел тот самый загадочный сверток, который, медленно кружась, начал уходить на глубину. Скорее всего, окончательно и безвозвратно. Если бы не турбулентность, созданная ходом судна, этот странный предмет, напоминающий чем-то набитый здоровенный мешок, утонул бы сразу же, как только свалился в воду. Именно завихрения воды удержали его на поверхности. Однако в отдалении от судна, которое быстро уходило куда-то в северо-западном направлении, водовороты скоро угомонились, и в силу тут же вступил общеизвестный закон всемирного тяготения, действующий как на суше, так и в воде.

Сделав отчаянный рывок, уже в глубине Лев правой рукой вцепился в этот здоровенный брезентовый куль, стукнувшись ногой обо что-то твердое и тяжелое, привязанное к одному из его концов. Понимая, что с этим грузом мешок на поверхность не поднять, он почти на ощупь торопливо обрезал веревку и, усердно загребая свободной рукой и ногами, с трудом смог выбраться на поверхность, уже ощущая муки кислородного голодания. Только в момент подъема Лев понял, что в мешке, скорее всего, находится тело человека. И наверняка не убитого – кто бы, кроме него, в момент выброса через иллюминатор мог издавать вскрики и стоны?

Гуров торопливо распорол мешок и, схватив за одежду находившегося в нем какого-то мужчину, отпустил край тяжелой холстины, тут же ушедшей на глубину. Теперь держаться на поверхности стало намного легче. Заметив неподалеку качающийся на волне спасательный круг, Лев подгреб к нему и огляделся, затем, помотав головой, чтобы из ушей хоть немного ушла вода, внимательно прислушался.

Неожиданно в паре сотен метров от него раздался громкий хлопок, и над морем, описав яркую дугу, взлетела сигнальная ракета. Вглядевшись, он увидел что-то темное, движущееся в его сторону. Сквозь неумолчный плеск волн донесся слабый отзвук голоса Станислава Крячко:

– Лева-а-а! Ты где-е-е?!!

– Здесь! Сюда! Я здесь! – собрав все силы, крикнул Гуров.

Как ни странно, но его услышали, и уже менее чем через минуту, поддерживаемый гребцами, он вместе с неизвестным оказался в шлюпке.

– Что, готов? – проверяя пульс на шее мужчины, риторически спросил Крячко. – Скорее всего – все, хана мужику.

– Парни, здесь есть средства реанимации? – несколько придя в себя, поинтересовался Лев.

– Да, сэр, вот аптечка. – Один из гребцов достал из рундука большую пластмассовую коробку.

Не мешкая, Гуров перевернул утонувшего лицом вниз и, подняв его за поясницу, мощным жимом резко сдавил живот. Внутри тела мужчины что-то заурчало, а из его рта и носа хлынул обильный поток воды. Еще пару раз проделав эту манипуляцию, Лев вновь опрокинул его навзничь – прямо на лодочные «банки» и, ударив ребром ладони по грудине, несколько раз надавил соединенными кистями рук на левую сторону грудной клетки. Достав из аптечки тубус для искусственного дыхания, сунул его самому крайнему гребцу и властно распорядился:

– Вдувай ему воздух в легкие!

– Йесс, сэр! – откликнулся тот, проталкивая ближе к гортани утопленника трубку тубуса.

Прошла минута. Утопленник признаков жизни не подавал.

– Ну-ка, дай я жмону! – подвинулся к Гурову Крячко. – Ты и так уже вымотался, а я вроде еще ничего…

В тесном, зыбком пространстве шлюпки они поменялись местами. Явно не рассчитав сил, Стас с гыком несколько раз и в самом деле жмонул так, что в какой-то миг в грудной клетке утопленника что-то хрустнуло.

– Мать твою!.. – растерянно буркнул он. – Блин! Кажись, ребро ему сломал…

Однако, как ни странно, именно это положительно подействовало на состояние их пациента. Тот вдруг слабо дернулся и чуть слышно застонал, после чего зашелся тягостным, удушливым кашлем. Однако и это привело гребцов в неописуемый восторг.

– О-о-о!!! Замечательно! Великолепно! Чудесно! – разносилось над океаном.

Подсвечивая себе фонариком, имевшимся в аптечке, Лев нашел одноразовый шприц с кардиостимулирующим средством и, задрав спасенному штанину на ноге, ввел в нее препарат. Тут же следом ввел и специальный антибиотик, используемый при сильных травмах.

Спасенный на это никак не отреагировал, только прерывисто дышал и временами постанывал. Гребцы, в том числе и Стас, взялись за весла, и шлюпка двинулась в сторону судна…

Происшествие всколыхнуло буквально всех, кто находился на «Принцессе Энни». Мгновенно опустели бары и кафе, казино и театры. Все высыпали на палубы, расспрашивая друг друга о том, что вообще случилось. Дабы избегнуть очередной волны паники, капитан срочно выступил по кабельному ТВ и сообщил, что один из пассажиров судна – мистер Артур Дэннинг – случайно упал за борт, но, к счастью, это заметил уже всем хорошо известный мистер Гурофф. Храбро бросившись вслед, он спас утопавшего, а затем, уже в спасательной шлюпке, усилиями мистера Гуроффа, Крятшко и матроса Билла Энти были успешно проведены реанимационные мероприятия.

В это время в медчасти лайнера врачи хлопотали подле спасенного, который чувствовал себя весьма скверно. Несмотря на приложенные усилия Гурова и Крячко, «хреновы эскулапы», по выражению Стаса, пообщаться к их «крестнику» не пустили. Но неожиданно тот сам изъявил желание увидеть своих спасителей, когда узнал, что эти русские джентльмены – сотрудники российских правоохранительных структур.

Во время недолгого разговора он сообщил, что является работающим под прикрытием сотрудником Интерпола, которому было поручено отследить возможные каналы поставки героина на Американский континент. Он сумел вычислить «главную скрипку» всего этого криминального «оркестра», которым оказался помощник капитана Дэвид Бразжански. Выяснить это ему помогли два подручных главаря – те самые «гавайцы», которых он спрятал в своей каюте. Этим вечером он намеревался проверить один из отсеков трюма, где, по его предположениям, и находился «товар» – не менее полутонны «белой смерти» афганского производства. Неожиданно кто-то сзади ударил его по голове, и он очнулся лишь в момент падения с борта судна. Больше он ничего не помнил, вплоть до того момента, когда вернулся из небытия в спасательной шлюпке.

– Ну, что, идем в трюм? – выходя из палаты, улыбнулся Станислав. – Поглядим, что там в наркозакромах этого корыта?

– Сначала возьмем с собой охранников, хотя бы в виде понятых. А вообще-то надо бы в первую очередь «заластать» помкапа.

– Ну, тогда давай прихватим с собой «языком» качка, чтобы уже ни одна сволочь не отвертелась, – пожал плечами Станислав.

Но когда они пришли на корму в сопровождении нескольких охранников, Ли Эпллтона на месте не оказалось – кто-то его уже освободил. Прибежавший следом охранник Хосе сообщил, что куда-то бесследно исчез помощник капитана, а с ним несколько человек, в том числе и помощник штурмана Эйби Ван Таббо.

– Мать его так! – яростно рубанул кулаком Гуров. – Смылись, уроды, под шумок!

Узнав, что он имеет в виду, начальник охраны заверил, что судно означенные персоны покинуть никак не могли.

– Они где-то здесь, где-то затаились… – пояснил он.

– Тогда усильте охрану всех плавсредств, особенно моторных катеров, – строго распорядился Гуров. – Сколько их здесь?

– Два, сэр! – откликнулся начальник охраны. – Охрану выставим немедленно!

Светя фонарями, они спустились в темный провал грузового трюма. Пройдя вдоль ряда металлических дверей, Лев остановился у самой мощной, снабженной кодовым замком с компактной клавиатурой. Охранники, увидев столь серьезное препятствие, озадаченно загалдели. Лев, не обращая ни на кого внимания, набрал три слова: «знание», «преданность» и «тайна», после чего, наморщив лоб, пощелкал по клавишам набора цифрового кода. Все сразу же притихли, уважительно наблюдая за его манипуляциями.

Набрав последнюю цифру, Гуров потянул дверь на себя за массивную литую ручку. Без щелчка и скрипа мощная стальная плита створки неспешно открылась, и в недрах открывшегося за ней небольшого помещения стали видны сложенные штабелем ящики из обычного гофрокартона. Войдя внутрь, Лев взрезал ножом крышку одного из ящиков и достал из него пластиковый пакет с чуть желтоватым порошком, на котором что-то было написано, то ли на пушту, то ли на фарси, и красовался рисунок – две скрещенные сабли.

– Героин, – коротко объявил он. – Тут его несколько миллионов доз.

В этот момент из темноты вынырнул запыхавшийся охранник, который торопливо сообщил, что менее минуты назад разыскиваемый помощник капитана вместе с еще несколькими людьми силой захватили моторный катер и отбыли в неизвестном направлении.

Гуров и Крячко переглянулись – этого следовало ожидать. Только кто бы мог подумать, что охрана окажется столь трусоватой и нерешительной?

– Всем выйти отсюда! – распорядился Лев и, когда помещение опустело, захлопнул дверь, которая тут же защелкнулась на кодовый замок. – Где находится второй катер? – жестко спросил он у начальника охраны.

– Простите, сэр, но без разрешения капитана вам его никто не даст, – сокрушенно развел тот руками.

– Ну, тогда быстро к капитану! – рявкнул Станислав, выведенный из себя его расслабленностью и медлительностью.

Капитан, находившийся на своем мостике, недовольно засопел, услышав об угоне одного из моторных катеров, а узнав о притязаниях «этих русских» на второй катер, засопел еще громче. Но еще один свирепый рык Крячко, который на своем «чрезпеньколодном» английском обвинил его, ни много ни мало, чуть ли не в сговоре с наркоторговцами, сразу же изменил его настроение.

– Хорошо, катер я предоставлю, – согласился капитан, но тут же перешел в контрнаступление: – А в каком направлении вы намерены вести их преследование?

– В окружности сотни миль от судна какая-нибудь суша или другие суда имеются? – строго спросил Гуров.

– Давайте посмотрим… – Капитан изобразил приглашающий жест, и они прошли в штурманскую рубку.

К его удивлению, согласно данным спутниковой съемки и частично судового радиолокатора, в тридцати милях по курсу «норд» среди вод океана имелся какой-то безымянный клочок суши.

– Странно… – пробормотал он, глядя на экран монитора. – Что-то я не припомню, чтобы в этих местах была какая-то суша. Вы полагаете, беглецы могли направиться именно туда?

– Ваш помощник мог узнать о его существовании? – едва не подпрыгивая от нетерпения, с язвительностью в голосе поинтересовался Крячко.

– Вообще-то да… – неохотно согласился капитан, с трудом разобрав сказанное русским. – Он здесь находился до последнего момента.

– Тогда какого черта мы тут ждем?!! – потрясая кулаками, заорал Станислав.

Через несколько минут в море с ревом устремился еще один катер с мощным трехсотсильным мотором. На его борту находились моторист, он же – рулевой, и два охранника, приданные в подкрепление Гурову и Крячко. Прыгая с волны на волну, катер мчался в непроглядную темень на максимальной скорости. Если бы в ходе такой гонки что-то попало под его днище, о последствиях такого столкновения уже вряд ли кто мог бы потом рассказать, несмотря на надетые на всех без исключения спасательные жилеты. Видимо осознавая всю степень риска, охранники сидели сникшие и несколько понурые. Лишь рулевой-ирландец, назвавшийся Тэдом, лихо закусив сигарету, явно упивался этой гонкой в никуда.

Они шли по гиро– и радиокомпасу, тут же мигал экранчик мини-радара. Прожектор, установленный на носу катера, выхватывал пространство в несколько сот метров. В очередной раз взглянув на экран локатора, рулевой оглянулся и сообщил, что через десяток кабельтовых они настигнут катер беглецов.

– Будем брать на абордаж? – залихватски подмигнул он.

– Боюсь, на это не все отважатся… – иронично улыбнулся Гуров, указав взглядом на охранников, которые выглядели довольно-таки уныло.

Ничего не ответив, Тэд лишь рассмеялся. Вскоре впереди стали видны топовые огни судна беглецов. Расстояние между катерами хоть и медленно, но постепенно сокращалось. Когда между ними на глаз уже было не более сотни метров, что на языке моряков – с полкабельтова, вглядываясь в темноту, Крячко озабоченно хмыкнул:

– Лева, а тебе не кажется, что в руках у этих хлопцев запросто может иметься что-то огнестрельное и они элементарно прямо сейчас пустят его в ход? – многозначительно поинтересовался он.

Словно в подтверждение его слов где-то впереди раздался хлопок выстрела, и прямо над головами приятелей тонко пискнула пуля. Несмотря на гул мощного двигателя, этот писк услышали и охранники, которые предпочли быстро залечь на дно. И тут же с кормы идущего впереди катера залязгал выстрелами целый хор пистолетов. Насколько можно было понять, стреляли три человека, к счастью, не самые искусные стрелки. Одна из пуль угодила в прожектор, и он, напоследок мигнув, немедленно погас.

– Ну, заразы! – завелся с полоборота Станислав. – Я вам, уродам, сейчас покажу, как надо целиться!

Они с Гуровым достали пистолеты и, рассредоточившись, один – у правого, другой – у левого борта, открыли ответный огонь. Впрочем, учитывая ограниченное количество боеприпасов, сделали они всего по три прицельных выстрела. Однако судя по тому, что со стороны преследуемых стрельба почти сразу же затихла, приятели среди них навели шороху основательно. Скорее всего, ответный огонь преследователей, к тому же достаточно точный, убедил беглецов в том, что, если перестрелка затянется, в гораздо большей степени пострадают именно они.

Высоко оценив качество стрельбы, рулевой вскинул руку, с традиционным англо-американским «о’кей». Ориентируясь по дисплею компаса, он продолжал неуклонно сокращать расстояние между катерами. Неожиданно замигал индикатор рации. Надев на голову «хомут» с наушниками и микрофоном, ирландец жизнерадостно откликнулся на чей-то запрос:

– Слушаю, сэр!

Судя по всему, запрос сделал капитан, которого, как видно, интересовал процесс погони.

– Да, сэр! Все нормально! – доложил рулевой. – Да, была перестрелка. Нет, сэр, в нашем катере потерь нет. Почему, сэр?! Мы их уже почти догнали! Еще минут пять, и мы их… Что за черт?! Что творится со связью? – неожиданно выругался он.

– Капитан настаивает на нашем возвращении? – догадавшись, о чем шла речь, поинтересовался Гуров.

– Да, сэр, он считает, что нам может не хватить горючего для того, чтобы мы могли вернуться. Не понимаю, что могло случиться со связью? Сначала появилось какое-то эхо, а потом его голос превратился в какой-то жуткий, почти предсмертный хрип.

Гуров задумался. Резон в требовании капитана имелся – если у них и в самом деле вдруг закончится горючее, то не на веслах же идти назад? Но, с другой стороны, почти догнав преследуемых, как отказаться от возможности задержать опасных преступников? По-видимому, об этом же подумал и Крячко. Почесав затылок, он категорично объявил:

– Не знаю, как ты, а я бы этих зараз догнал обязательно! Не хрена тогда вообще было гнаться за ними!

– О чем сказал мистер Крятшко? – обернувшись ко Льву, спросил рулевой.

– Он за продолжение погони, – перевел Гуров.

– О’кей, сэр! Я тоже – за! – кивнул Тэд. – Смотрите! Смотрите! На экране радара прямо по курсу – земля! Значит, мы уже почти у цели. Видимо, помкап решил скрыться там. Черт! Как бы нам не разбиться о камни!

Он несколько сбавил ход, но ровно настолько, чтобы не потерять из виду топовые огни катера преследуемых. Неожиданно Гуров почувствовал, что они на всем ходу влетели в стену сырого, холодного воздуха. Топовые огни беглецов неожиданно растворились в темноте. Трудновато стало дышать, словно они оказались в остывшей бане.

– Черт побери! – неожиданно воскликнул рулевой. – Что за дьявольщина?! Компас закрутился как полоумный. Радар вообще показывает не поймешь чего… Куда это мы заплыли? Это же не Бермуды! До них отсюда как бы не тысяча миль! Что происходит?..

– По-моему, мы влетели в облако тумана, – пожал плечами Лев. – Похоже, теперь мы и назад вернуться не сможем, пока он не рассеется и пока не рассветет.

– Е-п-р-с-т! – всплеснул руками Крячко. – На этой гребаной Атлантике не понос, так золотуха!

Словно отреагировав на его слова, одна из встречных волн, почему-то оказавшаяся выше всех прочих, резко подкинула нос катера, и он едва не встал на дыбы.

– Ты полегче с выражениями! – строго заметил Гуров. – Не забыл, как в Сибири мы ехали по Шаман-горе? То-то же! А здесь, думаешь, ситуация другая?

Присмиревший Станислав сердито насупился. Рулевой, догадавшись, о чем его пассажиры ведут речь, закивал, указывая на Льва.

– Вы правы, сэр, здесь что-то нечисто… – озабоченно сказал он, запуская руку в карман джинсов, и, что-то из него достав, бросил за борт в кромешную тьму.

Наблюдая за ним в отсветах мониторов, Гуров догадался – тот бросил деньги. Он нашарил в кармане несколько долларовых монет и тоже бросил за борт. Это же самое следом за ним проделал и Станислав. Наблюдавшие за ними охранники, переглянувшись, немного погодя с явной неохотой расстались с частью своих карманных финансов.

Как видно, эти парни уже не единожды пожалели о том, что именно им выпало участвовать в погоне. В самом деле, что хорошего гнаться ночью по океану на предельной скорости за шайкой опасных гангстеров?! А ведь как сейчас было бы здорово не болтаться в этой ненадежной металлической скорлупке, а находиться на надежной ярко освещенной палубе лайнера, как здорово было бы после смены поразвлечься со сговорчивыми «крю» из числа молодых малайзиек и таиландок… А что теперь их ждет здесь? Ночлег в открытом океане и дрейф в никуда по воле волн?

Как бы подтверждая их наихудшие опасения, в работе двигателя внезапно появились сбои. Еще минуту поработав с чиханьем и хлопками, он заглох. И тут же наступила противная глухая тишина. Ее даже звенящей назвать было невозможно из-за неприятного ощущения, словно в уши набили ваты, в которой глохли любые звуки.

– Все! Теперь будем ждать утра… – деловито, без тени боязни, сообщил рулевой. – Джентльмены, есть предложение установить очередность вахты. Мы в трудной, неопределенной ситуации, и кто-то обязательно должен не спать.

– Хорошая мысль! – одобрительно кивнул Гуров. – Я могу отдежурить ближайшие два часа.

Узнав, о чем идет речь, Стас также изъявил желание отстоять вахту. Охранники, совсем раскисшие и деморализованные происходящим, вяловато уведомили, что готовы дежурить столько, сколько решат другие. Несмотря на уверения, что в такой обстановке уснуть едва ли кто из них сможет, уснули они чуть ли не самыми первыми, привалившись друг к другу.

Сидя на «банке» – скамейке катера, обтянутой искусственной кожей, под которой был положен пласт поролона, Лев размышлял о причудах оперской судьбы. Хоть хвали ее, хоть хули, а она таковой оставалась в любой ситуации, при любых обстоятельствах. Вот и здесь – как ни надейся на сонливо-безмятежное ничегонеделание, судьба все равно что-нибудь да подкинет на засыпку. С какого, спрашивается, бодуна им со Стасом подфартило ввязаться в круговерть всех этих вовсе не самых радостных событий? А оно взяло и повернуло по-своему…

Его размышления прервал внезапно донесшийся откуда-то издалека чуть слышный хриплый рев, в котором звучала плотоядная алчность и нестерпимая жажда чьей-то крови. Оглядевшись в кромешной темени, Гуров немедленно достал пистолет и снял с предохранителя. Заранее было понятно, что этот пугач, вынырни из недр океана какой-нибудь реликтовый монстр, едва ли сможет его остановить. Но уж если убить чудовище было бы невозможно, так хотя бы напоследок следовало испортить ему аппетит. Не в добровольном же порядке прыгать ему в пасть, подобно кролику, загипнотизированному удавом?! Впрочем, ничего подобного больше не повторилось. Ватная тишина по-прежнему давила в уши.

Когда фосфоресцирующая минутная стрелка на часах Гурова описала второй круг, он разбудил Станислава. Коротко обрисовав обстановку, Лев ссутулился в позе извозчика, опершись локтями о колени, и вскоре погрузился в беспокойный, поверхностный сон.

Когда он вышел из сонного забытья, то с удивлением обнаружил, что уже рассвело, туман почти рассеялся, а в километре от катера над океаном чернеет острыми клыками скал каменная громадина, скорее всего, вулканического острова. Над серединой острова лениво клубилось черное облако, космы которого тянулись в разные стороны, окутывая основания пиков.

Дежуривший в этот час Тэд, ткнув рукой в сторону скал, лаконично отметил:

– Земля!

…Они шли на веслах, поскольку запустить двигатель им так и не удалось. Где-то далеко впереди сквозь сизовато-серую дымку все еще не до конца развеявшегося тумана чернел катер преследуемых. Даже с нескольких кабельтовых можно было разглядеть, что те тоже усиленно налегают на весла, стремясь первыми достичь суши. Работая в паре со Стасом, Гуров отсчитывал такт движения своих весел:

– И – раз! И – два!..

Повинуясь мощным рывкам лопастей этих первобытных движителей плавсредств, катер шел хоть и не слишком ходко, но куда резвее, нежели в тот момент, когда за весла садились охранники. Те гребли, то и дело взметая фонтаны брызг из-под кое-как заглубленных весел. Учитывая, что в катере было нечетное число людей, пришлось выстраивать довольно сложную систему замен. Когда в паре со Львом оказался один из секьюрити, он понял, что с таким напарником можно выписывать только зигзаги.

И тем не менее, несмотря ни на что, катер неуклонно приближался к мрачным утесам острова, неприветливо высящимся над серыми свинцовыми волнами океана. Судя по тому, что катер беглецов существенно опережал преследователей, его пассажиры были буквально одержимы желанием оторваться и уйти.

По мере приближения острова, который, словно вырастая из глубин океана, все выше и выше уходил в небо, постепенно закрывая своим угрюмым пейзажем затянутую серой мглой небесную синеву, люди подсознательно начали ощущать непонятную внутреннюю тревогу. Особенно остро на приближение негостеприимной суши реагировали оба охранника. Они с почти суеверным ужасом взирали на черные зубцы скал, словно сошедшие с мистических картин Альбрехта Дюрера.

Льва тоже поражало многое из окружающей обстановки. Почему-то, несмотря на утро, ни с какой стороны горизонта не было видно утренней зари. Не было видно и намека на восходящее солнце, из-за чего трудно было определить, какое это время суток – утро, полдень или, может быть, вечер. Почему-то не ощущалось ни малейшего дуновения ветерка, а волны на поверхности воды вздымались как-то механически, безжизненно и глухо – без всплесков, без намека на журчание…

Наблюдая за катером беглецов, Гуров увидел, как он причалил к высящимся над водой черным скользким каменным глыбам и из него на берег выбрались шестеро мужчин, один из которых держался за плечо. Некоторое время они стояли неподвижно, наблюдая за своими преследователями, после чего, видимо посоветовавшись, что-то начали доставать из карманов и из-за пазухи.

«Оружие готовят! – догадался Лев. – Видимо, боя не миновать». Судя по всему, этого же мнения придерживался и Крячко. Достав из кармана пистолет, Стас вскинул оружие и, прищурившись, лаконично определил:

– Хорошая «пушка»! Ща подойдем метров на сто и положим их как щенков.

Теперь на веслах, уже без надежды на какую-либо замену, сидели оба секьюрити. Ирландец взял у одного из них его служебный «файв-севен» и, передернув затвор, тоже приготовился к бою. По мере приближения катера к берегу с каждым мгновением нарастало напряжение с обеих сторон – все ждали первого выстрела. Вот уже до берега осталось не больше кабельтова, вот они уже на расстоянии убойной дистанции пистолетной пули… на расстоянии точного, прицельного вы стрела…

Несмотря на ватную, всепоглощающую тишину, Гуров ощущал, как во всем его теле с каким-то звенящим пением бежит по напряженным сосудам кровь. Еще мгновение! Еще!! Еще!!! Это была война нервов, война характеров, битва внутренней силы духа. Неожиданно на берегу раздался отчаянный вопль, и один из преследуемых, истерически затопав ногами и мотая всем телом, с диким криком ринулся куда-то прочь, в какую-то расщелину между двух угловатых теснин, почти до самого низа затянутую черными клубами вулканического дыма. Все прочие, немного помедлив, один за другим поспешили следом.

Медленно опустив «беретту», Лев почувствовал, как с его плеч словно свалилась одна из этих черных гигантских каменных глыб. Его спутники, скорее всего, испытывали нечто подобное. Когда катер с глухим вялым стуком ткнулся в камни, Тэд спрыгнул на берег первым и, размотав толстый синтетический фал, притянул судно к одной из прибрежных глыб. Выйдя на берег, Гуров и Крячко не спеша осмотрелись. В обе стороны от них тянулась полоса прибрежных валунов самой разной величины – от глыб в обхват до обломков скал величиной с небольшой деревенский дом. В нескольких метрах от уреза воды, почти отвесно, в вышину, теряясь в темени облаков вулканического дыма, уходила сплошная каменная стена. Лишь в одном месте в ней зияла громадная трещина.

Присмотревшись, Лев отметил, что прибрежные камни были хотя и черного цвета, но какого-то сероватого оттенка, тогда как скальная стена – иссиня-черная, как вороново крыло. Из-за этого возникало ощущение, что каменная громада острова, словно зуб, выросла из донных пород, вспучив их с огромной глубины и раздвинув в разные стороны. Он оглянулся и увидел Стаса, взбирающегося следом за ним на валуны. Тот, видимо желая что-то сказать, беззвучно задвигал ртом, сокрушенно качая головой. Однако только мгновение спустя до слуха Гурова донеслось сказанное Станиславом, хотя тот в этот момент стоял столбом, не двигая ни единым мускулом, с крайним изумлением таращась по сторонам:

– Ну и место, японский городовой! Жуть! Этих хмырей догонять пойдем?

– Надо бы… – ответил Лев, почему-то не слыша собственного голоса. – Но на рожон не полезем. Кстати, что тут вообще за акустика? Я сам себя не слышу!

Но в тот момент, когда он произносил последнее «не слышу», явственно зазвучало: «Надо бы… Но на рожон не полезем. Кстати, что тут вообще за акустика?..» Потрясенный происходящим, Гуров недоуменно посмотрел на Стаса. Этот загадочный акустический эффект воспринимался как нечто невероятное, не поддающееся никакому логическому объяснению. Они переглянулись и разом пожали плечами, совершенно не представляя себе, с какими еще фокусами-покусами рискуют встретиться на этой аномальной территории. Ткнув в себя пальцем, Лев беззвучно произнес:

– Видимо, это их и напугало. Зря они туда сунулись.

Мгновение спустя и он сам, и Крячко услышали эти слова. Закивав, Стас тоже задвигал ртом.

– Давай хотя бы заглянем, посмотрим, что там и как. Далеко углубляться не будем, – запоздало донеслось до Гурова.

Оглянувшись на озадаченно взирающих в их сторону рулевого и охранников, Лев выкрикнул:

– Ждите нас здесь! Мы ненадолго!

Не отрывавший от него взгляда ирландец, кивая головой, ткнул пальцем в ухо, давая понять, что услышал его. Приготовив оружие, Гуров шагнул в сторону расщелины, и в этот момент за его спиной раздался какой-то грохот, отчего под ногами все дрогнуло. Он оглянулся и увидел, как в волны, вздыбив фонтаны, плюхнулся огромный камень, сорвавшийся откуда-то сверху. Видимо, глыба сначала ударилась о прибрежные камни, а затем покатилась в воду. Но грохот от ее падения долетел до слуха все с тем же секундным запозданием. Это наводило на серьезные размышления. На этом острове можно было попасть под каменный обвал, но заметить это только тогда, когда камни уже накроют и похоронят под собой.

Не вернуться ли? Но чувство профессионального долга взяло верх, и Гуров продолжил путь. Поворачиваясь в сторону расщелины, он в последний миг краем глаза успел заметить, как туда шмыгнула какая-то приземистая сгорбленная тень. «Что за чушь?! – внутренне напрягся Лев, хотя и без того пребывал в состоянии, весьма далеком от созерцательно-умиротворенного. – Неужели это тот самый карлик? Похоже, у меня начинается бред наяву…» Он оглянулся в сторону катера и увидел секьюрити, окаменело замерших у левого края борта с безжизненно позеленевшими лицами. Да и не робкого десятка ирландец в этот миг выглядел крайне встревоженным. Неужели и все они увидели нечто пугающее? Например, того загадочного карлика, который преследует их компанию с самого начала круиза?

Стиснув зубы, Лев собрал в кулак всю свою волю и шагнул к расщелине. Заглянув в нее, он увидел узкое ущелье между двух безмерно высоких каменных стен, конец которого терялся вдали. Черный камень скальной породы выглядел опаленным яростным пламенем и во многих местах был даже оплавлен, свисая каплями и сосульками. То здесь, то там на разной высоте от неровного, усыпанного остроугольными обломками камня дна ущелья с обеих сторон зияли непонятные норы с неровными краями. Где-то – не шире полуметра, а где-то – в рост человека и даже выше. Гуров сразу же интуитивно почувствовал непонятную угрозу, таящуюся в этих непроглядно-черных ранах скал.

Пройдя всего несколько десятков метров, он вдруг увидел странное облако тумана, на его глазах принимающее контуры женского тела. Причем от пояса не совсем обычного – в виде огромной змеи. Лицо, волосы, тело странного монстра образовывал клубящийся туман, а вот четко обрисованные, продолговатые, излучающие зеленый свет глаза словно впивались в него, отчего он вдруг почувствовал непонятную слабость и ощутил дикую головную боль.

От внезапно хлынувшей сверху прямо ему в лицо волны сернистого газа с примесью аммиака в горле сразу же неприятно защипало и даже перехватило дыхание. Лев инстинктивно отпрянул назад и, наткнувшись на Стаса, мельком взглянул на своего старого приятеля. Тот напряженно глядел куда-то вверх, а потом неожиданно схватил Гурова за шиворот и отчаянным рывком потащил обратно к выходу. Не вдаваясь в уточнения, Лев и сам, почуяв жуткую, чрезвычайную опасность, помчался следом за Станиславом.

Они выскочили на берег из этой гибельной каменной западни, ощутив радость даже при виде все того же серого мрачного пейзажа. Сидевшие в катере секьюрити и рулевой выжидающе смотрели на них, как на чудом вернувшихся с того света. Не сговариваясь, Гуров и Крячко решительно зашагали к катеру. Теперь уже окончательно было ясно, что здесь задерживаться не стоит. Это место таило в себе опасности и риски такого масштаба и характера, что даже заподозрить невозможно.

Когда они запрыгнули в катер, Лев вдруг обнаружил, что звук здесь распространяется пусть и приглушенно, но тем не менее, как и положено, в доли секунды.

– Отчаливаем! – взявшись за весло, объявил он. – Отдать концы!

– Сэр! Я нашел причину отказа техники. В нескольких местах оказались нарушенными разъемы проводов. Как будто кто-то сделал это нарочно, – сноровисто отвязывая фал, доложил ирландец. – Правда, компас и радар все еще показывают какой-то бред, но двигатель, я думаю, запустим. Пару запасных канистр горючего я нашел на том катере. Кстати, придется, наверное, забрать его с собой. Если мы его оставим здесь, капитан меня пропустит через блюминг.

– Хорошо, давайте попробуем, – согласился Лев, наблюдая за его манипуляциями. – Мне почему-то кажется, что этим шестерым он уже не понадобится.

Услышав его слова, оба секьюрити, переглянувшись, торопливо осенили себя католическим двуперстием.

– А… Что вы видели… ТАМ? – Указав взглядом на вход в расщелину, Тэд подтянул к корме своего катера нос другого и ловко завязал конец фала на буксирном крюке.

– Иллюстрация к дантевскому аду, – переводя дух, невесело усмехнулся Гуров. – Каменный коридор, заполненный дымом, сернистым газом и аммиаком, ведущий неведомо куда… А что видели вы, когда мы шли к входу? – испытующе посмотрел он на ирландца.

Тот, немного помявшись, неохотно ответил, попутно поправляя какие-то провода под откинутой крышкой двигателя:

– Сэр, не сочтите меня сумасшедшим, но мне в какой-то миг показалось – я это заметил краем глаза, что с нашего катера на берег спрыгнул какой-то рыжеватый проворный карлик с бородой и спутанной шевелюрой. Это было всего мгновение, но меня по спине продрал зимний мороз. Ну, что, попробуем отплыть?

Гуров кивнул, однако в этот момент из расщелины с выражением безграничного ужаса на лице выскочил какой-то человек в изодранной одежде, с окровавленным лицом и руками. Что-то беззвучно вопя, он подбежал к катеру и, затравленно озираясь, перевалился через его борт. Повалившись на пол и дрожа всем телом, он вцепился в «банку», как видно, боясь, что его отправят обратно на берег. Вглядевшись в его лицо, Лев с трудом узнал в этом человеке помощника капитана Дэвида Бразжански. Одновременно с этим с берега донесся зависший там пронзительный вопль:

– Спасите!!! Спасите!!! Не оставляйте меня! Не надо! Не надо!!!

– Где все остальные? – тряхнув Дэвида за плечо, строго спросил Гуров.

– Там! Там! – вперив в него бессмысленный, почти животный взгляд, простонал помкап. – Но их уже нет… Их… Их выпили красноклювые змеи! Выпили без остатка! Огромные страшные змеи с черной чешуей! Скорее, скорее надо уходить от этого страшного острова!!!

– Похоже, у него галлюцинации, вызванные действием ядовитых вулканических газов, – заметил Лев и обернулся к ирландцу: – Что там с мотором?

– Секунду, секунду! – ответил тот, что-то лихорадочно налаживая в моторе. – Ну, попробуем!

Он замкнул какие-то контакты, и двигатель, несколько раз судорожно чихнув синим облачком дыма, неожиданно заработал ровно и сильно. Захлопнув крышку моторного отсека, рулевой метнулся к штурвалу и, сдавив его в руках, дал полный газ. Выбросив струю дыма и вспенив воду винтом, катер тронулся с места и, набирая скорость, помчался прочь от этого странного и, без преувеличения, страшного места. Разгоняя носом два длинных «уса», он уходил все дальше и дальше, а остров, словно медленно уходя в пучину океана, постепенно становился все меньше и меньше, теряясь в клубах тумана и вулканического дыма.

Гуров не отрываясь смотрел на упирающиеся в мглистое небо острозубые утесы. В какой-то миг он заметил, что шапка черного облака, венчающая пики скал, озарилась снизу жарким багровым пламенем. Что-то там загрохотало, словно раскаты далекой грозы, но в этот момент они снова влетели в стену сырого тумана, и их со всех сторон окутала липкая аморфная однородная пелена, где тускловатый свет виднелся со всех сторон, а различить что-либо даже на расстоянии метра от борта катера стало невозможно. И без того приглушенный рев двигателя теперь доносился словно из-под толстого ватного одеяла.

Видимо, от нехватки кислорода мотор с какого-то момента заработал с натужными перебоями. Все напряженно ждали развязки. Никто не мог понять, куда они плывут и плывут ли вообще. Казалось, они стоят на месте, а сама вода, набегая на нос катера, образует уходящие от носа в никуда буруны. Никто не мог определить, прошли считаные минуты или долгие часы с того момента, как они оказались в облаке тумана. Все еще не желавший подняться с пола помкап, глядя вверх, неожиданно взвыл:

– Я вижу! Я вижу! Они нас настигают! Эти страшные, эти кровожадные монстры! Их перепончатые крылья свистят и трепещут, их клыкастые клювы клацают и роняют ядовитую желтую слюну!..

С изменившимся лицом Крячко выхватил из кармана пистолет и, вскинув ствол кверху, трижды нажал на гашетку. И без того ослабленные глушителями хлопки выстрелов прозвучали, как стук двух орехов, которые с силой ударили один об другой. Гуров удивленно посмотрел на приятеля – у него-то с чего бы вдруг сдали нервы?

– Знаешь, когда мы были в той дыре, мне показалось, что кто-то сверху на меня смотрит, – взяв себя в руки и утерев со лба выступивший пот, заговорил Стас. – Я голову задрал, а там же туча – как одеяло, свет через нее едва пробивается. И вот представляешь, показалось мне, будто внутри этой тучи кружит над нами что-то вроде летучей мыши с крыльями метра по три каждое. У меня аж мороз по спине пробежал. Ну, я раздумывать не стал – схватил тебя за шиворот – и дай бог ноги. А ты ничего такого там не видел?

– Ну, если что и померещилось, то это, скорее всего, были галлюцинации… Видел облачко тумана в форме женщины-змеи, – знобко передернул плечами Гуров. – Ну, и еще до этого краем глаза заметил, что в расщелину вперед нас от катера прошмыгнула какая-то тень, похожая все на того же карлика, будь он неладен!

Они говорили по-русски, и секьюрити, не понявшие из сказанного ни слова, недовольно насупились. Догадавшись, в чем дело, Лев в нескольких словах пояснил, что его товарищ рассказал о своих галлюцинациях, увиденных в ущелье. Снова повисла тишина. И тут… Неспешно нарастая, сзади них все громче и громче зазвучал какой-то непонятный грохот, словно со склона высокой горы, набирая скорость, катилась гигантская каменная бочка.

Крячко обеспокоенно оглянулся, затем вопросительно посмотрел на Гурова. В его взгляде читался напряженный вопрос: «Что там еще за хреновина с морковиной? Черт побери! Неужели эта громыхалка началась из-за моей стрельбы?» Поняв приятеля без всяких пояснений, Лев чуть заметно двинул плечами – да хрен его знает? Грохот тем временем все усиливался и усиливался. Казалось, еще мгновение, и откуда-то из непроницаемо-плотной стены тумана вынырнет циклопический каменный каток, который примнет катер с его пассажирами ко дну и расплющит его в тонкий блин своей немыслимой массой.

Нервно оглянувшись, ирландец дал двигателю предельный газ, но катер прибавил ходу лишь самую малость. С какого-то мгновения Гурову начало казаться, что, вопреки естественному положению вещей, поверхность океана из строго горизонтальной обратилась в покатый склон, на который катер взбирается уже из последних сил. Решение пришло молниеносно.

– Нож! Быстро нож! – крикнул он сначала по-русски, потом – по-английски.

Один из охранников торопливо достал из кармана нож в чехле и протянул Льву. Гуров свесился назад и отчаянными движениями перерезал фал, на котором сзади волочился второй катер. Последние волокна фала лопнули с приглушенным звоном туго натянутой струны. Буксируемый катер тут же исчез в стене тумана, а их катер, обретя второе дыхание, с победным ревом стремительно взлетел на гребень невесть откуда взявшейся волны. Теперь они и в самом деле словно въезжали на вершину водяной горы.

В какой-то миг катер вдруг выровнялся и помчался дальше уже по привычно ровной поверхности океана. И почти тут же, следом за этим, моментально закончилась полоса тумана. Вырвавшись из его липких недр, все, кто находился в катере, облегченно перевели дух, любуясь прозрачной синевой неба и сиянием солнца, которое уже приближалось к зениту, и только тут вспомнили, что они хотят есть, хотят пить, что им давно уже надо…

Оглянувшись, Лев с удивлением увидел, что от безгранично необъятной полосы тумана осталось лишь небольшое облачко, продолжающее таять над гигантским водоворотом, в который на его глазах словно щепку затянуло покинутый катер. Если бы он вовремя от него не избавился, в это мгновение уходили бы под воду и они сами.

– Электроника заработала! – услышал он сзади ликующий голос Тэда. – О! Нас запрашивают с «Принцессы Энни»… Слушаю, сэр! Да, сэр, с нами только мистер Бразжански. Остальные? Остались на том кошмарном острове. Я?! Даже под дулом пистолета туда не пошел бы! Вот, там были мистер Гурофф и мистер Крятшко. По общему мнению, беглецы, скорее всего, погибли. Когда мы уходили от острова, там началось страшное извержение вулкана. Второй катер? Сэр, о катере, если позволите, я доложу по прибытии.

Найдя по радиокомпасу судно, которое было от них всего в десятке миль, ирландец прибавил газу и, насвистывая какую-то популярную песенку, взял курс на «Принцессу Энни».

…И снова тяжкое бремя известности обрушилось на Льва Гурова и Станислава Крячко. После их возвращения из погони и доклада рулевого капитану, тот пожелал встретиться с русскими детективами, чтобы у них выяснить ряд деталей. Прежде всего его интересовало, почему они не стали преследовать беглецов, ступив на остров. По мнению капитана, русские были виновны в том, что оставили на чрезвычайно опасной территории беспомощных людей. Пусть даже и преступников. Принципы толерантного гуманизма подразумевали столь глобальное верховенство закона над здравым смыслом, что русские опера были просто обязаны, даже жертвуя своей жизнью, разыскать беглецов и доставить их на судно. А уж их дальнейшую судьбу стал бы решать самый непредвзятый, самый не политизированный, не ангажированный и не коррумпированный американский суд. Кроме того, капитан считал, что у него есть все основания взыскать с этих двоих полную стоимость катера, по их недомыслию ушедшего на дно.

Выслушав его помпезный спич, опера лишь дружно рассмеялись в ответ. Сочувственно глядя на расходившегося кэпа, Лев с оттенком сарказма отметил:

– А разве мы имели полномочия по розыску и задержанию ваших подчиненных? Этим должны были заниматься ваши секьюрити. Что ж они не побежали ловить и спасать скрывшихся на острове?

Эти слова для капитана оказались чем-то вроде мощного апперкота, от которого у него на какой-то момент даже перехватило дыхание.

– Они хотели это сделать, но вы им не позволили! – наконец нашелся он.

– Что-о-о? – не сдержавшись, возмущенный Крячко тут же заговорил на своем ужасном английском: – Это не мы им не позволили, а их переполненные штаны им не позволили. Где только набрали на службу таких бздунов? Сейчас, поди, все еще застирываются.

Опера снова рассмеялись. Понимая, что с этих двоих, что называется, взятки гладки, капитан пустил в ход уже упомянутый им, как ему казалось, убойный довод.

– Но за утонувший катер отвечать вам все же придется! – прикуривая сигару, объявил он.

– А где, в каком договоре написано, что пассажир катера в момент смертельной опасности не имеет права избавиться от балласта, который мог привести к гибели всех находившихся на катере-буксире? Стоп, стоп! – вскинул Стас руку, заранее предупреждая возможные возражения капитана. – Ситуация действительно была смертельно опасной. Кстати, ваши секьюрити об этом уже раззвонили всем журналистам. Так что, как говорят у нас, поздно, бабка, пить боржоми! – Вбивая последний словесный гвоздь в крышку гроба капитанского самолюбия, он с долей издевки поинтересовался: – Ну, если вы такой толерантный гуманист, что ж не пошлете на остров бригаду своих секьюрити? Пусть туда сплавают, порыскают по ущельям, тамошних монстров попугают…

Бросив едва раскуренную сигару в пепельницу и немного помедлив, капитан досадливо процедил:

– Произошло невероятное – остров исчез с экранов радаров, словно его и не было никогда…

– Тогда – желаем здравствовать! – Поднявшись с кресла, Стас клоунски раскланялся в духе своих любимых выкрутасов, периодически устраиваемых им в кабинете генерала Орлова. – А нам – пора! Народ жаждет узнать подробности. Приветик!..

– Своего помощника вы еще не допрашивали? – тоже поднимаясь, зачем-то поинтересовался Гуров.

– Нет! – отрывисто бросил капитан. – Он меня предал, и мне с ним не о чем говорить. С ним будет разбираться ФБР…

Понимающе кивнув, Лев направился следом за Стасом к выходу из штурманской рубки, где и происходил их разговор. Когда русские скрылись за дверью, капитан тяжело вздохнул и согнулся за столом, подперев голову рукой. По своей натуре он не был плохим человеком, но ему нужно было во что бы то ни стало «постелить себе соломки», перевалив хоть часть своих неприятностей на кого-то другого. Ну, как объяснить, что за один этот рейс на судне сразу три трупа?! Как объяснить факт существования на лайнере гангстерской шайки, занимавшейся крупномасштабной перевозкой героина? Причем неприятнее всего тот факт, что главарем шайки оказался его помощник…

Впрочем, не одному ему этим днем довелось пережить не самые приятные минуты в своей жизни. Сидя рядом с Гуровым в телестудии судна и с жизнерадостной улыбкой отвечая на вопросы «Жозефины Богарне», Стас постоянно чувствовал, как где-то глубоко в душе саднит, пусть и не самая крупная, но довольно болезненная рана. И нанесла ее Маргарита, может быть, даже не намереваясь этого делать.

…Лишь ступив на борт «Принцессы Энни» и увидев среди шумной толпы зевак одну лишь Марию, бегущую им навстречу, он почувствовал – что-то произошло. Но что? Как оказалось, с этого утра Риты на судне не было. И какие-либо аномальные события тут совершенно ни при чем. Хотя как сказать… В немалой мере случившееся сегодня утром смело можно считать некой аномалией.

Еще когда солнце только поднялось над горизонтом и пассажиры начали выбираться из своих кают на палубу, вахтенный неожиданно заметил идущий курсом «норд», причем прямо на их судно, легшее с ночи в дрейф, какой-то парусник старинного вида. Но это был не жуткий «Летучий голландец» с изодранными в клочья черными парусами. Этот парусник гордо шел под парусами ярко-алого цвета. Сначала вахтенному показалось, что это обычные белые паруса, окрашенные лучами восходящего солнца, но, вглядевшись через бинокль, он понял, что эти паруса и в самом деле имеют необычный алый цвет.

Несколько струхнув (а вдруг это те самые русские пираты, о которых совсем недавно по судну ходили всевозможные рассказы один страшнее другого?), вахтенный об увиденном немедленно доложил капитану. Тот, вначале отругав своего подчиненного за, как ему подумалось, идиотские шуточки, выйдя на мостик, и сам замер в удивлении. А потом, тоже вспомнив о русских пиратах, немедленно поднял по тревоге всех без исключения охранников. Секрета из происходящего сделать не удалось, и всего минут через десять судно напоминало растревоженный улей. На всех палубах толпились отдыхающие, большинство из которых непрерывно щелкали фотокамерами и снимали происходящее на видео. Особенно отличились японцы, непрерывно жмущие на спуск затвора своих «Никонов», «Кэнанов» и «Олимпусов».

Когда яхта, на борту которой значилось «SEKRET», а на мачте развевался флаг Азорских островов, подошла к лайнеру на достаточно близкое расстояние, до слуха замерших в ожидании пассажиров и экипажа донеслись чистые прозрачные аккорды какой-то изумительной музыкальной композиции, исполняемой прямо на юте небольшим классическим оркестром. Это обстоятельство окончательно повергло в шок праздную публику, ждавшую чего угодно, только не этого. Нет, в самом деле, эти русские – просто законченные садисты! Приплыв грабить, они еще в издевку надумали и помузицировать.

Поправив китель, капитан поднес ко рту мегафон, и над дремлющим океаном раскатился его зычный баритон:

– Я – капитан лайнера «Принцесса Энни». Прошу сообщить, на каком основании и с какой целью ваше судно идет на сближение с нами?

Вышедший вперед крепкий моложавый мужчина ответил тоже через мегафон:

– Я – гражданин Португалии Николай Зимин, владелец и капитан этой яхты, прибыл с целью сугубо мирной и без оружия. Прошу разрешения мне одному подняться на ваше судно. Я пришел за прекраснейшей из женщин, путешествующих на его борту. Рита, ты меня слышишь? – перейдя на русский язык, окликнул он. – Отзовись!

…Если говорить честно, то Маргарита абсолютно никаких предчувствий этим утром не испытывала. Отсутствие Станислава, погнавшегося за шайкой гангстеров, ее немного беспокоило – вдруг с ним что случится? – но и только. С той ночи, когда Стас слишком уж тесно «задружил» с бразильянкой Фабиолой, их личные отношения оборвались окончательно и бесповоротно. Она иногда вспоминала Николая Зимина, но лишь как мимолетный эпизод, хоть и греющий душу, однако ушедший в полное небытие окончательно и бесповоротно. Хотелось ли ей с ним увидеться? Вообще-то да. Но из опыта своей жизни Рита прекрасно знала: чудес не бывает, так что с Николаем они больше уже никогда не увидятся.

Когда же на судне началась суматоха, она, даже не успев после утреннего кофе как следует навести на лицо «боевой раскрас», вместе со всеми поспешила на палубу. И уже там, увидев алые всполохи парусов на фоне ультрамарина морских волн, вдруг почувствовала, что в ее душе сразу что-то екнуло. За дни круиза, пережив немало всевозможных передряг и жизненных коллизий, Маргарита незаметно для самой себя внутренне начала меняться в какую-то непонятную и необычную для нее сторону. С нее как-то незаметно осыпался излишний прагматизм, и сквозь асфальт вбитого офисным бытием цинизма вдруг стали пробиваться ростки какой-то романтичности и даже возвышенности. Это Риту тревожило и даже пугало.

И вот, она видит сон наяву – какой-то чудак, видимо начитавшись Александра Грина, решил «отморочить» сентиментальную проделку капитана Грея, надумавшего осуществить мечту странной девочки Ассоль. Стоп! А кто и для чего в этой части Атлантики додумается сотворить нечто подобное? Неужели… У Маргариты похолодели руки и перехватило дыхание. Господи!.. Хоть бы не он! Хоть бы не Зимин! Ведь она, если честно, совсем не Ассоль. Она другая. Успевшая в какой-то мере стать маленькой хищницей, научившейся выживать в офисных джунглях любой ценой. И очень даже неплохо!

А если это Николай, то… Даже думать не хотелось о том, что будет дальше. Ей придется слишком многое в себе переделывать, менять, в том числе и всю свою жизнь. Образно говоря, стать «травоядной», всесторонне уязвимой, лишенной когтей и клыков.

Стоя у открытой террасы, Маргарита опиралась о край ограждения палубы и наблюдала за происходящим. А дальше… Дальше все пошло таким образом, что она с какого-то момента совсем перестала отдавать себе отчет в том, на что и как реагирует, поэтому, услышав «Отзовись!» во внезапно наступившей тишине, крикнула не своим голосом:

– Я… Здесь!

Раздалось общее «Ух-х-х!», словно разом выдохнули все, кто в этот момент был на палубах. На ослабевших ногах, с лихорадочным блеском в расширившихся глазах и столь же лихорадочным румянцем на щеках, подчеркивающим внезапную бледность лица, она зашагала к лестнице, ведущей на нижние палубы. Перед ней уважительно расступались, глядя вслед, кто – с восхищением, кто – с завистью.

Проникшийся романтизмом момента капитан распорядился спустить на борт яхты, пришвартовавшейся к «Принцессе Энни», раскладной аварийный трап. Легко взбежав на борт лайнера, Зимин сразу же нашел взглядом Маргариту, спускавшуюся к нему по лестнице со второй палубы. За эту минуту она несколько успела прийти в себя и продолжала идти, внутренне ужасаясь: «Боже мой! Что я делаю?!!»

Подав ей руку, Николай вдруг опустился на одно колено и негромко, но внятно произнес:

– Рита, ты согласна стать моей женой?

Маргарита почувствовала, как у нее в груди неистово и гулко забилось сердце. Она хотела сказать, что ей надо подумать, что… Но тут в толпе она вдруг увидела Фабиолу. Бразильянка смотрела на нее, как и многие другие женщины, с некоторой завистью (вот ведь повезло-то!). Но во взгляде недавней соперницы читалось и нечто иное: «И ты еще сомневаешься, соглашаться или нет? Да я бы и мгновения не раздумывала!..» Это решило все. Маргарита кивнула и твердо проговорила: «Да».

Когда яхта, трепеща шелком парусов, помчалась вдаль, все палубы лайнера разразились шумной овацией, и еще долго потрясенные зрители стояли, высматривая на просторе океана чуть приметное крохотное алое пятнышко.

…Лев сидел в своей каюте перед телевизором и не спеша рассказывал Марии о невероятных приключениях на том загадочном острове, оттуда ему удалось вернуться всего несколько часов назад. В общем и целом о ночной погоне и обо всем, что ему довелось увидеть за стеной тумана вместе с рулевым и обоими секьюрити, они со Стасом уже рассказали по кабельному ТВ лайнера, и Мария этот сюжет просмотрела от начала до конца, однако, как и всякая женщина, будучи достаточно любопытной, не преминула потребовать от мужа подробностей. Интересовало ее многое. Замечались ли там рыбы, птицы или какие-нибудь животные? А рев, услышанный им ночью, на что больше всего был похож? А вот когда он уснул на катере, ему хоть что-то снилось?

Сдержанно улыбаясь, Гуров терпеливо отвечал на все ее вопросы. Даже на такой каверзный, как его внутреннее отношение к явившейся перед ним женщине-змее. Не возникло ли у непреклонного, стойкого, горячо обожаемого Левы хотя бы тени чисто мужского интереса к этому порождению тумана?

Мария слушала его, переживая целую гамму самых разных чувств – удивления, восхищения, горечи и даже страха, особенно когда он рассказывал о том, что видел в загадочном ущелье, когда их катер избегнул гибели в гигантском водовороте. Стискивая лежащие на коленях руки, она живо представляла себе катер, взбирающийся по склону чудовищной величины воронки, накрытой облаком странного тумана…

Неожиданно раздался стук. Подумав, что это Стас, Лев подошел к двери, но в последний момент интуиция уверенно подсказала – это не Крячко. Он открыл дверь и увидел перед собой Артура Дэннинга. Тот выглядел задумчивым и чем-то весьма озабоченным.

– Хау ду ю ду, мистер Гурофф! – бесцветным голосом поприветствовал он Льва. – Хау ду ю ду, миссис Гурофф! – добавил он, увидев Марию.

Лев сразу же понял, что Дэннинг пришел к нему с чем-то очень важным. Проводив гостя к столу и достав из холодильника бутылку русской водки, он поставил на стол три рюмки. Мария тут же выложила всевозможные закуски.

Наблюдая за ними, Дэннинг неожиданно изобразил некое подобие улыбки:

– Мистер Гурофф, если по совести, это я должен бы вам, как это говорят в России, «magaritsh». Вы спасли мне жизнь, рискуя собственной. Поэтому я ваш должник. Но долги – на то и долги, что их надо выплачивать. И вот теперь я, рискуя собственной шкурой, пришел, чтобы спасти вас. Вам грозит большая опасность.

Наполняя рюмки, Лев молча кивнул, давая понять, что он весь внимание. Подняв свою рюмку, американец немного помолчал, а затем негромко предложил:

– Давайте выпьем за то, чтобы у каждого из нас в трудную минуту рядом оказался надежный ангел-хранитель. Когда меня, полуживого, затиснутого в мешок, выталкивали из иллюминатора, я попросил: «Господи! Спаси мою грешную душу, если она еще имеет право на земное бытие!» И все – больше я ничего уже не помню. Очнувшись в шлюпке, я понял, что был услышан Творцом и теперь должен помочь тому, кто спас меня от неминуемой смерти. За здоровье моего спасителя!

Выпив и закусив, Дэннинг продолжил:

– Суть дела вот какая. Когда сотрудники ФБР Эрни и Дональд доставили на борт военного корабля задержанного вами Фрэн-Койота, то их непосредственный начальник мистер Бинтсен устроил им дикую головомойку. Он считал, что они должны были задержать и доставить туда же и вас с мистером Крятшко.

– Вы хотите сказать, что эти парни собираются вернуться сюда и заковать нас в наручники? – снова наполняя рюмки, поинтересовался Гуров.

– Нет, этот вариант теперь исключен, – иронично усмехнулся Дэннинг. – За прошедшие дни вы стали на судне настоящими звездами. Вы постоянно в центре внимания. Здесь масса людей, убежденных в вашей непричастности к каким бы то ни было противозаконным действиям. Поэтому любая попытка вашего задержания может повлечь масштабные протесты. Мистер Бинтсен решил действовать хитрее. И особую роль в задуманной им грязной игре он отвел моей персоне.

Недоуменно пожав плечами, Гуров вопросительно посмотрел на своего гостя:

– А вообще, почему этот мистер Бинтсен и некоторые другие вцепились в нас клещами? Кому, хотелось бы знать, мы ухитрились перейти дорогу?

– Причин тут несколько, – задумчиво ответил Дэннинг. – Самая основная заключается в том, что для слишком многих вы оказались весьма удобными людьми для того, чтобы переложить на вас свои грехи и промахи в работе.

– Например? – подперев голову рукой, спросил Лев.

– Скажу так. После известного всем одиннадцатого сентября ФБР всем своим сотрудникам отдало негласный строжайший приказ найти в случившихся терактах «русский след». Вот и здесь что-то наподобие. На судне – ЧП за ЧП. А тут – такой «подарок судьбы»! Двое русских офицеров полиции, на которых можно, образно говоря, «povesit vsech sobak». Капитан «Принцессы Энни», который влип в историю из-за своего помощника, теперь спит и видит вас главными «громоотводами», чтобы не потерять своего места. Ну а мистер Бинтсен, жаждая скорого повышения, не остановится ни перед чем, чтобы в вашем лице найти виновных.

– И что же он задумал? – отставив едва тронутую рюмку, спросила Мария.

– Через мое начальство он вышел на меня и отдал распоряжение в первом же порту США заманить вас в западню, чтобы вас там могли сцапать его подручные. Но я, слава богу, хоть и далеко не свят, но уж и иудой становиться не собираюсь. Поэтому и пришел к вам предупредить: ни в Новом Орлеане, ни в Нью-Йорке на берег не сходите. Вам, леди, тоже лучше оставаться на судне. И еще. Зная наши спецслужбы, я уверен, что у них может быть какой-либо запасной вариант вашего похищения.

– Интересно! – слушая его, отметил Гуров.

– Есть такая метода – отправка «Скорой помощью» людей, заболевших на судне, в какую-либо портовую клинику. Догадываетесь, как тут и что? То-то же. Поэтому в те дни, когда мы будем заходить в порты США, на все время пребывания вам лучше быть в какой-то другой каюте.

– Ну, где спрятаться, мы найдем, – о чем-то думая, сдержанно кивнул Лев. – Но тогда, получается, нам нельзя оказываться и на территории Англии. Ведь она – главный союзник США, и, окажись мы там, нас загребут в два счета.

– Хм… Вы абсолютно правы! – покачал головой американец и стиснул сплетенные пальцы. – Значит, вам нужно будет сойти в Рейкьявике и оттуда на самолете прямым курсом отправиться в Москву. К сожалению, я вынужден сойти в Нью-Йорке – один из главарей наркогруппировки, каковым оказался помощник капитана, задержан, кстати, не без вашей помощи. Так что, увы, моя миссия выполнена…

Мария, повертев в пальцах рюмку, неожиданно залпом опрокинула ее в рот. Затем испытующе посмотрела на американца:

– Скажите, а можно быть уверенным в том, что только лишь желание сделать из моего мужа и его друга «козлов отпущения» стало причиной такой вот ярой возни вокруг них обоих?

– Думаю… не только. Но об этом я могу лишь догадываться, – признался Дэннинг, следом за ней опрокидывая в себя рюмку. – В ЦРУ есть особо секретный отдел, занимающийся всем тем, что принято называть мистикой, магией, колдовством, всевозможными аномалиями. Как, наверное, и в ваших спецслужбах. Так вот, я не исключаю того, что именно этот отдел в наибольшей степени и проявляет интерес как к мистеру Гуроффу, так и к мистеру Крятшко. И это не случайно. Вы замечали, что вас постоянно сопровождает какая-то, простите за термин, чертовщина? Например, невдалеке от вас уже несколько человек замечали загадочного рыжего карлика, который мгновенно исчезал, едва на него обращали внимание.

– Та-а-ак… – протянул Гуров. – Тема нашей беседы приобретает интересную направленность. Но, прежде чем продолжить, ответьте на мой вопрос: откуда вам известно про карлика и о его появлении подле нас?

– Агентурная работа, знаете ли… – уже совсем по-другому, искренне и от души, рассмеялся захмелевший американец. – Если честно, в существование созданий подобного рода я не верю – не видел их ни разу в жизни. Скорее всего, они не более чем подобие галлюцинаций, инспирированных какими-либо физическими воздействиями на наш мозг. Скажем, локальными зонами дифракции и интерференции микроволнового излучения от тех же вышек и модулей сотовой связи.

Как далее рассказал Дэннинг, о крючконосых маленьких рудокопах он слышал уже не раз. Первым ему о них поведал старый деревенский знахарь в одной из уэльских деревень. По словам старика, карлики сами себя именуют иггиримлинтами. Их подземные города разбросаны от Британских островов до Восточного побережья Северной Америки. Людей карлики ненавидят и боятся, поэтому всячески стараются им навредить.

– …Но, повторяю, это не более чем сказки, как про тех же фей, эльфов и троллей, – заключил Дэннинг. – Однако вся штука в том, что люди, которые одержимы манией найти контакты с другими измерениями, с инфернальными сущностями, с гостями из других миров и так далее, пойдут на что угодно, чтобы заполучить тех, кто, по их мнению, мог иметь с ними контакты. Хотя любое самое невероятное событие легко объясняется в рамках законов физики и биологии. Вот вы были на невероятнейшем с точки зрения обыденной логики острове. А ведь ничего невероятного там нет вообще. Вулканические газы очень часто содержат в себе компоненты наподобие закиси азота, под воздействием которых можно увидеть все, что угодно. Но господа, которые на этом зарабатывают хорошие деньги, к подобным доводам глухи. И об этом забывать не советую. Кстати, а когда вы впервые заметили иггиримлинта?

– В поезде, когда ехали из Лондона в Ливерпуль, – потерев лоб, с оттенком досады ответил Лев.

– После того как в Лондоне стащил у старой вокзальной воровки ее отмычки! – с долей упрека добавила Мария.

Эта история Дэннинга чрезвычайно заинтересовала. Он уговорил супругов рассказать ему о том происшествии в деталях. Затем, покачав головой, очень серьезно резюмировал:

– Вот и причина, как мне кажется. Возможно, старуха обладала недюжинной способностью к суггестии – внушению на расстоянии, она вам и внушила присутствие подле вас странного создания. Другого объяснения этому я не вижу. Кстати, а те отмычки у вас при себе?

– Нет, я их выронил на том острове, когда был в ущелье, – чуть развел руками Гуров. – В принципе, мне их не жалко. Но… Хотелось бы, чтобы остался на память такой вот «сувенир».

Когда ощутимо покачивающийся Дэннинг уже направлялся к выходу, он неожиданно оглянулся и приложил палец к губам:

– Надеюсь, все, о чем мы здесь с вами говорили, останется в тайне. Если мое начальство узнает о том, что я вам сейчас рассказал, – мне конец. Меня судить не будут. Я или внезапно умру от сердечного приступа, или погибну в автокатастрофе…

После его ухода супруги некоторое время молчали.

– Ты считаешь, он не пережал по части опасностей и рисков? – испытующе глядя на Льва, поинтересовалась Мария.

– Думаю, нет… Помнишь нашумевший случай времен восьмидесятых, когда в Испании бесследно исчез наш ученый? Вот, вот… Как ни искали его, как ни писали письма Рейгану, не нашли и до сих пор… Поэтому паниковать не будем, но ухо, как говорится, следует держать востро.

Решив немного развеяться, они отправились в то самое летнее кафе, где до этого не раз сиживали в компании Стаса и Маргариты. Заказав кофе, супруги смотрели на умиротворенно колышущийся океан и вспоминали события минувших дней.

– …Знаешь, вначале я Маргариту как-то не воспринимала, – неожиданно призналась Мария. – А вот сейчас ее здесь нет, и уже кажется, что чего-то очень не хватает.

– Теперь тебе придется привыкать к Фабиоле… – покосившись влево, усмехнулся Гуров.

– С чего это вдруг? – насторожилась Мария.

– А с того, что они идут в нашу сторону. Мне кажется, Стас уже вполне утешился и выглядит донельзя счастливым. Да и она, как я вижу, аж светится вся. Ну, наш Станислав нигде и никогда не оплошает. Всех излечит-исцелит…

– …И запор, и целлюлит! – перебив его, сердито закончила Мария, поднимаясь из-за столика. – Все! Я уже развеялась, иду к себе. Можешь тоже познакомиться с какой-нибудь пышнотелой красоткой. Тут их, я вижу, как собак нерезаных. И все липучие, как банные листы… Все! Стасу – привет.

Крячко под руку с Фабиолой подошел к столику и огорченно поинтересовался:

– А куда это Мария свалила? Я думал ее с Фабиолой познакомить. Фабиола, ит-с май фрэнд Лев Гуров! – обернувшись к своей спутнице, представил он.

Гуров обменялся с девушкой рукопожатием. Лучезарно улыбаясь, та сказала, что таких мужчин, как «Стэнислафф» и «Лео», она еще не встречала. Потом, как бы что-то вспомнив, хлопнула себя по лбу ладошкой:

– Лео, с тобой очень-очень хочет познакомиться вице-мисс мира Алианта Арренти! Кстати! Какая удача! Она, я вижу, идет сюда!..

Оглянувшись, Гуров увидел загорелую статную особу, природой наделенную ничуть не беднее, чем Фабиола. Он подозрительно посмотрел на Крячко, но тот изобразил умильное непонимание происходящего – дескать, я тут ни при чем!

Алианта, сев за их столик, как бы ненароком задела коленкой Льва и, жизнерадостно щебеча на англо-испанской смеси, поведала о том, что вышла прогуляться по палубе после очень интересного спектакля-хеппеннга, но никак не могла найти свою подругу Фабиолу. И вот – слава всевышнему! – она ее нашла, да еще в такой замечательной компании. Вице-мисс мира и впрямь была очень хороша собой. Она одаривала Гурова столь пылкими и многообещающими взглядами, что он быстро понял – надо исчезать.

В его кармане неожиданно зазвонил сотовый. Извинившись, Лев достал телефон и, отойдя в сторонку, с кем-то коротко переговорил. Вернувшись к столику, он с огорченным вздохом сообщил, что его жене вдруг стало плохо и он вынужден покинуть столь приятную компанию.

Догнавший Гурова Стас сердито дернул приятеля за рукав и громким шепотом недовольно упрекнул:

– Лев, я же видел, что это ты сам включил свой телефон. Ну, хоть немного еще посидел бы приличия ради. В постель же тебя никто не тащит!

– Но собирается, – негромко рассмеялся Лев.

– Да будет тебе! Гм… Ну а что? Один разок-то можно сыграть на чужом поле! Ты глянь, девка – кровь с молоком, темперамент штормовой…

– Стас, ублажай сам и Фабиолу, и Алианту. Я верю в тебя! Ты – сможешь! – с ироничным пафосом проговорил Гуров и, даже не оглянувшись, зашагал дальше, оставив вконец огорченного приятеля.

…Прошло несколько дней. Круизный лайнер «Принцесса Энни» вошел в территориальные воды США. Немного подуставшие от морского путешествия туристы с радостью готовились к экскурсиям по Новому Орлеану. Когда город, не так давно переживший разрушительный ураган «Катрин», начал вырастать из-за горизонта, Лев созвонился со Стасом. Они уже обсудили проблемы, связанные с риском похищения спецслужбами, и Стас успел договориться со своими подружками, так что, когда судно причалило в порту Нового Орлеана, чета Гуровых отправилась в каюту Алианты, с пониманием отнесшейся к их проблемам.

Позже, со слов Фабиолы, по просьбе Крячко наблюдавшей за жилой секцией, где находилась каюта Гуровых, стало известно, что какие-то люди около двух часов отирались около их дверей, то и дело отвечая на чьи-то раздраженные звонки. Поэтому через пару суток с небольшим, оказавшись в порту Нью-Йорка, эту игру в прятки пришлось повторить еще раз.

Хотя у тех, кто надеялся произвести захват двух русских офицеров, ничего не вышло, Лев понимал – главное впереди. И готовится это главное в Ливерпуле, едва они ступят на английскую территорию. Поэтому покинуть судно им нужно было в Исландии, всего через пару дней. Денег на авиабилеты хватало, правда, только на эконом-класс. Но это ли главное? Учитывая некоторые обстоятельства, тут и на палочке верхом поскачешь…

На всякий случай он созвонился с Орловым. Услышав Гурова, тот очень обрадовался и засыпал вопросами:

– Лева! Чертяка! Думал, что и не позвонишь. Как вы там? Морская болезнь не замучила? Как Стас? Усердно работает над улучшением международной демографии?

Лев вкратце рассказал о своем путешествии и в завершение попросил содействия по линии МИДа.

– …Наши документы в сейфе капитана судна, – спокойно и деловито излагал он ситуацию. – В Рейкьявике нам нужен предлог их получить и отбыть в аэропорт. Может быть, направить в Исландию срочный приказ нашего министерства о нашем отзыве из отпуска? Пусть его доставит консул и сопроводит до аэропорта, иначе можем не доехать.

– Вон оно что!.. – Голос генерала стал озабоченным. – Похоже, ваша прошлая поездка в Англию – сущая развлекаловка в сравнении с этим круизом. Хорошо! В порту Рейкьявика вас встретят и сопроводят. Билеты на Москву закажут. Организуем!

Мария, узнав, что очень скоро они отправятся домой, этому не только не огорчилась, но даже обрадовалась. Впрочем, причина ее радости крылась не в массе передряг, выпавших на их долю за время путешествия, а в другом, чисто женском.

– Алианта, конечно, молодец – выручила нас, – констатировала она, выслушав мужа. – Но, говоря между нами, она та еще штучка. Я же вижу, как она исходит гормонами, глядя на тебя.

– Ты считаешь, что однажды я могу не устоять? – иронично прищурился Лев.

– Ты – мужик. А в любом, даже самом преданном и любящем мужчине все равно таится мартовский кот. У тебя он на привязи, но чую, рвется, паразит, изо всех сил. Или я не права?

И Гуров не нашелся что сказать, как-то не ко времени вдруг вспомнив обжигающее прикосновение коленки Алианты и внезапный жар, прокатившийся по его телу от макушки до пяток. Он лишь неопределенно пожал плечами и достал телефон, чтобы созвониться со Стасом и сообщить ему о своем разговоре с Орловым.

…Рейкьявик встретил их низкой облачностью и мелким дождем. Здесь было значительно прохладнее, нежели на широте Азор. Что ни говори, а север Атлантики не чета ее экваториальной зоне. К моменту прибытия в порт Гуров и Стас уже упаковали свои вещи и ждали, когда судно коснется причальной стенки.

С причала на борт судна был подан крытый трап, и Гуров вместе с толпой туристов, по случаю дождя одевшихся потеплее и запасшихся зонтиками, спустился на берег. Оглядевшись, он увидел у фонарного столба человека в легком костюме со сложенным зонтиком. Что-то тут же подсказало ему – это свой.

И впрямь это был представитель консульства. Поднявшись вместе со Львом на борт, тот сразу же направился к капитану, который в этот момент находился в штурманской рубке. В течение пары минут уладив все вопросы, сотрудник консульства, назвавшийся Андреем, забрав документы путешественников, быстро вышел из капитанской каюты, поэтому, к сожалению, не увидел, как капитан спешно достал телефон и начал кому-то звонить.

Сдав свои каюты и сипасски менеджеру жилищного блока, еще минут через пять все трое сошли с судна на землю Исландии. Озирая портовую архитектуру, они загрузились в не первой новизны синий «Опель». Андрей сел за руль, запустив двигатель, круто развернулся и помчался куда-то в юго-западном направлении. Стас едва успевал щелкать цифровой камерой местные достопримечательности.

Дорога шла по гористой местности, то и дело пролегая по высокому скалистому берегу, откуда открывался серовато-синий океанский простор. Через полчаса пути на гористом плато они увидели небольшой городок, изобилующий двухэтажными зданиями типично скандинавской архитектуры, окруженными зеленью с преобладанием хвойной растительности.

– Кефлавик, – руля по отменного качества серпантину трассы, лаконично известил Андрей.

Как и городок, здешний аэропорт в сравнении с тем же лондонским Хитроу смотрелся весьма провинциально – и по своей величине, и по не самому оживленному пассажиропотоку. Взяв в кассе билеты, Андрей тут же проводил наших путешественников на паспортный контроль. Здесь тоже очереди не наблюдалось. Судя по названию компании, билеты им достались на китайский «Боинг», выполнявший чартерный рейс.

И вот они на летном поле. Андрей, с которым они уже успели распроститься, уехал обратно в Рейкьявик. Озирая жиденький ряд самолетов, большинство из которых были или местными, или летающими не дальше Канады и Гренландии, Гуров с удовлетворением отметил, что небо немного прояснилось и в какой-то момент даже выглянуло солнце.

– Ой, неужели?! – блаженно зажмурилась Мария. – А я до последнего момента все боялась – не задымит ли этот самый… Как его? Эйя-флай-кудль, что ли?

– Да, как-то так… – согласился Гуров, внутренне радуясь тому, что их бегство с «Принцессы Энни» прошло без сучка без задоринки.

Однако когда к ним, мягко урча мотором, направился аэродромный автобус, произошел небольшой казус. Крячко, как и его попутчики, радующийся солнцу, случайно оглянувшись, внезапно увидел… Рыжебородого карлика, который, орудуя синтетической метлой у входа в терминал, как-то подозрительно смотрел в их сторону!

Не теряя ни минуты, Станислав сунул руку в карман, где заранее был заготовлен кулек с солью, и с воплем: «Соль тебе под ноги, соль тебе в глаза! Сгинь, зараза!» – кинул все его содержимое в сторону не на шутку перепугавшегося дворника.

Среди пассажиров тут же случился тихий переполох. А рыжебородый, топая ногами, что-то начал сердито кричать на смеси датского и английского, требуя объяснений. Мгновенно уловив в этом потоке слов самое тревожащее – «полиция», Гуров немедленно достал из кармана свои последние деньги – стодолларовую купюру и с извинениями направился к «иггиримлинту», на ходу объясняя поступок своего спутника проблемами со здоровьем. Что-то сердито ворча, рыжебородый принял деньги и, недовольно отвернувшись, продолжил свою работу. Понявший свою ошибку, Стас стоял с растерянным видом, скребя пятерней затылок…

Вскоре наши путешественники заняли свои места в салоне «Боинга». Хотя они уже и были в самолете, Гуров чувствовал, что его почему-то гложет внутреннее беспокойство. Интуиция подсказывала – надо уносить отсюда ноги как можно скорее! И лишь когда авиалайнер оторвался от земли и пошел на взлет, оставив внизу горные пики огромного острова, зелень его лесов и красную черепицу крыш Кефлавика, Гуров понял – они ушли!

Ему не дано было знать, что в тот самый миг, когда самолет начал набирать высоту, из дверей терминала на летное поле выскочили трое местных полицейских и двое в штатском, которые, глядя в небо, начали нервно жестикулировать и отчего-то зло ругаться…

– …Ну, входите, входите, великие наши землепроходцы! – С радостной улыбкой пожимая руки приятелям, генерал Орлов направился к холодильнику. – Ну, что, за счастливое возвращение? Эх, парни, а тут без вас накопилось столько работы!.. За месяц не разгрести. Ну, по граммульке? – отвинтив пробку с бутылки коньяка, подмигнул он.

– Вечно у него так, – недовольно проворчал Станислав, – сначала испортит настроение, а потом – «по граммульке»… К нему, блин, только вошли, а он уже с порога начал про работу!

– Да хватит охать! – отмахнулся Петр. – Рассказывайте, что там и как.

После коньяка разговор и в самом деле пошел веселее. Неожиданно о чем-то вспомнив, Орлов взял со стола телевизионный пульт, и на засветившемся экране телевизора появилось лицо, удивительно знакомое операм.

– …Чуть не забыл! – пояснил генерал. – Уже полчаса идет программа, снятая Би-би-си по итогам вашего круиза. Ну-ка, чего они там наснимали?

Помощник капитана с лицом, искаженным неподдельным ужасом, торопливо рассказывал каким-то людям в академических мантиях:

– …Я видел врата ада! Видел!!! По бокам от входа в эту ужасную бездну, освещенную изнутри багровым пламенем, стояли два огромных человекообразных дракона, а внутри летали орды крылатых чудовищ с окровавленными клювами и когтями…

Появившаяся дикторша приятной наружности сообщила, что остров, описанный побывавшими на нем очевидцами, никак не могут найти несколько поисковых авиагрупп, подкрепленных спутниковой разведкой. Мистера Дэвида Бразжански ждет психиатрическая экспертиза, и если он будет признан вменяемым, ему придется отвечать перед судом присяжных за наркоторговлю. А в качестве свидетелей американское правосудие намерено пригласить в США русских полицейских офицеров, господ Гуроффа и Крятшко, с предоставлением им гарантий правовой безопасности.

В телеэкран тут же нацелились четыре здоровенные дули, выражавшие отношение потенциальных свидетелей к предлагаемым им гарантиям.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Гуров идет ва-банк

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10