Астахова Людмила

Яна Горшкова

Шесть мужчин Ямады Рин

Глава 1

— Скажи мне, офицер Дайити, почему мы делаем это ночью? — спрашиваю я строго-престрого.

— Ну, а когда еще? — притворно обижается он и тянется к бутылке вина. — В поместье тебя всё бесит, в твоей квартире господин Мин Джун засел. В управлении полиции…

— Ты, вообще, умеешь разговаривать шепотом, нет?

Дело происходит в не там, где вы подумали, а в ночном супермаркете между стеллажами с выпивкой. Хиро Дайити воспользовался-таки своим служебным положением и подстерег меня в самый неподходящий момент. Перегородил дорогу, наклонился близко и дышит мне в ухо, обдавая терпким запахом дорогушего мужского парфюма. Который я же ему и подарила. Черт меня дернул!

— Не мог просто позвонить? — бурчу я, делая вид, что выбираю между виски и… виски. А сама поглядываю по сторонам — не просек ли кто из моих телохранителей, что происходит. Мелкий где-то выкопал двух уникальных братцев — молчаливых и смертоносных, похожих внешностью и повадками на бойцовских псов. Я сама их боюсь иногда.

— У меня деликатное дело, госпожа Ямада, — мурлычет между тем Дайити. — Нужна твоя консультация.

Ой-ой! Вот братец Со сломанным ухом повел в мою сторону. А братец Бо принюхивается и шевелит ноздрями. Плохо наше с легавым дело.

— Говори, говори только быстро.

— У меня мертвая шлюха…

Я крепко-крепко сжимаю челюсти, чтобы не заржать в стиле Красавчика Тана. Смеяться нельзя! Не вздумай хохотать, Ямада Рин!

— Перво-наперво избавься от трупа и убери свидетелей. Я тебя не выдам, обещаю.

— Не могу, — ухмыляется самый смазливый коп нашего города. — Она уже в морге головного офиса лежит, с бирочкой на ноге.

Где ты взялся, детектив Дайити, с таким тонким чувством юмора, а?

— Давно лежит?

— Сутки.

— Сочувствую. Я-то тут при чем? Свяжись с Кохеем, он у нас главный спец по шлюхам — живым и мертвым.

— Ох нет, мы не настолько близки, — продолжает ломать комедию Хиро.

«Тут ты ошибаешься, Чэнево отродье, — думаю я. — Вы гораздо ближе, чем тебе кажется».

— Господин Макино в официальном трауре по мачехе, молится о её душе и на звонки не отвечает.

Вообще-то, насколько я знаю, Кохей до сих пор пребывает в легкой эйфории от внезапно свалившегося на него счастья. Даже без своих чудесных таблеточек. Кланники его — «драконы» — те, все поголовно, в глубоком запое уже который день. Я, к слову, тоже на радостях приложилась к бутылке на пару с Красавчиком. Мамаша Томоэ мне столько крови за последние полгода попортила, что я даже виноватой себя не чувствую, празднуя её кончину.

— Ну, у тебя и лицо, госпожа Ямада… — притворно вздыхает легавый.

Да уж, всем акулам-людоедам на зависть эта моя улыбочка.

— Я тебя понимаю. Три покушения…

Угу. Три — это, когда она убийц из плоти и крови подсылала. И еще пятьдесят магических атак, которые отбил Сяомэй. В среднем выходит одна попытка убийства раз в три дня. Тетка очень сильно разозлилась на меня. Вот сердечко и не выдержало переизбытка ненависти. А с каким удовольствием я избавилась наконец-то от невидимых амулетов, которыми меня облепил ками! Они, конечно, невидимые, но шелестят как заразы.

— Вызови братца Кохея повесткой, делов-то.

— Я же сказал — мне нужна ты, Ямада Рин, — настаивает Хиро. — Вот смотри, как мою мертвую шлюху уделали.

И планшет свой, где фотографии хранятся, мне под нос — раз!

— Ничего тебе эти раны не напоминают?

А то! Еще как напоминают! Почти такую же оставил на груди Макино Томоэ один беглый ронин с девятью белоснежными хвостами. Что-то мне нехорошо… Я очень надеюсь, что на лице моем не дрогнул не единый мускул, а то ведь детектив Дайити такой проницательный.

— Впечатление, будто сердце ей вырвали или даже выкусили. Почти как в случае с Макино-старшим. Ты, кстати, никаких подробностей с тех пор не вспомнила? Может, кошмар приснился?

Какой мы вкрадчивый! Надо срочно приструнить эту легавую сволочь, решаю я, и чеканю весьма строго:

— Сколько раз я вам уже повторяла, офицер? Я тогда была без сознания, а когда человек отрубился и лежит с закрытыми глазами, то он ничего потом вспомнить не может. Что тут непонятного?

— А чего это вы так злитесь, госпожа Ямада? Я на всякий случай спросил. Вдруг господин Абэ весточку подал…

И косится на меня эдак хитренько. Воротник рубашки расстегнут, узел галстука ослаблен, поза вальяжная. Знает ведь, Чэнев выродок, насколько красив. И беззастенчиво пользуется, гад бесстыжий!

— Ты же его до сих пор ждешь, верно?.

Я демонстративно молчу. Мой ответ находится в корзинке. Только офицер Дайити об этом не знает. Там у меня лежат куриная тушка и пакет молока — те обязательные продукты, которые теперь всегда есть в моем холодильнике. Сначала я готовлю курицу разными способами, потом блюдо несколько дней томится в холодильнике, а затем скармливается братцам-телохранителям. И я покупаю следующую. Круговорот курятины в природе. Молоко, в конце-концов, выльется в унитаз, все равно его у нас никто не пьет.

— Ладно-ладно, не злись, — примирительно бормочет детектив. — Еще увидимся.

И быстренько ретируется. Потому что бойцовые братья уже подкрались и пялятся на нас через стеллаж, который для них вовсе не препятствие. У меня от их замашек сразу изжога начинается.

— Спокойно. Сидеть! — командую я на всякий случай. — Свои к бухлу. Где, в каком притоне, их Мелкий выискал? А с другой стороны, Мин Джуну после ранения нужно дать отдых, он все-таки не железный. Тоже, кстати, мамаше Томоэ за этот случай «спасибо» надо на тот свет передать. Хотя я её поблагодарила в свое время — послала голову наемника с курьером. В праздничной упаковке с бантом. Я — глава гангстерского клана или офисная девица?

— Кассиршу не пугать, презервативы не тырить, — напоминаю я зверо-братцам. — Идем на выход.

Теперь, когда я стою во главе клана, жить, в основном, приходится в фамильной резиденции семьи Ямада. Черти б побрали этот дом! Ненавижу там все до последней половицы! Зато Сяомэю — моему очаровательному ками — там жуть как нравится. Сад старинный для прогулок и маленькая ивовая ками на побегушках. И, конечно, Боко. Старая плешивая тварь узрела в его идеальной красоты лице своего нового хозяина и слушается беспрекословно. Меня прямо зло берет, когда я вижу, как псина преданно сторожит горшок со священным кедром. И пнуть «невинную собаченьку» под жирную задницу не моги! Сяомэй веером замахает до икоты.

Короче, сегодня я поеду ночевать в мою тихую, стерильно чистую квартирку на 25-ом этаже, где без ками, его телерепертуара, его ругани и хамских выходок спокойно, словно в горном монастыре.

Правда там, как верно заметил мой легавый… ну пусть будет друг, засел Мелкий. Почему? Потому что бойцовые братцы ему уже доложились, куда Мастер Горы направляет свои стопы. А у Мелкого завелась паранойя насчет ночевки в квартире. Не отпускает меня туда в одиночку, хоть умри.

Прихожу я, значит, в обнимку с курочкой, а он уже кофе варит, не прерывая разговора по телефону. В любом клане у командира охраны дел невпроворот круглые сутки, и Мелкий не исключение из правил. При мне он, правда, старается не материться. Уважение проявляет!

Выгоняю Мин Джуна из кухни и принимаюсь за готовку. Не поверите, но за полгода я выучила кучу рецептов блюд из курятины. Сначала у меня эти сраные куры горели, как грешники в аду, но потом я приловчилась. Телохранители хавают и добавки просят.

— Сегодня у нас будет куриная грудка в остро-сладком соусе с яблочным соком и имбирем, ням-ням, — торжественно объявляю я и беру в руки острый нож.

Вот пусть кое-кто там, на священной горе, услышит и захочет всю эту вкуснотищу попробовать. Ну, а вдруг? Я ж тоже упрямая.

Заходит Мелкий и ничего не говорит. Смотрит только, но так свирепо, словно я каким-то непотребством прямо на его глазах занимаюсь.

— Чего тебе? — спрашиваю.

— Хозяйка, с тобой господин Юто срочно хочет кое-что обсудить.

— Потерпит, — огрызаюсь я. — Я занята.

Мелкий открывает было рот, очень ему хочется высказаться по поводу, но нервы у моего 438-го (1) крепкие и толстые, словно корабельные канаты, он-таки удерживается от комментариев. Молодец! Иначе засвечу ему в лоб… чем под руку подвернется. Могу даже сковородкой.

А то я не знаю что нужно Юто. Деньги, конечно, что ж еще?

— Перезвони позже, брат, — говорит Мин Джун в гарнитуру, тяжело вздыхает, откладывает телефон в сторону, надевает фартук и берется мне помогать. Совсем другое дело!

Потрясающий аромат расползается по квартире, точно туман по склонам одной священной горы, и я слышу, как урчат желудки у братьев-телохранителей, оставленных жестокосердным командиром сторожить входную дверь.

Какое-то время я любуюсь шедевром поварского искусства, выставленном строго посередине кухонного «острова» на антикварной фарфоровой тарелке. Рё достоин самого лучшего. Из-за моей спины в том же направлении глядят две пары глаз.

— Веди я кулинарный блог, отбоя от подписчиков не было бы, — размышляю вслух под аккомпанемент гулко сглатываемых слюней. — Куриные мозги под острым соусом «Трилистник», например.

— Мало тебе нынешней популярности в соцсетях? — вздыхает Мелкий. — Ты у нас почти культовая фигура.

Он прав. Эпические по масштабу разрушений похороны дядюшки Кенты вошли в анналы отечественной истории. Весь мир видел наш с Рё смертельный вираж на ворованном мотоцикле.

В этот момент перезванивает Юто, неймется ему посреди ночи.

— Хозяйка, завтра у нас сделка века, — верещит в трубку Жмот. — Уникальный шанс, озолотимся, клянусь!

Даже не сомневаюсь. Мы с «Фенхуан Груп», что называется, нашли друг друга. У них гостиницы по всему побережью и лицензия на открытие сети казино, а у нас, у компании «Джекпот» — совершенно легальное элитное оборудование, достойное дворцов азарта. Плюс абсолютно незаконное, но крайне необходимое покровительство со стороны преступного клана «Трилистник». Как же нам не слиться в деловом экстазе, как… братец Со с куриными грудками в своих мечтах?

— Отлично, — подбадриваю я собеседника. — Давай, сделай это. Все получится наилучшим образом! Вперед!

— Нет, ты не поняла, Хозяйка Рин. Президент «Фенхуан Груп», господин Чжан будет вести переговоры непосредственно с тобой.

Упс! Я застываю на месте, с рукой уже занесенной для щелчка по носу братца Бо.

А господин Чжан в курсе, вообще, кто я такая? Люди его круга обычно не стремятся пересечься с людьми моего круга. Очень они разные эти круги, а если и пересекающиеся, то совершенно незаметно. Ещё один любитель делового экстрима попался?

— Чо-т мне не хочется с ним встречаться. Чо-т лениво мне.

— Не выдумывай! — истерит Жмот. — Тебе это ничего не стоит, а денег сделка с «Фенхуан Груп» принесет целую кучу. Очнись! Ты — глава клана, его интересы превыше всего. Кто всегда говорил, что современность требует новых подходов и цивилизованных методов ведения бизнеса?

— Никто такого не говорил, — бурчу я. — Это ты только что сам придумал. У нас не современная модная корпорация, а древний криминальный клан с традициями. Мы — бандиты.

Но Жмот не тот человек, который сдастся без боя.

— Какая же из наших традиций запрещает Мастеру Горы встретиться с будущим деловым партнером? — вкрадчиво вопрошает он, отлично понимая, что давить на меня опасно, а вот воззвать к гласу рассудка, наоборот, можно и нужно. — Я спецом у брата Иккея полюбопытствовал. Нет такого запрета. Произведешь впечатление, очаруешь, привлечешь инвесторов. Ты же публичная персона, Ямада Рин. Практически знаменитость.

Поглядываю краем глаза на Мелкого. Разумеется, он зол. Будь его воля, я бы сидела безвылазно в поместье — тихая, смирная и занятая исключительно делами клана. Задницей на шелковой подушке и с бойцовыми братцами за спиной.

— Хорошо. Договорись о месте встречи. Мне тоже интересно посмотреть на этого храбреца, — милостиво соглашаюсь я, исключительно назло Мин Джуну.

У господина Чжана западное имя — Джарет, а я этого терпеть не могу, если честно.

— Опять ты идешь на поводу у Юто, — обреченно ворчит Мелкий.

Да, я знаю, что вся тяжесть обеспечения моей безопасности ляжет на его плечи, потому что президента «Фенхуан Груп» нельзя тащить в нелегальный притон, где все свои. В смысле, мои. А в фешенебельный ресторан не получится провести дюжину «быков» для моей охраны от разных неожиданностей.

— Ну, не все ж тебе одному решать где, когда и с кем мне встречаться, — говорю и ухожу в ванную.

А потом, после горячего душа — сразу в спальню. Хватит на сегодня душеспасительных разговоров, меня уже кое-где ждут. Мне так кажется, что ждут. Очень хочется в это верить…

— Привет, Рё. Мы не виделись двести три дня и… — я смотрю на циферблат часов. — Один час, тридцать шесть минуть и сорок… пятьдесят секунд. День сегодня был самый обычный, если не считать, что Красавчик всё еще болеет, а мне приходится его лечить. Ты знаешь, что это означает? Уговоры, посулы, угрозы, шантаж и легкие побои. Ничего-ничего я его на ноги поставлю. Никуда он не денется… Да, и насчет Дайити не переживай, он по делу приходил. Хотя, конечно, он со мной кокетничает регулярно. Не хочешь вернуться и зубы легавому посчитать, нет?

Вообще-то, это я сейчас кокетничаю. И прядь волос на палец накручиваю, как какая-нибудь влюбленная школьница! И остановиться не могу:

— Я в сети нашла фотки этого господина Джарета Чжана. Тоже красавчик, кстати. Мультимиллионер, два университетских образования, пять языков, личный самолет, две яхты.

Я перечисляю все мыслимые достоинства завтрашнего визави и с тоской вспоминаю чей-то красный спортивный костюм с золотым сердцем из пайеток. Да что там! Старый, с растянутыми коленками и сломанной «молнией» тоже подошел бы, явись в нем его хозяин.

— На погодном сайте написано, что в твоих горах проливные дожди и возможны оползни. Ты береги себя, хорошо? И на земле не лежи, она холодная, еще простудишься. И с курами осторожнее, от них можно сальмонеллезом заразиться… Да! Может, я зря извращаюсь с разными рецептами? Хочешь в следующий раз просто сделаю гриль? Сочную, толстенькую курочку с хрустящей корочкой будешь?

Ответом мне, как обычно, тишина. Молчит девятихвостый лис, молчит, как партизан.

— Давай так, — начинаю я торговаться. — Давай, ты мне приснишься сегодня? А? Маленький сон — и всё. Просто загляни на мгновение, хвостами махни и можешь дальше сидеть на своей горе. Хоть еще двести три дня. А? Договорились? Я не обижусь ни капельки, честное слово.

И начинаю мечтать. Мечтать о том, как однажды просыпаюсь, а Рё на кухне шуршит: делает мне капучино с пенкой и рисунком корицей…

Наверное, коварный девятихвостый лис все-таки немножечко приснился, потому что просыпаюсь я в прекрасном настроении. Никем не вытащенная из теплой постели прежде времени, не потревоженная ни единым телефонным звонком. Только Мин Джун отчитывает бойцовых братцев зловещим шепотом. Интересно, в чем они успели за ночь провиниться? Воду громко пили?

— Доброе утро, Рё, — улыбаюсь я солнечному лучу, пробивающемуся сквозь плотные шторы. — Двести четвертое утро, ты помнишь?

Конечно, он помнит, куда он денется.

И на этом благость раннего утра заканчивается. Сначала звонит Чи — бывший дядюшкин, а теперь мой мажордом и слезно жалуется на Красавчика. В тот момент, когда я зубы чищу, непосредственно, ни минутой раньше или позже. А пока я вправляю мозги Тану, старому дураку, который не любит лечиться, кручусь перед зеркалом, и думаю что-то, типа: «Рё, лисья ты морда, мне ведь скоро тридцать один, поторопись. Я не всегда буду стройной и прекрасной… в некоторых стратегических местах».

Разумеется, Жмот набирает мой номер, когда я стою голая под душем и уже намылила волосы. Надо будет как-нибудь эксперимент провести: сунуть голову под струю воды и засечь время — через сколько позвонит мой финансовый советник. Спорим, что ровно через 45 секунд?

— Я всё устроил, Хозяйка, — ликует Юто. — У вас с президентом Чжаном деловой ланч в «Гибискусе». В 11.30.

Это ресторан на 100 этаже «Жемчужной Башни», прямо над нашим офисом. Заведение, прямо скажем, не дешевое. И к нам там успели привыкнуть. По крайней мере, официанты не станут дрожать всем телом и заикаться.

— Потом, если всё пройдет хорошо, сможем спуститься в офис и подписать документы, мурлыкает Жмот.

— Ты, часом, не размечтался?

Обычно, эти лощеные деловые мальчики тянут кишки до последнего, торгуются и уворачиваются.

— Клиент созрел и готов на всё ради твоих прекрасных глаз, Ямада Рин.

Ладно, сначала посмотрим на президента Чжана вблизи, прежде чем делать выводы. Но его решительность мне уже импонирует.

— Кто позволил вам жрать? — слышу я голос Мелкого, выходя из ванной комнаты.

Братцы не отпираются, только синхронно шепчут: «Простите, господин».

Неужели без команды покусились на курицу? Но проверить холодильник я уже не успеваю. Мне звонят последовательно брат Иккей, брат Фу, брат Даи, брат Накао и, конечно, снова Красавчик Тан. И я всех выслушиваю, ни на кого не ору, матом не ругаюсь. Потому что у каждого, кроме старого простуженного мошенника Тана, есть острая потребность посовещаться с главой клана. Скажем, брат Фу снова поцапался с кем-то из «драконов». И насколько я могу судить: правда на стороне моего непутевого кланника. Тяжело быть Мастером Горы.

Одеваюсь, завтракаю чашкой кофе, поправляю галстук Мин Джуну и с сожалением покидаю свою квартирку.

А за тонированным окном утро такое чудесное — ясное, солнечное, радостное. И ни одного призрака куда ни глянь. Впечатление, что в городе остались лишь живые люди. Меня тут же осеняет мысль. Так вот, как видит мир Мелкий и другие: толпы народа, вереницы машин, цветы на клумбах, мигание светофоров и больше ничего эдакого: ни потусторонних мерцающих огней, ни плывущих над головами прохожих исчадий. Чудеса, да и только!

Я чуть шею себе не сворачиваю, пытаясь выглядеть хотя бы завалящего демона. Нет никого, о как! Надо будет не забыть спросить у Сяомэя, что стряслось. Он точно знает. Жаль нельзя ками на кедр позвонить.

Поднимаюсь в офис, прохожу между двумя шеренгами кланяющихся тружеников «Джекпота». Эк их Юто выдрессировал! Хоть сейчас всех на парад в честь Дня Независимости отсылай.

А Шар Судьбы по-прежнему украшает приемную, и ему больше ничего не грозит. Здесь теперь царствует Жмот, которому злополучный арт-объект традиционно близок и дорог. Где еще находиться предмету, больше всего напоминающему исполинский бильярдный шар как не в офисе компании по продаже игрового оборудования. Опять же, понты! Куда ж без них?

К слову, о понтах. На господине Юто сейчас умопомрачительно дорогой костюм и туфли стоимостью в полтора «куска» заокеанских денег. И лишь сверкание золотой оправы его очков выдает истинные чувства финансового советника. Он ликует, он на девятом небе от счастья, он горд собой, как никто другой. Боги, как же мне хочется дать ему в ухо! В прыжке. Пяткой. Но я не могу, я — Мастер Горы, на мне узкая юбка и туфли на шпильке.

Мисс Ван, умудрилась всего за полгода натаскать меня в плане стратегически верного выбора женских шмоток. Теперь-то я знаю, что моя сегодняшняя… блузка с оборкой называется пеплум. Невелика наука, как оказалось: к пеплуму кремового цвета берем такую же сумочку, а раз на оборке черная и синяя полосы, стало быть, юбка будет черная, но в тонкую полоску, а к юбке — черные лодочки. Как-то так, да. Звучит бредово, согласна, но ведь работает. Имидж самой стильной гангстерши, он дорогого стоит, потому что тоже приносит деньги. Я уже и по магазинам одежды могу самостоятельно, без консультанта, ходить. Иногда это бывает весело. Продавщицы от ширины плеч Мелкого и его сияющей мужественности млеют, тают, заикаются и пунцовеют щечками, а тот, в свою очередь, так трогательно смущается всеобщего внимания. Какое-никакое, а небольшое развлечение для бедной девушки, жестко покинутой одним коварным типом, то есть… лисом.

— Пройдем в мой кабинет, — говорит Юто. — Посмотрим документы. Я хочу показать тебе весь расклад.

— Ты хотел сказать «в твой кабинет»?

— А? — когда надо Жмот соображает быстро. — Конечно, в твой. Ты — босс.

Как же я отчаянно скучаю по своем рабочему месту, по шикарному виду из окна, и даже моя задница истосковалась по кожаному креслу. Старомодные стулья в поместье, жесткие и уродливые, как все вещи, что остались мне в наследство от дядюшки Кенты, бесят неимоверно.

Время идет, я листаю предварительное соглашение, стараясь особо не придираться, Юто ерзает на стуле от нетерпения, а мисс Ван варит свой несравненный кофе. Все вроде хорошо, но как-то мне неспокойно, тревожно мне как-то. Отчего бы?

— А вот и наш будущий партнер летит, — говорит вдруг Юто и показывает в окно на приближающийся к «Жемчужной Башне» вертолет.

О как! Будем считать, что господин Чжан произвел первое впечатление. У меня, например, нет собственного вертолета. Разумеется, если вдруг приспичит, то Мелкий подгонит и вертолет, и военный истребитель, и крейсер, но пока в них нужды не было. И, надеюсь, не будет.

Поднимаемся на 100-й этаж и входим в зал «Гибискуса» одновременно с Джаретом Чжаном. Я в компании с Юто, мисс Ван, Мелким и бойцовым братьями (Мелкий категорически настоял), мой визави — с лысеющим типом и смазливым пареньком в очках. Дайте-ка я отгадаю, кто из них корпоративный юрист. Правильно, плешивый. Эти цивильные богачи так предсказуемы.

— Приятно познакомиться, мисс Ямада, — говорит Джарет и крепко сжимает мою ладонь в своей — теплой и сухой. Идеальное рукопожатие у него получается, прямо вот даже еще раз хочется. — Рад нашей встрече. Наслышан о вас.

— Не сомневаюсь, — усмехаюсь я в ответ.

А он симпатичный, и вовсе не слащавый, как на фото, которыми забита сеть. Наоборот, очень мужественный и даже в чем-то аристократичный. Если даже у мисс Ван губы сделались сердечком (а она в вопросах мужской красоты подлинный эксперт и ценитель), то мне и подавно можно уделить красавчику-миллиардеру немного больше внимания, чем я это обычно делаю в отношении деловых партнеров. Жмот, разумеется, уже прикинул стоимость костюма, галстука, туфель, часов и запонок собеседника. Особенно, туфель. И весь помрачнел. Один ноль в пользу господина Чжана, если он сумел так быстро уесть Юто одним своим видом.

— Нет, я совершенно искренне восхищаюсь вами, госпожа Ямада. И не собираюсь скрывать, что все эти полгода настойчиво искал встречи с вами.

Я вранье и лесть с 8 лет слушаю каждый день, 24 часа в сутки, но в голосе Джарета нет ни того, ни другого. Это что-то новенькое!

— Полгода? — переспрашиваю я.

— Может быть, чуть больше. С тех самых пор, как увидел вас в новостях. На мотоцикле. Преследующую похитителей, — он смакует каждое слово, как дорогое вино.

Я смущена. Не люблю вспоминать ту погоню. Мне сразу хочется обнять Рё. Снова к его спине прижаться.

— А! Вот когда… — бормочу я.

— Это было потрясающе, — продолжает мистер Чжан. — Вы невероятны, госпожа Ямада!

И глаза такие честные. И красивые, как… Да, прямо, как у одного девятихвостого засранца засевшего на священной горе.

— Вы меня забросали комплиментами, господин Чжан…

— Я буду счастлив, если вы будете звать меня просто Джарет. Мне так привычнее.

— Хорошо… Джарет, — неожиданно легко соглашаюсь я. — Теперь к делу?

Словно по команде, Юто и плешивый господин как-его-там-забыла-сразу обмениваются папочками, открывают их и начинается игра в перетягивание финансового одеяла стоимостью в пару сотен миллионов. Мы с господ… с Джаретом тоже времени не теряем: пьем сок, обмениваемся любезностями, попутно изучая друг друга. И знаете что? Он мне сразу начинает нравиться. Он практически идеальный — образованный, но не зазнайка, вежливый, но не холодный, внимательный, но не навязчивый. И тут словно бы за моей спиной пристраивается невидимый Сяомэй и начинает нашептывать сразу в оба уха. Мол, смотри, коза драная, перед тобой же настоящий принц. Как в той гребаной сказке! Красавчик и миллиардер, и деньги у него не бандюковские, и не легавый он, и не один из твоих холуев. А главное, он — обычный человек. Без, мать их, хвостов и прочей мистики-хренистики. И на тебя, Ямада Рин, сразу видно, что уже запал. Так какого ж растакого ж ты сидишь и ушами хлопаешь?

И часть меня не может не согласиться с доводами в стиле моего верного, но вредного ками. Не Джарет Чжан, а чистое искушение для такой девушки, как я.

Но! У меня есть Рё, черт возьми!

Из здумчивости меня выводит шипение Жмота.

— Я бы на вашем месте, мистер Чжан, еще раз внимательнее вчитался в текст контракта.

У меня звуковые галлюцинации? Юто продемонстрировал свое раздражение человеку, который нам деньги дает?

А тот весь аж белый от ярости, еще мгновение и вколотит золотую ручку Джарету прямо в глаз. Это потому, что тот слишком близко ко мне наклонился и его рука лежит рядом с моей?

Жмот, да ты ревнуешь, что ли?

Это же только я, благодаря Сяомэю, в курсе чувств человека-калькулятора, а Мелкий с мисс Ван, те просто оцепенели от таких раскладов. Всё, быть кровавой драке. Мин Джун это так не оставит.

Я на мистера «Фенхуан Груп» краешком глаза смотрю. Надеюсь, он в наших внутренних тёрках не понял ничего. А то будет неудобно, если до него нечаянно допрет, что финансовый советник главы преступного клана неровно дышит к этому самому главе.

Пребольно пинаю Жмота под столом, чтобы завязывал с необузданными страстями. Ага! Прикусил губу? Смотри мне, герой-любовник!

Продолжаем переговоры, подписываем бумажки, ковыряемся в салатах, пьем минералочку. Мистер Чжан, то есть Джарет, сама любезность. Если о чем-то и подумал, то сделал вид, будто ничего не понял. Хрусталь звенит, салфетки хрустят, мисс Ван щебечет…

Так! А теперь быстро скажите мне, в чем подвох? Что я упустила? Ведь так же не бывает, чтобы у Ямады Рин все прошло идеально.

Да, я непозволительно расслабилась. Я на миг поверила, что я могу просто заключить выгодную сделку и затем пофлиртовать с богатым мужчиной, которому от меня практически ничего не нужно.

Мои иллюзии, они вообще долго не живут, и бьются как бокалы для вина — со звоном и вдребезги. Совершенно точно так же, как бьется посуда, когда в зал вваливается дюжина мордоворотов в масках, ведомая незнакомым мне мужиком в дорогом костюме и шелковом галстуке. И так как вся эта компания вооружена телескопическими дубинками, то никакой симпатии к ним я не испытываю.

— Джарет, — не говорит, а лает новоприбывший хрен. — Я тебя предупреждал, что не потерплю конкурента? Предупреждал! Сча ты у меня сожрешь это контракт, понял?

Нет, я бы с удовольствием посмотрела, что будет дальше, но незваный гость допускает роковую ошибку. Он переводит взгляд на меня, похабно скалится и говорит, причмокивая губами:

— А с тобой, куколка, я потом разберусь.

Это он мне? Главе гангстерского клана? Мастеру «Трилистников»? Ой! Нет, даже — ой-ой!

Мелкому, тому команда не нужна, чтобы достать пушку. Бойцовым братцам, кстати, тоже. А вот то, что у Юто под пиджаком аж две кобуры имеется я, положим, не знала. Как и про секретную подвязку на чулках мисс Ван.

Так, все уже при деле, а я одна сижу, точно в гостях у свекрови? Обижаете, братья и сестры по клану. У меня в сумочке тоже кое-что припрятано.

— Топай отсюда, животное, — говорю я, целясь дерзкому чуваку точно в переносицу. — Пока я добрая.

Думаете, это глупое животное взяло и послушалось гласа рассудка? Ха!

Глава 2

— Вот это я удачно заглянул на огонек.

А кто это у нас тут объявился? Да это же детектив Дайити! Опять. Снова. Суток не прошло с нашей последней встречи. Кто мне скажет, каким ветром его занесло в «Жемчужную башню»? Безоружный, если не считать полицейского жетона, бесстрашный, наглый и красивый, как модель из журнала. Если бы не кое-кто с хвостами, я бы сейчас растеклась сиропной лужицей, подобно мисс Ван. Когда бы её взгляды могли раздевать, то детектив Дайити уже лежал бы голым прямо на столе.

— Если сейчас все опустят оружие, — говорит легавый четко и внятно, чтобы дошло до самого тупого из пришлых босяков. — А господа с телескопическими дубинками незамедлительно покинут не только этот ресторан, но и здание, то я, так и быть, сделаю вид, будто ничего не видел. Вы, господин Такахата, — Хиро прожигает незваного гостя одни из своих лазероподобных взглядов. — Вы тоже можете идти. Я сейчас как раз в подходящем настроении.

Скажи мне Дайити что-нибудь таким же тоном, я бы его немедленно послушалась. Правда-правда. Но до Джаретова недруга, кажется, плохо доходит. Стоит, таращится поочередно то на меня, то на Хиро. Не в пример собственным подручным. Те сообразительнее оказываются и сразу опускают дубинки.

А ту еще и Мелкий усугубляет:

— Мужики, — говорит он. — Вы ведь на самом деле не хотите неприятностей с госпожой Ямадой и её кланом. Это же неразумно.

Смотрю, энтузиазм бойцов улетучивается прямо на глазах.

— Как не стыдно, Такахата, — осуждающе качает головой господин Чжан. — Мы же не в предвыборном штабе, чтобы врываться с битами. Тут публичное место, со мной дамы, а ты ведешь себя как дикарь.

К слову, я никогда не разрешала своим людям сотрудничать с политикам, хотя предложения, иногда весьма щедрые, периодически поступали. Нам их грязные деньги не нужны. Если уж дядя Кента брезговал, то я и подавно не полезу в эту выгребную яму.

Думаю, Такахату все же отрезвили наши пушки, потому что он ослабляет узел на галстуке и буравит взглядом Джарета.

— Хотел бы я знать, что ты задумал, ублюдок, — бормочет он и сбегает с места несостоявшегося побоища.

— А вот это мы сейчас и попытаемся узнать, — голос офицера Дайити аж сочится сарказмом. — Предъявляем документы, господа и дамы. Особенно меня интересуют разрешения на ношение оружия.

— У меня оно есть. Даже не сомневайся, — зло улыбается Мелкий.

— И без сомнений, оно у вас с собой, — добавляет легавый и переводит на меня полный участия взгляд. — Госпожа Ямада, вы можете спрятать свою стильную зажигалку, я и без того впечатлен вашей беспримерной отвагой.

Пистолет, конечно, настоящий, но я понимаю намеки.

— Как жаль, что вы не курите, офицер, — притворно вздыхаю я и прячу оружие обратно в сумочку. — Чем обязана визитом?

— А я вовсе не к вам, госпожа Ямада, пришел. Хотя, разумеется, рад видеть вас в добром здравии и прекрасном настроении.

— Вот как?

— Угу, — кивает полицейский и присаживается за стол рядом со мной, напротив Джарета. — Я очень хочу пообщаться с господином Чжаном.

Тот, в свою очередь, весьма заинтригован нашими с Дайити взаимоотношениями, явно выходящими за рамки формальных. Еще бы и Мелкий с Юто вели себя прилично, а не рычали и скалились на легавого, словно цепные псы. Тут кто угодно заподозрит неладное. Надеюсь, что Джарет спишет бурю эмоций на традиционную неприязнь между гангстерами и полицейскими.

— В чем же я провинился, господин офицер? — спрашивает тот спокойненько. Как человек с чистой совестью.

— Пока точно не знаю, — в тон ему отвечает Хиро. — Хочу задать пару вопросов. Не против?

— Нисколько, а что, собственно, случилось?

Мой новый… партнер по бизнесу только «за», он аж лучится желанием сотрудничать с властями во имя Закона и Порядка. Ну чо, уважаю! Только что же ты, праведник, забыл в гангстерском клане?

— А что если вы допросите меня в офисе у мисс Ямады? Мне не хотелось бы фигурировать с криминальной хронике и видеть свое лицо на экранах всех телевизоров страны.

— Нет, — сразу же отвечает Мелкий.

— Да, — говорю я.

Прости, Мин Джун, но мое слово главнее твоего — и сегодня, и вообще.

— У вас сегодня приступ гуманизма, Ямада Рин? — интересуется легавый.

— Ага. Джарет обещал покатать на вертолете. Не хочу упускать свой шанс.

Ну и чего все вытаращились?

В моем кабинете этажом ниже мы оказываемся уже вчетвером — я с Мелким и полицейский с миллионером. Как по мне, то, не считая подслушивающего под дверью Юто, у нас идеальная компания. Плюс численное преимущество гангстеров над легавыми, если помнить, что любой бизнесмен все равно самую чуточку бандит. Жаль Хиро при исполнении, а то бы открыла бутылку с коллекционным виски.

— Ты хоть понимаешь, что я нарушаю все мыслимые нормы протокола? — обреченно спрашивает у меня Дайити, когда я отказываюсь оставлять его наедине с Джаретом Чжаном. — Братва же не поймет.

— Моя братва — не твоя забота. Займись уже делом, а я посижу тихонько.

А то я не понимаю, что не входи в планы Дайити мое присутствие на допросе, то они с подозреваемым уже катили бы в участок под вой сирен. Он бы, вообще, в «Жемчужную башню» не заявился бы. Но я почему-то нужна легавому, а мне позарез нужен любой компромат на господина Чжана. Соответственно, Мелкому эти двое нафиг не сдались, но ему необходимо понимать чего ждать от миллиардера. Джарет же… Я подозреваю, что тот попал в неприятности с людьми, стоящими за чуваком по имени Такахара, и из двух зол он выбрал меньшее — покровительство «Трилистника».

— Знакома ли вам некая Сандра? — спрашивает детектив. — Или же вы её знали под именем Лань Ми?

И выкладывает перед Джаретом фотографии с еще одной покойницей. Снова мертвая шлюха с выгрызенным сердцем? Как интересно! Я вся обращаюсь во слух.

Так и есть! Девица-красавица работала в эскорт-службе, была на хорошем счету и вхожа в приличные гостиницы и рестораны, умом не блистала, зато умела молчать. А нашли её на крыше отеля принадлежащего… та-дам! «Фенхуан Груп», прямиком над президентским пентхаусом. В ночь перед смертью она развлекала группу богатых бизнесменов — деловых партнеров господина Чжана. Живой её видели ровно без десяти минут одиннадцать пополудни, как раз перед тем, как Джаретов вертолет вылетел в сторону «Жемчужной башни». Сердце Лань Ми откусили вместе с куском платья, предварительно даже шею на свернув.

— Девушку помню, — признается мистер Чжан, не поморщившись. — Но ночевала она не в моем номере, у меня есть свидетели, а у вас — видеозаписи с камер слежения. И утром я её тоже не видел — ни живой, ни мертвой.

— Точно-точно? Уверены?

— Абсолютно. Маловероятно, что я вырвал девушке сердце и тут же улетел на деловую встречу.

Однозначно, с Джаретом я играть в покер точно не сяду. С таким невозмутимым выражением лица он запросто банк сорвет. Хоть бы ужаснулся кровавому злодеянию, что ли. Даже бровью не повел, акула гостиничного бизнеса.

— Я вас ни в чем не обвиняю, господин Чжан, но возможно вы что-то видели странное, или слышали? — не унимается легавый. — Самая незначительная мелочь способна стать серьезной зацепкой.

— Нет, ничего такого. Проснулся, принял душ, оделся, созвонился с господином Юто…

— Да-да, созвонился! Ровно в десять! — поддакивает из-за двери Жмот.

— Вот видите, офицер, — демонстративно разводит руками Джарет. — Ничем не могу вам помочь, но если вдруг что-нибудь вспомню, то сразу же сообщу. Почему бы вам не поинтересоваться… хм… работодателями девушки?

— Уже поинтересовались, — бурчит полицейский.

Ох, не нравится мне его лицо в этот момент, ох и не нравится. Потому что, кто у нас работодатель убитой? Правильно! «Драконы»!

— Нет, Ямада, не звони господину Макино, — заблпговременно предупреждает меня Дайити. — Не надо этого делать.

У меня что на лбу бегущая строка появилась?

— Персонально к твоему драгоценному… коллеге у меня пока ни вопросов, ни претензий, но, если виновен кто-то из «драконов», то он непременно укроет виновника.

Дурак ты, Хиро. Кто же режет кур, несущих золотые яйца? Девчонка из эскорта приносит прибыль только когда жива.

— Или заставит сдаться. Кохей знает, как вести бизнес…

Зря я это сказала, да еще таким доброжелательным тоном. Мелкий тут же вызверился, как он это умеет — молча и свирепо. Опять же, Дайити братца своего единокровного терпеть не может по всем причинам сразу — и потому, что тот гангстер, и потому, что мы с Кохеем… как он там выражается? Социально близки! Думаю, узнай он еще и о родстве, вообще возненавидел бы. А на мне до сих пор висит обещание данное призраку их любвеобильного папаши. Чэнь ко мне во сне является регулярно, никакие талисманы не помогают. И всегда, главное, норовит в эротический сон затесаться. У, паразит астральный!

— Не ожидал, что у вас так весело, — говорит вдруг господин Чжан. — Такая необычная атмосфера взаимоотношений…

Это он еще не знаком с Красавчиком! С ним, вообще, обхохочешься.

Стоит мне вспомнить о нем, как сразу же раздается звонок. Если моя мысль настолько материальна, то отчего бы ей не стать таковой и в отношении Рё?

— Ребенок, мне тут сон приснился странный… Является мне сам Чжу…

О нет! Только не это! Боги, пошлите мне совсем немного терпения.

— Красавчик, вот честное слово я сейчас занята. Вечером мне свой сон расскажешь, хорошо? — говорю я ласково. — Или своему друг-монаху позвони, а? Он тебе растолкует все смыслы и непонятки.

— Да ты пойми, мелкая, это же сам Чжуг…

Я отключаюсь. Знаю, что веду себя грубо и непочтительно по отношению к старшему, но задолбали меня уже эти его вещие сны. Может, это и есть старость?

— Мелкий, пристрелишь меня, если я стану такой лет через сорок.

— С удовольствием, — обещает он и сдувает дымок с воображаемого дула пистолета.

Не любит Мин Джун подобных разговоров, считает их приносящими неудачу, и, видимо, неспроста. Потому что в ту же секунду слышу, как офицер Дайити кричит в свой телефон:

— Что? Что ты сказал?! Еще жертва? Кто? Где?

Легавый поворачивает ко мне свое побледневшее (от чего еще более красивое) лицо и смотрит прямо в глаза, продолжая слушать доклад коллеги. Хмыкает, скалится, хмурится и, наконец, заканчивает пантомиму словами:

— Хорошо, мы выезжаем в управление.

— Еще одна мертвая шлюха? — спрашиваю.

— Не шлюха, но мертвая.

Джарет Чжан демонстративно руками разводит, мол, видите — я тут не при чем.

— И тоже — без сердца?

Черт, мне совсем не нравится эта криминальная кардиология.

— Вы так догадливы, госпожа Ямада. Ничего не хотите… рассказать следствию?

Я может и поделилась бы кое-какими догадками, но чувствую, следствию лучше не знать, что мой сбежавший возлюбленный — тысячелетний лис-оборотень, я сама вижу призраков, духов и демонов, а в домашних питомцах у меня — ками. Если добавить, что я сама в какой-то степени тоже… немножечко… самую капельку… Короче, я не хочу заканчивать свои дни в психушке.

— Кого убили-то? — интересуюсь на всякий случай.

— А об этом мы поговорим в управлении.

Хиро только выглядит, как милашка-коп из комикса для девочек, на деле-то он ядовитая помесь акулы с питбулем. Если вцепится, то не отступит.

— Кто сказал, что она туда поедет? — вопрошает Мелкий. И это вовсе не риторический вопрос.

— Ты глухой? Я только что сказал.

И пока легавый с Мин Джуном меряются толщиной нервных волокон, пока ворвавшийся в кабинет Юто осыпает всех присутствующих конфетти из цитат из уголовного и гражданского кодексов, а бойцовые братцы стоят в дверном проеме и ошалело глазеют по сторонам, я отвожу мистера Чжана в сторонку и протягиваю заслуженную выпивку.

— За обоюдовыгодное сотрудничество! — говорю и отпиваю из своего стакана. — И за отсутствие в моей жизни незнакомых людей с телескопическими дубинками.

— Забудьте про это досадное недоразумение, мисс Ямада, — отмахивается Джарет. — Это чисто внутрисемейные разборки.

— Вот как? Значит, мне не нужно посылать своих людей разобраться с… как его там? С Такахатой? Подумайте хорошенько, нужны ли вам такие родственники.

Мы с мистером Чжаном делаем еще по одному по глотку, глядя друг другу в глаза.

— Я подумаю над предложением, — отвечает он без тени улыбки.

И мы снова пьем, на этот раз молча, без тостов. Или это начало хорошей дружбы или Джарет ко мне клинья подбивает.

— Физического устранения не обещаю, это не наш профиль, но парочку маленьких грязных секретов всегда есть возможность вытащить на свет божий. Верно?

Во-первых, самый грязный секрет выглядит куда эстетичнее, чем кровь-кишки-мозги-по-стенке, а во-вторых, я как-то раз опрометчиво пообещала офицеру Дайити в меру сил понизить уровень тяжких преступлений на подконтрольной «Трилистнику» территории.

Мой новый… контрагент задумчиво глядит на меня через длинные ресницы, словно решает мысленно непростую логическую задачку.

— Как насчет сохранения секретов? Небольших и чистеньких… как носовой платочек детсадовца?

Я только плечами пожимаю.

— Почему бы и нет? Если это ваш… носовой платочек, то я приложу все усилия.

— Что-то мне совсем не хочется ехать в полицейское управление, как настаивает детектив Дайити. Репутация «Фэнхуан Груп» не должна пострадать. Это очень вредно для биржевого курса.

Вот, спрашивается, кто меня за язык тянул, а? Проще приказать Мелкому скрутить легавого и закрыть его в сейф. Но что мы все станем делать, когда Хиро вырвется на волю? Я прикидываю и так и эдак, но мой жизненный опыт иных вариантов, кроме мордобоя и возможной перестрелки, не подсказывает. Хотя…

— Джарет, вы обещали покатать меня на своем вертолете.

— Я? Когда?

— Только что, — улыбаюсь я.

Мы медленно, не привлекая внимания, обходим спорщиков по широкой дуге, благо размеры кабинета позволяют это сделать. Если тщательно прикинуться, будто мы с мистером Чжаном до крайности поглощены деловым разговором, то даже мисс Ван ослабит бдительность. С бойцовыми братцами всё ещё проще: на них можно гневно цыкнуть зубом.

— А теперь, мистер Чжан… Джарет, ускоряемся, — шепчу на ухо своему теперь уже подельнику.

Очень вовремя говорю, потому что очнувшийся Мин Джун как раз вышибает из дверного проема зверо-братцев, точно тяжелый шар — кегли. Вид у него слегка ошалелый (впервые на моей памяти) и этим обстоятельством надо воспользоваться. О! А что это у нас тут? Шар Судьбы! Кто же знал, что шедевр современного искусства может пригодиться в таком непростом деле, как побег. Я, к слову, никогда прежде не сбегала, даже когда была подростком. Да и куда бежать? Дядя Кента, а точнее его парни, меня из-под земли достали бы.

Хиро с Юто, те вообще прифигели от моей прыти. Вот что значит подойти к вопросу с фантазией. Толкаю, стало быть, пластиковый шар на преследователей и бегу к лифту.

— На крышу! — командую я.

Жму на кнопку 128 этажа, стеклянные двери закрываются, и мы с Джаретом возносимся к небесам в буквальном смысле слова. К синим, сияющим и бездонным, что огромным куполом накрыли мегаполис этим удивительным утром.

— По-моему, мы слегка перегнули палку, — говорит гостиничный магнат, с отстраненным любопытством поглядывая, как я снимаю туфли. — Я как-то иначе представлял себе вашу помощь, мисс Ямада.

— Странно, — ухмыляюсь я, игриво шевеля освобожденными из кожаного плена пальцами на ногах. — А моя погоня за катафалком вам, кажется, не только понравилась, но и прямо-таки в душу запала. Это то же самое, только мы с детективом Дайити чуток местами поменялись. Теперь я играю за другую команду. Ну, мистер Чжан, чего вы стоите как вкопанный? Берите меня на руки быстренько.

Просить дважды Джарета не приходится. Бизнесмен обязан быстро соображать: и что юбка у меня слишком узкая, и что времени у нас в обрез.

У пилота отваливается челюсть при виде нашей парочки, и страшно даже представить какие мысли роятся в его голове. Например, что его босс дерзко похитил главу гангстерского клана. С непристойными намерениями, скажем.

— Куда летим? — спрашивает господин Чжан, когда вертолет делает вираж над крышей «Жемчужной башни».

— Как это куда? В башню дракона, — смеюсь я нервно. — Вернее, в гнездо феникса. В вашу гостиницу, разумеется.

А пока Джарет наслаждается видом бегающего кругами по опустевшей вертолетной площадке Жмота, я набираю номер лидера «Драконов».

— Нам нужно срочно встретиться, Макино! — кричу я в трубку перекрикивая гул двигателя и винтов. — Я прямо сейчас лечу в отель «Фенхуан», встреть меня там!

— К…го черта, Ямада…

— Срочно, Макино! — невежливо перебиваю я его. — Быстрее соображай! Стала бы я тебя о чем-то просить без крайней нужды? Это важно! Мне нужна твоя помощь! Так понятнее?

Кохей не большой любитель тусоваться в таком бактериально неблагополучном месте как гостиница, но если уж я его прошу… Если глава одного клана просит главу другого и, говоря откровенно, недружественного клана об некой услуге, то только полный ублюдок откажется помочь.

— … с тобой, Ямада… Я …риеду за …ой …з …цать …ут.

— Не разговаривай с Мелким, когда тот позвонит! Слышишь? Не говори с ним!

Очень уж мне не понравилось, как телохранитель стоял на крыше небоскреба и глядел вслед вертолету. В любом случае, Кохей будет слушать меня, а не моего командира, пусть это даже Мин Джун, которого глава «драконов» искренне уважает.

Остаток пути Джарет сверлит меня вопросительным взглядом и, к счастью, не пытается изобразить любезного джентльмена. Еще этого мне не хватало! А я любуюсь видами города с высоты птичьего полета. Красиво-то как! Всё, решено, я тоже куплю себе вертолет. Маленький, стильный, черного цвета! Хочу! Буду регулярно летать на священную гору со свежей курятинкой в судочках.

Я смеюсь собственным мыслям, чтобы хоть как-то скрыть предательское постукивание зубов. Нервы у меня сейчас на пределе, аж звенят под кожей. Давай, птичка, лети быстрее.

Отель «Фэнхуан» находится недалеко от «Жемчужной башни» и он ниже. Это одновременно и хорошо и плохо. Хорошо, потому что лифт опускает нас на первый этаж почти мгновенно, а плохо из-за господина Такахаты, который уже тусуется на ресепшене. И он совершенно не рад меня видеть. Слишком свежи в его памяти обстоятельства предыдущей встречи. Двух часов не прошло, тут бы и кошка не забыла.

— Опять ты? — рычит глупое животное.

При иных обстоятельствах я бы пообщалась с назойливым родичем… или кто он там Джарету. Но не сегодня, не здесь и не сейчас. Поэтому я сразу достаю пистолет из сумочки.

— Мистер Чжан, — говорю, — кровь очень плохо отстирывается от светлых ковров. Решите проблему прежде, чем мне придется стрелять. Окей?

— А разве… — он бросает недоверчивый взгляд на мое оружие.

Черт возьми, как он умудрился нажить миллиарды при таком уровне наивности в организме? Загадка природы!

— Офицер Дайити пошутил, — поясняю я. — У него были более важные дела, чем мое разрешение на ношение оружия. Которого, разумеется, нет и не было никогда.

— Щенок, да ты совсем охамел! — орет Такахата. — Ты понимаешь, кого приволок?

Вот это правильный вопрос, кстати.

— Джарет, я — гангстер, — напоминаю я и целеустремленно направляюсь к огромной вращающейся двери — к выходу, за которым меня уже поджидает огромная бронированная тачка Кохея.

А вот и он сам: в защитных очках и латексных перчатках. Добро хоть не в противогазе. О! Я так и знала! Вдыхать опасный гостиничный воздух глава Драконов предпочитает через респиратор.

— Эй, ты куда пошла? А ну вернись! — не унимается Такахата и бросается за мной следом со всех ног. Непонятливый ублюдок, тебе же сказали, кто я такая! Пусть даже сейчас я одета в «девочковое» — юбочку и лодочки, но, мать ваша черепаха, я же не перестаю от этого быть боссом гангстерского клана. Одно мое слово и тебя, сучонок, закопают живьем в твоем собственном саду под розовым кустом. Ногами вверх! Гляди-ка, он еще и сквернословит! Понятно всё: чувак явно из тех придурков, которые считают любую женщину своей законной добычей, заведомо слабой и не способной к обороне жертвой. И понимает глупое животное только выстрел в коленку. Пожалуй, я все-таки испачкаю Джарету ковер.

Разворачиваюсь, целюсь и… Вообще-то, я не такой уж и меткий стрелок, некогда было тренироваться. Пусть не обижается, если я попаду куда повыше. Заодно раз и навсегда решим проблему размножения идиотов.

Но у главы Драконов реакция быстрее. А может, Кохей с самого начала заподозрил что-то неладное. Чутье у моего… хм… коллеги прямо-таки звериное, особенно на стрёмные ситуации вроде этой.

Из-за моей спины выскакивают его телохранители — два паренька в черных костюмах с неприметной внешностью — первый с одного удара по печени вырубает Такахару, второй подхватывает бесчувственное тело на лету и осторожно усаживает в ближайшее кресло. Мол, ничего не знаем, так всё и было.

— Добро пожаловать, Хозяйка Рин, — говорят они в унисон и синхронно кланяются, одновременно указывая на распахнутую дверь в броневик господина Макино.

Виртуозы, чо.

Мне только и остается, что устроить драгоценную свою задницу на кожаное сидение рядом с Кохеем. Но я все же успеваю помахать ладошкой полностью охреневшему Джарету. Мысленно посылаю ему лучи удачи. Прости, Прекрасный Принц, но тебе придется разбираться с моими мужчинами самостоятельно. Держись, Джарет Чжан! У тебя все получится. Должно получиться…

— Куда едем? — спрашивает деловито Кохей.

А когда я отвечаю: «В дом к матери Томоэ. Очень быстро и самой короткой дорогой», даже в лице не меняется (в той части лица, которая видна между бейсболкой и респиратором). И это не покерфейс, он на самом деле очень спокойный. Аж завидно! Я-то сама вся трясусь от бешеного коктейля из нетерпения, отчаяния и страха, который пузырится в жилах. Может стоит попросить соратника по неврозу отсыпать своих чудесных таблеточек? Доктор Сано, наш общий лечащий врач явно зажал мой заветный рецептик.

— Будешь моей должницей, Ямада, — говорит Макино бесстрастно.

Прикинул, взвесил, отмерил и до третьего знака после запятой высчитал чистую прибыль. И счел, что без небольшого бонуса не обойтись.

— Ладно-ладно. Ты меня подловил!

Кохей тут же делает знак шоферу и мы срываемся с места. Что-что, а водила у него отличный. Ли до него, конечно, далеко, но что-то я сомневаюсь, что Мелкий сегодня пустит парня за руль.

— Кто этот холеный чувак? — спрашивает Кохей, подразумевая гостиничного магната, оставшегося разгребать неприятности в холле своего отеля. — Знакомое лицо.

— О, ревнуешь?

— Еще как, — легко соглашается «дракон». — Богатый красавчик-миллиардер с двумя университетскими дипломами — опасный конкурент. Ты же не западаешь на «плохих парней», а следовательно…

Точно! В моей жизни слишком много «плохих парней», чтобы питать любые иллюзии на их счет. Я западаю исключительно на девятихвостых оборотней.

— Скажи честно, эта женщина… — я выразительно гляжу на Кохея. — Она ведь умерла во время шаманского обряда?

Тот, естественно, молчит, но молчание это красноречивее любых слов. Черт! Я так и знала! Всё плохо, всё очень плохо, как же всё плохо, ай-ай. Кусаю губы и щурюсь, чтобы не разрыдаться в голос от нахлынувшего ужаса. Нет-нет-нет! Пусть это будет не то, чего я больше всего боюсь! Боги, вы слышите меня? Не надо так со мной.

— Мои люди говорят, что в городском управлении у легавых нехилый кипиш, — говорит Макино после короткого разговора по телефону. — Куча трупов, все ловят маньяка-каннибала. Надеюсь, ты тут ни при чем, Ямада Рин?

— Как тебе сказать…

— Никак не говори, — вздыхает обреченно Кохей.

Глава 3

Катим по проспекту, досконально соблюдая правила дорожного движения. Бесит неимоверно, но Кохей — это не Рё, у него нет лисьей удачи, только очень неудобный в повседневной жизни диагноз. С другой стороны, хорошо, что я сама за руль не уселась, как планировала. Уже бы влетели в аварию.

— Ну, у тебя и поза, Ямада, — говорит Макино.

Это я, чтобы не грызть ногти, ладони под собственную задницу подсунула и придавила всем весом. Потому ужас как хочется, а нельзя. Кучи денег, что угрохана на терапию и маникюр, жалко, и, вообще, я зарок дала. Ерзаю, подпрыгиваю на месте, но держу себя в руках.

— Хочешь таблеточек дам? — сочувственно спрашивает Кохей. — Тех самых, зелененьких.

Нельзя мне этих таблеточек, дракончик, совсем нельзя. Особенно зелененьких! Не сейчас, по крайней мере. Я аж зубами скриплю, себя сдерживая. Закинуться фармацевтическим волшебством со строго дозированной нирваной — великое искушение, а мне потребуются ничем не замутненные чувства.

Гангстер смотрит поверх респиратора и нежно гладит меня по волосам рукой в латексной перчатке. Бриллианты на корпусе его наручных часов так и сверкают. Если кто-то меня и поддержит в любом безумстве, то только Кохей Макино. Чего бы я не отчебучила, он поймет, простит, пожалеет и вовремя даст нужную таблетку.

Отдельный вопрос: существую ли в природе таблетки от мук совести? И кто, вот кто скажет, откуда у меня вдруг совесть взялась? По мужской линии в нашем роду этого излишества точно не водится уже, пожалуй, лет триста. От неведомой матери? Мутация? Инфекция мозга? Почему мне так мучительно стыдно сознавать, как бесчестно я подставляю сейчас Мелкого, Юто и весь клан, когда мчусь с боссом враждебного клана, чтобы спасти… попытаться спасти беглого хвостатого возлюбленного? Уж точно не из-за крови ками. По моим наблюдениям бессовестнее ками никого на земле и небесах попросту нет.

— Не парься, Рин, не накручивай себя. Мин Джун позлится и простит, — утешает меня Кохей.

Нет, мыслей он читать не умеет. Просто рассуждает логически: если я тороплюсь как на пожар, а Мелкого рядом нет, значит, я его бросила и сбежала.

— Кстати, а правда, что говорят…

— Нет, — огрызаюсь я.

Разговорчики эти стремные начались еще, когда я в старшую школу пошла, а дядя Кента в честь такого дела приставил ко мне Мин Джуна.

В младшие и средние классы я отходила по месту проживания, в самую обычную школу. Без особых проблем с учебой и одноклассниками. Один-единственный раз дядюшка пришел на родительское собрание, впечатлений преподавателям и мамам-папам хватило на целых семь лет. А может быть, я просто была старательной ученицей и сама никогда драки не затевала. Деваться было некуда, за плохие отметки и замечания по поведению дядя Кента меня порол электропроводом. Он же раз и навсегда установил длину форменной юбки (на ладонь, его ладонь, ниже моего колена) и прическу (две косы — в будни, одна — на праздники).

В таком виде — в длинной юбке и с косами я заявилась в частную школу для девочек. Никто меня не заставлял, я сама захотела продолжить образование. Вокруг всегда было слишком много мужчин, а сестры по полу были представлены только подружками этих самых мужчин — иногда постоянными, но чаще девками подобранными в барах или прямо в подворотне. С ними было не так-то уж и весело, как может показаться, а мне хотелось девичьей дружбы — с посиделками в кафе, шопингом и походами в парк развлечений. С Красавчиком Таном дальше салона игровых автоматов мы не выбирались. Сначала он спускал все свои деньги, а потом вытряхивал из меня всё до последней монетки.

Ну, так вот, прихожу я такая вся счастливая в новую школу и прям на первой же перемене получаю ведро грязной воды на макушку. Очень неожиданно и очень обидно, согласитесь? К счастью, я не успела никого искалечить сломанной об коленку шваброй. Меня вызвали к ректору и там, в светлом кабинете с портретом президента на стене, я познакомилась с самым гнусным человеком в моей жизни, исключая дядю Кенту. Женщин, паче того девочек, господин Лянь ненавидел, презирал и всеми пособами унижал. Но я-то была закалена общением с дядюшкой и «старшими братьями», меня, толстокожую, изощренными оскорблениями было не пронять. Только удлинитель к телевизору, только хардкор! Я выслушала параграф из устава о недопустимости драк и последующем неизбежном исключении, молча поклонилась и в класс вернулась. Ну, думаю, кошки драные, вы у меня попляшете. Дайте только срок.

А тут еще после уроков за мной на сиреневом кадиллаке прикатил Красавчик Тан в пиджаке «под зебру», алых штанах, в зеркальных очках с леопардовой оправой и с сигарой в зубах. До сих пор помню, как чешу через школьный двор навстречу Тану, а в спину смотрят пятнадцать пар злющих глаз и каждый взгляд, точно камень или стрела.

Красавчик все по моему лицу прочитал, вопросов дурацких задавать не стал, отвез домой, напоил вискарем, а пока я дрыхла, пошел к дяде Кенте. Не знаю о чем они терли… Хотя нет, знаю теперь, конечно. Тан сказал, что, если уважаемому боссу неохота возиться с мелкой дрянью, то надо было племяшку оставлять в приюте с самого начала. А если решил сделать девочку наследницей, то будь добр обеспечь ей достойное окружение, а, следовательно, и повод для самоуважения. Это я вам перевод с бандитской фени дала, для ясности.

Так в моей жизни появился Мин Джун. Невозмутимый, как бронзовый будда, такой же молчаливый и невообразимо привлекательный для девичьего глаза. Очень скоро одноклассницы готовы были терпеть от меня любые козни, отдавать карманные деньги, унижаться по-всякому, лишь бы я соблаговолила передать записочку их неприступному кумиру в сверкающих ботинках и белоснежной рубашке.

Как мог старый подонок приставить охранником к 15-летней девчонке парня всего на восемь лет старше, спросите вы? Неужели Ямада Кента настолько доверял Мин Джуну? Нисколько он ему не доверял, глава клана никому никогда не верил. Но зато он прекрасно изучил меня. К 15 годам я совершенно точно, во всех подробностях, знала, что мужчины и женщины делают в постели и не в постели. Что делают мужчины с другими мужчинами там же, и женщины — с женщинами, тоже. А так же, чем таким можно заняться в большой смешанной компании, если правильно настроиться, запастись разными предметами и хорошенько выпить. От меня никто ничего не скрывал. И когда мои одноклассницы заливались румянцем при упоминании поцелуя, мне становилось скучно.

Доктор Сано утверждает, что тем самым мне нанесли серьезную психологическую травму, заморозив мое либидо на долгие годы. Наверное, он прав, и понадобился целый девятихвостый лис-оборотень и все его волшебство, чтобы это самое несчастное либидо таки разморозить.

Что касается Мин Джуна, то он бы сам себе башку прострелил, приди ему туда мысль соблазнить невинную девочку. У него была своя романтическая история без малейшего намека на хэппи энд. О том, как молоденький солдатик влюбился в еще более юную монашенку, она — в него, и что из этого вышло. Что-что? Ничего хорошего, все умерли, но плохие парни умерли очень больно. Что-то там с кишками намотанными на гусеницы танка. Мин Джуна по-тихому выперли из армии, и в тюрьме он всего полгода отсидел, зато жив остался. А дядя Кента, сука такая, подкинул ему смысл жизни — меня. Я могу себе представить, как господин Ямада щурит единственный глаз и бросает как бы невзначай: «Надеюсь, что хоть этого ребенка ты убережешь от беды». А Мелкий смиренно кланяется и крепче сжимает кулаки, чтобы руки не тряслись. Так оно всё и тянется с тех пор. Мин Джун меня бережет не только от бед, но и, зачастую, от самой себя.

Понятно теперь, почему мне сейчас так погано на душе? А вот!

Готова присягнуть, что в данный момент целеустремленный Мелкий ставит на уши последовательно весь наш клан, «Фенхуан Груп» и его президента, полицию в лице Дайити и, наверняка, еще каких-то своих старых приятелей по армейским делам. Прилетит же и Кохею, и всем прочим, лишь за то, что они все посмели стать между Мин Джуном и его личным смыслом всей жизни.

Эх, как же я его понимаю! Мой хвостатый Смысл-Всего-на-Свете мог превратиться в демона, вырывающего людям сердца! Я должна, я обязана разобраться. И тогда… Я пока не знаю, что буду делать, если… Не хочу даже думать о самом страшном. Но если… Короче, я поступлю как должно. Точка!

— Надо понимать, ты звук в телефоне отключила? — вопрошает Кохей, игриво помахивая своим смартфоном, на экране которого здоровенными красными иероглифами написано «Бронебойный Снаряд». Это вызов от Мелкого идет.

Нет, я не хочу видеть на свой список вызовов.

— Что мне ему сказать?

— Ничего не говори! Не отвечай! — умоляю я. — Мы должны успеть попасть в дом к матери Томоэ прежде, чем Мелкий действительно начнет стрелять бронебойными.

— А если не успеем?

— Обязаны успеть.

Кохей Макино хладнокровен, как удав в зимний день.

— Если нас не перехватят на мосту, то — получится, если нет — не обессудь…

— Босс, за нами погоня, — вмешивается водитель. — Вроде бы не полиция. — Он осторожно косится на меня. — И точно не эти… не «трилистники».

Я оглядываюсь и через заднее стекло наблюдаю пару незнакомых тачек. Кто же это у нас такой бойкий? На «лотосов» тоже не похоже, те предпочитают черные минивэны.

— Кому еще ты умудрилась насолить в этом городе, Ямада Рин?

— Вроде бы никому, хотя…

Неужели это хлопцы Такахаты так быстро подсуетились?

— Оторвись, — приказывает Кохей. — Дави на газ. Слышал же, наша дама торопится.

Нет, он точно умеет читать мысли. Просто с языка снял.

Мы лавируем в потоке других машин, но в это время суток из-за бесконечных пробок на дорогах проще пешком идти. Водила сворачивает сначала на второстепенные улицы, потом отчаянно суется во дворы. Теперь мы точно привлекли внимание дорожной полиции. К непонятным преследователям присоединяется сначала одна патрульная машина, затем вторая. Вот невезуха!

Кохей виртуозно (не расставаясь с респиратором и перчатками) мобилизует людей своего 438-го, чтобы те отвлекли легавых и где надо перегородили дорогу. Лихо у него получается. Что значит прирожденный лидер! Томоэ не зря пытался отделаться от младшего брата, он нюхом чуял потенциального конкурента.

А мне звонит Красавчик. Я же просила не беспокоить моего старичка, пока он болеет, просила же! Сейчас у него давление подскочит или сахар в крови. Кто-то (а я уверена, что это Юто) получит охрененных люлей, когда я разберусь с насущными делами.

— Ребенок, — гнусавит Тан. — Мне надо срочно к тебе приехать. Или я с ума сойду.

— Не нужно ко мне ехать. Я не в офисе. Как ты себя чувствуешь?

Вместо ответа старый бандит громко сморкается (я подозреваю, что прямо в шелковое покрывало), прокашливается и выдает хриплым шепотом:

— Рин, мне этот древний хрен весь мозг вынес, не могу больше.

— Какой еще хрен? Кто это? — спрашиваю я, отчаянно сражаясь с поганым предчувствием.

— Да блин! Ринка! Я же пытался тебе рассказать про свой сон, а ты трубку вешала! — заводится Тан. — Чувак этот исторический, который с веером, приснился, требовал кедр к тебе везти. А теперь стоит глаза закрыть — он тут как тут. И перьями этими сраными трусит! Рин, у меня аллергия на птичий пух, помнишь? Носом совсем не могу дышать!

Мне начинает знобить от ярости. Сяомэй, сволочь пернатая, если у Красавчика снова приключится инфаркт, твой поганый кедр отправится на растопку, а ты — окончательно на Небеса.

— Тан, коньяк в тумбочке возле моей кровати, твои любимые сигары — в коробке с надписью «Сахар» на кухне. Развлекайся, я скоро вернусь. Люблю тебя!

И пока потрясенный свалившимся дарам отставной гангстер теряет способность к связной речи и радостно мычит, я отключаюсь, чтобы тут же вызвать доктора Мо. Пусть съездит в поместье, давление померит, капельницу поставит. Все равно коньяка там лишь треть бутылки, а сигара только одна.

— Рин, что ты с ним, как с маленьким ребенком, цацкаешься, — бурчит штопальщик. — Он всю жизнь здоровье гробил, но, уверяю тебя, протянет еще лет двадцать. Не трясись над ним.

Я бы и рада не трястись, не цацкаться и не потакать капризам, но это выше моих сил. Долги надо возвращать, особенно тому, кто в свое время заботился, как мог и умел о совершенно чужом ребенке.

— Все равно, пошли к Красавчику кого-нибудь посмышленей, ага-а-а-а… Ой! Ай! …ть!

Бронированная четырехколесная зверюга Кохея в это момент делает крутой разворот. Дымятся шины, пронзительно свистят тормоза, скользкий телефон вылетает из рук, я его ловлю по всему салону, кувыркаясь и последними словами кроя нашего водилу.

— Что там у тебя происходит? — вяло удивляется клановый эскулап. — Мелкий, вообще, где сейчас?

— А? Он? Так… э… рядом, — вру я, застряв вниз головой строго между коленей Кохея и дрыгая ногами в воздухе.

— А почему он у меня висит на второй линии? Эй, Рин, ты что там вытворяешь, а?

Так! Все, хватит с меня воспитателей! Я отключаюсь. У меня тут гонки по пересеченной местности, стрессовая ситуация и малиновый от смущения Мастер Горы клана Драконов.

— Я же не нарочно, Макино… Прости… — я пытаюсь выбраться из-под сидения, попутно облапав Кохея во всех местах. — Извини… Взял бы да и помог девушке в пикантной ситуации.

«Дракон» едва переводит дух от переизбытка ощущений.

— Если Мин Джун узнает, что я случайно прикоснулся к твоим… к твоему бюсту, он меня кастрирует.

Если вдуматься, то Кохей ничуть не преувеличивает.

— А мы… уф! Мы никому не скажем, верно? А свидетелей уберем потом, — и пристально смотрю на водителя. — Чтобы не болтали.

— Лучше вам сейчас пристегнуться, госпожа Ямада, — говорит тот. Очень вовремя.

В надежде, что получилось оторваться от преследования, мы снова выезжаем на трассу. До моста остается каких-то три квартала и тут начинается самое интересное.

— Что будем делать? — спрашивает Кохей, оглядываясь по сторонам.

Да! Самое время решить, что делать дальше. Все тут как тут: и полиция с мигалками и мегафонами, и мои «трилистники», и «драконы», и еще какие-то невнятные хмыри. О! И даже традиционный черный минивэн «лотосов» мелькнул. А где-то в небе, похоже, барражирует вертолет. Вот это мы влипли! Хорошо-хорошо, это я влипла. Но не отступать же теперь?

— Вперед! — кричу я. — Только вперед! На мост!

И мы рвемся к мосту, к тому самому, на котором целую вечность назад Томоэ Макино предложил мне голову своего единокровного брата — Кохея. В переносном смысле, разумеется. Интересно, Кохей в курсе про это историческое место и событие? И тогда рядом был Рё. Такой отчаянно дерзкий в своем идиотском костюмчике. Лохматый, с грязными разводами на шее и разбитыми костяшками пальцев. Знала бы, что он тогда голодал, повезла бы курочкой кормить. Это я теперь жадная, и берегу каждое драгоценное воспоминание, точно дракон свою жемчужину, а тогда…

— Рин, не переживай ты так, — настойчиво просит Макино. — На тебе лица нет. Скажи, что тебе надо у старой ведьмы? Может, я знаю? Может оно у меня? И нам никуда не надо ехать. Ямада Рин, ты слышишь меня вообще?

Так я тебе и сказала, держи карман шире!

— Ты уже приказал своим бойцам окружить дом? — спрашиваю. — Мне потребуется какое-то время, чтобы во всем разобраться.

Если я что-то секу в призраках и колдовстве, то дух шаманки все еще там, в доме, где она померла. 49 дней еще ведь не прошло, так? Я с ней по-свойски поговорю, она у меня попляшет эта злобная сука. У меня аж челюсти от нетерпения сводит.

— Твою мать, Ямада, ты неисправима — шипит в респиратор Макино. — Почему я вообще это делаю?

Риторический вопрос, да. Почему мы все делаем то, что делаем?

А между тем, нас догоняют. Кажется, я уже второй раз в этом году невольно объединяю усилия полиции и мафии. Так это трогательно, только дьявольски не вовремя.

— Давай проскочим! Поднажми! — кричу я на ухо водителю. — Парень, если получится, то у тебя будет самая крутая тачка в этом городе! Нет, во всей стране! Любую! Какую захочешь!

Он с ужасом косит черным глазом со зрачком расширенным до предела. Ага, точно, меня уже вознесла на самый гребень исполинская волна азарта, когда кажется, что никаких преград не существует. Мы въехали на мост! Теперь только вперед. Нет границ. Нет запретов. Я всё могу! Всё! Слышите, уроды, это вам Ямада Рин говорит? Да как вы посмели перегородить дорогу мне, Мастеру Горы? Хотите остановить девушку с кровью ками? Ха!

— Рин, спрячь оружие! Немедленно убери свою чертову пушку, идиотка! — орет Кохей и пытается меня скрутить.

А! На миг я выныриваю из синей бездны одержимости. Ого! Так я уже и за пистолет взялась? Боги мои! Я, наверное, окончательно спятила, если решила поразмахивать заряженным оружием в салоне мчащейся на сумасшедшей скорости машины. Или, может, все-таки выстрелить разочек? Мы ведь и так мчимся прямиком в ад. Или в рай. Для гангстеров. Кошки и собаки уходят по радуге в Страну Счастливой Охоты, а бандиты, должно быть, в кровавый закат, пахнущий порохом и тленом.

И тогда нервы Макино, и без того не стальные, окончательно сдают, он командует водиле: «Тормози!», а сам срывает с лица респиратор и наваливается на меня всем телом. Удивительно сильным и ловким, как тут же выясняется. И заломив мне руки, впивается зубами в мочку уха. Больно! Я извиваюсь и пытаюсь лягнуть Кохея куда побольней. Все при деле.

— Утихомирься, Рин. Хватит буянить, — шепчет он гневно прямо в ушную раковину. — Я хочу жить и хочу, чтобы ты жила. А ты сейчас пытаешься всех нас убить. Успокойся, тебе говорю.

Черт… а он ведь прав. Водитель бьет по тормозам, машину слегка заносит и она останавливается буквально в полуметре от полицейского броневика. Вот и приехали! А всё так хорошо начиналось. Мне хочется плакать. Или пристрелить кого-нибудь. Или и то и другое сразу.

— Добился своего, засранец? — спрашиваю привольно расположившееся на мне бандитское тело. — А теперь слезай немедленно.

Но Кохею в данный момент не до пикантностей.

— Ты уши мыла сегодня? — отплевывается он. — А волосы?

— Нет, не мыла! — срываюсь я. — Неделю ходила в туалет и ни ни разу рук не мыла, понял? Вся в микробах и вирусах, в три слоя! Сейчас я тебя заражу всеми известными науке инфекциями!

Да, я — неблагодарная сволочь. И сколько не делай мне хорошего, я сразу же всё забуду. Ничего не поделаешь, разбойничьи гены. Шутка в том, что не только у меня одной карма отягощена грехами, а характер — преступными наклонностями. Раздраконеный (уже смешно, да?) Кохей изо всех сил выпинывает меня наружу, в распахнутую дверь и вываливается следом.

А поднимаемся с четверенек мы с ним под многократный одновременный щелчок предохранителей. Я оглядываюсь по сторонам… Мамочка моя дорогая!

Стоит наш, в смысле Кохеев, внедорожник посреди моста, точно поперек сплошной разделительной линии, а вокруг тройным… нет, четверным кольцом множество машин. Впереди по курсу, как положено, полицейские, позади — принадлежащие «Трилистнику», а по бокам — тачки «драконов», местами втерлись автомобили прессы и даже минивэн «лотосов» затаился в некотором отдалении. Такая себе гигантская пробка, где каждый водитель и пассажир посчитал своим долгом выйти наружу и достать пушку, бейсбольную биту. Или нож. Или фотокамеру. А кое-кто в «аптечке» припас хорошо наточенный меч. Ну, зашибись!

Кажется, я только что побила свой же рекорд по организации массовых беспорядков. Может быть, это и есть мое настоящее призвание, а? Попробовать, что ли, устроить революцию?

Вперед выходит детектив Дайити с пистолетом в руке и пальцем на спусковом крючке, целится в Кохея и говорит четко и медленно (как их там в академии учат):

— Макино, подними руки и отойди в сторону. Рин, а ты иди ко мне.

И рукой жест делает. Под правым глазом у него кровавый фингал, на лбу шишка, а в ноздре — ватка.

— Хозяйка, ты как? Иди-ка лучше ко мне.

Это уже Мелкий голос подал, заходя осторожно с фланга. У него тоже пистолет, а еще в хлам расквашенные губы, опухший нос и рассеченная бровь. За его плечом пристроился… Блин, этот бандит с красно-синей от зверских побоев мордой в разорванной на груди рубашке, это у нас теперь Жмот такой? Только по двум пушками, в обеих руках, его и признала, если честно.

— Чуваки, а с вами-то что случилось? — спрашиваю. — Кто вас так отделал?

Думаете, кто-то меня слушает? Фигу! Никто и ухом не ведет, только получше прицеливаются и щурятся так сладостно. Всё потому, что я не в костюме, а в юбке, в девочковом. Да еще и на каблуках! Проклятые гендерные стереотипы!

— Макино, на колени! — рычит Хиро. — И руки за голову! Заложница, в сторону!

— Чего? Погодите, офицер, — говорю. — Вы все неправильно поняли. Я очень тороплюсь, вообще-то, а господин Макино мне помог…

Не нравится мне, как легавый смотрит на Кохея. Кровожадно смотрит и взгляд его, словно бы говорит «Давай, дернись, и я тебя пристрелю с превеликой радостью». И пристрелит ведь.

«Вот именно! Потому что давно хотел!»

Я чуть на месте не подпрыгнула, рискуя спровоцировать перестрелку. Призрак Ян Чэня тут как тут! Не сидится ему в аду на теплой сковородке.

«Рин, делай что хочешь, но останови кровопролитие!» — визжит покойник и ножкой топает.

Да с чего он взял, что Хиро начнет стрельбу? Легавый у нас человек хладнокровный, иногда даже чересчур.

«Да ты охренела! Я ж мертвый, я вижу и понимаю больше, чем прежде. Делай что-то! Быстрее!»

Что, серьезно?

Призраки не врут. У них эта функция отключена за ненадобностью. Иногда это очень удобно.

— Офицер, уверяю вас, нет нужды целиться в ни в чем не повинного человека, — говорю я и аккуратно заслоняю Кохея собственным телом. Мой маневр шокирует кое-кого, а если быть точной, то абсолютно всех.

— Ты чего творишь? — шелестит потрясенный Мелкий.

У легавого своя версия происходящего:

— Ямада, это просто-напросто стокгольмский синдром. На самом деле ты ему ничего не должна.

Дайити сбрендил совсем? Он понимает, что замочив Мастера «Драконов» на глазах у его же клана, развяжет настоящую войну?

— Да, Рин, это даже обидно, — бурчит Кохей. — Я все-таки мужчина и не позволю женщине стать живым щитом. Пусть твой легавый… приятель стреляет по безоружному человеку.

И отталкивает меня в сторону. Вот же ж скотина! Я тут стараюсь-пытаюсь спасти этот букет фобий и психологических проблем, а оно сопротивляется своему счастью. Да если бы не я… Ладно, зайдем с другой стороны. С той, с которой у нас крадется Мин Джун. Он даже не крадется, а смещается в нашу с Макино сторону, по полшажочка, все ближе и ближе.

«Чэнь, а что, если Кохея застрелит не родной брат, а мой телохранитель? Чо тогда будет?» — мысленно спрашиваю я у призрака. Формально-то я своего обещания не нарушу, а значит, и кармического наказания понести не должна.

«Какая же ты скотина, Ямада Рин! — вопит покойный Чэнь. — Кохей тебя считает другом, уважает и, кстати, примчался, на свою голову, по первому зову. А ты что же делаешь?»

Ну, положим, я-то знаю (особенно, после того как он на мне немного полежал), что господин Макино видит во мне вовсе не друга, но разве это имеет какое-то значение?

— Значит, хватит, — говорю и развожу руки в стороны, чтобы все поняли — я не позволю стрелять в босса «драконов». Прежде всего, чтобы это поняли оба наших клана. — Чуваки, завязывайте с немотивированной агрессией, окей? Никто меня не похищал, я сама Кохея вызвонила и попросила помочь. И не зачем было устраивать весь этот цирк.

— Цирк? Цирк, говоришь? — детектив бледнеет от ярости. — У меня еще два трупа, а может быть уже и третий появился. По городу гуляет кровавый маньяк-каннибал. А единственный человек, который может прояснить ситуацию… Да, это ты, Ямада Рин! Ты сбегаешь с одним из подозреваемых…

И тут я замечаю запертого в полицейской машине Джарета Чжана. Он мне показывает руки в наручниках. И лицо у него тоже со следами свежих побоев. Они что, все между собой передрались?

Хо-ро-шо, попробуем по-другому. Ямады так просто не сдают позиции.

— Хиро, хочешь, поехали со мной, я никуда не сбегу, клянусь. Но мне очень надо, — прошу я жалостливо. — Не могу я в управлении сидеть, мне в другое место надо. Позарез. И как только я всё выясню…

— Так я тебе и поверил. Поднимай руки и марш в машину. В управлении разберемся — кто и что знает.

Когда не надо у милахи Хиро Дайити в голосе прорезываются настолько стальные интонации, что ими можно деревья пилить. Каждое слово с двойной зазубриной. Обычно я просто злюсь, когда он включает «Большого Серого Волка», но сейчас у меня от волнения срывает крышу:

— Счас, — говорю, леденея кишками от подступающего ужаса. — Знаем мы, как вы разбираетесь! У меня тут вопрос жизни и смерти. Поэтому извини, детектив, но я отправлюсь туда, куда мне надо, хочешь ты того или нет. Если потребуется, то прямо по твоему теплому трупу.

— Ты что несешь, Ямада? — шепчет Кохей.

Честно? Несу что попало, первое, что в голову приходит.

— Или спрыгну в реку и поплыву на ту сторону.

И у полицейских, и у гангстеров глаза на лоб лезут. Да я сама от себя не ожидала такой мелодрамы. Пора нам с Красавчиком завязывать с душещипательными сериалами для домохозяек.

— У меня нет выбора, офицер Дайити, — говорю и делаю шаг в сторону парапета.

Но вместо возгласов ужаса, на которые и рассчитано представление, я слышу прохладный, как ветер с залива, голос Мелкого:

— Не прыгнет. Юбка слишком узкая.

Он, вообще, чей человек? Мой или Дайити?

— Так. Ты уволен, Мин Джун.

Я не смотрю на Мелкого. Не стоит моего взгляда этот предатель. Как он посмел? Мне теперь что делать? Кохея брать в заложники?

— Как скажешь, Хозяйка, на всё твоя воля, — отвечает мой 438-ой (бывший, если сейчас же не заткнется!). — Но я подам в отставку, только когда ты будешь в безопасности.

У легавого тем временем звонит телефон. И я прекрасно знаю, что ему говорят, даже не слыша ни единого слова. Не оттого, что лицо Хиро становится серым от отчаяния, и не оттого, что его пальцы мелко-мелко трясутся, прижимая смартфон к уху. Я просто знаю. Где-то сейчас найден еще один мертвец без сердца, где-то совсем неподалеку. Еще одна ужасная смерть.

Мне становится одновременно жарко и холодно, тело сотрясает озноб, а по спине стекают струйки пота. Ноги подкашиваются, губы дрожат, а перед глазами стоит тот незабываемый миг, когда Рё разделался с Томоэ. Окровавленная пасть, усеянная острейшими зубами, горящие адским пламенем глаза, на загривке шерсть дыбом… Боги мои!

— Это же не ты? Скажи мне, это ведь не ты?! — кричу я во всю силу легких, зажмурившись и закрыв глаза ладонями.

Словно так можно докричаться до поросшего густым лесом склона той самой горы. Я немею и глохну от чувства собственного бессилия. И только рингтон моего телефона выводит меня из ступора. Телефон звонит, звонит, звонит, а на экране в такт задорной мелодии машет хвостиками лисенок-оборотень. Потому что это номер Рё.

Боже, я сейчас заплачу. Впервые за 204 дня разревусь как последняя дура.

Глава 4

— Рин, ты чего? — спрашивает лис озадаченно.

Это его голос! Его интонация, от которой в моем мозгу взрывается солнечный фейерверк.

— У тебя что-то случилось?

— Где ты сейчас? — я едва шевелю онемевшими губами.

— Сижу вот, — растерянно отвечает Рё. — Почему ты так кричала?

— Под кустом сидишь?

— Зачем ты так? Сразу под кустом… — обижается он. — У меня, вообще-то, есть маленький павильон над обрывом. Медитировать, читать и… Как бы я в лисьей лапе телефон удержал?

— Ты ведь не в городе? — не унимаюсь я.

Рё фыркает совершенно по-лисьи. И я слышу, как стучат тяжелые капли по бамбуковой крыше. Там, на священной горе льет обещанный всеми прогнозами дождь. Счастье-то какое!

— А что у вас, в городе, происходит? Брат Мин Джун с тобой? Не молчи, Ямада Рин. Сначала орала, теперь молчишь. Ты говори, я приду и разберусь, если кто-то тебя обижает.

— У меня… — я от умиления идиотски лыблюсь всем подряд, даже проштрафившемуся братцу Мин Джуну. — У меня все хорошо. Никто меня не обижает, правда.

— А почему кричала?

— Так случайно вышло. Ты медитируй на здоровье, я попозже перезвоню, — мурлычу я и отключаюсь.

Прямо камень с души свалился! Мой лис, пока я себя накручивала, послушненько сидел на горе, духовно совершенствовался, а вовсе не людей грыз. Какое несказанное облегчение!

— Кто это был? — подозрительно интересуется Жмот.

У моего Бумажного Веера нервы крепкие и соображает он быстро. Пока остальные хлопают подобранными с асфальта челюстями, Юто мигом сечет всю фишку.

— Твой беглец объявился, да?

— Это был господин Абэ? — встревает легавый. — Как вовремя, надо же! Быстро садись в полицейскую машину!

Только Мелкий молчит. Но когда он прячет в кобуру под пиджаком свое оружие, противостояние заканчивается, словно по команде. Насчет моих «трилистников» все понятно — для них Мин Джун в непререкаемом авторитете. Если он отступил, значит, остальным тоже пора дать задний ход.

Кохей с «драконами» тоже разобрался быстренько. Одному — слово, другому — два, и вот уже братва попрыгала в авто и газует, чтобы убраться куда подальше. Не знаю, чего тут больше — реального повиновения или показухи. В любом случае, мы с Макино только что деликатно померялись «пиписками» — чьи люди послушнее. Вышла ничья, но пусть наш легавый друг зубами поскрипит лишний разок, ему полезно.

Дайити шутку оценил по-своему: я снова оказываюсь на заднем сидении в полицейской машине. Без наручников, к счастью, но опять задницей прилипла к куску жвачки. Кое-что в этом мире никогда не изменится. Мне-то пофиг, я радостно перевариваю звонок Рё, а вот Кохею от чужой жвачки на брюках может стать худо. О чем я офицера Дайити честно предупреждаю.

— Закон суров, — ответствует тот, светлея челом от злорадства. — Потерпит.

Чего это он на Кохея взъелся так? Может не зря покойный Чэнь кипешует? Чует недобрую ауру между кровными братьями? Или что у них там есть из духовной сферы?

Нет, мне не хочется сейчас ломать голову над взаимоотношениями двух взрослых самостоятельных мужчин. Сами разберутся как-нибудь.

Мне Рё позвонил. Услышал пушистым ухом мои дикие вопли и позвонил. А что это значит? А это значит, что телефон он все время держал заряженным. Как он, кстати, это делал? Оставлял в кумирне, чтобы местные ублажали лисье божество таким замысловатым способом? Или оборачивался и спускался в деревню к ближайшему источнику электричества? А может, ему боги мобилу заряжают?

Я откидываюсь на спинку сидения и тихо млею, как школьница получившая записку с признанием от самого популярного мальчика, не обращая внимания на вопросительные взгляды легавых, которые они по очереди бросают на меня через зеркало заднего вида. И хочется мне, снова-таки как школьнице, попрыгать на заднице, прихлопывая в ладоши и повторяя: «Рё мне позвонил, он мне, наконец, позвонил». Но юбку жалко, жвачка приклеится намертво. И за рассудок полицейских боязно как-то. Они же сейчас везут в главный офис не каких-то мелких воришек, а главарей преступного мира — меня и Макино.

— Приехали, принцесса, — рычит офицер Дайити, распахивая дверцу машины так резко, словно я специально в провонявшем перегаром салоне спряталась. — Выходи.

Слово «принцесса» в его устах звучит как ругательство. Ах, вот как! Ты злиться изволишь, наглая легавая сволочь?

Я моментом сатанею. Руку лениво протягиваю, чтобы помог выйти, как полагается.

— Выбирайся, я сказал. И скажи спасибо, что я на тебя наручники не надеваю, Ямада Рин. После всего того, что ты сегодня изволила отмочить, тебя надо бы в колодки заковать.

— Пошел ты в жопу, — говорю я и вылезаю из автомобиля без чьей-либо помощи.

Хрена ты у меня теперь получишь добровольную и посильную помощь от клана «Трилистник»! Сама со всем разберусь. Потом.

В итоге всех перипетий я теперь сижу в «клетке» прямо на полу. Одна, словно низложенная императрица в ссылке. Как полагается Мастеру Горы сижу: на коленях, спину держу ровно, ладони на колени положила и молча наблюдаю за дурдомом. Дядя Кента об мою сгорбленную спину не одну линейку сломал, пока приучал к этой позе. Уверена, что Кохей в соседнем мужском боксе устроился точно так же, с поправкой на то, что его «апартаменты» населены алкашами и буянами. Но Макино ничего не грозит, кроме внепланового визита к доктору Сано и нового рецепта на более сильный антидепрессант.

Уж не знаю, зачем им в центральном полицейском офисе классическая каталажка. Священная традиция? Или легавым не по себе становится, если они целый день не видят перед собой испитые и избитые рожи за решеткой? Я-то думала, что окажусь в уютной маленькой комнатке с большим зеркалом на стене, прямо как в детективных сериалах. И сексапильный офицер Дайити будет вести допрос, а я вся такая коварная, стану отвечать загадочно и многозначительно, с сексуальной хрипотцой. Тьфу ты! Опять из меня полезла отечественная телепродукция. Впрочем, флиртовать со смазливым полицейским прямо на глазах у его начальства — это почти эксгибиоционизм. Но разве женщина — глава бандитского клана не должна совсем чуть-чуть извращенкой?

Пока же я сижу, словно просветленная на вершине скалы, и об мою невозмутимость бьются бурные волны бытия. Народу по ту сторону решетки все прибывает и прибывает, обстановка накаляется. Там у меня Мелкий с бойцовым братцами, Юто с нашими юристами в количестве пяти человек, и, конечно, мисс Ван. Под знамена, говоря образно, Кохея тоже собралась маленькая армия — телохранители, адвокаты, секретарь и личная медсестра с чемоданом лекарств. Добавьте сюда обеспокоенных людей из «Фенхуан Груп» и поймете, что самое безопасное и спокойное местечко как раз в «клетке» рядом со мной.

Так приятно наблюдать за иетаниями офицера Дайити. Любо ж дорого! Начальство в самых жестких выражениях требует принять меры и остановить разбушевавшегося маньяка. Мои подопечные, особенно некто провинившийся с кобурой подмышкой, хотят добиться скорейшего вызволения госпожи и хозяйки. Подручные остальных фигурантов хотят того же. И все давят на властные кнопки, и все разговаривают на повышенных тонах.

Одним словом, моему легавому… другу сейчас не позавидуешь. А я предупреждала. Но теперь поздно, я конкретно обиделась практически на всех. Кроме безупречной мисс Ван, разумеется. Она мне не только кофе приносит, но еще и рассказывает, что случилось после нашего с Джаретом внезапного отлета:

— Сначала господин Мин Джун подрался с господином Юто, — докладывает она. — Дрались в вашем кабинете, мебель придется всю менять.

Черт, я пропустила уникальное зрелище! Два мастера боевых искусств сошлись в битве. Такое случается раз в двадцать лет.

— Вычту у Жмота из зарплаты — за мебель и упущенные впечатления.

— Господин Мин Джун первый начал. За то, что господин Юто приволок этого пижона с вертолетом. Это не мои слова, это цитата.

— Понятно. Все равно заплатит Жмот, — упорствую я. — Запиши себе: взыскать с него двойную стоимость утраченного имущества.

Во-первых, Юто иного наказания просто не поймет, а во-вторых, Мелкому, человеку из-за которого я потеряла лицо, уготована совсем другая кара. И он это знает, засранец. Даже не подходит к «клетке» и в мою сторону не смотрит! Негодяй!

— Потом они вдвоем набросились на офицера Дайити, — продолжает мисс Ван робко. — Хотя… тут я не могу точно сказать кто на кого напал первым.

Ага! Так значит опухшие рожи моих соратников дело его кулаков. Легавый все рассчитал точно: дал этим двоим отдубасить друг друга как следует, а потом навалял им обоим. Ну чо, орел! «Законы Войны» и тэ дэ.

И по тому, какой восхищенный взгляд моя секретарша бросает на полицейского, Хиро её снова впечатлил. Заставить чаще биться ледяное сердце мисс Ван, спрятанное под стильной белой кофточкой с жабо, ой как непросто.

— А кто отметелил Джарета Чжана? — любопытствую я.

— Он уже был избитый, когда мы примчались в гостиницу.

Но мой 438-й все же отвел душеньку, отходив господина Такахату, не вовремя подвернувшегося под руку, точнее под ногу.

— Я проверила гороскоп, — назидательно говорит мисс Ван, потрясая планшетом. — Сегодня день с аномально высоким уровнем насилия. Звезды предвещают недоброе.

— Значит, это — судьба.

И, стало быть, из всех моих эээ… друзей нос в целости сберег только Макино. Надеюсь, что надолго, потому как детектив Дайити совсем не шутейно настроен подпортить внешность моему социально близкому коллеге. Начал он, правда, со «слабого звена» в нашей компании отпетых идиотов, с допроса президента Чжана. Мистер «Фенхуан Груп», как тут же выяснилось, сторона потерпевшая, злодейски похищенная из-за стола переговоров при помощи собственного вертолета. Правда, пока господин Чжан не намерен никому предъявлять иск, невзирая на настойчивость своих юристов. Об этом мне доносит мисс Ван.

Согласна, сложно предъявить иск за похищение, если своего похитителя ты собственноручно донес до вертолета на руках. Хотя, можно, например, сказать, что в этот момент я приставила пистолет к его печени.

— Как думаешь, что будет с нашим соглашением после всего случившегося? — задумчиво спрашиваю я. — Он, должно быть, адски зол на меня.

Выгодную сделку, сулящую огромную прибыль, терять жалко прям до слез. И Жмот начнет истерить, а когда он истерит по делу…

На идеальном лице секретарши появляется мечтательное выражение.

— Президент Чжан передавал вам привет и искреннее восхищение, — говорит она.

С одной стороны, приятно, конечно, такой внимание со стороны владельца маленького черного вертолета. А с другой-то стороны, где у чувака мозги, а? Ухлестывать за женщиной в ущерб делу нехорошо.

— Надеюсь, он уже уехал? — спрашиваю, не теряя веру в торжество здравого смысла над гормонами. Да-да, это я, та самая Ямада Рин, которая заварила кашу на всю столицу, чтобы только убедиться, что возлюбленный лис ни при чем.

— Сейчас пойду выясню, — берет мисс Ван, что называется, под козырек.

Но сунуть свой точеный носик ни в чьи дела она не успевает. Мистера Чжана приводят уже в наручниках и кидают в клетку к Макино. Что, ветер уже переменился?

Следом является озверевший детектив Дайити, которому, как тому тигру, оттоптали хвост от кончика до основания все кому не лень, начиная от самого высокого начальства и заканчивая перепуганной девчонкой-патрульной.

— Кто позволил везти этого… — Хиро лихо вставляет непечатное слово, которого даже бандиты не употребляют всуе, — сюда, в головное управление?

— Простите, детектив Дайити, сильно сожалею, — лепечет девица. — Я исправлю свою ошибку.

— Как? — орет тот, нависнув на несчастной как скала над горной тропой. — Пристрелишь господина Такахару на заднем дворе и тело сбросишь в канализационный люк? Мне тут только этого дерьма не хватало!

И тут он замечает не только жмущихся к стенкам коллег, но и нас с Кохеем. Мы ж не могли пропустить зрелища, когда драгоценный легавый друг бегает по потолку взгретый руководством.

— Чо пялитесь? Смешно вам? Пятнадцать трупов вам смешно?!

— Возьмите свои слова обратно, офицер, — говорю я. — Должно быть ужасно стыдно без толку терзать невинных людей, когда по улицам города кровь течет рекой.

Это я спецом так жестко ввернула. Чтобы отвлечь Хиро от хищного созерцания господина Макино.

— Вы что-то еще хотите сказать, госпожа Ямада? — спрашивает он и подкрадывается к мне так опасно, что Мелкого, Юто и мисс Ван мигом подрывает с места за стеклянной загородкой. Глаза у Хиро кровью налиты, дышит тяжело, кулаки сжимает-разжимает. А я что, я его понимаю. Пятнадцать трупов за три дня, причем четырнадцать из них за последние неполные сутки? Ох, ничего себе!

— Что вам все-таки понадобилось в доме у покойной госпожи Асами?

Водила проболтался, так и есть. Придется рискнуть.

— Я не доехала вашими стараниями, офицер. Но вам тоже не мешало бы заглянуть туда. Вдруг что-то необычное найдется?

— Например? — вкрадчиво вопрошает Хиро.

— Признаки того, что где-то в уголке держали несколько дней пленника, — говорю и мысленно прошу прощения у Кохея.

— Ты чо спятила, Ямада? — кричит он. — Какой пленник? Ты о чем?

Теперь, когда я убедилась, что старая гадина не сумела дотянуться до Рё, я уверена, что мамаша Томоэ вселила в какого-то бедолагу демоническую сущность и выпустила в город. Демону, чтобы удержаться в теле, нужно жрать человеческое мясо и пить кровь, отсюда и гора трупов. Но я, черт возьми, не могу рассказать всё это полицейскому. Пусть сначала найдет доказательства по пленнику, а объяснения маньячеству криминалисты сами придумают. Строго по науке.

— Братец Кохей, твоя мачеха шаманкой была, забыл? Вдруг опоила ядом какого-нибудь бродягу? — стараюсь вывернуться я. — Видно же, что это сумасшедший действует.

— Если бы я знал, что в твоей башке такие тараканы завелись, Ямада Рин, я бы сроду не приехал к отелю, — бурчит недовольно жертва обсессивно-компульсивного расстройства, продолжая отчаянную битву с навязчивым состоянием — протиранием рук антисептиком. — У тебя крыша поехала на оккультизме.

Клянусь, вот чем угодно клянусь: Макино сейчас решил, что я специально дурацкую отмазку выдумала, и подыгрывает вовсю. Ворон ворону глаз не выклюет.

— Ты хочешь сказать, что все убийства дело рук одного укуренного психа? — настаивает Дайити. — Психа, который сумел обойти аж пять наших засад и уйти от трех погонь? Серьезно, Ямада?

С демоном на загривке еще и не то бывает, миленький.

В тот момент меня осеняет просто-таки великолепная идея. Демон демоном, а человеческое тело неумолимо смертно.

— Слушай, коллега Макино, а давай поможем доблестным стражам закона.

— Как? — интересуется Кохей, меланхолически протирая салфеткой с антисептиком прутья решетки.

— Давай закажем психа-каннибала киллеру? А? Оплату пополам.

— Можно, но платишь ты. Я тут из-за тебя, тебе и выкручиваться.

Вот ведь жлобяра!

— Две трети гонорара с меня, одна треть — с тебя, — тут же предлагаю я разумный компромисс.

— Три четверти твои, сестра Рин.

— Ладно, по рукам.

Кохей размышляет над кандидатурой недолго.

— Джей-Восемь подойдет. Он сейчас в городе.

— Этот чудак на букву «М»? Я могу заказать Кей-Два.

— Ни за что! — незамедлительно влезает Юто. — Слишком дорого берет. Придется кредит брать в банке. Я против!

— Нашел на чем экономить? Кей-Два шлепнет уродца через три часа с гарантией. Дайте мне телефон.

— Хозяйка! Не делай этого! — верещит Жмот. — Кей-Два еще тот кидала.

— Ты знаешь более крутого киллера? Я — нет.

На полминуты в помещении устанавливается жуткая тишина. Дайити ловит ртом глоток воздуха, его соратники очумело переглядываются, случайные бомжи в клетке звонко стучат зубами, мистер Чжан плавно приобретает бледно-желтый окрас лица, остальная гангстерская братия напрягает извилины, вспоминая ныне здравствующих специалистов по окончательному решению вопросов.

— Я знаю одного, — подает свой скромный голос мисс Ван. И шепчет мне на ухо имя самого знаменитого наемника в этой части света.

— Фигасе!

— Моя первая любовь, — смущается секретарша. — До сих пор шлет поздравления на новый год. Такой милый.

Не, ну может быть, в личной жизни чувак, заваливший трех президентов, одного главнокомандущего и человек двадцать банкиров, не считая мелких сошек, милаха и само обаяние. Всякое в жизни бывает, чо.

— Так я звякну? — спрашивает мисс Ван и тянется к телефону.

— Да вы все тут охренели! — приходит окончательно в себя детектив Дайити. — Дай сюда телефон! Ребята, отберите у всех присутствующих телефоны! Немедленно!

— Хозяйка, — говорит, молчавший до сих пор как рыба, Мелкий. — а может… я могу… сам… бесплатно…

— Господина Мин Джуна — в клетку! — командует Хиро. — Госпожу Ван — тоже! Весь этот бродячий театр — за решетку!

— Ну правильно, — ворчит глава «Драконов», которого перенаселенность камеры совсем не радует. — Пусть маньяк продолжает дальше убивать людей. Глядишь, обожрется миокардом и сам помрет. Зато соблюдем законность.

Зря он так сказал.

— Ты! — Дайити молниеносно хватает Кохея за воротник шикарного пиджака и дергает на себя так, чтобы «дракон» впечатался носом в железный прут.

О! Последний, нетронутый до сих пор нос расквашен. Адвокаты пострадавшего поднимают галдеж и вой, коллеги оттаскивают разбушевавшегося легавого в сторонку, а Кохей преспокойно утирает кровь батистовым платочком с шелковым вензелем.

— Полегчало? Ты давно рвешься в бой. Так отчего бы нам не встретиться как-нибудь подальше от посторонних глаз и не выяснить, кто круче? Не зассышь, офицер Дайити?

Хиро, уже было успокоившийся, начинает трепыхаться. Рвется продолжить поединок и распрощаться с полицейским значком?

Кохей же спокоен, как цветок лотоса на рассвете в пруду у подножья храма. Утерся платочком, капнул в нос лекарство, закинулся таблеткой и, судя по выражению лица, очень продвинулся по дороге просветления.

— Значит, договорились, офицер. Только ты и я.

Сквозь потолок ко мне тут же просачивается призрак Чэня.

«Чо будем делать?» — спрашивает.

«А хрен его знает», — отвечаю я честно.

Ведь это неприятно и даже больно, когда два близких мне человека…

Хиро, пусть он сто раз легавый, но мне не чужой. Он не только до одури красивый, но еще умный и по-настоящему честный, без гнильцы. Если кто-то в наше циничное время и верит в Закон, то это Дайити Хиро. По-своему, я очень ценю наши отношения.

И Кохей… Наверняка, в какой-то из прошлых жизней мы были очень близки, если так искренне печемся друг о друге. Это ведь он ратует за окончательное примирение наших кланов. Кто подкинул пару отличных идей по ведению бизнеса? Дракон-Макино. Кто регулярно шлет мне цветы? Тоже он. А я в ответ привезла на персональную консультацию мировое светило по паническим расстройствам. Чартерный рейс, президентский люкс и лимузин к услугам старого козла, который толком помочь ничем так и не смог. Тьфу! Кохей не знает, что я этому лысому шарлатану карьеру подпортила. Видео, где светило кутит в подпольном казино с шлюхами, в прессу не попало, но кое-кто теперь в курсе, куда уходят государственные гранты.

«Сделай что-нибудь! Придумай!» — скулит Чэнь, наворачивая восьмерки вокруг потолочных светильников. Пока он показывает мне фигуры высшего пилотажа, Хиро опять звонят. Еще один труп!

«Чэнь, я в кутузке сижу, если ты внимание обратил, — напоминаю я. — Решетка — это мелочь, конечно, но в моем случае непреодолимая».

«Ты ж Мастер Горы теперь. Ты головой работаешь, а не кулаками. Думай!» — верещит призрак и пикирует мне в левое ухо. Ух! Аж звон пошел!

Ну, окей, раз никакого другого выхода нет, то я кое-что придумала.

— Офицер Дайити, можно с вами поговорить наедине? — прошу я. — Пожалуйста! Это очень важно.

Поздновато я решилась на ответственный шаг. Легавый уже удила закусил и ему не до секретничанья с гангстершей. В отдельную комнату для допросов он меня не приглашает, просто отводит в уголок и беседует сквозь решетку.

— Хиро, ты покойного Ян Чэня помнишь? — интересуюсь я шепотом. — Того, чье убийство ты расследовал тогда…

— Помню, — кивает он и пристально глядит мне в глаза. — Какое он имеет отношение к нашему делу?

— К делу — никакого, а к тебе — имеет.

— Вау. Вот даже как?

Неужели это сарказм? Неожиданно.

— У меня есть доказательства, что… — я хочу прямо в ухо ему прошептать, но Дайити меня опережает.

— Что он мой биологический папаша, да?

Фигаськи! Откуда узнал? Мин Джун бы не проговорился, его язык всегда на привязи. Тогда как? Растеряно оглядываюсь по сторонам.

— Рин, я — детектив, забыла? — в глазах Дайити злость и тоска. — Я просто копнул по Ян Чэню поглубже. Нет ничего такого тайного, что не стало бы явным. И настоящим своим родителем, как и прежде, считаю отчима. А ты не лезь в чужую генетику без спроса.

— Но…

— И про нашу кровную связь с господином Макино я тоже к курсе.

Что? И тут ты в курсе?

— Прикажешь раскрыть братские объятия? — шипит мне в лицо Хиро. — Устроить семейную встречу? Обнять? Или перейти на более высокооплачиваемую работу к родственнику? Может, мне бонус какой положен? Скидка?

— А чего ты бесишься? — спрашиваю. — Я просто не хочу, чтобы вы сцепились.

— Мы уже это сделали, Ямада Рин. Не лезь не в свое дело.

Черт! Сдались вы мне триста лет! Если бы не призрак мертвого бандита, я не стала бы ковыряться в чужом грязном белье. Плевать мне, кто тут кому сын, брат или отец. Хоть покусайте друг друга. Но покойник Чэнь наваливается всей своей аурой, заполоняя сознание воем и мольбами. У меня так скоро в мозгу опухоль размером с кулак вырастет!

— Хорошо. Ты сам этого хотел, — говорю я громко. — Трубку возьми, детектив, тебе снова звонят.

А мысленно спрашиваю неупокоенную душу Ян Чэня: «Почему я должна разгребать то, в чем не виновата? Ты по чужим постелям прыгал, точно кролик, и, знай, детей строгал, а я должна за это отвечать? Разбежалась!»

И пока у Хиро очередной разбор полетов, подзываю господина Макино к общей, разделяющей наши блоки, стеночке.

— Ян Чэня помнишь? — вопрошаю, решив сократить преамбулу до минимума.

— Угу, — кивает Кохей.

— Знаешь, кем он тебе доводится?

— Угу.

— Что?

Я только и могу, что пучить глаза и молчать. Здесь, что, все умнее меня?

— Мама, выпив лишнего, была откровенна. И даже не думай как-то использовать эту информацию против меня, — усмехается Макино.

— Обижаешь.

— Тогда зачем решила поговорить на эту тему?

Я смотрю на призрака, потом на легавого, затем — на Кохея. Ну что, зайчики, момент истины настал?

— Дайити — твой кровный брат, — шепчу я почти беззвучно, одними губами. — По папе.

Я ненавижу мелодрамы, честное слово. Все эти падения с лестницы, амнезии, потерянные детишки, тайные покровители, скелеты в шкафах благородных семейств — такая чушь. Я, к слову, родную мать разыскивать не стала, чтобы не забивать себе мозги бесполезными переживаниями. А тут, словно специально всё сложилось, чтобы мне невольно оказаться в самой гуще давней семейной истории.

Кохей смотрит на Хиро, полицейский глядит на гангстера. Долго, пристально, словно видя друг друга впервые. Им даже слов не нужно, чтобы всё понять.

— Я, между прочим, старше, — говорит вдруг Макино. И улыбается своему брату-легавому расслабленно так, открыто, почти по-детски. А тот задумчиво чешет в затылке и… тоже лыбится в ответ. И пусть эта радость длится всего одно мгновение — она настоящая. Наверное, это… хм… хорошо. Хотя я ни черта не понимаю в мужской дружбе и братских чувствах. Главное, что они уже не хотят порвать друг друга.

Между тем, призрак Чэня, умиленно сложив руки на груди, сияет белым неземным светом. Словно с потолка на него светит мощный прожектор. И дух старого бандита тает, тает, тает в этом свете, как в тумане, рассыпая вокруг себя золотистые искры. Погодите-ка! Это что же получается: душа поганца Ян Чэня, исполнив до конца предназначение, уходит в лучший мир. Прямо сейчас? Вот так просто? Как это понимать? Парни теперь сами разберутся?

Это вполне в духе братца Чэня, который всю жизнь таким был: нашкодит по-крупному и смоется. Дяде Кенте, мир его паскудной душе, столько раз приходилось разруливать Чэневы выходки — не сосчитать. Не кланник, а ходячая противопехотная мина.

И вместо «Эй, говнюк, ты куда это намылился?», я в сердцах произношу три очень неприличных слова, очень плохих три слова, которые, тем не менее, точно характеризуют мое отношение ко всему происходящему в целом.

— Пятьдесят часов общественных работ за оскорбление общественной морали, госпожа Ямада, — бесстрастно объявляет детектив Дайити. — И две тысячи штрафа в пользу города.

Твою ж мать, Чэнь, опять из-за тебя неприятности. Паршивой тебе реинкарнации…

Глава 5

Обычно на переживание мистических светопреставлений (типа, того, что отмочил сейчас Ян Чэнь) у меня уходит от силы минуты две-три не больше. «Потусторонний мир живет по своим законам, — объяснил мне однажды Сяомэй. — Все едино тебе не понять сути, пока ты живая. Поэтому не нужно вникать, а уж тем паче пялиться, как мартышка на…» Хм… Вам лучше не знать окончания этой фразы, а то ляпнете где-нибудь и схлопочете штраф и общественные работы, как я только что.

Словом, мне гораздо интереснее происходящее в мозгах и сердцах двух кровных братьев — гангстера и полицейского. А они ведут себя как ни в чем не бывало. Кохей в семьдесят седьмой раз протирает руки антибактериальной салфеткой, а Хиро — заполняет какие-то формуляры. Друг на друга они больше не глядят. Тоже, поди, переживают. Правильно делают, между прочим. Я-то уж придумаю, как мне по-умному распорядиться папочкой с результатами экспертизы ДНК. Информация всегда стоит каких-то денег. Вот, предположим, сделается когда-нибудь мой… наш дорогой друг Дайити Хиро шефом полиции. А у меня на него компромат! Скажете: нечестно, он же друг. А пятьдесят часов общественных работ — это честно и по-дружески?

Знает же, что в моем положении самое главное — это репутация! Чертов легавый!

— Господин офицер, у меня есть деловое предложение! — я не только пытаюсь перекричать шум и гам в отделе, но стараюсь при этом выглядеть пай-девочкой: голову к плечу, губы — бантиком, ресницами — хлоп-хлоп. Согласна, из-за решетки и в моем исполнении это выглядит не слишком естественно, но надо хотя бы попробовать.

Хиро пронзает меня ледяным взглядом, точно фамильным мечом. Хотя, откуда ему знать, что это такое. Наш фамильный меч, скажем, стоит на подставке возле семейного алтаря, и мне даже страшно представить сколько жизней он отнял, когда им вовсю пользовались мои свирепые пращуры при ведении фамильного бизнеса.

— Деловое предложение подразумевает оплату, госпожа Ямада, — чеканит легавый. — Ваша же обязанность как гражданки, добровольно помогать органам правопорядка.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Тогда назовем это бартером. Я вам помогу победить маньяка, а вы отмените наложенное только что взыскание.

Полицейский тут же навостряет уши.

— Победить? Что это значит?

— Я просто знаю, кто он такой.

Меня всегда подводили формулировки! Хиро тут же оказывается рядом.

— Знаешь? Кто? Фамилия? Имя?

— Лично нет. Я, в смысле, что он такое. Это человек, одержимый демоном, — азартно начинаю объяснять я. — Делается это так: берется какой-нибудь бродяга, посредством шаманского обряда в него вселяют демоническую сущность, а потом…

Кому я это говорю? Человеку, который смотрит на меня как на умалишенную? Ну вот почему так получается, когда в кои то веки говоришь чистую правду?

— Не веришь? Вспомни, мать Томоэ была шаманкой. Она запросто могла… Не обязательно бродягу, кого-то из братьев-драконов тоже. Да любого… Это звучит дико, но…

Минуточку! А чего это все вокруг такие смущенные стоят? Кроме мистера Чжана. Мисс Ван губки поджала и делает вид, будто её тут нет, Жмот рукой глаза прикрыл, и даже Мин Джун сосредоточенно разглядывает собственные ногти.

Зато у Джарета на лице такой восторг написан, будто «Фенхуан Груп» только что поглотила «Хилтон». Чего это он так возбудился?

— Что, неужели никто не верит в призраков? — спрашиваю. — Совсем-совсем? Все такие материалисты насквозь?

Ладно, Хиро, ему акт патологоанатома сразу подавай, но мои-то гангстеры суеверны, как монахи. Кто богам удачи молится, как на работу ходит, я или Юто? А теперь он сидит весь такой оскорбленный в лучших чувствах. Калькулятор тебе в… одно место, Жмотина!

— Знаете, госпожа Ямада, это даже не смешно, — цедит Дайити через зубы. — Решили приколоться на следствием? Еще пятнадцать часов общественных работ!

И тут зло меня берет основательно.

— Сколько еще людей должно погибнуть, чтобы вы попытались глянуть дальше собственного носа, детектив? Десять? Двадцать? — спрашиваю его самым стервозным тоном, на который способна.

Визгливые нотки, почерпнутые из арсенала подружек Красавчика Тана, действуют на мужские нервы, как электрошокер. Мужик от них сразу сатанеет. Хиро аж на месте развернуло, точно от хорошего удара в челюсть. Мне просто повезло, что я нахожусь по другую сторону стальной решетки.

— Что ты сказала?

— Окровавленный безумец, ускользнувший от всех погонь и обманувший несколько засад, словно заранее знал, где его ждут, так? Неуловимый чувак огромной силы и звериной жестокости. И очень хитрый, — перечисляю я. — Я верно излагаю?

Полицейские, все, кто есть в помещении, не только Дайити, безмолвно таращатся на меня.

— Он — одержимый. Хочешь верь, а хочешь не верь, дело твое, детектив. Но убить его можно только отделив от туловища голову, руки и ноги. Чем больше будет кусков, тем лучше, главное, чтобы их было больше пяти.

— Ямада, ты спятила? — вопрошает Хиро потрясенно.

Как же трудно быть пророком! Не верят ведь, не хотят люди верить в очевидные вещи. Не завидую я основателям мировых религий. Не спорю, как бизнес это удивительно прибыльное дело, но начинать его адски сложно.

Несколько томительных минут легавый недоверчиво рассматривает меня с головы до ног и обратно.

— Хочешь сказать, что собралась заняться экзорцизмом в доме покойницы? Поэтому угнала вертолет? А господина Макино позвала свечку подержать над пентаграммой?

Если скажу, что — да, Хиро либо вызовет скорую помощь, либо заставит изгонять демона прям в полицейском управлении, чего я, сами понимаете, не умею. Если скажу — нет, то как еще объяснить свое поведение? Черт, легавый меня в угол загнал.

— Хорошо, а как ты думаешь, зачем мне всё это понадобилось делать? — отвечаю я вопросом на вопрос — Убегать-угонять, ставить полгорода на уши. Чисто из бандитской лихости натуры?

А сама руки в боки, подбородок выше, спину ровнее, ноздрями пых-пых и каблучком пристукивать в такт. В отчаянном положении — нападай! Вот я и нападаю.

— А теперь серьезно, офицер, что ты собираешься предъявить мне, кроме оскорбления общественной морали? Создание аварийной ситуации на дороге или злостное нарушение правил дорожного движения? Валяй! Но учти, что за рулем сидела не я. На момент нашего с Джаретом… ухода из «Жемчужной башни» я не считалась задержанной или арестованной. — А дальше меня уже несет по всем кочкам: — По ходу, вы, господин детектив, вместо того, чтобы ловить опаснейшего преступника, занимались тут бог знает чем, — заявляю я. — Вам собственный отдел внутренних расследований впаяет коррупцию и неформальный контакт с представителями крупной организованной преступности. Верно, господин Макино? Мы же контактировали с офицером Дайити в неофициальной обстановке и при сомнительных обстоятельствах.

— Сто процентов, — подтверждает Кохей.

— А может быть, вы и сами каким-то образом связаны с преступной группировкой, — добавляю я сладкую маленькую вишенку на вершину этого «торта». — Кто знает, верно, господин Макино?

— Зрите в самую суть, госпожа Ямада.

Босс «Драконов» та еще заноза в заднице. Не завидую я офицеру Дайити, когда Кохей спустит на него всех своих адвокатов. Места будет мало всем.

— Вот беда-то, а я же хотел по-хорошему с вами, — отвечает Хиро, сохраняя ледяное спокойствие. — Придется, значит, по-плохому.

— Задержать на 48 часов — это максимум, что он может сделать, — тут же вклинивается в разговор Жмот. — Но я вытащу тебя уже через 12.

Мне, по большому счету, все равно, где скучать по Рё, а вот Кохею эти 48 часов выйдут боком. Могу только представить себе, как ему тяжко в каталажке. На словах я могу сколько угодно насмехаться над Макино (чего я все равно не делаю), но на самом деле очень ему сочувствую. И детективу об этом прекрасно известно.

В этот, весьма неподходящий момент, в полицию поступает новое сообщение о найденном трупе. В трех кварталах от здания управления.

— Деда просто разделали как рыбу, — голос у Хиро едва заметно дрожит. — Ты всё еще утверждаешь, что это сделал одержимый демоном? — спрашивает он, подойдя к клетке и глядя на меня в упор. Как будто это я своими руками людей убиваю!

— Нет, это бродячий кардиохирург-трансплантолог разбушевался, — огрызаюсь я, рискованно играя с полицейским в гляделки. — Моя версия с одержимостью самая реальная, не находишь?

— Ах, ты ж…

Не знаю, что собрался сделать Хиро, когда дернул на себя решетку. Надеюсь, ничего несовместимого с честью офицера полиции. Подозреваю, это его так взбесила скорая перспектива доклада озверевшему начальству моей мистической версии кровавых событий. Но так ли это я уже никогда не узнаю.

Потому что в отдел врывается Красавчик Тан — слегка бухой, с кедром в горшке в обнимку и весь в соплях. Я успеваю только взвизгнуть при виде его малинового атласного пиджака прежде, чем на меня налетает Сяомэй с воплем: «Тупой идиотки сраный кусок!»

Знаете, что испытываешь, когда тебя со всей мистической дури метелят призрачным веером из птичьего крыла? Примерно, как если тебе скормили здоровенную перину и не дали даже водичкой запить. Такое впечатление, что перья везде: во рту, в носу, в ушах и во всех остальных естественных отверстиях. И там, где вы подумали, тоже.

«Ты у меня сейчас яйца начнешь нести, курица, — сулит мне разъяренный ками, делая секундную передышку в экзекуции. — Ледяные, квадратные, с острыми гранями! Безмозглое убоище!»

Я сейчас даже ответить не могу, только заполошно хватать ртом воздух, как рыба. Со стороны, должно быть, смотрится так, будто я потрясена появлением старого друга. Я потрясена, но кое-чем иным.

«Только попробуй вякнуть, ссыкля! Я еще не закончил» — взвивается ками.

О, Сяомэй! Он прекрасен как никогда прежде. В глубинах черных очей сверкают лиловые молнии, кожа оттенка белого нефрита порозовела на скулах от гнева, а с нежных губ, сравнить которые по праву можно лишь со сливовыми лепестками, слетают заковыристые ругательства. И, я почти уверена, если их записать, то в обратном направлении они читаются с еще более оскорбительным смыслом. По всем канонам классической поэзии, в идеальном размере. А его волосы! Часть их уложена на макушке под золотую… фигню с яшмовой шпилькой и изумрудной лентой, а остальная — черными блестящими локонами парит вокруг стройной фигуры, развеваемыми незримым ветром.

«Радуйся, что я сегодня без гуциня, мелочь потная!»

А я чо? Я радуюсь. От гуциня потом голова болит дня три без остановки, никакой анальгетик не помогает.

— Рин! Ребенок! Со мной все в порядке, — рапортует тем временем Красавчик, водружая горшок с кедром прямо на стол детектива Дайити. Затем, он видит Хиро, радуется ему как родному и хрипло кричит на весь отдел: — Привет, легавый! Чо в гости не заходишь? У меня пару косяков завалилось. Пыхнем, а? А-а-апчхи!

Он смачно сморкается прямо на пол и вытирает руки о полу форменного пиджака офицера Дайити. Боги мои, месть так сладка!

Но разве мне кто-то даст лишнюю минутку насладиться перекошенным лицом детектива Дайити? Я даже позлорадствовать не могу в теплой компании со Жмотом, Мелким и мисс Ван. Жизнь — боль.

«На меня смотри, выдра безмозглая! — орет Сяомэй, потрясая гадским веером у меня перед носом. — Смотри и слушай!»

Дальше я буду, с вашего позволения, переводить. Так вот: вместо того, чтобы ночевать в родовом поместье, как пристало приличной женщине, я — женщина заведомо неприличная, таскаюсь непонятно где и неведомо с кем. Никаких манер! И воспитанием меня, видимо, занимались рыбки-гуппи. Это мое первое преступление. Идем дальше: заметив, что все исчадия вместе с призраками внезапно попрятались, я — тупая планария, никаких выводов не сделала, а должна была. Почему планария? Потому что даже плоского червя можно научить уползать от кристалла соли! Стало быть, я понижена в ранге живых существ до кого-то, кто примитивнее рыб и плоских червей. И это мое второе преступление. В-третьих, я умудрилась пожертвовать своей безопасностью ради… сволочного ублюдка и его вонючего вертолета. Никогда прежде Сяомэй не был так нетерпим к моим новым знакомым. (Бедолагу Джарета он тут же замахивает веером до кишечных колик) Ладно, с мистером Фенхуан Груп я потом проясню ситуацию, а пока продолжим. Четвертый грех состоит в том, что благородному ками пришлось, точно какому-то мелкому призраку, лезть в сон к пожилому человеку, то бишь — к Красавчику. Это неприлично и крайне негигиенично. В-пятых, я непочтительна к старшим. Как я могла не прислушаться к словам своего наставника, заменившего всю родню? Как посмела сбрасывать его звонки? Выхухоль! (там другое слово прозвучало, но пусть будет «выхухоль») Остальные приключения с погоней и арестом Сяомэй щедро объединил в шестое мое прегрешение перед Мирозданием. Далее: если уж ты — босс гангстеров, то сидеть в кутузке — западло. Это седьмая вина. А в целом: Небеса и персонально ками-из-кедра крайне возмущены. Вот как-то так, если тезисно.

Сяомэй, конечно, большой любитель покричать и обматерить, но сегодня он натурально вне себя. Носится по клетке, куда там тигру, разве только по потолку не бегает.

«Рин, — внезапно говорит он нормальным тоном. — Это никакой не одержимый, а самый настоящий демон во плоти. Старая карга не стала мелочиться, она пожертвовала душой, чтобы позвать того, кто питается людьми с кровью ками и против которого даже я бессилен».

С этого момента поподробнее! Откуда в нашем мире столько людей с божественной кровью?

«А вот! — похабно ухмыляется Сяомэй. — В былые времена нравы были проще, народ менее закомплексованный, Небеса… хм… смотрели сквозь пальцы на мелкие шалости. Ну, ты понимаешь? Опять же, бл… любвеобильная дева в глазах божества, словно цветок для пчелы. Удивительно, что ты у нас в этот раз получилась такой целомудренной».

Иногда ками любит говорить загадками, как сейчас. Фиг поймешь, что он имеет в виду. Ладно, допустим всё так, но с демоном надо что-то решать.

Ками сразу же серьезнеет: «Он идет по твоим следам и не остановится, пока не сожрет твое сердце. Чего, само собой, допустить никак нельзя. Поэтому я здесь».

Я сбита с толку, перепугана и слегка не в себе от таких новостей. Что же теперь делать?

«Что делать, что делать… Попросить лиса помочь! Тебе не к ведьме надо было ехать, а на священную гору, к Рё», — говорит Сяомэй и любуется зеленоватым оттенком кожи измученного господина Чжана — делом веера своего, а потом добавляет удовлетворенно: «Не каждый черный вертолет долетит до середины священного горы девятихвостого лиса».

К Рё я согласна бежать хоть сейчас, босиком, по колено снегу (были бы деньги, снег можно организовать). Только вот как мне это сделать? Решетку перегрызть?

«Рин, поторопись! — подгоняет меня Сяомэй. — Время уходит! Шевелись!»

— Дайити, выпусти меня, — прошу я и красноречиво сучу ногами. — Мне в туалет надо. Быстрее!

Сейчас, думаю, прикажу Бо и Со, братцам моим бойцовым, томящимся в коридоре, придержать сопровождающего, а сама сбегу. Где один побег, там и второй. Опять же, согласно гороскопу мисс Ван, звезды сегодня встали так, что Ямада Рин являет городу и миру свою разбойничью натуру во всей красе.

Теперь бы еще легавый младший братец Кохея (эк, я задвинула!) мне поверил на слово. А он не верит! Но делает вид, будто всем сердцем «за».

— Мисс Ямада, придется немного потерпеть. Я же не могу пойти с вами, и мисс Ван не могу отпустить, придется подождать кого-то из наших сотрудниц, — вещает он почти ласково. — Кто сможет с вами справиться в случае чего.

Пеленки мне поменять, что ли?

— Не мучай девушку, — вступается за меня Кохей.

— Да, легавый, веди себя прилично, — грозит пальцем пьяненький Красавчик.

Дайити тут же прикидывается дурачком.

— А кто тут мучает девушек? Не могу же я отправить в женский туалет мужчину? Мин Джун, ты же не хочешь, чтобы как-то посторонний мужик стоял и смотрел на мисс Ямаду со спущенными трусишками, нет?

Мелкий на провокацию не ведется, но весь уже красными пятнами пошел — от злости и смущения. Он у меня такой ханжа, ужас! Красавчик, понятное дело, ржет.

— Сексуальное домогательство! — кричит Юто. — Я тебя засужу, легавый!

А вот мистер Чжан, я смотрю, заинтересовался, глазом заблестел… Ишь ты какой!

«Ламинария, ты о чем фантазируешь?» — взвивается мой драгоценный ками. И по хребту веером — хрясь!

Была ж планарией вроде только что. Опять понижение в ранге? Я мысленно отплевываюсь от ментальных перьев и продолжаю жалобно смотреть на непробиваемого детектива Дайити.

— Ну, пожалуйста, офицер! И меня тоже.

Это уже присоединилась мисс Ван. Против двух страдающих женщин мало кто может устоять.

Что-то такое мелькает в глазах легавого, может, даже милосердие к слабым и беззащитным девушкам, вроде нас с мисс Ван. Не знаю, правда, кто из нас беззащитнее. На вид — она.

Но в это время детективу звонят. Дайити слушает, меняется в лице, и я понимаю, что демон уже близко, и никто меня в туалет не поведет. Наоборот, я останусь тут и встречусь с ним прямо в клетке, где меня проще всего будет сожрать вместе с говном. Да-да именно так. Потому что выползку из ада (которого как бы нет, по словам Ян Чэня) ничего не стоит сначала убить всех, кто сейчас здесь со мной. Мою безупречную мисс Ван, моего Мин Джуна, моего Жмота, моего Кохея, моего… Да, если уж на то пошло, то и моего Хиро!

Я сама не замечаю, что вот уже несколько минут, точно обезумевшее животное, мечусь от решетки к стенке и луплю по ней кулаками. А мисс Ван пытается меня поймать и успокоить.

— Рин, что ты делаешь? Что, вообще, происходит?

Дайити, похоже, напуган сильнее меня, но даже если он откроет дверь, будет уже поздно.

Конечно, я могу позвать Лиса. Один раз уже получилось докричаться, только вот… Предыдущие 204 дня нашей с ним разлуки, я не только кур парила-жарила, я еще и прочитала всё, что простым смертным известно про девятихвостых оборотней. Всему верить нельзя, но у меня же есть Сяомэй в консультантах по всему мистическому безобразию, а он умеет объяснять доходчиво. Так вот, никто, кроме меня, не должен знать, что Рё — лис, а я обязана хранить эту тайну девять лет. Лишь тогда он станет человеком. Кто-то сомневается, что я умею тайны хранить?

И еще… Если с восьми сопливых лет растешь с мыслью о том, как однажды придется стать во главе клана, то поневоле привыкаешь к власти. К обеим её сторонам — и к тому, что управляешь жизнями тысяч людей, и к тому, что несешь ответственность за них же. Как там говорится в клятве: «Вы — мои, а я — ваша», верно? А раз так, то разве может Мастер Горы «Трилистников» дать сожрать себя какому-то адскому выкидышу и позволить убить своих людей… своих друзей… своих мужчин…? Хрен! (я подумала совсем другое слово).

— Сяомэй, — говорю я вслух, обращаясь к ками. — Немедленно отправь меня к Рё.

— Ты это с кем разговариваешь, ребенок? — гнусавит удивленно Красавчик.

— С кем надо, с тем и разговариваю, — рявкаю я. — Высморкайся и не встревай, когда не просят!

«А он прав, — говорит Сяомэй. — Ты что удумала?»

— Так залезь мне в голову и узнай, — отвечаю. — Сам говорил, что Мастер Горы это не бандитские понты, а реальная власть. Я тебе как Мастер Горы приказываю! Открывай… что там у вас для таких дел придумано? Портал, да? Вот его и открывай! Быстренько!

Миндалевидные глаза ками делаются похожими на щелочки. Если точнее, то на смотровые прорези в танке, сквозь которые на меня смотрит всамделишнее божество.

«Мне придется материализоваться. Прямо тут» — заранее стращает Сяомэй.

— Плевать! — рычу я. — Не мои проблемы, ваще! Делай, что тебе Мастер горы приказал, скотина бессмертная. Как порнуху смотреть и пиво пить, так ты всегда готов!

И плевать, что в огромном помещении, заполненном людьми под завязку, сейчас говорю только я одна. Я — Мастер Горы и я приказываю.

«Ну, держись, планария!» — сулит мне ками.

Губы его кривит такая зловещая ухмылка, что не будь я боссом гангстеров, я бы описалась.

И Сяомэй являет себя смертным, во всей своей запредельной красе и славе. Алмазно сверкает россыпью драгоценных камней фигня на макушке, струится черный шелк волос, а все оттенки лилового на шелках рукавов как бы намекают на недостижимость идеала. Плюс все эти нефритовые побрякушки на поясе. Даже веер из пестрых перьев, и тот в тему. Если бы я не знала, что он за гнусь по характеру, то влюбилась бы насмерть в эти брови вразлет и высокий лоб.

— Мля… — говорит Хиро и добавляет те самые три очень плохих слова, за которые только что впаял мне общественные работы.

— Ой! — шепчет мисс Ван и фарфорово-белые щечки её наливаются нежным румянцем.

Два юриста мистера Чжана синхронно валятся в обморок крест-накрест, в то время как президент «Фенхуан Груп» громко и яростно блюет себе под ноги.

И только Мелкий со Жмотом ничего не говорят. Но по разным причинам. Взор моего Бумажного Веера горит алчностью, точно маяк в ночи. Он прикинул стоимость антикварных побрякушек, надетых на ками, и уже мысленно продает их на аукционе оптом и в розницу. А Мелкий… по-моему, он единственный, кто понял, что будет дальше. И ему это не нравится.

Остальной народ — легавые, бомжи, бандиты и мимопроходящие просто цепенеют от избытка впечатлений.

Кроме Красавчика. Он фокусирует на материализовавшемся ками нетрезвый взгляд, глупо хихикает и кричит на весь зал:

— Чжуге Лян, чувак, ты реально крутой! Вот, Ринка, а ты не верила! Вот же он!

А ведь и вправду он. И этот веер… Я с уважением гляжу на моего старого друга-игромана. Вот, кто действительно внимательно слушал учителя истории!

Сяомэй, тем временем, изящным движением освобождает свою правую руку от девяти слоев рукавов (я так и вижу, как он это делает, лежа на диване перед моей плазмой, включив канал для взрослых). Тонкими длинными пальцами он делает знакомый жест (каким обычно открывает банку с пивом). И от розовых ногтей (на зависть любой маникюрше) в разные стороны начинает растекаться лиловый туман. Который быстро превращается в сверкающую золотыми сполохами воронку. Красиво у него получается, не спорю, но как-то мне страшновато. Мне же еще предстоит горящий тур «столичное полицейское управление — фиолетовая жуть — священная гора» по системе «всё включено». Демоны и лисы-оборотни — в ассортименте. Теперь самое главное не попасться в цепкие и крепкие лапки мисс Ван, и не прислушиваться к яростному хору Мелкого, Жмота и Кохея. Благо еще, что некоторые полицейские реагируют на стресс медленнее, чем некоторые гангстеры.

Под злорадный хохот ками и его слова: «А теперь, засранцы, прослушайте краткий курс божественного права!» я ловко уворачиваюсь от моей преданной секретарши, разбегаюсь и прыгаю в магическую кляксу. Ногами вперед, как в бассейн. Ух!

Глава 6

Я растеряно оглядываюсь по сторонам. Так и есть — стою босыми ногами на мокрой от недавнего дождя тропинке, протоптанной среди кустов, а вокруг, куда хватает взгляда, деревья всякие лесные растут. Значит, я на той самой горе, а с навигацией у Сяомэя полный порядок. Теперь осталось найти лиса. Но сначала надо бы глянуть в зеркало… Черт-черт-черт! Я опять потеряла сумочку! Маленькая бежевая сумочка из эксклюзивной серии знаменитого бренда осталась в плену у блюстителей закона. А в ней зеркальце, кошелек с кредитками и удостоверение личности. Пистолет и мобильник у меня детектив Дайити еще раньше отобрал. Но сумочку все равно жалко.

— Ты и так красивая, — говорит лис и выходит навстречу из-за дерева.

И при виде его скуластого лица мое дурацкое сердце делает мощный рывок, срываясь со стальной цепи, отчаянно карабкается вверх по пищеводу, мечется в горле и рвется на волю. Рё ловит его губами прямо на моих губах и заталкивает обратно. Ну и правильно, так ему и надо, пусть сидит там, где сердцу природой положено. А мы с девятихвостым оборотнем начнем с того, на чем остановились 204 дня назад. Только еще слаще, еще нежнее, чем я успела запомнить.

— А как же демон? — спрашивает лис, едва отдышавшись.

— Подождет. Не останавливайся.

Он тихо смеется, подхватывает меня на руки и несет куда-то вверх по тропе. Ступая легко и упруго, и не прерывая нового, еще более щедрого поцелуя. Но теперь уже совершенно непонятно, где заканчиваюсь я, и где начинается Рё.

— Глаза хоть открой.

— Не-не, — я еще сильнее жмурюсь и трясу головой. — Ты сразу исчезнешь.

— Не исчезну, клянусь.

— Хвостами?

— Всеми девятью.

Хвосты — это серьезно. Я соглашаюсь разлепить веки. Ронин… хотя какой он ронин, он владетельный князь горы… все такой же белозубый и ясноглазый, только волосы себе отрастил подобающей лису длины. Никаких глупых вихров на макушке, никакой грязной банданы на шее.

— Вы с Сяомэем в одном бутике одеваетесь? — спрашиваю я, намекая на старинный покрой халата, пояс и нефритовые висюльки на нем. Только у Рё наряд попроще.

— Угу. У одного стилиста.

— Уволь его немедленно.

— Поздно. Сяомэй его сварил живьем. В смысле, когда был человеком.

— И съел?

— Может и съел. Он и не такое мог, — смеется Рё. — Спроси у него как-нибудь сама.

Нет уж, я себе не враг, чтобы злопамятного ками дразнить.

Мы стоим возле маленького жилого павильона, который словно птичье гнездо примостился на краю скального уступа. Всё как я себе и представляла — причудливый изгиб скатов и ребер крыши, бамбуковые занавесы, гладкое полированное дерево полов под ногами. Единственное место, где Рё, прежде всего, человек, а потом уж девятихвостый оборотень. Лисам без надобности низкий столик и жаровня, они обойдутся без полок с книгами и свитками, и для сна им не нужна кровать с подголовником из цельного нефрита. Это аскетично обставленное жилище принадлежит человеку, который ест из тарелок, пьет из чашек, а в сумерках зажигает светильники, чтобы читать. Не лису, но человеку.

Я неспешно обхожу небольшое, открытое всем ветрам пространство, отделенное от пропасти ажурной решеткой. Но руки Рё не отпускаю, вцепившись в его теплые пальцы намертво.

— Здесь, наверное, бывает очень холодно, особенно, зимними ночами и в одиночку, — говорю как бы невзначай.

— В этом случае я укрываюсь хвостом.

— А кто целую тропу протоптал?

— Я и протоптал за пару столетий, ревнивейшая из Мастеров Горы, — мурлычет Рё на ухо, заключив меня в объятия. — Не веришь?

— Нууу… почему же? Верю.

Но лис берет в ладони мое лицо и смотрит прямо в глаза.

— Здесь, на этой горе только ты, Ямада Рин, выбрав любую тропу, обязательно придешь сюда, — говорит он. — И, напротив, всякая дорожка выведет тебя назад, к людям, если пожелаешь вернуться.

— Это потому, что я — Мастер Горы? — спрашиваю.

— И поэтому тоже.

— А демон тебя как найдет?

— Я сам его найду. Хочешь чаю?

Я бы сейчас, если честно, нарядилась бы в такой же халатик, волосы распустила и уселась бы в ногах у лиса, чтобы наливать ему чай в маленькую чашечку. Видели, наверное, старинные гравюры, где прекрасная луноликая дева с нефритовыми шпильками в громоздкой прическе льнет к благородному мужу в шелках. Тоже так хочу, только без шпилек и висюлек. Благородный и прекрасный мужчина у меня уже есть. Можно любоваться вместе вечерним небом, а потом восходящей луной над горами… Предки всё же знали толк в свиданиях.

— Что-то меня на традиционную романтику пробило, — говорю. — А у тебя есть еще такой халатик?

— У меня спортивный костюм остался, который когда-то ты забраковала, — ухмыляется Рё и показывает на две распялки для одежды.

Но одной — роскошный шелковый халат а-ля «Сяомэй собрался в публичный дом» всех оттенков павлиньего хвоста. На другой аккуратно развешен тот самый красный костюм с сердцем из золотых пайеток. И кеды в стразах на специальной подставочке рядом хранятся. Прямо как доспехи какого-нибудь древнего генерала и его драгоценный меч.

Кстати, а где меч? Или чем он там собирается с демоном драться? Может быть, веером, как в мультиках?

— Жаль, пистолет у меня Дайити отобрал.

— Нестрашно, — говорит лис и нежно целует меня в лоб.

Затем протягивает руку к метелке, прислоненной к стене в углу. Раз — и она в его ладони, только это уже не метла, а здоровенная такая штуковина — широкое лезвие на длинном древке, вроде алебарды. Вещица прямиком из тех времен, когда Сяомэя звали иначе и был он еще живым и здоровым дядькой с жиденькой бородкой и гадским характером. Я в кино такое видела.

— Ну, вот, я готов, — заявляет вдруг Рё.

И я сразу понимаю к чему он готов и куда собрался, и что через мгновение он выпустит мою ладонь, развернется на пятках и уйдет вниз по тропе, махнув мне рукой на прощание. Это так невыносимо…

— Я тогда пойду.

Мои осиротелые пальцы безжизненно разжимаются, мои глаза отчаянно цепляются за каждую деталь — за смертельный блеск клинка на плече, за причудливый завиток деревянной заколки в волосах, за разворот широких плечей, чтобы запомнить и сберечь в памяти. И только мой язык намертво прилип к нёбу. Я стою, прислонившись к дверному проему, и смотрю вслед мужчине, который отправился на смертный бой. Как стояла бы девятьсот лет назад, и пятьсот лет и триста лет тому назад.

Мне было десять лет, когда Красавчик растолковал мне эту штуку. Одно дело, когда прибегает брат-кланник с воплем: «Нашим какие-то ублюдки наваляли, идем навешаем им в ответ». Берешь нож и идешь без всякой задней мысли, потому что уверен — за тобой сила и правда. И совсем по-другому, когда заранее знаешь, что, скорее всего, не вернешься живым. И те, кто с тобой идут — тоже. Этот день, вечер или ночь будут последними, не поцелуешь больше эти губы, не потрешься щекой, не обнимешь, не скажешь то, что надо было давным-давно сказать. И даже, если тебе повезет, то своего лучшего друга и побратима ты потом будешь хоронить и рыдать на его могиле.

Мне было двенадцать, когда дядя Кента взял меня с собой на «стрелку» забитую нашему клану некими отморозками. Чтобы я раз и навсегда запомнила как это, когда за тебя умирают другие. Как это сидеть на заднем сидении лимузина и видеть, как сотня мужчин режет друг друга под проливным дождем и понимать — если «трилистники» сейчас не выстоят, то ты тоже умрешь, причем смертью более страшной. И как со всем этим жить потом.

Не знаю, прав ли был дядя, но я запомнила ту ночь навсегда. И — да, я рыдала над урной с прахом паренька, который однажды подарил мне фломастеры. Я до сих пор молюсь в храме клана напротив его именной таблички. Его звали Чан Хи.

С тех пор много чего случилось между мной и моими кланниками. Они закрывали меня от пуль своими телами, я лила за них кровь, на то мы и давали клятвы друг другу.

Рё я не клялась в верности. И сейчас не буду. Ему мои слова в битве с демоном ничем не помогут. Но он ушел, чтобы заслонить меня собой и, если потребуется, то умереть. Потому и рассказал про тропинки, справедливо полагая, что потом не сможет этого сделать. Чтобы я смогла уйти, если захочу.

Но я никуда уходить не собираюсь. Я остаюсь в павильоне, нахожу маленький чайничек, неспешно завариваю чай и жду Рё домой. С победой. Или демона, который вырвет мое сердце, которое мне, в таком случае, больше никогда не понадобится. Разделить жизнь, смерть и участь с моим Лисом — это всё что я могу и я это сделаю.

Над священной горой дует ветер, он раскачивает полупрозрачные занавеси, свернутые до половины в рулоны, тихо звенят бамбуковые воздушные колокольчики, а я никуда не спешу. И нисколько не жалею, что не увижу эпической битвы девятихвостого лиса с демоном. Я видела в своей жизни достаточно ада. Сейчас самое важное — это чай.

Рё вернется, и я напою его самым фэншуистым чаем на свете. А какой он еще может быть, если сделан на священной горе в доме лиса-оборотня под музыку ветра? То-то же!

Рё приходит на закате. Приглаживает растрепанные волосы, моет руки в бадейке на веранде, ставит на место метелку-алебарду и садится напротив за столик, чинно разложив вокруг себя полы халата. А я… я наливаю ему чай в маленькую голубую чашечку. И он говорит:

— Я ужасно скучал по тебе.

А я говорю:

— Я люблю тебя.

— Я знаю, — отвечает Рё. — Я тоже тебя люблю.

И мы пьем чай. Совершенно так же, как те древние влюбленные на старинных рисунках. Пусть на мне узкая юбка и блузка без рукавов, и никаких шпилек-висюлек. Зато рядом со мной прекрасный благородный муж, воин, заваливший демона, и вернувшийся домой с победой.

— Ты больше не боишься моего человеческого сердца — непостоянного и ветреного?

— Не-а, — щурится лис лукаво. — Я тебе верю, так же как и ты веришь в меня.

— Тогда давай встречаться, — тут же предлагаю я.

— Давай, — степенно кивает он. — Сделаешь мне еще куриную грудку в остро-сладком соусе с яблочным соком и имбирем?

Ага! Значит, не зря я старалась!

— Обязательно. А ты мне тогда — капуччино с пенкой.

Я, кстати, не пила его все 204 дня. Назло себе самой и чтобы не забыть вкус того кофе, который сделал мне Рё.

— Ты такая упрямая, — смеется лис. — И храбрая. И умная. И красивая.

Каждая похвала идет с бонусом в виде чмока в нос. Оказывается, ничего не делает Мастера Горы счастливее, чем звонкий лисий чмок. Кто бы знал!

— Какой он был этот демон? На что похож? Или на кого? — спрашиваю я, набравшись только что расхваленной храбрости.

— На человека, на обычного человека. Ты бы ни за что не узнала его в толпе. Тем он и опасен.

— Ого! Отчего так?

— Потому что люди всего на одну ступень выше, чем демоны. Низшие из них настоящие чудовища, но чем сильнее и умнее, тем более становятся похожи на людей. Демонам, к счастью, никогда не переступить проведенную Небесами границу.

— А наоборот?

— Запросто.

— Вот как…

Кажется, я всегда это знала. Столько раз видела, как это происходит.

Мы сидим рядышком и смотрим, как последний солнечный луч тает в подступающих сумерках. Рука в руке, плечом к плечу, голова к голове и, если бы у меня был хвост, то я бы и его пристроила возле одного из хвостов Рё. И так отчаянно хочется, чтобы не кончался этот ужасный и восхитительный день, который минута за минутой утекает, как вода через пальцы.

— Мин Джун, наверное, совсем спятил от беспокойства, — говорю я тихо-тихо. — И Красавчик тоже, а ему нельзя волноваться.

Одна надежда — на Сяомэя, который умеет приструнить любого, и не даст Мелкому разнести к чертям полицейское управление и вывести на улицы танки.

— И Жмот?

Переживания Юто грозят инфарктом только нашим бухгалтерам, которых он заставит отслеживать перемещение каждого цента. Никто в «Джекпоте» глаз не сомкнет. Но сильнее прочего меня волнует, как поведут себя в экстренной ситуации мои 438-й и 432-й — Чжун Ки и Даи — останутся ли они верны? 204 дня это не срок, иногда верность проверяется годами. А верить на слово нельзя никому.

— Мне пора возвращаться домой.

Видимо, мой голос звучит настолько неуверенно, что лис не выдерживает и осторожно кусает меня за ухо.

— Мы же договорились встречаться. Или ты передумала?

— А ты?

— Даже не надейся, Ямада Рин. Завтра у нас будет свидание, пойдем в кино.

Куда только делись заискивающие интонации мелкого мошенника в заношенном спортивном костюме, а? Если я их сама себе не придумала, конечно, для полноты образа наперсточника.

— Я согласна, господин Абэ. Это, кстати, твоя настоящая фамилия?

— Разумеется, — фыркает Рё. — У меня и документы есть. С фотографией и отпечатками пальцев.

— И с хвостами? — интересуюсь я, пока лис ищет мне подходящую обувь. Я ж босая к нему заявилась.

— Не трогай мои хвосты!

— А покажи.

Девятисотлетний хранитель священной горы внезапно прикрывает лицо рукавом халата, как юный монашек-девственник. Типа, он смущается, бессовестная морда.

— Я не такой. На первом свидании — нельзя, — бурчит он, а в глазах золотые смешинки прыгают. — Сколько я натерпелся от тебя. Ах, ты там сидишь под кустом, хвост мокрый, весь одинокий…

— Но сидел же, признайся, — допытываюсь я. — Одинокий и несчастный. Было дело?

— Было, — отвечает лис и надевает на меня пластиковые тапочки — одну желтую, другую розовую. — Но хвосты при этом не пострадали, запомни. Идем, я провожу тебя до деревни.

И мы неторопливо спускаемся с горы, болтаем о всяких пустяках, словно Рё — не девятихвостый лис, а я — не босс гангстерского клана. Как будто мы — обычные влюбленные подростки, до краев наших душ наполненные сладким вином счастья.

— Я тебе что-то покажу, — шепчет мне на ухо Рё. — Зажмурься на минутку.

Я слушаюсь, даже не пытаясь подглядеть. А когда открываю глаза… Мы стоим по колено в папоротниках, над головами сомкнулись кронами деревья.

— Ап!

Лис хлопает в ладоши, и воздух вокруг наполняется сверкающими огоньками — маленькими, золотистыми и живыми. Их сотни, тысячи крошечных светлячков, кружащихся в брачном танце. Настоящее чудо!

Я поднимаюсь на цыпочки и целую моего Рё, и глажу его по волосам, и вдыхаю его запах. И, должно быть, боги, глядящие на нас с Небес, тоже видят, как мы лучимся светом любви, абсолютно точно как эти светлячки вокруг. Чем мы лучше букашек в их всевидящих глазах? Да ничем.

— Я все же отведу тебя в деревню, — говорит лис, с трудом восстановив дыхание. — Первое свидание, помнишь?

Ладно, думаю я, логично: если даже хвосты — нельзя, то всё остальное — тем более. Правила, есть правила, чего уж там.

Простой сельский дяденька — водитель грузовичка всю дорогу поглядывает на меня с уважением и даже слышать не хочет об оплате. Молодой хранитель горного храма лично попросил об услуге, какие могут быть деньги? За эту щедрость мне, правда, приходится вежливо отвечать на всякие каверзные вопросы, но Рё предупреждал, что разговоров не избежать. У каждого из нас своя ответственность: у меня — за клан, у лиса — за сельчан. И еще неизвестно кому сложнее!

— Вы, барышня, лучше сами из города приезжайте почаще. А то наш молодой хранитель в последний раз вернулся совсем грустный. В горы часто уходил, в храме совсем не появлялся. Очень плохо, — качает головой водитель. — Мы думали, там его обидели сильно, а оно оказывается вот что…

— И что же? — спрашиваю.

— Известно что, — хмыкает дяденька, кося на меня хитрым глазом. — Добро, хоть помирились. Не ссорьтесь больше с нашим молодым хранителем, барышня.

И дальше я уже слушаю о том, какой тот вежливый и заботливый, как трепетно относится к своему служению, да как заботится о храме, и что господин Абэ не чета нынешней распущенной молодежи, у которой только компьютеры на уме.

За два квартала от фамильной резиденции меня высаживают с кучей наставлений и пожеланием сделать их хранителя счастливым, а потом благополучно нарожать ему деток… Я пулей выскакиваю из кабины грузовичка, вся пунцовая от смущения. Лисята? Очуметь!

Хорошо, что ближе не подъехали. Возле поместья не протолкнуться от машин братвы. В последний раз такое столпотворение было на похоронах дядюшки. Так-так!

Я спокойненько подхожу ближе и стою жду, пока хоть один 49-ый меня заметит. Жду, наверное, минут пять. Вообще, охамели парни, нюх потеряли, а совести так и не было никогда!

— Хозяйка! Хозяйка Рин!

Самым зорким оказывается мой водила — братец Ли. Вот теперь понятно, кого я кормлю не зря.

Братцы-бандиты спешно выплевывают сигареты, прячут за спины банки с пивом, глупо лыбятся и, разумеется, все как один делают поясной поклон. Ага! Значит, бунта не случилось. Уже хорошо.

Из ворот галопом мчится брат Чжун Ки, а следом брат Даи. И главное, не битые, без синяков и ссадин. Это что означает? А то, что вели себя в мое отсутствие примерно и на власть мою не покушались. Впрочем, я еще проверю, чем они тут занимались.

— С возвращением, Хозяйка! А мы вас обыскались. Где ж вы пропадали?

— На загородном пикнике, — цежу я сквозь зубы. Нет, я очень рада всех видеть, прям до слез рада, но показывать все эти сопли братцам строго запрещено. Еще решат, чего доброго, что ими командует обычная сентиментальная девушка!

Мой бессменный мажордом Чи радостный такой на веранде застыл, словно ему зарплату за год вперед выплатили.

— Гав-гав! — это летит навстречу Боко и… лижет мне ногу. Ту, которая в желтой тапочке.

Мир окончательно сошел с ума. И так как этот факт стал очевидным для всех, включая меня, я беру наглую тварь на руки и глажу по спине, почти не содрогаясь от омерзения.

Так с собаченькой мы и заходим в мой кабинет: где бухает в обнимку с кедром Красавчик (убью того, кто ему выставил целую бутылку), где истерично лупит пальцами по калькулятору Юто, где у сосредоточенного до предела Мин Джуна разрывается от звонков телефон, а мисс Ван через планшет невозмутимо общается с офицером Дайити.

Тут даже Сяомэй в невидимом состоянии. Сидит, поганец, на террасе и любуется луной в компании с маленькой ивовой ками.

Дом, милый дом!

Какие-то полминуты все слишком заняты, чтобы осознать мое возвращение. Зато Сяомэй быстро ориентируется. Он осматривает меня с головы до ног придирчивым взглядом и говорит сварливо: «Явилась-таки? Могла бы и позвонить, предупредить. Народ тут, между прочим, волновался».

Какие мы заботливые! Мог бы и сам им сказать, знал же, что со мной все в порядке.

«Слишком много лишних глаз и ушей. Я лучше тебе скажу: выглядишь сейчас, как дебилка».

Ну и пусть! Зато очень счастливая дебилка. Очень-очень.

— Привет, — говорю я и думаю при этом: «Как же я вас всех люблю! И даже, тебя, Чжуге Лян, скотина ты безрогая».

Октябрь 2016 — Январь 2017 г.

г. Харьков

Content

Астахова Людмила
Яна Горшкова
Шесть мужчин Ямады Рин

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6