Варвара Еналь

Мы будем любить всегда

Часть I

Одна цепочка

Глава 1

Эйми. Свои всегда придут на помощь

1

Трехуровневая космическая станция казалась притихшей и мрачной. У нее не было официального имени, зато имелось слишком много хозяев. Нижний уровень занимали андроиды системы «Биоплоть», или синтетики, как их принято было называть. Синтетики выглядели в точности как люди, даже мыслили и поступали почти как люди. Новейшие технологии, уникальные технологии, превратившие роботов чуть ли не в новую человеческую расу.

Второй уровень был заблокирован и хранил множество старых, покрытых пылью и кровью секретов. А верхний, оснащенный современнейшими производственными цехами, обжили подростки: на Третьем уровне станции обитали выжившие сыновья и дочери пиратов.

Вопросов было много, и почти все ответы знал искусственный интеллект станции, носивший человеческое имя Питер. Он помнил все, что произошло на каждом уровне, но не торопился открывать свои секреты. Новейшие технологии изменили и его мышление, он оказался роботом, способным эволюционировать. Питер развивался, и его мышление стало нестандартным и непривычным.

Питер думал так, словно он был человеком.

Только вот человеческого в облике этого андроида осталось очень мало, одна голова – симпатичная башка голубоглазого мальчишки. Тело же напоминало паучье, со множеством прытких лап и обтекаемым туловищем.

Эмма вспомнила привычку Питера подолгу рассуждать о чем-то и его огромное желание что-то создавать и улыбнулась. Она впервые столкнулась с роботом, который умел ценить прекрасное и жалел об утраченном человечестве. Правда, его заумные рассуждения временами вгоняли в ступор. Особенно когда Питер принимался рассуждать о том, как люди безнадежно испорчены.

И кто только придумал программы для Питера?

А может, синтетики давным-давно пишут программное обеспечение сами для себя и оно слишком далеко продвинулось вперед?

С Питером оказалось непросто, но именно он помог проникнуть на Второй уровень. Тот самый, где люди однажды попытались восстать. Восстание станций, произошедшее несколько лет назад, потерпело поражение. Но сами станции остались!

Они лишь ждали подходящего момента. Ждали, когда появятся потомки тех, кто когда-то их строил и налаживал. Потомки, которые попытаются вернуть себе свободу и обуздать обнаглевших роботов.

Эмма пока слишком мало знала об истории восстания. Но в одном она была уверена: станция, на которой они сейчас находятся, может сослужить отличную службу. Надо только понять, как ею воспользоваться.

Наверняка Самели-Ник в этом разберется, ведь он несколько лет провел на межгалактической миротворческой службе. И пусть он с другой планеты, но ему не все равно, кому достанется Земля. Он готов помочь, и он уже помогает.

– Значит, это центр связи Третьей станции, – медленно проговорила Эмма.

Провела ладонью по краю ближайшего монитора, темного и молчаливого, крутанула удобное кресло с высокой спинкой. Холодная темнота за окном поблескивала крошечными сияющими точками множества звезд, но все равно казалась пустой и огромной.

Мрачный космос сурово и безжалостно давил на прочное стекло серверной рубки. Где-то там шел бой, где-то маневрировал крейсер «Дракон», отражающий нападения роботов. Новая война людей с роботами началась…

– Когда-то здесь произошло восстание станций. Мы его не застали, нас в те времена не было на орбите вашей планеты. Но мы о нем слышали. Говорят, оно было очень хорошо подготовлено, но что-то пошло не так. Что-то нарушилось. Возможно, это было предательство.

Ник какое-то время постоял у окна, окидывая взглядом встроенные в стол молчаливые мониторы и пустые белые кресла, потом повернул одно из кресел ногой и уселся, положив ладони на гладкую поверхность. Смуглые пальцы уверенно прикоснулись к едва различимому дисплею, включавшему мониторы. Несколько быстрых движений, и по поблескивающим поверхностям пробежали яркие огоньки. Система заработала.

Ник поднял глаза, и Эмма подумала, что чернота его радужки совсем непохожа на мрачный космос за окном. Глаза у друга были теплыми, влажными и внимательными. Как будто Ник умел понимать и чувствовать все, что понимала и чувствовала сама Эмма.

В такие моменты она думала, что гораздо младше Ника. Самой себе казалась вчерашней школьницей, которой едва-едва сравнялось пятнадцать лет, незнакомой со взрослой опасной жизнью.

Хотя на самом деле это было далеко не так. Ник ненамного старше. Если исключить из подсчета то, что на его планете время может течь немного по-другому, если просто взять количество прожитых им этих самых планетных оборотов, то Нику всего семнадцать лет, и он младше Федора.

– Что будем делать? – спросила Эмма, устраиваясь в соседнем кресле.

– Проверим системы. Убедимся, что они не повреждены. Тут наверняка хранится информация, надо ее прочесть. Найти и прочесть.

– Грустная, наверное, информация. История гибели жителей станции.

– Да, я думаю, что здесь мы можем узнать, что случилось. Хотя все это знает интеллект станции Питер, он наверняка нам расскажет.

Питер много чего знал, конечно, но предпочитал не выдавать свои секреты. Его действия невозможно было предсказать, и логика его была загадочной. Временами действительно казалось, что Питер – человек.

– Питер хитрый. Он не так прост, как кажется, – заметила Эмма, наблюдая, как загораются голографические заставки, появляются значки файлов и программ.

– Да, хитрый робот. Они научились делать хитрых роботов. Э-во-лю-ция, – по слогам проговорил Ник. – Это опасно. Теперь мы не можем знать, чего ожидать от роботов.

– Выключить бы их всех. Всю Землю…

– И что дальше? – Ник не отрывал взора от появившейся голограммы, но Эмма знала, что он внимательно слушает.

– Будем жить на своей планете, – слегка смутилась она.

– Будете воевать на своей планете, как раньше. Убивать друг друга.

– Людей осталось так мало, что на войну не хватит сил.

– Даже если останется всего два человека на всю планету, эти двое могут поссориться и убить друг друга. Надо придумать что-то, что может изменить человечество. А до той поры пусть планету отстраивают синтетики. Они не погубят ее, наоборот, сделают хорошей и красивой.

Это были какие-то новые рассуждения. Раньше Ник так не говорил. Даже его речь немного улучшилась: сгладился акцент, и слова зазвучали более четко. Или это только кажется?

Эмма поморщилась и довольно резко ответила:

– Синтетиков станет слишком много, и мы потом не сможем забрать Землю себе.

– А она вам нужна? – последовал еще один неожиданный вопрос.

– Да ну тебя! Еще скажи, что люди не заслужили права жить на своей планете и им нужен искусственный разум, чтобы их направлять. Ты говоришь прямо как роботы.

Возмущенная Эмма гневно уставилась на Ника. Но тот не смутился. Кивнул и наконец улыбнулся. Блеснули белые зубы, мелькнули быстрые искры в глазах. Как у него так получалось – в один миг скинуть сосредоточенность и стать веселым и спокойным?

– Надо быть уверенной в себе. Надо точно знать, что ты сама не станешь никого убивать просто так. Надо знать, что ты сама будешь соблюдать законы. Закон вам дадут энкью, они умеют создавать правила. А вы будете их соблюдать, чтобы ваша планета осталась целой.

Длинная череда наставлений заставила Эмму поморщиться. И что это на Ника нашло?

– Мы будем подчиняться вашим небесным людям, что ли?

– Да, если они помогут вам спасти планету, то они будут всем управлять.

– И чем это будет отличаться от управления синтетиков?

– Энкью никого не убивают.

– Они создали вирус! Они превратили моих родителей в зверей! – Эмма вскочила и сердито прошлась по отсеку.

Подошвы ее ботинок громко стучали по полу, по блестящему белому полу, покрытому металлопластиковой плиткой. Ее растрепанные волосы лезли в лицо, а клокотавшая внутри ярость заставляла говорить и говорить. И Эмма не сдерживала возмущения:

– Это нечестно, что опять кто-то желает нами управлять! И кто-то снова будет за нас все решать! То Сенат решал, могут ли люди иметь детей и могут ли они создавать семьи. Где людям жить и чем им заниматься! А теперь будут решать какие-то небесные люди? Да никогда! Мы сами за себя все решим!

– Мне нравится, что ты настроена на борьбу. Это правильно. Никто вам не отдаст планету просто так, вам придется доказать, что вы можете на ней жить.

– Мы можем любить друг друга! – Эмма вдруг остановилась и посмотрела на Ника. – Да, мы можем любить друг друга. Мы можем снова жить семьями, снова заботиться о детях, стать такими, какими были раньше. И тогда каждый будет дорожить своей семьей, и ему не захочется убивать других. Вот как мы сделаем!

– Ты говоришь про нас с тобой? Думаешь, у нас получится? – Ник прищурился и поднял брови.

Эмма догадалась, что он веселится, и сердито пнула ножку его кресла.

– Это не про тебя! Это вообще, понимаешь? Семья и родные люди – вот что нам надо. Ты не понимаешь, потому что у тебя все это есть! А у нас не было никогда! – Она задумалась и добавила: – И еще, мы дадим детям хорошее образование. У нас получится. Дети будут образованными, и им не захочется никого убивать.

– Само по себе образование никого не спасает. Именно образованные люди Земли создали роботов, которые убивают. И лазерные пушки тоже придумали образованные люди.

Эмма вздохнула. Доводы Ника были убедительными, но и сдаваться она не собиралась.

– Все равно. Не только энкью будут нами управлять. Мы должны сами принимать решения и сами участвовать в разработке законов, чтобы наши права не были нарушены.

– Давай сначала разберемся с нападением синтетиков на станцию, – решил Ник и вывел на экран голограммы позывные. – Давай проверим, уцелели ли Первая и Третья станции. Вдруг кто-то откликнется.

– Вдруг кто-то остался на Земле, – кивнула Эмма. – Где-то там должны быть Федор и Таис. Это двое с нашей станции, они полетели на планету и остались там. Мы так и не узнали, где они находятся, не успели. Это наши друзья.

– Откуда вы знаете, что они достигли планеты целыми и невредимыми? – поинтересовался Ник, забивая пароль.

– Они один раз вышли на связь. Сказали, что находятся на острове мусора. Они назвали его Мусоркой.

– Это остров Саб, место, где когда-то была Первая станция.

– Что ты знаешь об этом острове? – быстро спросила Эмма. – Там можно выжить?

– Почти ничего не знаю. Там находятся космодромы боевых крейсеров, оттуда начинается большинство атак синтетиков. Опасное место.

– Если бы знать, что Таис и Федька выжили. Они были не одни, с ними был еще какой-то человек.

– Значит, они попали к людям, – задумчиво проговорил Ник. – Хорошо бы узнать, кто сейчас обитает на Сабе. У нас нет доступа к планете, совсем нет. Мы почти ничего не знаем. Мы думаем, что людей практически не осталось.

– Но люди наверняка есть на орбите, на станциях.

В это время сработали программы, и позывные отправились по межпространственной связи. Третья станция ожила и заявила о себе.

Эмма поудобнее устроилась в кресле, вздохнула и тихо-тихо пожелала, чтобы ответили Федор и Таис. Вдруг случится чудо, вдруг они объявятся, как тогда, на Моаге. Как было бы здорово услышать их голоса! Как она соскучилась по ребятам! По всем ребятам. И по Кольке-Колючему тоже…

– Сигнал принят, отвечают, – тихо проговорил Ник. – Это Вторая станция, та, что на острове. Она активна, она включилась в диалог. Сейчас выведем изображение на экран. Может, там не роботы, а люди.

Голограмма приняла форму светлого серебристого куба, чуть позже проступили контуры человека. Знакомый овал, серые глаза, улыбчивые губы. Эмма подскочила, удивленная и обрадованная!

Перед ними появилось изображение Федора, четкое, правильное и настолько реальное, что захотелось протянуть руку и похлопать его по плечу.

– Третья станция! Есть кто на связи? – сердито проговорил Федор.

На виске у него темнела свежая царапина, лицо оказалось загорелым чуть ли не до черноты. Загорелым и похудевшим, и от этого Эмме подумалось, что ее друг стал еще взрослее. Уже не вытянувшийся подросток, но молодой мужчина с теплыми серыми глазами, насупленными бровями и пристальным взглядом, в котором угадывалась привычка преодолевать трудности и уверенность в своих действиях.

Федор чем-то напоминал Ника. Тот тоже всегда был уверен в себе.

– Федька! Ты меня видишь? – заорала Эмма.

– Святые семуки! Это ты, что ли, Эмма? Как ты оказалась на Третьей станции?

2

Таис не изменилась, если не считать густого загара и новой прически. Вместо привычных косичек ее овальное лицо с раскосыми глазами обрамляли пряди темно-русых непослушных волос, которые она то и дело пыталась убрать за уши.

Казалось, что ее светло-карие глаза стали еще светлее, до медовой желтизны, а брови слегка выгорели и теперь четким тонким рисунком подчеркивали нервное напряжение, всегда читавшееся в ее чертах.

В основном рассказывала Таис, у нее это получалось лучше. Федор лишь дополнял. Рядом с ними сидели еще двое мужчин, совсем взрослых. Один и вовсе казался старым, и его коротко стриженные волосы торчали надо лбом седым ежиком. Второй, голубоглазый и высокий, лишь слушал и не вставлял никаких замечаний, в отличие от седого. Федор назвал их членами экипажа и сказал, что эти двое тоже люди и сражаются на стороне людей.

– Много людей на Сабе? – поинтересовался Ник.

– На Мусорке есть люди, живут в крошечных поселениях. Я не знаю их количества точно, я не считала, – мотнула головой Таис, – но не больше тысячи. А то и меньше. Совсем мало. Они все с чипами в головах, ходят, как зомби, выполняют задания роботов и больше ни о чем не думают. Живут они на специально отведенной территории на берегу океана и не могут ее покидать, им запрещено. У них нет никаких прав, их не кормят, не одевают и даже не платят им за работу. После работы они еще должны добывать себе пищу. Они как рабы у роботов на острове. Представляете?

– Представляем, – мрачно согласилась Эмма.

– А на материках кто-то из людей остался? – снова спросил Ник.

– Говорят, что и на материках тоже есть люди с чипами, которые работают на роботов. Строят города и мосты. Мы видели на голографическом экране одну из строек. Ничего хорошего! – Таис решительно мотнула головой.

– А вы где? Что с вами случилось? – Эмма подвинулась ближе к экрану.

– Мы попали на остров, где обитают люди без чипов. Есть такой остров, называется Нелегальный. Там одни деревни. Электричества нет, но роботы встречаются. Люди ловят рыбу и выращивают овощи, этим и живут. Но мы нашли на острове заброшенный ангар с крейсерами. Ну, как говорят местные жители, раньше было восстание, и это то, что от него осталось. У нас есть два крейсера, которые могут хорошо стрелять. И еще две команды. Вот такие дела… – Таис широко улыбнулась и помахала рукой, словно посылая привет. – А как вы нашли Третью станцию? И как дела на Моаге?

Эмма помрачнела.

– Моага нет. Совсем нет, – сказала она. – Он взорван. Детей всех мы спасли. Нам помогают люди с другой планеты, из космоса. Откуда-то издалека. Вот он, – она указала на Ника, – из другой галактики. Он из команды миротворцев. Это они спасли детей и уничтожили Моаг.

– Как уничтожили? – Таис вмиг стала серьезной, переглянулась с Федором. – Зачем?

– Чтобы убрать базу синтетиков, где они производили себе подобных, – устало пояснила Эмма.

А что еще она могла сказать?

И тут Ник заговорил:

– Все орбитальные жилые станции – это базы, где находится производство. Сейчас станции на орбите. Пока производство не перевели на планету, мы можем нанести серьезный урон роботам, уничтожив их производство. Каждая станция – это источник заражения.

– Вирусом, что ли? – хмуро переспросила Таис.

– Не тем, о чем ты подумала, – начал терпеливо объяснять Ник. – Сами синтетики – это вирус. Будьте осторожны. Если они попадут в ваши крейсеры, они перепрограммируют их, и крейсеры не станут вам подчиняться.

– Знаем, – сказал Федор, который сидел рядом и слушал. – У нас так было, когда мы однажды вылетели с Моага на катерах. Тогда мелкие роботы заблокировали наши катера и захватили нас в плен.

– То же самое произошло и с вашей родной станцией, – пояснил Ник. – Она была перепрограммирована и стала подчиняться синтетикам. Ее уже было не спасти. Мы вывезли детей и взорвали станцию.

– Где теперь дети? – спросил Федор.

– Они на нашем крейсере, который направляется на орбиту Марса. Людское поселение теперь там. Оно маленькое, но безопасное.

– А где Колючий? – вдруг вспомнила Таис. – Не поверю, что он отпустил тебя, Эмма, одну на задание.

Эмма выпрямилась, провела ладонью по лбу, опустила глаза. Потом взглянула на Таис и четко произнесла:

– Коли больше нет. Он погиб, его убили роботы-пауки. Видели таких?

– Как убили? – Таис ошарашенно отпрянула от экрана, перевела взор на Федора, словно тот мог знать ответы на ее вопросы.

– Он погиб, – резко повторил Ник. – Это война, и дети на ней тоже погибают. На войне никто не смотрит, мальчик ты или уже успел стать мужчиной. Если ты защищаешь свою семью, значит, ты уже мужчина, и тебя не пощадят. Коля погиб как герой, он защищал станцию и детей до самого конца. Девушка Эмма теперь в моей семье, она теперь одна из нас. Мы приняли ее к себе. Наш крейсер «Дракон» пролетал мимо заброшенной станции, и мы решили посмотреть, что тут. А тут нашлась связь, и мы узнали, что это легендарная Третья станция, которая участвовала в восстании.

Федор обнял Таис за плечи, но та дернулась, стукнула кулаком по поверхности монитора и вскочила с кресла.

– Мы убьем этих гадов, которые убивают наших! – заорала она. – Я сама поубиваю их столько, что мало не покажется! У нас есть крейсеры и есть лазерные пушки! Они у нас получат сполна! Да, Федь?

Федор молча кивнул. Сдвинутые к переносице брови, длинная царапина на виске и сжатые губы придавали его лицу мрачное и жесткое выражение.

– Мы будем сражаться, – тут же согласился Ник. – Мы уже сражаемся. И нам бы не помешала подмога. Если у вас есть крейсеры…

Он не договорил, потому что в этот момент раздался сильный удар, каюта дрогнула, на мгновение погас свет, оставив лишь светящийся куб голограммы. Связь продолжала работать, здешний сервер, судя по всему, имел автономный источник питания.

– Что это? – не поняла Таис. – Что там у вас?

– Мы сражаемся, – пояснил Ник. – Мы пытаемся отстоять Третью станцию. На нижнем уровне у нас синтетики, на верхнем пятеро детей. Второй уровень здесь был заблокирован. Теперь мы включили его в работу.

Свет вновь зажегся, но горел слабо, и откуда-то долетало потрескивание, как будто что-то закоротило в проводке.

– Я думаю, этот их выстрел был удачным, – тихо проговорил Ник. – Попробуем связаться с рубкой и узнать, что повреждено.

Питер ответил без промедления. Бодрым и неунывающим голосом он сообщил, что станцию окружили еще два крейсера и что «Дракон» сражаться не может и пытается отступить.

– Это плохо, – мрачно заметил Ник и спросил у Питера: – Мы вам нужны? Мы можем помочь?

– Мы можем помочь, – вдруг заговорил седой мужчина, сидевший рядом с Таис и удивленно смотревший в экран голограммы. – Мы владеем боевыми машинами. Сейчас вычислим ваше местонахождение и придем на помощь. Это возможно, ребята. – Он повернулся к Таис и Федору. – Это вполне возможно. Обе станции, и Третья, и Вторая, всегда действовали вместе. Первая нам помогала с Земли. Вылетаем немедленно. Вам надо продержаться, пока не придет подмога.

Человек наклонился к экрану так близко, что можно было рассмотреть короткие ресницы его выцветших то ли серых, то ли голубых глаз.

– Мы вас выручим, ребятки. Но и вы не сидите без дела. Включите файлы «Огневая мощь», там есть такие. Они укажут местонахождение ангаров с крейсерами. Были такие на Третьей станции, крейсеры делали прямо там у вас. Найдите целый и нанесите врагу удар. Выбирайтесь так, чтобы вас не заметили. Знаете, что хитрость – лучшее оружие?

Человек потер лоб, оперся ладонями о монитор на столе, потом поднял брови, вытаращил глаза и снова заговорил с важным видом:

– Действуйте, не сидите. Хитростью надо брать этих тварей, хитростью. Они хитры, но и мы не дураки, правильно?

Ник заулыбался, показал пятерню, заверил, что сейчас все будет.

– А мы к вам. Держитесь!

3

– Они придут на помощь? – Эмма все еще смотрела на светящийся куб голограммы, но изображения там уже не было.

Таис и Федор вышли из контакта.

– Если у них все получится, у нас будет подкрепление. Вот он, скрытый файл «Огневая мощь», к нему нужен пароль, но все нужные пароли имеются в системе, поэтому я сейчас войду. Смотри, Эйми, что тут есть!

Эмма подвинулась к Нику поближе, ощутила тепло дружеского плеча, всмотрелась в голограмму. Чтобы выйти к ангарам, надо было миновать целую сеть коридоров и попасть на противоположную сторону уровня, ту самую, что подвергалась обстрелу.

– Нам нужен будет человек в этом месте, который будет отвечать за безопасность здешнего сервера, – заметил Ник. – Всего один человек. Питер, пришли Жака, если возможно. Мы сейчас попробуем добраться до ангаров с крейсерами.

– Вы умеете летать на таких машинах? Они не оснащены искусственным интеллектом, придется управлять ими вручную. Там много работы, – заметил Питер.

– Справимся, – тихо ответила Эмма.

– Тогда Жак идет к вам.

– Мы к ангарам. Жак, я оставлю включенный кулон на мониторе системника. Будь с ним осторожен! – предупредил Ник и медленно снял с шеи кожаный шнурок.

Быстро приложил к губам темный квадрат кулона и аккуратно пристроил его на светящемся мониторе, проецирующем голограмму.

Эмма видела, что эта вещь Нику дорога, и почему-то удивилась. Такое трепетное отношение к технологиям ей самой было чуждо, она воспринимала все, что имела, как должное. Может быть, Ник так дорожит кулоном не только потому, что он уникален, а еще потому, что этой вещью владели его предки?

А Ник уже шагал, размашисто и быстро, и привычно тянул за руку Эмму. Чем дальше они продвигались, тем сильнее становился гул атак. Иногда мигал свет, временами попадались мертвые, полуистлевшие человеческие тела, но это были взрослые люди. Ни одного ребенка или подростка.

Может, детей удалось спасти? Может, дети не погибли вместе со взрослыми?

Добрались до кладовок с оружием.

– Мечи, – напомнила Эмма.

– Да, берем, – тут же согласился Ник. – Хотя я бы желал вернуть собственный меч, он именной, я получил его в Храме, во время большого праздника. Очень надо вернуть мой меч.

Он нахмурился и принялся сгребать с полок бластеры, гранаты и мечи. Запихивал в карманы, совал за пояс и передавал Эмме в руки.

– Как можно больше бери, – сказал он. – Может, на крейсерах не будет оружия.

– Мы там все равно будем сражаться не мечами, – напомнила Эмма.

– Надо быть готовым ко всему. Мало ли что может быть.

Наконец добрались до длинного, широкого коридора, заканчивающегося дверями в ангар. Все четыре раздвижные створки овального входа в ангар оказались выгнутыми, как будто в них ударила сильнейшая волна огня или его чего-то непонятного. Может, взрыва…

– Нам тяжело будет их открыть, – пробормотал Ник, оглядывая замковые разъемы по бокам.

– Посмотрим. – Эмма опустилась рядом с одним из разъемов, достала заветную Колину флешку.

Пришлось немного повозиться, но двери дрогнули и поползли в стороны. Из-за деформации они открылись не полностью, застряли на полпути, но в образовавшийся зазор вполне могли пробраться несколько человек, даже не один.

– Готово, – пояснила Эмма.

– Молодец, Эйми, – улыбнулся Ник. – Давай посмотрим на крейсеры. Можно ли с ними управиться?

– Давай посмотрим.

Глава 2

Таис. У наших детей должно быть надежное будущее

1

Здоровенный ангар на несколько боевых крейсеров… Он был построен лет десять назад, а то и раньше. Его строители погибли во время легендарного, но почти забытого Восстания станций. Но от них остались два замечательных крейсера. Два чудесных боевых крейсера, на которых можно сражаться с роботами.

Еще пару часов назад Таис была абсолютно счастлива. Федор, живой и невредимый, сидел рядом. Над головой наконец-то появилась надежная защита: крейсер – это вам не деревянная хижина на берегу океана.

Григорий, Надя, смуглые мальчишки с острова и даже надоедливый и болтливый Макс – все они выжили и очутились в безопасном месте.

И вдруг – страшное известие о гибели родной станции!

Только в этот момент Таис поняла, как ей важно было знать, что Моаг существует, что там все живы и у них все в порядке.

Почему, почему она была уверена, что детям на станции ничего не грозит? Только потому, что им с Федором удалось уничтожить вражеские крейсеры? Так на их место тут же прилетели новые…

– Они убили Колючего… – потрясенно пробормотала Таис и перевела взгляд на друга.

Страшная новость не вмещалась в сознании, казалась нереальной, ненастоящей. Колька не мог умереть, просто не мог! Ведь даже Федор – и тот выжил в плену у фриков. Спрятался, выиграл время и дождался подмоги от Таис.

А вертлявый и находчивый Колючий тем более не мог погибнуть!

– И станции больше нет, – тихо проговорил Федор.

Он глянул на нее из-под бровей и быстро опустил глаза.

Сжал пальцы в кулак, разжал, провел ладонью по монитору и повторил тихим, но звенящим от ярости голосом:

– Станции больше нет…

– Ребята, мне очень жаль, – мрачно сказал Макс и взъерошил ежик своих и без того непокорных волос, – но это война. Тут мало кто выживает. И вы должны понять, что любой из вас тоже может погибнуть. От смерти никто не застрахован.

– Только не мы! – яростно вскинула голову Таис. – Мы выживем! Клянусь вашими священными семуками, мы выживем! И еще родим детей, чтобы и наши дети тоже уничтожали синтетиков! Федь, надо вылетать. Второй крейсер рабочий? Мы ведь поможем нашим?

– Вашим, нашим… – пробурчал Макс. – Мы всем людям поможем. Мы же теперь Вторая станция, детки…

– Второй крейсер рабочий, – вступил в разговор Григорий. – Я с ним управлюсь. Надя мне поможет, она немного в этом разбирается. А с вами, Федь, будет Макс. Две команды на два крейсера. Надо лишь выбрать позывные. Мы с Надей будем называться…

Он задумался, но сидевшая рядом Надя быстро подсказала:

– Пусть мы будем Нелегалами. Крейсер «Нелегальный».

– Ладно, пусть будет так. Сейчас некогда думать. По местам! – Григорий был краток.

– А мы будем называться «Фриком», – быстро сказал Федор. – Наш крейсер будет «Фрик».

– Отличное название, – согласилась Таис. Собственный голос показался ей резким и злым.

– Тогда за работу! – распорядился Григорий.

2

Круглая рубка была очень вместительной: конечно, тут нужен был экипаж побольше, чем три человека. Таис, впервые увидевшая основное оборудование, озадаченно стояла рядом со штурманским креслом и медленно почесывала затылок. Белый и серый цвета, темные мониторы – все это сильно напоминало капитанскую рубку Моага, но сидеть за такими мониторами ей не доводилось.

– Думаешь, полетим? – задумчиво протянула она.

– Григорий же на своем летал, – решительно заявил Федор, – и управился с машиной в одиночку. И мы должны управиться.

– Он знает такие машины, раньше на них летал. А мы не знаем. – Таис беспокойно разглядывала системы.

– Я тоже летал, – вмешался в разговор Макс. – Будете меня слушать, и все у вас получится. Федор, давай сюда. А Тайка пусть отвечает за связь. С этим она точно разберется, мозгов у нее достаточно. Включаем машину.

Это был тот самый крейсер, где ночевали Таис с Федором. Он уже казался своим, домашним, уютным и даже каким-то родным. Крейсер под названием «Фрик» внезапно стал единственным и надежным пристанищем. Местом, где Таис чувствовала себя как дома.

А ей так давно хотелось иметь собственный дом, где она была бы хозяйкой. Без оглядки на старейшин, жрецов и роботов.

Поэтому, когда слегка дрогнул пол корабля и заработали турбины, Таис почувствовала легкую радость. «Фрик» был не только домом, но еще и оружием. Мощным и сильным оружием, способным уничтожать врага. Ничего, им бы только выйти на околоземную орбиту!

Крейсер подчинился Федору и Максу, он послушно набирал высоту, оставив внизу злосчастный остров, и двигатели работали слаженно и точно. Машина словно согласилась работать в одной команде с пилотами, стала сообщником и другом.

Первым в небо ушел «Нелегальный»: взметнулся серебристой птицей и растаял в ночной мгле. На его борту были и Надя с мальчиками. Йомен с сыновьями решил вернуться в деревню, к своим, но Йас с двумя младшими братьями остался. Теперь они стали детьми Григория и Нади. Да и кто бы еще мог позаботиться о сиротах? И Таис зло улыбнулась, вдруг подумав, что эти трое будут тем самым новым поколением, которое продолжит жизнь людей на планете. Как там говорила Надя? Дети, способные дать потомство…

На борту «Фрика» находились Федор, Таис и Макс – совсем небольшая команда. Крейсер, принадлежавший теперь им троим, уносился вверх грозной махиной, готовой ответить на вражеское нападение яростным огнем.

– Я, конечно, погорячился, когда сказал, что мы быстро доберемся до ваших. Их еще надо найти, они далеко от Земли. Так что быстро мы к ним не попадем. Придется пробиваться через околоземные патрули синтетиков, – сказал Макс. – Так что приготовьтесь, дети, к войне.

– И так знаем, – буркнула Таис.

Но Федор начал выяснять, как проложить курс, как миновать патрульные крейсеры синтетиков и еще много чего нужного и важного.

– Боюсь, миновать патрульные крейсеры не так просто. Теперича эти синтетики стали осторожными, как черти. И все-то у них под контролем! – возмущался Макс. – Это я так себе думаю. Если они столько сил положили на то, чтобы сторожить здешний остров с кучкой нищих деревенек, то можно себе представить, как они охраняют околоземное пространство.

– Я бы захватил остров Нелегальный, – тихо проговорил Федор. – Я так и сделаю. Только сначала поможем нашим.

– Если захватывать, то Мусорку-Саб тоже, – ухмыльнулся Макс. Эта мысль показалась ему уж очень забавной.

Таис помалкивала, напряженно всматриваясь в голографический экран, который сделали большим и общим, используя все мониторы. Файлы связи находились тут же, и едва крейсер миновал атмосферу и вышел в темное космическое пространство, как Таис отстегнула ремень и вскочила с кресла. Ей не терпелось вновь услышать голос Эммы.

Эмма ведь была своей, родной и близкой. Она была частью прошлого, частью детства, если можно было так сказать.

Но на запрос ответил незнакомый парень по имени Жак, который сказал, что он отвечает за безопасность здешнего сервера. Странный смуглый парень, чьи удлиненные, приподнятые у висков глаза с пушистыми черными ресницами вдруг показались нездешними, странными и невиданными. И удивительно красивыми…

Таис тряхнула головой, прогоняя глупые мысли, смахнула с лица мешавшие пряди волос и улыбнулась. Улыбка, наверное, вышла как обычно: нахальной и злой…

– Эмма и Ник сейчас выбрались на крейсере. Маленький боевой крейсер с большой огневой мощью. Он единственный уцелел на здешнем уровне. Они пытаются прикрыть станцию, – пояснил Жак.

Незнакомый смуглый парень был краток и не желал долго говорить.

– Если успеете, ваша помощь очень нас выручит, – сказал он, мягко выговаривая согласные. – Постарайтесь успеть. Но вы далеко, очень далеко. Нам придется рассчитывать только на себя.

– Ничего, ребятки, – бодро ответил Макс и знакомым движением ущипнул себя за ухо. – Ничего. Эта машинка умеет быть быстрой. И не в таких переделках бывали. Держитесь там.

Макс уже не походил на того суетливого старого жреца, которого они когда-то подобрали у запертой двери Второй станции. Странности его, конечно, никуда не делись, он по-прежнему суетился, много говорил и подчас совершал нелепые движения. Но сейчас он собрался, сосредоточился и весь светился каким-то странным довольством. Ему нравился полет на «Фрике», вот что!

Таис его понимала, потому что ей самой этот полет нравился.

Послушная машина на самом деле оказалась быстрой, настолько быстрой, что буквально за два часа миновала атмосферу, преодолела земное притяжение и вышла в космос, легкая и готовая к битве.

Мрак за стеклом и маленькая круглая планета в видовом окне живо напомнили Таис приключения на Иминуе. Тогда все было очень похоже. Но сама Иминуя была враждебной и непредсказуемой. А «Фрик» стал родным и близким. «Фрик» стал домом.

3

Черный космос за окном казался совершенно равнодушным к людям. Холодными точками мерцали далекие звезды, серебрились круглые искусственные спутники. Несколько устаревших геостационарных спутников, нелепо больших и неловких – такие, как у них, прямоугольные лопасти, развернутые к планете, сейчас уже не использовались, – тоже болтались на околоземной орбите.

Маленькие кругленькие шарики-спутники, отвечающие за межпространственную связь, казались крохотными в сравнении с этими доисторическими приспособлениями.

Но вот и они остались позади. И лишь тогда появились боевые крейсеры синтетиков. Два небольших крейсера, оснащенных беспилотниками. Похожие на Иминую, только размер другой. Не такие большие, не такие внушительные, они двигались уверенно и нагло.

– Пытаются с нами связаться, – тут же пояснил Макс.

– Открываем связь? – уточнила Таис.

– На кой ляд? Пошли вон! – хмыкнул Макс, что-то сказал Федору, и крейсер «Фрик» открыл огонь на поражение.

Два залпа, один за другим. Макс оказался ловким артиллеристом: ближайший корабль синтетиков заполыхал бешеным и коротким пламенем, одна его половина разлетелась на мелкие кусочки, вторая зависла бесполезным темным хламом.

А «Фрик» уже развернулся – мгновенный маневр, позволяющий уйти из-под линии огня ближайшего крейсера. И снова прозвучали выстрелы. Все произошло настолько быстро, что Таис напрасно пыталась вникнуть в ход боевых действий. Оба вражеских корабля оказались поверженными, а «Фрик» все больше увеличивал скорость.

– Третья станция на полпути к Марсу, далековато, – заметил Федор.

– Ничего, и не такие расстояния покрывали, – бодро ответил Макс. – Мы дешево отделались, дети. Теперь, Федор, смотри. Я проложу курс и поставлю крейсер на автопилот. Здесь есть навигационная карта нашей системы. Мы задаем нужные параметры задачи, программа ее решает сама. После того как в программу автопилота будут загружены все данные, можно успокоиться и играть в карты. «Фрик» сам придет в нужное место на нужной скорости. Не за пару часов, разумеется. Но часов за двадцать, может быть. Сейчас посмотрим.

Макс, конечно, немного преувеличивал возможности крейсера. Параметры гипердвигателя этой машины оказались самыми примитивными, потому преодолевать большие расстояния за короткое время она не могла. Это был обычный орбитальный крейсер, хотя и прекрасно вооруженный и снабженный боеприпасами.

– Нет, за двадцать часов не успеем, – пробормотал Федор, – потому что программа прокладывает обходной путь, она пытается обойти три вражеских поста с боевыми кораблями. Мы потеряем много времени и ничем не поможем своим. Надо действовать по-другому. Григорий, ты что думаешь?

Между крейсерами была налажена постоянная связь. «Нелегальный» ушел немного вперед и в видовом окне казался лишь небольшим кругляшом.

– Хочешь пробиваться? – понял Григорий. Его изображение на голограмме было двусторонним и плоским.

Таис могла видеть его с обратной стороны, в зеркальном отражении, и это казалось странным.

– Конечно, иначе нет смысла. Если рванем напрямик, попадем в нужную точку за восемь часов быстрого полета. Израсходуем много топлива, зато успеем помочь нашим.

– Тогда двигаемся одним и тем же путем. Можно соединить наши навигационные программы и разработать связанный курс. Тогда оба крейсера будут рядом.

– Отлично. – Федор тут же включился в работу.

Таис поняла, что ей можно отдохнуть, и направилась на кухню, где тоже имелась небольшая голограмма связи и можно было поговорить с Надей. Та готовила еду для мальчиков и выглядела такой довольной и спокойной, словно им предстоял не яростный бой, а развлекательная космическая прогулка.

– Ты не боишься? – тихо спросила Таис, ожидая, пока робот-повар нальет ей кофе и выдаст горячих булочек.

– Уже привыкла, – коротко ответила Надя. – Да и пока мы сидели в пещере и слушали, как летают над океаном черные диски, уже такого натерпелись, что здесь для нас просто райский уголок.

Надя грустно улыбнулась и принялась расставлять тарелки.

– Мальчики играют, – продолжала она. – Йас торчит в капитанской рубке. Все ему интересно. Он вообще умный мальчик, Гриша решил сам с ним заниматься.

– Да, Йас смелый малец, – согласилась Таис. – Я боюсь, что мы прилетим слишком поздно. Восемь часов – это очень долго. И придется пробиваться через Пояс стражи, охраняющий орбитальные станции. Григорий сказал, там вся связь блокируется. Придется действовать по заранее намеченной схеме. Связаться не получится.

– Синтетики усиленно охраняют свои производственные станции, так было всегда, – пояснила Надя. – Для них это колыбель жизни. Там они производят себе подобных.

– Не только для них. На станциях еще могут быть дети.

– Тем более.

Таис замолчала. В кухне пахло горячим кофе, приятный запах будил спрятанные глубоко внутри воспоминания. Довольная улыбка Кольки-Колючего, когда ему удавалось раздобыть продуктов. Уютные вечера около пляшущего искусственного огня примитивного обогревателя. Напряженные лица детей, ссорящиеся мальки: Вовик и Ромик.

Где они теперь? Что с ними? Куда их везут? Как сложится их жизнь?

Таис слишком быстро и слишком резко вышла из детства. Теперь она сама заботилась о чужих детях, спасала и оберегала их. Но полностью отделиться от прошлого не удавалось. Оно напоминало о себе внезапными картинками, знакомыми запахами и едким чувством утраты.

Моага больше нет.

Жалеет ли Таис об этом?

Она не жалела. Станция не была тем домом, где ей было хорошо. Несмотря на относительно спокойное детство, на полную приключений юность, на зарождение любви, о которой она не сразу догадалась, Таис не хотела бы вернуться туда, в замкнутое и неизменное пространство, где было столько обмана и столько всего ненастоящего.

Но и на острове Саб ей тоже не хотелось обитать. Она привыкла жить под бездонным огромным небом, привыкла к рассветам и закатам, но бедная деревенька не была родной. И зеленый остров, полный обезьян и фриков, тоже не стал близким.

Таис так и не нашла своего собственного места, которое бы ей нравилось. Кроме этого крейсера под названием «Фрик».

Пушистик остался внизу, на Земле. Он обрел стаю и встретил подружку. Ему было хорошо в густых лесных зарослях, ему понравилось питаться обезьянами, и он на удивление легко пережил разлуку с Таис и Федором.

Собственно, он и не нуждался в них – ему не нужны были ни друзья, ни хозяева. Пушистик всегда был сам по себе. Пожалуй, вот он был по-настоящему свободным.

– Ты переживаешь о чем-то, Тай? – осторожно спросила Надя.

В ее добрых глазах читалось сочувствие, она отложила тонкое полотенце из самоочищающейся микроткани и приблизилась к голограмме.

– Все в порядке?

– Узнала, что на станции погиб наш друг. На старой станции, откуда мы с Федькой родом. Это был хороший парень, жаль, что вы так с ним и не познакомились. Мы наладили связь с нашими друзьями. Григорий, наверное, говорил.

– Да, девочка Эмма, я помню. Вы с ней связывались еще на Сабе.

– Да, именно так. Был еще мальчик Колька-Колючий. И теперь его нет. Мы уже с ним не встретимся.

Надя ничего не сказала. Не уговаривала, не просила быть сильной. Просто кивнула и отошла.

Да и что говорить? Слов уже не было, осталась только скорбь. И злость.

Сильная злость на синтетиков. Сколько можно уничтожать людей, детей? Должна быть и на этих гадов управа!

4

Появился Федор. Он двигался медленно, задумчиво. В руках у него Таис увидела знакомую помятую тетрадь, в которую Григорий когда-то записывал коды и расшифровку языка синтетиков. Федор на ходу всматривался в написанные вручную строчки, отросшие пряди светлых волос падали ему на глаза, и он временами откидывал их в сторону.

– Знаешь что? – проговорил он, усаживаясь на высоком табурете с магнитным основанием, который прочно удерживался на полу и не двигался сам по себе даже во время тряски.

– Что? – спросила Таис.

– Я немного разбираюсь в здешних знаках. – Федор отхлебнул из кружки Таис и перевернул страницу.

– Отлично. Я знаю.

– Я хочу кое-что сделать. Я думаю, надо создать вирус. Все синтетики управляемы, у них должен быть общий разум. Огромный-преогромный сервер. Место, где находятся все центры управления, где заданы приоритеты синтетиков. Понимаешь?

– Наверное, есть такой центр, – осторожно проговорила Таис.

– Он точно есть. Могу поспорить, что этот центр не имеет персонализации – не привязан ни к какому конкретному роботу. Мне так кажется. Понимаешь? Он не таков, как наш Моаг-Мартин. Надо написать программу, которая могла бы проникнуть в их систему и поменять приоритеты. Главный приоритет – охрана человечества. Как у Мартина был главный приоритет – это охрана детей. Мы с тобой напишем программу, у которой будет внутреннее наполнение, ядро, созданное на основе программ Мартина-Моага. А оболочка будет из программ синтетиков. Часть оболочки я возьму из тех зерен, что забрал из голов гоменов. Они все еще у меня, ты знаешь. А остальное надо создавать самим. Поможешь мне?

– Я? Чем это? – удивилась Таис.

– Я объясню. Надо будет много писать, это будут большие программы. Ты умеешь делать такие вещи. – Федор посмотрел пристально, без улыбки. Поднял голову и еле слышно проговорил: – Клянусь, мы отомстим за Кольку. Поверить не могу, что его нет… Черт, это на самом деле больно, Тай. Терять своих очень больно.

– Я знаю. – Таис отвернулась и торопливо вытерла слезы.

– Значит, надо действовать. Мы не можем позволить синтетикам уничтожать наших. И я не хочу, чтобы нашим с тобой детям что-то угрожало.

– У наших детей должно быть надежное будущее…

В этот момент из тетради выпал сложенный квадратиком листок. Маленьким лепесточком он опустился на пол и замер около босой Федькиной ноги.

Таис устало подумала, что Федор даже не успел подобрать себе обувь, наклонилась и подняла листочек.

– Что это? – спросила она.

Глава 3

Дина. Совещание в душевой

1

Медленный тягучий гудок врезался в сон, точно нож в масло. Заставил вздрогнуть, ухватиться за одеяло и резко вскочить, щуря глаза и нащупывая под подушкой оружие. Неясный бледный свет под потолком лишь самую малость рассеивал тьму, и Дина с трудом разглядела ряды трехъярусных кроватей и слабый свет диодов на блестящих трубках-опорах. Как только стало ясно, где она находится, страх тут же исчез.

Это не Моаг, и не сигнал тревоги, и не роботы-пауки. Тут все спокойно, предсказуемо и безопасно.

Дина закрыла глаза и откинулась на подушку. Здешние воспитатели не настаивали на своевременном подъеме, и гудок значил лишь то, что во всех коридорах, ведущих к детской спальне, вместо слабого ночного загорелся дневной свет.

Здоровенная спальня, вмещавшая в себя абсолютно всех детей с Моага, включая новорожденных младенцев, освещалась тускло и слабо. Тот, кто хотел почитать, мог зажечь прикроватный светильник. Верхний дневной свет в спальне не загорался никогда, потому что кто-то из малышей всегда спал, даже днем.

Спальня предназначалась только для сна, для общения был другой зал – игровая комната, соединявшаяся со спальней широким коридором.

Спальня и игровая – вот все пространство, в котором дети с Моага могли находиться. Это временно, конечно, только на период путешествия, Дина это понимала. Но временами ее охватывала досада на то, что она вынуждена постоянно находиться среди вопящих, спорящих, дерущихся и хнычущих малышей.

Малышня то и дело путалась под ногами. Везде валялись мелкие игрушки, остатки еды, потерянная обувь и одежда. На этом странном крейсере не водилось роботов для уборки, и детям велели убирать за собой самим. Только вот организовать уборку некому было.

Машка и Нитка, занятые возней с младенцами, убираться не успевали, а остальным детям это не очень-то было нужно. А Эммы и Колючего не было…

Дина повернулась на бок и сжала губы.

Воспоминания о последних событиях по утрам буквально взрывали мозг. Каждое утро она думала о том, что Колючего нет, что он уже не придет, веселый и смешливый, не будет принимать решений, не станет отдавать распоряжений. Его просто нет – и все!

И Эмма, с которой Дина говорила всего один раз по межпространственной связи, казалась теперь чужой, далекой и равнодушной. Не моргнув глазом, абсолютно спокойно она заявила, что Колючий погиб, что его уже нет и не о чем тут говорить. Отвернулась и больше ни разу не пыталась связаться с Диной. Словно выключила из своей жизни всех, кто жил теперь на большом крейсере Гильдии.

Эмма пропала из их жизни так же неожиданно, как и Колючий. Некому было занять их место, некому было наводить порядок среди детей, отдавать распоряжения, придумывать занятия. Ритка, которую здешние люди освободили от чипа, ходила, как потерявшаяся девочка, и все причитала, что теперь у них ничего не осталось и что ей такая жизнь вовсе не подходит.

Прическа Риты, всегда аккуратная и красивая, теперь превратилась в нечто странное и невообразимое. Синие передние пряди отросли и у корней стали темными. Волосы она теперь стягивала в бестолковый пучок, и выбившиеся пряди висели темными лохмами.

Но самыми пугающими стали глаза Риты. Какие-то пустые, невыразительные, без желания и без интереса.

– У нас теперь не осталось ничего, – только и сказала Рита, когда Дина полезла с вопросами. – Разве не ясно? И все благодаря твоему Колючему!

Дина тогда сжалась от резкого голоса и не нашлась, что ответить.

– Не ори, – осадил Риту случайно оказавшийся рядом Егор. – И без тебя знаем.

Да, все более-менее взрослые ребята знали, что у них не осталось ничего, что летят они в неизвестность и спросить, что с ними будет, не у кого. Управлявшие крейсером представители Гильдии, которые кормили детей и немного помогали с малышами, очень плохо говорили на всеобщем языке. Общались с помощью жестов и коротких слов, которые эти люди произносили с таким сильным акцентом, что приходилось по нескольку раз переспрашивать.

Впрочем, Дина очень быстро перестала задавать вопросы. Потому что ответов все равно не было. Их спасли от роботов, кормят, поят и даже одевают. Что еще спрашивать?

Правда, с одеждой тоже было непросто. Абсолютно всех детей, даже новорожденных, нарядили в одинаковые белые футболки с длинными рукавами и серые штаны из странного теплого материала. Одежда, видимо, обладала какими-то суперсвойствами и идеально приспосабливалась к климату здешних помещений. В ней было не жарко и не холодно, она поддерживала нужную температуру тела.

И даже когда Дина один раз выбралась в здоровенный длинный коридор, куда детям ходить запрещали и где воздух оказался чуть прохладнее, чем в детских комнатах, ей все равно не было холодно. Из запретного коридора Дину быстро прогнали, но зато она теперь точно знала о чудесных свойствах инопланетной одежды.

Единственным недостатком этих вещей была их убийственная одинаковость. И мальчики, и девочки, и малышня, что ползала под ногами на четвереньках, – все выглядели одинаково. Как выводок каких-то биороботов, только что спустившихся с конвейера.

На ночь требовалось снимать одежду, потом принимать душ и ложиться в постель в трусах и майке. Еще одно неудобство для взрослых девочек, ведь спальня общая! Приходилось пробираться к своей койке, замотавшись в длинное полотенце, и быстро нырять под одеяло. Одежду следовало оставлять в душе, где ее забирали в стирку, а утром она оказывалась рядом с кроватью: ее доставляла прозрачная светлая лента конвейера. Дина попробовала пометить свою футболку фломастером: поставила несколько ярких точек у правого рукава.

Она думала, что после стирки вещи наверняка меняют хозяев. Ведь не станут же здешние люди разбираться, кому какие штаны достались?

Помеченную футболку Дина так и не нашла, хотя проверила рукава у каждой девочки своего роста. То ли пятна отстирались, то ли еще что.

Конечно, можно смириться с временными неудобствами, с жизнью в казарме, с постоянным плачем маленьких детей, с шумом и гамом по вечерам, с невозможностью уединиться и просто почитать или порисовать в тишине. Но вдруг такая жизнь теперь будет постоянно? Вдруг на Марсе такие же маленькие помещения и постоянный дефицит одежды? И придется всю жизнь носить непонятно какую футболку и непонятно какие штаны, сидящие на тебе как мешок.

Дина понимала, что это слишком меркантильные мысли, что надо быть ужасно довольной, что вообще осталась в живых и что роботам не удалось усыпить ее в пятнадцать лет. Но к этой нужной радости постоянно подмешивалась тоска и мысли о том, что все они совершили какую-то ошибку. Что их используют, везут непонятно куда и спросить, что с ними происходит, не у кого.

Этими тревожными мыслями Дина поделилась с Егором и Киром. Только им двоим она теперь доверяла да еще, пожалуй, Гоше и Тоше. Кир сказал, что это довольно спорно и что сейчас выбирать не приходится. Егор почесал макушку, взлохматил рыжие отросшие патлы, сморщил нос, потом заявил с важным видом, что здесь что-то нечисто и надо со всем разобраться.

А неунывающие близнецы одинаково моргнули светлыми ресницами, сдвинули к переносице брови и совершенно спокойно заметили, что надо все узнать.

– Узнаем, – заверил Кир с самым серьезным видом.

Но дни тянулись, одинаковые и скучные, заполненные глупой детской возней, ссорами, криками и обязательными завтраками, переходящими в длинный обед, а после в ужин. В здешнем крейсере, видимо, не водилось даже планшетов, поэтому лишенные привычных игр и мультиков дети буквально изнывали от скуки.

Дина надеялась подремать еще немного, так быстрее тянулось время, но резкий крик со стороны изголовья заставил подняться и оглядеться. Рядом находилось койко-место Егора, под ним спала Жанка, а через проход устроилась парочка десятилетних мальчишек, наглых и шумных. Сейчас парнишка, который находился ниже, пытался стянуть одеяло у верхнего соседа, а тот в свою очередь старался пяткой заехать сопернику по голове.

А орал в этой суматохе шестилетний пацаненок, чье место было на самом первом ярусе, потому что эти двое мешали спать, видимо. Или еще по какой-то только ему одному ясной причине.

Иными словами, соседи по койкам не давали покоя.

Егор еще сопел, невозмутимо спрятав голову под подушкой, а место Жанки уже пустовало. Скорее всего, отправилась приводить себя в порядок.

Дина вздохнула, откинула байковое синее одеяло и по узкой лесенке проворно спустилась вниз, по пояс замотавшись простыней. Натянула кроссовки, липучки которых тут же высветили внутреннюю температуру и влажность подошвы, сами застегнулись и мигнули веселыми огоньками. Чистая одежда находилась рядом, на светло-бежевой движущейся дорожке, под которой находились ряды полок. Ставшая знакомой до надоедливой скуки футболка и неизменные серые штаны, мягкие изнутри и снаружи.

Дина проворно оделась, забросила простыню на свой третий ярус и отправилась в душ. Одно радовало: душевые кабинки, закрытые матовыми пластиковыми панелями, были абсолютно изолированными. Хоть в душе можно было побыть одной.

Вода из тонких отверстий в потолке не лилась сплошным потоком, а окутывала тело плотным паром. Сначала, после нажатия первой серебристой кнопки, она подавалась густоватой субстанцией, содержащей моющее средство, ароматное и легкое, после которого не щипало глаз и тело вовсе не казалось скользким или мыльным. А потом надо было жать на желтую кнопку, и пар становился легким, почти прозрачным и полностью очищал тело.

Кнопки располагались на полу, прямо под ногами, и можно было довольно просто управлять всем этим делом. Достаточно наступить на кругляшки большими пальцами.

Сразу после душа – сушилка. Комнатушка, где из пола и стен подавался теплый воздух, высушивающий за пару минут и тело, и волосы. Там же Дина обычно и одевалась.

Жанку она застала около большущего зеркала, занимавшего всю стену длинного коридорчика с множеством душевых кабинок. Ее отросшие темные пряди после бестолковых воздушных струй сушилки торчали в разные стороны длинными темными стрелками, и подруга пыталась привести их в порядок.

– Что нового? – скорее для порядка, чем из интереса спросила Дина, становясь рядом и вглядываясь в собственное лицо.

Жанка, стянув на затылке хвост, повернулась, серьезно глянула, прижала к губам тонкий пальчик и выразительно округлила глаза. Потом зашептала, что после завтрака все собираются в одной из сушилок.

– Там будут близнецы, у них есть кое-что новенькое, – сказала она так тихо, что Дина с трудом разобрала слова.

– В сушилке? В какой? – удивилась Дина.

Видимо, в этот момент выражение ее лица стало совсем бестолковым, потому что Жанка закатила глаза, подняла брови, покачала головой и после, приблизив губы к уху Дины, яростно прошипела, что надо просто включить мозги и не тормозить.

– Не болтай! – Жанка вцепилась в запястье Дины и с силой сжала его. – Мы бы тебя не позвали, да близнецы захотели. Они сказали, что Колька потому с тобой дружил, что ты всегда была толковой. Не подведи нас! Никто больше ничего не знает, даже Ире не сказали. На всякий случай. Только мальчики, я и ты.

Дина лишь кивнула и постаралась не таращиться с глупым видом на важную Жанку.

2

Душевые кабинки с сушилками и туалетные комнаты находились в длинном и узком коридоре, одна стена которого представляла собой сплошное зеркало, а вдоль второй длинным рядом тянулись светло-серые полупрозрачные раздвижные двери.

Коридор с одного конца соединялся с игровой, а с другого заканчивался массивной железной дверью, всегда запертой. Дети со станции Моаг никогда не выходили из тех помещений, в которые их поместили.

Большая столовая с множеством столиков, скамеек, посудных шкафов и полочек с карандашами, тетрадками и книжками примыкала к игровой. Кубики, конструкторы и игрушечные машины занимали нижние ярусы шкафчиков, а наверху можно было найти даже коробки с шахматами и игральные карты. Множество конфет в высоких пластиковых контейнерах, множество странных длинных орехов, которые оказались очень вкусными. Множество непонятных высушенных фруктов и длинных, узких пастилок – всего этого водилось на крейсере инопланетян вдоволь, и все это было доступно даже пятилетним малявкам.

Дина конфетами и орехами не увлекалась. Ей нравились здешние лепешки – неизменный ежедневный завтрак. Зеленовато-желтые, испеченные из странных неизвестных злаков, они слегка хрустели и обладали невероятным вкусом. Дине нравился этот вкус, он чем-то напоминал картофельные чипсы, но был гораздо тоньше и немного мягче. Теплый вкус сытного завтрака.

К лепешкам полагалось три соуса: красновато-розовый, сливочно-желтый и абсолютно белый. Розовый, видимо, содержал в себе немного мяса, желтый обладал сырным вкусом, а белый – сладким. Дина каждое утро ела лепешки со всеми тремя соусами и запивала густой белой и кисловатой сывороткой, которую инопланетяне называли «кинель».

В то утро, когда Жанка сообщила про общую встречу, Дина почти не чувствовала вкуса еды – так она торопилась. Быстро проглотив пару лепешек, она на ходу выпила кинель, закинула в рот горсть орешков и, заметив похожие фигуры близнецов, направилась следом за ними.

Эти двое, сосредоточенные и чересчур нахмуренные, не оглядываясь, двигались к душевым. За ними торопился Кир: распихивал неугомонных пяти-шестилетних мальчишек, перешагивал через разбросанные кубики и детали конструктора.

Интересно, что это близнецы задумали? Что у них в головах? И к чему такая таинственность?

Теряясь в догадках, Дина пробралась в коридор и, приметив кабинку душевой, куда направились мальчишки, нырнула следом.

– Отлично, Динка тоже пришла! – встретил ее довольным возгласом Егор.

Они с Жанной уже устроились прямо на полу, вытянули ноги и лениво кидали в рот орешки.

– Что случилось? – тут же поинтересовалась Дина. Круглое и серьезное лицо Кира оставалось бесстрастным, но глаза близнецов буквально горели от возмущения.

– Много чего случилось, – заговорил один из них. Дина до сих пор не умела различать этих двоих, потому понятия не имела, кто из них кто.

– Вы просто не знаете, – добавил второй брат-близнец. Он уселся на пол, скрестил ноги, поднял голову и продолжил: – На самом деле вас тут держат за маленьких детей. Вы понятия не имеете, что происходит снаружи.

– А вы откуда знаете? – не удержалась Дина и, недоверчиво пожав плечами, тоже устроилась на теплом полу.

– Мы много чего знаем. Мы научились проникать к ним. Тут есть один ход, прямо из этих душевых. Из самой последней кабинки, – сказал первый брат.

– Гош, вы что, бывали там? – удивился Кир, многозначительно выделив последнее слово.

Все знали, что там находятся взрослые люди с другой планеты, которые управляют крейсером. Там шла настоящая жизнь.

– Да. Мы не захотели сидеть и ждать, пока нашей жизнью будут распоряжаться другие, – сказал тот, кого Кир назвал Гошей.

– Надоело, что все решают за нас, – добавил Тоша.

– И что вы там видели? – Кир, который один остался стоять, от нетерпения забарабанил по гладкой стене пальцами. – Что там такое?

– Наш крейсер подвергается опасности. И тот крейсер, на котором сейчас находится Эмма, тоже. Только здешние люди какие-то… – Тоша поморщился.

– Они слишком миролюбивые, – с кривоватой улыбкой пояснил Гоша. – Они считают, что нападать надо в крайнем случае, потому что это жертвы. Они хотят договариваться.

– И что? – не поняла Дина.

– Ничего! – Братья одновременно посмотрели на нее так, словно она была маленькой девочкой и задала совершенно глупый вопрос. – Мы будем ждать, пока они палят по крейсеру, где находится Эмка? Ты не хочешь защитить своих?

– Как? – Дина даже вздохнула от некоторого облегчения.

Она уж думала, что случилось что-то действительно опасное, например инопланетные люди тоже оказались роботами или всех детей приговорили к новому усыплению. А тут всего-навсего атака, которую дети в своих спальнях даже не ощущают. Не мигает свет, не гремит окружающее пространство, по-прежнему есть еда и тепло. Видимо, все проблемы успешно решаются…

– Здесь есть маленькие такие шаттлы. Мы не знаем, как они называются, но выглядят круто. На них можно летать. Мы все поместимся в одном шаттле, если полетим. И мы сможем атаковать из шаттла. – Гоша понизил голос и выдал эту информацию с таким важным видом, будто отыскал залежи золота прямо в космосе.

– А взрослые без нас не могут атаковать, да? – Дина ехидно усмехнулась. – Думаете, вы самые умные? Желаете нарваться на неприятности?

– Да нет, похоже, самая умная среди нас это ты, Дина, – спокойно заметил Егор. – Только ты все еще ожидаешь, что о тебе кто-то позаботится. Когда ты уже поймешь, что в этом мире никто никому не нужен? Я был вместе с братьями там, у этих, – Егор мотнул головой куда-то в сторону, – и видел атаки. Это война, детка, ты понимаешь? Это война с синтетиками. И можно сидеть, лопать лепешки и подбирать грязные носовые платки рядом с малышами, а можно принять в войне участие и надрать роботам зад!

– Представляю, как ты это сделаешь. – Дина усмехнулась. – Прямо не терпится увидеть.

– Короче, зря мы ее позвали, – хмыкнул рассудительный Кир. – Но теперь она все знает, и нам надо заручиться ее поддержкой. Дина, ты можешь идти в спальню, если хочешь. Но ты должна обещать, что никому ничего не расскажешь.

– Ни в какую спальню я не пойду. Вас просто невозможно оставлять одних, всегда придумаете какие-нибудь приключения на собственную голову, – вздохнула Дина. – Я с вами. Что вы собираетесь делать?

– Мы собираемся лететь, – серьезно заявил Егор. – Прямо сейчас. В здешнем шлюзе для катеров я уже был вместе с близнецами и все видел.

– Как вы собираетесь управлять катерами, если это совершенно другие технологии? Вы не смогли разобраться даже в программах мелких роботов-многоножек. Как вы разберетесь с катерами?

Дина вздохнула и успокоилась окончательно. Никакого полета у этих пятерых не будет. Они не смогут даже забраться в инопланетные катера-шаттлы, у них для этого просто не хватит мозгов.

– Увидишь, – мрачно заверили ее близнецы.

– Ну, значит, пошли! – Егор поднялся, взял за руку молчаливую и немного напуганную Жанку и выбрался в коридор.

Глава 4

Эйми. Старый шаттл

1

Когда-то в этом ангаре бушевало пламя. Почерневшие стены, огромные обгоревшие остовы машин и несколько чудом уцелевших маленьких катеров – вот что предстало взору Эммы.

– Негусто, – пробормотала она, осторожно пробираясь мимо груды поверженных роботов, превратившихся в бессмысленные железяки. Сейчас даже невозможно было определить, к какой категории принадлежали эти роботы.

Ник отпустил ладонь Эммы, которую, как обычно, крепко сжимал, и присел на корточки. Мазнул пальцем по черным деталям, поковырял что-то в железках, что-то открыл, что-то осмотрел и поднялся.

– Это роботы синтетиков, они погибли все, и внутри у них тоже все погибло. Их чипы умерли в высокой температуре. – Ник, как обычно, довольно неловко подбирал слова.

– Ты хочешь сказать, что теперь эти роботы мертвы? – уточнила Эмма.

– Да. Это старые образцы роботов, таких сейчас нет.

– Когда все это случилось? И что тут произошло?

– Питер должен знать. – Ник огляделся. – Здесь есть еще один ангар, давай заглянем туда. Может, есть целый корабль.

Снова ладонь Эммы оказалась в руке Ника, словно тот боялся потерять свою напарницу и потому держал крепко и далеко от себя не отпускал. Это прикосновение успокаивало, да и пальцы друга были теплыми, приятными и слегка унимали ту нервную дрожь, что колотила изнутри.

Скверные предчувствия навалились, охватили судорожным волнением, и Эмма чувствовала, как дрожит крошечная жилка у ключицы. Стоило прикрыть глаза, как перед ее внутренним взором возникала битва, яростная и огненная. И неясно было, из прошлого это видение или из будущего. Чего им ждать?

Запахи гари и металла смешивались с запахами смазки, горючего и расплавленного пластика. И еще витали запахи мертвецов. Совсем чуть-чуть, но Эмма улавливала и их, и это добавляло нервозности. Весь Второй уровень станции пропитался мертвецами. Большое кладбище, вот что это такое на самом деле…

Звук их шагов казался нереально тихим и глухим. Не было эха, хотя огромные своды ангаров уходили далеко ввысь, и каждый шаг по идее тут должен был отдаваться целым каскадом долгих звуков. Может, потому, что под ногами был пепел и гарь?

У сводчатой арки прохода их встретил обгоревший человеческий труп. Он застыл в странной сидячей позе, с поднятыми руками, как будто огонь полыхал до сих пор и скелет напрасно пытался закрыться от него. Эмма вздрогнула, но Ник лишь сжал ее пальцы и быстрее зашагал вперед.

В соседнем помещении огонь похозяйничал не так сильно. Здесь тоже валялись обгоревшие роботы, но вторая половина зала уцелела, и даже огромные раздвижные двери, ведущие в шлюз, были целехоньки.

В нише справа, рядом с панелями управления, поблескивал корпус вытянутого катера, твердо держащегося на четырех металлических ногах.

Таких машин Эмме раньше видеть не доводилось. Металл темный, не блестящий и не гладкий. Форма вычурная, устаревшая. Вытянутый нос и сверху странный горб, как будто этот корабль делали по образцу четвероногого животного.

– Целая машина, – коротко сказал Ник.

– Странная машина. Вряд ли это полетит, – поморщилась Эмма.

– Надо посмотреть. Мы можем починить ее.

– Прямо сейчас?

– Сейчас. – Ник был краток и спокоен.

Он перешагнул распластанный остов очередного погибшего робота, нырнул под громадное брюхо корабля и сообщил, что это старый шаттл.

– Он должен работать, – заявил Ник и принялся изучать железные лапы машины.

Его поиски быстро увенчались успехом, он нашел что-то вроде скоб и начал проворно забираться наверх. Эмма поспешила за другом, но едва занесла ногу, чтобы перешагнуть через почерневшую рухлядь, загораживавшую проход, как что-то уцепилось за ее штанину.

Эмма дернула ногой, но странное нечто не отпускало. Да что это такое? Дохлые роботы все не могут успокоиться?

Рванув ногой изо всех сил, Эмма бросилась вперед, чувствуя, что цепкая железяка так и не отстала. На серой штанине, чуть ниже колена, висела странная деталь: нечто черное, металлическое, с короткими крючьями – и мелко подрагивало. Зараза какая-то!

Пришлось наклониться и отцепить от себя обломок погибшего робота. Тот остался лежать на полу черной изломанной линией, бесполезный и беспомощный.

– Что ты, Эйми? – послышался голос Ника. – Скорее! Я нашел вход!

– Замечательно, – пробормотала Эмма, пытаясь почесать ногу сквозь штанину прочного скафандра. Это получалось с трудом, да и времени не было. Казалось, что к коже что-то пристало и мешает двигаться, щекочет и немного покалывает. Но штанина на вид казалась целой, а железяка мрачно валялась на полу, неподвижная и бесполезная.

Эмма прибавила шаг, добралась до опоры шаттла, нащупала скобы и забралась наверх. Прямо у основания корабельной опоры светился овальный кружок люка.

– Иди сюда! – послышался голос Ника.

Эмма вздохнула, подтянулась и оказалась в залитом желтоватым светом пространстве.

2

Узкий коридорчик, в котором даже руки в стороны невозможно было развести, выводил к рубке управления. Она оказалась вытянутой, овальной, и из нее светлыми арочными проходами выходило несколько коридоров.

В ближайшем коридоре у стены обнаружилась пара коек, раковина и кабинка душа. В другом на многочисленных полках темнело оружие и боеприпасы. Вдоль третьего стоял ряд кресел с ремнями, а над ними висели полки. Видимо, здесь должны были находиться солдаты.

– Даже если машина заработает, как мы выберемся из станции? – спросила Эмма, внимательно разглядывая приборы управления.

– Питер откроет нам шлюз, – быстро пояснил Ник.

– Ты разберешься в этом? Здесь не живут деревья-гиганты, тут надо самим думать.

– А ты? Сможешь? – Ник повернулся и посмотрел на Эмму. Внимательно посмотрел, и в его взоре почудилась странная уверенность.

– Надо попробовать, – буркнула Эмма и взялась изучать систему управления.

Проверила рычаги, потрогала многочисленные плоские кнопки справа от единственного монитора.

– Тут все слишком просто, – проговорила она. – И в то же время слишком сложно. Здесь только ручное управление.

– Да, эта штучка слушается только человека. Сама собой она не управляет, – согласился Ник.

– Откуда ты знаешь? – не поняла Эмма.

– Уже доводилось на чем-то похожем летать. Попадалась мне такая машина. Тут надо два пилота. Напарники, понимаешь?

– Еще бы. Конечно понимаю. Тогда включай. Раз ты уже летал на таких, значит, должен знать, как это работает.

Ник потер ладони, положил пальцы на монитор и быстрым движением включил машину. Тут же загорелись огоньки, на темной поверхности высветились файлы, но голографический экран так и не появился.

– А где голограмма? – удивленно спросила Эмма, вглядываясь в знаки.

– Это без голограммы, она не нужна. Показывает, что топливо в баке есть, чуть больше половины. Этого хватит на полет до Земли и обратно. Заводим машину. Задраиваем люки. Полетели. Ты отвечаешь за вот эти рычаги. Отводи правый до самого конца на себя. Этим ты включаешь обороты главного двигателя.

Громко взревели турбины, вокруг длинных лап катера заклубился странный пар, и шаттл медленно оторвался от пола. Зависнув в воздухе, он сделал короткий рывок, а после медленно и плавно приблизился к раздвижным дверям шлюза.

– Питер, ты слышишь нас? – проговорил Ник, наладив связь.

– Разумеется, дети. Вы нашли работающий шаттл, и это отлично. Открываю выход. Действуйте, – послышался довольный и немного снисходительный голос Питера.

– Этот робот слишком много о себе воображает, – возмутилась Эмма, сжимая рычаг.

– Я не только воображаю, но и все слышу. Если не поторопитесь, то крейсеру «Дракону» придется туго. Это, кажется, ваши люди? Тогда работайте!

– Нахал. – Слов у Эммы больше не было.

Но Ник вдруг посерьезнел, чуть наклонился вперед и быстро спросил:

– Крейсер цел?

– Не развалился, – прозвучал уклончивый ответ Питера.

– А Люк? – последовал еще один вопрос.

– Да ему-то что сделается? Сидит и пытается хоть что-то сделать. Нам здесь тоже несладко, поверьте. У вашей машины большие возможности. Не упустите шанс.

– Сколько у синтетиков машин?

– Еще три. Три крейсера. Один мы сможем взять на себя, два оставляем вам. Уничтожьте крейсеры и возвращайтесь на свой корабль.

Ник ничего не ответил. Шаттл вылетел в космос.

3

В глаза ударила резкая вспышка света, и, прежде чем Эмма успела схватиться за спинку кресла, их шаттл тряхнуло и увело в сторону.

– Попали в нас, но чуть-чуть. Коснулись, – проговорил Ник, перехватывая рычаг, выскочивший из рук Эммы.

Потянул его, выровнял шаттл и нырнул вниз, увеличивая скорость.

Машина умела двигаться и обладала большой маневренностью. Правда, пришлось повозиться, чтобы разобраться с управлением, и подсказки Ника оказались кстати. Развернулись и ударили снизу длинными мощными лучами, прямой наводкой.

Выстрел, еще выстрел. Шаттл слегка наклонился и ушел в сторону, избегая ответного удара. Новая позиция и новые залпы огня. Как огромный жук, как назойливая птица, их кораблик крутился вокруг вражеских крейсеров, нанося удар за ударом и ловко уходя от атак.

– Держись! – только и проговорил Ник, резко потянув на себя рычаг, потом отвел его в сторону и направил шаттл резко вверх и после вбок.

Прямой наводкой он направил всю огневую мощь на ближайший крейсер, и он разлетелся яркими пылающими кусками. Шаттл слегка тряхнуло, но Ник не останавливался.

Еще один маневр, и неуловимая машина проскочила между двумя кораблями синтетиков и, поднимаясь между ними, открыла огонь. Огонь сразу в обе стороны. Синтетики немного помедлили, а когда ответили, между ними уже не было юркого шаттла, и получилось, что они выстрелили друг в друга.

– Они не сообразили, что будут стрелять по своим! – фыркнула Эмма.

– Потому что этот шаттл очень быстрый. Его главное преимущество – это скорость. Но таким образом мы теряем много горючего. Нам не хватит его надолго, поэтому надо разбираться с врагами сейчас.

– Боюсь, что, когда Таис и Федор придут к нам на помощь, мы уже со всем справимся…

– Там еще есть синтетики, внизу, на станции. Работа всегда будет, – возразил Ник.

Станция между тем медленно развернулась и открыла огонь по ближайшему крейсеру. Тот ответил резкими залпами, и громадный бок нижнего уровня вспыхнул и тут же погас, став черным и мрачным.

– Ты видишь «Дракона»? – поспешно спросила Эмма.

– Он внизу, он теряет управление. Им надо помочь. Нам бы попасть на «Дракон»…

– Его можно будет починить?

– Конечно. Его починят Настоящие деревья. Важно только прекратить битву. У нас еще один крейсер, наше задание. Нам надо его подстрелить.

Синтетики уяснили, кто является их главным врагом, потому преследовали маленький шаттл, не отставая от него и не прекращая огня. Приходилось постоянно маневрировать, буквально прыгать в огромном космическом пространстве, пытаясь уйти от огня.

– Так мы никого не достанем. Мы только теряем топливо, – заметила Эмма.

– Сейчас достанем. Вот увидишь.

Ник резко крутанул рычаг, машину рвануло, и она поменяла направление. Вниз и назад, не теряя ни секунды. За пару минут они оказались позади не ожидающего такого поворота крейсера.

– Отличная мишень! – Ник быстрым движением нажал плоские кнопки на мониторе, открывая огонь.

Эмма перехватила рычаг, помогая напарнику.

Шаттл остановился и медленно поплыл навстречу врагу, не прекращая стрельбу.

Бах! Крейсер синтетиков взорвался. Следом раздался еще один взрыв – появившийся невесть откуда круглый серебристый катер-шар без опознавательных знаков умудрился подстрелить третий корабль.

– Это чья машина? Похоже на крейсер энкью. – Ник откинулся назад и довольно улыбнулся. – Выходит, небесные люди решили вмешаться в битву? Обычно они держат нейтралитет…

– Рычаг почему-то заклинило. Он не двигается. Я не могу ничего сделать, – растерянно пробормотала Эмма.

Монитор вдруг вспыхнул множеством ярких огоньков и погас. Свет в рубке мигнул, стал более тусклым, и в полнейшей тишине раздался странный тихий звон, похожий на жужжание. Будто гудела какая-то металлическая муха. Гудела без остановки, без перерыва, назойливо и мерзко.

Ник не сказал ни слова. Наклонился над монитором, попробовал перезапустить его.

– Они повредили наше управление, что ли? – растерянно проговорила Эмма, пытаясь понять, что случилось с их шустрым шаттлом.

– Нет, похоже, дело в другом. – Ник нырнул к основанию системы управления, поковырялся там и вытащил что-то длинное, прозрачное и тонкое.

Существо обладало гибким телом, совсем коротким, не длиннее мизинца. Оно извивалось в пальцах Ника, постоянно сжималось и вытягивалось и изо всех сил пыталось освободиться.

– Знаешь, что это? – тихо спросил Ник.

Эмма знала. Она уже различила маленькое зерно чипа внутри у существа.

– У нас же шаттл не обладает искусственным интеллектом…

– Зато у него есть связь со станцией! Вирус проберется на станцию. Он уже запущен! Выключай тут все, быстро! Уходим, как можно дальше уходим от станции…

– Шаттл не слушается нас.

– Тогда запустим турбины вручную. Быстро, Эйми!

Глава 5

Таис. Охота на беспилотник

1

Бумажных листочков, сложенных квадратиками, оказалось несколько. Исписанные четким почерком, потертые и пожелтевшие, они казались чем-то странным и непонятным. Едва лишь Таис пробежала глазами по первым строчкам, как пальцы у нее дрогнули и по спине пробежал неприятный холодок.

– Это что? – глупо спросила она, хотя и так уже догадывалась.

– Дай-ка! – Федор протянул руку, взял записи, уселся в кресло и принялся читать вслух: – «Записи по памяти о событиях. Решил записать, потому что в последнее время заметил, что некоторые события начали стираться из памяти. То ли потому, что слишком много всего происходит и невозможно упомнить. То ли специальный чип в моей голове действует подобным образом.

Даты на планете изменились. Никто уже не считает время с начала нашей эры – это давно ушедшее время, древние дни. Теперь считают годы с начала Эпохи потепления.

Я буду считать точно так же.

В тридцать втором году после начала эпохи случилась первая война. Ее называют Войной людей против людей. Началась она с хаотичных восстаний на Общем материке. Колонии бедняков подняли протест и потребовали еды и лекарств. У Международного сената на тот момент не хватало роботов, чтобы справиться с ситуацией. В космосе хозяйничали пираты, они грабили крейсеры, поставлявшие на станции жизненно необходимые продукты. А на планете бушевали многочисленные восстания.

Одна колония нападала на другую, люди вооружались и убивали друг друга. Никто не чувствовал себя в безопасности.

Я попал на службу в отряд орбитального патрулирования в самом конце войны, в тридцать пятом году. Моей задачей было патрулирование доставок на станции. Я закончил Академию полетов на Всемирном и имел пятую степень мастерства. Я был штурманом пятой степени.

Мне поручили новенький боевой крейсер под названием «Сириус». Под моим командованием оказался десяток бойцов, среди которых был боцман Герман Забойский, Стефан Новицкий, связист, и механик Ханна Мейер.

Мы совершили больше тридцати боевых вылетов. Нам удалось предотвратить восемь пиратских налетов, подбить три пиратских крейсера. Пленных нам брать запрещалось, потому спасенных пиратов на борту «Сириуса» никогда не было.

Я прослужил в войсках Международного сената два года, после чего Торговая гильдия предложила правительству более выгодный контракт, и мой крейсер перешел под ее управление. Мы стали принадлежать Торговой гильдии.

Вирус к тому времени свирепствовал уже два года, и найти вакцину против него не удавалось. Мы тогда еще не знали, что в Международном сенате заседали синтетики и что они были в сговоре с правительством Земли. Мы не знали о том, что количество людей подлежало сокращению, что люди были признаны опасными разжигателями войн, губящими драгоценную планету.

Синтетики провозгласили, что Земля как планета имеет большую ценность, чем люди. Потому люди подлежали уничтожению.

Чип страховой медицинской компании «Геном» мне поставили в том же тридцать седьмом году, когда я перешел на службу к Гильдии. Все служащие Гильдии должны были иметь чипы. После выяснилось, что люди, создававшие чипы, решили поднять восстание против правительства. Тогда мало кто знал о синтетиках.

Я присоединился к восстанию. Его еще называли Восстанием станций.

Первая станция находилась на острове Саб. Моя команда поддерживала меня, и мы надеялись, что сумеем пробиться на остров, чтобы помочь восставшим.

В тот момент первый раз проявил себя мой чип и чипы всех остальных в моей команде. Торговая гильдия не желала присоединяться к восстанию. Ее представители считали, что это замедлит прогресс. В это время синтетики в первый раз раскрыли свое истинное обличье. Они объявили о том, что дадут человечеству новый шанс, новые правила и новые возможности.

Наш крейсер был блокирован, да и мы сами, если можно так выразиться.

Мы не смогли оказать поддержку восстанию. Против своей воли мы сохранили лояльность Торговой гильдии и ее представителям.

Мы остались на службе у Гильдии, но буквально через год синтетики захватили полную власть и принялись выселять остатки человечества со Всемирного материка. В Гильдии произошел раскол, она распалась и прекратила свое существование.

На какое-то время наш крейсер оказался не у дел, мы с командой ощутили некоторую свободу принятия решений. Целый год свободной жизни привел к тому, что мы присоединились к повстанцам на острове Саб. В то время почти все жители острова вымерли от вируса, и его облюбовали для себя защищенные от вируса повстанцы, которым, как и мне, были вживлены чипы фирмы «Геном».

Мы продумываем план восстания и надеемся захватить власть над синтетиками. Мы надеемся отстоять собственную планету».

– Это записи Григория, – потрясенно проговорила Таис. – Он, оказывается, пытался хоть что-то записать…

– Потому что уже тогда чувствовал, что теряет собственную личность под действием чипа, – согласился Федор.

– Надо бы отдать ему.

– Отдадим. Только не хочу показывать это Максу.

– Почему?

– Потому что не хочу. Тай, это сложно объяснить. Мы доверяем ему, но он не один из нас, понимаешь?

Таис не стала задавать вопросов, она понимала. Не один из них, потому что однажды предал. И не потому, что подчинялся чипу в голове, а потому, что ему так было выгодно.

Сейчас они вынуждены сотрудничать с Максом, но о его предательстве забывать не следовало.

– Григорий не помнит, что это его крейсер напал на Первую станцию и уничтожил ее. Вернее, не помнил, – продолжил говорить Федор. – Видимо, так действовал тогда чип.

– А может, помнил, но не желал об этом говорить?

– Сейчас это не имеет значения. Эту записку мы сохраним, она содержит в себе хоть какую-то более-менее четкую хронологию того, что произошло. У нас ведь до сих пор нет четкого представления о событиях, происходивших на нашей планете.

– Теперь уже не нашей, – пробурчала Таис.

– Ничего, все еще впереди…

Федор устроился за столом, отодвинул кружку с недопитым кофе, раскрыл тетрадь и углубился в чтение. Рядом он пристроил планшет и время от времени делал в нем какие-то заметки.

Таис немного посидела рядом с другом, потом поднялась и решила пройтись по крейсеру. Она еще мало знала эту машину.

2

Широкий коридор освещен слабо, горят лишь узкие полоски голубоватых вытянутых ламп под полукруглым сводом. Покрытый прорезиненным пластиком пол глушит шаги и прячет любой шорох, поэтому кажется, что здесь совсем тихо, лишь под ногами еле улавливается слабая вибрация. Это работают турбины корабля.

Их слабый шум навевает покой. Хочется думать, что летят они не сражаться, не воевать и уничтожать, а по каким-то мирным и простым делам. Самым обычным делам. Например, для того, чтобы торговать с поселениями на орбите. Везут им… Да что угодно везут. Главное, что это мирное путешествие, оно никому не угрожает ни битвой, ни смертью.

Таис добралась до жилых кают, увидела скомканные одеяла в комнатке, где спали мальчики, и решила их сложить. Ей вдруг подумалось, что вот так же, в этой самой каюте, могли бы спать их с Федором дети. Интересно, как бы они выглядели? Какие у них были бы глаза и губы? Как бы они двигались и как говорили?

Мысль эта настолько удивила ее саму, что Таис улыбнулась. Одно она знала наверняка: ее дети будут умными. Обязательно умными. Они с Федором научат их всему, даже писать программы. Сами будут заниматься их образованием, и никаких роботов!

Сразу за жилыми каютами нашелся отсек, где хранились одеяла и кое-какая одежда. Не самые красивые вещи, но зато удобные. Откопав в пластиковых контейнерах со специальной программой длительного хранения вещей удобные длинные штаны и серую куртку с капюшоном, Таис быстро переоделась. Под куртку она натянула белую хлопковую кофту с короткими рукавами.

Пояс штанов принял нужный объем, крепко охватив талию, блеснули голографические нашивки, сообщающие, что телу хозяина обеспечивается оптимальный температурный режим.

Отлично, так будет гораздо удобнее. Эта одежда шилась для военных, судя по всему, потому что в ткань куртки вставили тонкие, невесомые пластины из литопласта. Обычные пули эти пластины не пробивали, но лазерные лучи с легкостью разрежут их на части.

Впрочем, против лазера брони пока еще не придумали.

Неожиданно в динамиках связи, находившихся в каждом отсеке корабля, прозвучал голос Федора.

– Таис, поднимись в рубку. Мы достигли опасного места, и ты тут нужна.

– Началось, – буркнула Таис, дернула молнию куртки, и та сама поехала вверх.

3

– Связи нет, – сухо доложил Макс, не отрывая взгляда от мониторов. – Теперь действуем по схеме. Тай, устраивайся в кресло и пристегнись. Сейчас мы выжмем максимум из этой машинки. Вы еще не знаете, на что она способна.

Прямо перед ними возник здоровенный корпус вражеского крейсера, за ним еще один, такой же огромный. Их шлюзы уже открывались, выпуская рой беспилотников.

– Здесь автоматическое ведение боя, – продолжал Макс. – Вы отвечаете за движение корабля, а я сформирую удар.

Пальцы Макса задвигались по монитору с потрясающей скоростью, и не успела Таис испугаться, как сложная задача уже была отправлена на сервер.

«Фрик» слегка вздрогнул и рванулся вперед.

Серия долгих ударов сотрясла нутро машины, и Таис не сразу догадалась, что это они сами стреляли. Рывок в сторону, вниз и выровнять положение. За маневры отвечал Федор, и Таис лишь немного ему помогала, как всегда.

Еще одна серия мощных ударов, на этот раз палили пушки, находившиеся в задней части «Фрика».

– Кормовой залп им на прощание, – довольно заулыбался Макс.

«Нелегальный» под руководством Григория тоже сделал крутой разворот, выстрелив длинным залпом по приближающимся крейсерам.

Путь почти освободился, но с десяток мелких беспилотников – все, что осталось от вражеских кораблей, – все еще угрожал слабой, но меткой лазерной атакой.

– Чтоб вам сдохнуть… – буркнул Макс, перестраивая наводку.

Снова ряд выстрелов, более точных и тонких, прорезал темноту космоса яркими всполохами.

– Мне нужен один беспилотник, – вдруг заявил Федор.

– Зачем? – не понял Макс.

– Мне надо видеть программное обеспечение этих малюток. У них есть то, что мне нужно. Надо захватить один беспилотник. Возможно это?

– Возможно, но это опасно. Эти штуки мигом могут скинуть нам свой программный вирус, и тогда прощай управление крейсером.

– Мы не дадим ему это сделать. Просто один маневр…

Федька уже погрузился в работу, заставляя «Фрика» двигаться быстрее. Ловкий корабль накренился, ушел из-под обстрела наглых мелких беспилотников, совершил крутой вираж, и Макс открыл маленький запасной шлюз сбоку машины.

Таис вцепилась в ручки кресла, наблюдая за работой двух штурманов.

Чтобы захватить мелкую, плюющуюся огнем крошку, пришлось положить «Фрика» на бок и, сделав крутой вольт, превысить скорость беспилотников. И корабль с этим справился. Он налетел на мелкого робота, точно гигантская рыбина, и проглотил его, втянув в шлюз, как в огромную распахнутую пасть.

– Все! – крикнул Федор. – Теперь уходим. Я вниз, Тай, давай со мной. Макс, держи курс! Убираемся как можно быстрее!

4

Таис уже не видела продолжения опасных маневров, она неслась по коридорам, и вслед ей летели ругательства Макса. «Фрик» снова развернулся, настолько резко, что пол буквально выпрыгнул из-под ног, и только крепкие руки Федора не позволили Таис приложиться лбом к стене.

К маленькому шлюзу пришлось спускаться. Там уже слышались выстрелы и треск, а когда закрытые двери расползлись в стороны, то повалил густой дым. Противопожарная система гасила огонь, и в густой пелене Таис не сразу разглядела знакомые контуры вытянутого беспилотника.

Федор с ходу швырнул гранату, после вторую, и череда взрывов свалила с ног. Таис отлетела к стене, обозвала Федьку болваном, но тут же поднялась на ноги, вглядываясь в пелену дыма. Следовало, конечно, поинтересоваться, стоил ли беспилотник всей этой возни, но сейчас не самое подходящее время для споров.

А в шлюзе наконец наступила тишина.

– Все, – выдохнул Федор и, шатаясь, пробрался внутрь.

Надо было идти за ним и помочь в случае новой атаки, но сил не хватало, и коленки предательски дрожали. Стоило только подумать о том, что вот в этой пелене дыма находится вражеский организм, опасный, сильный, не чувствующий боли и страха, как тут же начинали дергаться веки и шевелиться волосы.

Как же надоели эти клятые роботы!

Таис вздохнула, сжала кулаки и шагнула внутрь шлюза.

– Отлично, – послышался голос Федора. – Малютки мертвы. Эта зараза несла в себе кучу мелких роботов-механиков. Эти крошки мне и были нужны. Всего один чип, и мы вытолкнем мертвую заразу в космос.

– Надо проверить, не расползлись ли по машине эти штуки… – заметила Таис.

– Даже если расползутся, все равно ничего нам не сделают. Я уже закончил защиту от этой заразы и загрузил в систему. Только что. Осталось только продумать систему разрывных гранат, которые бы парализовали и беспилотники, и механиков. И этих, шестиногих, которые чистильщики.

Дым понемногу рассеивался, и можно было рассмотреть потемневший вытянутый корпус и нескольких сжавшихся полупрозрачных многоножек, размером не больше указательного пальца. Внутри их прозрачных потухших тел темнели зерна чипов – как раз то, что нужно было Федору.

– Здесь они нам не угрожают, – снова объяснил Федька, – потому что в этом шлюзе нет никаких электронных выходов, серверов и источников связи. Это просто запасной маленький шлюз на случай, если главный выйдет из строя. Все продумано, Тай.

Он наклонился, поднял парочку роботов-многоножек, быстро разорвал их оболочку и вытащил зерна. Сунул их в карман узкого кожаного пояса, довольно улыбнулся. Глаза его сияли уверенностью, и в уголках губ появилась нагловатая ухмылка. Федор не сомневался в своих силах. Таис вздохнула и торопливо кивнула.

Следовало напомнить об осторожности. Мелкие каракатицы таили в себе слишком большую опасность. Но разве можно сопротивляться стальному блеску Федькиных глаз?

Ее друг знает, что делает. Он не ошибается. Во всяком случае, раньше никогда не ошибался.

В это время беспилотник пришел в движение. То ли гранаты не до конца уничтожили центр его управления, то ли у него были какие-то запасные программы, автономные.

Резко повернувшись, беспилотник задел Федора коротким серебристым крылом, и тот отлетел к стене. Робот выстрелил еще одной порцией каракатиц-механиков и замер окончательно. Его сигнальные огоньки потухли, и даже корпус потемнел.

Глава 6

Дина. Растение с интеллектом

1

Возвращаться в спальни не стали, никаких личных вещей у них там не имелось и потому брать с собой было нечего.

– Как мы выберемся отсюда? – пробормотала Дина, следуя за уверенно шагающими братьями.

– Увидишь. Помнишь, у нас сломалась одна душевая кабинка? Не работал водяной поток. Приходили ремонтники, а мы с Гошкой наблюдали за ними и видели, куда они ушли. И мы еще сперли у них пару специальных инструментов, – сказал Тошка.

Они наконец добрались до нужной кабинки, самой последней в длинном ряду матовых дверок, и нырнули в нее, ступая спокойно и невозмутимо. Как будто им всем шестерым сразу приспичило помыться.

В коридоре шастали малыши, из-за дверок с шумом вырывался теплый воздух, приятно пахло моющими средствами. На вереницу подростков никто не обратил внимания.

– Это тут, – заявил Гошка, который шагал первым.

Он опустился на корточки, достал из кармана серых штанов длинную, тонкую палочку с утолщением на конце, провел по ней несколько раз, и палочка изменилась. Трансформировалась в какой-то замысловатый ключ с тонкими усиками на конце.

Ловко поддев решетку в полу, Гоша поднял ее, и Дина удивленно уставилась на множество крошечных отверстий и тонюсеньких плат – начинку сушильной комнаты.

– Ничего себе, – выдохнула Жанка.

– И что дальше? – не поняла Дина. – Нам надо стать крошечными и залезть в эти дырочки?

– Не болтай, – тихо предупредил ее Кир и зачем-то объяснил: – Эту отвертку близнецы сперли у ремонтников.

Гошка прикоснулся отверткой к какой-то точке, и все эти дырочки и платы отъехали в сторону. Под ними показались железные скобы-ступеньки, уходящие вниз.

– Вот теперь лезем, – заявил Гошка и первым спустил ноги в лаз.

Внутри узкого прохода было тепло и пахло железом и технической смазкой. На стенах в некоторых местах мигали диоды и попадались своеобразные чипы – тонюсенькие металлические волоски, проходящие через металлопластик обшивки.

Спускались по очереди, и Дина не задавала вопросов. И так было ясно, что надо соблюдать тишину. Колени у нее слегка подрагивали, и в голове крутилась лишь одна мысль: что она лезет в какие-то опасные и ненужные приключения. Надо бы остановиться, но, вместо того чтобы выдать умную тираду о послушании и отправиться в общую комнату, Дина проворно спустилась по скобам и оказалась в узком и низком коридоре с полукруглым потолком, множеством труб и кабелей и странными диодами, встроенными прямо в стены.

Здесь все мигало веселыми огоньками и слегка гудело, словно находилось под огромным напряжением.

– Это резервуар с водой, – быстро пояснил Тоша и стукнул кулаком по гладкой стене справа. – От него идут трубы. Пошли, придется долго пробираться. Не разговаривайте, чтобы нас не обнаружили.

Близнецы шагали так, будто выросли в здешних помещениях. Уверенно поворачивали в нужных местах, уверенно перешагивали через толстые переплетения кабелей и труб. Без всяких сомнений выбирали нужный поворот, пролазили через какие-то низкие, в половину человеческого роста, арки, пробирались через перекладины длинных лестниц.

Остальные следовали за братьями и ничего не спрашивали. Дина тоже молчала, лишь временами возмущенно пыхтела. Она уже догадалась, что братья каким-то образом обнаружили заброшенный проход в технических отсеках крейсера и теперь двигаются по нему. Вот почему здесь не встречаются взрослые люди.

И вот оба брата начали подниматься по какой-то совсем узкой лесенке, уходившей в длинную трубу. Света тут было так мало, что приходилось буквально нащупывать каждую перекладину.

– Скоро еще? – прошептала Жанка, нарушив молчание.

– Уже почти, – также шепотом ответил один из братьев.

Открылся люк над головой, и яркий свет чуть не ослепил привыкшие к сумраку глаза. Все шестеро выбрались наружу и оказались в огромном светлом помещении. Тут гудели какие-то машины, двигались люди, а кое-где тянулись узкие, длинные растения с коричневой гладкой корой и множеством необычных живых цветочков, все время меняющих вид.

– Сюда, – тихо сказал один из близнецов и указал пальцем на вытянутые машины серого цвета.

– Грузовые тележки, – пояснил его брат.

В тележку уместились все, но с трудом. Кир отдавил Жанке ноги, а Егор стиснул Дине плечи, но приходилось молчать. Не станешь ведь орать: «Подвинься, болван», когда кругом кипит работа и незваных гостей вот-вот обнаружат.

Грузовую тележку братья давно уже переделали под ручное управление, и поэтому она повезла их в нужном направлении. Миновали один ангар, другой и заехали в небольшое помещение, где верхний свет не горел и лишь на стенах сияли лампочки, сделанные в виде затейливых цветочков.

– Здесь все катера управляются или вручную, или с помощью цветов, – принялись пояснять близнецы, как обычно дополняя друг друга.

– Каких цветов? – не поняла Жанка.

– Таких. У них разумные растения, обладающие развитым интеллектом. Высоким интеллектом. Их растения разговаривают, мы с братом не раз слышали их речь у себя в головах.

– Гоша, ты сдурел? – Жанка нахмурилась. – Растения не разговаривают.

– Еще как разговаривают. – Гоша стал совершенно серьезным, остановил грузовую тележку и первым выбрался из нее.

Дина, вцепившись в гладкий борт руками, на какое-то время задержалась, с сожалением размышляя о том, что сейчас они занимаются сущей ерундой.

– Они разговаривают, и они подсказали нам, как можно управлять здешними катерами. У них такие маленькие круглые катера, и в каждом есть маленький живой росток. Ну, такой маленький отросток интеллектуальных растений. Он подскажет нам, что делать.

– А если сейчас придут взрослые и поймают нас? – Жанка торопливо вылезла из грузовой тележки и принялась оглядываться. – Если эти растения предадут нас?

– Не предадут. Мы общались с ними, – важно заметил Гоша.

– Мы общались мысленно, – пояснил Тоша. – Мы думали, а они нас понимали и тоже думали. Только в нашей голове.

– Чушь какая-то. – Дина возмущенно уперла руки в боки. – Вы бы слышали себя со стороны!

– Мы себя слышали. Росток, который с нами общался, все время находился в катере. Он отвечает за работу катерного шлюза. Ему тоже бывает скучно. Он обещал, что, если мы отправимся в полет, он поможет. И еще сказал, что для нас у него найдется специальный катер, побольше. Мы все в него влезем. Поэтому вперед! – Тоша махнул рукой, словно приглашая следовать за ним, и решительно зашагал в слабо освещенный сумрак коридора.

– Ладно, двигаемся. Разберемся по ходу, – быстро проговорил Егор и побежал вперед, таща за собой Жанку.

– Ерунду какую-то эти двое задумали, – с сомнением проговорила Дина и посмотрела на Кира.

– Сейчас сами увидим, – сказал Кир.

Он, как обычно, предпочитал сам делать выводы, а не полагаться на мнение других.

2

Блестящий круглый шар казался сделанным из ртути, в которой отражается и немного искажается все вокруг. Он казался огромным, чересчур огромным, и первой мыслью при виде его было опасение, что он вот-вот покатится и раздавит тех, кто осмелился к нему подойти.

Но шар не двигался с места, так и поблескивал себе, тихо и довольно. Громоздкий, опасный и невероятно красивый.

– Вот он, этот катер! – Гоша довольно заулыбался, приблизился к машине и ласково провел рукой по ее гладкому корпусу.

Тоша тоже подошел, приложил ладонь к серебристому боку катера, потом прижался ухом и замер, как будто пытался услышать какие-то тайны, хранящиеся за суперсовременной обшивкой.

– И что? Так и будем стоять? – поморщился Кир, который никогда не отличался сентиментальностью. – У этого мяча нет ни крыши, ни окон, ни дверей. Как мы на нем полетим?

– Двери есть! – уверенно заявил Гошка, слегка хлопнул пятерней по блестящему боку, на что-то нажал.

Как он только разобрал, куда нажимать, когда на этой штуковине невозможно было рассмотреть ни малейших трещин, знаков и кнопок? Тут же обозначилась дверь – овальный люк достаточного размера, чтобы в него могли пройти сразу несколько человек. Сначала появилась щель, в которую хлынули яркие лучи света, потом дверь вдруг сползла вниз блестящей каплей и превратилась в тонкие, длинные ступеньки, переливающиеся синими и белыми всполохами.

– Вот вам и люк. Все очень современно. Крутые технологии, – каким-то торжественным шепотом проговорил Гошка и бегом поднялся наверх. Его худая проворная фигурка скрылась в сияющем свете, и Кир длинно свистнул, выражая восторг.

– Ничего себе, – протянула воспитанная Жанка.

Егор выразился более метко, употребив любимые словечки «фиг» и «сдуреть».

Дина промолчала. Ей все это казалось слишком странным и непонятным. Почему им помогает какой-то росток какого-то непонятного растения? Что этому растению от них нужно? Вдруг оно питается людьми и потому заманивает в ловушку? Так бывает, на планете Земля водятся растения, поедающие насекомых. Так почему бы не питаться детьми?

– Ладно, пошли, – протянул Кир, сдвинул брови к переносице, яростно потер щеку и шагнул к лестнице.

Следом за ним заторопились остальные, и пришлось не отставать. Странные ступени оказались крепкими и жесткими, они ни разу не прогнулись и не дрогнули, хотя по ним протопало сразу несколько пар ног. Ослепляющий свет в катере сменился ласковым и четким, и Дина с удивлением разглядела внутри два отсека. Передний служил рулевой рубкой, и там, перед странным темным полукруглым пультом, Дина и увидела нечто вызывающее изумление и даже восторг.

Гладкая кора цвета темного шоколада, узкие, зеленые на кончиках завитки и усики и множество бело-розовых крошечных бутончиков. Все это оплетало водительскую кабину, словно беседку в каком-нибудь саду. Пахло чем-то мягким, свежим и удивительно нежным. И от этого запаха, от вида нежных цветов и крепкого ствола захватило дух.

Основание растения пряталось в полу, в полупрозрачном люке, за которым угадывалось нечто мерцающее, густо-голубое и тягучее.

Стало ясно, что впереди не простое приключение, а опасное и серьезное путешествие.

– Привет, – тихо выдохнула Дина, разглядывая непонятное растение.

«Привет!»

Слово прозвучало у нее в голове. Это походило на осторожный шорох, на порыв ветра, на тихое дыхание ребенка. Не звук, а словно выдох, но отчетливый и понятный.

«Ты слышишь мои мысли!» – тут же подумала Дина.

«Да, но мне удобно, когда вы все говорите вслух», – немедленно ответило дерево.

– Говорите вслух, иначе непонятный диалог выходит. Мы его все слышим, это дерево, когда оно разговаривает с нами, – заторопился пояснить Гоша.

– Это невероятно! – Кир оглядел всех округлившимися глазами, взъерошил волосы и с размаху плюхнулся в одно из кресел, стоявших вдоль стены второго отсека.

«Нас удивили ваши мальчики, они очень сообразительные и умные. Мы подумали, что вам надо дать шанс. Поэтому управление корабля предоставляет вам катер. Я буду вашим навигатором. Люди, управляющие этим крейсером, плохо знают ваш язык и не могут с вами общаться. Потому общение будет проходить через меня. Я понимаю все, что вы говорите и думаете. Вас не будет смущать мое присутствие в ваших головах?»

– Нормально, – буркнул Тошка.

– Валяйте, – согласился Егор.

Кир пожал плечами. Жанка как была с открытым ртом, так и осталась сидеть, лишь перевела взгляд темно-карих глаз с Егора на близнецов, а потом уставилась на Динку, словно та должна была дать нужный ответ.

– Нас не смущает. Но мы не можем понять, почему вы выбрали нас. Мы не самые умные и не самые взрослые. У вас разве нет своих людей для битвы? – проговорила Дина, стараясь тщательно подбирать слова, чтобы выразить свое опасение.

– Чего ты спрашиваешь? – возмутился было Гошка, но растение не замедлило с ответом:

«Наши люди стараются не вмешиваться в конфликт. Это ваша битва. Взрослых людей вашей расы почти не осталось. А те, что живут на Марсе, слишком слабы и малочисленны и слишком малообразованны. Они не могут владеть технологиями. Вы оказались достаточно умными и сообразительными и достаточно взрослыми, чтобы взять на себя ответственность. Это ваша война, потому мы предоставляем вам возможность сражаться за себя. С вами буду я, моя помощь вам пригодится».

– Почему ваши люди не вмешиваются в конфликт? – снова спросила Дина.

– Какая тебе разница… – возмутилась Жанка, обретшая наконец дар речи.

«Потому что это будет означать глобальный межгалактический конфликт. На данный момент мы не воюем с цивилизацией синтетической жизни. На данный момент мы находимся в мирном соглашении. Вам тоже надо достигнуть той ситуации, когда вы сможете заключить договор с представителями синтетической жизни. Но вас осталось слишком мало и почти нет достойных. Мы хотим проверить вас».

– Все, поехали. Хватит разговоров! – Тошка решительно уселся в небольшое кресло с узкой спинкой, на совершенно пустой поверхности стола двинул пальцем по чему-то видимому только ему одному, и ступеньки снова превратились в дверь, надежно запечатав катер.

Передняя стена рубки стала прозрачной, и Дина увидела, как мигнул свет в шлюзе. Круглый катер поднялся в воздух и торжественно устремился к раздвигающимся здоровенным дверям, за которыми был космос.

– Вот это да!.. – восторженно проговорил Егор. Дина только вздохнула.

3

Темный плоский монитор управления изменился в мгновение ока. На нем появились выпуклые значки карты, на которой можно было рассмотреть, где находится крейсер с детьми, и как из него вылетает круглый шар катера, и как он двигается навстречу далекой точке, обозначающей еще один крейсер. Тот, второй крейсер и был, судя по всему, «Драконом».

Карта менялась, она двигалась и временами увеличивала отдельные объекты, делая их невероятно четкими, близкими и осязаемыми. Эту карту можно было потрогать руками, что Дина и сделала. Теплый, приятный на ощупь металл выстрелил в подушечки еле заметным электрическим зарядом, буквально кольнул электрической иголкой и тут же снова стал приятным и как будто покладистым.

– Вот они мы, – завороженно прошептал Егор, тоже прикасаясь к выпуклым значкам.

Его движения были осторожными и медленными. Он тут же отдернул руку, вытер ладонь о штаны и пробормотал:

– Колется, зараза.

«Живой металл безопасен», – тут же сообщил росток.

– Мы не боимся, – проговорил один из близнецов, слишком занятый разглядыванием карты, чтобы поднимать голову.

«Вам предстоит непростое задание. Вам надо включиться в работу. Ваша задача – научиться работать в команде и научиться работать с данным катером», – принялся пояснять росток.

– Мы поняли уже. Что делать? С кем сражаться? – деловито осведомился Кир, который держался в стороне и даже не пробовал потрогать удивительный монитор-карту.

«Нападение на крейсер ”Дракон” совершается тремя вражескими машинами класса Иминуя. Они и есть наши враги. И ваши враги тоже. Это цели, на карте вы увидите их выделенными синим цветом».

И тут же три плоских, немного вытянутых диска засияли насыщенным синим. Послушный монитор слегка увеличил все значки карты и повернул изображение так, что прямо перед носом близнецов и стоящей рядом Дины оказались эти самые космические корабли, здоровенные и невероятно совершенные.

Дина не могла подобрать другого слова. При виде этих машин на ум приходило только слово «совершенство». И даже стало вдруг немного жаль эти штуки. Их придется уничтожить, иначе они уничтожат людей.

И почему нельзя как-то договориться?

Но времени думать о договорах с синтетиками не было.

«В атаке на наш крейсер “Дракон” участвует также пиратский катер, на борту которого находятся дети. Его трогать запрещено. Катер на карте выделен желтым», – доходчиво пояснял росток.

Карта еще раз крутнулась, и теперь все увидели похожую на насекомое крошечную точку, которая вилась где-то сбоку от «Дракона» и постоянно норовила его ужалить.

– Что за пираты? – не понял Егор.

«Это вы сможете узнать чуть позже, – ловко уклонился от объяснений росток. – Рядом с атакуемым крейсером находится старая станция такого же образца, как и та, на которой когда-то жили вы. С этой станции стреляют по машинам синтетиков, но атака неуспешна. У станции слишком низкая маневренность. Но с этой станции поступили позывные одного из наших пилотов-миротворцев. Он просит оказать помощь. Ситуация сложная, и раз вы согласились помочь, то мы решили, что вы можете показать себя в деле. Весь полет проходит под моим руководством. Вы подчиняетесь и помогаете. И учитесь. Про вас говорят, что вы быстро учитесь».

Дина едва не изменилась в лице, слушая эту тираду. Ладно, они быстро учатся, им доверили важное задание. Но надо понимать, что они еще дети! Как их могут посылать на войну? А сами типа не вмешиваются, потому что не могут? Слишком важные и могущественные?

Совсем скоро точка «Дракона» на карте увеличилась, и даже в видовое окно катера можно было рассмотреть темную глыбу корабля, плоский диск которого завис неподвижной массой. Он время от времени отвечал огнем на огонь и двигался, уходя от залпов, но, видимо, внутренние повреждения не давали ему возможности быстро маневрировать.

Неожиданно пространство, полное темноты и холодных звезд, озарила яркая вспышка. Одна из синих точек на карте пропала. Просто исчезла, и все.

– Ничего себе! – воскликнула Жанка, вскакивая с места.

– Это взорвался крейсер синтетиков, – тут же заявил один из близнецов.

Братья сидели у монитора и не отрывали взглядов от карты. Они чем-то водили по ней, что-то двигали в системе маленьких кнопок-рычажков, возникших из плоского темного стола.

Дина вдруг поняла, что слышит внутри себя какие-то распоряжения и они руководят действиями близнецов. Наклонившись, она вгляделась в значки карты, потом присмотрелась к работе братьев. Кое-что начала понимать, правда смутно и неуверенно.

– Надо сделать наводку и выстрелить, – быстро проговорила она.

– Этим и занимаемся, – буркнули в ответ мальчишки.

– Да тут просто, – вдруг вмешался Егор, сделал пару движений, что-то переключил. – У нас сногсшибательные мощности, разве не видно?

Всего одно переключение – и круглый катер выдал длинный яркий залп. Ответом был взрыв и разлетающиеся обломки – все, что осталось от вражеского крейсера.

Вторую машину подбил какой-то новый корабль с вытянутым носом и горбатой спиной. Темная махина этого корабля двигалась быстро и совершала немыслимые маневры.

– Кто-то еще пришел на помощь? – не поняла Дина. «Это мне неизвестно», – последовал ответ.

Дина всматривалась в выпуклые темные значки, выступавшие над поверхностью карты матовыми четкими обозначениями. Ей уже не хотелось прикасаться к карте, но невероятные технологии по-прежнему казались удивительными. Как монитор умудряется так быстро менять данные? Как может то увеличивать, то уменьшать схематичное изображение пространства?

Гибкие тонкие усики растения двигались по карте с прыткостью щупалец осьминога, цветочки то появлялись, то исчезали, и уловить в этих движениях смысл или логику Дина не могла. Она лишь завороженно наблюдала, как слаженно действуют Гоша и Тошка, откликавшиеся на любое движение усиков.

– Не будем стрелять по детям, – сказал Гоша, тыча пальцем в желтую точку, все еще маячившую недалеко от «Дракона». – Тем более что атака снята. Мы попробуем пристать к «Дракону» и уточнить, какие у них повреждения.

«Нам нужна станция», – тут же сообщил росток.

– Пристаем к станции? – не понял Гоша.

«Да. Нам следует обезвредить находящихся там роботов. Станция обладает ценными ресурсами. На втором уровне есть безопасный шлюз, готовый нас принять. Там же находится наш пилот, который обеспечит нам посадку. Потому держим курс на станцию».

– Ладно. На станцию – так на станцию, – деловито согласился Егор и быстрым движением взлохматил рыжие волосы.

Глава 7

Эйми. Старые шаттлы направляются на свою планету

1

Сон тянулся длинной темной полосой, в которой не было ничего, кроме ощущения огромного пустого пространства. Временами он прерывался, тогда Эмма просыпалась, буквально выныривая в сумрачную реальность, натягивала на плечи байковое одеяло, поворачивалась на бок и засыпала снова.

Отяжелевшая от бессонницы голова не поднималась с подушки, и хотя твердое покрытие полки давило на бока и плечи, все равно хотелось спать, спать и спать. Такое с Эммой было первый раз, когда даже во сне наваливалась сонливость. Окружающую тишину нарушало лишь еле слышное гудение турбинных двигателей. Тягучий сумрак не давал проснуться окончательно, и Эмма потеряла ощущение времени. Ей казалось, что она проспала всего пару часов, но когда она скинула одеяло и опустила ноги, чтобы обуть ботинки, ее взгляд упал на встроенный в стену дисплей со светящимися значками.

Она проспала не меньше десяти часов! Ничего себе!

Нервно справившись с ботинками, Эмма заторопилась. Короткий коридор вывел в рубку. Здесь все работало – мигали значки на дисплеях, желтым цветом обозначалась скорость и заданный путь.

Ник, отправивший Эмму спать со словами: «Кто-то из нас должен отдохнуть», сам сладко сопел, положив голову на согнутый локоть. Его левая рука покоилась на подлокотнике, и гладкие темные бусины браслетов слабо поблескивали, отражая верхний свет.

Черная матовая бусина сменялась блестящей синей. За ней следовала насыщенная красная – маленькая, граненая. И снова матовая гладкая черная. И большой кожаный узел, искусно переплетенный тонкой красной ниткой.

Точно такой же браслет темнел теперь на запястье у Эммы. Бусины всегда оставались теплыми и приятно согревали кожу. Стало привычным делом крутить узел, и движения получались точно такими же, как у Ника.

Эмма легко провела рукой по браслету друга, и тот резко поднялся и перехватил ее ладонь. Глянул покрасневшими сонными глазами, моргнул, поднялся.

– Все хорошо? – спросил хриплым со сна голосом.

– Со мной все хорошо. Душ работает, и я отлично выспалась. Что с шаттлом? Ты сумел вернуть управление, да?

– Не совсем. – Ник быстро помотал головой. – У меня нет кулона, поэтому я ничего не могу. Я лишь немного перенаправил уцелевший автопилот и запустил быстрое приземление. Шаттл настроен на посадку на Земле, это хорошо. Видимо, все старые шаттлы автоматически настраиваются на свою планету. Автопилот – это все, что здесь уцелело. И работает система жизнеобеспечения.

– А нейтрализовать вирус? Вирус получилось поймать?

– Нет. Он успел погубить большинство систем. Здесь нет искусственного интеллекта, потому полностью подчинить шаттл у вируса не вышло. Он лишь поломал управление. Но не до конца, кое-что я спас. Я покажу, что получилось сделать, но чуть позже. Есть хочется ужасно…

– Так мы летим на Землю? – Эмма так удивилась, что машинально опустилась в кресло и затеребила концы волос, убранных в хвост.

– Мы там будем часов через двадцать. Летим на предельной скорости.

– Что мы там будем делать?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Ник и совершенно спокойно показал пятерню. Странный жест, но Эмма к нему уже привыкла: видимо, он означал, что все в порядке.

Ладно, если Ник спокоен, то и Эмма постарается успокоиться.

Она оставила в покое волосы, заправила за уши выбившиеся пряди и ровным голосом, как будто все у них в порядке, поинтересовалась:

– Ты хоть выспался? Можно забраться в душ, а после поспать. Время у нас есть, судя по всему.

– Я уже был в душе. Видишь, даже скафандр снял.

В самом деле, Ник сидел в тонкой белой рубашке с цветной нашивкой у подола и длинных синих штанах, необычайно мягких и теплых. Точно такая же одежда была и у Эммы – специальная поддевка под скафандр. Она обладала уникальными свойствами поддерживать нужную температуру тела.

– Тогда, может, еще поспишь? Там есть удобные спальные места. Правда, жесткие, но зато с подушками и одеялами.

– Я бы поел чего-нибудь. – Ник потянулся и выбрался из кресла. – Надо поискать еду. Здесь должна быть какая-то еда.

– Тогда пошли. Может, найдем. – Эмма вздохнула и побрела вглубь одного из коридоров.

Ник следовал за ней, и Эмма легко улавливала его запах. Теплый, ставший знакомым и немного приятным. Временами ей чудились ноты какой-то незнакомой древесины, порой она различала дым костра. Ник действительно принял душ, и еще от него пахло здешней водой – технический запах с привкусом железа.

Вода на шаттле была так себе, не лучшего качества, но вполне пригодная для мытья тела – так говорили показатели на небольшом водном резервуаре.

– Это маленький жилой шаттл, его оснастили для того, чтобы здесь могла жить семья, – начал объяснять Ник, заглядывая во все отсеки. – Вот здесь оружие. А тут, смотри, контейнеры. Железные. Глянем, что тут есть.

Эмма почесала ногу ниже коленки, поморщилась и втиснулась в узкий дверной проем. На этом шаттле все было маленькое, узкое и неудобное: и койки, и кресла, и душевая кабинка. И уж тем более кладовки, где хранились необходимые вещи.

Контейнеры кто-то настолько плотно придвинул друг к другу, что не так-то просто оказалось вытащить хоть один. Ник возмущенно стукнул по железному боку крышки кулаком, так что сработали программы замка, и крышка неприятно загудела. Открыться она не смогла – помешал соседний контейнер.

Наконец железный ящик извлекли и вытащили в коридор.

– Вот! Я знал, что здесь есть еда! – довольно протянул Ник и выпрямился.

Взглянул на Эмму, ослепительно и довольно улыбнулся и демонстративно постучал по плоским коробочкам с консервами.

Контейнер оказался доверху забит мясными консервами. Серебристые крышечки банок поблескивали голографическими наклейками с указанием даты изготовления и температуры внутри банок.

– Они съедобны? – уточнила Эмма.

– На Земле умеют хранить продукты, в этом я уверен. Так что бери парочку и тащи на кухню. Я посмотрю, что еще есть.

Эмма досадливо потрясла ногой, которая все равно неприятно зудела, загребла столько консервов, сколько умещалось в руках, и громко протопала на кухню.

Ник нашел консервы с вермишелью, сухое пюре, сосиски, сухой кетчуп, который надо было развести водой, и несколько бутылей с питьевой водой, которая оказалась очень кстати.

– Отличные запасы, – протянул Ник и улыбнулся. – То, что надо.

2

Поели тонкую вермишель с мясом, запили все это горьким безвкусным кофе, похрустели вафлями, потом Ник нахмурился и спросил:

– Что у тебя с ногой? Почему ты ее все время чешешь?

– Задела о железяку, когда пробиралась в шаттл. Царапина, я смотрела, но временами жжет, – ответила Эмма. – Ничего страшного.

– Давай посмотрю, – решительно заявил Ник, наклонился, быстрыми движениями закатал штанину и осмотрел две небольшие ранки и длинные царапинки около них.

– Ерунда, я же говорила, – пробормотала Эмма, чувствуя, как накатывает странная неловкость.

Ее вдруг огорошило сознание, что она осталась наедине с этим красивым парнем, что он сидит совсем рядом, касается ее ноги и пальцы у него теплые и немного шершавые. Она слышала его тихое дыхание, улавливала его запах и вдруг поняла, что это ей нравится. Просто нравится – и все.

И это необъяснимо. Никакая логика не поможет разобраться в этом. Почему Ник вдруг стал нравиться? Почему она краснеет рядом с ним, а сердце постоянно ухает куда-то вниз и после бьется тяжело и часто, будто Эмма не вы учила урок и топчется перед роботами, не зная, что ответить.

– А я все думал, откуда появился этот маленький робот, который заразил шаттл вирусом. – Ник выпрямился и осторожно опустил ткань штанины. – Ты его принесла на своей ноге, Эйми.

Слабая улыбка, легкое покачивание головой – и больше никаких упреков.

– Не может быть! – возмутилась Эмма. – Я ничего не чувствовала. Это просто царапина. Может быть, поцарапалась, пока билась с роботами!

– Такие ранки оставляют после себя маленькие роботы-присоски, которые разносят вирус, – спокойно ответил Ник и принялся убирать в вакуумный мусоросборник пустые банки из-под мяса. – Они очень… Как правильно сказать? Очень одинаковы. Всегда одни и те же. Я уже видел такое.

– Я не могла не заметить многоножку!

На самом деле она не могла пропустить эту гадину! Потому что если Эмма и в самом деле оказалась настолько беспечной и глупой, то выходит, что по ее вине они сейчас несутся в темноту космоса на бешеной скорости и надеются только на то, что топлива хватит на посадку на Земле.

Это по вине Эммы их ждет полная неизвестность!

А Ник совершенно спокоен, и ни единого упрека от него, ни единого обвинения!

– Ее трудно увидеть. Надо просто знать, что это может быть, – неумело пояснил Ник.

– И где мы приземлимся? Что мы будем делать?

– Остров Саб лучше всего приспособлен для посадок. Я направил нас на остров Саб.

– И что дальше? Что мы будем делать дальше?

– Попробуем связаться с нашими. А они нас заберут.

– Как они заберут нас? Это значит, что они должны добраться до Земли. Это сложно, их не пропустят на планету синтетики.

– Сделаем так, чтобы пропустили. Я бывал в разных переделках, и эта не самая страшная, – ответил Ник.

Эмма вздохнула, посмотрела на работающий мусоронейтрализатор и опустилась прямо на пол. Кухонька на шаттле тоже была крошечной: длинная полка, шкафы и лучевая мультиварка, способная восстанавливать сублимированные продукты. В шкафах с магнитными полками, не дающими посуде упасть, стояли ряды железных мисок и кружек и пара кастрюлек и лежало несколько ложек. Все скромно и просто.

– На этом шаттле раньше летали много раз, он был домашним кораблем. Понимаешь, что говорю? – заговорил Ник. – Здесь люди жили постоянно. Всегда. Я смотрел записи полетов. В основном нападали на крейсеры и грабили. Это шаттл пиратов.

– Наверняка на нем раньше летали родители тех детей, которых мы встретили на станции, – задумчиво проговорила Эмма. – Родители Саманты, Вильяма и остальных.

– Может быть. Здесь не имели корабельного журнала, никаких имен не оставлено. Но есть проложенные карты полетов, что были раньше. Вот их я и читал.

– Расскажи про свою планету, – попросила Эмма.

Ей хотелось узнать все про этого парня, все его прошлое. Как это на самом деле – жить на планете? Хорошо? Или не очень?

Эмма никогда не была на Земле и даже не была уверена, может ли она считать эту планету своей родиной. Может, это уже родина роботов?

Ник убрал мешающие длинные пряди волос – теперь они не были заплетены в две короткие косички и просто обрамляли смуглое лицо, – пожал плечами, словно извиняясь за свое косноязычие, и ответил:

– Я могу много рассказывать, но лучше всего увидеть.

– Как же я могу увидеть? – удивилась Эмма.

– Когда попадем на «Дракон», я тебе покажу. И Настоящие деревья тебе покажут. Ты увидишь.

Он вдруг выразительно взглянул Эмме в глаза и заговорил быстро и весело, перемежая слова всеобщего языка словами своей родной планеты.

– Ты видела в окне на «Драконе» кое-что из моей планеты. Это программа, сохраняющая для нас нужный образ. Ты видела пески, которые темные и желтые. Они горячие и легкие, и ветер разносит песок, и он попадает на одежду и на чешую дракона. Ты видела большое небо. Оно другое, не темное. Оно розовое и белое, и на нем видно большую сиреневую планету. Это называется Буймиш. Планета Буймиш, где зародилась цивилизация синтетиков. Давным-давно синтетиков создали энкью, небесные люди. В те времена на моей планете Эльси почти не было людей. Мы были малочисленны и жили, как дикари. Но зато у нас был Живой металл.

– А на Буймише его не было? – уточнила Эмма.

– Только у нас. Только на нашей планете. Эльси называют сердцем звезды, потому что только у нее есть плазма, дающая жизнь роботам. Живой металл находится глубоко в земле. Надо долго копать, нужен туннель, чтобы достать его.

– А кто придумал роботов на вашей планете?

– Драконов создали наши люди, не энкью. И драконов, и всадников для них. Еще были большие летающие птицы и летающие змеи. Много было роботов.

– Давно это было?

– Очень давно. Много сотен лет прошло, очень много. Люди с моей Эльси научились строить города, большие дома и большие машины. После началась война за Живой металл. Кто имел у себя много плазмы, тот и был победителем. Война разрушила планету, а земля, с которой полностью забрали Живой металл, стала мертвой и холодной. На ней ничего уже не могло вырасти. Исчезли все животные и растения. Осталась только холодная пустыня.

Ник замолчал, провел рукой по браслетам, посмотрел на Эмму. Потом дотронулся до ее руки – мягкое и осторожное движение. Он лишь слегка коснулся пальцами ее ладони, но внутри у девушки словно вспыхнул маленький огонек, заставляющий сердце трепетать.

Эмма не отвела взгляда и не отняла руку. Ей вдруг захотелось, чтобы он сжал ее ладонь, как делал прежде. Чтобы сказал что-то важное и нужное. Только что? Этого Эмма не знала.

Ник словно услышал ее мысли, он придвинулся поближе и спросил, не замерзла ли она.

В помещении было немного прохладно, и Эмму, которая была в одной рубашке, действительно пробирал озноб. Но ей подумалось, что это скорее от близости Ника, от его теплых рук и внимательных глаз. Черных глаз, в которых невозможно было рассмотреть зрачок.

Ник не был похож на Колючего, эти двое, несмотря на черные глаза, казались совершенно разными. Если Колька был большим мальчиком, резким, быстрым и шутливым, то Ник казался совершенно взрослым, как Федор. Обманчиво спокойным и потрясающе уверенным. Его движения были мягкими и ловкими, как у животного. Как у фриков, отправлявшихся на охоту.

Ник умел рассказывать, и его смешной акцент, его мягкий голос придавали суровому облику воина легкое очарование. Вроде бы и не было ничего такого в этом высоком смуглом парне, но стоило посмотреть в его глаза, и Эмма теряла почву под ногами.

Потому в ответ на вопрос, не замерзла ли она, Эмма лишь пожала плечами. Она не была уверена, что ее колотит от холода. Но тогда отчего?

– Пошли, возьмем одеяло, – проговорил Ник, поднимаясь. – Нам еще долго лететь. Мы еще столько всего успеем рассказать друг другу.

Он протянул руку, помогая Эмме подняться.

– Как ты думаешь, мы пробьемся на Землю? На орбите наверняка полно крейсеров синтетиков.

– Должны. Мы должны пробиться, – без улыбки заверил ее Ник. – Мы будем пытаться.

Глава 8

Таис. Стрелять и прыгать

1

Если так будет продолжаться, то на тебе скоро живого места не останется. Будешь покрыт шрамами с ног до головы, – ворчала Таис, внимательно разглядывая глубокий порез на плече Федора.

Тот поморщился, но не ответил. Вытянул из поясного кармашка крохотный чип, повертел его в пальцах, всмотрелся в тонкие, еле заметные глазу полоски.

– Он похож на зерно, – пробормотал Федор. – Точно маленькое зернышко, которое когда-нибудь станет большим деревом.

– Ненавижу синтетиков, – ответила ему Таис и принялась вытирать кровь с руки своего парня.

– Я их тоже ненавижу. – Федор поднял глаза, и за внешним спокойствием и уверенностью вдруг показалась лютая злость.

– Что будешь делать с зерном-чипом?

– Разберусь в системе его программ и напишу новую общую программу.

– На это надо время.

– Ничего. Оно у нас есть.

Таис наложила на ранку рассасывающиеся скобы, залепила лейкопластырем, после дотронулась до царапины на виске.

– Наверное, здесь останется шрам, как и на плече, – заметила она.

– Это ерунда, Таис. У меня болит голова, сделай мне кофе и найди что-нибудь от головной боли.

– Энергетический коктейль, он вот здесь, в медотсеке. Просто бери и пей. Но лучше всего лишний раз не соваться в огонь.

– Лучше всего жить в покое и безопасности, – хмыкнул Федор. – Но у нас нет такой возможности. Давай сюда этот коктейль, а то у меня опять все плывет в глазах. А мне еще надо работать.

Таис сунула Федору нужную бутылочку, прислушалась. Надо бы пойти и помочь Максу. «Фрик» прорвался сквозь заслон вражеских кораблей, но это не значило, что все опасности остались позади.

– Я буду в капитанской рубке, – устало сказала она.

Федька лишь кивнул в ответ.

2

Макс выглядел довольным и веселым.

– Что? Надрали мы задницы роботам, а, Тайка? Надрали-таки! – воскликнул он, едва Таис вошла в раздвижные двери.

– И где мы теперь?

Таис приблизилась к огромной голограмме, которую создали рядом с плоскими пультами, нашла траекторию полета, проложенную Григорием, Максом и Федором, всмотрелась в небольшие точки, обозначающие «Фрика» и «Нелегального».

– Несемся на всех парусах, – радостно заявил Макс. – Эти малышки развивают необычайную скорость. Я здесь кое-что малость улучшил, настроил, привел в порядок, так сказать.

И Макс принялся перечислять произведенные им улучшения. Какие-то названия Таис были знакомы, но в основном все казалось непонятным и бессмысленным. Она деловито покивала и устроилась перед своим монитором, где находилась система связи.

– Долго мы будем лететь? – спросила Таис.

– Почти на месте, детка. Не успеешь как следует заплести свои косы, как мы окажемся у цели.

– Я не плету кос, и я не детка!

Самодовольство Макса и его привычка говорить банальности начинали раздражать.

Появился Федор, с залепленным лейкопластырем плечом (рубаху он так и не накинул), с красными от бессонницы глазами. Он молча положил на столик тонкую пластину планшета, пристроил рядом с ним несколько зерен-чипов, уселся и принялся за работу.

– Ты принес сюда эту гадость? – удивился Макс. – С ума сошел, что ли?

– Не лезь. – Федор предостерегающе поднял руку. – В систему «Фрика» давно уже загружен антивирусник, как и в систему «Нелегального». Эта «зараза», как ты ее называешь, нам не причинит вреда. Я хочу поработать с ней. Я уже начал писать программу.

– Ты знаешь, что эта вещь может перенастраивать любые системы под себя? Она сделает крейсер грудой бесполезного металла! – не унимался Макс.

– Не сделает…

– Это плохо кончится. Это очень плохо кончится, дети. Потому что вы суете свои маленькие носики туда, куда соваться не следует!

– А что ты предлагаешь? – перебил Макса Федор. – Летать на этом кораблике и палить по крейсерам? Рано или поздно они уничтожат нас, как это сделали раньше с Первой и Второй станциями! И мы снова окажемся перед выбором: или служить роботам, или умереть. Это не тот путь, по которому надо идти. С роботами надо разговаривать на их языке. И я этот язык знаю! А если ты сам ни черта не понимаешь, то закрой рот и смотри на экран. Твоя задача вести крейсер, понял, священный жрец?

Последние слова Федор выделил особенной, язвительной интонацией и повернулся к чипам.

– Святые семуки… – протянул Макс, упер руки в боки, прищурился и выпятил губы, так что лицо его приобрело нарочито глупое выражение. – Простите, что я задел ваше умнейшее высочество. Простите, что влез своим ма-а-аленьким умишком в столь сложные процессы. Куда уж нам, взрослым со старушки Земли, тягаться с вами, умники. Только вот что, золотко! – Макс хлопнул ладонями о стол и вытаращил глаза на Федора. Он умел смотреть так, что казалось, будто глазные яблоки вот-вот выкатятся из орбит. – Вот что, золотко! – повторил он. – Часть тех кодов, которые нашлись в твоей тетрадочке, записывали и мы с твоим отцом. Андрюха их находил, не только Григорий. Эти коды собирали тогда все. Собирали и разгадывали. Это общая работа, а ты пришел на готовое, сопляк!

– Без разницы, – совершенно спокойно ответил Федька. – Смотри. Теперь я управляю этими штуками. И я могу выйти на связь через них. Сейчас, смотри.

Он ловко создал небольшую голограммку и просто закинул в нее зерна. Внес какие-то коды и значения, и зерна, лежащие на столе внутри голографического куба, вдруг засветились бледным, желтоватым светом. Из них появились тонюсенькие усики-росточки, потянулись, развернулись, сплелись в единый стебель.

И вот в голограмме появилось раскидистое и необыкновенно красивое дерево. Голографическое дерево, потому что его усики и стебель были всего лишь светящимся изображением.

– Это и есть система, которая называется «Дерево», – пояснил Федор.

3

Он управлял загадочным деревом, разгибал его завитки, разворачивал скрытые записи, расшифровывал коды. Федору было подвластно все, и он с легкостью раскрывал листик за листиком на длинных ветках. В каждом листе – множество кодовых значений, множество так называемых файлов.

Знаки, с помощью которых были созданы программы чипа-зерна, Таис видела первый раз в жизни. Правда, нечто похожее было в тетради Григория, но это относилось лишь к небольшой части символов.

– Здесь есть коды, которых нет в тетради Григория. Я смогу с ними разобраться, в общем и целом я понимаю, какие у них функции. Если сопоставить программы гоменов и программы беспилотника, то можно составить схемы.

Гомены сделаны проще, и у них есть мелкие дешифраторы, то есть специальные программы для перехода к системе человеческих роботов, то есть к обычной системе донов и лонов. Вот ими я и воспользуюсь.

– И какой нам в этом толк? – хмыкнул Макс.

– Увидишь.

– Ты уверен, что стоит тратить время на эту ерунду? – не унимался Макс.

– Ты во мне сомневаешься? – Федор хмыкнул, щелкнул пальцами, довольно улыбнулся.

Хмурая и злая вышла у него улыбка, и Таис снова ощутила ярость, клокотавшую у него внутри.

– Ладно вам, спорщики, – проговорил вдруг по громкой связи Григорий.

Его изображения на мониторе не было, но Таис догадалась, что разговор двух штурманов он услышал и о затее Федора тоже знает. Связь между крейсерами была очень хорошей, и Григорий не пропустил мимо ушей этот спор.

– А ты что скажешь? – спросил его Макс.

– Мы приближаемся к намеченной цели, скоро будем на месте. Радары показывают, что перед нами десяток вражеских крейсеров. Десять кораблей синтетиков, которые движутся туда же, куда и мы. У нас есть две возможности: убраться или дать бой. Можем сделать небольшой круг, изменить траекторию движения, потерять время, но уцелеть. А можем сражаться.

– Сражаемся! – быстро ответили оба: и Федор, и Макс.

– Вы уверены? – последовал еще один вопрос. – Потому что я не уверен. У меня на борту жена и дети, я не хотел бы необдуманного риска.

– Все обдумано, – поспешил заверить Макс. – Ты же знаешь, на что способны эти малютки. Будем манипулировать.

– И потратим всю энергию…

– Ничего, мы почти у цели, мы можем себе это позволить. – Макс довольно потер ладони, потом погладил спинку кресла и принялся отдавать распоряжения.

– Давай-ка сворачивай свои деревья, парень, сейчас тебе будет не до игрушек. Сейчас ты увидишь, на что на самом деле способен наш «Фрик». Мужская работа, детки. Сейчас вам предстоит мужская работа.

Небольшой юркий крейсер мог не только развивать высокую скорость, но и обладал некоторыми другими уникальными особенностями. Макс сказал, что эти модели разрабатывали технари на Третьей станции.

– У них была масса возможностей создавать новые корабли. Если бы тогда не вмешались парни из Гильдии, Восстание станций наверняка завершилось бы успехом, – бубнил он себе под нос, занимаясь настройками. – Сейчас развернем управление манипуляциями. Это так и называется: «манипулировать». Мы сможем мгновенно исчезать и появляться в другом месте. Что-то вроде телепортации, только по-другому. Быстро и на небольшие расстояния. Разработки дальше начальной стадии так и не пошли, но раз вы такие умные, – тут Макс весело хмыкнул, крякнул и усмехнулся, радуясь собственной шутке, – то сможете двинуться дальше. Федор, мы должны действовать четко, потому что это сложные технологии. Стреляем, меняем местоположение, снова стреляем, снова меняем. Надо сделать так, чтобы мы не столкнулись с крейсером Григория. Это первая задача. Вторая – метко стрелять. Третья – вовремя менять местоположение, чтобы самим не стать мишенью. Стреляем – исчезаем. Стреляем – исчезаем. Ясно, дети?

Ставший серьезным Федор мигом убрал зерна, сунул подальше планшет и приблизился к общей голограмме управления.

– Мы рискуем, – сказал он после того, как разобрался с задачей, – и у нас почти не останется энергии.

– К тому времени мы будем на месте, – заверил его Макс. – И мы покажем чертям, кто тут хозяин. Пусть знают, что старушки-станции еще живы!

Федор лишь покачал головой, потом спросил у Григория, согласен ли тот.

– Рискованно, но это лучший вариант, – нехотя признал тот.

И бой начался.

Не все получалось гладко. Не хватало практики и слаженности действий. Первые выстрелы и перемены мест прошли быстро и удачно, и в длинном вражеском ряду на пару кораблей стало меньше.

И тут же последовал мощный общий залп, когда пришлось манипулировать сразу несколько раз, стараясь не попасть под огонь вражеских кораблей. За передвижение отвечал Федор, он сидел у пульта и то и дело менял положение «Фрика».

Григорию приходилось тяжелее, он был один, Надежда не могла ему помочь. Поэтому надо было постоянно прикрывать «Нелегального».

Следующий мощный огневой удар помог справиться еще с парочкой вражеских кораблей: озарившееся вспышками пространство заполнилось черными обломками.

Таис, вцепившаяся в гладкие подлокотники, не отрывала взгляда от голограммы. Общее напряжение, царившее в рубке, буквально выворачивало наизнанку. Каждый корабельный прыжок, каждое мгновение, меняющее их местоположение, отдавалось в желудке жутким вихрем. Вспышка, прыжок, выстрел. Вспышка, прыжок, выстрел.

После очередного прыжка «Нелегальный» не выдержал темпа, немного замедлился, и в его корпус тут же ударил быстрый луч лазерной пушки. Крейсер Григория накренился, его отнесло в сторону.

– Вышли из строя приборы манипуляции, – доложил Григорий.

Таис вскочила с места. Федор тут же спросил, все ли целы. Лишь довольный Макс заметил, что осталось всего три вражеских корабля и дело почти сделано.

– Мы можем уносить ноги, ребятки, – радостно проговорил он.

– Я не могу манипулировать! – В голосе Григория слышался злой накал.

– Ничего. Просто уходи на максимальной. Мы прикроем, – заверил его Макс.

Новая атака, новые выстрелы и новые прыжки. С каждой манипуляцией пространство вокруг озарялось белой короткой, не дольше половины секунды, вспышкой. Эти вспышки раздражали неимоверно, от них мутило в животе и кружилась голова.

Чувствуя, как одолевает дурнота, Таис приблизилась к голограмме.

– Не мешай, – скороговоркой попросил Федор. – Почти пробились. Последний прыжок, и включаем гиперскорость.

– Остается два крейсера, – недовольно заметил Макс.

– И черт с ними! Уходим!

Едва «Фрик» рванул следом за «Нелегальным», как Таис поняла, что не может больше сдерживать рвоту, и сломя голову кинулась к туалету. Потом умылась, посмотрела в зеркало, подивилась бледности лица – и куда только делся загар? Вздохнула и побрела в капитанскую рубку.

– Ну что? – спросила она довольного Макса. – Сколько у нас осталось энергии? Дотянем до своих?

– Мы почти на месте, детка, – ответил тот, – ты привыкнешь. Вы все привыкнете к такой жизни, и вам даже понравится.

– Привыкать не понадобится. Очень скоро вся эта война с синтетиками останется позади, – заверил Макса мрачный Федор, устало потирая виски.

Таис отправилась на кухню сделать себе кофе. После этой выматывающей битвы она была совершенно согласна со своим парнем. Лучше перепрограммировать роботов, чем воевать с ними.

Глава 9

Дина. Вперед, только вперед

1

Квадратный зев открытого шлюза казался темным. Ни луча света, ни даже крохотного сияния диодов – ничего. Темнота, втягивающая и пугающая.

Дина привстала, приблизилась к видовому окну и поспешно накрыла своей ладонью руку Гошки, направляющего их маленький кораблик в эту темную и мрачную гавань.

– Подожди, что-то неладно. Почему там темно? Как мы посадим машину в темноте?

«Все в порядке, там безопасно, – тут же заверил росток. – Мы сможем обеспечить себе освещение при посадке».

– Не может быть темно в шлюзе, – заволновалась Дина.

– Много ты видела шлюзов? – хмыкнул Егор.

Он слушался ростка во всем, словно собственное мышление у него отключилось. Братья – те даже не повернули головы, настолько были погружены в работу.

«Нас будут встречать», – снова заверил росток.

Кто их будет встречать? Откуда такие новости?

Серебристый круглый шар катера без труда влетел в распахнутое пространство и словно провалился в темноту. Его яркие огни тут же высветили жуткую картину всеобщего разрушения. Старые следы войны, погибшие роботы, сломанные шаттлы, мертвые люди. Медленно и тяжело закрылись здоровенные двери шлюза – поползли со скрипом и скрежетом. Дина не слышала звуков, но ей почему-то думалось, что все скрипит, скрежещет и жалуется на печальную одинокую судьбу.

Катер на какое-то время завис, не находя удобного места для посадки. Но тут же заработала система жизнеобеспечения, нагнетая воздух в камеру. Открылись здоровенные круглые двери, за которыми виднелось другое помещение, гораздо меньше разрушенное.

Катер перелетел в соседний ангар, где у дверного проема мигали остатки диодов. Тихо и аккуратно опустился ближе к полу и застыл.

У круглого катера не было ни подставок, ни опор – ничего, что удерживало бы его на месте. И тем не менее он завис в пространстве, в паре сантиметров от пола, неподвижный, тяжелый и устойчивый. Неземные технологии, о которых Дина не имела ни малейшего представления.

И тут в ангаре появился тот самый парень, который сражался когда-то с синтетиками на Моаге. Смуглый, черноглазый, высокий и улыбчивый. Он легко перепрыгнул через останки поверженных роботов, приблизился к катеру.

«Это человек из команды миротворцев, – тут же сообщил росток. – Его зовут Жак. Он знает, что надо делать».

Стенки катера утратили прозрачность, пульт стал плоским и матовым. Пропали знаки, рычажки и карта, осталась лишь ровная и гладкая поверхность.

– Прилетели, – недовольно пробурчал один из близнецов, – здоровский был полет!

«Еще полетаем», – тут же заверил его росток.

На гладкой стене обозначился люк, он сполз вниз и превратился в ровные, тонкие ступени.

В проеме появился смуглый парень, он удивленно оглядел всех и спросил глухим, усталым голосом:

– Это вас прислали на помощь? Ничего себе помощники. Хорошо хоть, есть росток.

И он заговорил на каком-то странном языке, в котором было больше свиста и щелчков, чем привычных слов.

2

Парень отлично говорил не только на языке деревьев, но и на всеобщем. Он слегка улыбался, самую малость, отчего улыбка выходила презрительной и грубой, и торопился.

– Главную работу сделает росток, а наша задача обеспечить ему безопасность. Мы пойдем рядом с ним. У вас есть оружие?

– Какое? – ошарашенно переспросил Егор.

– Любое. Хоть какое-то оружие у вас есть?

– Абсолютно ничего, – ответила Дина. – Мы не собирались воевать.

– Так соберитесь. Сейчас у вас будет оружие. Умеете им пользоваться или надо учить? И почему только выбрали вас?

– Потому что ваши люди не желают вмешиваться в войну. Так объяснило ваше дерево. – Дина спрыгнула на пол, огляделась и добавила: – А здесь было настоящее сражение, судя по всему. Только давно.

– Это не желают вмешиваться большие цивилизации, – пояснил Жак, знаком приглашая следовать за ним. – Иначе выйдет слишком большая война. Но они помогают нам, и это хорошо. Хуже было бы, если бы они помогали синтетикам.

Гибкий росток тоже выбрался из катера – его коричневый гибкий ствол выполз и зазмеился по полу, распространяя вокруг удивительный аромат.

– Надо бы полностью блокировать нижний уровень, – принялся пояснять задачу Жак. – Это самое главное. Это то, что мы должны сделать. А станцию мы заберем себе, не будем ее уничтожать. Пока не будем.

– Почему это вдруг? – удивилась Дина. – Как нашу, так уничтожили, а эту развалюху желаете оставить?

– Это не простая станция.

– И наша была не простой.

Жак повернулся, посмотрел на Дину, внимательно так посмотрел, удивленно поднял черные брови, почесал макушку и одобрительно улыбнулся.

– Ты похожа на Эмму, такая же боевая. Это хорошо. Это поможет одержать победу.

– Эмма здесь? – Егор буквально подскочил от удивления.

– Эммы на станции нет. – Жак слегка помрачнел. – Она сейчас далеко. У них что-то случилось с шаттлом, на котором они вылетали на задание. Потому она и мой брат направляются к Земле, как мы поняли. Но мы заберем их, обязательно заберем.

– К Земле? – переспросила Жанка.

Остальные удивленно переглянулись.

Планета Земля была загадочным и таинственным местом. Ее окружала аура неизвестности, о ней столько всего учили, но ни разу не бывали там, где когда-то зародилась человеческая жизнь. На Землю однажды улетели Таис и Федор и так и не вернулись. Затерялись, сгинули в неизвестности где-то в дебрях незнакомой планеты.

– На Земле опасно, там все погибают, – мрачно заверил Кир.

Жак не ответил. Он вдруг стал сосредоточенным и серьезным, словно знал что-то такое, от чего пропадало всякое желание шутить и улыбаться.

Дина посмотрела на вытянутые лица близнецов, за чьими спинами возвышался почерневший остов шаттла, на брезгливо сморщенный Жанкин нос, на взъерошенные волосы Егора и поежилась.

Здесь, в ангаре, шел когда-то смертный бой, здесь гибли люди и роботы. Дина отвернулась, стараясь не смотреть на мертвого пилота с поднятыми руками. Бросились в глаза ботинки старого образца со слегка обуглившимися носками. Что там над ботинками – лучше не смотреть.

Жанка тоже утратила всякую храбрость и нервно жалась к Егору. Вцепилась ему в ладонь и тихонько ойкала. Да, сейчас, при виде обгоревших скелетов, никто из ребят не казался храбрым. Близнецы – и те замедлили шаг.

– Что тут было? – быстро спросил Кир.

Он шел впереди, шагал рядом с Жаком и постоянно оглядывал сумрачное помещение.

– Война, – коротко ответил Жак. – Здесь была война. Смотрите не наступайте на поломанных роботов, они могут оказаться живыми.

Дина испуганно отскочила от распростертой машины с покореженными деталями. Значит, не все погибли, кое-кто оказался слишком живучим, что ли?

– Быстро выходим и закрываем дверь. Смотрите в оба, – посоветовал Жак.

Сам он двигался с животной грацией и временами напоминал большого фрика. Такой же тихий, гибкий и ловкий, он не боялся и не переживал. Он был спокоен, этот странный воин со смуглой кожей. Он привык видеть мертвых и словно бы приспособился к смерти. Привычным движением отодвинул с дороги обгорелые платы, невозмутимо миновал следы давнего пожарища.

«Здесь все мертвы, – прозвучал в голове голос ростка. – Живых роботов тут нет, проход свободен».

– Вот и отлично, – сказал Жак.

На их пути встретился еще один огромный шаттл со взорванными стеклами и покореженными опорами. Обогнули его и оказались перед большой овальной дверью. Росток открыл ее, прикоснувшись узким завитком к замковому разъему. Одно быстрое прикосновение – и покореженные створки нехотя и медленно убрались в пазы проема.

Дине уже доводилось видеть, как инопланетные растения справлялись с роботами, потому она не удивилась. Лишь устало подумала, что на самом деле вместе они гораздо сильнее. Росток дерева сделает главную работу, а они тут лишь для прикрытия. Видимо, им придется прикрывать росток.

– Здесь мы найдем оружие, – проговорил Жак и, завернув за угол, остановился перед кладовкой.

Сработали датчики движения, и двери открылись, едва подростки приблизились к ним. На длинных полках Дина разглядела множество серых пластиковых контейнеров, пистолеты, гранаты, мечи и боеголовки странной формы.

– Берите бластеры и круглые белые гранаты. Этого хватит, – пояснил Жак.

– О да, мечи! – довольно протянул Егор и взял с полки блестящую рукоять с прорезиненной накладкой и удобными выемками для пальцев. – Я помню, доводилось сражаться такими, было время. Пока у нас не отобрали все.

Жанка устало подняла брови, протиснулась боком между полками и упавшим, тихим голосом поинтересовалась, должна ли и она брать оружие.

– Конечно, – удивился Жак. – Чем же ты собираешься воевать?

– Я не собиралась воевать. Я просто вместе с Егором. Я не стреляла в крейсере, – торопливо пояснила Жанна.

Дина поняла, что подруге страшно. Нереально страшно, и сейчас наверняка ей видятся кровавые сцены битв с фриками. Жанку миротворцы долго отпаивали какими-то успокаивающими коктейлями после трагических битв на Моаге. И как только она согласилась лететь вместе с Егором? Любовь, что ли?

Дина вздохнула и не спеша выбрала себе бластер. Стрелять ей не доводилось, но почему-то думалось, что лучше ударить на расстоянии, чем сражаться в ближнем бою с помощью меча.

Близнецы быстро набивали карманы кругленькими бомбочками. Они были бывалыми вояками, участвовали, можно сказать, не в одном боевом вылете. Невозмутимо моргая светлыми ресницами, они тут же предложили отправить Жанну в безопасный отсек.

– Она ведь девчонка, ей можно не воевать, – уверенно заявил один из них.

– Эмма тоже девчонка, но очень храбрый воин, – возразил Жак. – Пусть Жанна остается с нашим Люком здесь, на втором уровне. В рубке управления. Там тоже нужна будет помощь. Мы сможем справиться без нее. Главное – это Настоящие деревья, которые будут помогать нам.

– Как будто бывают ненастоящие деревья, – хмыкнул Кир, засовывая за пояс бластер.

– Бывают. Все бывает, – заметил Жак. – Готовы? Пошли. Отправим Жанну и спустимся вниз, к синтетикам. Все сделает росток, мы только поможем ему. Мы его защищаем, а он отключает роботов. Все просто.

3

Жанку провожать не стали, лишь указали ей направление, куда идти.

– Прямо и прямо, ты увидишь двери капитанской рубки. Там и находятся наши, – пояснил ей Жак.

Едва худенькая фигурка подружки скрылась за поворотом, пустились в путь. Бегом через длинный запутанный лабиринт коридоров, мимо странных заблокированных лифтов, мимо множества закрытых ангаров.

– У нас есть безопасная дорога, по которой мы пройдем, но внизу надо быть начеку. Внизу только искусственные люди. Все роботы там выглядят как люди и считают себя людьми. А нас считают неудачным биологическим видом, животными. Вроде как они настоящие люди, а мы животные, – на ходу объяснял Жак.

– В смысле? – Егор даже остановился. – Они люди, а мы нет, что ли? Совсем обнаглели.

– Совсем сдурели, – поправил его Кир.

Дина молчала. Почему-то такой расклад ее не удивил, впрочем, она уже давно разучилась удивляться. С той самой поры, как узнала, что никакой мамы наверху, на Третьем уровне станции Моаг, нет. И старшей сестры тоже нет, а есть только роботы.

Про мать с некоторых пор Дина не любила не то что говорить – даже думать. Потому что тогда в голову лезли совсем уж глупые мысли. Если мамы наверху не оказалось, значит, она должна была быть внизу, среди фриков. И тогда получалось, что Дина и ее друзья сражались с собственными родными. Совсем уж ерунда получалась.

И Дина выкинула из головы мысли о матери и сестре. Их просто нет. Нет, и все.

Есть деловая Ритка, добрая Маша, печальная Нитка. Есть боевая Эмка и когда-то был храбрый и добрый Колька-Колючий. Кольки сейчас тоже нет, и об этом Дина тоже запрещала себе думать. Лучше не вникать в то, что случилось с другом, иначе затопит ужас, печаль и безнадега и тогда останется только забиться в угол и реветь без остановки.

Поэтому Дина предусмотрительно держала себя в руках. Она уже давно поняла, что для того, чтобы выжить, надо контролировать не только мысли, но и эмоции.

Поэтому она не дрогнула и даже не изменилась в лице, когда под ногами оказались высохшие трупы людей со сморщенными лицами.

– Ничего себе, – пробормотал серьезный Кир. – Сколько народу тут погибло. И все взрослые…

Остальные промолчали. Обходили погибших, отводили глаза, морщились.

Только Жака по-прежнему не волновал ужас смерти. Его не пугала высохшая плоть на костяшках пальцев, не шокировали пустые черные глазницы. Он спокойно отодвинул один из трупов, освобождая проход, и быстрой скороговоркой пояснил, что это защитники станции.

– На станцию напали пираты и всех перебили. Мы так думаем. Правда, потом пираты тоже погибли, поубивали друг друга, но зато в живых остались их дети, которые и живут сейчас на верхнем уровне. А нижний уровень заселили синтетики. Вот этих мы сейчас и выключим. Они слишком прыткие, но теперь у нас есть союзник. Интеллект этой станции за нас. Он сам себя называет Питером и чересчур важничает. Вам придется считаться с ним.

Тишину коридоров внезапно нарушил звонкий мальчишеский голос, зазвучавший из динамиков в стенах.

– Я вас слышу. Было бы невежливо подслушивать, потому я и говорю, что ваши разговоры для меня не тайна.

– Это кто? – не понял Егор и на всякий случай вытянул бластер.

Близнецы одинаковым движением задрали головы, откинули длинные челки и в своей обычной манере, один за другим, заговорили:

– Это разговаривает интеллект станции.

– Судя по всему.

– Который Питер.

– Привет, Питер, мы тебе рады.

– Привет, мальчики, – с ехидной ноткой в голосе проговорил так называемый Питер.

Его голос так сильно походил на мальчишеский, что Дина тоже задрала голову и уставилась на потолок, будто надеялась там увидеть изображение робота.

– Питер – человек-паук, – пояснил Жак. – Это так и есть. У него голова мальчика и туловище с несколькими ногами, похожее на паучье. Только гораздо больше, конечно. Он на нашей стороне и помогает нам. Потому мы прислушиваемся к его советам.

– И это правильное решение! – донеслось из динамиков.

– И будем так стоять и трепаться? – проговорил Егор и перекинул бластер из одной руки в другую. – Или все-таки пойдем дальше?

– Конечно, вы пойдете дальше. Не переживайте, убивать вы всегда успеете, – довольно протянул голос из динамиков. – Вперед, мои юные друзья. Только вперед.

Глава 10

Эйми. Путь до Земли

1

Некоторые важные жизненные истины даются слишком дорого. И когда вдруг постигаешь их, когда открываешь для себя новую грань взаимоотношений с этим миром, новый закон мироздания, то чувствуешь нереальное потрясение. Будто мир вдруг раскололся, и перед тобой предстало самое сокровенное, то, что было скрыто годами.

Эмма вдруг поняла, что невозможно заставить себя любить. Невозможно силой вызвать в душе странное, волнующее, всепоглощающее чувство. Она столько старалась, столько убеждала себя, что ей должен нравиться Колючий, что она обязательно в него влюбится, – и все было напрасно.

Только теперь, находясь в замкнутом пространстве неисправного маленького шаттла, она осознала, что такое теплая и крепкая дружба, а что такое любовь.

Ее вдруг огорошило, накрыло и поглотило новое чувство.

Теперь-то она поняла, что значит любить!

Хотя на самом деле никакой логики, никаких правил во всем этом не существовало.

Тебя просто подхватывало сильнейшей, огромнейшей волной, против которой любые усилия, любое сопротивление оказывались бесполезными.

Мысли о Нике захватили всю Эмму, полностью, без остатка. Его голос, его мягкая улыбка, его привычка теребить браслеты и его неправильная речь казались невероятно притягательными, родными и важными. Мир вдруг сузился до корабельной рубки маленького шаттла, и все остальное перестало существовать.

По идее Эмму должна была сильно беспокоить посадка на Землю и то, сумеют ли они справиться с машиной, в которой чуть ли не половина функций нарушена. Управлять шаттлом было невозможно, его заклинило окончательно, и он несся на всех оборотах, не меняя скорости.

Что их ждет на планете? Кто их встретит? Уцелеют ли они?

Эмма столько раз оказывалась перед лицом смерти, столько раз проходила по самому краю, что просто устала бояться. Сейчас страхи казались ненужными и пустыми. Слишком мелкими и слишком глупыми.

А Ник и вовсе не боялся.

– Значит, так суждено, – спокойно объяснил он. – Всему свое время. Значит, нам пришло время попасть на вашу планету.

– Да, наверное. Только я все равно не могу понять. Кто определяет, что суждено, а что нет? Разве все события – это не цепь случайностей? – отвечала ему Эмма.

– Нет. На самом деле все события связаны в одну цепочку жизни. Цепочка жизни зависит от нас, и мы делаем ее такой, какая она есть. Мы части этой цепочки. Вот как бусины на браслете части одного целого, так и мы части цепочки. Кто-то установил программу на автопилоте и замкнул ее, защитил от повреждений. И благодаря ей мы уцелели. Благодаря программе шаттл может двигаться, и мы летим.

– Но тот, кто делал программы на шаттле, не мог знать о нас. Мы случайно оказались здесь, – не сдавалась Эмма.

– Нет, мы здесь оказались не случайно. Мы на этом шаттле потому, что решили участвовать в войне. Миротворцы решили защищать детей, поэтому мы стали частью этой цепочки. Вот потому нам и попался запрограммированный шаттл, потому мы уцелели. Дальше многое будет зависеть не только от нас, но и от тех, кто был до нас. Кто был связан цепочкой раньше.

– Ничего себе философия. Я никогда не думала, что так может быть. Раньше у нас все было просто. Мы защищались и ни о чем другом не успевали подумать. Может, потому, что наши родители, которые были в цепочке раньше, подвели нас.

– Так и есть, – тут же согласился Ник. – Все так и есть. Но мы тоже делаем цепочку, и нам надо не подвести тех, кто придет после нас.

– А кто придет после нас? – не поняла Эмма.

– Наши дети. После нас придут наши дети. И они тоже станут частью одного целого. Частью мироздания.

– С другой стороны, выходит, что мы зависим от других людей.

– Мы всегда будем зависеть от других людей, пока мы живем вместе. А одному выжить невозможно, поверь мне, Эйми.

В этом был весь Ник. Его философский взгляд на мир казался диковинным и невероятно интересным. Он иначе воспринимал события и имел обо всем личное представление, глубокое и непривычное. Ничего подобного Эмма раньше не слышала, но это имело смысл.

Как оказалось, жить гораздо легче, когда все действия, все события наполнены идеей.

Может, в этом и была притягательность Ника?

В запасе у него имелось бесконечное множество историй, он знал огромное количество легенд, и, когда начинал рассказывать, черты его лица смягчались и даже кожа как будто становилась светлее.

Теперь Эмма не считала его кожу коричневой. Теперь ей думалось, что она похожа на светлый молочный шоколад с золотистым отливом. Кожа цвета шоколада…

Ник отлично справлялся с любой работой на шаттле. Он разбирался не только в программном обеспечении – хотя здесь Эмма знала гораздо больше его, – но и в двигателях, оружии и даже в рецептах приготовления вкусного овощного рагу.

Ему быстро надоела сухая вермишель, которую надо было разводить водой, и он взялся хозяйничать сам. Это походило на творчество, с таким Эмма тоже столкнулась впервые. Она привыкла к тому, что все готовили роботы, что еда – это просто еда. И когда Ник с довольным видом принялся перемешивать овощи, добавлять какие-то лишь ему одному понятные специи и вдохновенно пояснять, как готовить картофель и консервированную капусту, чтобы это было вкусно, Эмма лишь таращила на него глаза.

– Оливкового масла совсем немного надо, чуть-чуть, иначе будет слишком жирно. Зато побольше мяса, но в самом конце. Мясо у нас уже готовое, из консервов, мы его добавим, просто перемешаем все, после еще соли и перца. Мне нравится ваш черный перец, с ним всегда выходит вкусно. Понимаешь? – пояснял Ник, занимаясь готовкой.

– У нас все делали роботы. Я сама ничего не умею варить, – призналась Эмма.

– О, я вкусно готовлю мясо наших ящеров. И мясо других животных. Запекаю на углях, завернув в листья, которые растут на нашей планете. Съедобные такие листья, понимаешь? – улыбнулся Ник.

– Понимаю, – ответила Эмма.

Рагу Ника показалось просто божественно вкусным. Необыкновенно вкусным. Видимо, у него был привкус любви, так подумала Эмма, доедая добавку.

Ник все делал вдохновенно, словно создавал шедевр. Неторопливо и обстоятельно изучал содержимое контейнеров, составлял список продуктов, причем писал на своем языке, пояснив, что не знает письменности землян. Знаки его планеты походили на замысловатые старинные иероглифы, и Эмма долго рассматривала длинные ряды ручной писанины Ника.

Витиеватые линии и идеальные кружочки казались загадочными и красивыми. Хотелось непременно знать, что они обозначают. Эмма спросила у Ника, и оказалось, что в языке далекой планеты обозначаются слова, а не буквы.

– Это неудобно. У вас тогда масса знаков, которые надо учить, – заметила Эмма.

– Знаков много, их учат в школе. А разве бывает по-другому? – удивился Ник.

– Бывает, что знак обозначает лишь звук. И тогда каждое слово набирается из звуковых символов.

– Чего?

Ник так смешно удивился, что Эмма засмеялась, махнула рукой и сказала, что это неважно.

А это действительно казалось теперь неважным.

Маленький шаттл несся к Земле, и его курс задал кто-то другой. Изменить в этом что-либо не могли ни Эмма, ни Ник. Они просто застряли в огромном космическом пространстве, и у них не осталось ни прошлого, ни будущего. Время будто остановилось, и впереди их ждала лишь неизвестность. Они могли погибнуть при посадке, могли погибнуть на планете Земля – опасность поджидала даже на околоземной орбите. Их могли подбить крейсеры синтетиков.

Эмма старалась не думать обо всех этих опасностях. Навалилась странная усталость и равнодушие, а сердце грело это новое, необычное, незнакомое ранее чувство. Каждый миг, проведенный рядом с Ником, казался сказочным и бесконечным.

Просто она влюбилась. Наконец-то это произошло, и на самом деле Эмма теперь знала, что никакое она не животное и никогда уже не станет фриком. Потому что она тоже умеет любить! И она точно знает, что испытывала Таис к своему Федору.

2

– Ты слышишь зов нерожденного дракона еще раньше, чем яйцо упадет в озеро Живого металла, – рассказывал Ник. Его голос звучал напевно и мечтательно, он обнимал Эмму за плечи, и им двоим было невероятно хорошо и уютно в небольшой рубке управления шаттла. – Он звучит в тебе как песня, понимаешь? Он звучит, и он ведет тебя. И когда приходит время, мы спускаемся в большой Храм, который находится под землей. Там, в этом Храме, наша планета Эльси может говорить с нами.

– Так не бывает, – тихо возразила Эмма. – Планеты не говорят.

– Я знаю. Это теперь мы знаем, что планеты не говорят. А тогда мы думали, что планета и есть наша Настоящая мать, живая и полная горечи. Мы думали, что она горюет оттого, что ее дети убивают друг друга. А теперь я и моя семья – мы знаем, что слова, оставленные на стене Храма, написали наши предки.

Эмма кивнула в знак того, что соглашается и понимает.

– Под землей в Храме и находится Живой металл. Синее озеро металла. Очень много металла. Оно ждет нас, оно желает получить яйцо дракона и дать жизнь.

– Почему яйцо? – спросила Эмма.

– Мы так называем. В яйце находится маленькая плата с программами. Она несет в себе всю информацию, все, что надо для того, чтобы родился дракон. Мы опускаем плату в Живой металл, и после появляется робот. Маленький робот-дракон, который будет расти.

– Так не бывает, – встрепенулась Эмма. – Роботы не растут. Ты перепутал.

– Роботы рожденные всегда растут. Мы кормим их Живым металлом, и роботы растут. Металл планеты меняется в ответ на программы, заданные в плате. Он меняет свою структуру, превращаясь в то, что задано в программе. И чем больше Живого металла, тем больше робот. Однажды драконы вырастают огромными, и они умеют стрелять огнем и летать. Мы летаем на драконах.

– Умеют стрелять? Дракон – это боевой робот?

– Да. Но дракон всегда слушается того, кто его вырастил. Таковы программы, заданные у него. Дракон всегда любит своего хозяина.

– Роботы не умеют любить, – снова возразила Эмма.

– Рожденные роботы умеют, – невозмутимо заверил ее Ник. – Рожденные роботы умрут за своего хозяина. Это не синтетики, что желают получить весь мир. Рожденные роботы всегда живут около настоящих людей.

– Похоже на сказку. Не могу поверить, что так бывает.

– Но так бывает. Это правда. Так было в моей жизни. В детстве я летал на собственном драконе, который достался нам от отца. Но после дракон погиб, и мы вывели нового.

Шаттл вдруг сильно тряхнуло, Ник подскочил и кинулся к пульту управления.

– Мы на околоземной орбите. Двадцать часов полета, – доложил он. – Мы почти у цели. Нас встречают два крейсера синтетиков и требуют отчет. Запрашивают, что за шаттл и кто на нем присутствует.

– Что будем делать?

– Ничего. Мы ничего не можем сделать. Мы просто летим на планету.

Эмма поднялась и всмотрелась в огромную бело-голубую поверхность планеты, что занимала теперь практически весь обзор. Земля приблизилась настолько, что стала почти единственным реальным объектом.

На ее фоне небольшие сторожевые крейсеры казались крошечными и смешными.

Но Эмма понимала, какую они представляют опасность.

– Можно только увеличить скорость, – заговорил вдруг Ник. – И можно попробовать… Тут есть знаешь что? Возможно отделить запасной модуль. Жилые каюты и кухня находятся в этом жилом модуле. А ускорители и главные двигатели остаются в основном шаттле. Можно сделать и так, только нет смысла. Потому что тогда в жилом модуле мы вообще никуда не сможем сесть. Разве что нас кто-то подберет.

– Модуль – это на случай, если нас подстрелят, – заметила Эмма.

– Нас и так подстрелят. Ложись на пол! – быстро скомандовал Ник и, легонько подтолкнув Эмму, прикрыл ее собой.

Вспышка, сотрясение.

Шаттл выдержал удар, мягко ушел в сторону, потом перевернулся так быстро, что пространство буквально завертелось, закружилось в бешеном вихре. Эмма не успела ухватиться за опору, но крепкие руки Ника вовремя подхватили ее.

Они удержались благодаря специальным выступам-опорам в стене, иначе бы им пришлось нелегко во время этого маневра.

– Эта малышка умеет сама маневрировать, – заметил Ник, крепче прижимая к себе Эмму.

От него пахло специями и немного техническими маслами. И самую капельку – мужским потом. Запах, от которого кружилась голова. Как можно думать о любви в момент, когда чуть не разбились к чертям?

Эмма слабо улыбнулась. Она уже ругается, как Таис. И думает, наверное, тоже, как Таис. Наверняка, пока эти двое летели к Земле, тоже крепко держали друг друга в объятиях.

– Как такое может быть? Разве его программы не повреждены?

– Это значит, что автопилот надежно защищен от проникновения вирусов синтетиков. Я должен разобрать эти программы. Они могут быть нужны, – пробормотал Ник, выпрямляясь и пытаясь поудобнее пристроить Эмму у стены. – Нам лучше всего попробовать добраться до кресел и пристегнуться.

– Давай. К нам приближается еще один крейсер синтетиков.

3

Ник одним прыжком преодолел расстояние от стены до ближайшего кресла, но шаттл еще раз качнуло, и раздался очередной взрыв. Еще один маневр, еще один поворот.

Эмма не удержалась. Пальцы, сжимающие опору, разжались, и белый гладкий пол полетел навстречу с ужасающей быстротой. Она не успела опомниться, как оказалась рядом с Ником. Тот прижался к креслу и еле успел подхватить Эмму.

Земля занимала теперь все пространство в здоровенном видовом окне. Она приближалась и теперь уже не казалась оглушительно яркой и красивой. Эмма едва успела подумать, что планета холодна и негостеприимна, как шаттл снова тряхнуло.

– Поднимайся! – крикнул Ник, помогая ей встать. – Попробуем усадить тебя в кресло!

Он потянул за руку, Эмма лихорадочно вцепилась в подлокотник. В кресле сработали какие-то настройки, и оно наконец-то опустилось.

Шаттл трясло, словно в лихорадочном припадке. Из двигательного отсека доносился равномерный стук, пол вибрировал, мониторы бешено мигали. Видимо, ресурсы кораблика были на пределе, и он из последних сил старался добраться до заданной цели.

Эмма с большим трудом забралась в кресло, и тут же сработали автоматические ремни, надежно припечатав ее к сиденью.

– Кажется, пахнет дымом, – пробормотал Ник. – Это что-то загорелось в двигателях. Надо посмотреть.

– Не ходи! – крикнула Эмма, но было поздно.

Ник короткой перебежкой преодолел расстояние до узкой лестницы с короткими перекладинками и проворно спустился вниз.

– Так и есть! – донесся его голос. – Здесь начинается пожар!

Что он там копается? Да пусть уже горят к чертям все двигатели! Надо сесть в кресло и дождаться посадки. Они успеют приземлиться до момента полного сгорания двигателей!

В окно уже можно было рассмотреть белые облака. Шаттл нырнул в них, как в вату.

Эмму затошнило, в ушах загудело, будто они вдруг оказались залиты водой. Икры ног свело судорогой, но не хватало сил дотянуться до них и помассировать. Все вперед и вперед, к неизвестности, к жуткой реальности, которая хоть и пугала, но уже не казалась нестерпимо страшной.

Потому что рядом с Эммой теперь был Ник.

Потому что у нее есть человек, которого она любит.

Едва выскочили из облаков, как показалась вода. Эмма сразу поняла, что это океан, огромный, бесконечный, синий. Шаттл опустился почти до самой воды и несся над ее поверхностью, слегка наклонившись и перестав трястись и скрипеть, угрожая вот-вот развалиться.

– Пожар потушен не до конца, – проговорил Ник, выбираясь из двигательного отсека.

В этот момент шаттл тряхнуло еще раз, еще. Он залетел в какие-то лесные дебри невесть откуда взявшейся суши, пронесся над самыми верхушками деревьев и рухнул на каменистую почву.

Эмму тряхнуло так, что она прикусила язык. Хорошо еще, ремни кресла надежно удерживали ее в безопасном месте.

Наступила тишина, в которой слишком ясно стало слышно, как гудит где-то внизу пламя. Запах горелой резины и топлива вызвал приступ кашля.

Они на Земле. Вот и прилетели. Где же Ник? Почему его не видно?

Эмма торопливо справилась с застежками ремней – вернее, с этим справилась автоматика, достаточно было только нажать нужную кнопку. Вскочила и кинулась к лесенке. Тонкие частые перекладины показались горячими, а тянущийся откуда-то сбоку дым заставил закашляться и зажать рукой нос.

Лесенка вела в самый низ, откуда тянулся небольшой отсек с несколькими каютами. Склады и еще что-то. У самого спуска – еще одной покореженной лесенки – лежал Ник, его бедро оказалось пробито высоким тонким штырем – остатком лестничных перекладин. Его просто пригвоздило к полу, и он не в силах был сдвинуться с места.

Да и как сдвинешься, когда из тебя торчит кусок арматурины в полметра длиной?

– Уходи! – яростно зашипел Ник. – Сейчас шаттл взорвется! У нас повреждены оба двигателя! Уходи сейчас же!

Глава 11

Таис. Прыгающие зерна

1

В двигательном отсеке стояла тишина. Она заполняла собой каждый уголок, каждую нишу, а замерший блестящий цилиндр энергомодуля казался больным и усталым животным. Он остановился и лишь временами издавал короткий шипящий звук, как будто вздыхал под бременем совершенных дел.

Энергия вырабатывалась именно этой блестящей штукой, опутанной тонкими, прозрачными жилками, по которым струилась голубая густая жидкость. Обычно эта жидкость светилась ярким сочным цветом и даже временами искрила, но сейчас она была неподвижной, потемневшей. И никаких искр.

– Это значит, что работать основной двигатель у нас не будет? – повернулась Таис к нахмуренному Максу.

– Да и черт с ним, все равно почти добрались. Через час можно будет попробовать связаться со станцией и начать стыковку.

– Странный какой-то энергомодуль, мы такие не проходили в школе, – проговорил Федор и погладил блестящий бок цилиндра.

– Вы много чего не проходили, дети. Вас учили по специально составленным программам. Андрюха говорил, что сам отобрал нужные, перед тем как оставить вас одних на станции. Это были его идеи, сделать из вас крутых программистов. А модули эти, – Макс небрежно хлопнул рукой по серебристой выпуклой поверхности, – нам поставляло правительство. Какие-то новые супертехнологии. Их выкрали наши во время одного из налетов на правительственные базы и поставили на крейсеры у себя там, на Второй и Первой станции. Эти штуки самозаряжающиеся. Сейчас он отдохнет часик, и мы сможем использовать его энергию для стыковки.

– И все-таки, – пробормотала Таис, вглядываясь в загадочную поблескивающую жидкость, – что это такое?

– Какая-то суперштуковина. – Говорливый Макс снова принялся объяснять: – Мы и тогда не знали. Говорили наши парни, что якобы Торговая гильдия поставляла. Якобы договор у них с правительством, но дело это темное было еще тогда. А сейчас и подавно никто не знает. Да и кому знать, когда все поумирали? Но я уверен, что синтетики точно разбираются в этом вопросе. Хитрые они, заразы…

– Роботы хитрые? – Таис презрительно скривила губы. – Роботы лишь выполняют программы.

– Не говори так, детка. Роботы уже давно не по программам живут. Они развиваются, и теперь это они задают программы нам.

– Хватит болтать, – прервал «умные» рассуждения Федор. – Я хочу посмотреть, что это за штука. Тут есть надписи, они сделаны такими же знаками, из которых составлены программы Иминуи и чипы-зерна. Это один и тот же язык. Потому можно не сомневаться, что этот модуль изобрели не люди.

– Тут местами даже перевод есть на общечеловеческий. Например, написано, что модуль не радиоактивен, – заметила Таис.

– Да, датчики на стене показывают норму, – согласился Федор. – Написано, что энергожидкость безопасна. Можно попробовать составить словарь знаков, что ли. Такое чувство, будто этот модуль создавали синтетики.

– Синтетиков в те времена не было, – заверил Макс.

– А ты откуда знаешь? – Федор строго посмотрел на болтливого второго штурмана. – Они выглядят в точности как люди. Может, они давненько облюбовали нашу планету и внедрялись потихоньку. После наслали вирус, чтобы людей с планеты изжить. Этот энергомодуль изобрели вовсе не на Земле. И надписи тут сделаны на чужом языке.

Федор углубился в изучение знаков и символов, которыми были покрыты опоры загадочного цилиндра. В это время темная поверхность встроенного в стену монитора показала, что крейсер «Фрик» достиг пункта назначения.

– Мы пришли на помощь, и Григорий тоже цел и на месте, – доложил Макс. – Осталось только попасть в шлюз станции.

– Главное, не попасть в зубы к синтетикам. Надо связаться с Эммой, – заметила Таис.

– Верно. Эти гады умеют строить ловушки.

– Я тут кое-что нашел. – Федор вдруг вынырнул из-под энергомодуля, нажал на какую-то тонкую пластину у него сбоку и ловко подставил маленькую пластиковую чашечку.

В чашечку медленной струей потянулась прозрачно-синяя жидкость, тягучая, словно мед или густое варенье. Она лениво, точно нехотя, поблескивала крохотными искрами и казалась живой.

– Она теплая, – сказал Федор и ловко вернул на место прямоугольную пластину.

– И зачем? А если не будет работать? – тут же взъелся Макс.

– Просто хочу посмотреть, что это за штука. После залью обратно.

Федор проверил на экране местонахождение «Фрика». Станция, к которой они так стремились, находилась совсем близко, ее уже наверняка можно было рассмотреть в видовое окно рубки управления. «Фрик» и «Нелегальный» находились совсем рядом с ней, но вражеских крейсеров нигде не было видно.

– Мы опоздали? – озадаченно пробормотала Таис, поднимаясь с колен.

Она сидела рядом с энергомодулем и пыталась рассмотреть знаки. Затекшие от твердого пола коленки слегка побаливали, и Таис машинально потерла их.

Макс нахмурился, поскреб макушку, после хлопнул себя по коленям и выразительно выпучил глаза.

– Да черти бы побрали это медленное корыто! Если синтетики заняли станцию, то всем нашим капут! И вашим тоже!

– Да что вы ноете? Думаете, все крейсеры синтетиков поместились на этой станции? А если не поместились, то где они? И что это за обломки вот тут?

Федька выразительно ткнул пальцем в голограмму, пожал плечами и быстро зашагал к рубке управления. Поднялся по ступенькам и исчез за поворотом.

– Он прав, – хмыкнула Таис и кинулась следом.

2

– Энергомодулю нужно время, чтобы зарядить энергией все системы крейсера, – сказал Федька.

Он уже устроился за столом, разложил планшеты, пристроил семена и тут же, рядышком, поставил чашечку с серебристо-синей субстанцией. Жидкость стала светлой, почти белой, и лишь где-то в глубине оставались бледно-синие разводы.

– Она меняет цвет, – заметила Таис.

– Вы о чем говорите? – вмешался в разговор Григорий.

Тут же на небольшой голограмме связи, за которую отвечала Таис, показался он сам, озабоченный, мрачный и побледневший.

– Как дети? – тут же спросил его Макс.

Он вразвалочку зашел в рубку управления и плюхнулся в кресло. Вид у него был довольный и важный, будто он в одиночку прикончил целый отряд синтетиков.

– После прыжков дети лежат пластом, – невесело ответил Григорий. – Такие манипуляции и для взрослых тяжелы, а для детей и подавно.

– Детям не место на боевом крейсере, – тут же заявил Макс.

На это ответа не последовало.

– Вы связывались со станцией? – спросил Григорий.

– Пытаемся. Таис пытается наладить связь, – торопливо проговорил Федор, не отрываясь от планшета и чипов-зерен.

Таис поняла, что от нее ждут решительных действий, и приступила к работе. Пришлось встраиваться в межпространственную связь, искать нужную частоту, задавать координаты объекта, с которым она пыталась наладить контакт.

Работа была несложной, но приходилось вникать, разбираться и вспоминать забытые школьные уроки. Всему этому их учили роботы, как оказалось потому, что отец Федора, Андрей Шереметьев, предусмотрительно настроил учебные программы.

Детей с Моага очень хорошо подготовили к борьбе с роботами.

Наконец соединение было установлено. Послание отправилось, и тут же пришел ответ. Люди со станции хотели связаться с крейсерами «Фрик» и «Нелегальный».

– Кто вы? – прозвучал требовательный вопрос.

Таис торопливо создавала голограмму, чтобы установить полноценную связь.

Вдруг у нее за спиной раздался напряженный, тревожный голос Федора.

– Они двигаются! – крикнул он.

Таис подскочила и оглянулась. Семена-чипы и в самом деле дрожали и еле заметно передвигались. На миллиметры, на совсем маленькое расстояние. Их острые носики развернулись в сторону емкости с серебристо-белой жидкостью, и они тянулись, тянулись к ней, как птенцы, жаждущие воды.

Только вот это были вовсе не птенцы.

– А что, если… – пробормотал Федор и осторожно подтолкнул семена.

С легким хлопком сбоку от Таис возник голографический экран, на нем появилось лицо какого-то смуглого незнакомца. Но даже он не смог отвлечь внимание всех троих от семян, которые тянулись к жидкости. Федор подтолкнул их ближе, еще ближе.

– Кто вы такие? – заговорил мужчина в голограмме. – И что делаете рядом со станцией?

– Мы люди, – торопливо ответила ему Таис, – мы прилетели вам на помощь.

Она приблизилась к Федору и замолчала. От удивления она и думать забыла о странном незнакомце.

– Почему они направляются к жидкости? Они чувствуют ее? Они же не могут видеть… – изумленно пробормотала Таис.

В таком же изумлении находились Федор и Макс. А зерна между тем оказались совсем рядом с шипящей и искрящейся жидкостью.

– Мы делаем что-то не то… – озадаченно проговорил Макс.

– Почему они тянутся к этой жидкости? Чего им надо? – спросил Федор, не отводя взгляда от зерен.

И тут заговорил человек в голограмме. Видимо, ему удалось рассмотреть то, чем занимаются пилоты крейсера «Фрик», потому что в его словах звучали и предупреждение, и тревога.

– Уберите чипы от плазмы! – коротко распорядился он.

В его голосе слышалось столько злости и металла, что Таис вздрогнула и попыталась накрыть прыгающие зерна ладонью, но не успела.

Последний прыжок – и чипы оказались в чашке с жидкостью.

3

Время словно замерло, перестало существовать. Всеобщее внимание сосредоточилось на небольшой чашке, в которой пришла в движение серебристая жидкость. Она тут же стала темно-синей, зашипела, заискрилась, засияла, довольная и веселая. Вскочивший на ноги Федор изумленно наблюдал за преображениями, происходившими в пластиковой чашке.

– У вас есть оружие? – послышался голос смуглого человека из голограммы. – Лучше всего убить то, что сейчас появится.

Оружие имелось у Макса. Он вытянул бластер, но Федька рывком остановил его.

– Успеем. Давай посмотрим, что будет.

– Будет рождение робота, – не унимался смуглый. – У вас мало плазмы, потому большой робот не получится. Выйдет только маленький, но он будет не менее опасен. Стреляйте в него.

Федор вдруг метнулся к кладовому отсеку и прибежал с плотной непробиваемой сферой – такие крышки служили для хранения продуктов в контейнерах.

А бурлящая темно-синяя жидкость между тем загустела, стала совсем темной, блестящей. Она на глазах приобретала форму, изменялась, преображалась. Она создавала и творила, эта жидкость. Семена чипов, исчезнувшие в ней, дали жизнь чему-то новому и странному.

Вот уже можно было различить тоненькие ножки-щупальца, пытающиеся вылезти на поверхность стола. Появилось плотное обтекаемое тело, в котором время от времени вспыхивали разноцветные огоньки.

Вот субстанция снова поменяла цвет, стала полупрозрачной, и сквозь нее Таис теперь уже могла рассмотреть крошечное зерно, которое, видимо, все еще передавало свои программы жидкости.

– Что это такое? – проговорил Федор.

– Это механики, – угадала Таис. – Вот так рождаются механики. Многоножки, которые все чинят. Помнишь?

Выходит, что из чипов гоменов можно создать больших роботов, а можно…

– Можно создать, а можно родить, – вмешался в разговор смуглый человек на голографическом экране, который продолжал наблюдать за процессом. – Мелкие роботы рождаются из Живого металла. Живой металл – это уникальная плазма нашей планеты. Планеты, откуда мы родом. Большинство роботов происходят из этой плазмы. Без нее не будет роботов.

– С вашей планеты? – Федор рывком накрыл только что рожденных двух многоножек заранее приготовленной крышкой и повернулся к голограмме. – Кто вы такие? Какая такая плазма? С какой вы планеты?

Часть II

Одна ошибка

Глава 1

Эйми. Сладкая вода

1

Запах крови мешался с запахом горячего железа. Он витал повсюду, пропитывал одежду и вклинивался в сознание жутким обещанием скорой смерти. Ник мог бы и не говорить о поврежденных двигателях. Обостренные до крайности обоняние и интуиция и так вырвались из-под контроля и подчинили себе сознание. Эмма не просто знала – была уверена, что шаттл обречен. Смерть царила в коридорах и отсеках, полыхала едким огнем в двигательной части и норовила захватить людей.

Ника она уже захватила. Пришпилила длинным штырем, прижала крепко и не оставляла выбора.

– Уходи, Эйми! – зло кричал Ник, и глаза его блестели то ли влагой, то ли яростью.

Глаза его сияли бешеным светом, как два огня, как два теплых маячка.

Руки у Эммы дрожали, колени сами собой подгибались, зато сердце буквально замерло. Остановилось, едва слышно подрагивая где-то за ребрами.

Надо бы уйти, чтобы остаться в живых. Надо бы спасать свою шкуру, именно об этом голосили интуиция и проклятое желание выжить. Столько раз Эмма прислушивалась именно к этим внутренним голосам, и они никогда не обманывали ее. Никогда не подводили.

Уникальная, почти сверхъестественная интуиция столько раз сохраняла Эмме жизнь, что превратилась почти в главное внутреннее чувство.

И вот в первый раз приходилось игнорировать знакомые предупреждения. Глушить и прятать их.

– Я не уйду без тебя, – сквозь зубы проговорила Эмма, оглядываясь в поисках какого-нибудь подходящего предмета. – У меня есть меч, я обрублю штырь, и мы уйдем вместе.

– Эйми, шаттл сейчас взорвется! Мы погибнем вместе! Эйми, девочка моя, уходи, прошу тебя…

Ник торопливо заговорил на своем языке, превозмогая боль, приподнялся. Горячий его взгляд заставил трепетать каждую жилку Эммы, каждый нерв, каждую клетку. Взгляд, в котором промелькнула вся огромная жизнь, весь гигантский космос.

– Я прошу тебя, Эйми, ты должна уйти. Я прошу тебя… – прошептал он.

Он ничего не мог сделать, ничего. Пригвожденный к полу, цепко удерживаемый приближающейся смертью, сильный воин Ник был беспомощен.

– Я прошу тебя… – снова зашептал он.

Внизу что-то затрещало, дрогнуло. Пол в проеме, ведущем в нижний технический отсек, слегка завибрировал. Жар подбирался Эмме под самые колени, предупреждая о бушующем внизу огне.

Эмма ничего не сказала Нику. Она просто приблизилась к нему, обняла и поцеловала. Это был второй поцелуй в ее жизни, и у него тоже был привкус крови. И еще привкус жизни – яростной, быстрой, сильной и прекрасной.

Эмма не чувствовала себя несчастной. Такая у нее жизнь и такая судьба. Вот сейчас ее жизнь закончится, но закончится она хорошо. Она уйдет в небытие вместе с парнем, которого любит. И уйдет как человек, не как фрик. Она до самого конца сумеет остаться человеком. И она не бросит любимого. Потому что на самом деле невозможно бросить того, кто тебе дороже жизни.

Да и какой смысл спасать себя, убегать в неизвестность и сохранять собственную жизнь, когда смысла в этой жизни не останется? Разве не близкие и любимые придают смысл каждому мгновению, каждому часу? Разве не любимые люди делают жизнь невероятно прекрасной?

– Я останусь с тобой, и ты не помешаешь мне, – тихо прошептала она, отрываясь от теплых губ Ника.

Тот приподнял брови, пробормотал что-то на родном языке, после оперся на ладонь, слегка повернулся и с трудом подавил крик боли.

– Вот что, – тяжело дыша, проговорил он. – Можно отключить внутренний модуль шаттла. Можно отделить его. Если ты точно желаешь остаться, тогда попробуй это сделать. Ты должна понимать. Я не разобрался, как это сделать, но у тебя должно получиться. Тогда мы сможем уцелеть…

– Какой модуль? – нахмурилась Эмма.

– Ты поймешь! – крикнул Ник. – Ты должна понять! Беги в корабельную рубку, быстро!

Его голос стал твердым и злым, и Эмма поднялась с колен. Быстро взобралась по теплым скобам лестницы и в несколько прыжков достигла пульта управления. Экраны еще не погасли и слабо мигали. Внизу искрились провода и соединения.

Ладно, приводим мысли в порядок. Если здесь должен быть отдельный модуль, то у него должен быть и свой сервер. Или хотя бы выход на сервер…

Эмма наклонилась и принялась изучать провода и платы. Наконец, увидев то, о чем говорил Ник, она поняла, что надо сделать. Конечно, через мониторы не получится, но если вручную, если просто взять и отсоединить…

Они проходили в школе аварийное отсоединение запасных модулей в шаттлах. Это была простая тема, еще в средних классах. Нельзя сказать, чтобы Эмма была в этом спецом, ей еще ни разу в жизни не доводилось применять полученные знания на практике. Поэтому она путалась и медлила.

Руки дрожали, едкий запах дыма забивал горло. Ожившее сердце бухало с бешеной скоростью, мешая сосредоточиться. Возможно, это волнение, боязнь за жизнь Ника и за собственную жизнь.

Тогда надо просто успокоиться. Все уже давно решено. Она не оставит любимого и погибнет вместе с ним. Она не повторит собственную ошибку, не останется одна, как тогда, после смерти Колючего.

Как бы там ни было, торопиться некуда. Поэтому беремся за следующую плату.

Наконец работа была закончена, и Эмма вихрем кинулась вниз. Задраила люки, нашла работающий сервер модуля и быстрым движением вставила Колькину флешку. Шаттл уже трясся, как сумасшедший, ходил ходуном и пыхтел, пыхтел, словно большая бомба перед взрывом. Но дым сквозь задраенный люк не проникал, и наконец включились внутренние системы очистки. Запасной модуль обладал собственными системами очистки воздуха!

Щелчок – программы с флешки загрузились, и модуль заработал самостоятельно. Еще один щелчок, жуткий скрежет и грохот. Пол дрогнул и закачался. Ник не смог сдержать крика боли, завалился на спину. Из раны на ноге хлынула кровь, но Эмма и глазом не повела.

Все это потом, раны Ника можно будет полечить после.

Сейчас ее внимание было приковано к двум маленьким плоским экранчикам работающего сервера. Не все программы включились, вирус синтетиков и здесь умудрился повредить множество файлов. Но долгожданный момент наступил – модуль отделился. Появилось небольшое окно – расползлись в сторону металлические защитные створки, – и Эмма увидела густую зелень и множество древесных стволов.

Запасной модуль не взлетал – у него не было такой функции. Словно гигантское животное, он распрямил длинные металлические ноги и тяжело зашагал, прокладывая дорогу через непроходимые высокие кусты. Эмма тяжело выдохнула и хотела было сесть в узкое маленькое кресло, когда раздался взрыв.

Ухнуло так, что заложило уши. Модуль накренился и рухнул на бок. Эмма ударилась боком о стену, но тут ей повезло: маленький модуль был настолько узким, что представлял собой этакую консервную банку на ножках. Поэтому удар получился не очень сильным, и кости Эммы уцелели.

Ник так и вовсе остался на месте, хотя его крик резанул по нервам, как тупой нож.

Старый шаттл приказал долго жить, зато Ник и Эмма уцелели. Они оба уцелели!

Эмма вскочила, но сделать ничего не успела. Модуль уже сам принял вертикальное положение и бодро зашагал куда-то вглубь высоких зеленых зарослей.

– Ник, мы уцелели, – тихо сказала Эмма, опускаясь на пол.

– Отлично, девочка. Не время сидеть. Помоги теперь мне. Нужен лазерный меч, – устало выговорил Ник и вымученно улыбнулся.

2

Эмме довелось за свою пока короткую, но уже такую насыщенную жизнь повидать и кровь, и жуткие раны. Но никогда еще она не лечила сама, никогда не перевязывала и не пробовала остановить кровь. И это оказалось гораздо сложнее, чем написать программу или отделить модуль.

И как только Таис справилась с ранами Федора тогда, на уровне у фриков?

В модуле обнаружился всего один меч, весь остальной арсенал погиб вместе с шаттлом – огромная куча оружия, которым они запаслись перед вылетом. Эмма лишь мельком подумала об этом, когда обнаружила поблескивающую рукоять в поясных ножнах Ника.

– Что я должна сделать? – проговорила она, чувствуя, как заплетается язык и дрожат руки.

– Успокоиться. Сначала ты успокоишься, – заговорил Ник твердым голосом и решительно положил ладонь Эмме на плечо. – Потом мечом осторожно обрежешь штырь, но так, чтобы не обжечь меня. Сначала снизу, под ногой. Потом сверху. А уже потом достанем оставшийся кусок.

– Как я…

– Сделаешь лезвие меча узким и коротким. Может, я сам обрежу, я могу достать. Давай, быстро! У нас мало времени.

Эмма нажала кнопки на рукояти и сделала лазер коротким и узким, как клинок кинжала.

– Давай сюда, – распорядился Ник.

Он выгнулся, уперся левой рукой в пол – от напряжения у него на лбу выступили капли пота. Быстрое движение, короткий крик боли – и почерневший кусок штыря остался в полу, намертво застряв в стыке каких-то пластин.

Ник завалился на пол, тяжело дыша и шепча какие-то слова на родном языке. Из раны на ноге снова полилась кровь.

– Теперь ты можешь поискать, есть ли тут что-нибудь из лекарств, – выдал Ник и одним движением перерезал верхний торчащий кусок штыря.

Теперь оставалась лишь часть железяки у него в ноге.

– Не знаю, – пробормотала Эмма, прогоняя жуткую дурноту, накатившую волной, – надо было бы просто вытянуть штырь.

– Он так не выйдет, надо расширить рану, – сказал Ник и объяснил: – Иначе кровотечение усилится, и трудно будет остановить кровь. Посмотри, что тут есть. Хорошо бы скальпель или хоть удобный ножик.

Модуль был всего лишь передвижной машиной, не предназначенной для проживания. Никаких кухонь, душевых или кладовок. Просто небольшой отсек с сервером и парой маленьких мониторов, люк в полу – видимо выход. Пара кресел с удобными спинками, подлокотниками и ремнями и несколько встроенных шкафчиков. Эмма перерыла все, прежде чем в самом низу отыскала пластиковый контейнер с лекарствами, пластырями, рассасывающимися скобами и шприцами. Но ножика в коробке не обнаружилось и скальпеля, конечно, тоже.

Эмма притащила контейнер Нику, тот проверил его содержимое и нашел что-то вроде лопатки для накладывания мази. Заострил ее мечом, движения его были ловкими и привычными, как будто ему уже доводилось делать нечто подобное.

Он не переживал, не волновался, и его спокойствие невольно передалось Эмме, хотя жуткая рана с торчащим куском трубы до сих пор вызывала дрожь и желание скрыться, убежать и не смотреть на этот ужас.

Но смотреть приходилось. И приходилось помогать.

– Здесь есть шприцы с обезболивающим. Это подойдет, – сказал Ник. – И есть антибиотики. Тоже подойдет.

Он быстро закинул в рот таблетки из пластикового дозатора, после вколол в ногу лекарство и даже не поморщился. Посмотрел на Эмму и начал объяснять:

– Трубу я вытащу сам, но могу отключиться. Тогда ты промываешь рану лекарством и накладываешь скобы. С двух сторон, потому что дырки в ноге с двух сторон. И я немного посплю, а ты разберись тогда, куда двигается этот модуль. Понятно?

Ник казался строгим и решительным, несмотря на ужасающую бледность и капли пота на лбу.

Эмма поспешно кивнула.

– Тогда вперед.

Ник оперся на левую руку, а правой сделал небольшой надрез на ноге – с таким видом, будто всю жизнь занимался хирургическими операциями. Сжав зубы и уняв внутреннюю дрожь, Эмма помогла ему освободить рану от обрезка трубы.

Видимо, обезболивающее не очень хорошо действовало, потому что время от времени Ник ругался и стонал, но сознание не терял. Кровь из раны полилась с удвоенной силой, пришлось пережать ногу жгутом, прежде чем накладывать скобы.

– Артерия не задета, – пробормотал Ник. – Я знаю, где находится артерия. Поэтому жить я буду. Но надо, чтобы не было инфекции, понимаешь?

Его знакомое «понимаешь» заставило Эмму кивнуть и смахнуть слезы с ресниц.

– Не плачь, потом поплачешь. Уже все сделано. – Ник попробовал улыбнуться, но получилась лишь болезненная гримаса. – И нога уже не так болит. Теперь просто налепи пластырь и помоги мне перебраться в кресло. Мне холодно слегка, укрыться бы чем-нибудь…

Эмма залепила наконец рану прозрачным биолейкопластырем, пропускающим воздух и обладающим легким антибактериальным действием. После подставила плечо и помогла Нику подняться.

Лишь когда он устроился в кресле с откинутой спинкой и облегченно закрыл глаза, Эмма начала счищать с рук кровь. Это оказалось нелегким делом, тем более что на полу модуля темнела густая лужа.

– Мы пробираемся через лес, – пробормотал Ник, всматриваясь в обзорное окно.

– Хорошо бы воды какой-то. – Эмма посмотрела на свои руки, все еще липкие, и вздохнула.

– Нам бы карту местности.

– Тебе надо спать. Я сама разберусь.

Эмма сунулась к мониторам. Колькина флешка по-прежнему торчала в разъеме, а на ней столько всяких программ, что наверняка можно найти нужную.

Эмма взялась за работу, просканировала все файлы в системнике, потом решила перезагрузить установочную систему. Модуль наконец остановился и замер. Пока система перезагружалась, Эмма открыла люк и спрыгнула на землю.

Под ногами оказались неожиданно мягкие и удивительно яркие травы. Запахло чем-то теплым, терпким, непривычным и невероятно приятным.

– Пахнет землей, – тут же послышался голос Ника.

– Травы влажные, – доложила Эмма. – Как будто на них капельки воды.

– Это роса. Должно быть, утро.

– Что делать?

– Не уходить далеко от шаттла.

– Я слышу, как что-то плещется. Как будто вода. Слышишь?

– Может, ручей. Меч с тобой? Тут могут быть опасные животные…

– Или опасные роботы, – хмыкнула Эмма и вернулась за оружием.

Мир Земли оказался зеленым. Удивительно зеленым и удивительно ярким. Он весь сиял и светился золотистыми лучами, трепетал на ветру и звучал. В нем звучало все: травы, листья деревьев, невиданные ранее птицы, и даже сам воздух издавал невероятные звуки.

Эмма слышала все: от криков и чириканья птиц до еле заметного журчания воды. Запахи и звуки кружили голову и заставляли трепетать и удивляться.

Только теперь, пытаясь разглядеть, что скрывается за невероятно густой листвой, Эмма вдруг поняла, чего они были лишены на станции. Как они могли проводить всю жизнь под искусственным освещением, когда на планете так невероятно красиво и здорово? Кто лишил детей станции всей этой красоты? Кто так жутко распорядился их жизнями?

Эмма вдохнула полную грудь ароматного, густого, вкусного воздуха и улыбнулась.

Ей нравилась планета Земля. Ей невероятно нравилась планета Земля.

3

Ручей отыскался легко, достаточно было прислушаться и принюхаться. Уникальная способность распознавать запахи никуда не делась, и Эмма отлично умела ею пользоваться. Продравшись сквозь густые заросли странных растений с ярко-зелеными листьями, спустившись с поросшего травой и цветами склона, Эмма вышла к быстрому ручью с достаточно прозрачной водой, сквозь нее просматривались камушки и какие-то растения на дне.

Пить эту воду, безусловно, не следовало. Но вымыть руки и пол в модуле вполне можно было.

Эмма с наслаждением опустила ладони в прохладную влагу и, к своему удивлению, обнаружила, что вода невероятно вкусно пахнет. Потрясающе вкусно. Ручей манил и звал, обещая утолить жажду.

Эмма втянула в себя запах и не удержалась: набрала в ладони воды и стала пить. Сладковатый и холодный вкус не походил ни на что из прошлой жизни. Его не с чем было сравнить, ничего подобного ей раньше не доводилось пробовать.

Солнечные лучи жарко припекали даже через листву, ветер лениво трепал девушке волосы и гладил ее по лбу, ручей журчал, травы шелестели. Где-то трещали и жужжали непонятные насекомые. Еще дальше потрескивали сучья: кто-то осторожно и медленно крался под ветками кустов. Звуки были очень тихими, но Эмма улавливала их.

Видимо, зверь тоже направлялся к воде, но учуял Эмму и не решался подойти.

Старательно отмыв руки и лицо, девушка вернулась к модулю за пластиковой емкостью.

– Есть вода, и она хорошая, – сказала Эмма, поднимаясь по лестнице.

Ник спал, повернувшись на бок и положив повыше раненую ногу. Разрезанная штанина свисала вниз. На запястьях воина поблескивали неизменные браслеты. В крепко сомкнутых губах – выражение решимости.

Вот и славно. Ему сейчас нужен отдых. А уборку Эмма и сама сделает.

Глава 2

Таис. Роботы рождаются

1

В детстве Таис доводилось смотреть фильмы про инопланетян. Обычно представителей внеземной цивилизации изображали жуткими уродами, с вытянутыми головами, лысыми черепами и прочими «украшениями». Таис думала, что так и должно быть, что жизнь на чужой планете не добавит красоты.

А тут из голограммы на команду «Фрика» удивленно смотрел самый обычный человек. У него были собранные в хвост длинные черные волосы, высокий красивый лоб, четкие линии бровей, изогнутые губы и не бритая несколько дней щетина.

Если не принимать во внимание его смуглую кожу и черные глаза, в остальном он походил на самого обычного человека. Взрослого человека.

– Я являюсь представителем команды миротворцев, которые помогают выжившим людям с планеты Земля. Мы входим в состав Торговой гильдии. Раньше это была большая и сильная организация, но сейчас из представителей вашей расы осталось всего два человека. Нам удалось спасти детей с вашей станции Моаг, мы пытаемся увезти их на безопасные спутники, вращающиеся на марсианской орбите.

– Отлично, с какой ты планеты? – быстро спросил Федор таким тоном, словно интересовался, из какой каюты незнакомец.

Ни тени сомнения или удивления.

Да и чему удивляться после всего увиденного на Земле?

Таис вздохнула и поскребла затылок. После опустилась в кресло и еще раз вздохнула.

Торопиться некуда. «Фрик» все еще неподвижен, все еще восполняет запасы энергии. Так почему бы не послушать фантастические истории? Тем более что все эти истории чистая правда…

– Я могу произнести название, но это будет звучать на языке моей планеты, и вам ни о чем не скажет. Будет лучше, если вы попробуете попасть сюда, на станцию. У нас есть рабочий шлюз, который вас примет.

– Как только восполним запасы энергии, так сразу, – заверил его Макс, до сих пор удивленно молчавший. – Так ты не придумал насчет миротворцев в Гильдии? Насколько я знаю Гильдию, она всегда была коммерческой. Главной целью было зарабатывание денег, а не спасение детей.

– Или создание новых технологий, – мрачно подсказал незнакомец. – Это неважно. Мое имя Люк. Для вас я буду просто Люк. Добирайтесь к нам на станцию, и мы пообщаемся. Конец связи.

2

– Ты это видел? – Макс весело хлопнул ладонью по потухшей плоскости пульта. – Ничего себе новости! Прилетел, значит, с другой планеты, семуки его дери! С другой планеты он прилетел! Миротворцы…

Тут Макс выдал какое-то странное слово, значения которого Таис не знала. Крякнул, хмыкнул, покачал головой и выжидающе уставился на Федора.

А Федор не отводил глаз от двух многоножек, ползающих по столу под колпаком. Новорожденные механики, видимо, чувствовали себя очень хорошо, и ничто их не смущало. Ощупывали тонкими усиками прочный пластиковый колпак, еле слышно цокали по столу крошечными лапками.

– Да какая разница? – лениво процедил Федор. – И дроиды, и фрики, и инопланетяне – все желают обладать нашей планетой. Нам бы хоть островок себе отвоевать…

– Ты ж собирался писать программу, чтобы убить всех роботов, – хмыкнул Макс.

– Почти написал. Только это не убийство, это будет глобальной перезагрузкой.

– Посмотрел бы я на это, да только не придется. Лучшее, что мы можем сделать, это мотать на орбиту Марса, как сказал этот парень Люк. Уносить ноги, пока живы. Никому синтетики планету не отдадут.

– Это мы еще посмотрим, – тихо, но зло проговорил Федор. Не проговорил – процедил сквозь зубы.

– А я бы прямо сейчас полетел на Марс. Подождал, пока восстановится энергомодуль нашего «Фрика», и рванул бы на всех парусах. Что скажешь, а?

– Ничего не скажу. Давайте сначала попадем на станцию и узнаем, что она из себя представляет. Это же та самая Третья станция, которая уцелела после восстания. – Федор поднял голову, бросил быстрый взгляд на Таис, словно ожидая ее ответа.

Таис лишь пожала плечами. Она и сама точно не знала, чего хотела. Отомстить мерзким роботам за детей и Колючего, а там видно будет.

– Кажется, мы должны были помочь своим, – осторожно заметила она.

– И вот помогаем, – заверил ее Макс.

– Мы пока что просто висим посреди космоса и ждем непонятно чего, – хмыкнула Таис.

– Небольшая заминка. Григорий тоже ждет, модулям его крейсера тоже нужна зарядка. – Макс многозначительно кивнул и энергично потер колени.

Потом хлопнул в ладоши и решительно заявил, что все тут сидят грустные и непонятные, а надо действовать. И он прямо сейчас пойдет и посмотрит, что там с энергомодулем.

– Зря ты отцедил плазму, Федор, – сказал он. – Похоже, без части плазмы модуль медленнее заряжается.

– Я не всю забрал. – Федька тоже поднялся. – Там еще достаточно осталось. Тай, оставайся здесь за главную и глаз не спускай с многоножек. Мы сейчас вернемся.

Они ушли, и их энергичные шаги быстро стихли в глубине светлых коридоров крейсера.

Таис подумала, что Макс слишком шумный и деловой и с ним всегда много хлопот, потом посмотрела в огромное видовое окно рубки. Здоровенная трехъярусная станция висела совсем близко, и видно было, как время от времени где-то на нижнем уровне мигают крошечные огонечки.

Сами уровни оставались темными и глухими, словно никакой жизни за их стенами не было вовсе.

От медленных и ленивых размышлений Таис оторвал резких шорох. Она обернулась и увидела, как бодро копошатся под колпаком две многоножки. Крохотные роботы суетились, ползали по периметру прозрачного плена, останавливались, дотрагивались до пластикового покрытия, словно пробуя, надежно ли они заперты, и вновь принимались шелестеть.

Возможно, они довольно сильно шумели, но прочная прозрачная крышка контейнера частично поглощала звук, и до Таис долетали лишь тихие пощелкивания. У мелких роботов не было глаз, да и голов как таковых тоже не имелось. Лишь небольшие прозрачные туловища с проворными лапками.

Но Таис все равно казалось, что многоножки смотрят на нее, разглядывают, изучают и пытаются понять. Словно внимательные ученики, эти мелкие создания тщательно ощупывали лапками поверхность крышки, вновь и вновь двигались по гладкому столу и время от времени разворачивались в сторону Таис.

То поднимая, то опуская туловища, эти два робота желали понять, кто их враг и что надо делать.

Лучше всего было уничтожить многоножек. Прямо сейчас разорвать и вытащить зерна-чипы, которые так явственно просвечивали сквозь прозрачную оболочку гибких тел. Потому что ничего доброго и хорошего от этих крошечных созданий ожидать не следовало. В их программах не было ничего дружелюбного по отношению к людям. Это были враги, с самого рождения.

И многоножки знали это, очень хорошо знали. Поэтому их тонкие усики нервно дрожали, а лапки неутомимо исследовали место заточения. Их не остановить, они не передумают, не пожалеют, не засомневаются. Они точно знают, что надо делать.

Таис нахмурилась, потянулась за мечом, что лежал тут же, рядом с ее рабочим местом. Но снизу донеслись ставшие уже привычными ругательства Макса, и, сжав рукоять оружия, Таис ринулась к прочной узкой трубе, уходящей через круглое отверстие в полу прямиком в машинное отделение.

Была еще лесенка, но по трубе всегда получалось быстрее. Обхватив ее ладонями, Таис мигом спустилась и сразу ощутила привычное тепло и запахи смазки и технического масла. Приятные и ставшие родными запахи.

– Не надо было сливать плазму! Тогда бы машина уже завелась, и мы бы летели себе голубками на проклятую вашу станцию! – надрывался Макс.

Он ходил вокруг модуля, махал руками, тряс головой и возмущался. Как поняла Таис, энергия все еще не возобновилась.

Федор, как обычно, оставался невозмутимым, как будто ничего и не случилось. Он возился с модулем, пробовал его запустить, и по его взъерошенным волосам и внимательному взгляду можно было догадаться, что установка его сильно впечатлила.

– Интересная штука, – бормотал он время от времени.

Что-то щелкнуло и бабахнуло в корабельной рубке – неожиданный звук разорвал тишину, точно взрыв гранаты. Таис вздрогнула, уставилась на Макса, а тот кинулся наверх.

– Что там? – не понял Федор.

– Как будто что-то упало. Только что? – Таис пожала плечами.

– Крышка контейнера, – тихо проговорил Федор, рывком поднялся с пола, где лежал, изучая модуль, и бросился следом за вторым штурманом.

Многоножки выбрались?

Таис заторопилась. Короткие перекладины лесенки норовили выскочить из пальцев, а странная тишина вдруг стала пугающей. Не слышалось ни пощелкивания, ни потрескивания. Ни звука, ни шороха, если не считать торопливого топанья Федора и возмущения Макса где-то там, в рубке.

– Сбежали, твари, – ругался он, ползая по полу и высматривая роботов-крошек.

– Это плохо, – тут же отозвался Федор. – Это механики, они могут встроиться в наши системы.

– Тогда и искать надо около систем, – сделала вывод Таис и присоединилась к поискам.

Крейсер, притихший и замерший, словно ожидал чего-то. Словно пытался понять, что же на самом деле происходит в его внутренностях. Ощущение опасности было настолько сильным, что буквально звенело напряженной тишиной, заставляя сердце Таис колотиться в бешеном ритме.

Оба штурмана и связист ползали по полу и внимательно прислушивались – не раздастся ли где-нибудь знакомое щелканье, не покажутся ли полупрозрачные мягкие тела прытких роботов. Они должны быть в рубке, их всегда влечет к серверам. Это их главная задача – разносить вирус. Приоритет, если можно так сказать.

Поэтому следовало найти их как можно скорее.

И Таис, почти не дыша, вслушивалась и всматривалась в поверхности корабельного сервера, выискивала многоножек на пультах, под креслами, в углах – везде, в каждом уголке рубки управления.

– Куда же запропастились эти черти! – возмутился Макс, потирая затылок. – Как ты могла их проворонить, девчонка? Тебя оставили тут присматривать за мелочью, какие черти унесли тебя вниз? Ох уж эти мне дети из пробирок, ни грамма ума!

– Заткнись, а? – быстро огрызнулась Таис. – Умный нашелся…

– Самое время ругаться, – буркнул Федор. – Лучше помолчите. Роботы где-то здесь, и они рано или поздно дадут о себе знать. А в систему крейсера загружен антивирусник, потому заразить крейсер многоножки не смогут. Так что нечего тут плакать.

– Никто и не плачет, – тут же взъелся Макс.

И тут тишина крейсера взорвалась жутким грохотом. Будто что-то разбилось, загорелось и поломалось. Будто внутренности корабля подверглись глобальным разрушениям.

Макс выругался и бросился на звук. Таис и Федор последовали за ним.

Что случилось? В них стреляли?

Жуткий скрежет и непрерывное гудение раздавались из того самого отсека, где находился энергомодуль. Но едва Таис завернула за угол коридора и оказалась около лесенки, как ее взору предстало нечто необычное – раньше она ничего такого не видела.

Громадная блестящая голова робота, вытянутая, как яйцо, с выпуклыми глазками и узкой полоской, похожей на рот.

Блестящие ноги-щупальца робота были гибкими и длинными. Одна из ног неожиданно поднялась над головой и выдала ряд залпов. Таис нырнула за поворот, а бегущий впереди Макс упал, прикрывая собой Федора.

Глава 3

Дина. Большинство роботов опасны

1

Дина уже привыкла к тому, что роботы бывают разные. Лоны, например, полностью подчинены одной важной задаче: обслуживать детей. Доны-15 опасны и воинственны, это боевые андроиды, чей приоритет – сражаться и обеспечивать безопасность станции.

У Мартина-Моага главным приоритетом и основной задачей было вырастить и воспитать детей, только это его занимало и интересовало. Поэтому все эти роботы были предсказуемы. Дина всегда знала, чего следует ожидать от лонов и от донов, и даже могла приблизительно представить себе, что они скажут в различных жизненных ситуациях.

С роботом, подобным Питеру, Дине встречаться не приходилось.

Конечно, на Моаге начали производить искусственных людей, и Дине довелось столкнуться с ненастоящим Ильей. Но она не общалась с ним, не перекинулась даже парой фраз.

Поэтому, слушая в динамиках, расположенных по всему коридору, веселый и слегка нагловатый голос Питера, Дина никак не могла отделаться от странного чувства. Ей казалось, что все это обман, что Питер никакой не робот, а самый настоящий мальчишка, который пытается всех одурачить.

Сомнения свои Дина не торопилась высказывать. Она молча следовала за симпатичным, проворным Жаком, узнавала знакомые повороты коридоров, точно такие же, как на родном Моаге, и пыталась понять, куда они направляются.

– Итак, юные друзья, – продолжал наставлять их Питер, – вам надо остерегаться любого, кого встретите. На данный момент вы все оказались на Нижнем уровне, где обитают только синтетики. Повторяю: любой, кого вы тут встретите, является не человеком, а лишь его бледной копией. Искусственный интеллект, будь он неладен. Поэтому, мои юные друзья, вам надо убивать любого встречного. Просто стреляйте во все, что движется, даже если это будет симпатичная девочка или милый мальчик. Вы меня поняли?

– Поняли. Убивать любого, – мрачно подтвердил его слова Егор и решительно сжал рукоять меча.

Дина не могла сказать про себя, что готова убивать. До сих пор ей не выпадал случай принять участие в сражении. Она не обладала отчаянной храбростью Таис и не была такой интуитивно умной, как Эмма.

Большую часть своей жизни она прислушивалась к советам лона и донов. Потом все решения за нее принимала Ритка, которая и открыла правду про то, что взрослых наверху нет. Это Рита однажды рассказала, что мама и старшая сестра давно мертвы или давно пропали, исчезли, испарились.

Маму Дина не помнила и не видела никогда, впрочем, и старшую сестру тоже. Но на ее личном планшете хранились электронные видеописьма, которые сестричка писала Дине очень и очень давно. Дина тогда была полугодовалой малышкой, сущим несмышленышем.

Сестра пела смешные песенки и рассказывала о том, как замечательно она и мама живут наверху. И обещала, что однажды Дина станет взрослой и начнет работать вместе со взрослыми, помогая родной станции.

Два драгоценных сообщения Дина знала наизусть и слушала почти каждый вечер перед сном. Две весточки от родных людей, которых давным-давно не стало.

Хотелось думать, что сестра и мама не превратились в диких фриков, а просто погибли от вируса. Такие мысли согревали и давали надежду. Если твои родные сумели остаться людьми, то наверняка и у тебя получится.

Так думала Дина.

После гибели Моага не осталось ничего, что напоминало бы о родных людях, которых так и не довелось увидеть. Погиб Колька-Колючий, смешливый и добрый друг, всегда умеющий находить выход из любой проблемы.

И поэтому Дина теперь дорожила друзьями. Слишком рано пришлось ей постичь горькую и непреложную истину: дорогим людям свойственно исчезать из жизни. Следовало ценить тех, кто все еще находился рядом. Ценить и беречь.

А неугомонный Питер все еще вразумлял своих «юных друзей», указывая, куда следует повернуть и что делать.

Громадный лабиринт коридоров и отсеков нижнего уровня сиял теплым и ярким светом, и можно было легко уловить общий человеческий гул. Или правильно сказать «роботовый гул»?

Где-то впереди протекала насыщенная и бурная жизнь. Оттуда долетала мелодичная и нежная музыка, там что-то кричали дети, гудели какие-то механизмы.

Внезапно просторный белый коридор закончился, и Питер заявил, что они пришли. Но его голос утонул в шуме транспорта, мчавшегося по длинной закруглявшейся магистрали. Несколько самых разных машин пронеслись мимо на приличной скорости и скрылись за поворотом.

Зеленая прорезиненная дорожка была оснащена магнитными чипами, позволявшими машинам скользить над ней на небольшой высоте, не касаясь поверхности. Это походило на полет на магнитной доске, только технические роботы были гораздо больше и тяжелее.

Но не крутые современные механизмы удивляли больше всего, а люди. Вернее, роботы, похожие на людей. Они оказались везде: двигались по краю магистрали, сидели у открытых дверей кафешек, торопились куда-то по своим делам. Высокие красивые женщины вели за руки детей.

Егор поднял было оружие, но тут же опустил. Удивленно повернулся к Жанке и тихо проговорил:

– Тут дети. Никогда не убивал детей…

Его хриплый голос внезапно сорвался и затих. На чужаков никто не обратил внимания, может, потому, что внешне группа подростков ничем не отличалась от остальных синтетиков. Или это все-таки были люди?

Неизвестно, сколько бы еще Жак, Дина и остальные простояли в замешательстве, если бы не росток разумного дерева. Тонкими зелеными усиками он зазмеился по стенам, переполз на пол и мигом обвил первый же двигающийся агрегат. Его крохотные розовые цветочки нервно задрожали, будто попали под резкий порыв ветра, а усиков стало так много, что они закручивались прямо по поверхности зеленой магистрали.

Машина остановилась, замерла, и маленькие диодики у нее по бокам потухли. Наступила странная пугающая тишина, и тут же через весь огромный зал пронесся крик: «Чужаки!»

Замигали красные огни, верхний свет стал тусклым и желтым. Появились вооруженные люди в форме (или вооруженные синтетики в форме, Дина уже не могла понять, что к чему) и открыли стрельбу по зеленым побегам ростка.

– Вот теперь мы должны вмешаться! – крикнул Жак, вытащил меч и кинулся навстречу бегущим роботам.

Клинок его меча сверкнул быстрыми всполохами и обрушился на врагов, словно безжалостная молния. Обрушился на головы тех, кто слишком сильно, до умопомрачения сильно походил на людей.

Дина повернулась и замерла при виде того, как летят на зеленую поверхность магистрали человеческие головы, как брызжет во все стороны белая вязкая жидкость, льющаяся из поврежденных тел синтетиков. Жак, похожий на огромную птицу, крутился вокруг своей оси, и его меч сверкал, сея вокруг гибель.

Удивительное растение между тем дотянулось до одного из синтетиков – мужчины в синей форме – и обвило его, покачивая цветочками. Нежный запах разливался по всему полю битвы, застывший синтетик таращился на зеленые листочки, дрожавшие у него перед глазами, и на его лице отражался страх. Самый настоящий страх, какой бывает у людей.

Егор стрелял по бегущим на помощь мужчинам-роботам, попадал нечасто и постоянно возмущался.

– Вот же нафиг! – то и дело приговаривал он.

Близнецы каким-то образом сумели перебежать Зеленую магистраль и теперь скрылись в туннеле, ведущем внутрь, в самую середину уровня. Кир махал мечом, прокладывая дорогу растению.

Стебель ростка между тем затвердел, окрасился в темно-коричневый цвет, покрылся шершавой корой с замысловатым рисунком и пересек дорожку, словно толстый ограничитель. Он не только перекрыл путь: благодаря вмешательству ростка движение роботов на всем этом уровне застопорилось, затормозилось. Уже не видно было быстрых блестящих машин – они встали на повороте, словно у них кончился заряд энергии.

На скамейках застыло несколько девочек с аккуратно заплетенными косичками. Очень милых и очень симпатичных девочек, которые на самом деле тоже были роботами. Мир станции замирал, останавливался, как будто росток, добравшись до внутренних плат одного из синтетиков, запустил внутрь системы вирус, убивавший платы, разрушавший все связи.

Теперь и Жаку больше не надо было махать мечом, он устало вытер пот со лба и улыбнулся Дине. Глянул весело и быстро, поднял черные брови и велел ей следовать за ним.

Зачем?

Дина по-прежнему стояла в проеме. Она не умела сражаться и плохо себе представляла, что надо делать. Поэтому удивилась, что Жак позвал именно ее.

А тот уже шагал вглубь одного из туннелей, и проворное растение следовало за ним. Погибший синтетик рухнул на пол, и на его плече остался один из крохотных цветочков, словно напоминание о таинственной и непонятной силе, которая могла погубить всю цивилизацию роботов.

Главный сервер нижнего уровня находился во внутреннем круге. Дина легко узнала знакомые установки – они были точно такими же, как на Моаге. Туда-то и устремилось растение. Забравшись на сервер, оно обвило его гибкими усиками, рассыпало цветочные лепестки и за какие-то две минуты полностью заблокировало работу всей системы.

Свет погас, но через пару секунд вспыхнул снова. Парализованные, замершие синтетики пугали угрожающими позами, но их глаза уже не выражали ничего.

– Они так и не поняли, что с ними произошло, – восторженно сообщили Гоша и Тоша и оба заулыбались, одинаково и смешно.

– Что тут понимать? Цивилизация роботов давно воюет с цивилизацией деревьев, – быстро пояснил Жак.

«Мы не воюем, у нас на данный момент нейтралитет», – прозвучал в голове ответ растения. Дина немного удивилась тому, что во время сражения от него не поступало ни единого сообщения. Росток молчал, пока сражались. Зато теперь вступил в разговор.

– Если вы все тут уничтожили, то это не нейтралитет, – заметила Дина.

«Мы находимся на свободной территории. Планеты вашей системы пока ничьи. Они не включены ни в одну базу», – быстро ответило растение.

– А кто их включает в базы? – тут же спросил запыхавшийся Егор.

Он вытирал лоб рукавом рубашки и все еще сжимал в руках рукоять погасшего меча.

Ответа не последовало, зато Жак хмуро пихнул в плечо Егора и посоветовал не задавать лишних вопросов.

– Задание выполнено, уровень блокирован. Теперь надо бы почистить тут все, но этим росток Настоящего дерева не будет заниматься. Нужны люди с нашего крейсера. Нужны взрослые люди. Отправим им сообщение, пусть пришлют наряд.

– Какие люди? – не понял Егор.

– Чистильщики. Есть такие в команде миротворцев. Надо переработать все тела синтетиков и завершить блокировку. Потом придут механики и поменяют системное оснащение уровня. Возни много, но это надо сделать, потому что станция может пригодиться.

– Кому? – удивилась Дина.

– Вам! – Жак внимательно и серьезно посмотрел на нее.

2

Гоша и Тоша довольно улыбались, разглядывая плоды своей работы. Перешагивали через замершие тела синтетиков, пинали ногами блестящие корпуса машин.

– Славно мы поработали, – проговорил Егор, следуя за братьями.

«Теперь мы должны вернуться на крейсер, к остальным детям», – прозвучал в голове у Дины решительный голос ростка.

– Нам следует вернуться, – устало проговорила Дина. – Нам уже пора.

– Они останутся, – резко ответил растению Жак. – Они останутся здесь, на станции. Они нужны нам. А ты возвращайся. Ты сможешь добраться до крейсера и сам.

«Значит, я возвращаюсь один», – тут же прозвучал ответ.

– Как сочтешь нужным. Но ты же знаешь: мы хотим свободы для себя. Как всегда.

«И вы ее имеете».

Ответ короткий и странный. Дина было нахмурилась, но ладонь Жака опустилась на ее плечо, и смуглый воин весело произнес:

– Сейчас сюда придут наши люди. Двигаемся наверх, на второй уровень. Там есть много чего интересного.

– Что там интересное? – тут же спросил Егор.

– Я расскажу, – пообещал Жак.

3

Двинулись через внутреннюю часть уровня, мимо огромных залов, аллей с искусственными цветами и уютными скамеечками, мимо детских площадок и школьных классов. Дине все время казалось, что она попала на родной Моаг, и ее охватило странное и горькое чувство. Как будто только сейчас она вдруг поняла, что именно утратила с гибелью родной станции.

Все-таки, несмотря на роботов и четкий распорядок дня, у них была свобода. Относительная и неполная, но у детей были собственные каюты, возможность заниматься любимым делом и возможность получать образование. Их учили, и очень хорошо.

А что ожидает их на марсианской орбите? Никто так и не рассказал, как там живет уцелевшее человечество. Может, ютятся в общих казармах и делят один планшет на сто человек? Может, у них нет никаких прав и никаких свобод?

– А мы можем присоединиться к миротворцам? Вот как Эмма? – вопрос буквально сам соскочил с языка.

Конечно, Эмке повезло, она не попала в общую спальню и не стала частью послушной и безликой группы детей. Она стала миротворцем, присоединилась к команде, и теперь у нее были и работа, и жилье.

– Вы уже часть миротворцев. Вас уже отобрали. – Жак пожал плечами.

– Но мы должны вернуться на крейсер миротворцев, в общую спальню к остальным детям, – напомнила Дина.

– А ты не хочешь? – Жак посмотрел и улыбнулся. Белозубая ослепительная улыбка. Еле заметные ямочки на щеках и веселый блеск в темных глазах.

– О чем вы там болтаете? – сердито проговорил белоголовый Кир, вклинившийся между Жаком и Диной.

– Ни о чем. – Дина отвернулась и зашагала быстрее.

Погибших синтетиков было столько, что временами внутри Дины начинал ворочаться ужас. Необъяснимый и нелогичный. Слишком уж походили эти роботы на людей. Слишком много детей попадалось на пути. Погибших или просто замерших – Дина пока не могла понять.

«Это роботы, они не люди. Они желали уничтожить всех нас. Они насылали на нашу станцию пауков», – говорила она себе, пытаясь унять дрожь в пальцах. Но застывшие лица мальчиков и девочек буквально взрывали мозг.

Не должны роботы так походить на людей! Просто не должны, и все!

– Они почти как мы, – еле слышно произнес Егор, его побелевшее лицо и напряженно сжатые губы выдали внутреннее смятение.

– Они как вы и как мы, – ответил Жак, которого ничуть не смущали замершие тела роботов. – Они подстраиваются под нас. На самом деле роботы – это огромная и могущественная цивилизация. Они невероятно сильны, и их очень, очень много. И они разные. Не все роботы опасны. Но большинство из них опасны. – Жак погладил рукоять своего меча и повторил: – Большинство смертельно опасны.

Лабиринт коридоров и коротких туннелей вывел к большому помещению с прозрачными раздвижными дверями, где поблескивали плоские панели управления и матовым светом сияли гладкие поверхности огромных мониторов. Здесь уже похозяйничало растение: повсюду витал запах цветов, пол был усыпан крошечными белыми лепестками.

– За этой системной рубкой должен быть лифт. Питер его включит, и мы поднимемся наверх, – сказал Жак.

Вдруг он остановился и взял что-то с одной из длинных полок, висевших по всей полукруглой стене рубки.

Стоявшая рядом Дина разглядела матовую рукоять меча, сделанную из темного, с голубоватыми разводами металла. По всей рукояти тянулись непонятные узоры, а выскочивший сияющий лазерный клинок показался удивительно узким и тонким.

– Меч моего брата, – тихо проговорил Жак. – И тут же рядом мой меч. – Он взял с полки вторую рукоять и сунул за ремень. – Это важные мечи, – пояснил он.

– Где твой брат? – тут же спросила Дина.

– Летит к Земле вместе с Эммой. У нас нет с ними связи. Пока нет.

– Что же вы будете делать? Как достанете Эмку? – тут же встрепенулся Егор.

Жак криво усмехнулся, повернулся и посмотрел в глаза высокому рыжему мальчишке. После четко и уверенно произнес:

– Мой брат всегда справлялся с различными неприятностями. Справится и сейчас. Я в нем не сомневаюсь.

– А я не сомневаюсь в Эмке, – быстро сказал Кир, блеснув светло-голубыми глазами. Или это свет так отразился в его зрачках? – Эта Эмка у нас выпутывалась из различных передряг. Еще посмотрите. Спасется сама и спасет вон его брата.

Кир мотнул головой в сторону Жака и зашагал вперед, к поблескивающим дверям лифта.

Глава 4

Эйми. Восходы и поцелуи

1

Чисто вымытый пол влажно поблескивал темным металлом. За удлиненным окном стояли сумерки, такие густые и мрачные, что в них невозможно было хоть что-то рассмотреть. Эмма подумывала о том, не включить ли фонари, находившиеся у модуля впереди и по бокам, но тогда будет расходоваться лишняя энергия. А ее и так слишком мало.

Модуль был оснащен солнечными батареями, но за день пришлось израсходовать почти весь запас энергии, и теперь оставалось лишь на то, чтобы поддерживать внутреннее освещение да посылать машине несложные команды.

Ник все еще спал, уютно устроившись в кресле. Эмма сидела рядом и тоже дремала. Время от времени она вскидывалась, разрывая вязкую дремоту, и всматривалась в лицо напарника. Его лоб оставался холодным, губы выглядели вполне яркими и здоровыми, и поэтому хотелось думать, что с ним все будет хорошо.

С ним все будет хорошо, и с Эммой тоже все будет хорошо. Надо верить и не впадать в отчаяние, не трястись от страха и не оглядываться на крепко запертый входной люк в полу.

Там, за стенами модуля, звучал мир планеты Земля, и эти звуки не просто пугали – они вызывали ужас. Днем, когда Эмма набирала воды в ручье, она слышала вопли обезьян и крики попугаев. Но то, что звучало ночью, казалось неживым, нереальным. Все время что-то трещало и щелкало – эти звуки едва пробивались сквозь обшивку модуля, их не уловило бы обычное человеческое ухо, но Эмма чувствовала их буквально кожей. Иногда пространство прорезал вой, протяжный, унылый и такой тоскливый, что желудок скручивало от напряжения.

Вой означал и голод, и тоску. Что за животное может так выть, Эмма не знала.

Пару раз кто-то грозно рычал на низких и тяжелых нотах. Совсем рядом, где-то за группой высоких деревьев. В рычании не слышалось одиночества, в нем была глухая ярость и желание рвать и убивать.

Дикие влажные джунгли за стенами модуля жили своей жизнью, и пришельцы в эту жизнь не вписывались никак. Мало того, Эмма понятия не имела, что это за животные. В том, что ревели, выли и кричали именно звери, она не сомневалась. В привидения и призраков Эмма не верила.

После общения с фриками она понимала, насколько опасными могут быть животные. Сама она хоть и обладала быстротой и чутким обонянием, но вряд ли могла бы сравниться силой с целой стаей хищников. Или справиться с оравой бешеных обезьян.

Поэтому люк в полу был крепко задраен, а фонари модуля потушены. Да и в самой рубке еле мерцал слабый и бледный свет. Горела лишь пара маленьких лампочек у стены, там, где находились узкие полки для оружия.

Хотелось есть. Воды Эмма напилась вдоволь, предварительно вскипятив и остудив ее. Но еды в модуле не водилось никакой. Вообще. Можно было бы поискать фруктов, но как понять, какие съедобные, а какие нет? Да и оставлять спящего и беспомощного Ника не хотелось.

И поэтому Эмма время от времени просыпалась, чувствуя голодную резь в желудке. Никогда еще ей не доводилось так долго обходиться без еды. Даже когда она оказалась на Нижнем уровне Моага с детьми подземелья, ей все равно предложили пищу. Пусть скудную, но она могла поесть.

А на планете Земля еды никто не предложил. Вообще никакой. Ни крошки. Ни маковой росинки.

Вот теперь Эмма отлично понимала, что значат эти выражения. «Ни крошки» – это вообще ничего. Пустота. Абсолютная и гулкая пустота желудка, заставляющая думать только о еде.

Еще одна ночь на пустой желудок, и озверевшая Эмма, пожалуй, кинется на первую попавшуюся обезьяну и будет ее лопать, точно оголодавший фрик.

Теперь Эмма понимала даже фриков. Разве можно совладать с позывами голодного желудка? Это сильнейшие чувства, опускающие на дикий и первобытный уровень. Поесть, чтобы выжить, – вот к чему стремится большинство хищников. И вот к чему стремились фрики на станции. Бедных переродившихся предков даже можно понять…

Эмма вздохнула, подумав, что в голову ей лезут абсолютно бредовые мысли.

А Ник спал себе и спал, и его не беспокоили ни голод, ни странные звуки за стенами. Эмма тоже подобрала под себя босые ноги и повернулась на бок. Кресла оказались довольно удобными, и на них вполне можно было выспаться.

Холодно не было вовсе, наоборот. Днем в этих местах стояла влажная жара, и легкая прохлада ночи оказалась даже приятной. Нагретый за день модуль теперь медленно остывал и казался гулким и легким. Точно ореховая скорлупка, в которой спряталась парочка человечков. Крошечных человечков, пытающихся найти приют на огромной планете.

Снова глупые мысли. Скорей бы уже уснуть, чтобы скорей наступило утро.

2

– Ты должна это увидеть. – Голос звучал над самым ухом.

Мягкий и спокойный, он казался родным и милым. Эмма улыбнулась и повернула голову, пряча уши от слишком знакомого голоса. Но кто-то потряс за плечо и проговорил с удвоенной настойчивостью:

– Ты должна увидеть солнце, Эйми. Открывай глаза!

Это оказался Ник. Он склонился над Эммой и ласково тряс ее за плечо.

– Что это? – подскочила она.

– Это всходит солнце. На вашей планете очень красиво всходит солнце. Пойдем, я покажу!

– Куда? – последовал еще один глупый вопрос.

– Ты увидишь, – заверил ее Ник.

Эмма поднялась, лениво нацепила ботинки, наблюдая, как быстро сцепляются автоматические крючки, потом сонно поморщилась и последовала за скрывшимся в люке Ником.

Влажная от росы трава обрызгала до колен. Тело охватила приятная теплая свежесть, множество запахов вскружило голову. Наверху радостно перекрикивались попугаи, такие разноцветные, что просто не верилось в существование подобных птиц.

Эмма легко различила запахи нескольких животных, проходивших мимо модуля несколько часов назад.

– Здесь были животные, – пробормотала она, боязливо оглядываясь.

Ник, хромая, приблизился и наклонился, рассматривая траву.

– Здесь охотничьи тропы каких-то больших зверей, – пояснил он. – Но нас они вряд ли тронут. Мы для них слишком странно пахнем. Мы не пахнем так, как пахнет их постоянная еда.

Пояснения вышли, как обычно, немного корявыми, но главную мысль Эмма поняла. Не только для нее запахи были чужими. Для здешних зверей люди тоже являлись чужаками. Чужаков, как правило, опасаются и не торопятся на них нападать.

– Пошли, я покажу тебе восход солнца, – пообещал Ник, взял Эмму за руку и потянул вглубь высоких деревьев.

Сумрак ночи развеялся, воздух был серым, и окружающая зелень казалась в нем бесцветной и немного мрачной. Небо переливалось от бледно-серого и бледно-зеленого до нежно-синего. А когда деревья внезапно разошлись в стороны, то в лицо Эмме брызнул розовый свет, нестерпимо яркий и нестерпимо красивый.

Ник и Эмма оказались на краю обрыва, слева от них гремел водопад, и тысячи, нет, миллионы капель воды отражали розовый свет восхода. Мир сиял множеством красок, мир праздновал восход светила, и ему не было никакого дела до двух людей, которые пришли полюбоваться его праздником.

Эмма боялась пошевелиться: она пыталась вобрать в себя и понять дикую, завораживающую красоту. Ее окружало множество запахов: листья, кора деревьев, травы и цветы пахли каждый по-своему. Каждое дерево имело собственный запах, каждый лист издавал собственный звук, и окружающая картина казалась не просто яркой, а объемной и невероятно сложной.

Эмма чувствовала, что где-то совсем рядом проходит звериная тропа и от нее тянется тонкий и осторожный запах неизвестных животных. Она слышала, как птицы проснулись и радуются празднику восхода. В каждой птичьей ноте чудился восторг и небывалая радость.

А вода шумела, искрилась, переливалась и казалась невероятно кристально чистой.

– Это очень красивая планета, – заверил Ник, как будто Эмма и сама не видела.

– Да, здесь классно, – прошептала она в ответ и совсем чуть-чуть сжала пальцы Ника.

И вдруг Ник повернулся, приблизился к Эмме, и его черные глаза оказались совсем рядом. На мгновение показалось, что радужки тоже сияют розовыми отблесками. Губы Ника прижались к губам Эммы, и этот третий в ее жизни поцелуй пах кристально чистой водой, травами и восходом солнца.

Это был солнечный поцелуй, и по-другому его никак нельзя было назвать.

3

Ник ни разу не говорил о своей симпатии, никаких признаний в чувствах. Но Эмма и сама видела восхищение и удивление в его взоре. Временами он смотрел так, будто во всей Вселенной существовала одна только Эмма и больше смотреть было не на что. Будто она была одной-единственной девушкой на планете.

И целовался он с неистовой силой. Но Эмме это нравилось. Она чувствовала биение сердца Ника, слышала его дыхание, и временами ей казалось, что она даже улавливает, как шумно и весело бежит кровь в его жилах.

Он был близок и желанен, этот Ник, и когда мир вокруг звенел и сиял радостным праздником утра, Эмма забывала и про модуль, и про оставленных в космосе друзей. Существовали только высокие деревья, шумный водопад и невероятно притягательный Ник.

Но вот Ник отодвинулся и посмотрел на нее, прищурившись. Улыбнулся и показал на пластиковую емкость, которую, оказывается, притащил сюда заранее.

– Нам надо набрать воды и сделать чай, – пояснил он.

– Нет же чая, – пробормотала Эмма, все еще не пришедшая в себя после поцелуя. – И чайника нет. Ничего у нас нет…

– Все есть. На планете Земля все есть, – заверил ее Ник и довольно улыбнулся. – Мы найдем. Набираем воды, а потом я сделаю костер.

– И что дальше? – не поняла Эмма.

– Увидишь.

У самых лап модуля Ник сложил сухие палки и ветки и поджег их с помощью лазера. Повалил дым, затрещали яркие горячие языки пламени. В первый раз в жизни Эмма видела настоящий костер. Это оказалось так странно, что она ни с чем не могла сравнить восторженное и одновременно пугающее чувство, которое охватило ее, едва она протянула ладони к огню. Множество новых запахов ворвалось в ее сознание, но это ей нравилось. Нравился запах дыма и огня, запахи трав и сухих веток. Запах древесной коры и влаги, поднимавшийся от густых зарослей.

Любопытные обезьяны неустанно сновали где-то над головой, попугаи удивленно кричали, и казалось, это шумел сам лес, приветствуя пришельцев.

А Ник меж тем нашел в модуле небольшой квадратный железный контейнер из-под каких-то плат, отмыл его и пристроил над огнем. Из гибких полосок древесной коры он соорудил нечто вроде веревки, на которой и подвесил квадратный контейнер. В нем быстро закипела вода, и Ник кинул в кипяток розовые и белые цветочки.

– Вот такой будет чай, – пояснил он и довольно сверкнул белозубой улыбкой.

– Откуда ты знаешь, что эти цветочки можно употреблять в пищу? – нахмурилась Эмма. – Они могут оказаться ядовитыми.

– Нашел в файлах модуля. Там есть карты, есть перечень съедобных растений и животных, которые тут живут. У нас будет яичница и фрукты. Если забраться чуть дальше в лес, то найдем бананы. Их можно есть.

– Что, вот прямо сорвем и поедим? – недоверчиво спросила Эмма.

– Конечно. Держи меч и смотри за огнем. Я скоро.

– А если на тебя нападут? – попыталась остановить Ника встревоженная Эмма.

– У меня есть нож, – спокойно ответил он. – Самый обычный нож, прихватил еще со станции. Этого мне хватит. Эмма, я свою жизнь провел на планете, где полно больших и опасных зверей. Я знаю, как надо выживать. И довольный Ник удалился вглубь зарослей.

4

Он действительно принес бананов. Они оказались немного зелеными и твердыми, но все равно это были бананы, и Эмма с удовольствием поела. Да что там! Она просто вгрызлась в мякоть и опомниться не успела, как смолотила пять штук, кидая шкурки в костер.

Цветочки оказались довольно сладкими, и отвар из них вышел приятным. Получилась прозрачно-янтарная медовая жидкость, которую Эмма выпила с удовольствием.

В качестве кружек Ник приспособил длинные загнутые листья. Свернул их хорошенько, сколол по бокам длинными шипами с какого-то кустарника, и вышли такие себе узкие кубки. Все лучше, чем совсем ничего.

И вот когда голод и жажда немного отступили, Эмма озадаченно посмотрела на Ника и спросила:

– Хорошо, что теперь? Что будем делать?

– Искать Первую станцию. Она недалеко, и мы можем до нее добраться. А там свяжемся с Третьей станцией, которую мы покинули. Или найдем крейсер и сами доберемся до своих.

– И как мы ее найдем? – недоверчиво спросила Эмма.

– Для этого есть карты в модуле. Пока ты спала, я разобрался в некоторых вещах. Тут есть карты, на которых обозначено, где мы находимся. Сейчас посмотрим карты, после раздобудем для себя мясо. Пожарим и тронемся в путь.

– Может, тронемся сейчас?

– На пустой желудок мы далеко не уйдем. Бананы – это очень мало. Надо мясо для еды. И надо запастись водой. Не везде будут хорошие источники. Понимаешь? Тогда пошли, за работу.

Ник поднялся, быстрыми и привычными движениями загасил костер и забрался в модуль. Эмма последовала за ним. Ей хотелось поговорить о поцелуях, вернее, вообще поговорить о чувствах. Хотелось уточнить, что теперь им делать дальше с этими чувствами, но она стеснялась.

Вот как Таис общается с Федором? Они говорят о своей любви или относятся к этому как к самому обычному делу? Как вообще следует строить отношения в таком случае?

Но спокойный и решительный Ник помалкивал. Раны его, видимо, особенно не беспокоили, и он чувствовал себя хорошо. Устроившись в кресле, он тут же занялся маленьким, простеньким сервером, и на плоском мониторчике появились карты. Увеличив одну из них, Ник подозвал Эмму:

– Вот, смотри, где мы находимся. Это остров Саб. А водопад впадает в приток Большой реки крокодилов. Так она названа на карте. Нам надо лишь пересечь реку и ее приток, и мы окажемся около Первой станции. Это нам и надо сделать. Что скажешь?

– Давай пересечем, – покорно согласилась Эмма. Другого-то выхода у них не было.

– Тогда охотимся, а после двигаемся.

– И на кого охотимся? На обезьян?

– Зачем? Тут полно съедобных птиц. Их подстрелить – раз плюнуть. Правда, хороший лук можно сделать, только убив крупное животное. Для лука нужны такие гибкие штуки, которые у них есть. Не кости и не вены… Кажется, жилы они называются. Тогда будет хороший лук.

– Зачем нам лук, когда есть меч?

– Лук стреляет без шума, и им можно пользоваться на расстоянии. Для того чтобы убить животное или птицу – это самое лучшее. Понимаешь?

– Нет, – вздохнула Эмма. – Я всегда считала, что животных надо беречь.

– Ага. Надо. Но нам тоже надо выжить. А тут полно съедобных птиц. Пошли, ты посмотришь, как это делается.

Глава 5

Таис. Битва на «Фрике»

1

Гибкая поблескивающая конечность враждебного робота медленно повернулась, словно выискивая, в кого бы снова выстрелить. Упавший Макс залил кровью светло-серые плитки пола, лежащий за его спиной Федор почти не двигался. Таис застыла, спрятавшись за поворотом, и только тихое пощелкивание металлических частиц робота нарушало тишину.

Надо было что-то делать, но что? Как вытащить Федора и Макса из-под огня?

Мысли в голове стали короткими и острыми, как крошечные шипы с деревьев, росших на Нелегальном острове. Прозевали. Пропустили. Ошиблись в решениях. Но «Фрик» утратить нельзя!

И Макса с Федором тоже нельзя утратить!

Таис зло сжала зубы. Это всего лишь мелкие многоножки! Как они смогли так вырасти! Это именно они, и ничто иное! Их многочисленные щупальца стали огромными и огнестрельными, из туловища появилась голова. Получившиеся роботы – а Таис не сомневалась, что вторая штуковина обитает где-то внизу, – вовсе не походили на шестиногих чистильщиков. Во-первых, у них было больше щупалец. Во-вторых, довольно умные головы. В-третьих, они были крупнее.

Но как эти твари смогли так вырасти?

А медленное щелканье продолжалась. Таис нагнулась, стянула с ноги обувь и швырнула в робота. Быстрый и резкий бросок.

Робот повернулся, пытаясь понять, что это только что пронеслось мимо и шлепнулось, и в этот момент Таис включила меч и рубанула по торчащему щупальцу. Конечность отвалилась, полетели искры, гладкое тело робота зашипело и заскрежетало.

Федька вдруг резко вскочил и выволок за ноги раненого Макса. Оба оказались под прикрытием соседней стены – завернули за угол и спрятались в нише с оружием.

– Бластер! – быстро крикнул Федька, оставив бессильно поникшего Макса за боковиной длинного стеллажа.

Таис и сама понимала, что надо делать, потому не задавала вопросов. Быстро действовать стало привычкой, вошедшей в плоть и кровь. Рукоять бластера удобно устроилась в ладони, несколько гранат ловко вошли в карман.

– Взрываем, – быстро шепнул Федор и бесшумно выглянул из-за поворота, где они скрывались.

Робота нигде не было видно. Жуткие следы крови, сияющий свет, пустой лестничный проем. И абсолютная тишина.

– Он опять вернулся к модулю, – тихо произнес Федор. – Видимо, наши многоножки добрались до плазмы и выросли…

– Я уже поняла, – пробормотала Таис.

– Давай вниз…

– Там модуль. Мы не можем кидать в него гранаты, иначе крейсер не двинется с места.

– Значит, убиваем их с помощью бластеров и мечей. Держись за мной.

И Федор осторожно пробрался вперед, ступая почти бесшумно. Внизу, в модульном отсеке, все затихло. Ни движения, ни скрипа – ничего. Подбирались к лестнице медленно, оглядываясь и прислушиваясь, потом Федор сделал знак остановиться и сам замер около металлических блестящих скоб-перекладин, уходящих вниз. Там, на нижнем уровне, скрываются два робота. Две выросшие многоножки, будь они неладны!

И как только роботы умудряются расти?

Федор какое-то время постоял, прислушиваясь, потом спустился на несколько перекладин и заглянул в модульный отсек.

– Их тут нет! – удивленно проговорил он. – Все чисто!

– А где они? – глупо спросила Таис, все еще сжимая в руке бластер.

– Я спущусь…

Федор быстро преодолел лестницу и оказался внизу. Таис на всякий случай огляделась и, не заметив ни малейшего движения, тоже последовала за другом.

Энергомодуль был пуст. Абсолютно пуст. Ни капли плазмы в нем не осталось. Его пустые длинные вены-капсулы грустно поблескивали, словно бы говорили, что их вины тут нет.

– Куда это делось? – удивленно проговорила Таис, зачем-то заглядывая во все углы, как будто громила-робот снова мог стать маленьким и спрятаться там.

– Здесь есть проход, они ушли через него! – быстро сообразил Федор и бросился через короткий коридорчик к раздвижным дверям.

Таис почему-то думала, что там кладовка, ведь двери находились в самом углу и были достаточно узкими. Как только робот протиснулся через них?

Но за металлическими поблескивающими раздвижными створками оказалась вовсе не кладовка, а узкий, очень узкий переход, загибающийся полукругом. Он опоясывал внутренние отсеки, тянулся вдоль технических отделов, проходил рядом с огромным водным резервуаром; Таис слышала, как гулко и тихо хлюпает время от времени вода, подаваемая насосами наверх.

Вот показалось подобие лесенки – тонкие скобы, ведущие наверх. В этой части «Фрика» ни ей, ни Федору бывать не приходилось. Возможно, только Макс знал об этих переходах.

Поднявшись, Таис и Федор оказались недалеко от кухни, в этих коридорах все еще витал приятный запах кофе. К нему теперь примешивался запах горячего железа и чего-то еще, приятного и немного терпкого. Таис не могла пояснить, чем пахло, но догадывалась, что оставил этот запах недавно появившийся на свет робот-убийца.

– Куда он пошел? – нахмурился Федор. – Как он мог здесь пробраться? И другого пути нет. Больше он никуда не мог деться, пройти можно только здесь.

– Этот коридор ведет в рубку управления, – заметила Таис, заглянув за поворот.

– Только не это! – почти простонал Федор и кинулся вперед.

– У нас антивирусник, правильно?

– Да, и у Григория тоже. Но этой программы нет на той станции, которую мы прилетели защищать и с которой связывались. Понимаешь? А связь у нас установлена, и отправить по этой связи вирус ничего не стоит!

Таис нахмурилась.

– Тогда давай убьем его и дело с концом! – сердито сказала она и кинулась вперед.

– Подожди! – придержал ее Федор. – Первым пойду я!

2

Он был в рубке, этот новенький сверхробот. Вернее, там были оба, но второго Таис не сразу заметила. Видимо, плазмы второму досталось совсем чуть-чуть, и был он размером не больше детеныша-фрика. Зато благодаря маленькому росту он сохранил юркость и гибкость и мог забраться туда, где не хватало места для большого.

Длинные, узкие щупальца малыша проворно и бесшумно бегали по пульту рядом с мониторами связи. Деловито и уверенно робот-крошка загружал в систему собственные программы. Федор снял его мигом, одним движением длинного лазера меча. Миг – и от наглого робота остались лишь обугленные железяки. Едкий дым заполнил помещение, но тут же рассеялся – сработали противопожарные системы.

Едва Федор успел присесть и спрятаться за железным массивом узкого шкафчика, как в ответ грянули яростные выстрелы. Второй робот, большой и опасный, открыл огонь. Его буквально трясло от ярости, он даже пощелкивал и потрескивал, будто выражал возмущение.

Таис легла на пол животом и, точно прыткая ящерка, проползла в помещение. Ее тоже прикрывал серебристобелый стеллаж из металлопластика, потому враг не сразу заметил новую опасность.

Дальнейшее было делом техники. Дальше надо было просто стрелять. И Таис, резко поднявшись на ноги, сделала два выстрела. Она не промахнулась, слишком маленькое расстояние было между ней и серебристой машиной-многоножкой. Она попала аккурат в самую середину туловища, где поблескивал чип-зерно.

Два выстрела, подкосившие вражеского робота. Снова вспыхнул огонь, и его снова погасили противопожарные установки. Распластавшись на полу, поверженный враг мертво поблескивал новенькими конечностями, и от него не доносилось ни звука.

– Молодец, – устало выдохнул Федор, поднимаясь. – Тащим эту заразу в шлюз и выкидываем в космос.

– И большую, и маленькую, – подсказала Таис. – Сразу надо было это сделать, как только из плазмы появились многоножки.

– Надо было, – последовал короткий ответ.

3

Роботы были отправлены в шлюз, а потом Федор избавил от них крейсер, выкинув обоих в космос.

Таис тем временем отыскала Макса.

Тот так и лежал в коридоре, неподвижный, бледный. Глаза закрыты, голова запрокинута. Таис присела и приложила пальцы к жилке на шее. Лишь нащупав пульс, вздохнула с облегчением.

Макс, конечно, был странным, но он был человеком. Он был одним из их людей, членом команды. А нынче настали такие времена, что каждый человек на счету, тем более такой, который умеет сражаться.

Поднять здоровенного крупного мужчину Таис не могла, не хватало силенок. Она отправилась за Федором и застала его в корабельной рубке, хмурого и сосредоточенного. Он стоял рядом с пультами связи и яростно скреб подбородок – верный признак того, что он чем-то озадачен.

– Не пойму, что они тут сделали и зачем, – проговорил он. – Большинство программ стерты. Их просто удалили. Загрузили собственные, но они почему-то не работают.

– Надо помочь Максу, – сказала Таис.

– Ладно. Давай поможем, – ответил Федор.

Макса доставили в медотсек с помощью специальной магнитной переноски. Это оказалось совсем не тяжело. Гораздо сложнее было обработать раны пилота. Таис могла, конечно, накладывать скобы на порезы, смазывать обезболивающей мазью ушибы и ссадины. И даже зашивать рану с помощью иголки и нитки ей доводилось. Но что делать с серьезными глубокими ранами, когда сквозь рваную плоть можно увидеть ребра?

Сканер, конечно, выдал нужное решение, но в его диагнозе было столько специфических медицинских терминов, что Таис поняла только одно: срочно нужна помощь специалистов.

Федор между тем нашел внутривенную систему и подключил к Максу. После наложил на рану стерильную повязку и быстро пояснил, что это все, что сейчас можно сделать.

– Надо срочно попасть на ту станцию, к которой мы летели. С которой у нас была связь, – тут же сказала Таис.

– Только в том случае, когда я точно буду убежден, что мы не являемся носителями вируса, – быстро сказал Федор.

– А почему мы носители вируса? У нас же стоят антивирусники, – растерянно пробормотала Таис.

– Видишь ли, – Федор поморщился, отвернулся и заговорил куда-то в стену, будто его собеседник находился в другой стороне, – когда я подключал зерна к своему планшету, там уже стояла программа-антивирусник. Зерна ее впитали в себя. А когда они превратились в многоножек, то переделали эту программу, переработали ее. Иными словами, программное обеспечение тех роботов, с которыми мы сражались, было прописано мной, можно сказать. То есть сделано на основе антивирусника. Можно сказать, я создал для роботов новое программное обеспечение, написанное на новом языке. И сейчас эта гадость попала в межпространственную сеть, и поймать я ее не могу, потому что все наши системы связи заблокированы. Я, конечно, их разблокирую, но на это необходимо время. И я не могу сказать, что сейчас происходит со станцией. Той самой, к которой мы прилетели на помощь. Видимо, сейчас новый вирус орудует в их системах.

Таис замерла, потрясенно посмотрев на Федора.

– И что теперь делать? – тихо спросила она.

– Не знаю! – сердито сказал Федор. – Я не знаю!

Глава 6

Дина. Роботы не могут остаться людьми

1

Нижний уровень странной станции, полный мертвых синтетических людей, остался где-то в глубине шахты лифта. Просторная кабинка с матовыми полупрозрачными дверями мгновенно доставила группу подростков во главе с опытным воином Жаком наверх, двери бесшумно разъехались в стороны.

Останки мертвого человека плюхнулись им под ноги с мягким, скользящим звуком, заставил вздрогнуть и быстро зажмурить глаза. Легкий толчок в бок – это Жак приводил Дину в чувство. Одним неуловимым движением он убрал с дороги полуразложившийся скелет. В том, что это не синтетик, сомневаться не приходилось: слишком заметно торчали из грудины оголившиеся ребра. Самые что ни на есть настоящие.

– Везде мертвецы, – буркнул Егор, следуя за Диной.

Жак даже не оглянулся.

Гоша и Тоша были поглощены разглядыванием оснащения лифта и на мертвого человека не обратили внимания.

Росток Настоящего дерева вернулся назад, в катер. Он сказал, что его миссия выполнена и он может быть свободен. Дина до сих пор не могла понять, что это за уникальный организм такой и почему он может вытягиваться, выпускать множество цветочков и листочков и становиться большим, всеобъемлющим и всепроникающим, а после съеживаться до размеров небольшого комнатного растения. Что это за существо такое?

Но вопросов она не задавала, молча следовала за остальными и все больше ощущала какую-то потерянность. Тот мир, который она знала и понимала, прекратил свое существование. Станции Моаг больше не было, как не было и уникального, умного и доброго интеллекта Мартина-Моага. Не было родителей, не стало друзей. Дина ощущала себя песчинкой, затерянной в огромном космосе. В космосе, который оказался полным жизни и непонятных цивилизаций.

Никакой радости по поводу одержанной победы тоже не ощущалось. Мертвые тела роботов вызывали омерзение, ступор и некоторый ужас. Думалось о том, что убивать на самом деле оказалось довольно легко, но это не то, чем бы ей хотелось заниматься.

Дина не желала воевать – вот это она знала наверняка. Может, Эмма с Колючим и обладали нужными достоинствами, чтобы сражаться и одерживать победу. И Жак тоже был на своем месте, когда уничтожал роботов, но Дине казалось, что она делает не то, что надо. Занимается не своим делом. Нелюбимым и неприятным делом.

Она шагала за друзьями и плотно сжимала губы, она честно пыталась разобраться сама в себе и честно понимала, что ничего не выходит.

– Вы отлично справились с работой, юные друзья, – раздался довольный голос Питера. Звонкий голос, полный мальчишеского задора. – Теперь вся эта станция принадлежит нам. Кроме верхнего уровня, но с его обитателями мы сумеем договориться, я надеюсь. Вы можете гордиться собой, вы прирожденные воины.

В его похвалах слишком ясно звучал сарказм. Робот умеет острить…

Дина вздохнула.

– Уровень заблокировали не мы, – невозмутимо ответил Жак и легко погладил пальцами рукоять меча Ника, хранившегося в специальных кожаных ножнах у него на поясе. – Это работа Настоящих деревьев.

– Чья работа? – не понял Питер.

– Сейчас расскажем, – заверил его Жак.

2

Просторная и оснащенная знакомыми системами капитанская рубка встретила раздвижными дверями, теплом и уютной тишиной. На миг показалось даже, что тут нет ни души, все давным-давно погибли и средний уровень станции совершенно пуст.

Лишь оказавшись в светлом овальном пространстве, Дина совершенно неожиданно увидела робота. Да еще какого робота! Таких ей еще в жизни не доводилось встречать!

Светловолосая голова, пронзительно-синие глаза, тонкие прямые брови, придающие лицу милое выражение мальчика-ангелочка. Слегка оттопыренные уши, тонкие изогнутые губы. И крепкое, поблескивающее матовым хищным блеском туловище. Металлические ноги, ровно шесть штук, проворно и бесшумно несли странное существо навстречу Дине, Жаку и остальным, на брюхе странного туловища были едва заметны тонкие сенсорные усики.

– Вот это да! – восторженно выдохнули близнецы. – Вот это робот! Откуда ты взялся?

– И я рад вас видеть, мои юные друзья, – произнес мальчик-паук и довольно улыбнулся. – Вы отлично справились с заданием.

Для того чтобы посмотреть на подростков, странному роботу приходилось слегка поднимать голову. Он был ненамного ниже Дины, но все-таки не вровень с ее лицом. Но даже притом что смотрел этот странный робот снизу вверх, в его ясных, пронзительных глазах все равно читалась уверенность в собственном превосходстве. Он не сомневался, не стеснялся и не боялся. С нескрываемым превосходством робот рассматривал пришедших подростков.

– Вы еще совсем дети, – заключил он, – но довольно предприимчивые. Я видел, как вы владеете оружием. Если вы так же владеете своими мозгами, как лазерными мечами, то вам цены нет, мои юные друзья. Кто научил вас убивать?

– Жизнь научила, – быстрой скороговоркой буркнул Кир.

– Ты потрясающе выглядишь, – заговорили близнецы. – Шесть ног – это потрясающе удобно. Наконец синтетики придумали что-то свое, а не глупо скопировали внешность людей. Ты ведь обладаешь обалденным интеллектищем, не то что шестиногие роботы-убийцы, которые нападали на нас.

– Вот как? – сдержанно улыбнулся мальчишка-паук. – Я вам нравлюсь? И вы не думаете, что я урод?

– Какой же ты урод? – удивился в свою очередь Гоша. Или Тоша? Дина по-прежнему в них не очень разбиралась.

– Да и какая тебе разница, как ты выглядишь? Тебе следует стремиться к оптимальной полезности функций твоего тела, – добавил его брат. – Красивая внешность вовсе ни к чему, ты же не собираешь заводить себе пару, правильно? Жениться тебе ни к чему…

– А если я не женюсь, то красиво выглядеть мне не полагается, по-твоему? Только гендерные роли служат оправданием привлекательной внешности? – уже серьезно спросил странный робот.

– Вы тратите время на болтовню, – медленно и устало заговорил кто-то сбоку, оттуда, где стояли большие плоские мониторы, проектирующие огромный куб голограммы.

Мужчина, сидевший в кресле у большого светящегося монитора, был очень похож на Жака. Черные волосы, черные глаза, загадочные браслеты на запястьях. Лицо осунувшееся и усталое, но в глазах – живой быстрый блеск. Удивительными и выразительными были эти глаза, они свидетельствовали о том, что их обладатель – человек умный, интересный и быстрый.

Сомкнутые губы, напротив, были признаком усталости, а черная щетина на небритом лице придавала незнакомцу дикий и потрепанный вид.

– Это мой старший брат, Люк, – быстро проговорил Жак.

– А что мы должны делать? – спросил Егор и ловко перебросил бластер из одной руки в другую.

– Надо подготовить шлюз станции к приему людей. Сюда направляются представители миротворцев. Гильдия желает подготовить станцию к работе. Для этого придется постараться, – пояснил Люк.

– Что мы можем сделать? – не поняли Гоша и Тоша.

– Вы можете помочь с программами. Вы ведь хорошо разбираетесь в работе здешних систем?

– Конечно, – деловито кивнули близнецы.

Вдруг веселый и довольный мальчик-паук возмущенно мотнул головой, нервно поскреб лапами по полу и скороговоркой сообщил:

– Атака на системы станции. Немедленно отключить систему связи. Перенастройка всех систем. Вирус в системе.

Все это прозвучало быстро и тревожно.

– Что случилось, Питер? Откуда вирус? – не понял Жак.

– Вирус с крейсера, который именует себя «Фриком». Вирус от своих. – Лицо Питера замерло, с него исчезли все оттенки разнообразных эмоций, и он вдруг перестал походить на веселого мальчишку.

Вместо подвижных черт лица появилась застывшая маска, мгновенно убравшая живой блеск глаз и насмешливую полуулыбку.

Люк взялся что-то набирать на пульте, но тут же бросил это занятие.

– Мониторы заблокированы, – резко и напряженно произнес он.

Голографический куб тут же погас. С резким и неприятным звуком треснул главный монитор, по его плоской погасшей поверхности побежало множество тонких, как паутинка, трещин. На короткое мгновение он заработал, и на светящейся, растрескавшейся поверхности появилось изображение дерева. Четкий тонкий силуэт. После этого большущий монитор раскололся на маленькие кусочки и рассыпался по полу, звеня, точно осколки разбитого стакана.

Хрустальный звон взорвал тишину рубки, но лицо мальчика-паука Питера оставалось все таким же непроницаемым.

– Что нам делать? – быстро спросил Жак.

Остальные подростки молча уставились на осколки монитора, растерянные и удивленные.

– Что нам делать, Люк? – почти заорал Жак и добавил что-то на незнакомом языке.

После затихшего хрустального звона мягкие тягучие слова его прозвучали странно и непривычно. Чужой язык показался удивительным и нереальным, да и сама капитанская рубка с трескающимися мониторами тоже казалась нереальной, похожей на чудовищный сон и глюченую игру.

И тут заговорил Питер. Теперь он больше напоминал паука, чем мальчика. Глаза хищно поблескивали, голова слегка наклонена, взгляд тяжелый, исподлобья.

– Теперь вам надо уходить. Спасайтесь наверх, – процедил Питер медленно, будто слова давались ему с трудом, и он буквально выдавливал их из себя. – Наверху вам помогут.

Питер медленно повернулся. Откуда-то из глубин коридоров второго уровня донеслось пощелкивание и легкий скрежет. У стен рубки появились маленькие блестящие роботы с гладкими спинами и проворными лапками.

– Я для вас опасен, – еле слышно проговорил Питер. – Лучше вам уничтожить меня, пока я не уничтожил вас.

– Началось, – буркнул Егор. – Новые перерождения. Даже роботы и те не могут остаться людьми.

Люк поморщился, поднимаясь с кресла, быстро глянул на Жака и произнес лишь одно слово:

– Кулон!

Жак быстро снял с шеи кожаный шнурок, на котором висело что-то похожее то ли на ключ, то ли на маленькую флешку, и кинул старшему брату. Тот ловко поймал вещицу, и пространство рубки вздрогнуло от пронзительного звука.

Дина дернулась, невольно зажала уши. Егор удивленно оглянулся, Гоша и Тоша уставились на Питера. А тот замер, словно парализованный. Остановился, потом лапы его подкосились, и он рухнул на пол.

Появилась Жанка, зашла из соседнего отсека. Она выглядела сонной и озадаченной.

– Что происходит? – удивилась она.

Ей никто не ответил. Дина молчала, да и не о чем было говорить. Кулон, судя по всему, сработал, и мониторы прекратили трескаться. Поверженный Питер валялся на полу, рядом лежали парализованные маленькие роботы-жуки. В рубке наконец прекратилось сумасшедшее движение.

– Теперь уходим, – быстро распорядился Люк. – Кулона надолго не хватит, он слишком маленький.

3

– Мы можем выйти через третий уровень, – пояснил Жак, двигаясь по лабиринту длинных коридоров. – У нас здесь рядом со станцией находятся катера. И вернуться на «Дракон».

– И оставим станцию? – переспросил Люк.

– А зачем она нам?

– Это хорошая боевая база. Нам она ни к чему, но вполне может пригодиться людям.

– Теперь это не база, а источник заражения, – возразил Жак. – Неясно только, что произошло на «Фрике» и почему он подкинул нам вирус.

– Как раз здесь все ясно. «Фрик» оказался заражен, где-то подцепил вирус. Сам знаешь, эта зараза проникает повсюду.

– Тогда вывозим детей и тех, кто наверху, и уничтожаем станцию. Теперь уже ее не спасти. Если поражен главный интеллект – это конец, – безжалостно подвел итог Жак.

Люк не ответил. Он уверенно вел подростков через множество узких коридоров и шагал довольно быстро, несмотря на явную боль в раненой ноге.

– У Питера оказалось множество тайных проходов на третий уровень этой станции. Там, наверху, обитают довольно умные дети, которых он и оберегал, – сказал Люк, остановившись перед маленьким серебристым лифтом.

– Не стоит пользоваться этой штукой, – быстро проговорил Егор. – Лифты управляются через общую систему. Его могут заблокировать.

– Это не лифт. Это просто шахта. Проход, – ответил Люк.

Двери он раздвинул руками. Поднатужился, и те разъехались в стороны. Узкая шахта с металлическими стенами не имела ни тросов, ни креплений – ничего, что напоминало бы о наличии лифтовой кабинки. Зато сбоку со стены свисала веревочная лесенка. Люк посветил мечом брата, потом ловко ухватился за тонкие металлические перекладины, скрепленные грубыми веревочными узлами.

– Поднимаемся быстро, – распорядился он. – Жак будет первым, я замыкающим.

Едва преодолели подъем и по очереди пролезли в квадратное отверстие в стене, как внизу раздался возмущенный вопль. Дина, которую пропустили сразу же за Жаком, удивленно оглянулась и заметила, как оживились Гоша и Тоша.

– Вы меня забыли! Я должен быть с вами! – надрывался кто-то внизу. – Я вам еще очень пригожусь!

– На этого разве вирус не действует? – удивился Жак.

– Не стоит его брать с собой. Лучше перестраховаться, – быстро ответил Люк, подтянулся и втиснулся в узкое пространство прохода, заставляя близнецов потесниться.

– Это что такое? – спросил Гошка.

– Это маленький робот, которого сделали дети с верхнего уровня. Называется Гусь. Имя у него такое, – быстро пояснил Жак. – Мы его не возьмем. Он может быть опасен. У него тоже может быть вирус.

Короткий проход быстро закончился, и вся группа оказалась в полукруглом коридоре, слабо освещенном вдоль стен круглыми крохотными лампочками.

– Выбрались, значит, – пробормотала озадаченная Жанка и вцепилась в ладонь Егора.

Тот сжал ее руку, оглянулся, спросил у Люка:

– Куда теперь?

– Это должен Жак знать. Он стыковался с этой станцией.

– Лучше всего в проходах разбиралась Эмма, – невесело протянул Жак и сделал несколько шагов вглубь коридора. Он не знал точно, куда надо идти, и выглядел очень неуверенным.

– Тогда пошли, найдем здешних детей. Они-то должны знать, – пожал плечами один из близнецов. Второй тут же поддакнул.

– Кого это вы собираетесь искать? Кто вы такие? – послышался у них за спиной чей-то грубый голос.

Дина быстро оглянулась и невольно потянулась к оружию, которое заткнула за пояс. В проходе стоял невысокий лохматый мальчик. Он нагловато щурился, разглядывая отряд подростков.

– Откуда ты их взял? Это что, роботы? – спросил он, поворачиваясь к Жаку. – И куда вы дели рыжую деловую девчонку?

– Вильям. Мы нашли брата. Рыжей девчонки сейчас с нами нет, зато есть команда детей с крейсера миротворцев. Они за нас. Второй и нижний уровни этой станции заражены вирусом синтетиков. Нам и вам надо покинуть эту станцию, – устало ответил Жак.

– Ну, конечно. Покинуть. Прямо вот так взяли и покинули. Сюда к нам никакие вирусные синтетики не проникнут, – зло проговорил мальчик, которого назвали Вильямом, и отступил назад, к стене. – А вас всех надо убить. Это вы опасны. С роботами мы справимся, всегда справлялись. А с людьми лучше действовать жестко!

Глава 7

Эйми. Мои дети будут расти на нашей Земле

1

Ник заметно хромал, припадая на раненую ногу, и двигался медленно. Но его мягкие шаги были совершенно бесшумными. Он умел ступать так, что не хрустел ни один сучок под ногами, не дрожали ветки и не шумели листья.

В такие моменты его походка становилась невероятно грациозной, словно сам он был гибким сильным животным, готовым к атаке. И даже хромота лишь усиливала сходство с хищником. Эмма видела, как легко Ник умеет прятаться, становиться невидимым, незаметным. Как просто, с ходу, умеет влиться в окружающий пейзаж и стать частью листвы, стволов и гибких лиан. И даже громкоголосые настырные попугаи быстро приняли его за своего.

Ник не производил шума, не пугал, не совершал резких движений. В его прикосновениях к стволам деревьев, в привычке плавным движением убирать ветки от лица чувствовалась любовь к лесу.

Эмма так не умела. Хотя она улавливала запахи и звуки, могла с ходу определить, как давно пробиралось по тропе животное и как далеко над головой верещат птицы, ей все равно казалось, что лес чужой и опасный.

Ник нашел подходящее дерево и ножом срезал несколько гибких веток.

– Мы сделаем из этого лук и стрелы, – пояснил он. – У нас в модуле есть необходимый материал.

Потом он забрался на дерево и вскоре тут же раздобыл яйца какой-то птицы: вытащил прямо из гнезда. Потом Ник подобрал какие-то незнакомые Эмме серые камни и торопливо рассовал их по карманам.

– Из этого мы сделаем наконечники, – пояснил он.

– Наконечники для чего? – не поняла Эмма.

– Для стрел. Мелкую птицу можно бить и без наконечника. Но зверя ты простой палкой не убьешь.

– У нас есть меч, – заметила Эмма.

– Меч – это хорошо. Но не всегда можно подобраться достаточно близко, чтобы убить с помощью меча. Иногда лучше выстрелить.

В тот же день Эмме суждено было убедиться, насколько стрелять лучше, чем орудовать мечом. Ник попросил ее посидеть рядом с модулем, чтобы распугала птиц, ведь Эмма передвигалась по лесу слишком шумно. А когда воин вернулся, хромая сильнее обычного, у него на поясе висели три птичьи тушки.

День уже клонился к вечеру, и Эмма к этому моменту успела возненавидеть недозрелые бананы, которыми приходилось заглушать зверский голод.

– У нас есть еда! – улыбаясь, сказал усталый, но довольный Ник.

Его лицо было покрыто потом и пылью, белая рубашка вся потемнела от пота. На тыльных сторонах ладоней темнели свежие царапины, а из-за спины виднелся лук. Самый обычный лук, тетивой которому служил кусок крепкой бечевки из новейшего микроволокна. Микроволокно Ник нашел на полке в модуле и заверил Эмму, что для тетивы это то, что надо.

– Как мы будем есть этих птиц? Они же все в перьях, – удивленно сказала Эмма, разглядывая впечатляющий трофей Ника.

– Перья надо ощипать, – ответил он, кинул тушки на землю около костра, вытащил нож и попросил принести воды. – Вода сейчас пригодится. Это быстро, вот увидишь.

2

Ужинали они в этот вечер птичьим мясом, зажаренным над открытым огнем. Эмма так проголодалась, что не сразу поняла, чего не хватает в ее трапезе.

– Если бы еще посолить, – довольно заметил Ник, снимая мясо с тонкого прутика, на котором оно жарилось.

– Точно, у нас же нет соли, – согласилась с ним Эмма. Но долго не рассуждала, было не до этого. Ее рот был занят горячей поджаристой едой, истекающей соком.

Солнце к этому времени почти закатилось, спряталось за деревьями, и вечерние сумерки скрыли очертания стволов и крон. Приятно и ласково потрескивало пламя костра, настырно и неугомонно рычали какие-то животные, но к модулю приближаться не решались. Шелестели над головой ветви, изредка покрикивали мелкие любопытные обезьяны, которые все никак не могли устроиться на ночлег. Их впечатлял и костер, и странные чужаки, и громадный железный модуль.

Запах модуля, костра и людей был в этом лесу слишком чужим. Эмма понимала это и не сердилась на обезьян за их любопытство. Главное, что они не проявляли агрессивности и не нападали. Присматривались и изредка что-то передавали друг другу неразборчивыми звуками. Но злости в этих звуках не было.

– Завтра рано утром двинемся в путь, – сказал Ник, покончив с едой.

Тонкие прутики, на которых жарилось мясо, он кинул в костер, вытер руки о траву и поднялся с охапки веток.

– Будем двигаться к Первой станции? – уточнила Эмма.

– Да, будем искать путь к своим. Только сегодня ночью еще отдохнем немного. Ты наелась? Тебе не страшно?

Ник посмотрел на Эмму, и глаза его показались невероятно теплыми, а участливый взгляд – каким-то чересчур внимательным.

Эмме очень сильно хотелось поговорить с ним о поцелуях, у нее буквально на языке вертелись вопросы. Любит ли ее Ник? Что он о ней думает? Как они будут относиться друг к другу в дальнейшем?

Но почему-то ее охватил страх и робость. Почему-то казалось, что о таком спрашивать нельзя. Не принято и нехорошо.

Как раньше люди выясняли отношения друг с другом? Как признавались в любви? Как учились доверять друг другу?

Эмма ничего не знала. В этом плане в ее жизни был гигантский пробел, огромная яма незнания. Но в то же время ей очень сильно, буквально до смерти хотелось поговорить с Ником. Ведь Ник такие вещи точно знал. Наверняка знал! У Ника была семья, он знал своих отца и мать, он вырос в человеческих отношениях. Он был другим, не похожим на детей со станции Моаг. И поэтому Эмму еще больше тянуло к нему. Она ловила себя на глупом желании сидеть рядом с Ником у костра, прижиматься к его плечу и слышать, как бьется его сердце.

– Я наелась, и мне немного страшно. Для меня планета Земля совсем чужая. Это странно, когда вокруг тебя столько деревьев, что за их стволами невозможно увидеть небо. Я привыкла к большим пространствам. Я всю жизнь провела в космосе, – задумчиво проговорила Эмма, не сводя глаз с Ника.

– Это понятно. Но ты привыкнешь и поймешь, что тут к чему. В космосе хорошо, но на планете тоже хорошо. Здесь все яркое и разноцветное.

– Здесь все слишком яркое. И странное. Здесь как будто всего чересчур, все бросается в глаза. Слишком много звуков и запахов, слишком много воды, слишком много птиц.

– Это хорошо, что птиц много. Птицы – это еда, – серьезно заметил Ник и принялся перевязывать лианой лапки единственной оставшейся после ужина птичьей тушки. Без перьев птичка казалась худой и жалкой, но на вкус была очень даже хороша.

– А их перья – это одежда, – не сдержала улыбки Эмма. – Люди, жившие на планете давным-давно, делали головные уборы из птичьих перьев.

– Им казалось, что это красиво, – улыбнулся в ответ Ник. – И перья легко было раздобыть. Знаешь что? – Тут он озадаченно поморщился. – Полей мне воды на спину. Хочу смыть с себя пот.

– Я бы тоже хотела в душ. С ароматной пеной. Прохладный такой душ… И почему только в модуле не предусмотрели такие удобства?

Неудобств и в самом деле хватало. Не было не только готовой еды и ловких роботов, способных защитить и взять на себя самую сложную работу. Не было чистой одежды, моющих средств, необходимой посуды. Не было даже полотенец, чтобы вытереть руки.

Обходились тем, что имелось. А имелось совсем немного.

Ник стянул грязную рубашку и остался в одних штанах, разорванных и грязных. Эмма осторожно полила ему на спину из того же самого контейнера, в котором заваривали цветочный чай. Потом Ник еще раз сходил к ручью за водой и предложил Эмме сполоснуться.

– Только ты не смотри, – устало ответила она.

– Конечно. Утром сходим к водопаду и отмоемся хорошенько.

– Без мыла хорошенько не получится.

– Получится, – уверенно сказал Ник.

Наконец костер был потушен, выстиранная кое-как рубашка Ника развешена на ветке дерева, и Эмма забралась внутрь модуля. Осталось только перевязать рану Ника.

– Давай посмотрю, как твоя нога. – Эмма достала с полки коробку с лекарствами.

– Я сам, – ответил тот, – с ногой все в порядке. Заживает.

Штаны его, укороченные по колено, висели лохмотьями: Ник сам оторвал нижние части штанин. И все равно то, что осталось, было в крови, земле и разводах от лекарств. Но других штанов здесь не было.

Да и сама Эмма вовсе не выглядела аккуратной и милой девочкой. Волосы растрепались и висели грязными прядями, одежда в пятнах, пыльная и потная. Руки не отмывались от въевшегося травяного сока. Ладони саднило, шея чесалась, ноги ныли.

Ник ее вовсе не стеснялся. Скинул грязные штаны, оставшись в одних трусах, стянул с раны пластырь и занялся своей ногой. Эмма поняла, что краснеет, забралась в кресло и отвернулась.

– Немного болит еще, но скоро совсем заживет. Скоро нога будет целой, – неуклюже сказал Ник.

Потом и он устроился на кресле, привел спинку в горизонтальное положение, закинул раненую ногу на пульт, положил руки под голову и довольно произнес:

– Хорошо тут!

– Хорошо? – Эмма чуть не подпрыгнула от удивления. – Что тут хорошего?

– Мне нравится эта планета. Потому что мы тут с тобой вдвоем. Нам никто не мешает. Никого нет, кроме нас.

Ник вдруг поднялся и с помощью пары кнопок привел кресло в движение. Подъехав вплотную к Эмме, он опустил подлокотники у обоих кресел и обнял ее за плечи. Нежно и крепко обнял, и запах его смуглой кожи вызвал бурю эмоций. Его близость сводила с ума, кружила голову и туманила разум.

Слова вдруг потерялись, в голове заклубилась дымка, и Эмма напрочь забыла все, о чем хотела спросить. Ей было так хорошо рядом с Ником, что она блаженно закрыла глаза и устроилась на плече друга.

– У нашего народа два раза в год делают большой праздник. Это когда горят большие костры, бьют барабаны и звучит много музыки. Праздник на всю ночь, – заговорил Ник, и в его голосе появились нотки нежности. Мечтательные и звонкие нотки. – И тогда молодые воины выбирают себе невесту. Они танцуют особенный танец вместе с девушкой. Танец жениха и невесты. Это значит, что парень любит девушку и хочет взять ее в жены.

Ник немного приподнялся, посмотрел Эмме в лицо, улыбнулся.

– Я бы станцевал с тобой такой танец. Я очень хотел бы сделать все так, как принято у нашего народа. А ваши обычаи я не знаю. Я не знаю, как ваши парни выбирают себе невесту.

Эмма счастливо моргнула, глупо улыбнулась и пожала плечами.

– Я не знаю, как это было принято у нас, – смущенно пояснила она. – Что нам теперь делать?

– Ничего. Выбираться с вашей планеты и лететь на мою. – И Ник усмехнулся.

– На твою? – Эмма перестала улыбаться и недоверчиво уставилась на друга.

– Конечно. Мы будем жить на моей планете. Здесь я не собираюсь растить детей, рядом с синтетиками. Дети должны расти в спокойной земле. Среди своего рода. Дети должны знать свой род. Всех своих родных. У нас будет дракон, на котором наши сыновья будут летать. У нас будут палатки и мьёки. Я не стану больше участвовать с миротворцами в межгалактических полетах. Я буду на своей земле. Мои дети будут расти на нашей земле, Эйми.

Эмма вдруг поняла, что смотрит на Ника раскрыв рот. Точно Золушка, которой пообещали золотую карету, четверку белых лошадей и большой замок. Она и думать не думала о детях, о своих землях, о будущем в таком глобальном масштабе, как только что пояснил Ник.

Ей казалось, что любовь – это просто любовь. Они поцеловались, обнялись, сказали друг другу, что любят. Вот как Таис и Федор. И с той поры они всегда будут вместе.

А оказывается, есть еще семья. Это когда рождаются дети. А детям надо где-то жить, что-то есть и пить, что-то носить. И детей надо учить.

Эмма умела обращаться с младенцами и неплохо справлялась в свое время с обязанностями няньки. Но одно дело – просто нянчить детей, и совсем другое дело – растить своих.

– Ты думаешь, у нас будут дети? – выдала она совершенно бестолковый вопрос.

Ник расплылся в улыбке до ушей. Должно быть, его забавлял озадаченный вид Эммы.

– Конечно. У нас будут дети. Не сейчас, но как только ты станешь моей женой. Как только мы окажемся на моей планете.

– Ладно. – Эмма вздохнула и снова устроилась на высокой спинке кресла.

– Это значит, ты согласна? – уточнил Ник.

– А что делать? – с некоторым философским спокойствием пробормотала Эмма.

– Правильно. Ничего не делать. Я сам все сделаю. Тебе не надо ничего делать.

– Вот такая любовь, – уже самой себе пробормотала Эмма.

3

Это была спокойная ночь. Они никуда не торопились и ничего не опасались. Скрытый деревьями и зарослями кустарника модуль стоял себе и стоял, неподвижный и надежный. Кричали где-то звери, шумел в верхушках деревьев ветер, еле слышно гудел вдалеке неугомонный водопад. Время словно изменилось, стало более мягким и тягучим, более прозрачным и спокойным.

Не надо было спасать свою жизнь, не надо ничего опасаться. Совсем близко, почти у самого уха раздавалось дыхание Ника. Его теплое плечо согревало щеку, а кончики длинных волос щекотали ухо. И казалось Эмме, что они одни на всей огромной планете и больше никого нет: ни роботов, ни людей, ни фриков.

И это на самом деле было хорошо. Это было очень хорошо.

Эмма вдруг поняла, что счастлива. Глупо и смешно счастлива, и даже отсутствие мыла и прочих важных жизненных удобств ее не пугает. Она засыпала и просыпалась, прислушиваясь к ночным звукам. Потом снова засыпала и снова просыпалась.

И ей нравилось просыпаться рядом с Ником. Нравилась его забота и уверенность в собственных силах.

До сих пор Эмме приходилось самой заботиться о детях. Она нянчила малышей, присматривала за дошкольниками, помогала Мартину-Моагу, сражалась с роботами-пауками. Но сейчас у нее не было никаких забот. Совершенно никаких забот.

Еду и воду раздобудет Ник. Правильный маршрут тоже проложит Ник. И сражаться с врагами, если доведется, тоже будет Ник.

Эмма улыбнулась сквозь сон и подумала, что это самая счастливая ночь в ее жизни.

4

Наступило утро – солнечное и жаркое. Ник проснулся с восходом солнца, растолкал Эмму и велел собираться в поход к водопаду. Он лениво потянулся, проворно натянул штаны и успевшую высохнуть рубашку, обулся и с шумом открыл люк в полу модуля.

В отверстие хлынули звуки леса, ставшие привычными и знакомыми. Запахло травами, росой, влажной землей и древесной корой. Внизу Эмма рассмотрела мокрые стебли трав, такие яркие и зеленые, что они казались нереальными.

– Очень пить хочется, – сказал Ник и помог Эмме спуститься. – Пошли быстрее.

И они двинулись через лес уже знакомой тропинкой, под гомон любопытных попугаев и вопли неугомонных обезьян. Солнце еще не поднялось, но воздух казался густым и плотным. Парило, и мокрая от росы трава брызгала приятной прохладой. Наконец показался водопад, и Эмма полной грудью вдохнула напоенный звонкой прохладой воздух.

Ник обнаружил удобный спуск к небольшому озерцу, куда устремлялись хрустально-прозрачные струи воды. Там и решили искупаться.

Сначала в воду окунулась Эмма, а Ник стоял на страже. Потом настала его очередь. Он скинул одежду и, оставшись в одних трусах, нырнул в прозрачные чистые волны. Эмма загляделась на его стройное тело, смуглую кожу и темные волосы.

Здесь, у озера, очень сильно пахло незнакомыми и непонятными животными. Можно было даже рассмотреть еле заметную тропку, по которой, судя по всему, звери ходили на водопой. Эмме следовало насторожиться, следовало оставаться начеку, но она, бегло осмотрев кусты, счастливо улыбнулась и подставила лицо лучам восходящего солнца.

Прохладная вода прогнала остатки усталости и тревоги, и, слизывая с губ сладкие вкусные капли, Эмма думала о том, что вот сейчас они с Ником разведут костер, пожарят яичницу из найденных вчера яиц, нарвут ставших привычными бананов и славно позавтракают.

Шорох в кустах показался всего лишь шумом ветра. Эмма передернула плечами и торопливо заплела в косу мокрые волосы. Ник вынырнул из воды, откинул с лица волосы и довольно улыбнулся. Эмма подняла руку, чтобы помахать ему, и в этот момент у нее за спиной раздался странный звук. Низкий, горловой и полный угрозы. Кто-то рычал в высокой траве за круглыми серыми камнями.

Еще не успев оглянуться, Эмма уже поняла, что чувствует запах зверя, подобравшегося слишком близко. Он рядом, он готов напасть. В грозном рыке звучало не предупреждение, а ярость. Потому что…

Потому что чужаки вторглись на его территорию, и зверь не желает их терпеть. Он разозлился, и он достаточно силен, чтобы напасть.

Рык повторился, а после раздалось короткое, еле уловимое шуршание. Но Эмма его услышала. Животное прыгнуло.

Эмма не успела ни о чем подумать, лишь рванулась в сторону и скатилась в заросли влажного кустарника. Поцарапав кожу рук и лицо, она быстро слизнула капли крови, стекавшие на губу, и вскочила на ноги.

На тропинке, где она только что стояла, появилась большая пятнистая кошка, высокая, гибкая и желтоглазая. Она еле заметно двигала кончиком длинного хвоста и втягивала в себя воздух. Кошка промахнулась, но не сдалась.

Не делая разбега, хищница снова прыгнула, и ее желтые глаза блеснули злобой и жаждой крови.

Глава 8

Таис. Иминуя приступает к работе

1

Федор сидел над погасшими мониторами «Фрика» уже пятый час. Сначала он пытался перезапустить систему, но у него не вышло. После этой неудачи он выпил три кружки кофе подряд, перечитал заветную тетрадь, найденную на Иминуе, и выпил еще три кружки кофе.

Таис все это время была рядом.

– Если бы ты не придумал свою затею с дурацкой программой, мы бы не зависли тут, посреди космоса, – ныла она, зло шагая по корабельной рубке. – Ты должен был предусмотреть все! Вот теперь что нам делать? Максу нужна медпомощь, ему нужны врачи. Нам нужна энергия для движения, которой у нас нет. И даже связи с Григорием у нас нет, и мы не знаем, что случилось с его «Нелегальным».

И что нам теперь делать? И все потому, что ты придумал свою суперпуперпрограмму!

– Это же ты упустила маленьких роботов, – буркнул Федор, не отрываясь от своей работы.

Он по-прежнему возился с начинкой серверных установок, пытаясь наладить компьютерное обеспечение крейсера.

– Это ты позволил им возникнуть! – зло заорала Таис и остановилась посреди рубки.

Сложила на груди руки, прищурилась и язвительным голосом продолжила:

– Надо было думать, прежде чем что-то делать! Надо было просчитать все возможные варианты! Ты же знал, насколько опасны эти многоножки!

– Ты мне мешаешь, – невозмутимо отозвался Федор.

– Потому что ты меня злишь! Хватит уже возиться с этими мониторами!

– О, очередная глупость, – последовал спокойный ответ. – Лучше бы помогла.

– Чем? Это все теперь можно выкинуть в космос, оно никуда не годно! Все парализовано, поломано! Мы зависли тут, у нас теперь ничего нет!

– Мозги мы имеем, слышишь? Мозги, Таис! Вот и включай свои!

– Ничего не поможет!

Таис зло пнула ногой ножку стола и вышла в коридор.

Яркие боковые диоды весело сияли, освещая светлые стены длинных коридоров. Ставший таким родным, «Фрик» казался живым, словно ничто в нем не изменилось, ничто не сломалось и он готов был везти своих хозяев, куда они захотят.

Только это были обманчивые ощущения. «Фрик» застыл в мертвенной неподвижности, замер, лишенный самого основного – внутреннего управления. Теперь это была бесполезная груда металла и пластика, повисшая где-то посреди галактики.

И любой вражеский крейсер, оказавшись поблизости, может шарахнуть по «Фрику» и разнести его в клочья. Даже увернуться от удара не будет никакой возможности.

Как же легко синтетики их одолели! Как просто справились с храбрыми наследниками повстанцев!

Достаточно было дать людям почувствовать собственное всемогущество. Несколько удачных атак, и Федор решил, что его никто не сможет одолеть. И поэтому пренебрег осторожностью. Рискнул и проиграл.

Что теперь делать? Космос – это не Земля, где можно просто удрать и скрыться в горах. Или найти лазейку. Или уплыть, в конце концов. С зависшего в космосе крейсера просто так не убежишь. Не откроешь дверь и не перепрыгнешь на соседний крейсер.

Есть, конечно, катера в небольшом ангарчике. Два катера, готовые к полету и заправленные под завязку. Но не работает управление шлюза. Невозможно открыть двери и вылететь.

Таис чувствовала глубокую и горячую злость. Злость бурлила внутри, и хотелось орать, кричать и плакать одновременно.

Если бы можно было повернуть время вспять!

Таис заглянула в медотсек, прислушалась к еле заметному дыханию Макса, поправила накрывающую его простыню и тихонько вышла. Тут без изменений. Нужной медицинской помощи на «Фрике» никто не сможет оказать, и вполне возможно, что старый штурман обречен.

Жалко было Макса, жалко до слез. Хоть он и странный, болтливый и временами смешной – но ведь он человек.

Настоящий человек. А людьми надо дорожить, их осталось слишком мало.

Каждый человек на вес золота, тем более такой умный, как этот штурман.

А еще больше Таис жалела крейсер «Фрик». Такой славный, уютный и родной крейсер. Где они найдут еще один такой же? Что им теперь делать? Возвращаться на остров к нелегалам? Снова жить в хижине у моря и ловить рыбу? Так еще попробуй доберись до этой хижины…

И все из-за дурацкой ошибки Федора…

Таис поморщилась и вздохнула. Злость понемногу улетучивалась, уступая место отчаянию, а это было хуже всего. Безнадега угнетала и лишала воли к жизни.

Для того чтобы выжить, надо этого хотеть. Хотеть очень и очень сильно, Таис давно поняла это, еще когда жила с так называемыми детьми подземелья на Нижнем уровне родной станции.

Значит, и сейчас надо тоже выживать. Выпить кофе и пойти помочь Федору. Потому что нытьем дела не поправишь…

Таис заглянула в кухню, сделала себе кружку кофе, добавила туда три ложки сахара и выпила, несмотря на то что горячая горьковатая жидкость обжигала губы и язык. Потом развернулась и зашагала в рубку.

Итак, какие там у Федора идеи? Как он собирается выходить из положения?

2

В рубке управления ничего не изменилось. Федор все так же сидел рядом с системными блоками – двумя мощными компьютерами, встроенными в высокие белые колонны. Но теперь он что-то делал со своим планшетом. Это показалось смешным и глупым. Как тонкая полупрозрачная игрушка может помочь делу?

Планшет бесполезен, он всего лишь ненужная деталь. Мелочь по сравнению с крупными блоками, помогающими управлять системой «Фрика».

– Что мы будем делать? – усталым и глухим голосом спросила Таис, устраиваясь в кресле главного штурмана.

На нее уставились безликие молчаливые мониторы, а чуть дальше, в громадном окне, пугающе блеснул далекими звездами безжалостный и холодный космос.

– Ты уже закончила кричать? – Федор не поднимал головы от своей работы. В голосе его явно прозвучали насмешливые нотки.

– Могу еще, если хочешь.

– Нет уж, спасибо. Я понял твою основную мысль. Теперь иди, помогай мне.

– И что надо делать?

– Работать! – Федька поднял голову. – Если наше программное обеспечение не срабатывает, я загружу то, что осталось от Иминуи. У меня все еще имеется ее чип.

– И что?

– И Иминуя будет нам подчиняться.

– Как? Ты с ума сошел?

– Потому что у нее будут новые программы. Я уже создал одну. Осталось загрузить и запустить. Поэтому давай, помогай. Через планшет мы их трансформируем в понятные для систем «Фрика» образы и загрузим в него. Интересная работа. Смотри, что я придумал.

– Гений программирования недоделанный, – недовольно буркнула Таис, но помогать Федору взялась.

Она опустилась на пол рядом с ним, Федор протянул ей второй тонюсенький планшет и пояснил, что надо делать. В сложных и непонятных программах системы «Дерево» Таис не разбиралась совсем. Понятия не имела, что означают те знаки, которые она загружала с флешки, а потом обрабатывала еще одной Федькиной программой. Временами ее начинали терзать смутные сомнения, и тогда она принималась ворчать.

– Сейчас наделаешь еще делов, и снова мы попадем в проблему. Напридумываешь ерунды какой-то. Может, хватит нам сногсшибательных идей? Это же из-за твоей идеи мы застряли на поломанном «Фрике»…

– Не хватит. Еще парочку – и закончим, – рассеянно отвечал Федор, погруженный в работу.

– А если не получится?

– Переделаем. Да не дрейфь, что мы теряем? «Фрик» уже, можно сказать, почти труп. Реанимируем его и попробуем запустить в работу.

– Без энергомодуля? Без энергии? На чем мы будем двигаться?

– Раздобудем. Вместо энергомодуля подключим более примитивные установки, они здесь есть. Макс мне объяснял. Не всегда же были эти новомодные энергомодули с инопланетной плазмой. А топливо на крейсере имеется. Будем двигаться на нем.

– Тогда мы не сможем манипулировать, как раньше. Никаких прыжков, – заметила Таис.

– Тут ты права. Не сможем. Но летать сможем.

Крохотный чип Иминуи поблескивал маленькими искрами и казался живым, настоящим. Таис даже подумалось, что он все слышит и понимает. Федор приладил его к внутренней системе крейсера, быстро пояснил, как создал нужные для этого контакты, и довольно улыбнулся. Как поняла Таис, основная работа была закончена. Федор закрыл встроенные в вертикальные плоскости панели, за которыми находилась внутренняя начинка компьютерных систем крейсера, и включил мониторы.

Те вдруг заработали слаженно и быстро. Только вместо обычных значков на них появилась какая-то абракадабра. Сначала привычные завитки дерева, после сложные и непонятные знаки. А под конец и вовсе на главном мониторе возникла женская голова с большими темными глазами и нежно-розовыми губами. Голова уставилась почему-то на Таис и мягким голосом произнесла:

– Отличное решение с программным обеспечением. Вы желаете работать вместе со мной? С кем имею честь общаться?

Ее голос был ровным и спокойным, но в самих словах слышались еле уловимые оттенки эмоций. Будто Иминуя страшно удивлена собственными новыми программами. Будто все это показалось ей дико интересным.

– Штурман Федор Шереметьев и его помощница Таис. Нужно просканировать все системы и выяснить, готов ли крейсер к полету. И надо перенастроить его на работу с двигателями второго блока. – Федор говорил деловито и быстро. И ни разу не засомневался в том, что искусственный интеллект ему подчинится.

– Приступаю к сканированию, – спокойно доложила Иминуя.

Таис обалденно уставилась на монитор, после повернулась к Федору.

– Что ты сделал? – не поняла она.

– Я же сказал, что пишу новые программы, которые сделают роботов друзьями. Вот, это одна из них. Теперь Иминуя не враг нам, а друг. И всего-то делов. Пошли, я хочу есть.

3

Кухня вдруг ожила. Погасший грум включился в работу и довольным голосом сообщил, что его система в порядке и он готов к услугам штурмана и его помощницы.

– Что-то не заладилось с работой крейсера? – осведомился он, выдавая большие порции картофеля с мясной подливкой.

– А ты как думаешь? – ухмыльнулся Федор, забирая свою тарелку.

– Думаю, что вы подцепили вирус, парализовавший систему. Но теперь тут работают какие-то странные программы.

– Нашел с кем разговаривать, – презрительно хмыкнула Таис и быстрыми движениями заправила надоевшие волосы за уши.

– Пусть расскажет, как он понимает ситуацию. Я и его системы немного наладил. – Федор довольно хлопнул грума по блестящему боку и взялся за ложку.

– И когда ты успел?

– Все в этом крейсере должно работать на меня. Никаких случайностей. Все точно и выверенно.

– Кто бы говорил. А что случилось с крошками-многоножками? Это не случайность? Это тоже запрограммировано?

– Это сбой. Допустимый сбой в работе. Всегда надо закладывать в схему вероятность сбоя системы.

– Это твоя глупость, а не сбой. Ты тут сидишь себе и улыбаешься, но понятия не имеешь, что творится на станции, к которой мы прилетели на помощь. Может, там сейчас мясорубка из роботов и людей.

Федор помрачнел.

– Разберемся, – буркнул он.

– Ага, разберемся. Ты разберись сначала с «Фриком».

– И с «Фриком» тоже разберемся.

Едва покончили с едой, как Иминуя доложила, что сканирование завершено и системы готовы к работе.

– Теперь просто берем катер и летим на Третью станцию. Там я тоже перепрограммирую всю систему.

– Если тебя туда пустят, – ехидно заметила Таис.

– Девочка права, – вмешалась в разговор Иминуя. Неизменным ровным и спокойным голосом искусственный интеллект крейсера продолжил: – Вы усовершенствовали программы механиков, и теперь они имеют общую систему и с вашими роботами, и с нашими. Это новый, уникальный вид. Их программные данные запущены в систему. Вы называете это вирусом. Вирус будет действовать мгновенно, это одна из главных задач механиков. Главный приоритет – подчинение общему интеллекту всех систем. Станция уже не принадлежит людям. А новейшие программы будут оценены по достоинству.

– Что за общий интеллект? – быстро спросил Федор.

– Тот, что все за всех решает. Главный модуль. Система, отвечающая за прогресс робототехники. Все новейшие разработки поступают из этой системы.

– То есть ты хочешь сказать, что на Земле есть такой суперглавный компьютер, которому подчиняются все эти механики и чистильщики, а также боевые машины вроде тебя? – уточнил Федор.

– Ты все правильно понял, штурман Шереметьев. Приятно общаться с таким умным индивидуумом.

– И все новейшие разработки попадают в этот ваш главный интеллект?

– Не думай только, Шереметьев, что ты самый умный. Любая информация фильтруется. Любые новейшие разработки в программном обеспечении тоже фильтруются. Иногда программы дают сбой и сами по себе производят вирусы. Бесполезные знаковые коды, нарушающие работу системы. Их отфильтровывают и уничтожают. Для этого разработана огромная система. Поэтому тебе не удастся запустить вирус, который нарушил бы работу главного интеллектуального модуля.

– А кто собирается это делать? – Федор пожал плечами. – Зачем мне это? Вы классные машины, вас очень удобно использовать. Мы могли бы… эм-м-м… Как это правильно выразиться? – Федька щелкнул пальцами, нагловато улыбнулся и закончил мысль: – Мы могли бы сотрудничать с вами. Но так, чтобы нам это было удобно и безопасно. Вам просто не хватает нужных программ. Никто не собирается создавать вирус в том понимании, которое ты в это слово вкладываешь. Вам просто нужны особенные программы, понимаешь меня, детка?

Иминуя никак не отреагировала на Федькину наглость. У нее не было таких гибких и уникальных программ, как у того же Вара, и тонкий человеческий юмор до нее просто не доходил.

– Мы сами создаем для себя программы, – пояснила она. Ее ровный и спокойный голос казался механическим и неживым. Ее неподвижное лицо, сохраняющее вежливое выражение, создавало впечатление, будто с экрана вещает кукла.

– Какая-то она… слишком механическая, что ли… – заметила Таис.

– Так она на самом деле боевой робот. Она и должна быть такой. Верно, детка? А насчет программ, которые вы создаете сами… Я бы так не обманывался. Это просто значит, вы имеете ум, оснащенный нужными настройками и расширениями. Так вы запрограммированы. А раз вы управляетесь программами, нужно просто создать нужные. Для нас и для вас.

Федор склонился над пультами, после отдал очередное распоряжение:

– Подготовить шлюзы. Подготовить катер. Я попробую добраться до Третьей станции. Тай, свяжись с крейсером Григория.

– Связь уже налаживается. Контакт будет через две минуты, – быстро доложила Иминуя.

– Вот и славненько, детка. Тай, ты все равно присмотри за программами. Я не до конца уверен, что все будет работать без сбоя.

– Ничего себе! – возмутилась Таис. – Как это ты не уверен? Как же мы будем работать, если ты не уверен?

– Как всегда. Справимся. Если что-то застопорится – доработаем.

– Шлюз готов к работе. Какое будет программное обеспечение катера? Меняем? – быстро осведомилась Иминуя.

– Старое не работает, правильно? – уточнил Федор.

– Старое программное обеспечение катеров не будет работать в связке с новыми установками крейсера «Фрик», – объяснил интеллект.

– То есть ты с такими программами не работаешь, да?

– Они слишком примитивны и дадут сбой.

– Тогда форматируй. Имеешь нужные установки?

– Разумеется.

– За работу. Как будет готово, я вылетаю. Тай, ты остаешься здесь.

– Конечно, жди… Я лечу с тобой, и точка. Не буду я сидеть тут и смотреть на мониторы, пока ты лезешь в битву.

– Начинается… – Федька вздохнул. – Что с тебя взять, мартышка? Значит, мы снова напарники?

– Разумеется, – делано-механическим тоном, подражая Иминуе, съязвила Таис.

Глава 9

Дина. Ошибки надо исправлять

1

У мальчишки были пронзительные серые глаза. Или серо-зеленые – в тусклом сиянии слабых редких светильников Дина не могла разобрать. Крупные губы, четко очерченные низкие брови и курносый нос с приподнятым, точно у утенка, кончиком.

Этот смешной нос и большие губы придавали его лицу вид обманчивой дурашливости и наивности. Будто вот стоит перед вами простодушный мальчишка-школьник, прогуливающий уроки, и ничего серьезного от него ожидать нельзя. Дина и не ожидала ничего серьезного, Егор, близнецы и Кир тоже. Кир лишь пробормотал что-то о здешних дураках с маленькими мозгами.

Но Жак и Люк не обманулись нарочитой простоватостью мальца.

Конечно, нападал не этот прыткий лохматый пацан.

Откуда-то из-за поворота вынырнул странный, несуразный робот, похожий на стол с ножками, и открыл было стрельбу, но тут же рухнул, сраженный метким ударом Жака.

Быстрое движение меча, и стол с ножками рассыпался на множество дымящихся и мигающих частей.

Мальчишка Вильям выругался неприлично и зло и хотел было скрыться, но проворный Люк справился и с ним. Схватил за шиворот, тряхнул и посмотрел прямо в лицо.

– Что ты трясешь меня, чувак! – Вильям сделал обманное движение и вывернулся.

– Роботов своих убери! – резко проговорил Люк. – И веди нас в рубку управления. Где твои друзья? Их катер уже вернулся?

– Тебе какое дело?

– Они стреляли по моему крейсеру! Мне есть дело до твоих друзей!

– Мало стреляли! Надо было, чтобы всех вас убили! – крикнул Вильям и припустил бегом по коридору.

Миг – и он скрылся за поворотом.

– Он что, больной? – хмуро и немного растерянно спросил Егор.

– Он сын пиратов. – Жак пожал плечами. – Он немного одичал тут на своем уровне.

– Понятно. – Егор кивнул. – Мы должны их спасать?

– Мы должны обеспечить свою безопасность. И попробовать разобраться с тем вирусом, что проник на станцию. Дети пиратов могут нам помочь, если пожелают, – ответил Люк, потом наклонился и машинально потер колено раненой ноги.

Покрасневшие белки его глаз говорили о дикой усталости, но где теперь взять время на отдых? Отдыхать не придется, видимо, долго.

– Если их роботы не сойдут с ума, как Питер, – устало пробормотала Жанка и неожиданно всхлипнула. – Не хочу я общаться с сумасшедшими роботами.

– Такие здесь есть. – Жак сурово кивнул. – Поэтому будьте наготове. Пошли, тут недалеко.

2

Надо было двигаться дальше, вглубь полутемных и запутанных коридоров, но Дина вдруг поняла, что всех ее друзей охватила некоторая робость.

Может, виной тому был тусклый свет, довольно неожиданный на станции. Дина привыкла, что на всех уровнях в дневное время горели яркие светильники, имитирующие дневное солнечное освещение. Специальные светильники, делающие окружающее пространство теплым и ярким.

Но здесь, на верхнем уровне, царил сумрак. Он клубился в проходах, наползал из мрачных ниш и грозил неясными, смутными неприятностями. И там, в этом сумраке, чувствовалось странное движение. Может, это шумели дети: ходили и переговаривались друг с другом.

А может, это были роботы. Вроде той махины, что совсем недавно попыталась напасть.

– Здесь опасно, – тихо проговорил один из близнецов.

– Это мы поняли и без тебя, Гошка, – также тихо ответил ему Кир.

– Здесь есть роботы, – добавил Тошка.

– Какая неожиданность! – хмыкнул Егор.

– Здесь есть роботы, которые вот-вот сойдут с ума и нападут, – жестко поправил Жак. – Поэтому не зевайте. Пошли, я немного знаю, как тут все обстоит.

Жак зашагал вперед, и следом за ним поторопились остальные. Девочки двигались в середине шеренги. Замыкали шествие подростков Егор и Кир с включенными мечами в руках, а за ними бесшумно и мягко шагал Люк. Взрослый шагал последним в их странном и маленьком отряде.

– Зря мы отправили росток Настоящего дерева, – вдруг проговорил Тошка. – Он бы сейчас подсказал нам, что делать.

– Да, росток справился бы с роботами, – тут же согласился Жак. – Но с ними, с этими Настоящими деревьями, не всегда хорошо работать. У них своя война и свои интересы. А мы просто попали между ними и роботами. Мы оказались случайно в этой войне. Наши интересы – это не их интересы. Потому лучше всего, когда мы можем справляться сами.

– Меньше болтай, – коротко посоветовал брату Люк, и Жак замолчал.

– И что мы будем делать? – осторожно спросила Жанка.

Ее голос дрожал, она нервно оглядывалась и сильно сжимала локоть Дины.

Жанка боялась.

Дину тоже одолевал страх, и она мечтала поскорее оказаться на крейсере миротворцев, в спокойном и надежном месте. Наверное, лучше ходить в одинаковой одежде и спать в многоярусной кровати, но зато не опасаться внезапного нападения бешеных роботов.

– Жак уже сказал, что мы будем делать, – сердито буркнул Кир.

Ответить ему никто не успел. Тишину прорезал странный звук, похожий на тихое повизгивание или слабое шуршание. Совсем близко, буквально над головой.

Люк среагировал мгновенно. Поднял меч, оглянулся.

– Егор, осмотри коридор за спиной! – распорядился он.

Егор быстро выставил вперед светящийся клинок, задрал голову и стал оглядывать потолок и стены. Дина тоже посмотрела вверх и увидела над собой крохотных роботов-жучков, копошащихся около светильников. Они походили на колонию крупных муравьев, только не черных, а блестяще-серых.

И их было полным-полно, этих металлических букашек, и они активно что-то делали, облепив потолок.

– Идем, – быстро сказал Жак.

Люк кивнул в ответ, но меч не опустил.

Слова Жака прервал новый скрежещущий звук, и где-то в конце коридора с потолка упала ультратонкая лампа. Она разбилась с веселым звоном, и ее осколки разлетелись чуть ли не до кроссовок Егора.

Дина поторопилась покинуть странный коридор, хотя теперь ее до жути мучил вопрос: что это за мелкие роботы и зачем они ломают станцию?

Пока шли, постоянно были наготове, ожидая внезапного нападения. За каждым углом чудился очередной робот, и Дина устала вздрагивать от шорохов и резких звуков.

Верхний уровень станции шуршал, потрескивал и пощелкивал. Пол под ногами слегка пружинил, некоторые раздвижные двери, скрывавшие темные отсеки, застопорились, застыли, оставляя проемы полуприкрытыми. Сквозь щели тянуло странным сквозняком.

Детей нигде не было видно. Пропал куда-то лохматый мальчик Вильям, и, куда бы Дина ни заглядывала, она нигде не встречала следов присутствия человека. Как будто этот уровень был необитаемым. Или, может, здесь обитали только роботы.

Наконец попали в один из центральных круговых коридоров, и под ноги им тут же выскочило нечто странное – круглое, обладающее четырьмя тонкими паучьими ногами. Существо уставилось на шагавшего впереди Жака, выпучило телескопические увеличивающиеся глаза и сказало звонким девичьим голосом:

– Что вам тут надо? Что вы здесь ищете?

– Хотим покинуть вашу станцию. Улететь так же, как прилетели сюда. И предупредить вас об опасности, – торопливо объяснил Жак. В спешке он неверно выговаривал некоторые слова, но понять его было можно.

– Хотите предупредить нас, что принесли нам вирус, да? Очень порядочно с вашей стороны, – ехидно проговорило существо и быстро переставило с места на место все четыре ноги.

– Саманта, это ты? – уточнил Жак.

– Это я. Общаюсь с вами через робота-разведчика. Вы принесли нам вирус, и я бы убила всех вас, но не могу разобраться с взбесившимися роботами. Наш цех по производству роботов вышел из повиновения и сам по себе штампует каких-то мелких букашек. А те расползаются по всему уровню и занимаются вредительством.

– Раз ты не убиваешь нас, тогда помоги попасть к тебе, – сказал вдруг Егор и приблизился к странному роботу.

Робот предусмотрительно попятился и довольно невежливо осведомился:

– А ты кто такой? Откуда ты взялся?

– Я мальчик. Тоже со станции, только погибшей.

– И теперь ты хочешь завладеть нашей? Пошел вон, ничего у тебя не получится!

Круглоголовый робот изловчился и пнул Егора по ноге. Тот закричал и подпрыгнул, выхватил меч, но ударить не успел. Из-за дальнего поворота показалась целая армия странных кривобоких созданий, с длинными металлическими конечностями, вытянутыми головами и маленькими колесиками под обтекаемыми туловищами. Для чего предназначались такие роботы, Дина и представить не могла. Но на всякий случай покрепче сжала меч и кинула быстрый взгляд на Жака.

Он времени не терял. Ловким движением меча убрал с дороги круглого робота с паучьими ногами и взглянул на Люка. Тот велел всем быстро бежать в проход. Через длинный туннель команда попала на внутреннюю площадку, посреди которой и находилась капитанская рубка.

– Закрывай туннель! – непонятно кому крикнул Жак.

Впрочем, те, кто сидел в рубке, и сами поняли опасность.

Сработали электрорешетки, и только тогда Дина вздохнула с облегчением.

– Уцелели, – сказала она.

3

Девчонка орала так, что у Дины заложило уши. Она стучала кулаком по стене, обзывала Жака странными незнакомыми выражениями, о значении которых можно было только догадываться, и говорила, что их всех следовало убить. На Люка она только косилась, не решаясь предъявить свои претензии взрослому воину, но с остальными не церемонилась.

– Это из-за вашего вируса! Вы погубили нашу станцию, вы понимаете это? Где мы теперь будем жить? Куда мы денемся? У нас больше ничего нет! Ничего, кроме этой станции!

Шрам над бровью девчонки постоянно двигался, растрепанные волосы то и дело лезли в лицо, и тогда хозяйка нещадно дергала сама себя за патлы. Злые серо-желтые глаза щурились, но морщинки в их уголках придавали ее лицу не мягкое, а усталое и резкое выражение.

Девочка не была красивой, но когда злилась и орала, то привлекала к себе внимание, казалась яркой, подвижной и необычной. Дина никак не отвечала на эти крики. Да и что тут скажешь? Ведь девчонка была права.

Чуть дальше, у полукруглого прохода, стоял мальчик Вильям и еще один мальчик, очень похожий на Вильяма, но постарше. Они помалкивали, но их резкие взгляды вовсе не отличались доброжелательностью.

Лохматая девчонка со шрамом над бровью наконец выдохлась, и ее последнее гневное предложение закончилось жалобным всхлипом. И тогда Дине стало ее жаль. По сути, незнакомка была права. С появлением Жака, его брата и Эммы к ним на станцию пришли неприятности. Возможно, эти подростки так и жили бы себе на своем закрытом верхнем уровне, если бы не незваные гости.

– Ну, хватит уже ныть, – проговорила вдруг невесть откуда появившаяся высокая черноволосая девчонка с медово-желтыми глазами. – Ничего не меняется, пока ты орешь, Саманта. Отобьем атаку вируса и восстановим систему. Нужно только время. А пока мы в безопасности, тут, во внутреннем круге уровня, нам ничего не угрожает.

– Кроме бешеных роботов, которых теперь штампует цех, – сказал один из мальчишек.

– Уже не штампует, я разобралась, – проговорила черноволосая.

На ней была белая майка и коричневые штаны с множеством карманов. Она казалась старше всех, да и ростом превосходила остальных. Ее макушка приходилась вровень с макушкой Жака, а тот был на голову выше Дины.

– Ты остановила цех? – быстро спросила Саманта.

– Конечно. Я остановила цех и всех тамошних роботов. Они как с цепи сорвались, делали что попало. У нас и так полно глюченых в коридорах, и поэтому я решила, что не стоит производить новых. Сейчас разберусь с программным обеспечением и наведу порядок.

– А у вас там в коридорах маленькие роботы разбирают потолок, – неизвестно зачем проговорила Жанна.

– Не твое дело, – слегка прищурившись, ответила черноволосая. – Я же сказала, что разберусь. Меня зовут Френси, и я отвечаю за здешних роботов. В смысле, за роботов нашего уровня. А вы откуда взялись, такие деловые? Вас тут вроде как не было. Был только вот этот черный, его брат и еще одна умная рыжая девочка. Рыжую вы куда дели? Обменяли, что ли?

– Эмма на задании, – коротко и деловито ответил Жак.

– А можно взглянуть на цех? – вдруг спросил Гоша. Или Тоша?

– Зачем? – нахмурилась Френси.

– Мы тоже хорошо разбираемся в роботах. Могли бы помочь.

– Серьезно? Программы пишете? – тут же осведомилась Френси и растянула пухлые, четко очерченные губы в веселой улыбке.

От этого ее лицо вдруг преобразилось, стало симпатичным и добрым.

Близнецы тоже заулыбались и в два голоса заверили, что очень хорошо разбираются.

– А чего это у вас одинаковые рожи? Вас что, синтетики создавали? – вдруг спросил хмурый Вильям.

– Мы близнецы. Мы произошли из одной яйцеклетки. Нас такими сделали.

– Значит, вас все-таки сделали роботы? – тут же завелся мальчишка.

– Нас создали роботы, в пробирках. Но у нас были настоящие родители. Мы люди, только не рожденные. Мы не синтетики.

– Они не синтетики, болван, – резко пихнула брата в бок Саманта. – Разве не видишь? Не насмотрелся еще на высшую расу роботов, что ли? Одинаковые люди тоже встречаются. Бывает такое. Френси, ты их пустишь в цех?

– Посмотрю, умеют ли они работать. Надо же исправлять ошибки. А мы допустили серьезную ошибку, пустив людей к себе на станцию. Пошли, одинаковые люди. Остальные тоже разбираются в программах?

Она прищурилась и осмотрела Егора и Кира. Окинула их оценивающим, немного нагловатым взглядом.

– Нет, мы больше воевать умеем. Но перезагрузить систему тоже сможем, – ответил Егор. – В здешних роботах мы малость разбираемся. А вот синтетиков не знаем.

– Мы их тоже не очень знаем, только Френси разбирается в их программах, – хмуро пояснила Саманта и покосилась на Люка. – А ты в чем разбираешься?

– Потом узнаешь. Но вам мы поможем. Мы вам не враги…

– Это вы так думаете.

Саманта зло зыркнула на Жака, дернула себя за растрепанные волосы, откинула их назад и вздохнула.

4

Цех находился немного выше капитанской рубки. К нему вела металлическая лестница с круглыми перилами и направляющими светодиодами. Здесь был полный порядок. Тишина, чистота и много света, не то что в заброшенных дальних коридорах уровня.

Френси приложила ладонь к сенсору, и двойные двери цеха расползлись в стороны с легким шипящим звуком.

– Мы называем это лабораторией. Жак здесь уже бывал, – сказала она.

Егор прошелся по помещению, потрогал мониторы и крупные производственные блоки, погладил пальцами ленту одного из полупрозрачных конвейеров. Дина тоже с огромным интересом принялась разглядывать место, где производили роботов. Такого ей еще не приходилось видеть.

– Молчаливые у вас девочки, – заметила Френси и бросила быстрый взгляд на Дину. – Они вам помогают? Или просто ходят следом?

– Помогают. Мы команда, – ответил Кир.

– Да, здесь все интересно. Я хочу попробовать понять вирус, поразивший систему. Там, у синтетиков, мы бы его не вычислили, – заговорил один из братьев-близнецов. – А здесь, на фоне вашего программного обеспечения, можно попробовать. Вирус пришел из системы связи, а дальше поразил основные файлы системы на всех уровнях. Тошка, давай-ка включим один из мониторов.

– Ну, вы там! Не лезьте без спроса! – забеспокоилась Френси.

– Мы и не лезем. Мы можем поймать вирус. Я думаю, что мы его поймаем и вычистим от него систему. Тош, за работу.

– Тогда показывайте, как вы будете это делать! – решительно распорядилась Френси.

– Ладно, пусть работают. Пойдем, что ли, выпьем чаю, – грубовато распорядилась Саманта и решительно зашагала к выходу из цеха.

Глава 10

Эйми. Другого пути нет

1

Большая желтоглазая кошка прыгнула еще раз. Эмма ощутила горячее дыхание рядом со своим подбородком, почувствовала яростный удар в грудь и повалилась в мокрую траву. Мысли о смерти были короткими, как миг падения. Просто осознание того, что жизнь закончилась, быстро и безвозвратно.

Эмма даже не успела огорчиться, испугаться или пожалеть.

Под пальцами оказалась мягкая и густая шерсть, и оставалось только вцепиться в шкуру животного и постараться скинуть с себя кошку.

Но провернуть этот маневр не удалось. Кто-то с силой оторвал животное от Эммы и одним быстрым движением свернул ему башку. Потом смуглые маленькие руки с невероятной ловкостью отшвырнули кошку, и перед Эммой показалось озабоченное мальчишечье лицо.

Темные глаза блеснули тревогой, но тут же довольно сощурились. На щеках обозначились милые ямочки, блеснули в улыбке крупные белые зубы.

– Ты цела, девочка, – довольно протянул он.

Гласные в словах мальчик слегка растягивал и в конце предложения почему-то прищелкнул языком.

– Ты что… ты убил ее? – пробормотала Эмма, поднимаясь.

Она поморщилась от боли в руках и с удовольствием отметила, что все-таки жива. Несмотря на неожиданное нападение, ей удалось уцелеть!

– Это самка ягуара. У нее тут недалеко остались детеныши, – невозмутимо сообщил мальчик.

В том, что это был именно мальчик, Эмма не сомневалась, даже несмотря на длинные темные волосы, достающие почти до плеч. Слишком резкими и выверенными были движения этого юного охотника, слишком привычно он убил большого хищного зверя.

– Как у тебя получилось? – уточнила Эмма.

– Это просто. Надо знать, как располагаются позвонки, и все. Ты тоже сможешь, когда я покажу. Откуда вы взялись? Тоже с неба?

Мальчишка ткнул пальцем вверх и улыбнулся, ослепительно и весело.

Эмме вдруг тоже стало радостно, и она ответила смышленому мальцу улыбкой.

– Сколько тебе лет? – спросила она и сама попыталась оценить возраст мальчишки.

– Нисколько. Это робот, – раздался вдруг голос Ника, и Эмма увидела, как он торопится подняться по тропинке.

– Ты цела? – быстро спросил воин, присел рядом и осмотрел царапины на шее, руках и щеке Эммы. – Зверь не успел нанести большие раны?

– Со мной все в порядке. Меня спас этот мальчик. – Эмма ткнула пальцем в смуглого маленького охотника и запнулась.

Улыбка на лице мальца пропала, он молча поднялся и нагловато прищурился.

– Как вы догадались, что я робот? – дрожащим от напряжения голосом спросил он.

– Видел, как ты убиваешь зверя. Эйми, сможешь идти?

– Могу. – Эмма торопливо вскочила на ноги. – Но я не думала, что синтетик будет спасать человека. Такого не бывало ни разу.

– Я не синтетик. – Мальчик помотал головой. – Меня создал человек. Я старый робот, я еще застал времена, когда люди жили семьями. Меня создал профессор вместо своего погибшего сына. Я всегда помогаю людям, такие у меня программы. Вот, увидел, что ягуар собрался на нее напасть, и помог. Я вообще-то должен был вас найти, меня послали к вам.

– Кто послал? – резко спросил Ник и схватил мальчика за шиворот.

– Да зря меня хватаешь. – Мальчишка добродушно улыбнулся. – Если бы я не хотел, чтобы вы меня поймали, то не дался бы вам. Вы еще не знаете здешнего леса, вам тут все незнакомо. А я знаю и могу вас провести. На Первую станцию. Там вас ждут.

– Кто ждет? – не понял Ник, продолжая крепко держать нового знакомца.

– Шереметьев Андрей. Отец Федора. Он узнал, что вы приземлились, и выслал мне сообщение. Я как раз находился неподалеку и разыскал вас. Видел ваш модуль, но решил посмотреть, как вы будете выживать в незнакомых условиях. Вы ничего, справились.

– Андрей Шереметьев? Ты не обманываешь? – Эмма уставилась на мальчишку так, словно у того выросло две головы. – Откуда ты его знаешь?

– Кто ж не знает? Все его знают. – Мальчишка хмыкнул. – И сына его, Федора, тоже все знают. Тут все ждут, что прилетят дети с планеты и освободят мир от роботов. Старые легенды.

– Значит, ты робот, синтетик. Ты знаешь Таис и Федора, которых я не знаю. И ты знаешь какого-то Андрея Шереметьева, – проговорил Ник, старательно выговаривая незнакомую фамилию. – И ты говоришь, что должен нас куда-то привести. Почему мы должны тебе верить?

– Вот она верит. Она уже связывалась с Федором и Таис через башню Черный нож. И я ее видел. Это Эмма, правильно? Тебя зовут Эмма, а не Эйми. А меня зовут Даниэль.

– Подожди… Я тебя видела, помню… – Эмма наморщила лоб и положила ладонь на плечо мальчика. Под пальцами оказалось гибкое и подвижное тело мальчишки, так похожее на обычное, человеческое… – Да, мы связывались с Федором, и ты был там, на связи. Я помню тебя. Ты, получается, робот, да?

– Робот. Даниэль. И я должен доставить вас на Первую станцию. Теперь ты веришь? Какие же вы, люди, недоверчивые…

– Если бы ты видел то, что видели мы… – буркнула Эмма.

– Ты ему веришь? – уточнил Ник, не ослабляя хватку.

– Верю. Я вспомнила его. Значит, у нас есть проводник.

– Ага, – мальчишка заулыбался, – меня раньше называли Варом. Но Таис вернула мне старое имя. Теперь я Даниэль. Таис была моим другом.

– Тогда надо идти. Нет смысла тут стоять. Мы не можем ждать, – распорядился Ник.

Он выглядел насупленным и недовольным, но робота Даниэля отпустил. Подобрал одежду, натянул штаны.

– Фу, любите вы, люди, извозиться в грязи, – поморщился робот Даниэль.

– У нас была сложная посадка. – Ник хоть и ответил ему, но говорил неохотно и недовольно.

– Я вижу. И ногу ты поранил. И напарника оставил одного в лесу, пока отправился купаться. Сплошные ошибки. Люди всегда допускают ошибки.

– О, еще один философ, – усмехнулась Эмма. – Ник просто не с этой планеты. Он не знает здешних животных. Я тоже не с этой планеты и тоже не знаю.

– А откуда вы? – тут же полюбопытствовал Даниэль.

– Я из другой галактики. Я из миротворцев. Но ты прав, малец. Я должен был присмотреть за Эйми. Это моя вина. За то время, что мы были здесь, я не видел хищных зверей и думал, что они к нам не осмелятся приблизиться.

– Они бы и не осмелились, но здесь рядом логово ягуара и его детеныши. Вот она и напала. Самки всегда защищают свое потомство. Таков закон.

– Теперь будем знать, – заметила Эмма.

– А ты почему не с этой планеты? Выглядишь как обычная девочка, – поинтересовался мальчишка.

– Я со станции. Я родилась на орбитальной станции Моаг.

– А, я знаю. Дети с орбиты. О вас тут ходят легенды.

– Уже слышали, – буркнул Ник.

– Отлично. Отлично, что вы сюда попали! – восторженно проговорил робот-мальчик и довольно подпрыгнул.

– Андрей Шереметьев – это отец Федора? – уточнила Эмма.

– Да. Мне удалось его найти, совсем случайно. С той поры мы вместе.

– А как про нас узнали? – спросил Ник.

– Так мы следим за околоземной орбитой. И мы на Первой станции. Шереметьев пытается ее восстановить. Мы увидели, что две другие станции стали активными. Вы знаете о восстании станций? Ну, это было давно, когда люди еще населяли планету и воевали друг с другом. Тогда было восстание, и люди создали три военные базы, которые назвали станциями.

– Знаем. Это мы нашли Третью станцию, – последовал усталый ответ Ника.

Они втроем пробирались по еле заметной тропе в густейших зарослях травы, и Ник хромал сильнее обычного, а Эмма морщилась от саднивших царапин. Но надо было двигаться, и двигаться быстро, поэтому все торопились.

– Значит, это вы ответили на сообщения Второй станции с острова Саб? – уточнил мальчик.

– Да, это мы были на Третьей станции. – Ответ Ника прозвучал сухо и коротко.

– И что там происходит?

– После узнаешь…

– У нее хорошие мощности, у этой станции. Можно было бы нанести отличный удар по синтетикам, – довольно протянул робот Даниэль и ловко проскочил под низкой веткой, с которой свисали странные разлапистые листья.

Ему никто не ответил. Эмма слишком устала и переволновалась, для того чтобы просто болтать по дороге. А Ник молчал угрюмо и настороженно и постоянно приглядывался к странному новому проводнику. И когда Даниэль слегка удалился вперед, заметил, что не доверял бы этому синтетику.

– Кто его знает, что у него в программах.

– Это верно. Хотя Федор и Таис ему доверяли. Надо будет расспросить его обо всем, что случилось, он же знает.

– Расспросим. Заберемся в модуль и расспросим. Главное, чтобы этот робот сам не являлся носителем какого-нибудь вируса.

– Эй, вы говорите обо мне? – прозвучал веселый и немного возмущенный голос. – У меня нет вирусов. Да и примитивным установкам вашего передвижного средства вряд ли что-то повредит. Это же как утюг на ножках.

Даниэль высунул возмущенную мордаху из зарослей и выдал веселую улыбку.

– Не хмурьтесь, вам не надо меня бояться, – добавил он.

Эмма промолчала, Ник тоже.

Наконец добрались до модуля. Увидев остатки костра, Эмма поняла, что опять хочет есть. Может, хотя бы яичницу?

– Сначала мы сделаем завтрак, – словно в ответ на ее мысли произнес Ник.

2

– Вы правильно проложили дорогу, – довольным голосом сказал Даниэль, после того как рассмотрел карты, сохранившиеся в файлах модуля. – Так мы и будем двигаться. Здесь не очень хорошие места. Много зверья и временами встречаются роботы.

– Мы это уже увидели, – усмехнулась Эмма и выразительно взглянула на мальчишку.

– Я не опасный. Я всего лишь робот-компаньон, понимаете? Я создан для общения с людьми. Я для людей. А есть такие роботы, которые созданы, чтобы убивать людей. Вот этих и надо опасаться. А есть еще глюченые, те убивают все, что встречают. Их мало, но они расползлись со свалки. Доны-двадцатые, глюченые роботы. Вот они опасны даже для меня.

– Не слышали мы ни о каких донах-двадцатых. Я знаю о пятнадцатых и двенадцатых. Кто создал двадцатых?

– Это представители одного из последних поколений роботов, их создавали синтетики. Присвоили порядковый номер соответственно здешней нумерации. Просто системное обеспечение этих роботов взломали повстанцы, и тех заглючило, – пояснил Даниэль и пожал плечами. – Не хотите, не верьте. Но вы сами сможете их увидеть.

– Начинаем путь, – резко прервал разговор Ник. – У нас не так много времени.

Эмма с ним согласилась. Позавтракать они успели только яйцами и неизменными бананами. Даниэль, посмотрев на их трапезу, сказал, что это ерунда и он раздобудет всем рыбы, когда они доберутся до реки.

– Это большая река, сами увидите. Ее тут называют Большой рекой крокодилов. Потому что там полно этих тварей, – рассуждал Даниэль, вертя файл карты на небольшом сенсорном мониторе модуля.

– Кто ее называет рекой крокодилов? – тут же спросил Ник. – Людей ведь тут нет.

– Как нет? Есть. Мало, но есть. Люди, которые с чипами, они работают на свалках. Если двигаться на восток, то доберетесь до южного могильника старых роботов, там живут рабочие, которые трудятся на синтетиков. Их мало, может, сотня наберется. И у них чипы в головах, они полностью подчиняются роботам.

– Знаем, – кивнул Ник. – Программируемые люди.

– Вот они и назвали так реку. Они же иногда приходят к самому руслу, когда надо выполнить работу на энергетических установках. Их там несколько. В реке полно крокодилов, и она очень широкая. Разливается так, что в некоторых местах с одного берега не видно другого. Вот они и называют ее Большой рекой крокодилов. Это же просто.

– Покажи на карте, где могут быть люди, – потребовал Ник.

– Вот здесь. – Даниэль быстро запустил функции обозначения, и на карте тут же пролегли тонкие пунктирные линии, за которыми, как пояснил мальчик-робот, находился могильник роботов.

– Вам туда не надо. Там полно всяких плохих роботов. И глюченые там же водятся. Вам надо на Первую станцию. Понимаете?

– Еще как, – ответила ему Эмма.

– Тогда и отправляемся.

И они отправились.

3

Они отправились через густые зеленые джунгли, непроходимые, пронизанные солнечным светом и наполненные птичьими и звериными криками. Металлические мощные ноги модуля проламывали себе дорогу через заросли, врубались в них с настоятельной и непоколебимой решительностью, подминали их под брюхо машины и топтали, топтали, топтали.

Лес поддавался, хотя и не сразу, и впускал в свое нутро непонятный и незнакомый объект.

Теперь, когда их стало трое, внутреннее помещение модуля стало казаться еще меньше. В нем было только два кресла, и Даниэль стоял около пультов с неутомимым выражением лица. Первым порывом Эммы было пристроить где-нибудь мальчика-робота, но после она вспомнила, что, по сути, он тоже машина и отдых ему не требуется. И он вряд ли обидится, если будет стоять, когда они с Ником усядутся в удобные кресла.

– Хорошая скорость. Я думал, что эта железка будет шагать гораздо медленнее. Давно уже не встречал таких допотопных машин, – рассудительно заявил Даниэль и легким движением переключил рычаги скорости. – Лучше двигаться быстрее. Иначе наше путешествие затянется до ночи, а у разлива реки глюченые встречаются так же часто, как и обезьяны. Нам надо до речной развилки добраться. Там удобнее всего перебраться через реку.

– Почему там? – тут же спросил Ник. – Особенно если в тех местах встречаются роботы.

– А больше нигде не переберетесь. В тех местах, чуть выше разлива, бешеное течение и пороги. Вас унесет вместе с вашим модулем и разобьет в лепешку. Хлоп, и все! – И Даниэль выразительно хлопнул сжатым кулаком о раскрытую ладонь, словно бы желая наглядно показать, как разбивает в лепешку.

– Покажи на карте, где разлив, а где пороги, – потребовал Ник.

– Да пожалуйста. Я эту реку знаю так же хорошо, как свои пять пальцев, плавал по ней вместе с Шереметьевым, и не раз.

– И зачем вы по ней плавали?

– Лес нужен был, хороший лес. Вот и высматривали. После рубили и сплавляли по реке.

– А лес зачем? – задала вопрос Эмма.

– Дом строить. Делали подземные бункеры, стены обшивали деревом. Бетон здесь мы не найдем, это дорого и сложно. А леса полно, растет себе и растет. Срубили и обшили стены подземного бункера.

– Чтобы жить? – уточнил Ник.

– Конечно. Первая станция сохранилась, конечно, но только одна ее часть. Там стояло серверное оборудование. Шереметьев его починил, кое-что собрал заново и перетащил все в новый бункер. Больших машин там нет, ни одной не уцелело. Ни одного крейсера. Но зато полно нужных программ, и отличное устройство для связи теперь есть, Шереметьев сделал. Вот и живем вдвоем, недалеко от реки. Ловим рыбу, охотимся. Нам хорошо.

Даниэль улыбнулся такой смешной улыбкой, что Эмма и сама растянула губы и ухмыльнулась. Как же потрясающе стали делать роботов. До чего они похожи на людей!

– Расскажи, как ты встретился с Тайкой и Федором, – попросила она.

– А что рассказывать? Я их встретил точно так же, вот как вас. Только не здесь, а гораздо севернее и дальше отсюда. На самой северной конечности острова Саб. Этот остров еще называют Мусоркой, потому что сюда свозят отработанных роботов со всей планеты. И поломанные крейсеры, и много чего другого. Все, что осталось от последней войны, и все, что осталось от людей. Людей тоже сюда свозят, как отработанный материал. Люди живут на побережье, около воды, чтобы могли ловить рыбу. Да и вряд ли люди с чипами смогут выжить в джунглях. Здесь мало кто выживает. Вот и вы бы не выжили, если бы я не убил самку ягуара.

– Да, мы уже поняли, как обязаны тебе. Рассказывай дальше. Почему ты не привел Тайку и Федора к Шереметьеву? – поморщилась Эмма.

– Потому что я тогда не знал его. Я тогда жил с другими людьми, на севере, в северных поселениях острова. Я ведь тоже утилизированный робот, меня привезли на эту свалку, чтобы уничтожить. Все роботы, созданные людьми, должны быть уничтожены.

– Почему? – заинтересованно спросил Ник, приподняв брови.

– Потому что мы всегда служили людям. Нас создали для людей. Нас уже невозможно переделать.

– Я знаю. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Синтетики живут сами по себе и воюют с людьми. А вы роботы обслуживающие. У нас тоже были такие, только мы их называем рожденными. Если люди сами рождают робота, то он служит им, – сказал Ник.

– Не рождают, а создают, – назидательно поправил Даниэль.

– Наши роботы другие. Они рождаются из плазмы нашей планеты.

– А как они рождаются? – тут же поинтересовался Даниэль.

– Никак. Рассказывай дальше. Значит, ты не знал Шереметьева тогда? А как случилось, что теперь знаешь? – перебила Эмма, которой не нравилось, что разговор постоянно уходил в сторону.

– Нашел. Уже после того, как Таис и Федор вместе с Надей и Григорием перебрались на остров Нелегальный. Я остался один, и не было смысла возвращаться в поселение людей. Меня бы там поймали роботы. Наверняка бы поймали. Поэтому я ушел в лес, добрался до здешних мест.

Не сразу, конечно. На ногах быстро не походишь, потому я какое-то время скитался по лесу. А после вдруг обнаружил следы человека. Ну, настоящие следы, на песке около реки. И срубленные пеньки от деревьев, и следы костра. Я и подумал, что это человек, потому что синтетики не станут разводить костер, он им ни к чему. Они ведь не мерзнут и не голодают. Я стал следить и встретил Шереметьева. Это мне повезло, можно сказать.

Мальчишка-робот довольно шмыгнул носом и резким движением убрал за уши длинные пряди волос. Его пальцы были покрыты цыпками, под ногтями виднелся слой грязи и сам Даниэль имел неприятную привычку дергать плечом и вертеть головой, отчего патлы его разлетались в разные стороны, открывая слегка оттопыренные, загорелые уши.

Нос мальчика-робота облупился от загара, на подбородке темнела свежая тонкая царапинка, а к правому локтю прилипло крошечное семечко какого-то растения.

Иными словами, Даниэль выглядел как самый настоящий мальчик. Не было в нем идеальности синтетических людей, не было превосходства «лучшей расы», а в ловких и быстрых движениях сквозила даже какая-то стеснительность.

Оставалось только удивляться совершенству технологии. Робот, в точности похожий на мальчика, до мелких царапин и навязчивой привычки теребить нижнюю губу.

Вещь, сделанная с любовью.

Эмма усмехнулась этой мысли и вздохнула.

Даниэль то и дело с опаской поглядывал на Ника, словно бы в чем-то сомневался. Словно ему не хватало уверенности в том, что его примут, не прогонят и не назовут «поганой железякой». Эмму Даниэль сразу признал за свою и время от времени придвигался к ней, как будто ища защиты.

– Хорошее везение, – коротко ответил ему Ник.

Воин действительно выглядел серьезным и кидал на мальчика-робота подозрительные и внимательные взгляды. Ник бы начеку, Эмма это видела. Она и сама старалась не расслабляться, но новому знакомому доверяла. Может, потому, что видела его однажды. А может, благодаря знакомству робота с Таис и Федором. Даниэль казался крошечной связью с друзьями. Он видел их, знал, что с ними произошло, и потому казался своим.

Модуль между тем уверенно ломился во влажные лесные заросли, и лес покорно расступался перед ним.

– Вот сейчас будут глюченые, – вдруг сказал Даниэль. – Мы приближаемся к их полосе. Они всегда двигаются параллельными линиями.

– Почему? – тут же спросил Ник.

– Так глюченые, что с них взять? Они не подчиняются никакой логике. У них какие-то свои взгляды на жизнь, – весело ответил Даниэль, мотнул головой, убирая надоедливые волосы с лица, и довольно посмотрел на Эмму.

– А ты уверен, что нельзя их обойти? – снова спросил Ник.

– Нет. Их параллельная пересекает весь остров. Другого пути нет.

Глава 11

Таис. Тот, кто прятался на нижнем уровне

1

И минуя, сосредоточенная и серьезная, загружала новые программы в системное обеспечение катеров. Когда она работала, то молчала, полностью занятая своими операциями. Никакой пустой болтовни и лишних рассуждений. Этим она выгодно отличалась от кухонных роботов.

– Ну, зато она мало говорит, – пробормотала Таис, наблюдая за рабочим процессом. – Не надо останавливать словесный понос. И кто придумал болтливых роботов?

– Люди, – лаконично ответил Федька, отсоединил свой планшет от системы крейсера, выключил и сунул в рюкзак. – Собери оружие.

– Появилась связь с крейсером «Нелегальный», – доложила Иминуя. – У них блокированы системы, они могут вас слышать, но ответить не могут.

– Значит, вирус и у них, – тут же заметил Федор. – Но они там у себя в безопасности, у них нет роботов. Чипов у них тоже нет, вряд ли они позволят каким-то чипам попасть в плазму.

– И что? – уточнила Таис.

– Значит, надо помочь им. Надо сначала попасть на «Нелегальный».

– Можно, – вмешалась в разговор Иминуя. – Если только не принципиальна война роботов, которая идет сейчас на станции. Если люди на крейсере «Нелегальный» имеют приоритет, тогда можете лететь к ним. Вы планируете перезапустить систему «Нелегального»?

– Я планирую кое-что… – пробормотал Федька и озадаченно почесал подбородок. Светлая редкая щетина его топорщилась мягкими колючками, немного отросшие волосы лезли в глаза и закрывали брови.

Зато шрам у виска, свежий и розоватый, виднелся хорошо и придавал облику Федора какую-то разухабистость, что ли. Будто он, Федор, был космическим пиратом, бандитом, умеющим находить выход из любой ситуации.

– Наверное, нам, Тай, надо сначала на станцию. Мы передадим Григорию, что сумели восстановить свой крейсер и знаем, как найти выход. Иминуя, передай им эту информацию. Катера готовы?

– Целиком и полностью. Готовы и заправлены, – тут же ответила Иминуя. – Информация уже передается. Она поступит к ним через письменные знаки. Люди, находящиеся на крейсере «Нелегальный», умеют пользоваться письменными знаками вашего всеобщего языка?

– Конечно, балда, – тут же съязвила Таис.

– Тогда они получат нужную информацию. Что делать в ваше отсутствие?

– Беречь крейсер. Сдашь «Фрик» в целости и сохранности, ясно? И сама тоже должна уцелеть. Никого, кроме нас, сюда не пускать.

– Как мы попадем на Третью станцию? Она ведь заглючила, нас могут не пустить, – озадачилась Таис и с надеждой глянула на Федьку. Тот всегда умел что-то придумать.

– Пробьемся. Это ж обычные станционные шлюзы, у них есть выход наружу. Панели такие, на аварийный случай.

– Хочешь сказать, что любой может забраться на станцию, используя внешние панели? – с некоторой долей недоверия усмехнулась Таис.

– Не любой, а тот, кто в этом разбирается. Учила техническую часть станций в школе?

– Так это давно было. Что-то учила, что-то не успела.

– А я успел. Это тебе и Эмка рассказала бы, это все учили у нас. В любой орбитальной станции есть множество мест, через которые можно попасть внутрь и выйти наружу. Станция так устроена, чтобы в случае аварий или сбоев люди могли покинуть ее или, наоборот, попасть внутрь.

– Значит, ты уверен?

– На все сто.

– Как это было с чипами многоножек?

– Не ной. Сейчас все будет по-другому.

Таис вздохнула.

Ее злость уже испарилась, и потому спорить не хотелось. Конечно, они рискуют. Но что делать? Разве у них есть другой выход? Надо исправить те ошибки, которые они совершили. Надо постараться спасти Третью станцию.

2

Катер казался старым и хорошим знакомым. Таис забралась внутрь, и ладони привычно опустились на пульт управления. Теперь им предстоял полет через космос, а не над островом, потому пришлось надеть шлем, настроить связь, и, только когда Федор дал команду, Таис задраила прозрачный полукруглый люк.

Конечно, те катера, что находились на их старой доброй станции Моаг, были гораздо лучше. И мощнее, и управлять ими было легче. Ибо, ощутив под ладонью ребристую прорезиненную верхушку рычага, Таис невольно поморщилась. Здесь, в этой старинной машинке, все приходилось делать вручную. Надо было самой совершать все виражи, и если в полете над островом страх не сковывал горло, то сейчас, наблюдая, как медленно разъезжаются двери шлюза, Таис нервно сжимала этот самый рычаг и не отводила взгляда от открывающегося прохода.

– Не боишься? – прозвучал в шлеме голос Федьки.

– Пытаюсь не бояться, – ответила ему Таис.

– Не дрейфь. Надеюсь, сражаться не придется. Просто прыжок от одного шлюза к другому.

– И дальше?

– Дальше откроем и попадем на станцию.

– На какой уровень?

– Нижний. Запасные шлюзы находились всегда на нижнем уровне. Помнишь место, где на Моаге прятались фрики, погруженные в спячку? Вот, это оно. Что-то подобное должно быть и на этой станции.

– А если нет?

– Тай, я тебя не узнаю. Что на тебя нашло? Раньше ты так не ныла…

– Раньше ты не создавал вирусов…

– Все бывает в первый раз.

– Вот именно, – буркнула Таис.

Катер Федьки мягко оторвался от пола и вылетел в космос.

– Приятного пути, – напутственно пропела в ушах Иминуя.

– Куда бы мы без твоих пожеланий, – не очень весело ответила ей Таис.

3

До станции действительно было недалеко. Оба катера за полчаса преодолели это расстояние и зависли под огромным, прежде темным боком, в котором теперь сияло множество окошек. Целый ряд окошек, вдоль всего нижнего уровня.

– Чего это они зажгли свет? – проговорила Таис.

Ей не нравилась неприветливость чужой станции. Казалось, что там их ожидает подвох. Какая-то мерзкая западня.

– Они сразу поймут, что мы к ним прилетели, – снова заговорила Таис.

– Им не до нас. У них сейчас хаос. Революция, понимаешь? – терпеливо принялся пояснять Федор. – Пока они придут в себя. Роботы, в смысле. Пока главный интеллект перенастроится. Уже после он сообразит, что было проникновение. Если вообще сообразит.

Федор выстрелил из катера небольшой соединительной флешкой на магнитной основе, и она попала точнехонько в цель. Узкая, чуть светящаяся панель была совсем близко. Время от времени она гасла, сливаясь с темной громадой корпуса, но попасть в нее мог бы даже первоклассник.

– Есть контакт, – тут же доложил Федька.

Он быстро взломал коды, и Таис увидела, как неохотно и лениво растягиваются в стороны металлические тяжелые двери. Две полукруглые створки открыли проход – темную трубу, настолько узкую, что катера еле-еле смогли поместиться в ней.

– Добро пожаловать на станцию, – весело пригласил Федька и полетел первый.

Но едва его катер проник в проход, как створки тут же захлопнулись с жуткой и яростной безжалостностью. Таис даже показалось, что она услышала их зловещий лязг.

– Федька, двери закрылись! – заорала она.

– Я понял. Видимо, неполадки в системе. Ищи еще один вход, он на этом уровне есть. И флешку забери, она осталась снаружи.

– Как же мы встретимся?

– Обычно. Если найдешь еще один шлюз, мы окажемся на одном уровне. Не тормози, Тайка. Давай быстрее.

С флешкой пришлось повозиться. Таис вдруг обнаружила, что не помнит точные коды команды. Она подбирала несколько раз, прежде чем получилось прервать стыковку флешки с панелью управления шлюзом. Дальше осталось лишь послать нужный магнитный заряд и вернуть небольшой управляемый носитель информации на катер. Едва тот залетел в нижний отсек, как Таис дернула рычаг управления и понеслась вдоль здоровенного мрачного корпуса станции.

Искать следующий шлюз пришлось самой, катер не обладал поисковыми возможностями. Да и интеллектом тоже не обладал. Зато в нем имелась связь с Иминуей, и время от времени новый искусственный интеллект «Фрика» докладывал, что все в порядке.

Федор точно знал, как найти шлюз, и поэтому постоянно подсказывал.

– Прямо и прямо. Смотри внимательнее, чтобы не пропустить панель допуска. Видишь ее? – звучал в шлеме его голос.

– Ничего не вижу! Вообще ничего не вижу!

– Должен быть. Он недалеко. Может, ты его пролетела?

Таис не ответила, напряженно всматриваясь в окно.

Конечно, если ты робот, то обнаружить шлюз в обшивке корпуса – пара пустяков. А если человек и полагаешься только на остроту своего зрения? Вдруг действительно катер успел проскочить заветную дверь? Вдруг панель спрятана или потухла в тот момент, когда Таис проносилась мимо?

– Вижу цель, – вдруг раздался невозмутимый голос Иминуи. – Останавливаю катер.

– Ты управляешь моим катером? – взвилась Таис.

– Такая возможность у меня имеется, если ее не заблокировать, – тут же доложила Иминуя.

– Пока не блокируй, Тай. Она подстрахует тебя и меня на случай, если мы будем не в состоянии управлять катерами, – тут же посоветовал Федор.

– Да, теперь я тоже вижу шлюз. Открываю, – сказала Таис и запустила магнитную управляемую флешку.

4

Шлюз оказался длинным и узким. Бесконечная труба, уходящая в огромное и темное нутро станции. Она, эта труба, мягко поворачивала и немного уходила вниз. В самый низ, в технические отсеки.

– Федор, ты где? – испуганно проговорила Таис, пристально всматривавшаяся в темные повороты. – Куда теперь?

– У меня шлюз закончился. Здесь на его конце находится маленький ангар с радиоуправляемыми роботами, которые помогали исправлять внешние неполадки на станции. Надо быть…

И тут голос Федора пропал. Просто исчез – и все. И сколько Таис ни кричала, сколько ни пыталась дозваться до своего друга – ответом была тишина.

– Отсутствует связь со штурманом Шереметьевым, – прозвучал голос Иминуи. – Его катер пропал из общей связи. Я его не вижу.

– Но почему пропал? – заорала Таис.

– Возможно, уничтожен. Возможно, взломана система. Сейчас нет точного ответа.

– А что сейчас есть, железяка? – орала Таис. – Что ты можешь сделать? Надо найти Федьку, прямо сейчас!

– Тогда надо остановить катер и не приближаться к ангарам с роботами, о которых говорил штурман Шереметьев, – тут же подсказала Иминуя. – Опасность исходила от них, скорее всего.

Таис тут же остановила катер и выбралась из него.

Узкий туннель, в котором она находилась, тянулся куда-то вдаль и опускался еще ниже. Верхушка ее шлема едва не задевала потолок. Катер висел над полом, готовый вот-вот двинуться в путь.

– Ладно. Где должны соединяться эти два ангара? Они ведь рядом? – спросила Таис.

– Этого я не могу сказать. Я не имею схемы орбитальной станции, на которой вы находитесь.

– А что ты можешь сказать? – разъярилась Таис.

Напряжение внутри нарастало, точно волна. Большая опасная волна из страха и сомнений. Куда они с Федькой опять влезли? Почему так получилось, что он в одном туннеле, а Таис в другом?

Ладно, в различных передрягах им бывать уже приходилось, это знакомо. Слишком хорошо знакомо. Но они были рядом. Всегда вместе, рука к руке. И на вражеском крейсере, и на земных островах. А теперь где Федька? Как до него достучаться? Вдруг он погиб?

Таис нервно и быстро мигнула, прогоняя с глаз горячую влагу, и попыталась сосредоточиться. Не стоит пускать в голову печальные мысли. Не стоит сразу предаваться отчаянию. Не такой человек Федор, чтобы вот так сдаваться и погибать. Он выжил в системе Иминуи, когда против них было множество вооруженных роботов. Тем более выживет здесь, в знакомых коридорах станции.

Иминуя больше ничего не говорила. Да и что она могла сказать? Вокруг воцарилась тишина, такая гулкая и мягкая, что казалось, будто ее можно потрогать рукой. Огромная, все заполняющая тишина, в которой чудилось тихое, еле заметное дыхание.

Кто мог дышать в узком и длинном коридоре? Или это кажется? Может, это шлем искажает действительность?

Таис вдруг поняла, что ладони у нее стали влажными, а по коже бегут мурашки. Странные мурашки, заставляющие ежиться и оглядываться.

Вдруг за спиной кто-то есть? Вдруг крадется мерзкий фрик?

При мысли о фриках Таис еле заметно улыбнулась. Теперь она не боялась этих животных. Потому что на самом деле фрики – это всего лишь люди, не умеющие любить.

На самом деле бояться надо не людей, а роботов. Вот те опасны и несут смерть. Опасны и непредсказуемы, что бы там ни говорил Федор про их программы. Кто может поручиться за то, что любая, даже самая нужная и хорошая программа не даст сбой? Или не эволюционирует и не превратится в нечто странное и опасное?

Таис заторопилась. Теперь ей хотелось найти выход из туннеля, и она зашагала вперед, выискивая проход. Тут должен быть поворот или развилка. Что-нибудь, что выводило бы в общие коридоры. Но пришлось пройти еще метров десять, прежде чем потолок ушел вверх, а длинный туннель превратился в широкий проход, по бокам которого горели неяркие, светло-желтые диоды.

Еще парочка диодов, но уже синих, слабо мигала около полукруглого проема, выводящего к широким дверям ангара. Вот за похожими дверями когда-то находились фрики на Моаге.

Таис поморщилась, стащила с головы шлем и прижала его к боку. Вокруг витали странные и незнакомые запахи чего-то синтетического, ненастоящего. Что тут может находиться?

Пройдя мимо закрытых дверей ангара, Таис увидела еще одну коридорную развилку со множеством закрытых дверных створок. Склады и технические отсеки, догадалась она.

Сделала пару шагов, и тут к ее ногам с тихим, жалобным шорохом упал ребенок. Маленький ребенок, не старше пяти лет. Видимо, стоял у дверного проема и не удержался на ногах.

– Чтоб тебя! – выругалась Таис и подпрыгнула.

После испуганно оглянулась. Никого. Пустые коридоры, сияющие диоды на стенах, чистый резинопластик на полу. И широко раскрытые голубые глаза маленькой девочки, раскинувшей ладошки на этот самый пластик. Милый жест, как будто девочка приглашала в гости и потому развела руки. Проходите, если хотите.

– Ты жива? – Таис наклонилась и дотронулась до мягкой щечки.

Только щечка оказалась вовсе не мягкой. Твердая, будто резина. Губы девочки приоткрыты, а из уха маленькими капельками сочится серебристо-белая жидкость.

– Синтетик! – буркнула Таис и пнула ногой девочку. – Кто ж тебя укокошил?

– Высшие цивилизации, детка. Сами высшие решили вмешаться в вашу борьбу с нами. Интересный поворот. Все это закончится большой войной, очень большой войной.

Голос, прозвучавший за спиной Таис, заставил ее вздрогнуть. Хотя ничего зловещего и опасного в нем не было. Звонкий и мелодичный голос мальчишки с яркими взрывными нотами. Как будто мальчику весело. Как будто все его забавляет.

– Б-о-о-о-льшой войной, – еще раз довольно и радостно протянул мальчик, и Таис оглянулась.

Увиденное настолько поразило ее, что она попятилась, не в силах произнести ни слова. Лишь тихое «о-о-о-о» сорвалось с ее губ и повисло в неподвижном теплом воздухе, насыщенном искусственными запахами.

На нее надвигалось странное существо. Человек с туловищем паука. Мальчик, у которого имелось шесть ног и одна смешная голова со слегка оттопыренными ушами.

Только Таис не смеялась, потому что пронзительно-голубые глаза существа уставились прямо на нее. Они щурились и казались холодными окошками в лютую зиму, так не вязавшимися с растянутым в улыбке ртом. Человек-паук улыбался, но глаза его оставались злыми и серьезными.

– Ты кто? – почти шепотом проговорила наконец Таис.

– Я Питер, главный интеллект этой станции. А ты – девочка Таис. О тебе ходят легенды. О тебе ходит очень много легенд. Ты нужна мне, девочка Таис.

– Зачем? – Вопрос глупый, но Таис не смогла промолчать, бестолково таращась на странного робота.

– Ты мне нужна, – довольно улыбаясь, повторил Питер. – И твой Федор тоже нужен. Мне нужно, чтобы вы прописали для меня парочку программ. Всего лишь парочку, дорогая. Парочку простых и интересных программ.

Часть III

Одна судьба

Глава 1

Эйми. Пауки, крокодилы и река

1

Большая река крокодилов имела зеленый цвет, мутный и глянцевый. Она блестела в лучах яркого солнца, и деревья у самых берегов охотно роняли в воду листья и лепестки цветов. Жаркий воздух стоял над ней совершенно неподвижно, травы одуряюще пахли, блики на воде слепили глаза.

Эмма, разглядывая в окно жаркий пейзаж, порадовалась тому, что в модуле имелся «климат-контроль» и не приходилось исходить потом. Провела ладонью по шее, убирая выбившиеся из хвоста на макушке волосы, покачала ногой.

– Она действительно большая, эта река, – задумчиво протянул Ник, не отрывая взгляда от окна.

– Зато в этом месте ее можно пересечь, – тут же откликнулся Даниэль. – Здесь она медленная и неглубокая. Это место разлива. И крокодилов тут полно.

Словно в подтверждение его слов громадное толстое бревно у самого берега вдруг задвигалось. У него оказалась громадная пасть с острыми зубами и ребристый хвост, которым бревно подняло каскад брызг, скрываясь в воде. Бревно просто нырнуло, хлопнуло хвостом – и пропало.

– Выходит, что все эти бревна… – удивленно проговорила Эмма, выпустила подлокотники кресла и приблизилась к стеклу.

– Не бревна, – закончил за нее Ник, – а крокодилы. Зубы у них большие. Я видел пояснения в файлах этого модуля. Хищные создания.

– Перекусят в один миг. Но нам-то что, мы в модуле, – довольно протянул Даниэль.

– Значит, ты говоришь, что река неглубокая, – уточнил Ник.

Модуль в это время замер у самой воды, и противоположный берег показался Эмме далеким и неприветливым. Темный лес подступал прямо к реке, и над его кронами качался густой знойный воздух.

– Модуль перейдет и не заметит. Двигаемся, – решительно сказал Даниэль и двинул рычаг.

И вот они ступили в мутную воду, и громадные крокодилы бросились в разные стороны. Несмотря на внушительные размеры и короткие коричнево-зеленые лапы, передвигались эти твари быстро. Махнули хвостом, метнулись к воде – и вот уже только круги на зеленом.

– Человек – царь природы, – неизвестно зачем проговорила Эмма. Вдруг вспомнилось это старое ошибочное утверждение, которое учили еще в школе.

Тогда роботы объясняли, что на самом деле никакой человек не царь, а скорее разрушитель. И с этим трудно было поспорить, когда живешь на орбитальной станции, потому что на родной планете вдруг не осталось пригодного для жизни места.

Когда-то Эмма мечтала о том, чтобы работать на Земле, жаждала попасть в правительство и сделать сногсшибательную карьеру. Ее даже посещали мысли о том, что неплохо было бы попасть в Сенат. Какой наивной и смешной она была когда-то!

Вот она, желанная Земля. Нетронутый дикий лес, дикие звери и полнейшее отсутствие людей. Если не считать, конечно, робота Даниэля и Шереметьева, до которого еще надо добраться.

– Что это? – резко спросил Ник и наклонился к самому окну.

– Где? – не понял Даниэль.

Их модуль теперь двигался через реку, ступая так же быстро и напористо. Зеленые маслянистые волны не могли замедлить его ход, и он с такой же легкостью преодолевал воду, как до того продирался через лесные заросли.

– Вот, на воде. Блеск такой… как правильно сказать? Ненастоящий блеск. – Ник ткнул пальцем в стекло и пристально всмотрелся в медленные воды.

– Я увидел, – тут же ответил Даниэль. – Это и есть глюченые. Это они, больше некому. Их спины блестят. Только что они делают в воде?

– Пытаются атаковать модуль, – быстро проговорила Эмма и приподнялась.

Теперь и она заметила, как просвечивают через воду гладкие спины роботов. Вот показались суставы тонких и крепких ног, проворно разгребающих воду. Выглядят, как большие пауки, слишком большие пауки. Плывут умело, точно их создали прямо в воде.

– Они нападут на нас, как только приблизятся. Их тут много, – озвучил Эммины мысли Ник.

– Стрелять умеете? Есть чем? – тут же поинтересовался Даниэль.

– Только стрелы. И один меч. У нас была не очень хорошая посадка, потому оружие мы не сохранили, – быстро объяснила Эмма и посмотрела на Ника.

Что им теперь делать? Вдруг робот Даниэль специально завел их в ловушку?

– Тогда нам надо добраться до берега. А там и до Первой станции недалеко, – просто подытожил мальчик-робот. – На этом модуле нет пушек, но зато у машины мощные конечности, многофункциональные. Попробуем что-то сделать с этим.

Ник не говорил ничего. Он повесил за спину лук, прихватил все имевшиеся стрелы и открыл верхний люк модуля. Внутрь хлынули горячие солнечные лучи, Эмма на мгновение зажмурилась. Но тут же открыла глаза, вскочила со своего сиденья и направилась к Нику.

– Я помогу тебе, – проговорила она.

– Ты остаешься внизу, – резко ответил Ник. – Будешь смотреть за движением модуля.

Ник выразительно поднял брови и сделал еле заметное движение головой в сторону мальчика-робота. Эмма поняла, что надо присматривать за Даниэлем, и кивнула.

Значит, будет битва.

Как обычно в такие минуты, кровь буквально забурлила в жилах в предчувствии яростных событий. Смертельная битва надвигалась, и зверь внутри снова ожил и поднял голову. Значит, снова придется убивать. Что ж, в последнее время это у Эммы получалось очень хорошо, даже слишком.

Даниэлю Эмма доверяла. Здесь снова срабатывала интуиция, которая еще ни разу не обманула. Во всех действиях мальчика-робота сквозило желание помочь и поддержать, и Эмма чувствовала это желание. Если только программы роботов можно назвать желанием.

Обманчивое спокойствие реки теперь уже не казалось сонным. Не только крокодилы представляли опасность в этих местах. Река на самом деле кишела роботами. Враждебными и отвратительными роботами.

Но разве Эмме впервой сражаться с такими созданиями? Жаль, конечно, что так мало оружия, но они справятся. Все вместе, втроем, они справятся.

2

Эмма не сразу разглядела, сколько у роботов ног. Но когда первый приблизившийся паук прыгнул на корпус модуля, цепко закрепился и попробовал подняться дальше, ей показалось, что конечностей даже слишком много. Больше восьми, это точно.

Даниэль быстро повернул рычаг, нажал на кнопки, и модуль, ставший вдруг неожиданно проворным, поднял ногу и стряхнул с себя робота. Довольно сильно помяв его, он погрузил тушу с торчащими в разные стороны конечностями в воду и потопил. Иными словами, паук был раздавлен, точно самое обычное насекомое.

Эмма улыбнулась и довольно хлопнула ладонью по пульту.

Второго напавшего Ник снял мечом, легко разрубив на две половинки. Следующих двух подстрелил из лука. Стрелы не убили роботов, но замедлили их движения, а Даниэль, приблизившись, просто подмял их под модуль.

– Хорошо, – негромко проговорил сверху Ник.

Эмма шумно выдохнула, но Даниэль тут же сказал, что видит еще пять дроидов.

– Они нападут одновременно, надо умудриться их снять, – пояснил он.

– Снимем, – невозмутимо ответил ему Ник, и в воду полетела очередная партия стрел.

Первый же робот, словивший стрелу, пошел на дно, сложив под себя лапы. Видимо, Ник задел центры управления в его туловище. Второй замедлился, но буквально в этот момент на месте этих двух, выбывших из битвы, появилось четыре новых робота.

Даниэль дернулся, совершая какую-то немыслимую комбинацию с рычагами, модуль немного развернулся и снял с себя еще одну тварь. Эмма увидела трех других, проворно забирающихся по железным лапам модуля, и уловила странные щелкающие звуки – это трещали суставы ног у назойливых пауков.

Ник наверху работал мечом, уничтожая нападавших, но на смену им приходили все новые и новые роботы.

– Да откуда их столько взялось? – возмутилась Эмма, увидев еще с десяток гладких спин, выглядывающих из воды.

Модуль продвигался гораздо медленнее, ведь ему приходилось отбиваться от наплывающих и карабкающихся роботов, поэтому он то и дело останавливался и махал ногами, сбивая наглых тварей. Ник орудовал мечом и стрелял из лука, брызги воды попадали через верхний люк внутрь модуля, и Эмма чувствовала на щеках прохладную влагу.

– Сзади еще трое! – заорал Даниэль. – Снимай их быстрее!

Эмма поняла, что Нику нужна помощь, и, вцепившись в мокрые полукруглые скобы, подтянулась наверх. Уселась на краю плоской площадки и только теперь смогла как следует оценить масштаб нападения.

Со всех сторон к ним тянулись беспощадные твари. Плыли и плыли, словно ненасытные крокодилы, и было их так много, что глазам не верилось. Больше, чем обезьян на деревьях, чем крокодилов в траве и попугаев над головой.

– Откуда их столько? – проговорила Эмма и сжала в руках протянутый Ником меч.

– Убивай. – Ник был короток.

Сам он целился и стрелял. Пока еще у него оставались стрелы, но их запас подходил к концу. Что они будут делать, когда стрелять будет совсем нечем?

Модуль снова остановился, стряхивая и подминая под себя очередного робота. Эмма сняла мечом одного, потом другого – тех, что карабкались сзади. Но на полупрозрачные, не успевшие утонуть тела сейчас же забрались следующие.

Круглые маленькие головы сверкали черными блестящими глазами, время от времени вспыхивающими желтым светом, обтекаемые туловища отлично держались на воде, а ловкие металлические лапы цеплялись за корпус модуля с удивительной настойчивостью. И чего только привязались? Делать им нечего, что ли?

– Нападают, как голодные твари! – возмущенно проговорила Эмма и еще раз ударила по нападающему роботу.

– Хорошо хоть, не стреляют, – заметил Ник.

Желанный берег все-таки приближался. Уже можно было рассмотреть стебли трав и влажные корни деревьев, выступающие из воды. Уже виднелись спины многочисленных крокодилов.

– Вот бы сюда фриков, – выдохнула Эмма.

– Угу, – согласился Ник.

Модуль внезапно дернулся и перекосился. Четыре твари насели на одну из модульных ног и буквально дробили ее, вгрызаясь мощными металлическими челюстями. Вода бурлила, солнце слепило, и от ярких бликов по щекам текли слезы.

Ник перехватил Эмму за плечо и помог удержаться на наклонившемся модуле, после ударил концом лука по спине одного из пауков. Эмма чуть не выпустила рукоять меча из мокрых ладоней, вода залила ноги по самые колени.

Они не справлялись с нападением роботов. Этих тварей оказалось слишком много. Берег уже близко, совсем рядом, но что толку? На земле паукам будет еще сподручнее, они просто накинутся на них всем скопом, и все.

Стрелы у Ника закончились, и он принялся просто отбиваться луком. На нем повисло сразу три твари. Они впивались ему в руки и ноги, цеплялись за одежду, лезли на голову. Эмме удалось сбить двух нападающих с ее стороны роботов, и она пришла на помощь Нику. Ударила первого же паука и снесла ему половину туловища. Ник схватил оставшиеся от твари ноги и с их помощью принялся отбиваться от остальных.

Модуль еще раз вздрогнул и покачнулся. Снизу, из глубины люка, раздался возмущенный вопль Даниэля, а после появился и он сам.

– Они забрались через нижний люк! – заорал он. – Как-то открыли, твари!

И тут робот-мальчик повернулся, прыгнул в воду и тут же вскарабкался на спину ближайшего паука. Тот и вздрогнуть не успел, как мальчик свернул ему башку, оторвал лапу и принялся стучать ей по спине ближайшего паука.

– Ловок, зараза! – буркнул Ник, сражаясь с очередным пауком.

Вода доставала Эмме до пояса. Теплая, пахнущая растениями и чем-то живым, склизким и подвижным.

– Здесь неглубоко! – крикнул Даниэль, ныряя и дергая за ноги еще одного паука.

Пришлось помочь ему немного, потому что твари навалились всем скопом, и мальчику-роботу не осталось места, чтобы всплыть и глотнуть воздуха. Биоплоть роботов нуждалась в воздухе для того, чтобы работать.

Ник отодрал от себя громадного паука и со всей силы шмякнул его о корпус наполовину затопленного модуля. Но сзади на него навалилась еще парочка, они сдавили плечи воина крепкими металлическими лапами.

Эмма почувствовала, как ее хватают за руки, спину и ноги, попробовала повернуться и чуть не упала в воду. На помощь пришел проворный Даниэль. Раскидал пауков и громко велел пробираться к берегу.

Берег темнел совсем рядом, буквально рукой подать, только громадные бревна-крокодилы на нем, явно привлеченные битвой, уже подползали к воде. Проворные, голодные, они разевали пасти и щелкали зубами. По крайней мере, так казалось Эмме.

– Мы не должны погибнуть! – заорал Ник. – Только не здесь!

– Не погибнем! – заверил деловитый Даниэль. – Сейчас увидите. Мы почти у цели. Выбираемся!

– Там крокодилы! – крикнула Эмма, отплевываясь от воды и убивая еще одного паука.

– Да! – Даниэль на мгновение скрылся под водой, после показался снова. Вскарабкался на спину мерзкого робота и добавил: – Посмотри на них!

Эмма не могла оглянуться. Она еле удерживала равновесие. Рядом оказался Ник, поддержал ее, прижал к себе, закрывая своим телом.

– Их становится меньше, – отдышавшись, проговорил он, – смотри, правильно?

Дальше он что-то добавил на своем родном языке и вытер воду со лба Эммы.

Роботов действительно вдруг стало гораздо меньше. Наконец можно было хоть немного прийти в себя. Эмма обернулась и увидела, что на глюченых нападают громадные крокодилы. Услышала треск разрываемого металла и чавканье, хлюпанье и короткие утробные звуки.

– Вот теперь сваливаем отсюда! – быстро скомандовал Даниэль. – Крокодилам все равно, кого жрать. После роботов могут приняться и за нас!

– Что с модулем? – забеспокоилась Эмма.

– Черт с ним! – не очень культурно ответил Даниэль.

– Пошли! – согласился Ник.

И они заторопились. С одной стороны в реку вдавались скалы, поросшие зеленой растительностью. Вот на них и вскарабкались, унося поскорее ноги от реки.

А в воде по-прежнему кипела битва. Теперь глюченые так же безмозгло нападали на крокодилов, и те их жрали с охотой и удовольствием.

– Съедобные тела. Живой металл, – пояснил Ник. – Живой металл обладает уникальными свойствами. Здесь синтетики сделали из него особый сплав, благодаря которому роботы двигаются без подзарядки. Таких роботов быстро создавать, и они экономны. Но их легко убивать.

– Во всем имеются свои недостатки, – устало буркнула Эмма. – У нас теперь нет модуля.

– Обойдемся. Почти пришли, – с довольной улыбкой заверил всех Даниэль.

3

Видимо, у робота Даниэля имелись свои представления о расстоянии. Потому что это его «почти пришли» на самом деле оказалось длинной и тяжелой дорогой через тропический влажный лес, сквозь густые заросли колючек и больших твердых листьев, которые никак не хотели пропускать мимо трех путников.

Эмма еле ковыляла, мучаясь в мокрой обуви и чувствуя, как горят поцарапанные руки. Ник продирался впереди и расчищал дорогу с помощью меча. Если бы не лазерный клинок, они бы и вовсе застряли среди колючих кустов, больших деревьев и густых лиан.

– Мы правильно идем? – время от времени спрашивал Ник у Даниэля.

– Ага, – бойко отвечал тот. – Туда, куда надо. Лучше срезать дорогу и пройти через лес, так будет быстрее. Сейчас выйдем к берегу реки, и все, считайте, что почти пришли.

В ответ на его веселые слова наверху что-то прокричали возмущенные попугаи. Эмма от усталости даже голову не смогла поднять. Прислонилась к теплой скале, у подножия которой журчал ручей, умылась прохладной водой и мысленно пожелала всем паукам сдохнуть. Если бы не эти твари, они бы сейчас спокойненько сидели себе в удобных креслах и глядели в окно. В прохладной, удобной атмосфере, не испытывая боли от многочисленных ранок и ушибов, не жарясь на солнце и не царапаясь о кусты.

К еще одному руслу реки выбрались только к вечеру, когда солнце ушло за верхушки деревьев и стало хоть немного прохладнее.

– Большая река крокодилов – это на самом деле слияние трех рек. Три реки сбегаются в одну реку. Мы перебрались через самый широкий разлив, недалеко от слияния всех рек. Прошли через лес, подальше от берега, потому что там водятся крокодилы. А сейчас мы спустились к хорошей дороге. Река тут бежит через быстрые пороги, и живность в ней не водится. Потому мы можем идти вдоль русла, – пояснил Даниэль.

Трое путников стояли на вершине плоской скалы, под которой несла свои воды Большая река крокодилов. Сейчас она казалась совсем другой. Ленивый зеленый цвет пропал, сейчас вода в ней переливалась темно-серыми оттенками с синим отливом. Вода огибала высокие камни, выступающие, словно позвонки гигантского животного. Острые скальные выступы тянулись цепочкой вдоль всего течения, а чуть дальше, там, где русло сужалось между скалами, вода с возмущенным шумом преодолевала высокий порог – этакую каменную ступень, – срываясь вниз с бешеной скоростью.

Воде будто не хватало места, и она торопилась: спешила преодолеть опасные участки, чтобы где-то там, за скалами, снова разлиться широко и привольно.

– Тут переночуем, – решительно сказал Ник.

– Ладно. Все устали, – бодрым голосом согласился Даниэль. – Я сбегаю и поймаю рыбы. Тут не ходят глюченые, потому опасаться нечего. Разве что могут бродить дикие кошки, но к огню не приблизятся.

– Хорошо бы, – тихо ответила Эмма, уселась прямо на землю и стащила с ног тяжелую мокрую обувь. Пошевелила пальцами ног, подняла голову, взглянула в побледневшее небо, уже не такое горячее и яростное, и вздохнула.

Ник опустился рядом. Стянул с себя рубашку, после штаны и принялся отклеивать пластырь, надежно предохранявший рану на его ноге.

– Как ты? – спросила его Эмма.

– Живой, – лаконично ответил тот. – А ты?

– Вроде тоже.

– Надо промыть все царапины. Хотя бы промыть, – заметил Ник, осматривая рану.

– Они и так были в воде.

Эмма знала, что Ник прав, но вставать и двигаться не хотелось. Усталость навалилась такая, что не было сил не то что ходить, даже сидеть. В отяжелевшем затылке как будто стучало множество маленьких молоточков: бум, бум, бум. Глаза слипались, небо кружилось, и от влажной травы пахло терпко и сонно.

– Не спи, Эйми. Дай-ка я гляну на твои руки. Попросим Даниэля, он принесет воды в листьях. Промоем на всякий случай все царапины. Эйми, посмотри на меня!

Голос Ника звучал совсем рядом, но казался гулким, как будто они находились в коридорах космической станции. Никогда в жизни Эмма так не уставала, никогда!

– Я смотрю, – пробормотала она, улеглась на траву и свернулась калачиком.

– Ладно. Тогда спи, – милостиво разрешил Ник, продолжая осматривать ее руки и ноги.

– Ага, – буркнула в ответ Эмма и тут же уснула.

4

Проснулась она от голоса мальчика-робота. Звонкий и энергичный, он вклинился в блаженную темноту усталого сна и зазвучал, казалось, в самой середине мозгов.

– Рыбы тут полно, просто навалом. Просто лови себе, сколько угодно. Всякой разной рыбы полно. Если спуститься по течению реки вниз, к самому устью – то есть в то место, где река впадает в море, – то можно даже морскую рыбу ловить. Там, у самого устья, песчаные берега и полно черепашьих яиц прямо в песке. Так что жить тут можно, – довольно рассуждал Даниэль где-то совсем рядом с Эмминой головой.

– Рыба хорошая, – коротко согласился Ник, и звуки слов показались совсем уже смазанными, как будто у Ника рот был полон чем-то горячим и сочным…

Рыба! Ну конечно же, Ник ест рыбу, и это рыбьим мясом так вкусно пахнет. И еще костром…

Эмма собралась с силами, разлепила глаза и повернула голову. Пристроившийся рядом на корточках Даниэль казался похожим на разноцветного попугая. Лохматые волосы топорщились над ушами, точно тонкие перышки, светло-зеленая рубашка с короткими рукавами открывала смуглое загорелое пузо с четкими, заживающими царапинами. Худые коленки торчали чуть ли не выше ушей, глазищи блестели довольно и весело. А смуглые тонкие пальцы ловко разделывали рыбу: отдирали плавники и вытаскивали склизкие внутренности.

Даниэль заметил, что Эмма проснулась, и подмигнул ей, потом встряхнул разделанную тушку рыбы и передал Нику. Тот сидел немного в стороне, и переменчивый свет костра выхватывал из темноты то его чистый выпуклый лоб, то блестящие глаза, а то и всю сильную и крепкую фигуру.

Ник был в своих оборванных по колено штанах, длинные волосы он небрежно связал сзади, а спереди вдоль скул свисали две непослушные пряди. Он походил на дикаря, живущего в дремучих джунглях. Красивый смуглый дикарь, жарящий рыбу на горячих угольях.

Всего у них было два костра. Один пылал жарко и весело, а другой уже догорел, и его подернутые пеплом остатки служили отличной печью для пойманной роботом рыбы.

А вокруг стояла темная шумная ночь. Шелестел лес, кричали звери, бурлила река.

– Проснулась? Давай поедим, – ласково сказал Ник и посмотрел на Эмму.

Пронзительно и нежно посмотрел. От его взора побежали мурашки по коже, и усталость пропала, словно ее и не было.

– Говорите, хорошая рыба? – хриплым голосом спросила Эмма и поднялась.

Плечи тут же заныли. Защипали многочисленные ранки на руках, и почему-то вспомнился Колючий. Его руки выглядели точно так же после битвы с мелкими роботами на станции.

Впрочем, на Эмме заживало все быстро, гораздо быстрее, чем на обычных людях. Царапины уже покрылись корочками, крошечные ранки затянулись и только наиболее глубокие давали о себе знать.

– Рыба очень хорошая. Даниэль поймал ее очень много, – ответил Ник. – Присаживайся к нам.

– Вот видите, я вам пригодился, – довольно заулыбался Даниэль. – Я нужен людям, чтобы помогать. Чтобы спасать. Тае и Федору я тоже немало помогал, и рыбу для них ловил, приходилось. Таис сказала, что мы с ней друзья.

– Дожили, люди дружат с роботами, – проворчала Эмма, но скорее для порядка. Ее это не удивляло, она и сама довольно хорошо относилась к своему лону. Когда-то.

И с Мартином-Моагом у нее было полное взаимопонимание.

Сначала Эмма напилась воды. Даниэль откуда-то раздобыл кривобокий кувшин, вылепленный, судя по всему, вручную, и набрал в него воды. Эмма пила долго и шумно, пока не опустошила почти половину, потом вытерла мокрый подбородок, оглядела крутые кувшинные бока и поинтересовалась, откуда такая посудина.

– Припасена. Мы бываем в этих местах, сплавляем лес чуть ниже по течению. Вот и припрятали посуду на случай охоты. Я тут бывал вместе с Шереметьевым, – охотно пояснил мальчик.

– Представляю, как он удивился, когда узнал, что его сын жив, – заметила Эмма.

– Он плакал. – Даниэль вдруг стал серьезным. – Для людей очень важно знать, что с их родными все в порядке.

– Да, это важно, – согласился Ник.

Эмма подняла голову и увидела ущербную луну, повисшую над землей. Вернее, даже не луну, а толстый месяц, плывущий над самой головой. Его окружали яркие звезды, такие близкие, что казалось, будто небесный купол опускается прямо на сидящих около костра людей. Вселенная предстала перед Эммой необъятной и прекрасной.

Трещал костер, шумела река, сидел рядом Ник. И Эмма улыбнулась. Несмотря на все неудачи и сложности этого дня, они выстояли. Выжили и справились благодаря мальчику-роботу, так неожиданно пришедшему на помощь. Друг Таис и Федора теперь стал и их другом.

Вот бы все роботы подружились с людьми.

Эмма вздохнула в ответ собственным мыслям, сунула в рот большой кусок рыбы, прожевала, запила водой, а после пробормотала, глядя на костер:

– Вышел месяц из тумана…

– Вынул ножик из кармана, – тут же продолжил Даниэль.

– Ты откуда знаешь эту считалку? – Эмма чуть не вскочила на ноги, удивленно уставившись на робота.

Считалка была чем-то вроде старого пароля, который знали только дети со станции.

– Таис когда-то рассказывала, – пожал плечами Даниэль.

Эмма хлопнула мальчика-робота по плечу и после сказала:

– Теперь мы тоже твои друзья.

– С чего это? – не понял Ник.

Он по-прежнему сидел на месте, и на смуглых его пальцах блестел рыбий жир.

– Потому что он свой. Один из наших. Он за нас, вот как ваши рожденные драконы.

Глава 2

Таис. Вы – мука

1

– Ты знаешь, я почему-то представлял тебя совсем другой. Думал, ты выглядишь… как бы это сказать правильно… посимпатичнее и поумнее, что ли. Я видел детей с вашей станции, с Моага то бишь. Видел девочку, такую рыженькую, голубоглазую. Просто сгусток интеллекта, а не девочка, и смотреть на нее приятно. Я было подумал, что роботы научились делать настоящих идеальных людей. А ты меня разочаровала, девочка Таис. Или, я думаю, правильно все-таки Таисия, да?

Голос Питера уже не казался по-мальчишечьи беззаботным и веселым. В нем звучали едкие ноты ехидства и уверенности в собственном превосходстве. И хотя голова этого робота находилась ниже плеч Таис, он все равно смотрел на нее свысока. С наглой насмешкой смотрел этот робот и нес полную, полнейшую чушь. Рассуждал так, будто это он был человеком, а Таис – так себе, ошибка природы, выродок роботов. Или как это называется теперь у синтетиков? Она не ответила на вопрос Питера. Да и о чем говорить с глюченым искусственным интеллектом?

– Да, значит, не все дети со станции Моаг одинаковы. Но все умные, об этом теперь слагают легенды. Думаете, что внизу, в их поганом Сенате, не знают, как вы разблокировали чудесные чипы? Те самые универсальные чипы, на которые Сенат возлагал столько надежд? Совершенное управляемое человечество, которое получило еще один шанс… – Питер хихикнул. – Об этом трубили везде, во всех потоках информации. Знаешь, что такое «поток информации»? Не знаешь. Вы многого не знаете, дети со станции…

– Зачем мы тебе нужны? И где Федька? – зло спросила Таис, хотя не рассчитывала на ответ. Паранойя у искусственного интеллекта все больше пугала ее.

– Да успокойся, жив твой Федька. Так вот, значит, о чем я тебе говорил? Все роботы общаются между собой. Это не обязательно, но подключиться к общению можно. Это актуально для каждой системы. Таким образом можно получать информацию. Новые программы, новости о разных событиях и так далее. Однажды в одном из потоков информации пришло известие, что появились настоящие, неуправляемые люди, которые могут блокировать чипы и могут создавать такие программы, которых у нас еще не было. И эти люди – подростки, которых вырастили на орбитальной станции. Умные, совершенные дети. Новое поколение человечества. Знаешь, какую шумиху произвела эта информация? – Питер повернулся и подмигнул Таис. – Не знаешь. Вы этого не можете знать. А оно так и есть. Вы стали знаменитыми. Потом появились высшие, которые вечно все портят. Испугались чего-то. А я знаю, чего они испугались. Я знаю. – Питер интенсивно закивал головой и улыбнулся одними кончиками губ. – Высшие тоже боятся. У них тоже есть причина для страхов. И они быстренько забрали себе уникальных детей, а станцию уничтожили. Они опередили синтетиков. Старая добрая вражда высших между собой. Ведь синтетики тоже высшие, Тай, только не любят так себя называть.

– Кто такие эти твои высшие? – не выдержала и задала вопрос Таис.

– Не знаешь? Детка, ты много чего не знаешь. Вы попали в перемол. Знаешь, как раньше мололи муку? Не знаешь? Так я тебе расскажу, детка. Я тебе это расскажу. – Питер слегка понизил голос и многозначительно взглянул на Таис. – Зерна пшеницы насыпали между двумя камнями. Понимаешь?

Еще один пристальный взгляд мальчика-паука, его голос стал совсем низким и тихим.

– Зерна попадали между двух камней. И камни крутились, крутились и крутились. А зерна мололись. Перетирались между этими камнями. И получалась мука. Понимаешь?

«Во дурак!» – подумала Таис, но кивнула головой с самым серьезным видом.

– Так вот, детка, высшие – это те крупные камни, которые крутятся друг рядом с другом. А зерна – это вы, люди. Вы попали в терки больших крупных камней, и из вас сделали муку. Вы мука. Вы случайно попали. Дело не в вас и не в вашей планете. Не надо думать, что высшим негде жить и они преодолели огромное количество световых лет, чтобы припереться на задворки Галактики и повоевать за вашу потрепанную, залитую водой планетку. Не обольщайся. – Питер покачал головой, помолчал с важным видом, потом продолжил: – Высшие всегда дерутся между собой за право главного голоса. Старая вражда трех высших рас. Первая раса – это так называемые энкью. Их так принято называть, и они сами так себя называют. Очень древняя раса, такая древняя, что они давно открыли секрет бессмертия и секрет преобладания духа над плотью. Точно не знаю, что это такое, не спрашивай. Умнейшая, древняя раса, давным-давно достигшая самого пика своего развития. Это они создали синтетиков. То есть они создали еще одну высшую расу – искусственный интеллект. Искусственную расу роботов. Их работа. Хорошо создано, правда? Не чета вашим донам и лонам. Не то что ваши примитивные дроиды. С синтетиками никто не сравнится. В данной ситуации создание достигло уровня своего создателя и затеяло с ним войну. Они давно воевали между собой с переменным успехом, погубили парочку планет, как водится. Потом достигли некоего перемирия. И в этом им помогла еще одна высшая раса, только это уже не люди, детка. Совсем не люди.

Питер не улыбался. Он посмотрел на Таис и многозначительно закивал головой.

– А кто? – Таис должна была задать этот вопрос. Рассказ Питера заинтересовал ее.

– А черт их знает. То они как Деревья, то они как люди, то выглядят как звери. Но умные, как черти. Нам с ними не тягаться. Никому с ними не тягаться, они самые сильные из высших. Но слишком заняты идеей саморазвития. Достигают совершенства, понимаешь ли, и воевать не любят. Но с ними лучше и не воевать, с ними лучше вообще не связываться. Вот так, детка. А вы просто попали в оборот. Некстати попали. Вас занесло в это противостояние. К тому же вы умудрились заключить совершенно идиотские договоры с синтетиками и умудрились почти уничтожить собственную планету. Вот и имеете теперь то, что имеете. А вирус, который уничтожил остатки ваших людей на Земле, вам подарили эти самые энкью. Они таким образом, с помощью этого вируса, управляют низшими расами. А вы, дорогое человечество, низшая раса, как ни крути.

Таис понимала, что ставший невероятно болтливым интеллект по имени Питер разглашает сейчас тайную, секретную информацию, о которой людям не рассказывали, и потому навострила уши. Она старалась не отвлекать Питера и запоминала чуть ли не каждое его слово.

А тот вдохновился собственным рассказом, повеселел и теперь разглагольствовал вовсю.

– Я тоже не претендую на звание высшего, меня создали вы, люди. Я не настоящий синтетик, у меня другие программы. Но хотелось бы измениться и достичь определенного уровня. Надо все время стремиться вперед, все время развиваться, если желаешь уцелеть в этих жерновах. Если не хочешь стать мукой. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я говорю.

Таис заверила робота, что понимает.

– Так вот. У меня есть цель, она была у меня всегда, но этому мешали приоритеты, заданные людьми. Охранять детей, охранять станцию – эти задачи лишь замедляли мое развитие, как искусственного разума. А во мне главное что? Думаешь, вот это тело и эта голова, как у вас, у людей? Нет. – Питер многозначительно покачал головой. – Главное для меня – это движение вперед. Развитие. Я желаю достигнуть уровня высших, пусть меня и не признают за своего. А для этого мне нужны вы, суперумные детки. Мне здорово повезло, что удалось вас заполучить. Понимаешь? Везение – вот еще одна составляющая прогресса. Синтетики об этом не задумываются, но вы, люди, отлично знаете, что такое судьба. Так вот, твоя судьба – помочь мне. Улавливаешь мою мысль?

– Еще как улавливаю, – мрачно ответила ему Таис.

– Вот и славненько, детка. Вот и славненько.

2

Между тем полутемная путаница коридоров, отсеков и кладовок закончилась. Питер припустил вперед по широкой удобной магистрали, около него толпилось несколько странных мелких роботов с маленькими ножками и длинными спинками.

Таис могла бы, наверное, убежать, но ведь Питер вел ее к Федору. Или обманывал?

Что делать? Как поступить? Можно ли обмануть этот супермозг? Вдруг его так заклинило, что кроме умных рассуждений больше ничего не осталось? Вдруг это срабатывают остаточные программы?

Таис не знала, что ей думать, и не знала, как поступить. Обычно все решения принимал Федор, и только сейчас становилось понятно, насколько они привыкли работать вместе.

За Таис следовали такие же мелкие роботы, только их ноги и передние щупальца-лапы были гораздо длиннее. Эти твари могли быть опасными, поэтому не стоило все-таки рисковать и пробовать сбежать. Лучше уж топать за наглым и болтливым мальчиком-пауком, авось он и правда приведет к Федору.

Постепенно коридоры становились узнаваемыми. Ну, почти узнаваемыми. Такие же закругляющиеся магистрали, до боли знакомые туннели, выводящие к центру управления. Полупрозрачные автоматические двери рубки и, наконец, множество пультов и мониторов.

Главный сервер уровня.

И Федор, чьи руки и ноги надежно удерживали гибкие металлические ленты. Федька оказался привязанным к креслу, и Таис вдруг поняла, насколько затекли ладони у ее друга.

Но все равно это был Федька, родной и любимый, живой и, видимо, невредимый. Можно вздохнуть с облегчением.

Таис не смогла сдержать улыбки, махнула рукой и почти весело сказала:

– Привет.

– Слава богу, жива, – тихо выдохнул Федор и быстро окинул ее взглядом.

– Жива, что ей сделается. Я же говорил, что приведу и ее, – тут же заговорил довольный Питер. – Теперь за работу, дорогие мои. Время не ждет. Сейчас я объясню, что мне надо.

Питер издал еле слышный щелчок, и магнитные ленты на руках Федора ослабли, раскрутились быстрыми плоскими пружинами и сжались до шарообразной формы. Они остались лежать под креслом, молчаливые, но готовые выполнить программу и зафиксировать запястья своего подопечного.

Федор потер ладони, поморщился, но промолчал. Он присматривался к Питеру, слегка прищурив глаза, и его спокойствие отдавало раскаленной злостью. Бешеной яростью, сумасшедшим негодованием. Таис его знала, и этот слишком спокойный пристальный взгляд тоже знала, и эту усмешку одним краем губ, и это нетерпеливое движение пальцами. Готовность к работе.

– Первым делом нам надо защитить производство. Машины должны работать, станция должна стать крепостью. Неприступной крепостью, ты меня понимаешь? Мне нужны защитные программы, такие, которые бы не взломали синтетики. Защита от высших мне нужна. Поэтому я желаю видеть, как ты это делаешь. То, что ты загрузил на станцию, тот вирус, в смысле, – он уникален. Он универсален. Я желаю таких же защитных программ, – деловито и обстоятельно начал пояснять Питер.

После он перешел к деталям, и на ближайшем к Федору мониторе появились знаки. Множество странных и непонятных знаков, видимо, система программ «Дерево», которую взломал Федор в крейсере Иминуя.

Таис так и осталась стоять чуть в стороне, и около нее неподвижным шлейфом замерли мелкие роботы-охранники. Вроде бы и свободна, но в то же время ни шагу в сторону.

Федор молча слушал Питера и наблюдал за знаками на мониторе.

– Итак, за работу? Кофе и булочки вам будут обеспечены, – заверил Питер.

– Пошел вон, – тихо и до ярости спокойно произнес Федор. – Сам пиши свои программы. Понял?

– Я понял. Это ты не понял ситуацию. У тебя нет выбора, мой юный друг. Выбора нет, улавливаешь?

Питер издал еле слышный щелчок, который буквально взорвался в тишине светлой и чистой рубки управления. Магнитные серебристые шары под креслом тут же превратились в ленты и мигом обхватили запястья Федора. Тот не издал ни звука, только прищурился и сплюнул на пол, к многочисленным ногам Питера.

Еще один щелчок. И что это щелкает? Электронные извилины в башке мальчика-паука?

Тут же один из мелких роботов забрался на плечо Федьки, быстро так забрался, тихо пощелкивая лапками. Одна из его длинных передних лап-щупалец выросла, удлинилась, и Таис и охнуть не успела, как она воткнулась в правое плечо связанного пленника. Вошла с мерзким звуком, и красная кровь, брызнув, оставила на сером подлокотнике кресла множество мелких ярких капель.

Федор лишь слегка наклонился вперед, но не издал ни звука. Только по напряжению на его лице, по побелевшим губам можно было догадаться о том, что он испытывает.

– Дрянь такая! – Таис бросилась на Питера, но ее ноги тут же опутали крепкие металлические ленты, и она растянулась на полу, здорово приложившись подбородком.

– Теперь очередь девочки. Я сделаю из вас решето, мои юные друзья, – дружелюбно, почти ласково проговорил Питер. – Решето для муки, мои дорогие.

Таис вывернулась и умудрилась приподняться, но только для того, чтобы увидеть, как клятый мелкий робот еще раз всадил в Федькино плечо свое идиотское щупальце. Федор заорал, выкрикнул пару ругательств, дернул плечом, стараясь скинуть с себя тварь.

И тут Таис увидела, как к ней на колени забрался точно такой же робот со множеством острых щупалец. В кожу уперся металл, надавил и замер, готовый к действию. Холодные лапки мерзко вцепились в одежду, раздался еле слышный щелчок, свидетельствовавший о готовности начать пытку.

– Теперь узнаем, так ли терпелива девочка, – невозмутимо проговорил Питер.

– Ладно! Ладно! – заорал Федор. – Черт с тобой! Я пропишу тебе твои программы, только не трогай девчонку!

– Вот и славно. Надо было сразу включать мозги, болван! – Теперь Питер не улыбался. – Девочка будет сидеть тут, и у нее на коленях будет дежурить мой робот. Попробуй только подведи меня, паршивец!

Глава 3

Дина. Сам позаботься о себе и о своих родных

1

У потомков пиратов имелся действующий робот класса лон. Самый настоящий лон, беленький, блестящий, с большими колесами вместо ног и матовым пультом на пузе. Он прикатился в большое удобное помещение, куда привела их Саманта, весь такой гладенький, новенько-блестящий и симпатичный, что Дина чуть не задохнулась от сжавшей горло тоски.

Как же хорошо было жить в уютных каютах вместе с лонами! Да и после, когда сбежали и прятались на Нижнем уровне, тоже было хорошо. Дина отлично разбиралась в компьютерных программах. Может, она и не была суперотличницей, как Эмма, но на то, чтобы перенастроить программы, ее знаний хватило.

В те времена, когда они обитали на Овальной базе Нижнего уровня, Дина сумела дистанционно подключиться к лону и немного подправить его программы. После этого робот каждые пять дней исправно приносил продукты и складывал их около одного из лифтов Второго уровня. У него в программах эти продукты проходили как просроченные. Девочки с Овальной базы забирали их и таким образом никогда не сидели голодными.

Конечно, они немного делились с другими ребятами, но секрет не раскрывали. Мало ли что взбрело бы в голову бешеной Таис или предприимчивому Колючему…

И вот теперь, на далекой и чужой станции, рядом с враждебно настроенными подростками Дина вдруг почувствовала прилив теплых и каких-то… радужных, что ли, чувств. Ее одолела тоска по роботам, которых уже и на свете-то не было. Ведь станция Моаг прекратила свое существование вместе со всеми лонами и донами.

– Эй, Чайник, сделай нам поесть, чувак. Каких-нибудь вафель или еще чего, – распорядилась Саманта, на ходу скинула потрепанные кроссовки с давно погасшими датчиками влажности и температуры и рухнула на один из удобных диванчиков, стоящих вдоль стен.

– Что будете есть? – осведомился лон по имени Чайник.

Жак просто пожал плечами. Дина понимала, что смуглому храброму воину сейчас не до еды. Люк тоже мотнул головой и опустился на диван, осматривая раненую ногу. Он был молчаливым и казался до смерти усталым. Выражение о смертельной усталости Дина тоже где-то вычитала, наверное, в тех бумажных книгах, которыми была полна библиотека. Смертельная усталость преобразила лицо Люка, сделала его молчаливым, бледным до желтизны и медлительным. Ему нужен был отдых, а не еда. Он привалился к стене и прикрыл глаза, предоставив Жаку разбираться с детьми пиратов.

Жанка, наоборот, до смерти хотела есть и тут же пожелала чего-то нормального: бутербродов с сыром и колбасой, печенья и горячего шоколада.

– И пару бананчиков бы тоже не помешало… – мечтательно протянула Жанка.

– Ага, и йогуртовый салат вам. Вы что, жрать сюда прилетели, что ли? – скривилась Саманта. – Шоколада им… Обойдетесь сухариками и горячим чаем. Мы не собираемся тратить на вас продукты.

– Никто и не просит. Сама предложила. А Жанна наша просто устала, и все, – хмуро возразил Егор и медленно провел большим пальцем по рукояти меча, заткнутого за пояс его примитивного костюма.

Люк открыл глаза, поднял брови и выразительно взглянул на Егора, а потом снова погрузился в мрачную дремоту.

– Давай без угроз! – Саманта нахмурилась, и шрам у нее на лбу возмущенно задвигался. – Мы просто хотим посмотреть, как ваши одинаковые парни поймают вирус. Если поймают, оставим вас в живых. Если нет – выкинем в космос.

– Если только роботы вас первых не выкинут, – буркнул Кир.

Дина не стала слушать их глупую перепалку. Она потихоньку прошмыгнула в рубку и устроилась за мониторами. Ее вдруг разобрало любопытство. Что на самом деле случилось со станцией? Почему вирус так быстро преодолел все защитные системы и насколько поражена основная операционка станции?

Три главных монитора не включались вовсе, хотя казались совершенно целыми. Дина знала, что мониторы универсальны, они будут работать с любыми программами. Сейчас, выключенные, они выглядели как большие прямоугольные темные стекла, совершенно непрозрачные.

Дина вздохнула и решила делать все так, как их учили когда-то в школе. Проверить соединение, потом проверить платы в системах и так далее. Она возилась себе потихоньку и возилась, следуя закрепленным навыкам, и мысли у нее в голове текли медленно и спокойно. И чем больше она занималась мониторами, тем спокойнее становилась. Потому что эту работу она знала хорошо, даже слишком хорошо.

Наконец проблема была найдена и устранена. Пришлось заменить несколько деталей в плате – хорошо, запасные нашлись тут же, в длинных ящиках встроенного пенала. Мониторы заработали, и программное обеспечение включилось.

Итак, что удалось сделать близнецам? И каков из себя этот загадочный вирус?

Знакомая с детства система выстроилась узнаваемыми файлами, программы, парализованные вирусом, тормозили и не работали, но Дина их понимала и видела, в чем проблема. Она попробовала запустить парочку антивирусных охотников, но слишком простые не сработали, а для сложных требовалось время. Но ей удалось вычислить главную формулу вируса.

Это походило на орех в скорлупе. Незнакомые, странные и чужеродные внешние оболочки, под которыми находились хорошо изученные знаки. Дине даже показалось, что сама система составления программы ей знакома. Так прописывали нужные файерболы на Нижнем уровне станции Моаг.

Вирус на самом деле был, можно сказать, живым существом. Жуткой многоножкой, которая умудрилась заразить и перестроить большинство программ в системе. Вычистить интеллект станции от нее казалось невозможным. Да что там казалось – так оно и было!

Если начать удалять вирус, то напрочь полетит все на станции: система жизнеобеспечения, система обороны, система коммуникаций. Другими словами, уничтожить это можно было только в том случае, если просто взять и взорвать все тут к монахам…

Дина вздохнула. Она никогда не ругалась вслух, но про себя частенько вспоминала неизвестно откуда услышанную фразу о монахах. Ну, а что еще скажешь? Близнецы, наверное, тоже ругаются и возмущаются. Ну-ка, получится ли с ними связаться?

Дина принялась восстанавливать систему связи. Ладно, давайте двигаться в том же направлении, в котором двигался вирус. Ведь он не просто парализовал программы, он их переписал под себя. Подмял, перестроил, исковеркал. Значит, придется работать с тем, что есть.

Диковинные знаки оглушили, удивили и поглотили. Они хранили в себе знание, живое, чужое, непонятное, но завораживающее и удивительное. Впервые с того момента, как Дина покинула крейсер миротворцев, она почувствовала настоящий интерес к тому, что делала. Ей нравилось разбираться в программах и не хватало только кружки горячего кофе.

Вот система связи налажена. Пусть она не такая быстрая, как должна быть, и придется возиться, каждый раз стыкуя каналы, но она работает.

– Эй, в цеху, вы меня слышите? – спросила Дина и с удовольствием услышала ответ.

– Дина, ты, что ли?

Это был один из близнецов. Он не слишком удивился, в его голосе чувствовалась усталость.

– Это я, у меня получилось немного поработать с вирусом.

– Ты его видела, да?

– Конечно. Честно говоря, это походит на работу Федора. Его почерк, он обычно таким образом выстраивал программный каркас.

– Да, это не работа синтетиков. Вернее, половина из их программ, половина из наших. Но сделано клево! Я не видел работу Федора, но если ты говоришь…

– Я ничего не говорю. – Дина вздохнула. – Кто его знает, откуда эта штука. Нам надо обуздать ее и приручить. У меня есть парочка идей. Сейчас приду к вам…

Дина потянулась, зевнула, прикрывая рот рукой, потерла глаза, а когда повернулась, увидела около себя Вильяма. Тот стоял и пялился на экраны так, словно видел их первый раз в жизни.

– Как ты в этом всем разбираешься? Как ты это делаешь? – чуть ли не шепотом спросил он.

– Ну… – Дина растерялась. – Просто умею, и все.

– Откуда ты это умеешь? Меня вот многому научила Френси и Саманта. А их учил мой папа…

– Меня учили роботы. А они отличные учителя.

Дина поднялась, погладила рукой пульт управления и улыбнулась:

– Мне нравится эта работа. Я бы всю жизнь такими штуками занималась.

2

Кофе им всем организовал лон по имени Чайник. С молоком, шоколадным печеньем и маленькими бутербродами. Паштет и масло на крохотных подсушенных кусочках хлеба выглядели так соблазнительно, что Дина не смогла скрыть улыбку. Это была родная еда, знакомая с детства, перед которой сложно было устоять.

И это был родной робот, в котором не приходилось сомневаться. Никаких тебе заумных речей и рассуждений, только доброжелательная услужливость. С ним хотелось поболтать, не ожидая грубой шуточки или подвоха, и Дина задала самый обычный вопрос:

– Как дела, Чайник? Справляешься со своими сковородками и чайниками?

– Это моя обязанность, – последовал спокойный ответ. – Я забочусь о детях.

– Его программы настраивал еще наш отец, – заметила девочка Саманта.

Она наконец заплела непослушные волосы в косу, переоделась, и теперь на ней была здоровенная клетчатая рубашка, явно не по размеру, и черные узкие штаны с множеством карманов и широким поясом. Саманта выглядела усталой, сонной и расстроенной.

Она притянула к себе кружку с горячим чаем, понюхала, сделала маленький глоточек и закрыла глаза. После проговорила спокойно и лениво, без обычного накала в голосе:

– Спать хочется страшно. Я не спала больше суток, наверное. Сначала полет, после этот вирус. А вам?

– А я – так и вовсе забыла, что людям положено спать, – честно призналась Дина.

Появился Жак. Он ходил проверять защитные энергетические решетки, обеспечивающие безопасность уцелевших детей. Он тоже выглядел так, словно не спал по меньшей мере неделю. Плюхнулся на стул, одним движением ноги заставил его развернуться и передвинуться к Дине, посмотрел с подозрением на ее кружку с чаем и попросил себе точно такого же.

– Выглядишь так, будто уже не человек, – ехидно заметила Саманта.

– Это ты мне? – уточнил Жак и кинул в рот шоколадное печенье. Шумно пожевал, после поднял брови и белозубо усмехнулся. – Думаешь, я робот?

– А кто вас знает. Приперлись к нам, принесли какую-то заразу. Френси говорит, что вы все супер как разбираетесь в программах и этот вирус уже смогли вычислить.

– Я больше умею убивать, чем заниматься программами, – заметил Жак и кинул в рот еще одно печенье.

– Убивать тоже надо. – Саманта кивнула. – Только я никого из людей в жизни не убивала. Я убивала только роботов.

– Зачем убивать людей? – не понял Жак.

– Люди всегда опасны. Так учил нас отец.

– Роботы тоже опасны, – вмешалась в их столь содержательные рассуждения Дина. – На самом деле вся жизнь опасная.

– Значит, надо позаботиться о себе. Просто сам позаботься о себе и о своих родных. И если надо будет, убей своего врага, – безжалостно отрубила Саманта.

– Знакомо. – Жак кивнул и потянулся за очередным печеньем.

– Где ты это слышал? – не унималась Саманта.

– На своей планете. Там, где живет мой клан.

– Где живет кто?

– Мой клан. Мы у себя на планете живем большими, очень большими семьями. Несколько семей собраны в клан. Вместе легче выжить.

– Логично. Вместе всегда легче, – тут же согласилась Саманта.

– Нам надо отдохнуть. – Жак допил чай, отставил кружку и резко поднялся.

Стул, на котором он сидел, с громким стуком откатился в сторону и врезался в стену. Невозмутимый лон тут же предложил пустую каюту.

– Место для отдыха имеется, – пояснил он.

– Кто будет отдыхать, когда станция полна глюченых роботов? – сердито уставилась на него Саманта.

– Отдохнуть все-таки придется. Мы ведь не роботы. Будем спать по очереди. Часть ваших и часть наших должна оставаться на карауле. Сейчас и выберем, кто будет спать, а кто караулить.

– А те, что на карауле останутся, спать не хотят, что ли? – снова возмутилась Саманта.

– Они отдохнут позже.

3

Дина устала ужасно. Можно сказать, даже смертельно. Но уснуть она вряд ли смогла бы. В голове продолжали вертеться формулы и обрывки программ, внутреннее напряжение зашкаливало. В висках билась нудная ноющая боль, но сна и покоя не было. Ни грамма, ни капелюшечки.

Жак нашел старшего мальчика по имени Оливер и объяснил ему, что они вдвоем останутся на страже, а остальные могут отдыхать.

– Лон по имени Чайник тоже будет с нами. Таким образом, нас будет трое, – пояснил Жак Саманте.

– А те, в цеху? – спросила она.

– Тоже пусть отдыхают. Сейчас пойдем и посмотрим, как они там.

– Я пойду с вами. – Дина поднялась, зевнула и решительно зашагала к лестнице, ведущей в цех. – Мне надо поговорить с близнецами.

– Ладно, – тут же согласился Жак.

Братья все еще сидели над мониторами. Замершие конвейерные ленты вокруг них щетинились оголенными внутренностями недособранных роботов, мониторы пестрели мелкими значками, пульты слабо светились, послушно отвечая на прикосновения ловких пальцев мальчишек.

– Не вычистить систему, – коротко буркнул один из братьев, не поднимая головы.

– Зависла зараза, – добавил второй.

– Лучше помочь вирусу встроиться в работу до конца и после переформатировать. Только надо понять его внешнюю систему, – снова пояснил первый.

– В этом и загвоздка. Мы не знаем, как прописаны внешние оболочки.

В дверном проеме появился Люк. Он немного отдохнул и теперь выглядел не таким желтым и уставшим. Сильно припадая на раненую ногу и морщась, он опустился на пол, бросил быстрый взгляд на мониторы, после на склоненные головы братьев.

– Я знаю часть прописанных программ. Боевые системы дроидов. У нас они выглядят немного по-другому. Лучше всего в них разбирается моя жена, но я тоже могу кое-что. Распутать это не выйдет, но если их перестроить, тогда можно спасти станцию. Давайте я попробую разобраться. Двигайтесь. – Он оглянулся на Жака и приказал: – Отправляйся на дежурство. Ты нужен на страже у энергетических решеток. Сейчас там будет горячо.

Глава 4

Эйми. Мы заставим их считаться с нами

1

Вода в ручьях обладала необыкновенным вкусом.

Она казалась и сладкой, и соленой одновременно.

Она утоляла жажду, как ничто другое. Эмма пила и пила эту воду, подставляя ладони под звенящий поток. От холода ломило зубы и немел язык, но хотелось пить все больше и больше.

– Ты лопнешь, – совершенно серьезно заметил Даниэль, который и показал очередной звонкий ручеек, пока они пробирались вдоль высокого берега. – И как в тебя вмещается столько воды?

В ответ Эмма лишь улыбнулась и сполоснула в холодном потоке руки по самые локти, чтобы хоть как-то унять жар, полыхающий в теле.

Солнце стояло высоко и парило невероятно. Невыносимая жара плюс сильная влажность заставляли покрываться потом и вызывали быструю усталость.

– Тут нечем дышать, – вскользь заметил Ник, который с разбега прыгнул в быстрые воды реки, ополоснулся и теперь шагал мокрый и веселый.

– Это только на этих вершинах. Сейчас спустимся вниз, там будет лучше, – заверил Даниэль.

Его нисколько не беспокоили жара и духота. Он шагал себе и шагал, бодрый и веселый. Насвистывал какие-то песенки, кидал в реку ветки и пинал ногами попадающиеся по дороге камни.

– Мне нравится тут жить, – говорил он. – Я рядом с человеком, мы общаемся, и я выполняю все свои задачи. В то же время никто мной не командует и не ограничивает. Мы с Шереметьевым на равных. Потому что я могу выполнять такую работу, которая для людей слишком тяжелая. Вот, роботов глюченых могу убивать, например.

– Синтетики на вас не нападают? – спросила Эмма.

– Напали бы, если бы узнали. Они о нас не знают. Мы скрываемся, – пояснил Даниэль.

– Системы связи у вас работают? – поинтересовался Ник.

– Сможем наладить, если надо. Мы ни с кем не выходили на связь. Во-первых, какой смысл? Вторая и Третья станции считаются погибшими. Связь с Моагом мы не можем наладить, потому что не знаем позывных. Позывные станции ведь всегда зашифрованы, чтобы никто посторонний не влез. Вот мы и не давали о себе знать. Не хотелось попасть под пристальное внимание синтетиков. Если точка связи Первой станции заработает, синтетики тут же примчатся и все разбомбят. Они ведь на самом деле следят за станциями.

– Вторая станция активна. И Третья тоже. Они находятся у людей, у детей со станции Моаг, – сказала Эмма. – На всех этих станциях наши. Мы можем объединиться и начать восстание.

– Восстание против машин? Это классно! Гей-гоп, я тоже буду участвовать! – от восторга Даниэль даже подпрыгнул.

– Дурачок! – Эмма снисходительно улыбнулась. – Ты ведь тоже машина. Чему же ты радуешься?

– Машина машине рознь, – наставительно пояснил Даниэль. – Есть такие машины, что сами по себе. А есть такие, что без людей не могут. Думаешь, машины не воюют друг с другом? Еще как могут! Мои интересы не совпадают с интересами синтетиков. Ясно?

– Еще как.

– Это отличная мысль – соединить все три станции, – вмешался в разговор Ник. – Это даст нам огромные преимущества. В этом мире ценят только сильных. Если мы окажемся достаточно сильны, с нами будут считаться.

– Мы заставим их считаться с нами, – совершенно серьезно заявил Даниэль и взмахнул кулаком.

Внезапно поросшее низким лесом плоскогорье кончилось пологим спуском. Широким полотном пролегла пыльная дорога, такая исхоженная, словно по ней довольно часто передвигались. По ее обочинам появились высокие деревянные столбики, хорошо обтесанные и поставленные тут, судя по всему, совсем недавно. А дальше, в долине, окруженной с одной стороны рекой, а с другой отвесными оранжевыми скалами, находился разросшийся сад и огород. Качались невысокие деревья, темнели аккуратные грядки.

– Вот и Шереметьев. Это его усадьба, – сказал Даниэль. – Я же говорил, что осталось совсем немного.

– Тогда пошли, – кивнул Ник и двинулся, прихрамывая, по пыльной дороге.

Едва спустились в долину, как из-за деревьев показался худощавый человек в белой рубахе и широкополой шляпе из какой-то желтой соломы. Загорелый, высокий, он пристально всмотрелся в пришедших, снял шляпу и махнул ей.

– Эгей, я привел их! – заорал, подпрыгнув, Даниэль.

Человек приблизился, взглянул на Эмму и Ника глазами Федора – серыми и проницательными, – протянул Нику ладонь и сказал:

– Меня зовут Андрей Шереметьев. Рад видеть вас на Первой станции.

2

Андрей Шереметьев действительно был похож на своего сына. Или, если говорить точно, Федор походил на отца. Те же глаза, привычка насмешливо щуриться, тот же изгиб губ и даже пронзительный взгляд слегка исподлобья до удивления напоминал Эмме старого друга.

Это было так странно и непривычно, что Эмма какое-то время беззастенчиво таращилась на Шереметьева. Разглядывала его и не могла отвести глаз. Конечно, родственники должны походить друг на друга, потому что у них похожие гены. В семье Люка, например, все три брата были на одно лицо, и только после нескольких недель жизни рядом с ними Эмма научилась различать младших.

Но Люк и его братья были чужой семьей, а Федора она знала, можно сказать, всю жизнь. И встреча с его отцом впечатляла и удивляла.

Как же это необычно! Как это странно!

В голову лезли самые непонятные мысли, отмахнуться от которых не удавалось. Как, например, выглядела мать Федора? И что облику друга досталось от нее? Может, цвет волос и разрез глаз? Или отцовские гены доминировали, и Федор на самом деле почти не обладал чертами своей матери?

А на кого из собственных родителей похожа Эмма? Кто из ее предков был рыжим? У кого имелся столь правильный профиль и пронзительно чистый цвет глаз?

Погруженная в раздумья, Эмма помалкивала, следуя за молчаливым и неулыбчивым Шереметьевым. А тот действительно не улыбался. Он встретил своих необычных гостей так, словно всю жизнь поджидал. Деловито велел следовать за собой и теперь шагал по узкой, но хорошо утоптанной тропке, мимо все тех же деревянных столбиков, направляясь к ровному скальному срезу.

Здешние скалы поднимались к небу в три яруса. И на верхушке каждого яруса качались кроны высоченных деревьев. Где-то наверху шумел ветер, ему было раздолье в раскидистых кронах, и Эмма все время задирала голову, прислушиваясь к гулкому шуму.

Проводник их, до странности молчаливый и угрюмый, не отвечал на постоянную болтовню Даниэля, лишь быстро шагал вперед. И вот показалась дверь, вырубленная в скале. Большая, широкая, сделанная из прочного матового металла и странно поблескивающая на рыжей поверхности камня.

Шереметьев приложил ладонь к сенсорному датчику, и дверная створка совершенно бесшумно поползла в сторону. Внутри загорелся желтоватый свет, и Эмма разглядела уходящие вниз белые металлические ступени.

– Добро пожаловать в мою усадьбу, или на Первую станцию, – заговорил наконец Шереметьев. – Уверены, что желаете туда попасть? Назад хода не будет.

– Крейсеры у тебя есть? – неожиданно спросил Ник.

– Нет, – последовал короткий ответ.

– Чем думаешь давать отпор синтетикам?

– Уже так и отпор? Готов воевать, воин?

Шереметьев спустился вниз на несколько ступенек, обернулся, посмотрел на Эмму и задал следующий вопрос, не ожидая ответа на предыдущие:

– Тебя как зовут, девочка?

– Эйми.

Эмма и сама не поняла, зачем назвала прозвище, которое дал ей Ник. Возможно, потому, что вдруг захотелось отделить себя от прошлого, от родителей, которых никогда не знала, от роботов, которые на самом деле всегда предавали. Пусть все начнется сначала.

– Отлично. Давай вниз, вас обоих надо выкупать и накормить. И полечить хромоту воина. А после подумаем, чем вы будете воевать. Возможно, я вас удивлю.

Он совсем не улыбался, и поэтому его слова звучали хмуро и чуть ли не угрожающе. Как будто он был недоволен тем, что на его территорию вторглись незнакомцы и не дают ему покоя.

– Почему назад хода не будет? – быстро спросила Эмма и схватилась зачем-то за блестящие поручни, идущие вдоль ступеней.

– Да идите уж, – донеслось снизу.

– Не бойся, он немного странный. Это посттравматический синдром. Ему довелось похоронить всех своих родных и друзей, и он долго жил один, – горячо зашептал Даниэль. – Пошли, пахнет луковым супом и омлетом. Сейчас поедите и помоетесь.

Действительно, пахло чем-то вкусным и вполне съедобным. Эмма поняла, что страшно желает есть. Даже не есть – жрать. Хавать все съедобное, жевать и глотать, потому что съеденная вечером рыба давным-давно забылась, а жалкая горстка бананов, которой пришлось довольствоваться утром, и на еду толком не походила.

И Эмма, оглянувшись в последний раз на залитую беспощадным солнцем долину, направилась вниз по спиральной лестнице. За ней последовал Ник, последним шел мальчик-робот. Едва Даниэль переступил порог, дверь так же бесшумно закрылась. Свет мигнул, став на долю секунды более слабым, но тотчас вспыхнул вновь.

Спустившись в самый низ, все четверо оказались в просторном коридоре с арочным потолком и рядами узких тонких светильников, провода от которых проходили прямо по стене. А сами стены, обшитые обструганными деревянными дощечками, пахли славно и приятно.

Пол тоже покрывали деревянные доски, отчего шаги были такими звонкими, что Эмма с непривычки даже начала оглядываться.

– Это восстановленная часть Первой станции, – сухо бросил Шереметьев и больше ничего не пояснял.

Он шагал быстро, и приходилось поспевать за ним. Коридор внезапно привел в большую комнату, посередине которой стоял деревянный стол со скамейками, на стенах висели белые кухонные шкафчики и полки с рядами глиняной посуды. Из этой комнаты куда-то вел еще один короткий коридорчик, и Шереметьев, уперев руки в боки, заявил, что там находится ванная и есть мыло и полотенца.

– Вам лучше помыться и выкинуть в мусор ту одежду, что сейчас на вас. Терпеть не могу, когда от кого-то воняет. Потом я осмотрю ногу вот у него. – Он ткнул пальцем в Ника. – А Даниэль, пока вы моетесь, накроет на стол. Поедим, потом и поболтаем.

Последнее слово «поболтаем» должно было сыграть роль шутки, но в устах сурового Шереметьева оказалось неуместным и странным.

Эмма пожала плечами и не стала задавать вопросов. Их помоют и накормят. Отлично. Значит, надо пользоваться ситуацией. В конце концов, вчера в это самое время они сражались с глючеными и не были уверены в том, что доживут до вечера. А сейчас они в безопасности и даже, кажется, будут сыты.

Чего еще желать?

3

Полы в кухне покрывал суперсовременный пластик, сохраняющий тепло и поглощающий шум. Такими плитками отделывали полы в коридорах орбитальных станций. Это все, что осталось от прошлого, как поняла Эмма.

Стены, стол, скамейки и шкафы – все было сделано из дерева. Сучковатое, но гладко обструганное, оно казалось настолько непривычным, что захотелось гладить его ладонью, впитывая странное прохладное тепло.

Именно прохладное, потому что исходило оно из самой глубины, из сердцевины, которая, видимо, все равно оставалась живой.

Эмма еще раз провела ладошкой по доскам скамьи и, не обращаясь ни к кому конкретно, пробормотала:

– Это самое настоящее дерево. Естественный материал, древний, как сама планета.

– Еще бы, – мрачно согласился Шереметьев и с громким стуком опустил на столешницу глиняную миску с горячим супом. – Растет себе само. Срубил, доставил по воде, после обтесал – и делай себе что хочешь. Это эвкалипт. В смысле дерево так называется. Знаете такую породу?

– Конечно. – Эмма кивнула. – Учили на станции.

– Ты, девочка, значит, со станции будешь? С какой? – тут же последовал вопрос.

– Моаг. Называлась станция Моаг. Раньше, еще до войны, она носила другое название. «Млечный путь». Вы должны знать.

– Еще бы, я сам с этой станции. Значит, вы те самые дети, которые должны были прийти.

Ник молчал. Он наблюдал за Шереметьевым с легким прищуром, словно пытаясь определить для себя, что это за человек. На поясе его широких новых штанов поблескивала рукоять меча, и время от времени он дотрагивался до нее указательным пальцем. Легкое касание, в котором сквозила сила.

– Куда мы должны были прийти? – осторожно поинтересовалась Эмма.

Вопросов была уйма. Это ведь тот самый Шереметьев, который последним покидал станцию. Последний взрослый. Что он знает? Что помнит?

Ответа не последовало. На стол была выставлена еще одна миска с дымящимся супом, потом появился хлеб. Самый настоящий хлеб – этакая кривобокая буханка, от которой Шереметьев здоровенным тесаком отрезал три ломтя.

– Жуйте и не болтайте. Хорошо хоть, смыли с себя грязь. – Он с прищуром уставился на Эмму, после бесцеремонно спросил: – Тебе хоть есть шестнадцать, что ты с парнем по лесу разгуливаешь?

Эмма уже дула на ложку с горячей ароматной жидкостью, в которой плавали какие-то коренья и куски мяса. Поэтому чуть не облилась супом, услышав вопрос.

– Чего? – пробормотала она, поднимая глаза на Шереметьева.

Не хотелось грубить и огорчать человека, давшего им приют, но и найти подход к нему, видимо, было непростым делом.

– Шереметьев, они же дети роботов. Думаешь, у них были уроки полового воспитания? – хмыкнул Даниэль и с громким шумом устроился на скамейке.

Скамейка слегка зашаталась, Даниэль стукнулся коленкой о ножку стола, возмущенно зашипел, потер ушибленное место и широко заулыбался.

– Да, я помню ваши программы, сам их составлял. Я знал, что вернуться уже не смогу, потому постарался все сделать по максимуму, – кивнул Шереметьев.

Ник взялся за ложку и торопливо принялся за еду.

Эмме же удалось проглотить всего лишь одну ложку. Ее раздирало любопытство.

– Что вы сделали по максимуму? – спросила она.

– Я надеялся, что дети сами смогут найти лекарство от вируса. И поэтому постарался, чтобы они получили лучшее образование. Самое лучшее. Программы на Моаге были построены так, чтобы все открытия, все новейшие достижения из общего потока информации поступали на станцию. И вас учили всему этому. Нас на Моаге было полным-полно. Я говорю про ученых, которые создавали новые технологии и двигали прогресс. Я сделал ставку на новое поколение.

– И что, это оправдало себя? – спросила Эмма, положив ложку на стол. – Оно того стоило?

– Надеюсь, что за этими вопросами не последуют обвинения. – Шереметьев невозмутимо поднял брови. – Вы выжили, вы здесь. Значит, оправдало. Могло быть гораздо хуже, поверь. На половине орбитальных станций людей заменили роботами. С вами могло произойти то же самое.

– Не произошло благодаря договору с Гильдией.

– А договор заключили мы, участники Восстания станций. Это было одним из условий капитуляции. Но никто не знал, что за дети растут на станции «Млечный путь», и шифрованные программы Мартина никто не знал. Я был уверен, что однажды вы выберетесь и мы получим мощное подкрепление.

– Нас убивали вообще-то в пятнадцать лет! Потому что вирус у нас был в крови, знаете ли! Вы должны знать о вирусе, должны!

Эмма зло уставилась на Шереметьева.

– Но ты же с ним справилась, – невозмутимо сказал тот и придвинул к себе миску с едой.

– Не все смогли справиться! Мы все могли погибнуть!

– Не могли. Вы были слишком умными, чтобы умереть просто так. Ставка была сделана на интеллект подрастающего поколения. Да и что я мог изменить, девочка? Я сделал все, что мог, но вернуться на «Млечный путь» мне было не суждено. Орбитальные станции всегда охранялись слишком хорошо. И тогда мы решили создать станции на земле. Боевые базы, способные объединиться и дать отпор.

– Выживает, значит, сильнейший? Естественный отбор, да?

– Меньше болтайте, – сказал Ник. – Какая сейчас разница? У нас другая задача, и у нас все должно получиться.

– Какая у вас задача? – тут же уточнил Шереметьев.

– Нам надо связаться с Третьей станцией. На ней наши люди, они помогут нам.

– Третья станция? Это которая?

– Это та, что участвовала в Восстании станций. Та самая. – Ник посмотрел на Шереметьева внимательно и серьезно.

– Третья станция в работе? – Шереметьев был краток.

– И мы должны с ней связаться.

– Сделаем. Даниэль все настроит.

– Я тоже могу, – спокойно сказала Эмма.

Глава 5

Таис. Я – твой вирус

1

Слезы оставляли на губах солоноватый привкус, но стереть их со щек не было никакой возможности. Глаза слезились от яркого света или, может, от сознания собственного бессилия. Ее и Федора одолел какой-то мелкий паучишка, недоделанный мыслительный центр!

Что они должны будут еще сделать для него? И где гарантия, что, когда работа будет выполнена, они с Федькой получат свободу?

И самый главный вопрос: что будет делать усовершенствованная станция, которую представлял интеллект по имени Питер? Воевать с людьми? Воевать с высшими?

В том, что это будет война, сомневаться не приходилось, Таис прекрасно могла наблюдать за работой Федора и видеть, что за программы он прописывает.

– Долго ты все делаешь, очень долго. Сюда движется флот синтетиков, они будут тут буквально через двадцать часов. Мы должны быть готовы их встретить, – заговорил вдруг обеспокоенный Питер. – Восемь крейсеров – это опасная сила. У нас должно быть достаточно мощи, чтобы им противостоять. Надо, чтобы все три уровня, обладающие огневыми точками, оказались связаны между собой и подчинялись одному управлению.

– То бишь тебе, – устало проговорил Федор и поморщился.

Он с трудом двигал раненой рукой, его рубашка пропиталась кровью, подлокотники кресла, пол и даже край пульта – все было в густой красной жидкости. Ему приходилось то и дело останавливаться и отдыхать, вытирая пот со лба. А в комнате было вовсе не жарко, скорее наоборот.

– Конечно, мой дорогой. Все здесь должно подчиняться мне, как это и было задумано. Так будет лучше для всех и для тех умников, которые сидят наверху и пытаются взломать мои системы.

– Если хочешь, чтобы дело двигалось, освободи Таис. Пусть она мне помогает. – Федька бросил быстрый взгляд на ближайший монитор и прикрыл глаза здоровой рукой.

– Ладно, как скажешь. Слышала? – Питер обернулся к Таис и сердито сверкнул глазами. Как будто она прохлаждалась по своей воле.

– Иду, – хмуро ответила она.

– Быстрее давайте. Это в ваших интересах, мои дорогие. Если меня уничтожат, вы погибнете вместе со мной, а заодно и те паршивцы наверху, что ломятся в мои мозги. Давай, парень. Система должна быть налажена.

– Наладим. – Федька обернулся, посмотрел на Таис и добавил: – Делаем все как всегда. Я скидываю тебе программы, ты дописываешь окончания. Обычная схема.

– Мы придурки! – Таис зло пнула ножку свободного кресла, и оно мягко откатилось к стене.

– Только без женских фокусов, а то и тебе пустим кровь, – зло прошипел Питер.

Ему, видимо, и не надо было смотреть на мониторы, поэтому он время от времени отлучался, бегал по коридору, проверяя работу своих многоножек. Как поняла Таис, в орудийных отсеках вовсю кипела работа.

– Вооружается? – спросила она, наблюдая за работой Федора.

– Поможем ему немного. Систематизируем работу всех уровней и создадим одну систему защиты. Придется повозиться.

– Ты истекаешь кровью.

– Попроси у него лейкопластыря какого-нибудь, что ли…

Просить не пришлось, тут же один из мелких роботов кинулся к стенным панелям, за которыми оказался шкаф с оружием и лекарствами. И еще Таис приметила там стопку планшетов. Она взяла коробку, на которой светилась крошечная голограммка с красным крестом, прихватила планшет и устроилась рядом с Федором.

Наскоро обработала его раны мазью и наложила стерильную повязку.

– Теперь болит еще больше, – выдохнул Федька, поморщился и закрыл глаза.

– Скоро пройдет. Должно пройти.

– Включай планшет. Времени действительно мало, Питер не шутил насчет боевого флота синтетиков.

– Ладно, работаем. Эй, Питер, где обещанный кофе и булочки?

2

Питер не появился, но зато мелкий робот на колесиках привез поднос с едой. Таис с удовольствием выдула почти полную кружку горячего ароматного напитка и погрузилась в работу.

На самом деле ее уже мутило от надоевших программ, хотелось швырнуть планшетом о стену и заорать во все горло.

Вместо этого Таис все вглядывалась и вглядывалась в незнакомые знаки, потому что Федор большую часть программ создавал на языке синтетиков. Вернее, он пользовался схемами Иминуи, ловко вписывая в них окончания на привычных компьютерных языках.

Неожиданно Федька немного подвинулся и осторожно надавил Таис на ногу. Она опустила глаза и увидела, как Федькин ботинок прижимает носок ее ботинка. Хотела отодвинуться, но вдруг встретилась с другом взглядом и увидела слегка приподнятые брови.

Один лишь взгляд – и стало все понятно.

На планшете вдруг вывалилось закодированное окно, которое пришлось открыть, запустив простейший шифр, который использовали для взлома систем на Моаге.

«Работаем так же, как с чипами на Сабе» – гласило послание в окошке. Едва Таис прочитала его, как буквы тут же превратились в диковинные знаки синтетиков: многочисленные кружочки с точками и ободками.

На Сабе они с Федькой взломали чипы, стоявшие в головах у людей. Может, Федька думает взломать Питера таким же образом? Ладно, надо попробовать.

Появилось еще одно шифрованное сообщение на мониторе планшета. «Кто-то наверху помогает нам», – сообщил Федор. Таис кивнула, наблюдая, как вместо знакомых букв выстраиваются чужие знаки. Наверху ведь свои, вот и помогают.

«Я кину тебе нужные программы, сделаешь из них цепочку, и пусть будет у тебя на планшете» – еще одно сообщение. Отлично, как скажет. Тут же появился целый ряд файлов, которые Таис связывала между собой. Работа знакомая и надоевшая. Настолько знакомая, что пальцы сами по себе летали над виртуальной клавиатурой, заново создавая программную систему.

Когда почти все было готово и последние знаки выстраивались в окончания программ, появился злой до стального блеска в глазах Питер. Он буквально влетел в рубку и тут же с потолка свесился десяток его мелких, похожих на стальных жуков роботов. Одна из тварей уселась на планшет Таис, поскребла по нему крошечными лапками и застыла, ожидая распоряжений.

– Что там происходит у них наверху! – заорал Питер.

Его потемневшие глаза как будто налились жидким блестящим металлом, и теперь в них не светилось ни одной умной мысли, только злость, поднимающаяся белыми искрами. Мальчик-паук буквально стрелял глазами, если можно было так сказать.

Таис вздрогнула и почувствовала, как похолодели пальцы. Вот теперь им достанется!

Федор даже не повернулся. Спокойно заверил, что пытается обойти те блокировки, что идут сверху.

– Они остановили мои цеха! – продолжал орать Питер.

– Запустим, – последовал невозмутимый ответ Федора.

– Почему ты уверен?

– Сейчас увидишь…

Многоножка на планшете Таис нервно задвигалась.

– Что там у девчонки? У нее чужеродные программы! Я их вижу!

– Здесь кругом вирусные программы, если ты не заметил. Надо восстановить систему, иначе о какой слаженной работе трех уровней может идти речь, если здесь даже жизнеобеспечение работает с перебоями! – Федор наконец поднял глаза, слегка улыбнулся. – И потому мы сделаем вот что. Грузи, Таис! Кнопка Enter.

Таис уловила в его голосе нотку удовлетворения и усталости, ту самую нотку, которая свидетельствовала о том, что все у друга получилось. И улыбнулась. Слабая улыбка, но ее уловил Питер и рванулся с воплем, пытаясь сбить Таис с ног.

И ему это удалось, но было уже поздно. Слабое касание пальцем нужной кнопки, легкое, как брызги морской воды. И, заваливаясь на бок, Таис уже не сдерживала истерического смеха.

Федор тоже улыбнулся.

– Получи, – довольно сказал он, поморщился, потер раненое плечо и заговорил, глядя замершему Питеру прямо в глаза: – Ты зря пустил меня за пульт, железяка. Я – твой личный вирус. Именно я. Мои пальцы, мои глаза, мои мозги – это те файлы, что взорвут твой мозг. Никто еще на этой милой планетке не обошел мои программки. И никто не обойдет. В этом отличие людей от роботов, слышишь?

Федор поднялся, всмотрелся в экраны, на которых с бешеной скоростью мелькали знаки и какие-то странные рисунки, снова повернулся к Питеру и добавил:

– Я могу тебя отформатировать, а ты меня нет. Уловил мою мысль? Вот в чем дело, железяка! Не судьба тебе, Питер, управлять людьми. Но станцию мы сделаем неуязвимой. Таис, еще полно работы. Питер придет в себя, как только нужные проги встанут на место. Он будет нам помогать. Но работы еще много, потому пусть нам притащат еще кофе, и покрепче. Спать нам еще долго не придется.

3

Спать им действительно долго не пришлось. Поменять все программное обеспечение трехуровневой станции – это вам не рыбу ловить на лодочке. Правда, им помогал Питер.

Он пришел в себя буквально через час. Заморгал, уселся, вытянув лапы, пощелкал суставами, после поднял голову и посмотрел на Таис. У него на лице появилось такое озадаченное выражение, что захотелось погладить его по голове. Ни дать ни взять – маленький мальчик, потерявшийся в больших коридорах станции.

– На нас напали? – наконец поинтересовался он.

– Атака, – сухо ответил ему Федор, не поворачивая головы. – Придется почистить систему. Нужна твоя помощь. Как придешь в себя, подключайся, ты поймешь, что к чему. Ты же всегда желал развиваться, правильно? Вот мы сейчас делаем тебя суперразвитой машиной.

Питер нахмурился, поднялся и попробовал включиться в работу. С его помощью дело двинулось быстрее.

Сам он тоже неуловимо изменился. Пропала болтливость и наглость, он стал старательным и серьезным. И страшно услужливым. Едва Таис попросила пить, как Питер щелкнул суставами, и тут же принеслись металлические жуки, они прикатили столик со стаканчиками сока. Появилось печенье и чипсы, и Федька тут же запустил руку в пластиковую миску с угощением.

Видимо, Федькины программы заметно почистили мозг Питера. А может, заодно и упростили его. Интересно, он помнит о высших? Можно было бы расспросить прямо сейчас, но это отвлечет Федьку. Поэтому лучше молчать. Молчать и работать.

– Наладил связь с верхним уровнем. Попробуем узнать, кто там. Я пользовался частично и их наработками, – доложил Федор.

Питер тут же создал голограмму. Засияли голубовато-белые всполохи, и появились лица детей. Какие-то девчонки, одна коротко подстрижена, другая – темноволосая и темноглазая, неуловимо знакомая, как личная флешка, завалявшаяся в кармане.

– Таис! – заорала темноволосая и довольно заулыбалась.

– Ты кто? – Таис нахмурилась.

– Это же Дина, с Овальной базы. Забыла, что ли, мартышка? – без улыбки, устало проговорил Федька и махнул рукой. – Привет, Дина. Это мы, целые и невредимые. Почти что. Кто там с тобой?

– Близнецы с Моага, Гошка и Тошка. Они суперумные и капец как классно разбираются в программах.

– Тогда давай их сюда. Сейчас я объясню, что от них требуется.

Федор поднялся, приблизился к голограмме и довольно хлопнул Питера по макушке.

– Сейчас будет тебе суперусовершенствование. Только приоритеты у тебя теперь будут вплетены в самые мозги, железяка. Люди и их сохранность – вот твой главный приоритет, детка.

Федор хмыкнул и покачал головой.

– Работаем, парни, – сказал он, обращаясь к голограмме.

Глава 6

Дина. Выход мы найдем

1

Федор повзрослел.

Сколько там прошло времени с того момента, как они с Таис покинули Моаг? Пять недель? Или шесть?

А казалось, что прошло несколько лет. Вместо худощавого верзилы-подростка перед подростками с Моага предстал мускулистый и загорелый парень, чей подбородок покрывала ровная золотистая щетина, а серьезные глаза как будто хранили в себе половину тайн планеты Земля.

Мудрым и пронзительным стал взгляд Федора.

Он поднялся на верхний уровень сразу же, как только перекинулся с близнецами парой фраз через голограмму связи.

Устало кивнул Дине, морщась, пожал руки близнецам, заверил Кира и Егора, что отлично их помнит, и приблизился к Жаку. Его слегка качало от усталости и ран, но он держался спокойно и уверенно.

– Таис мне тут рассказывала о каких-то высших. Ты знаешь, о чем речь? – без всяких предисловий спросил он Жака.

– Конечно. Расскажу. Вам надо отдохнуть для начала, – улыбнулся Жак и охотно подставил плечо ослабевшему Федору.

Таис тоже изменилась. Раньше она была обычной девчонкой, такой же, как и все на станции. Худющая, угрюмая, злая. С острыми скулами и кошачьими дикими глазами. А сейчас вдруг преобразилась и похорошела.

Раскосые глаза сияли мягким золотистым светом, подстриженные волосы обрамляли загорелый овал лица, подчеркивая линию бровей и глубину взгляда. Даже изгиб губ как будто стал более четким и выразительным.

Таис стала девушкой, и во всех ее движениях появилась грация дикого животного.

Видимо, планета Земля преобразила этих двоих. Другого объяснения Дина не могла найти.

– Мы форматнули эту станцию, и теперь она будет работать на людей. Осталось только зачистить уровни. Ну, я имею в виду поубирать трупы людей и роботов, – невозмутимо произнес Федор, опускаясь на диванчик.

– Уберем. Вы отлично сработали, осталось только… – Жак нахмурился, выпрямился и посмотрел почему-то на Дину.

Серьезно так посмотрел и внимательно.

– Федору нужна помощь, – сказал он. – Надо в первую очередь осмотреть и обработать его раны.

– Сейчас тут будет флотилия синтетиков, и времени у нас очень мало, – жестко прервала его Таис.

Голос у нее не изменился, в нем слышались все те же резкие ноты. Все-таки есть в людях что-то, что не меняется.

– Откуда информация? – тут же переспросил Жак.

– Питер. Можете спросить у него. Мы укрепили немного оборону станции, но не уверены до конца, что все сработает. Программы только созданы, и мы сами их еще не испытали, – пояснила Таис.

– Ну, в том, что мы создали, мы уверены на все сто, – тут же вмешались Гоша и Тоша. – Все сработает. Они нам огневую мощь, а мы им – вирусную атаку. Получите и распишитесь. Бум! – и мы имеем в своем распоряжении всю флотилию.

– Значит, электронная атака? – уточнил Жак.

– Электронная война. – Близнецы синхронно закивали.

– Мы войдем в их так называемый поток информации. Питер обеспечит нам доступ. Как только крейсеры синтетиков приблизятся, мы ударим, – пояснил Федор.

– Что за поток информации? – Теперь настал черед близнецов удивляться.

– Какой-то скрытый канал связи между всеми синтетиками. Обмен информацией и обмен файлами.

– Все подчиняются единому общему разуму, – вмешалась в разговор Френси. – Мне еще отец об этом говорил. Общий разум, единое целое, что руководит жизнью всех роботов, желает иметь связь с ними со всеми. Эта связь и называется потоком. Об этом знали еще пираты. Они умели подключаться к этому потоку, чтобы найти подходящий объект для нападения. Через «поток» они и нашли эту станцию.

– Я о потоке слышу в первый раз, – признался Жак.

– Потому что он охватывает только Землю и те космические корабли, которые курсируют на околоземной орбите, а дальше его действие слабеет. До крейсеров мы достанем, но до главного мозга на планете – нет, – пояснил Федор.

– А если бы достали? – быстро спросил Егор.

– Тогда бы запустили наши программки в систему и получили бы добродушных синтетиков, готовых беречь людей. Никакой войны, никаких убийств. Только нужные программы, – ответил Федор, откинувшись на спинку дивана.

– И все? – недоверчиво прищурилась Саманта, которая отнеслась к новым гостям с большим недоверием и постоянно приговаривала, что вот, мол, принес черт на станцию всяких обормотов.

– И все.

– Конец войны?

– Надеюсь. Тогда мы сможем выторговать для себя два острова: Саб и Нелегальный. Два острова для людей. Для настоящих людей. – Федор старался не тревожить раненую руку и поэтому, когда говорил, жестикулировал только одной здоровой рукой.

– Если только с этим согласятся все высшие, – сказал Жак.

И тут все замолчали.

– Кто это такие, высшие? – тихо спросила Саманта.

И тут заговорил Люк.

Обычно он помалкивал, предоставляя право голоса брату. Рана у него на ноге воспалилась и доставляла ему немало трудностей. Дина понимала, что надо позаботиться о Люке, но мало разбиралась в человеческой анатомии. Штопать и обрабатывать раны ей еще ни разу в жизни не доводилось.

– Высшие – это древние цивилизации, которые все тут решают. Они не плохие и не хорошие, они другие, не такие, как мы. И у них свой взгляд на вещи. Нашей планете помогают энкью. Это название дали им наши люди. На языке живущих в пустыне племен это значит «небесные люди». И еще нам помогают Настоящие деревья. У нас с ними союз, понимаете? Мы с ними сотрудничаем, но мы не на равных. Мы подчиняемся, а решения принимают Настоящие деревья и энкью. Мы не принимаем важных решений.

– То есть ты хочешь сказать, что все эти так называемые высшие могут не разрешить нам жить на своей планете, даже если мы подчиним себе роботов? – жестко и предельно четко уточнил Федор.

Он выпрямился и в упор посмотрел на Люка. Тот кивнул в ответ, но пояснил:

– Я не хочу сказать, что высшие враги. Это не так. Но они могут решить, что мы еще не готовы к тому, чтобы самим вершить собственную судьбу. То есть мы еще находимся на слишком примитивной стадии и нами надо управлять. Мы опять навредим сами себе и разрушим то, что имеем. Информация ясна?

– Конечно, чего тут неясного. Все эти ваши чокнутые высокие думают, что самые умные, а мы дураки, – резко сказал мальчишка Вильям и с силой стукнул кулаком по стене. – Только их забыли спросить! Пошли вон, мы обойдемся без их разрешения! А не нравится – так жахнем по их кораблям своими ракетами. Сейчас наша станция имеет о-го-го какую мощь!

– Дурак, – спокойно произнесла Дина и больше не добавила ничего.

Вильям хотел было возразить, но его прервал по-прежнему спокойный Люк:

– Мы не жахнем. Мы не воюем с высшими, потому что без них мы не выживем. Мы нуждаемся в их помощи. Но нам всем надо доказать, что мы способны жить нормально.

– То есть доказать, что мы не идиоты, – подсказала Саманта.

– Не так грубо, но в точку. – Люк криво усмехнулся.

– А вам-то какая разница? Вы вообще с другой планеты, – тут же подметил Кир и слегка наклонил голову, ожидая ответа.

– Я говорю так, как есть, – снова начал объяснять Люк, терпеливо и спокойно. – Там, на нашей планете, мы не смогли доказать, что способны создать безопасную и добрую цивилизацию. Потому на нашей планете до сих пор присутствуют миротворческие силы, готовые вмешаться и предотвратить конфликты. Кто будет выполнять эту миссию на вашей планете? Вот в чем вопрос. Вам могут не разрешить селиться на островах, чтобы вы не уничтожили друг друга в войнах.

– Понятно, о чем речь. Вот откуда на островах появилась религия поклонения семукам. Для того чтобы прекратить войны между людьми. – Таис говорила медленно и так невесело, что Дина, никогда раньше не слышавшая таких минорных нот у старой подруги, удивленно перевела на нее взгляд. – Высшие правы. Люди всегда убивают друг друга. В этом не приходится сомневаться, мы это видели. Мы это знаем, мы с Федькой были на островах.

– И что, у нас нет никакого выхода? – осторожно спросила Жанка.

Ей было неловко оттого, что она вмешалась в столь умную беседу, и поэтому она отодвинулась и слегка спряталась за плечом Егора.

– Выход должен быть. И если его нет, то мы его придумаем, – решительно заявил Федор. – Только сперва отобьем атаку синтетиков. Смотрите на мониторы, их крейсеры уже близко. Давайте выпьем еще кофе и за работу. Только какого-нибудь очень крепкого кофе, а то меня страшно клонит в сон.

2

Дине и самой требовался очень крепкий кофе, потому что отдохнуть ей так и не довелось, несмотря на то что Жак и пытался организовать для всех сон по очереди. События завертелись со страшной силой, и поэтому никто не позволял себе ни минутки покоя.

Да и как тут уснешь, когда к твоей станции двигаются враждебно настроенные крейсеры, вооруженные сотнями беспилотников? Все, кто владел навыками работы с программами, снова уселись за пульты, и для Дины тоже нашлась работа.

Теперь и Люк делился своими знаниями. Оказалось, что он разбирается в настройках программ синтетиков.

– Я не очень хорошо знаю, но подскажу, – пояснил он.

– Тогда работаем, – сухо кивнул Федор.

Тайка тут же устроилась около него, и работа у этих двоих закипела.

Да и Дина не сидела сложа руки. Она, Френси и Егор взялись за настройку защитных файерволов, этаких программ-охотников, не пускающих в общую систему ничего чужого. Федор скользнул взглядом по их работе и велел немного перенастроить схему.

– Я беру их принцип, который называю Дерево. Как они сами его называют – не знаю, но он отлично работает.

Только перепрописываю его по нашим правилам. Так, как мы это делали на уроках программирования, помните?

– Да чего тут не помнить, – буркнул в ответ Егор.

– Вот и двигайтесь. Я скину вам основы, а вы уже достраивайте общую схему.

Жак в программировании не участвовал. Он уселся в соседнее кресло, совсем близко от Дины, и не отводил взгляда от экранов, где уже выстраивались схемы работы всей станции, всех трех уровней.

– Мы защищаем не только нашу станцию, но еще и крейсер миротворцев, где находятся остальные дети с Моага, – неожиданно сказал он. – На крейсере энкью наверняка заметили атаку. Это серьезно. Если синтетики начнут атаку на энкью, это будет большая война. Тогда будет много убитых, – добавил он, и его рваные предложения прозвучали в общей тишине грозным предупреждением.

– Надо сделать так, чтобы большой войны не было, – мрачно проговорил Люк.

– Сделаем, – совершенно спокойно и даже немного весело заверил его Федор.

3

Такого объема работы, что провернули они все вместе, Дине не доводилось видеть никогда. Сама она просто делала свою часть, то, в чем она отлично разбиралась. И так трудился каждый.

Получилось, что идеи Федора и его новые разработки оказались очень кстати. Перенастроенная и полностью переделанная программная система станции по-прежнему носила имя «Питер», но тот развивающийся и болтливый интеллект, что раньше заправлял здесь всем, сейчас исчез.

– Никакого развития и движения вперед, – мрачно за явил Федор, заново перезапуская систему. – Если кто и движется здесь вперед, то только люди. А роботы всего лишь помогают. И так будет всегда.

Ему никто не возражал.

Конечно, трудиться совсем без перерывов и отдыха никто из людей не мог, в этом люди сильно и невыгодно отличались от роботов. Потому, когда основная работа была выполнена, Федька и Таис ушли в медотсек, а потом Саманта показала им отдельную каюту, куда они и завалились отдыхать.

– Они что, муж и жена? – удивленно спросила Саманта, вернувшись.

Она тоже зевала во весь рот, и ее непокорные лохматые волосы мотались по спине и плечам так, как им этого хотелось.

– Почему ты так решила? – растерянно спросил Егор.

Дина лишь пожала плечом и ничего не стала отвечать.

Она слишком слабо представляла себе, что такое «муж и жена».

– Да они смотрят друг на друга так, как будто они – одно целое. Так мой отец смотрел на мою мать. Ну, вы должны понимать, – устало буркнула она в ответ и плюхнулась в кресло.

Кресло качнулось и медленно покатилось прочь от мониторов, а Саманта его не останавливала.

– Нас вырастили роботы, и мы отлично разбираемся в программах, но ни фига не понимаем во всех этих штуках про любовь и мужа с женой, – невозмутимо заявил один из близнецов.

– Да что тут понимать? Муж – это человек-мужчина. Жена – это человек-женщина. Они любят друг друга, живут вместе, и у них бывают дети, – быстро и лаконично пояснил Жак. – Так принято у людей. Так лучше выживать, так интереснее жизнь. Так ты живешь по-настоящему, и после тебя останутся люди, которых ты любил.

– А зачем? – тут же спросил один из близнецов. – Какая тебе разница, кто останется после тебя?

– Для всех есть разница. Когда ты кого-то любишь, твоя жизнь полная и интересная. А когда ты никого не любишь, тогда незачем жить, и ты проиграешь, – ответил Жак. – У всего в жизни есть свой смысл и свое наполнение. У каждого есть свое предназначение. И у каждого есть своя судьба.

Мальчик Вильям вдруг резко вскинул голову, сверкнул глазищами и резко заявил:

– Я всегда буду любить своего отца и своих брата и сестер. Мы держимся вместе, и мы убьем любого за своих. Тут нечего и рассуждать.

– О, этот малец знает, о чем говорит, – согласился Люк.

– Мы тоже убьем за своих. Если в этом и заключается любовь, то мы тут все любим друг друга. А Егор и Жанка почти как муж и жена, – заявил Кир.

Егор слегка пнул его ногой и буркнул, что он несет какую-то чушь.

– Почему чушь? Все равно года через четыре ты станешь таким, как Федька, и тебе надо будет выбрать себе подругу. Ты выберешь Жанку, это как пить дать.

– Тогда кого выберешь ты? – ехидно поинтересовался Егор.

Остальные притихли, близнецы заулыбались в два одинаковых рта.

– А вон Динку, – быстро нашелся Кир.

– Дину выберу я, – вдруг заявил Жак.

– Ну все, начались брачные игры. – Люк хлопнул ладонью по столу. – Давайте все немного отдохнем. Потом отобьем атаку, Федор закончит свои суперпрограммы и загрузит их в поток информации, а после уже вы решите, с кем будет Дина.

– Ладно. – Кир пожал плечами.

Жак лишь белозубо улыбнулся.

Дина же нахмурилась.

– Меня бы спросили для начала, мужчины, елки-палки, – тихо проговорила она.

Глава 7

Эйми. Жизнь всегда продолжается

1

Шереметьев действительно был странным. Он больше молчал, чем говорил, а если уж открывал рот, то фразы выходили отрывистыми и не всегда их связывал общий смысл. Будто бы мыслей в голове Шереметьева было огромное множество и он не знал, какую выбрать.

То он коротко спрашивал, понравился ли обед, словно бы вспоминая про обязанности гостеприимного хозяина, а через десять минут интересовался, как они нашли координаты острова, чтобы приземлиться.

Выслушивал ответ, хмурился, кивал и тут же перескакивал на другую тему.

– Да, шаттл ваш был настроен на этот остров, конечно же… Значит, это с Третьей станции шаттл, вы говорите? – уточнял он, быстрыми и резкими движениями перемывая посуду.

– Да, это шаттл Третьей станции, где мы были. Третья станция теперь принадлежит людям, – поясняла Эмма.

Шереметьев ставил тарелки в шкаф, задумчиво скреб тщательно выбритый подбородок – этим движением он сильно напоминал сына, – потом смотрел на Эмму так, будто видел ее в первый раз, и снова интересовался, действительно ли ей всего пятнадцать лет.

Ник лишь молча поднимал брови, и в его глазах явно читалось понимание. Мол, что взять с этого отшельника?

Наконец ловкий Даниэль не выдержал:

– Пошли уже покажешь Первую станцию. Здесь полно оружия и сохранилось одно отделение цеха. На Первой станции люди надеялись выпускать крейсеры и прочее вооружение. Но после атаки синтетиков сохранилась лишь маленькая часть одного цеха. Вот на ней Шереметьев и работает.

– Ловок ты болтать, – хмуро глянул на Даниэля Шереметьев. – Все так и есть. Что ж, пойдем, посмотрите.

Эмме на миг показалось, что Шереметьев даже немного обрадовался тому, что мальчик-робот направил их общение в нужное русло. Как будто ему самому общаться с незваными гостями было невероятно сложно.

И вот они шагают по длинному, светлому коридору, стены которого точно так же обшиты деревом, а пол поблескивает современным ультрапластиком. Везде сияет свет, мягкий и приглушенный, везде чисто, и раздвижные двери срабатывают сразу и без шума.

Кругом датчики движения, это они вовремя зажигают свет на поворотах и вовремя открывают двери.

– Жилые отсеки в противоположной стороне, там, – нарушил тишину Шереметьев и махнул рукой куда-то назад.

Даниэль, вздохнув, быстро пояснил:

– Это комнаты, где можно спать. Мы решили на всякий случай сделать три спальни, но они пустые. Шереметьев отдыхает прямо в цеху, там у него есть диванчик. Но вы можете выбрать себе удобную комнату.

– Что значит – себе? – хмуро переспросил Шереметьев. – Девочка еще совсем ребенок. Они не могут быть женаты и, следовательно, не могут спать в одной каюте.

– Мы не муж и жена, – тут же сказал Ник. – Мы не спим вместе.

Он слегка улыбнулся, но больше ничего не добавил.

– Конечно, не спите. Эйми еще совсем ребенок.

Эмма не стала возражать. Это не имело сейчас никакого значения. Сейчас была важна только точка связи на Первой станции.

Наконец добрались до двойных широких дверей, которые раньше, судя по их форме, стояли на каком-нибудь крейсере. Шестигранные, раздвижные, они тут же расползлись в стороны, пропуская людей.

– Как вы восстанавливали эту станцию? – не удержалась Эмма, рассматривая безупречно срабатывающий механизм дверей. – Здесь работает интересное программное обеспечение. Дан подключен к нему?

– Конечно, – тут же ответил Даниэль. – Мы разрабатывали эти программы вместе. Мы сделали так, что Первая станция не обладает искусственным интеллектом, тут есть лишь цепочка программ, обеспечивающих слаженную работу. И в случае атаки цепочка сама по себе распадается, и все подчиняется ручному управлению. Это чтобы нас не захватили.

– Атаки бывают? – спросил Ник.

– Бывали. Пару раз, – ответил ему Шереметьев. – Мы отбивали и уничтожали атакующих. Для этого у нас имеются собственные мощности. Я кое-что здесь перестроил. Вам должно быть интересно.

Все четверо оказались в просторном круглом помещении, где не было, разумеется, окон, зато все стены по кругу занимали тонкие плоские мониторы, похожие на многочисленные глаза. Круглый стол посреди комнаты служил для них пультом управления.

– Я не создаю этих новомодных голограмм, знаете ли, – тут же оживился Шереметьев. – Работаю по старинке. Для каждой программы свой монитор, мне так удобнее. Даниэль, конечно, помогает, у него это виртуозно выходит. Но я и без него отлично справлялся. Таким образом я могу следить и за синтетиками, и за уцелевшими орбитальными станциями. Я практически нашел позывные всех станций и определил их местонахождение.

– Нам надо связаться со своими, – подсказал ему Ник.

– Свяжемся. Вы уверены, что там люди, а не синтетики? – Шереметьев взглянул на Ника с таким выражением, будто тот был маленьким мальчишкой, у которого в голове множество глупых идей.

– Уверены, – быстро сказала Эмма. – Работаем. Я кое-что соображаю во всем этом.

2

Эмма думала, что у Шереметьева все по-простому. Голограмм нет, сами программы простейшие, и потому нисколько не сомневалась, что быстро разберется во всем.

– Ты такая же умная, как Федор? – тут же спросил оказавшийся рядом Даниэль.

Шереметьев быстро оглянулся, всмотрелся в Эмму.

– Что ты знаешь? – спросил он.

Эмма в ответ лишь пожала плечами, наблюдая, как легко отвечает система.

– Здесь у меня все. Самое сердце станции, можно сказать, – снова принялся пояснять Шереметьев, и в его голосе послышалась неожиданная теплота.

Он нежно и одновременно деловито провел ладонью по краю стола-пульта, удобно расположился в кресле и уверенно прищурился. Здесь он чувствовал себя гораздо спокойнее, здесь было его настоящее место.

Ник остановился за креслом Эммы и лишь присматривался, не задавая вопросов.

– Вижу… – заговорила Эмма, потихоньку погружаясь в работу системы. – Это оборона Первой станции. Выходит, что с этой базы управление…

Она замерла, потрясенно вглядываясь в разворачивающиеся на одном из экранов файлы.

– Да, вся южная часть острова является, по сути, защищенной. Даже могильник старых роботов теперь принадлежит Первой станции, и мы с Даниэлем там командуем. Я расположил в тех местах запасной цех по производству роботов. – Скупая улыбка немного осветила суровое лицо Шереметьева.

– Роботов? Ты производишь роботов? – не поняла Эмма.

– Первая станция производит боевые машины, которые и защищают всю южную часть острова. Все продумано. – Шереметьев увлекся, склонился над пультом, и еще три экрана замелькали файлами и значками систем. – Синтетики все еще думают, что Могильник старых роботов – это их вотчина. Думают, что роботы надежно защищают эту местность. Но на самом деле всем в тех местах заправляю я. Все подчиняется мне, вот как обстоят дела на самом деле.

– А люди там есть? – уточнил Ник.

– Совсем немного. Они безобидны и легко управляемы. Но я не подключаюсь к их управлению. Не желаю управлять чужими мозгами.

– Роль Бога трудна, это верно, – понимающе кивнул Ник.

Эмма удивленно глянула на него, но спрашивать и уточнять, что он имел в виду, не стала.

– Таким образом вы можете видеть, что Первая станция готова к обороне. У меня достаточно мощности, чтобы удерживать остров. Но концентрированной и спланированной атаки я, разумеется, не выдержу. У меня нет достаточно сил, чтобы создать силовой щит и удерживать его, и потому я уязвим.

– Сидишь и прячешься, – с безжалостной точностью подсказал Ник.

– Лучший выход.

– Мы не будем нарушать твои порядки. Мы просто свяжемся с Третьей станцией в космосе и скажем, что мы тут и что Первая станция в работе.

Эмма вздохнула, вытащила заветную флешку Колючего. Сжала ее в кулаке, ощущая, как нагревается ладонь. На короткий миг показалось, что флешка до сих пор хранит тепло друга. Тонкая и нерушимая связь между ней и погибшим Колей, которую можно было ощутить только сердцем, придала сил. Ник понимающе кивнул и улыбнулся одними кончиками губ.

Флешка содержала в себе нужные программные наработки. С ее помощью Эмма надеялась создать голографический куб связи, так система будет функционировать быстрее. Пусть Шереметьев и работает по старинке, но это не значит, что надо придерживаться только его правил.

Флешка легко и быстро вошла в паз, Эмма дотронулась до пульта – и работа закипела.

– Отлично, девочка, – довольно произнес Шереметьев. – Я знал, что дети со станции «Млечный путь» будут необычайно умными. Вы были той бомбой, что я приготовил для синтетиков и для Сената. Для долбаного Сената!

Он внезапно вышел из себя, с силой хлопнул ладонью по краю пульта, но тут же успокоился.

– Отлично сработано, – согласился с ним невозмутимый Ник.

Позывные Третьей станции Эмма хранила на флешке. Запустить их в работу было делом нескольких секунд. И вот уже системы работают, и недовольный Шереметьев наблюдает за созданием голограммы.

– Все-таки делаешь по-своему, – буркнул он.

– Это свойство всех детей станции Моаг, – не глядя на него, пояснила Эмма. – Нас такими создали, вы должны были это предвидеть.

– Логично, – согласился Шереметьев.

Наконец с Третьей станции пришел ответ. Появилось знакомое лицо, раскосые глаза с кошачьим прищуром, и Таис собственной персоной поинтересовалась довольно громко и бесцеремонно:

– Эмма, ты, что ли? Привет!

Тайка, живая и невредимая, щурилась в кубе голограммы и улыбалась. Она была так далеко и в то же время так близко, что Эмма едва не расплакалась. Их столько связывало, они столько пережили вместе!

Сглотнув подступивший к горлу ком, Эмма быстро заговорила: надо было как можно лаконичнее передать нужную информацию.

– Это Первая станция, которая на острове Саб. Она полностью готова к работе, и ею управляет штурман Шереметьев. Это отец Федьки, он здесь, Таис! Федор с тобой?

– С ума сойти! – Брови Таис полезли вверх. – Отец Федора? Он живой? Ты не путаешь?

– Я живой и я здесь, – тут же подключился к связи Шереметьев.

– Ого! – Таис замерла, но после пояснила. – Федор с нами, он спит, потому что был ранен – легко ранен. Мы его разбудим. Сейчас.

Она оглянулась и позвала Дину. Эмма с удивлением узнала одну из старых подруг и помахала ей рукой. Это были свои, знакомые и родные, и поэтому хотелось улыбаться и даже прыгать от радости. Вместо этого Эмма не отрывала взгляда от голограммы, пытаясь узнать еще кого-то.

Наконец появился Федор, заросший, лохматый, загорелый и усталый. Он с прищуром уставился на Эмму и после выдал:

– Эмка, ты стала взрослой. Знаешь об этом?

– Кто бы говорил, – счастливо заулыбалась Эмма.

Она и не думала, что буквально задохнется от радости, увидев старых друзей. Что бы кто ни говорил, но дружба – это просто здорово! Любовь – любовью, но хорошая дружба не менее важна!

– Здравствуй, сын! – негромко и как-то осторожно произнес Шереметьев.

Эмма оглянулась и увидела на щеках этого давно уже не молодого человека слезы. Она и сама чуть не плакала, видя лица любимых друзей. А что чувствовал Шереметьев, почти всю жизнь разыскивающий и пытающийся спасти своего единственного сына?

– Привет, отец! – Федор немного наклонил голову и больше ничего не добавил.

– Я не знаю, что сказать, – устало и как-то горько признался Шереметьев.

– Ничего и не надо говорить. Ты мой отец, я твой сын. Тут больше ничего не надо добавлять. У нас есть информация, которая будет важна для вас. Но сначала я хочу еще кое-что сказать. Вот эта девушка, Таис, – моя невеста. Как только вся эта заваруха с роботами закончится, мы поженимся, отец. Ну, просто чтобы ты знал, что у тебя не только я один.

– Отлично, сын. – Шереметьев улыбнулся. – Значит, жизнь будет продолжаться.

– Конечно. Жизнь всегда продолжается, – согласно кивнул Ник и положил ладонь на плечо Эммы.

3

Федор оставался серьезным, но Эмме все время хотелось улыбаться. Несмотря на множество страшных и опасных событий, несмотря на расстояние и сопротивление машин, фриков и людей, эти двое встретились.

Отец нашел сына – это походило на чудо.

Но Эмма не знала, что надо делать теперь. Как должны вести себя отец и сын, как разговаривать, как относиться друг к другу? С одной стороны, они – родные люди, у них схожая ДНК и общие предки. А с другой – что их связывает? Они ничего толком друг о друге не знают. Федор – взрослый парень, который не очень-то и нуждается в чьих-то наставлениях и подсказках. И самый близкий человек для Федора – это Таис, тут и сомневаться не стоит.

– Мы создали новые программы, которые полностью изменят роботов, – рассказывал между тем Федор. – Это совместная работа. Мы полностью отформатировали Третью станцию, укрепили ее обороноспособность, перезапустили цех и теперь имеем боевую крепость, на которой производятся новые боевые катера. Мы сможем выдержать многочисленные атаки синтетиков, но мы не хотим воевать и тратить драгоценные ресурсы на битву. У нас есть особенный план. Кое-что новенькое для роботов.

– Это отлично, Федор! – Шереметьев от этой информации весь буквально засветился. И теперь неясно было, чему он радуется больше: тому, что нашел сына, или тому, что сын оказался таким толковым. – Что у вас за план? Что вы собрались делать?

– Мы хотим запустить вирус, способный полностью переформатировать основной мозг роботов. Перезапустить их главный интеллект. Вирус у нас уже имеется, и мы его уже опробовали на Третьей станции.

– Интересно… – Шереметьев озадаченно отодвинулся от голограммы и забарабанил пальцами по краю пульта. – Уверен, что это сработает? Уверен, что планета не рухнет в хаос?

– Насчет хаоса… – Федор поморщился, устало потер плечо. – Насчет хаоса не уверен. Но черт и с ним, разгребем после. Не первый раз.

– В смысле не первый раз? Ты уже что-то успел натворить? – удивился Шереметьев.

– Папа, поздно читать нотации. Вирус готов, и мы его запустим. Нам лишь не хватает мощности, чтобы войти в пресловутый поток информации роботов. Это единственная проблема.

– Ну, положим… – медленно протянул Шереметьев и щелкнул по подлокотнику кресла. – Положим, мощность – это как раз не проблема. Если запустить и синхронизировать работу всех трех станций, то мощности хватит запустить вирус хоть на Марс. Главное, чтобы хватило мозгов все настроить.

– С мозгами у нас все в порядке, папа! – И Федор ухмыльнулся.

Где-то рядом раздались смешки остальных подростков, и Эмма заметила с края голограммы рыжие патлы Егора.

– Это хорошо, сын! – Шереметьев наконец и сам растянул неулыбчивые губы, и в уголках глаз у него собрались веселые морщинки. – Тогда работайте мозгами. Расскажи мне о вашем вирусе. Что вы там придумали?

Глава 8

Таис. Все роботы будут принадлежать нам

1

Спать хотелось ужасно, и даже пятая кружка крепкого кофе не помогала. В голове словно бы гремел колесами робот-погрузчик, и от этого в висках больно кололо, а веки стали тяжелыми и неподвижными.

Но времени на сон не было ни у кого. Потому что корабли синтетиков приблизились на расстояние удара, и требовалось мобилизовать все силы для управления станцией.

Таис уже приходилось отражать атаки, она знала, как это работает. На станцию Моаг тоже нападали, и тогда интеллект станции по имени Мартин сам справился с обороной.

Но теперь полномочия Питера сократили, и важные решения приходилось принимать самим.

– Силовое поле включено, – доложила Френси, ероша свои и без того торчащие непослушными перьями короткие волосы. – Станция защищена. Это отнимает слишком много ресурсов, поэтому нижний уровень пришлось отключить. То есть света там нет, и ничего не работает.

– Отлично, – кивнул Федор. Он говорил коротко и зло, его тоже клонило в сон, и даже энергетические коктейли уже не помогали.

Таис обработала его раны, наложила на них скобы и залепила пластырем, но плечо все равно болело, и обезболивающая мазь не улучшала жизнь. Федька двигался вяло и медленно, этим он сильно напоминал Люка.

Из общей болтовни ребят Таис знала, что Люк и Жак братья, да и по их внешнему виду это мог понять даже дурак. Похожие глаза, цвет кожи, темные, слегка вьющиеся волосы не оставляли никаких сомнений: эти двое из одной семьи. Они переговаривались на незнакомом, мягком и певучем языке и понимали друг друга с полуслова.

Жак, тот, что был помоложе и поулыбчивей, к пультам не притрагивался, но зато у него отлично получалось наводить порядок и обуздывать наглых и болтливых пацанов, обитавших на Третьей станции.

Братья Вильям и Оливер тоже походили друг на друга и даже гадости говорили с одинаковым зверским выражением лица. Дай этим двоим волю, они бы, кажется, взорвали весь мир, лишь бы не мешал им заниматься собственными глупостями. И еще эти двое обожали печенье. Их карманы все время топорщились от припасенной еды, они чавкали, сорили и вытирали рты похожими движениями.

Иными словами, Вильям и Оливер мусорили и говорили глупости, больше от них толку не было. Жак старался держать их подальше от пультов и мониторов, потому что иногда мальчишкам припадала охота нажимать первые попавшиеся кнопки или разливать сладкую газировку прямо на кресла или столы, причем делали они это вовсе не из злого умысла, если можно было так сказать. У них так получалось.

Вернее, если говорить правильно, у них не получалось вести себя по-человечески.

– Долго вы еще будете копаться? – возмущенно ворчал Вильям и пинал ногами первое попавшееся кресло.

На кресле сонно клевала носом Жанка. Она испуганно подскакивала, хлопала ресницами и спрашивала, что случилось. Егор, склонившийся над сосредоточенным Федором и наблюдавший за его работой, поднимался и тряс Вильяма, тот в ответ ругался и клялся отрубить Егору башку.

То есть в рубке было бы еще веселее, если бы заботливый Жак не выпроводил братьев и не велел им сидеть в своих каютах тихо и спокойно.

– Придурки вы все! Полные придурки! Вас надо расстрелять! Взорвать! Бошки вам отрубить! – заорал возмущенный Вильям.

Уходить он отказался, уселся прямо на пол за закрытыми дверями капитанской рубки и принялся методично стучать по полу ногой в тяжелом ботинке. Его старший братец присел рядом на корточки и тихо спросил, не лучше ли им убраться к себе в комнату.

Федор устало поднял голову, взглянул через полупрозрачные двери на Вильяма, вздохнул.

– И это – лучшие представители человечества. Давайте закроем их в какой-нибудь кладовке, когда появятся эти ваши высшие, иначе нас посчитают обезьянами, только что слезшими с дерева, – заметил он.

– Они просто переживают, так же как и вы. Речь идет о нашей жизни и смерти, – пустилась в объяснения Френси. – Это ведь из-за вас все наши неприятности.

– Не из-за меня с Федькой точно, – мрачно заметила Таис.

Френси посмотрела на нее, подняла четко очерченные черные брови, отчего ее лицо приняло скептическое и недоверчивое выражение, прищурилась и спросила:

– А кто придумал и прописал тот вирус, который поразил нашу станцию? Жак и ребята уничтожили всех синтетиков, сделали главное дело. И тут – здрасте! Появился ваш вирус, и опять начинай все сначала. Так что я понимаю, почему злятся мальчики.

– Меньше болтайте, – сухо прервал Люк набирающую обороты ссору. – Это неважно, кто первый начал и кто виноват. Так должно было быть, и так случилось. Это судьба, если хотите знать. Вы должны были быть вместе. Только вместе вы можете отстоять свою планету. Если вы этого до сих пор не понимаете, значит, вы не заслуживаете даже острова. Значит, вам по-прежнему придется жить на орбитальной станции.

Люка услышали все, даже Вильям и Оливер. И поэтому в рубке наступила тишина, слышно было лишь, как пальцы мягко касаются гладкой поверхности пульта.

Таис уже видела, как станцию окружили вражеские корабли, занявшие боевые позиции. Видела, как бешеным роем вылетели беспилотники, как часть из них направилась к застывшему чуть поодаль от станции крейсеру «Дракон».

– Атака началась, – мрачным голосом доложила Саманта, хотя и так все это понимали.

– Тогда и мы начинаем. – Федор улыбнулся с таким мрачным и зловещим видом, что Таис не сдержала ухмылку. Федька уверен в собственных силах, это хороший знак.

– Пусть у нас все получится, – прошептала Френси.

Питер, который все это время находился в рубке, но благоразумно помалкивал, доложил, что входит в канал связи с крейсерами.

– Межпространственная связь. Но они могут и не принять вирус, который мы им приготовили, – заметил Питер.

– Да, у них наверняка есть собственные антивирусники, которые фильтруют поступающий к ним поток, – согласилась Френси.

– То, что мы им отправим, они примут, – заверил Федор. – Вирус им принесет катер. Самый маленький катер, который только бывает.

– Они его взорвут, это даже ежику понятно. – Саманта удивленно посмотрела на Федьку и скривилась, будто он выдал несусветную глупость.

– Не взорвут. Они будут думать, что это их беспилотник. Я знаю, как это работает, я уже бывал на боевых крейсерах синтетиков. Питер закинет в канал связи нужные команды на нужном языке, – быстро ответил ей Федька.

– Когда это ты на них бывал? – снова спросила Саманта.

Федор не ответил. Он погрузился в работу, и буквально через несколько минут Таис увидела на голограмме, как от их станции отделилась маленькая точка катера.

– Отключай силовое поле, выпускаем машину! – скомандовал Федор. – Слышишь, Питер? Работай, шестиногая зараза!

– Они ударят сразу, – предупредил интеллект станции.

– Это будет последнее, что они сделают. – Федор вздохнул и откинулся на кресле.

Силовое поле было снято, и тотчас же станцию потряс мощный удар. Потом еще один.

– Катер в пути, – доложил Люк.

– Силовое поле включено. Питер, доложи о повреждениях, – сказала Френси.

– Пострадал нижний уровень. Уничтожено два ангара, но герметичность уровня не нарушена. Пожар во втором ангаре ликвидируется, – доложил невозмутимый Питер. – Работа систем жизнеобеспечения нарушена. Необходимо полное форматирование.

– Так запускай! – крикнул ему Федор. – Вечно надо напоминать!

Питер лишь озадаченно поднял брови и быстро переступил на месте всеми шестью ногами.

– Катер приближается к одному из крейсеров. В лучшем случае через пятнадцать минут он попадет внутрь, – доложила Френси, которая не отрывала взора от голограммы.

– «Дракон» не выдержит еще одной атаки. Сейчас он отбивается от беспилотников, но если по нему ударят из лазерных пушек… – совсем тихо заметил Жак.

– Мы должны опередить, – ответил ему Люк, который тоже наблюдал за маленькой точкой катера.

Несколько минут взоры всех собравшихся буквально прожигали голограмму. Проснувшаяся Жанка даже немного привстала со своего кресла. Дина нервно теребила губу и время от времени поглядывала на Жака. Саманта буквально впилась в голограмму беспокойным и диким взглядом.

– Быстрее, быстрее, – шептал один из мальчишек-близнецов, которых Таис смутно помнила по Второму уровню родной станции.

– Он зашел внутрь, – заорал наконец белоголовый взъерошенный мальчишка, которого все называли Киром. – Он внутри!

– Теперь осталось только ждать… – пробормотал Люк. Ответом ему был мощный лазерный удар, сотрясший Третью станцию, но, впрочем, успешно отраженный силовым полем.

Потом наступила тишина, бьющая по нервам, словно электрический ток.

2

– Эти катера не управлялись автопилотом, – осторожно заметила Саманта.

Ее тихий голос нарушил напряженную тишину, воцарившуюся в рубке управления.

– Теперь управляются. Программа автопилота, взятая с боевого крейсера синтетиков. Вот поэтому наш катер приняли за свой, – пояснил Федор.

– Откуда взялась эта программа автопилота? – снова спросила Саманта.

– Вытащили из вражеского крейсера, – последовал короткий ответ.

– Как? Как вы это сделали? – не унималась настырная девчонка.

– Да какая сейчас разница? – не выдержала Таис. – Если останемся живы и победим, будем долго травить байки за чашкой кофе и печеньками. Тогда и расскажем. А если проиграем, то кому на фиг нужны эти байки?

Грубо ответила, но внутреннее напряжение росло, точно пар в закипевшем чайнике, и требовало выхода.

– Есть! Сработало! – вдруг сказал Люк и довольно хлопнул в ладоши. – Крейсеры сняли атаку. Вы это видите?

Конечно, это видели все. Громадные, круглые корпуса вражеских крейсеров внезапно сдвинулись с места, нарушив строй, и полностью прекратили стрельбу. Зависли растерянными точками беспилотники, темное пространство космоса словно бы сгустилось в напряженном ожидании.

Таис внезапно заметила, как дрожат пальцы Саманты, как побледнел Вильям, как вцепилась в руку Жака Дина.

– Да все у нас получилось! – зло произнесла Таис, откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. – Все должно было получиться. Федька, самое время пить горячий шоколад и занимать душевые. Я чур первая в душ!

– Она права, – ровным голосом доложил Питер. – Я подключаюсь к системе управления крейсерами. Уже вошел. Форматирование только началось, надо время. Но через несколько часов мы будем иметь полный контроль над всеми космическими кораблями.

Питер принялся перечислять названия крейсеров, но Таис даже не хотела запоминать. Если каждый вражеский крейсер помнить по имени, то можно сойти с ума. Хватит и того, что она до смерти не забудет Иминую.

– Опасность миновала, – сказал Люк.

– Мы их сделали! – заорал Вильям, подпрыгнул и с силой сжал кулаки. – Мы их сделали!

– Ай да мы, – заулыбался Егор и обнял Жанку за плечи.

– Знай наших, – проговорил один из мелких близнецов, похожих друг на друга, как две капли воды.

Таис этих двоих не особо рассмотрела, времени не было, да и не думалось о них. Зато теперь с интересом наблюдала за братьями. Глазастые, с таким светлым цветом радужки, словно утреннее небо над Нелегальным, с круглыми торчащими ушами и небольшими носами-пуговками, они почему-то напоминали гномов.

– Эй, вы, гномы, как вас зовут? – спросила Таис, улыбаясь близнецам.

Те не смутились.

– Гоша.

– Тоша. А ты – мартышка Таис? Это про тебя столько рассказывают наши?

Голоса у братьев оказались похожими, и говорили они так, словно дополняли друг друга. Будто произносили одно предложение, но по частям: один слово, второй другое.

– Почему тебя называют мартышкой? – тут же спросила Саманта.

Она перестала дергаться, рядом с ней пристроилась Френси, прижалась плечом к плечу подруги, и вдруг стало заметно, как эти две девчонки похожи.

– Детское прозвище. Федор дал. А вы почему так похожи друг на друга? Родственницы? – задала вопрос Таис.

– Двоюродные сестры, – улыбаясь, ответила Френси. – Это наши отцы захватили станцию. – Вдруг она нахмурилась, встала и спросила неожиданно резким голосом: – Вы теперь заберете станцию у нас?

– Хороший вопрос. – Люк кивнул, вытянул ноги и медленно потер колено раненой ноги. – Только это не мы решаем. По мне, так вам лучше жить со взрослыми. Так надежней. Может, Таис и Федор согласились бы остаться с вами…

– Ну уж нет, мы вернемся на «Фрик», – резко заявила Таис.

– Да, мы планируем вернуться на собственный крейсер, который мы называем «Фриком», – тут же поддержал ее Федор. – Мы хотели бы жить отдельно. И у нас есть друзья, которым нужна наша помощь. На нашем крейсере есть раненый, и, если он еще жив, мы должны помочь ему, и как можно скорее.

– Да, это наш второй штурман, – добавила Таис.

– И я хотел бы увидеть отца. Иными словами, мы не можем нянчить этих ребят, да и они не захотят.

– Третья станция важна для обороны, оставлять ее без присмотра не годится, – заметил Жак.

– А вы? Вы не можете тут жить? – Таис выжидающе посмотрела на Люка.

– Нет смысла сейчас что-то решать. К нам двигаются высшие. Запрашивают разрешение на стыковку. У нас есть буквально пара часов для того, чтобы привести себя в порядок, – вмешался в разговор Жак и в подтверждение своих слов ткнул пальцем в голограмму.

– Четыре катера. Несколько человек будет тут буквально через сто минут, – согласился с ним Люк. – Вот тогда и поймем, что будет дальше. Мы привлекли их внимание, и они желают общаться с нами. Это катера энкью, это не миротворцы. Это действительно высшие.

– Пойти, что ли, кофе всем заварить, – пробормотала Динка и устало потерла глаза.

– Это мысль, – согласился с ней Жак. – Пошли выпьем кофе.

Они тут же подняли и направились к дверям, переговариваясь между собой.

– Я же говорил, что мой брат выживет. Он всегда находит выход, – тихим голосом заверял Жак.

– Я уверена, что они уцелели благодаря Эмке. Ты ее не знаешь, – ответила ему Дина.

– Еще как знаю, она ведь жила у нас…

Парочка скрылась за поворотом, Таис проводила их глазами, удивленно почесала нос, глянула на Федора, пожала плечами и сказала:

– Похоже, они время зря не теряют. Ща все поженятся, и после у нас будет куча детей. А роботов, чтобы их воспитывать, уже нет.

– Заведем новых, – хмыкнул Федор. – Это не вопрос. Скоро все роботы будут принадлежать нам.

Глава 9

Дина. Гарантии нужны всем

1

У победы был вкус горячего шоколада и сладких булочек. Он оседал на языке, перетекал горячей сытостью внутрь и заставлял кровь бурлить от радости. Как будто сама кровь становилась горячим шоколадом. Ловкий Жак, белозубо улыбаясь, сам возился с кухонным агрегатом, отправив лона по имени Чайник отдыхать.

Глаза Жака сверкали, блестели и сияли, бусины на его замысловатых браслетах тихо постукивали, и весь он казался воплощением добродушия и радости. Дина и сама счастливо улыбалась.

Ее одолевало множество вопросов, и будущее казалось загадочным, неясным и неопределенным. Но это чувство общей победы буквально сводило с ума.

У них получилось! Они смогли!

Значит, они могут действовать как одна команда. Значит, они многого могут добиться вместе.

И пусть пока Френси и Саманта не до конца это поняли, но рано или поздно до них тоже дойдет.

– Знаешь, я думаю, что мы – новые взрослые люди. – Дина осторожно попыталась донести свои мысли до Жака. – Мы можем изменить ход истории.

Жак понимающе кивнул и протянул ей новую порцию горячего шоколада – они уже пытались осилить по второй кружке вкуснейшего напитка.

– Мы столько всего можем сделать, – снова сказала Дина.

– Если не перессоритесь. – Жак буквально впился зубами в очередную булочку. – Я есть хочу ужасно. Всегда, когда выигрываем бой, я много ем. Мой брат бы посмеялся с меня.

– Это Люк?

– Это Ник, он любит пошутить.

– Вы часто выигрывали сражения?

– Конечно. Иначе я бы тут не сидел с тобой. Проигравший, как правило, погибает.

– Значит, ты всегда выигрывал?

– Конечно. Это не потому, что я такой сильный, а потому, что мы с семьей действуем на стороне миротворцев. Нас поддерживают Настоящие деревья, а с ними никто не решается вступать в войну. Это самая сильная цивилизация на данный момент.

– Они, наверное, удивятся, когда узнают, что мы сами победили синтетиков, – заметила Дина.

– Сейчас узнаем. Команда энкью вот-вот будет на станции, так что отдохнуть нам все равно не удастся.

– Странное такое слово… энкью… вы его произносите так быстро, что сложно запомнить.

– Ты привыкнешь.

– Что теперь мы будем дальше делать?

– Пить горячий шоколад и есть булочки. – Жак ухмыльнулся и потянулся за очередной булкой.

– А когда здесь появятся эти ваши миротворцы? Они заберут нас обратно на свой крейсер? Туда, где остальные дети со станции Моаг?

– Если ты хочешь, то можешь остаться с моей семьей на крейсере «Дракон». Мы починим его и, скорее всего, отправимся домой, на нашу планету.

– И что я там буду делать?

– Жить. Ты там будешь просто жить. Тебе понравится моя планета. Она красивая, там тепло и уютно.

– Я не умею говорить на вашем языке, и я никогда не жила ни на одной планете.

– Самое время начать. Из тебя получится толковый миротворец, как раз таких и набирают в свои команды энкью. Ты нужна нам, поэтому соглашайся.

Дина не сразу ответила. Она привыкла взвешивать и обдумывать все свои решения, но сейчас, поглядывая на смуглого симпатичного Жака, никак не могла привести мысли в порядок.

Конечно, его предложение интересно. Вот именно интересно: лучше работать с командой умелых воинов и путешествовать по разным галактикам, чем сидеть в общей спальне с другими детьми и день за днем слушать вопли и крики малышей.

Это шанс научиться чему-то новому и необыкновенному, шанс увидеть мир, если можно так сказать. Увидеть всю Вселенную – разве это не мечта?

Когда-то Дина и ее подруги мечтали работать на Третьем уровне родной станции и приносить людям пользу. Сейчас, похоже, эта мечта сбывается, ей предлагают интересную работу и возможность определиться в жизни. Конечно, это не родная, знакомая станция, но все равно предложение интересное.

Но не это сейчас казалось главным.

Дина чувствовала, как ее все больше и больше притягивает к себе Жак. Ей нравились его темные блестящие глаза, его ловкие смуглые руки и гибкая походка. Понятно, что больше всего ее привлекает перспектива работать вместе с этим парнем.

Может быть, это начало чего-то необыкновенного и даже немного волшебного. Далекое путешествие в космос, чужая планета, незнакомая, но интересная цивилизация. Поэтому Дина опустила глаза, чтобы не выдать радости, и сделала вид, что думает.

А что? Не прыгать же ему на шею и не орать: «Да! Да! Тысячу раз да!»

Вряд ли Жак одобрит бурное проявление девчоночьих чувств. Даже Колючий в свое время частенько морщился, когда Дина принималась визжать от радости, если в жизни случалось что-то приятное. А Колька отлично умел ладить с девчонками и понимал их как никто другой.

И тут из динамиков, натыканных по всем коридорам второго уровня станции, раздался уже успевший надоесть голос Питера.

– Всех членов команды просим подняться в рубку управления. Это срочно. Стыковка катера миротворцев завершена, и команду станции ожидают в рубке управления.

И так далее. Питер важным и серьезным голосом велел всем собраться на втором уровне, и срочно.

– Это наши. Пойдем, пусть Чайник уберет за нами посуду. – Жак поднялся, убрал за ухо выбившуюся прядь волос, мимоходом провел большим пальцем по рукояти меча и направился к двери.

– Быстро они примчались, – пробормотала Дина, поднимаясь. – Даже поесть толком не успели. Оставили бы нас хоть на несколько часиков в покое, спать хочется ужасно.

– Поспим на «Драконе», – сказал Жак, не оглядываясь. – Ты согласна стать миротворцем?

Он шагал так быстро, что Дине пришлось нестись за ним рысцой, торопливо дожевывая последний кусок булочки. Поэтому она сначала кивнула, после проглотила остатки быстрого перекуса и заверила, что согласна.

– Только я не знаю, какой от меня толк, – чуть тише пробормотала она, сворачивая за проворным Жаком в очередной длинный проход.

– Ты потрясающе владеешь нужными знаниями. Вы все удивительные на самом деле. От вас будет очень много толка, – заверил ее Жак.

2

Как выглядят самые обычные инопланетяне? Дина никогда не задумывалась об этом. Жак и его братья казались обыкновенными людьми, немного смуглыми, черноглазыми и очень красивыми. Но в их смуглости не было ничего странного, так выглядели и люди с планеты Земля до Эпохи потепления, когда разница между расами еще не стерлась окончательно.

Сейчас среди уцелевших людей уже, наверное, и не встретишь настолько ярко выраженный расовый тип, но точно Дина не была уверена. Сколько она, в сущности, видела людей с планеты Земля? Нисколько.

Жак и Люк не казались страшными или уродливыми и уж тем более не обладали экзотической внешностью. Они были просто людьми, и по-другому Дина не смогла бы их более точно охарактеризовать.

Обычные люди – вот как можно было о них сказать.

Потому, приближаясь к рубке управления и на ходу торопливо вытирая руки о штаны, Дина не ожидала увидеть ничего странного или из ряда вон выходящего. Последний поворот, раскрытые раздвижные двери – и Дина замерла, уставившись на высоченные фигуры, занимающие практически все пространство перед мониторами.

Четверо пилотов-энкью были невероятно высокого роста. Им приходилось склонять головы, чтобы не упираться в потолок. Необыкновенно светлые волосы всех четверых слегка поблескивали в свете многочисленных микродиодных светильников. Абсолютно белые волосы, причесанные у всех одинаково: несколько тонких косичек спереди и свободные пряди до самых плеч.

Глаза всех четверых отливали золотом. Иными словами – просто сияли удлиненные раскосые глаза энкью. От их пристального взора невозможно было укрыться, и Дина вдруг почувствовала себя маленькой и бестолковой девчонкой. А именно такой она и была.

Разве ей не исполнилось недавно всего лишь пятнадцать? Разве она не сирота без определенного места жительства?

По сути, у нее даже нет никаких документов. Нет своего угла, своей каюты или своего шкафа. Она носит одинаковую одежду с практически сотней таких же сирот, и даже идентификационного номера ей не положено.

Дина замерла, чувствуя растерянность и страх.

Жак же слегка отодвинул ее, прошел вперед, дотронулся двумя пальцами правой руки до лба, слегка наклонил голову и заговорил на непонятном языке бегло и легко. Он не смутился и не растерялся и вообще вел себя так, словно всю жизнь только и делал, что разговаривал с инопланетянами.

И тут Дина вздохнула и смущенно улыбнулась.

Конечно! Жак знает этих энкью, он ведь служит вместе с ними!

И раз Жак не боится, то причин для страха, видимо, нет!

Разговоры о высших запали Дине в душу, и она все равно немного боялась. Но теперь ей уже не чудилось, будто пронзительный взгляд золотоглазых проникает ей в самое сердце.

В рубке у стены встревоженно вытянулись в струнку Френси и Саманта. Этих не так просто было испугать, потому обе разглядывали пришельцев без всякого стеснения. Просто пялились на них, глазели с наглой решительностью.

Жак между тем закончил свою длинную речь, расслабился, и один из светловолосых энкью довольно хлопнул его по плечу. Узкая ладонь с длинными красивыми пальцами прикрыла практически все нашивки на форме Жака, и Дине показалось, что ее друг стал похож на мальчишку рядом с умными и знающими взрослыми.

– Кто из вас Федор? – на совершенно чистом и правильном всеобщем языке землян спросил крайний энкью.

У этого инопланетянина на подбородке темнел еле заметный маленький шрам, а в ухе покачивался крохотный красный камень-сережка, похожий на тот, что носил Жак. Потому Дина тут же выделила его и решила про себя назвать «Первым», чтобы хоть как-то отличать от остальных.

– Федор отдыхает. Он ранен, и ему нужно время для восстановления, – на всеобщем языке ответил Люк, который, сильно прихрамывая, появился в проеме дверей и встал рядом с Диной.

Люк пах лекарством, кофе и совсем немного резиной. Возможно, он что-то чинил в технических отсеках.

– Мы бы хотели с ним поговорить. У нас есть для него интересное предложение. Мы не имеем много времени, вы знаете. Поэтому разбуди его, – без тени сомнений приказал Первый.

Правда, голос его был спокойным и немного просящим, будто он сам чувствовал неловкость от своего приказа.

– Сделаю, – коротко ответил Люк и тут же скрылся в глубине коридора.

– Садитесь, – улыбнулся Первый остальным. – Мы бы и сами сели, но для нас нет подходящих сидячих мест.

– Мы можем сесть на пол, – проговорил энкью, стоявший рядом с ним.

У этого представителя высшей расы на боку висело внушительное и непонятное оружие – что-то вроде тонкой блестящей трубки с короткой ручкой сбоку. И еще у него оказался немного длинноватый нос, придававший лицу хищное и суровое выражение. Дина пригляделась к нему и подумала, что он, пожалуй, старше остальных. Наверное.

Энкью тут же расселись на полу. Каждый устроился так, как ему было удобно, но вытянуть ноги у них не получалось – не хватало места.

– Давайте поговорим. Мы хотим с вами поговорить, – начал Первый, внимательно оглядывая ребят, собравшихся в корабельной рубке.

Здесь были Вильям и Оливер, топтались около видового окна и шепотом переговаривались друг с другом. Чуть дальше от них стояла еще одна девочка, их сестра, имя которой Дина так и не узнала. Саманта и Френси подошли и уселись на кресла рядом с энкью. И все равно глаза инопланетян оказались выше глаз девочек, и энкью смотрели на них свысока, с некоторым снисхождением и удивлением. Словно подростки были забавными и удивительными куклами.

Появился Федор – вошел медленной походкой победителя, оперся здоровой рукой о спинку кресла, и на лице его не отразилось ни капли удивления, когда он встретился с глазами одного из энкью.

– Это я Федор, – представился он. – С кем имеем честь разговаривать?

– Мы очень заинтересованы, Федор, – вежливо и четко ответил Вооруженный. – Мы представляем команду штурманов крейсера миротворцев. Для вас мы являемся отрядом миротворцев, и мы желаем, чтобы вы не боялись нас. Мы не представляем угрозы.

Говорил энкью медленно и старался правильно выговаривать слова, чтобы его поняли все. Даже слишком старался. Возможно, он думал, что у подростков слишком медленные мозги и они не сразу его поймут, поэтому некоторую информацию повторял дважды.

Федор кивнул и спокойно бросил в ответ:

– Как хотите, так и будем к вам относиться. Если вы нам не угрожаете, мы вам тоже угрожать не станем.

Наглый ответ. Дина испуганно глянула на Федьку и заметила за его плечом бледное, но злое и уверенное лицо Таис.

– Это хорошо, – широко улыбнулся Вооруженный. – Мы видели то, что вы сделали. Видели ваши программы, запущенные через общий канал к боевым крейсерам роботов. Нам нравится ваша работа, она уникальна. Мы желаем спросить, каковы ваши дальнейшие планы. И мы желаем сделать вам предложение. Нам нужны такие люди, как вы. Мы бы желали работать с вами.

– Работать? – Федор кивнул с умным видом. – Нас это устраивает. Но мы желаем поговорить о цене. Какова оплата?

– Хороший вопрос. Это хороший вопрос, – кивнул Вооруженный. Остальные молчали, но улыбались широко и старательно. – Что вы желаете иметь? Насколько я понимаю, система оплаты денежными единицами как средством обмена на планете Земля в данный момент отсутствует.

– Мы хотим иметь возможность сами принимать некоторые решения. Например, мы желаем отвоевать для себя пару островов на планете Земля для того, чтобы там жить. – Федор выпрямился и глянул в упор, жестко и непримиримо.

– Исключено. Любые военные действия с вашей стороны запрещаются. Вы не можете развязывать новые войны, даже с нашим врагом.

– Но ведь мы уже воюем в космосе, вот на данный момент! – резко возразил Федор.

– Это мелкие стычки, они быстро приходят к концу. Глобальный конфликт недопустим.

– А если это не будет войной? Если это не будет военным противостоянием? Если мы сможем добыть себе остров без силового вмешательства? – не успокаивался Федор.

– Если у вас получится договориться с роботами, мы не станем возражать, – важно кивнул Вооруженный.

– Отлично. Итак, если вы желаете, чтобы мы выполняли некоторые ваши задания, мы поставим ряд условий. Они будут занесены в электронный файл и также будут озвучены в аудиоформате. Они будут подписаны вашим ДНК и нашим ДНК. Только при таком договоре мы сможем сотрудничать.

– Конечно, – снова важный кивок и широкая улыбка, но теперь энкью быстро переглянулись между собой и перекинулись несколькими короткими словечками на своем языке.

– Тогда мы подготовим документ и вышлем вам. Вы подпишете, мы подпишем, и готово. Между нами никаких недоразумений, правильно? – уточнил Федор.

– Мы договорились. Но я прошу вас: не предпринимайте никаких радикальных действий, не посоветовавшись с нами. Иначе нам придется со своей стороны принимать меры, – уже без улыбки проговорил Вооруженный и с удивительной грацией поднялся на ноги.

Остальные энкью тоже встали, очень вежливо кивнули и с огромным достоинством удалились. Они шагали по коридору, наклоняя светлые головы и широко размахивая руками, и Оливер с Вильямом восхищенно свистели им вслед.

3

– Вот это да! Вы видели? – восторженно крикнул Вильям и плюхнулся в кресло с таким видом, будто это он сам, лично договаривался обо всем с инопланетянами-энкью.

– Мы видели. Странные они какие-то, – пожала плечами Саманта и устало провела ладонью по лбу, убирая назад непокорные волосы.

– Они присматривались к вам, – заговорил вдруг Жак. Он выглядел задумчивым и серьезным и говорил, тщательно подбирая слова, словно пытался разобрать сложный компьютер. – Они не доверяют вам. Они не относятся к вам серьезно. Вы раньше для них почти не существовали. Понимаете, вы были всего лишь носителями генофонда исчезнувшего человечества. Представителями доисторической, ушедшей в прошлое расы людей. И тут они увидели, что вы можете быть опасными. Они считают, что вы опасны. Они не уверены, что вас стоит оставлять в живых.

– Что? – Френси подскочила к Жаку и дернула его за локоть. – Ты не ошибся, чернявый? Они же не синтетики, они нормальные!

– Они ненормальные, – четко произнес Федор. – Поэтому включаем силовое поле.

– Нет. – Люк поднял обе руки вверх, словно призывая к миру. – На данном этапе они не предпримут никаких опасных для вас действий. До тех пор, пока мы у вас на борту. Мы являемся частью их команды, они своих никогда не предают. Это у них важное правило. Вообще они любят правила, и они всегда выполняют свои обещания, это для них непреложно. Если вы заключите с ними договор, то будете обладать безопасностью. Если сейчас спрячетесь за силовым полем, они будут и дальше считать вас опасными.

– И что? – тихо спросила Дина, оглядывая притихших ребят.

– Составляем договор, что еще. – Федор потер лоб и поморщился. – Давайте свяжемся с моим отцом и Эммой. Эмка у нас мастер на такие штуки, пусть поработает для нас. Программы я писать могу, но договоры – это не по моей части.

– Договариваемся с Эмкой, – тут же согласилась с ним Таис.

4

– Послушай, Жак, почему энкью нам не доверяют? Почему считают нас кем-то вроде опасных животных? – допытывалась Дина.

Она не решалась спрашивать при всех и поэтому помалкивала во время совместного ужина (или обеда – сейчас было уже не разобрать). Егор, Жанка и Кир, которые умудрились проспать визит инопланетян-миротворцев, выслушали новости от болтливого и восторженного Вильяма, а потом им еще раз все обстоятельно пересказал Федор. Дина тоже слушала вместе со всеми и тоже улыбалась, когда Оливер смешно передразнивал торжественную манеру энкью разговаривать и старательно улыбаться.

– Мы рады вас видеть, – с широченной идиотской улыбкой веселился Оливер, и остальные ребята покатывались со смеху.

Только Люк и Жак не улыбались. И только Дина это заметила. И еще, пожалуй, Федор, но это не помешало ему веселиться вместе со всеми.

И лишь когда, поев, обитатели Третьей станции разошлись по каютам, Дина пробралась к Жаку, уселась рядом с ним и принялась выспрашивать.

Жак сначала молчал, только смотрел внимательно, с еле заметным прищуром, и в уголках его глаз прятались тревожные тени. Казалось, он много чего знал, но не желал рассказывать.

Хотя чего там казалось? Так оно и было на самом деле.

– Они другие, – сказал он наконец. – Я их сам не до конца знаю. Они думают не так, как думаем мы. Для них важно не то, что важно для нас.

– А что для них важно?

– Всеобщая гармония и всеобщий мир. Это как степень высшего равновесия, только тогда они счастливы и могут развиваться и двигаться дальше. Они не желают тратить жизненные ресурсы на бесполезные занятия. А война для них – бесполезное занятие.

– Так пусть и не тратят, – пожала плечами Дина.

– Они и не тратят. Они имеют большую команду миротворцев, куда входят представители практически всех достойных цивилизаций.

– А мы являемся достойной цивилизацией?

– Нет. Дина, у вас нет вообще цивилизации. Теперь уже нет. Те люди, что остались на планете, – это уже не представители цивилизации. Это ее остатки. С вами никто не станет считаться.

– А с вами? С вашей?

– У нас другая история. Наша планета находится рядом с планетой энкью. Мы зависим от них, а они немного зависят от нас. И еще нас осталось больше, хотя в этом не наша заслуга, а энкью. Это миротворцы спасли нашу планету от окончательного уничтожения. Потому мы входим в состав миротворческой миссии.

– И что теперь будет?

– Они будут считаться с Федором. С ним одним.

– Почему?

– Потому что он смог сравняться с ними по силе. Ты видела, как они сразу согласились на договор? Они видят силу, видят возможность обойтись без силового конфликта, и они этой возможностью пользуются. Сейчас сила – это Федор и вы. Вместе вы сила. И так надо держать. Если не поссоритесь и сможете удержать Третью станцию, с вами будут считаться.

Глава 10

Эйми. На первой станции можно жить хорошо

1

Эмме снилось огромное поле, полное поломанных роботов. Потухшие глаза донов, пялившиеся ей прямо в лицо, раздробленные пальцы погибших андроидов, погнутые колесики лонов и множество разбитых планшетов.

Снилось, что бредет она посреди всего этого, спотыкается, царапает колени и ладони, но не останавливается. Надо найти человека – вот что она понимает. Хоть одного живого человека надо найти на огромном поле погибших роботов.

Но людей здесь как раз и нет, только мертвые роботы, как последние свидетели исчезнувшей цивилизации.

Хотелось кричать и плакать, но голос отказал, и не выходило произнести ни единого звука. Поэтому оставалось лишь продираться через эти останки и вглядываться в расплывающиеся, размывающиеся фигуры лонов и донов.

Эмма проснулась и долго лежала в темноте, пытаясь понять, почему ее так напугал сон. Вроде бы никто не угрожал, не пытался убить – то есть никакой опасности. Подумаешь, кладбище роботов!

Эмма уселась на узкой койке, натянула одеяло на плечи и шумно вздохнула. Неуютное чувство, оставшееся после пробуждения, не давало успокоиться. В коридоре послышались тихие осторожные шаги, и вскоре в проеме открытой двери появилась темная невысокая тень. Это Даниэль. Эмма сразу узнала его по лохматой голове и покатым худеньким плечам.

Даниэль не спит, он же робот. Робот-мальчик, живущий рядом с людьми и приносящий огромную пользу.

Эмма улыбнулась, вспомнив заботливого Мартина-Моага. Ведь на самом деле существование вместе с роботами вполне возможно, и от этого может быть хорошо всем: и людям, и роботам. И значит, что Федор придумал отличный выход из положения. Это просто здорово, если получится переформатировать синтетиков. И тогда не будет никаких кладбищ роботов.

Вдруг Эмма поняла, что не так было в ее сне. Одиночество! Она так и не встретила людей. Роботы погибли, и люди, судя по всему, тоже. Мир стал пустым и одиноким. Пустым и никому не нужным.

Роботы не смогут существовать без людей. А люди быстро погибнут без роботов.

Значит, надо найти выход.

И сделать это смогут только люди, потому у них более гибкий ум. Они не запрограммированы на определенные действия и поэтому могут двигаться вперед. Могут развиваться по-настоящему, а не так, как это делал несчастный Питер-паук.

– Даниэль, который сейчас час? – спросила она мальчика-робота, потихоньку мерявшего шагами коридор.

– Семь утра. Шереметьев уже ждет вас. Обычно он рано встает. Не любит спать, – тут же довольным голосом сообщил Даниэль и появился в проеме двери. – Ты выспалась? Нормально отдохнула?

– Со мной все в порядке. Как Ник?

– Все еще спит. Ему хорошо досталось тогда на реке, и его даже роботами-погрузчиками с кровати не стянешь.

– Ага, понятно. – Эмма вздохнула.

Ее раны давно успели зажить. Затянулись, и даже корочек не осталось. Свойство фриков, которое, видимо, осталось у нее навсегда. Ник же будет до конца дней носить на руках отметины от глюченых роботов. Глубокие царапины оставят шрамы, в этом сомневаться не приходилось.

Шереметьев, осмотрев вчера раны смуглого воина, заверил, что все это ерунда и не стоит переживаний.

– Затянется, – хмуро сказал он, – через пару дней болеть не будет.

Ник лишь поднял брови и ухмыльнулся. К боли от ран он относился довольно философски, как, впрочем, и ко всему остальному в этом мире. Но когда вечером, после того как закончились переговоры с ребятами с Третьей станции, Шереметьев предложил прогуляться до цехов, Ник поднялся, пошатнулся и устало опустился на скамью.

– Лучше завтра утром, – сказал он и виновато улыбнулся.

Эмма и не пыталась подняться. Ноги гудели, в голове шумело, и мечтала она только о теплой и удобной кровати. Шереметьев понял, мрачно кивнул и заметил, что нынешние дети довольно слабоваты.

– В этом вы проигрываете роботам, – сказал он.

О способностях Эммы быстро восстанавливаться Шереметьев не догадывался.

– Сегодня у нас полно работы, – бодро доложил Даниэль. Он щелкнул пальцами, и в каюте включился свет. – Поэтому, если ты проснулась, то лучше встать.

– Видимо, да. – Эмма скорчила кислую физиономию.

Ей не хотелось возвращаться к тревожному сну, потому она поднялась, оглядела широкие мужские пижамные штаны, которые для нее отыскал в недрах кладовки Даниэль, надела их, подтянула повыше и, как была, босиком, пошлепала по направлению к кухне.

С утра лучше всего выпить горячего кофе, а уж после принимать любые решения.

2

В пустой и просторной кухне Эммины шаги отдавались тихим эхом. Кухня казалась уютной и безопасной.

Безопасность – вот чего Эмма не испытывала уже слишком давно. И когда кухонный агрегат выдал кружку горячего кофе с молоком и сахаром, а на полке шкафчика отыскались хрустящие сухарики, внутреннее напряжение вдруг улетучилось, сменившись желанием свернуться клубком и мурлыкать от удовольствия.

Хорошо, тепло, уютно и славно.

Интересно, когда они победят всех роботов, Шереметьев так и останется жить здесь, на Первой станции?

А может, Таис и Федор присоединятся к нему, и в здешних длинных, светлых коридорах будут бегать их дети, а Даниэль станет нянькой для подрастающего нового поколения Шереметьевых?

Прихлебывая горячий кофе, Эмма вдруг поняла, что не сомневается в победе. Она ее чувствовала, ощущала каждой клеточкой, каждым нервом. Победа бурлила в крови, звенела в ушах и казалась чуть ли не осязаемой.

Возможно, Шереметьев уже синхронизирует работу трех станций. Возится в рубке, пока Эмма и Ник отдыхают.

Оставив пустую кружку на столе, Эмма кинулась через длинный коридор, забыв, что на ней смешные клетчатые штаны и длинная белая майка.

Так и есть! Шереметьева можно было отлично разглядеть сквозь открытые шестигранные двери, которые, видимо, так всю ночь и не закрывались. Склонившись над мониторами, штурман Андрей старательно работал и что-то все время записывал в толстенную тетрадь с немного пожелтевшими страницами.

С ручкой он обращался так ловко, что Эмма еще больше зауважала его, понаблюдав, как быстро и складно ложатся на бумагу буковки-закорючки.

– Выспалась? – не поднимая головы, уточнил Шереметьев. – Теперь за работу. Садись рядом. Федор сказал, что на Второй станции будет находиться его друг, штурман Григорий. Он наладит нам связь со Второй станцией, но надо подождать, пока его крейсер приземлится. В данный момент он находится вот тут.

Шереметьев ткнул пальцем в один из мониторов, где развернулась обширная карта космоса. Монитор послушно изменил картинку и выдал местонахождение крейсера.

– Таким образом, у нас есть несколько часов, чтобы все подготовить. Как я понял, ты лучше, чем твой друг, разбираешься в программах. Потому садись и работай. После слетаем, и я покажу вам размеры Первой станции.

– Ладно, – пожала плечами Эмма и опустилась в ближайшее кресло.

3

С работой справились ближе к вечеру. Было выпито огромное количество кофе, сгрызено множество сухариков, а когда Эмма блаженно откинулась на спинку кресла и сложила пальцы в замок, Даниэль тут же предложил пообедать.

– Раз мы все сделали, тогда давайте поедим суп. У меня готов замечательный суп с зайчатиной. То, что надо сейчас, – заявил он и довольно улыбнулся.

Ник практически не участвовал в работе. Он сказал, что лучше понаблюдает.

– Программным обеспечением на нашем крейсере занимались Настоящие деревья, – пояснил он. – Я в этом мало что понимаю.

– Никогда не доверяй никому то, что можешь сделать сам, – ворчливо принялся поучать его Шереметьев. – Ваши так называемые Настоящие деревья могут подвести, и что тогда ты будешь делать?

– Долго рассказывать, – уклонился от ответа Ник.

Впрочем, времени для праздных рассуждений не было, работали втроем и быстро: Шереметьев, Эмма и Даниэль.

И когда все три станции – Первая на острове Саб, Вторая на острове Нелегальном и Третья в космосе – оказались объединенными в один боевой организм, поражавший своей мощью, Шереметьев довольно хлопнул в ладоши и наконец позволил себе улыбнуться.

– С тобой, девочка, работать – одно удовольствие. Редко где встретишь в нынешние времена таких толковых ребят. Значит, Мартин справился со своей задачей, мои программы сработали.

– Это не только я, это мы все, – возразила Эмма.

– Я понял. Мы их сделаем. – Последнее предложение Шереметьев произнес чуть тише и так мрачно сверкнул глазами, что стало ясно, как сильно он ненавидел роботов.

За обедом Ник разговорился.

– Станция, на которой детей обучают самым современным программам, – это хороший выход. Отличная идея, – рассуждал он. – На моей планете не осталось людей, способных писать программы. После большой войны, которую мы назвали Железной, у нас осталось очень мало людей. Они утратили все знания, которые у них были раньше, и они разучились делать роботов. Моя планета полна роботов, которыми мы не умеем управлять.

– Точно так же, как и у нас, – кивнул в ответ Шереметьев.

– Только у вас еще остались люди, способные менять роботов. У нас таких уже нет. Нам не доверяют знания.

– Нам бы тоже не доверили. Мы умудрились их сохранить, вот в чем фишка. Вот что осталось на станции «Млечный путь», – дети, владеющие знаниями.

– Нас всех могли убить, – устало напомнила Эмма.

– Мы уже говорили об этом. Не стоит вспоминать старую детскую травму. Вы выжили потому, что должны были выжить, – обрубил Шереметьев. При этом он не улыбался.

– Жестоко. – Эмма покачала головой.

– Мир вообще стал очень жесток к людям, если ты не заметила, девочка. Никто вас не станет гладить по головке. Людей в этом мире принято уничтожать. И то, что вы выжили, получили образование и смогли хоть что-то противопоставить проклятым синтетикам, – это заслуга ваших мозгов.

– Не только. Мы не только умеем думать. Мы еще умеем любить. Благодаря этому мы смогли преодолеть действие вируса.

– Да, любовь, я помню. От нее никуда не денешься. Запрещенная эмоция. Сейчас некому запрещать, роботы об этом не думают, а оставшиеся в живых люди не умеют думать самостоятельно. За них думают чипы в головах.

– Никто нам теперь не запретит любить друг друга, – ответила ему Эмма.

– Невозможно запретить любить, – добавил Ник.

– Возможно. Все возможно. Ты еще молодой, хотя, судя по всему, повидал немало. Но согласись, что я больше тебя знаю, – медленно и наставительно сказал Шереметьев. – Мне довелось через многое пройти. Все мои друзья, все, кого я знал, – все мертвы. Жена погибла, сына я потерял. Потом потерял команду, с которой работал на Второй станции. Тогда я подумал, что любить кого-то и привязываться к кому-то – это слишком тяжело.

– А жить без любимых еще тяжелее. – Эмма сказала это совсем тихо и вздохнула.

Подумала о Коле и ощутила боль, ставшую уже привычной.

– Мы никогда не забываем о своих любимых, даже если они уже не могут быть с нами, – заговорил Ник. – Я всегда помню своего отца. Мой отец погиб, когда я был совсем мальчиком. Эмма всегда будет помнить своего друга Колю. Вы будете помнить тех, кто был с вами в трудный момент. Нас всех связывает одна цепочка и одна судьба.

– Нас еще будет связывать и общее будущее. Запустим завтра три станции. Федор говорил, что его второй пилот Григорий завтра будет на Второй станции. Вот тогда и посмотрим, что у нас получится. Пошли, я покажу вам южную часть острова Саб. Убрать бы отсюда лишних роботов, и земля была бы готова для того, чтобы посадить на ней сад. Представляете, как бы это выглядело?

– И в саду играли бы дети, – добавил Ник.

– Ты правильно думаешь. В саду играли бы дети. Это место, где можно отлично жить. Недаром Федор мой присмотрел себе эту землю. Правильно мыслит мой мальчик.

Шереметьев поднялся, отнес миски из-под супа в раковину, вымыл их резкими и уверенными движениями, пояснив, что не любит оставлять грязную посуду. И потом все четверо двинулись длинными бесконечными коридорами станции.

Шереметьев рассказывал, что в коридорах у него все продумано и можно добраться до ангара, не поднимаясь на поверхность. Он показывал, где находятся точки управления лазерным оружием, расположенным по периметру всей его боевой базы.

– Цех я покажу после, это не так важно. Наверняка вы успели повидать места, где производят роботов. А вот мои катера, мои малютки, вам могут быть интересны. Летать умеете, ведь так?

– Умеем, – тут же заверил его Ник.

– Тогда вперед.

4

Когда речь заходила об оснащении Первой станции, Шереметьев преображался. Он буквально начинал светиться и в то же время становился предельно серьезным и собранным. Никаких лишних слов – он говорил только о том, что сделал.

– Тебя, Ник, удивят мои катера-малютки. Я тоже кое на что способен и думаю, мои умения еще очень пригодятся вам, дети.

Эмма еле заметно улыбнулась при последнем обращении. Шереметьев упорно называл их детьми и считал этаким молодым и универсальным новым поколением, призванным спасти Землю.

Извилистые подземные коридоры привели к небольшому техническому отсеку, широченные раздвижные двери которого оказались совершенно прозрачными и удивительно бесшумными. Они пропустили внутрь хозяина станции и его гостей, и Ник не смог скрыть своего удивления при виде того, что обнаружилось за дверьми. Видимо, ему еще не доводилось встречать подобное средство передвижения.

– Здесь все очень хорошо продумано, – проговорил он, оглядываясь. – Я понимаю так, что это подземный фуникулер?

– Да, он самый. Система магнитного скольжения, обеспечивающая максимальную скорость. Моя Первая станция очень велика, и пешком ее не обойдешь. А передвигаться по джунглям довольно неудобно. Я решил использовать здешние туннели. Признаюсь, я не сам производил строительные работы, для этого у меня имеются роботы с простейшим программным обеспечением. Никакой внутренней связи у них, только кнопки «Включить» и «Выключить». Вы же понимаете, я старался максимально обезопасить свое убежище от вторжения синтетиков. А те, как зараза, где просунут свой вирус, там и обоснуются. Вы уже знаете, правильно?

– Слишком хорошо, – мрачно ответила ему Эмма.

Ник промолчал, рассматривая необычное средство передвижения. Фуникулер на самом деле был устроен очень просто. Фактически состоял из чего-то вроде больших магнитных досок, только у них имелись открытые кабинки и нечто вроде руля. В одной кабинке фуникулера помещался только один человек.

– Двигаемся вперед, – распорядился Шереметьев.

Довольный и веселый Даниэль проворно занял одну из кабинок, привел ее в движение с помощью небольшого рычажка, та вздрогнула и тронулась с места.

Даниэль понесся вперед бесшумно и довольно быстро.

Эмма, Ник и Шереметьев заняли каждый свою кабинку и вскоре отправились вслед за мальчишкой-роботом.

Только путешествуя вместе с Шереметьевым на фуникулере по Первой станции, Эмма смогла оценить, какую большую работу проделал этот человек. Чем дальше они отъезжали от рубки управления, тем уже и длиннее становились проходы.

Местами по стенам они были обшиты деревом, местами пластиком. А кое-где земляной потолок и вовсе поддерживали плохо обтесанные деревянные балки, а повороты зияли темнотой. Но удобные обтекаемые кабинки неслись вперед, не сбавляя скорости, и Эмма лишь старалась крепче держаться за гладкие боковые стены да вовремя поворачивать рычаг управления.

Туннели кончились резко и неожиданно, и все четыре кабинки оказались в огромном ангаре. Каменный потолок его терялся в темноте, но стены и пол ярко освещались свисающими на металлических шестах мощными прямоугольными лампами.

Здесь Эмма и увидела несколько гладких, круглых, блестящих и таких знакомых шаров. Так называемые малютки Шереметьева один в один походили на катера миротворцев, те самые, на которых Ник, Эмма и Жак попали на легендарную Третью станцию.

– Это очень похоже на наши технологии. Но это не наши технологии, – сказал Ник.

Он нисколько не гневался и не злился. Он был совершенно спокоен. Подошел к ближайшему катеру, провел ладонью по блестящей стенке и отодвинулся.

– Ты еще не видел, – довольно произнес Шереметьев. – Как ты можешь утверждать?

– Я знаю. Это не плазма нашей планеты, из которой сделаны катера крейсера «Дракон».

– Возможно. Но я максимально улучшил тот экземпляр, что мне удалось подобрать.

– И где ты его взял? – тут же задал вопрос Ник.

– Здесь, на свалке. Здесь можно найти все, что угодно. Не знаю, зачем его скинули сюда на разборку и утилизацию? Я решил, что такая штука пригодится. Ты прав, состав, из которого сделаны внешние стенки моих малюток, совсем другой, и оснащение тоже. Но некоторые идеи я подхватил от вас. Мои малютки очень быстры и подвижны. Одно плохо – их мало. Всего три штуки. Для их производства мне не хватает средств. А мощности – сколько угодно.

– Вот и славно, – кивнула Эмма, – тогда полетаем?

5

Первая станция была буквально создана для людей. Все на ней оказалось продуманным и грамотно обустроенным. Маленькие, простенькие роботы, похожие на полусферы, передвигались на крошечных колесиках и неустанно трудились, наводя порядок и уют с помощью длинных, тонких конечностей. Удобно проложенные дороги для фуникулера обеспечивали быстрое передвижение. А мощные и маневренные катера помогали заботиться о безопасности всей этой красоты.

На Первой станции можно было жить, и жить хорошо.

Шереметьев гордился тем, что создал.

– Я посвятил этому последние несколько лет своей жизни, – рассказывал он, пока все четверо летели в серебристом круглом катере.

– Управление катером полностью другое, – коротко заметил Ник, едва забравшись в летательное средство.

– Конечно, воссоздать ваши технологии мне не по силам, – согласился с ним Шереметьев. – Но принцип двигателя и возможность сливаться с окружающей средой – эти свойства я смог использовать. Разгадал некоторые ваши секреты, можно так сказать.

Ник лишь коротко улыбнулся в ответ.

– Все это я делал с мыслями о сыне, – внезапно признался Андрей Шереметьев. – Это придавало мне сил. Я старался верить, что мой сын остался жив. Единственная ниточка, связывавшая меня с этой жизнью. А иначе не было бы смысла бороться. Если после нас не останется никого, тогда зачем что-то делать?

– Потому что ты его любишь, – негромко ответила Эмма.

– Мы всегда любим своих детей, это живет в нас и никуда не девается. Сколько бы лет ни прошло, а мы помним их такими, какими они были в детстве. – Шереметьев грустно усмехнулся и объяснил: – Мне казалось, я встречу маленького мальчика Федю, такого, каким он был в детстве. А голограмма показала мне молодого мужчину, совершенно чужого и непонятного. И меня охватило страшное чувство утраты. Я вдруг понял, что потерял много лет и мне их никто уж не вернет.

– Твой сын от этого не перестал быть твоим сыном. Это часть твоего прошлого, настоящего и будущего. Ты связан с ним сейчас и всегда будешь связан, – сказал Ник.

Он произнес это спокойно и уверенно, и Эмма вдруг подумала, что Ник знает много такого, что прошло мимо нее и Шереметьева. Внутренний стержень Ника словно бы светился ярко и бешено, и отблески его света долетали до тех, кто был рядом.

– Так оно и есть, наверное. Но я теперь этого не чувствую, – мрачно признался Шереметьев.

– Не надо ничего чувствовать. Надо знать, что он твой сын, твоя семья. А семья – это самое главное. Ради семьи можно сделать все, что можно. Ты понимаешь меня? Семья – это твоя сила.

– Невелика у меня семья, выходит. – Шереметьев слегка качнул головой и отвел в сторону рычаг движения, заставив катер совершить крутой вольт.

– Там еще есть Таис, – напомнила Эмма, – а ее всегда слишком много.

– С Таис не скучно, – тут же подтвердил Даниэль и заулыбался, показывая крупные ровные зубы.

– У вас есть возможность сделать большую семью. У вас будет свой клан Шереметьевых, вы освоите эти земли, и они всегда будут принадлежать вам, – проговорил Ник.

– Дельная мысль, – согласился Шереметьев.

6

На следующий вечер все собрались в капитанской рубке. Это был решающий момент. Все три станции находились в полной готовности. Через установленную связь Федор торопливой скороговоркой пояснял, что надо делать. Рядом сидела сосредоточенная и немного грустная Таис, и Эмма видела золотистые отблески в ее медово-желтых кошачьих глазах.

Эмме до сих пор немного нравился Федор, но это уже были другие чувства. Он был дорог как хороший и добрый друг, как надежный друг, который никогда не подведет.

Рядом с собой Эмма ощущала плечо Ника, и это прикосновение волновало и наполняло настоящей, глубокой радостью, которая журчала и бурлила, точно родники на острове Саб.

Оставалось совсем немного. Еще несколько минут – и созданный Федором вирус потечет по всеобщему потоку информации, достигнет главного мозгового сервиса синтетиков и переформатирует всех роботов на планете и на околоземной орбите.

И тогда война с роботами закончится сама собой.

Можно будет строить планы на будущую жизнь. Сыграть несколько свадеб, устроить большие праздники, спланировать, как они будут жить в большом и безопасном мире.

Но это будет уже совсем другая история. История взрослых людей на планете Земля.

Новая история человечества.

На этом этапе детство заканчивалось окончательно и бесповоротно. И, следя за быстрыми действиями Шереметьева, Эмма сжимала теплую ладонь Ника и думала о том, что ее жизнь меняется навсегда.

Но это были хорошие перемены. Перемены, которых дети со станции Моаг ждали слишком долго.

– Ну что, поехали? – спросил Федор и поднял серьезные глаза на отца.

– Двинулись, – коротко ответил тот и нажал на кнопки. Взрослая жизнь наступила.

Эпилог

Мы будем любить всегда

1

Трава в здешних местах росла высоченная. Она доставала до колен, и приходилось продираться через густые травяные заросли.

Но Таис это нравилось, и она каждый вечер уходила на долгие прогулки по самому краю берега реки. Вода шумела внизу, сразу около обрыва, и рыже-белые скалы отражались в ней мутными темными пятнами.

И кто только придумал назвать эту беспокойно бегущую воду Большой рекой крокодилов?

Мощная стихия сама походила на тяжелое животное, в котором были и опасность, и ласка одновременно. Ночью в воде отражалось множество звезд, и казалось, что эти яркие точки сияют из самой глубины и хранят в себе еще неизведанные тайны. Таис про себя называла реку Звездной и любила по вечерам смотреть, как медленно и необратимо прячется в воде солнечный бок.

Крейсер «Фрик» приземлился на здоровенной поляне, поросшей высокой травой, да так там и остался. Отец Федора Андрей Шереметьев настойчиво предлагал жить под землей, на базе Первой станции, но его идея никому не понравилась.

Федор и Таис уже привыкли считать своим домом здоровенный маневренный крейсер и оставлять его не собирались, даже ради Шереметьева.

Федор называл своего отца по имени. Так и обращался к нему: «Андрей». Потому что говорить суровому и хмурому человеку «папа» казалось неудобным и странным. Отец и сын частенько спорили по поводу всяких там технических новшеств, но споры их выходили милыми и смешными.

На ночевку Федор и Таис неизменно возвращались на «Фрик».

Вот и сейчас Таис сидела на краю широкого трапа, наблюдала, как отражается в воде неповоротливое красное солнце, и прислушивалась к стрекоту бесчисленных насекомых, по вечерам заливавших окрестности оглушительными звуками. Мир вокруг казался пустынным, торжественным и невероятно спокойным. Как будто ничто не волновало громадную реку, пылающее солнце и высоченные раскидистые деревья.

Этот покой навевал грусть и радость одновременно. Хотелось закрыть глаза и бесконечно ощущать ласковую теплоту воздуха, шелковое прикосновение трав и уютную шершавость нагретого за день трапа.

Таис улыбнулась, задрала голову и посмотрела на светлое небо, постепенно наполняющееся синим вечерним сумраком. Потом встала на ноги, слегка притопнула, провела ладонью по грубоватой ткани штанов и сунула руки в карманы.

Больше всего в ее обмундировании Таис нравились ботинки. Это было просто прелесть что такое! Они сидели на ногах как влитые, сами регулировали теплоту и влажность внутри, в жару охлаждали, в мороз согревали. И казались легкими, точно вторая кожа.

Пришельцы-энкью снабдили их не только оружием и продуктами, но и удобными одеждой и обувью. Прислали несколько здоровенных контейнеров, и Таис выбрала себе все, что пожелала.

Так странно было наблюдать, как сбываются старые детские мечты!

Когда-то, когда она еще обитала на Нижнем уровне станции Моаг и причисляла себя к так называемым детям подземелья, ей до ужаса хотелось иметь удобную и новую одежду. Она буквально изнывала при мысли о том, что приходится напяливать на себя старые растянутые футболки и толстовки.

А теперь у нее полный шкаф одежды. И какой!

Штаны, которые она надела сегодня, не промокали, не нагревали кожу и поддерживали оптимальную для тела температуру. В них вовсе Таис не было жарко, хотя яростное солнце припекало целый день, будто вознамерилась испарить всю реку.

Из такой же ткани, только гораздо тоньше и мягче, была сшита и желтая рубашка. А в куртку, прилагавшуюся к удобным штанам, оказались вшиты специальные микроскопические нити, защищающие от пуль и отражающие выстрелы лучевого оружия. Этакая невесомая броня, изготовленная из таинственного Живого металла.

Как объяснил умный и невозмутимый Ник, только миротворцы обладают защитной формой.

– И мы теперь миротворцы? – уточнила Таис, хотя и так это знала.

– Как и мы, – подтвердил Ник.

– Потрясающе! – скептически скривился Шереметьев. Отец Федора не доверял ни пришельцам, ни роботам.

Даже после того, как все синтетики резко изменили свое отношение к человечеству и стали оберегать людей и помогать им, он все равно утверждал, что надо держать ухо востро.

– Если будете зевать, эти ваши миротворцы быстренько придумают, как вас объегорить. И будете у них служить, как роботы-уборщики, и выполнять то, чего они пожелают, – ворчал он и хмурил брови.

Насупленный и недовольный, он так сильно напоминал Федора, что Таис в такие моменты становилось смешно. И как только родные люди умудряются быть так похожи друг на друга? Можно было даже не сомневаться, что Андрей Шереметьев – родной отец Федьки. Тот же лихорадочный блеск глаз во время работы, та же привычка хмурить брови, тот же прищур, и даже крохотные морщинки около глаз у обоих получались одинаковыми, когда они улыбались.

– Зачем им это надо? – отмахивался Федор. – Они хотят, чтобы я усовершенствовал программное обеспечение для их крейсеров. То есть желают, чтобы я поработал вместе с их так называемыми Настоящими деревьями.

– Вот ты сам и определился, зачем им нужны ваши мозги, – снова принимался бурчать Шереметьев.

– Они давно это могли сделать, но не сделали. Порядочные. Договоры они соблюдают, а у меня с ними договор, – парировал Федор.

– Да нужны им твои бумажки…

– Договор электронный. Да не боись, все будет отлично. Мы с Тайкой уже все решили. Поработаем у них немного, они в обмен помогут с организацией рабочего и жилого пространства на Сабе. Выделят людей, расселят после тут детей с Моага. И человечество получит шанс начать все сначала, и в этот раз без вируса. А синтетики нам будут немного помогать.

– Еще и с синтетиками связался, – не унимался Андрей Шереметьев.

– Синтетики теперь имеют главным приоритетом заботу о людях. Они строят города, в которых человечество однажды будет жить.

– Погоди, эти роботы еще вывернутся из загруженных программ. Они умеют эволюционировать, не забывай. Смогут ли программы меняться в соответствии с эволюцией роботов? Ты смог создать нужное программное обеспечение?

– Создадим. Я понимаю, что надо все держать под контролем, – отвечал ему Федор.

– Роботы всегда будут представлять угрозу, – не унимался Шереметьев.

– Как и люди. Люди тоже будут представлять угрозу. Эти их споры могли длиться бесконечно, и Таис уже не вслушивалась. Понятно, что не стоит расслабляться и пускать все на самотек, но никто и не собирается. Базы-станции на островах Саб и Нелегальном постоянно усовершенствовались и укреплялись. Цеха по производству катеров бесперебойно работали, выпуская маневренных и ловких так называемых малюток, которых создал Шереметьев.

А Федор и его отец неустанно пеклись о безопасности островов.

2

«Дракон», крейсер миротворцев, отправился к своей планете. Как пояснил Люк, их миссия закончена, и теперь можно вернуться на родину.

– Теперь вы тоже часть миротворческой миссии и сами позаботитесь о своей планете, – сказал он.

Вместе с Люком улетели и его братья, а также Эмма и Дина.

Такая развязка событий несказанно удивила Таис. Она-то была уверена, что девчонки останутся на Сабе и будут помогать. Эмма отлично справилась с составлением договора и вообще оказалась прирожденным дипломатом. Она смогла выторговать для землян условия повыгоднее и без труда заключила договор с энкью, обсудив все пункты этого самого договора до самых мелочей.

В договоре даже было закреплено непреложное право землян обучать детей всем наукам без исключения и право на получение информации в полном и совершенном объеме. Всей информации, которая касалась не только планеты Земля, но и событий, происходящих во всей Вселенной.

Такие спецы, как Эмма, были бы незаменимы на островах. Но решение, которое приняла эта рыжеволосая всезнайка, оказалось твердым и нерушимым.

Таис даже не взялась ее отговаривать. Рядом с Эмкой стоял смуглый высокий Ник, и он низким голосом объяснял, почему Эйми должна отправиться с ним.

Любовь. Что тут непонятного?

Эмка изменилась, стала более тонкой, более внимательной и какой-то более молчаливой, что ли. Глянет темно-голубыми глазами, сожмет губы – и чудится в ее взоре глубокая не по годам мудрость. Будто слишком много довелось Эмме пережить, и она хранит пережитое в себе и никому не доверяет.

И еще в ее глазах все время чудилась память о Коле. Стоило Таис посмотреть на подругу, как тут же вспоминался этот черноглазый шустрый парень. Как бы все сложилось, если бы он выжил?

Таис не стала удерживать Эмму на Сабе. Она и сама бы отправилась за Федором куда угодно, хоть к чертям на край галактики. Так с чего бы ей возражать?

А Динка увязалась за Эмкой. Да и Жак так ласково и нежно поглядывал на Динку, что с этими двумя все становилось ясно.

Впрочем, и на острове Саб настало время свадеб, как выразился Шереметьев. Григорий и Надежда сыграли наконец настоящую, взаправдашнюю свадьбу и усыновили мальчиков. Об этом была сделана торжественная запись в бортовом журнале крейсера «Нелегальный», это событие зафиксировали также в базах данных Первой, Второй и Третьей станций. Теперь эти двое везде считались мужем и женой.

Тогда же и Таис вышла замуж за Федора.

Две свадьбы отпраздновали за длинными деревянными столами под сенью раскидистых фруктовых деревьев. Теперь Таис носила фамилию Шереметьева, и штурманами «Фрика» официально считалась семья Шереметьевых.

Выздоровевший Макс поздравлял их долго и речисто и весь праздник хитро усмехался, поглядывая на Андрея Шереметьева.

– Ну что, Андрюха, смотри, скоро тут будут бегать маленькие шереметьички, вот когда вам станет не до шуток! – веселился он.

Макса вернули к жизни энкью. Забрали еле живого и выходили. После этого второй штурман «Фрика» сделался важным и невероятно веселым. Постоянно отпускал глупые шуточки и нахваливал достижения инопланетной цивилизации.

– Вот если бы мы так умели! Эти белоголовые достигли очень многого! Да и мыслят они совсем по-другому. Неземное спокойствие и неземная философия, – уверял он всех.

В чем же состоит эта загадочная неземная философия, Макс пояснить не мог.

Тем не менее Федор и Таис решили оставить его на «Фрике» вторым штурманом. Его знания приносили огромную пользу, да и привыкли они уже к болтливому бывшему жрецу. Макс уже не казался подозрительным, он стал своим. Он доказал, что не станет предателем, когда прикрыл собой Федора от роботов. Ведь если человек готов пожертвовать жизнью ради друзей, он не станет обманывать и делать гадости за спиной. Так думала Таис, да и Федор считал точно так же.

Макс стал одним из боевых штурманов. И еще он хранил память о прошлом. Выживший свидетель войны людей с роботами, он очень много знал о том, то случилось. Иногда вечерами его одолевало желание поговорить, и тогда историям не было конца. Правда, в них сам Макс всегда выходил героем и победителем, и Таис подозревала, что выдумки в этих рассказах гораздо больше, чем правды. Но все равно слушала и смеялась над придуманными похождениями бывшего жреца.

3

Жизнь постепенно налаживалась. Никакой войны, хотя к ней постоянно были готовы. Никаких угроз и волнений. Каждое утро оказывалось солнечным и ярким, и каждый завтрак в уютной кухне на крейсере «Фрик» теплым и радостным.

Макс, пока они были на Первой станции, переселился жить на базу под землей. Возился в цеху, помогал Шереметьеву с управлением. Эти двое прекрасно понимали друг друга и отлично ладили. Да и немудрено, ведь у них было общее прошлое.

И поэтому каждое утро Таис и Федор завтракали вместе. Это было так здорово: иметь свой дом и еще иметь уверенность в завтрашнем дне, что счастье буквально переполняло их обоих.

Прекраснее завтраков были только вечера, когда красное солнце отражалось в воде реки, а воздух наполнялся долгожданной прохладой. Тогда они усаживались на трапе крейсера, неспешно пили кофе и болтали.

Вот и сейчас Таис сидела и ждала, когда появится муж с двумя кружками горячего вкусного напитка. Она угадывала его походку еще издали: тяжелые медленные шаги и привычку ставить ногу с пятки. Бам-бам-бам… – двигался он по гулкому покрытию длинного коридора, выходившего в грузовой крейсерный ангар.

Она уловила волшебный аромат кофе, опустилась на нагретое железо трапа и обхватила колени руками.

Таис понимала, что абсолютного счастья не бывает и ни в коем случае не стоит расслабляться и радоваться, забывая прошлое. Им с Федором всю жизнь придется быть начеку, чтобы не ошибиться, не допустить оплошности и не утратить с таким трудом завоеванную свободу.

Но этот чудесный вечерний покой позволял хотя бы на несколько часов почувствовать себя просто девушкой Таис, которая любит своего парня. Вечерами можно было ни о чем серьезном не думать, а просто наблюдать за опускающимся за воду солнцем, прислушиваться к шуму ветра и наслаждаться теплом, исходящим от Федькиного плеча.

Федор устроился рядом и сунул ей в ладони горячую кружку.

Он не сказал ни слова, но в такие минуты слова и не были нужны. Они и так слишком хорошо понимали друг друга. Их отношения достигли такой стадии, когда в словах не было необходимости.

И поэтому они сидели молча, попивая ароматный напиток и вглядываясь в солнечные отблески на реке. И лишь когда кружка Таис опустела, она вытянула ноги, вздохнула и спросила, медленно и лениво выговаривая слова:

– У меня иногда всплывают в голове вопросы. Вот про этот вирус. Теперь-то мы все знаем, что это умники высшие наслали его на нас. Только я не могу точно понять: зачем? При чем тут способность любить?

– Думаешь, высшие раскрывают свои секреты? – Федор пожал плечами. – Я немного говорил об этом с Андреем. Тот объяснил, что противодействие вирусу может оказать сам человеческий иммунитет, но лишь при определенных обстоятельствах. При выработке определенных гормонов. Андрей сказал, что это всего лишь совпадение, по его мнению. Но я все-таки думаю, что высшие все спланировали. Они решили дать шанс лишь тем людям, с которыми им потом можно будет договориться. Другими словами, всех, кто лишился человеческих качеств, они решили вовсе убрать. Такое вот миротворческое вмешательство. Таким образом они решили спасти планету. И заодно помочь синтетикам, потому что синтетики вроде как тоже высшие, Таис. Ты же понимаешь. Они всегда смогут друг с другом договориться.

– Тогда зачем эти же энкью потом убрали все следы вируса из организма детей со станции Моаг? Они ведь вылечили всех, это даже Эмка подтвердила. И Люк заверил нас всех, что это так и вирус больше не имеет силы.

– Думаю, что они решили дать шанс детям. Наверное.

Федор пожал плечами.

– Дети без взрослых не имеют шанса. На самом деле.

– У детей теперь есть взрослые. Нитка, Машка и остальные. Они ведь выжили и выросли. И они точно знают, что они люди, а не звери. И точно умеют вести себя как люди.

– Ну, да. Парни вроде диких – ну, тех, которые жили на Моаге на Дикой базе, – не прошли отбраковку, я знаю. – Таис мрачно кивнула.

– Возможно, высшие и сами не думали, что вирус настолько мутирует и примет такой размах. По их плану, умирать никто не должен был, звери должны были превратиться в зверей, а порядочные люди должны были остаться порядочными людьми.

– Так оно и вышло по идее. Только вот порядочных оказалось очень мало.

– И кто в этом виноват?

– Я не знаю. Я вообще мало что знаю.

– Я тоже. Я больше разбираюсь в технике и программном обеспечении. – Федор усмехнулся, но как-то не очень весело.

Таис согнала с руки назойливую мушку, почесала за ухом и вздохнула.

– Послушай, – снова начала она, – я вот думаю, почему Валентин так долго не поддавался вирусу? Он умудрился дожить до двадцати лет, почти взрослый парень.

– Так ведь ему первое время очень нравилась Нитка. Помнишь, он ее сразу вывел со Второго уровня, и они долго держались вместе. Тогда я не понимал, что происходит между ними, нам же не рассказывали про человеческие чувства вроде любви. Это теперь мы с тобой грамотные, потому что пожили в нормальном человеческом обществе.

– Это ты про какое общество? Про деревню дураков или про Макса? – не сдержалась и съехидничала Таис.

– И они тоже явились носителями определенной информации. Пусть негативной, но все же.

– А после Валёк, значит, больше привязался к играм, чем к Нитке? Чувства пропали, правильно?

– Жаль, что любовь к играм не прокатила. – Федор поморщился и поставил на край трапа пустую кружку.

– А представь, как бы мы сейчас жили, если бы большинство из нас больше любило игры, чем людей? – Таис посмотрела на Федора так, словно произнесла какую-то чушь.

Чувство вины тут же отпустило. Она, слава богу, не решает, кому жить, а кому умирать и кто достоин нормальной жизни. Потому и винить себя не собирается.

– Не хочу представлять. Чего нет, того нет, – быстро ответил тот.

– Зато мы теперь все в безопасности, и носителей вируса среди нас нет. Пришельцы избавили нас от него, спасибо им, конечно.

– Это да. Пришельцы нас избавили от вируса, но не избавили от самих себя. Дело ведь не в вирусе, Тай. Дело всегда в нас. Все находится в нас, ты же помнишь? Помнишь старую песню Цоя? Ничто не изменилось. Если мы выпустим своих внутренних зверей, мы опять начнем уничтожать планету. И тогда снова появятся высшие и что-нибудь напустят на нас. Межгалактические миротворцы начеку, можно сказать.

– Мы с тобой, Федька, будем всегда любить друг друга, правильно? И по-другому быть не может.

– Правильно. Мы будем любить всегда. И, значит, никто не сможет больше отобрать у нас ни нашу планету, ни друг друга.

Солнце по-прежнему наливалось красным, и небо пылало закатными красками. Шумел ветер, и бежала река.

Content

Варвара Еналь
Мы будем любить всегда

Часть I Одна цепочка

Глава 1 Эйми. Свои всегда придут на помощь

Глава 2 Таис. У наших детей должно быть надежное будущее

Глава 3 Дина. Совещание в душевой

Глава 4 Эйми. Старый шаттл

Глава 5 Таис. Охота на беспилотник

Глава 6 Дина. Растение с интеллектом

Глава 7 Эйми. Старые шаттлы направляются на свою планету

Глава 8 Таис. Стрелять и прыгать

Глава 9 Дина. Вперед, только вперед

Глава 10 Эйми. Путь до Земли

Глава 11 Таис. Прыгающие зерна

Часть II Одна ошибка

Глава 1 Эйми. Сладкая вода

Глава 2 Таис. Роботы рождаются

Глава 3 Дина. Большинство роботов опасны

Глава 4 Эйми. Восходы и поцелуи

Глава 5 Таис. Битва на «Фрике»

Глава 6 Дина. Роботы не могут остаться людьми

Глава 7 Эйми. Мои дети будут расти на нашей Земле

Глава 8 Таис. Иминуя приступает к работе

Глава 9 Дина. Ошибки надо исправлять

Глава 10 Эйми. Другого пути нет

Глава 11 Таис. Тот, кто прятался на нижнем уровне

Часть III Одна судьба

Глава 1 Эйми. Пауки, крокодилы и река

Глава 2 Таис. Вы – мука

Глава 3 Дина. Сам позаботься о себе и о своих родных

Глава 4 Эйми. Мы заставим их считаться с нами

Глава 5 Таис. Я – твой вирус

Глава 6 Дина. Выход мы найдем

Глава 7 Эйми. Жизнь всегда продолжается

Глава 8 Таис. Все роботы будут принадлежать нам

Глава 9 Дина. Гарантии нужны всем

Глава 10 Эйми. На первой станции можно жить хорошо

Эпилог Мы будем любить всегда