Толстой Лев Николаевич

Война и мир. Том 2 - русский и английский параллельные тексты

BOOK TWO: 1805

ЧАСТЬ BTОРАЯ

CHAPTER I

I

In October, 1805, a Russian army was occupying the villages and towns of the Archduchy of Austria, and yet other regiments freshly arriving from Russia were settling near the fortress of Braunau and burdening the inhabitants on whom they were quartered.

В октябре 1805 года русские войска занимали села и города эрцгерцогства Австрийского, и еще новые полки приходили из России и, отягощая постоем жителей, располагались у крепости Браунау.

Braunau was the headquarters of the commander-in-chief, Kutuzov.

В Браунау была главная квартира главнокомандующего Кутузова.

On October 11, 1805, one of the infantry regiments that had just reached Braunau had halted half a mile from the town, waiting to be inspected by the commander in chief.

11-го октября 1805 года один из только-что пришедших к Браунау пехотных полков, ожидая смотра главнокомандующего, стоял в полумиле от города.

Despite the un-Russian appearance of the locality and surroundings-fruit gardens, stone fences, tiled roofs, and hills in the distance-and despite the fact that the inhabitants (who gazed with curiosity at the soldiers) were not Russians, the regiment had just the appearance of any Russian regiment preparing for an inspection anywhere in the heart of Russia.

Несмотря на нерусскую местность и обстановку (фруктовые сады, каменные ограды, черепичные крыши, горы, видневшиеся вдали), на нерусский народ, c любопытством смотревший на солдат, полк имел точно такой же вид, какой имел всякий русский полк, готовившийся к смотру где-нибудь в середине России.

On the evening of the last day's march an order had been received that the commander in chief would inspect the regiment on the march.

С вечера, на последнем переходе, был получен приказ, что главнокомандующий будет смотреть полк на походе.

Though the words of the order were not clear to the regimental commander, and the question arose whether the troops were to be in marching order or not, it was decided at a consultation between the battalion commanders to present the regiment in parade order, on the principle that it is always better to "bow too low than not bow low enough."

Хотя слова приказа и показались неясны полковому командиру, и возник вопрос, как разуметь слова приказа: в походной форме или нет? в совете батальонных командиров было решено представить полк в парадной форме на том основании, что всегда лучше перекланяться, чем не докланяться.

So the soldiers, after a twenty-mile march, were kept mending and cleaning all night long without closing their eyes, while the adjutants and company commanders calculated and reckoned, and by morning the regiment-instead of the straggling, disorderly crowd it had been on its last march the day before-presented a well-ordered array of two thousand men each of whom knew his place and his duty, had every button and every strap in place, and shone with cleanliness.

И солдаты, после тридцативерстного перехода, не смыкали глаз, всю ночь чинились, чистились; адъютанты и ротные рассчитывали, отчисляли; и к утру полк, вместо растянутой беспорядочной толпы, какою он был накануне на последнем переходе, представлял стройную массу 2 000 людей, из которых каждый знал свое место, свое дело и из которых на каждом каждая пуговка и ремешок были на своем месте и блестели чистотой.

And not only externally was all in order, but had it pleased the commander in chief to look under the uniforms he would have found on every man a clean shirt, and in every knapsack the appointed number of articles, "awl, soap, and all," as the soldiers say.

Не только наружное было исправно, но ежели бы угодно было главнокомандующему заглянуть под мундиры, то на каждом он увидел бы одинаково чистую рубаху и в каждом ранце нашел бы узаконенное число вещей, "шильце и мыльце", как говорят солдаты.

There was only one circumstance concerning which no one could be at ease.

Было только одно обстоятельство, насчет которого никто не мог быть спокоен.

It was the state of the soldiers' boots.

Это была обувь.

More than half the men's boots were in holes.

Больше чем у половины людей сапоги были разбиты.

But this defect was not due to any fault of the regimental commander, for in spite of repeated demands boots had not been issued by the Austrian commissariat, and the regiment had marched some seven hundred miles.

Но недостаток этот происходил не от вины полкового командира, так как, несмотря на неоднократные требования, ему не был отпущен товар от австрийского ведомства, а полк прошел тысячу верст.

The commander of the regiment was an elderly, choleric, stout, and thick-set general with grizzled eyebrows and whiskers, and wider from chest to back than across the shoulders.

Полковой командир был пожилой, сангвинический, с седеющими бровями и бакенбардами генерал, плотный и широкий больше от груди к спине, чем от одного плеча к другому.

He had on a brand-new uniform showing the creases where it had been folded and thick gold epaulettes which seemed to stand rather than lie down on his massive shoulders.

На нем был новый, с иголочки, со слежавшимися складками мундир и густые золотые эполеты, которые как будто не книзу, а кверху поднимали его тучные плечи.

He had the air of a man happily performing one of the most solemn duties of his life.

Полковой командир имел вид человека, счастливо совершающего одно из самых торжественных дел жизни.

He walked about in front of the line and at every step pulled himself up, slightly arching his back.

Он похаживал перед фронтом и, похаживая, подрагивал на каждом шагу, слегка изгибаясь спиною.

It was plain that the commander admired his regiment, rejoiced in it, and that his whole mind was engrossed by it, yet his strut seemed to indicate that, besides military matters, social interests and the fair sex occupied no small part of his thoughts.

Видно, было, что полковой командир любуется своим полком, счастлив им, что все его силы душевные заняты только полком; но, несмотря на то, его подрагивающая походка как-будто говорила, что, кроме военных интересов, в душе его немалое место занимают и интересы общественного быта и женский пол.

"Well, Michael Mitrich, sir?" he said, addressing one of the battalion commanders who smilingly pressed forward (it was plain that they both felt happy). "We had our hands full last night.

- Ну, батюшка Михайло Митрич, - обратился он к одному батальонному командиру (батальонный командир улыбаясь подался вперед; видно было, что они были счастливы), - досталось на орехи нынче ночью.

However, I think the regiment is not a bad one, eh?"

Однако, кажется, ничего, полк не из дурных... А?

The battalion commander perceived the jovial irony and laughed.

Батальонный командир понял веселую иронию и засмеялся.

"It would not be turned off the field even on the Tsaritsin Meadow."

-И на Царицыном лугу с поля бы не прогнали.

"What?" asked the commander.

- Что? - сказал командир.

At that moment, on the road from the town on which signalers had been posted, two men appeared on horse back.

В это время по дороге из города, по которой расставлены были махальные, показались два верховые.

They were an aide-de-camp followed by a Cossack.

Это были адъютант и казак, ехавший сзади.

The aide-de-camp was sent to confirm the order which had not been clearly worded the day before, namely, that the commander in chief wished to see the regiment just in the state in which it had been on the march: in their greatcoats, and packs, and without any preparation whatever.

Адъютант был прислан из главного штаба подтвердить полковому командиру то, что было сказано неясно во вчерашнем приказе, а именно то, что главнокомандующий желал видеть полк совершенно в том положении, в котором oн шел -в шинелях, в чехлах и без всяких приготовлений.

A member of the Hofkriegsrath from Vienna had come to Kutuzov the day before with proposals and demands for him to join up with the army of the Archduke Ferdinand and Mack, and Kutuzov, not considering this junction advisable, meant, among other arguments in support of his view, to show the Austrian general the wretched state in which the troops arrived from Russia.

К Кутузову накануне прибыл член гофкригсрата из Вены, с предложениями и требованиями итти как можно скорее на соединение с армией эрцгерцога Фердинанда и Мака, и Кутузов, не считая выгодным это соединение, в числе прочих доказательств в пользу своего мнения намеревался показать австрийскому генералу то печальное положение, в котором приходили войска из России.

With this object he intended to meet the regiment; so the worse the condition it was in, the better pleased the commander in chief would be.

С этою целью он и хотел выехать навстречу полку, так что, чем хуже было бы положение полка, тем приятнее было бы это главнокомандующему.

Though the aide-de-camp did not know these circumstances, he nevertheless delivered the definite order that the men should be in their greatcoats and in marching order, and that the commander in chief would otherwise be dissatisfied.

Хотя адъютант и не знал этих подробностей, однако он передал полковому командиру непременное требование главнокомандующего, чтобы люди были в шинелях и чехлах, и что в противном случае главнокомандующий будет недоволен.

On hearing this the regimental commander hung his head, silently shrugged his shoulders, and spread out his arms with a choleric gesture.

Выслушав эти слова, полковой командир опустил голову, молча вздернул плечами и сангвиническим жестом развел руки.

"A fine mess we've made of it!" he remarked. "There now! Didn't I tell you, Michael Mitrich, that if it was said 'on the march' it meant in greatcoats?" said he reproachfully to the battalion commander. "Oh, my God!" he added, stepping resolutely forward. "Company commanders!" he shouted in a voice accustomed to command. "Sergeants major!... How soon will he be here?" he asked the aide-de-camp with a respectful politeness evidently relating to the personage he was referring to.

- Наделали дела! - проговорил он. - Вот я вам говорил же, Михайло Митрич, что на походе, так в шинелях, - обратился он с упреком к батальонному командиру. - Ах, мой Бог! -прибавил он и решительно выступил вперед. -Господа ротные командиры! - крикнул он голосом, привычным к команде. -Фельдфебелей!... Скоро ли пожалуют? - обратился он к приехавшему адъютанту с выражением почтительной учтивости, видимо относившейся к лицу, про которое он говорил.

"In an hour's time, I should say."

- Через час, я думаю.

"Shall we have time to change clothes?"

- Успеем переодеть?

"I don't know, General...."

- Не знаю, генерал...

The regimental commander, going up to the line himself, ordered the soldiers to change into their greatcoats.

Полковой командир, сам подойдя к рядам, распорядился переодеванием опять в шинели.

The company commanders ran off to their companies, the sergeants major began bustling (the greatcoats were not in very good condition), and instantly the squares that had up to then been in regular order and silent began to sway and stretch and hum with voices.

Ротные командиры разбежались по ротам, фельдфебели засуетились (шинели были не совсем исправны) и в то же мгновение заколыхались, растянулись и говором загудели прежде правильные, молчаливые четвероугольники.

On all sides soldiers were running to and fro, throwing up their knapsacks with a jerk of their shoulders and pulling the straps over their heads, unstrapping their overcoats and drawing the sleeves on with upraised arms.

Со всех сторон отбегали и подбегали солдаты, подкидывали сзади плечом, через голову перетаскивали ранцы, снимали шинели и, высоко поднимая руки, натягивали их в рукава.

In half an hour all was again in order, only the squares had become gray instead of black.

Через полчаса всё опять пришло в прежний порядок, только четвероугольники сделались серыми из черных.

The regimental commander walked with his jerky steps to the front of the regiment and examined it from a distance.

Полковой командир, опять подрагивающею походкой, вышел вперед полка и издалека оглядел его.

"Whatever is this?

- Это что еще?

This!" he shouted and stood still. "Commander of the third company!"

Это что! - прокричал он, останавливаясь. -Командира 3-й роты!..

"Commander of the third company wanted by the general!... commander to the general... third company to the commander." The words passed along the lines and an adjutant ran to look for the missing officer.

-Командир 3-й роты к генералу! командира к генералу, 3-й роты к командиру!... - послышались голоса по рядам, и адъютант побежал отыскивать замешкавшегося офицера.

When the eager but misrepeated words had reached their destination in a cry of: "The general to the third company," the missing officer appeared from behind his company and, though he was a middle-aged man and not in the habit of running, trotted awkwardly stumbling on his toes toward the general.

Когда звуки усердных голосов, перевирая, крича уже "генерала в 3-ю роту", дошли по назначению, требуемый офицер показался из-за роты и, хотя человек уже пожилой и не имевший привычки бегать, неловко цепляясь носками, рысью направился к генералу.

The captain's face showed the uneasiness of a schoolboy who is told to repeat a lesson he has not learned.

Лицо капитана выражало беспокойство школьника, которому велят сказать невыученный им урок.

Spots appeared on his nose, the redness of which was evidently due to intemperance, and his mouth twitched nervously.

На красном (очевидно от невоздержания) носу выступали пятна, и рот не находил положения.

The general looked the captain up and down as he came up panting, slackening his pace as he approached.

Полковой командир с ног до головы осматривал капитана, в то время как он запыхавшись подходил, по мере приближения сдерживая шаг.

"You will soon be dressing your men in petticoats!

- Вы скоро людей в сарафаны нарядите!

What is this?" shouted the regimental commander, thrusting forward his jaw and pointing at a soldier in the ranks of the third company in a greatcoat of bluish cloth, which contrasted with the others. "What have you been after?

Это что? - крикнул полковой командир, выдвигая нижнюю челюсть и указывая в рядах 3-й роты на солдата в шинели цвета фабричного сукна, отличавшегося от других шинелей. - Сами где находились?

The commander in chief is expected and you leave your place?

Ожидается главнокомандующий, а вы отходите от своего места?

Eh? I'll teach you to dress the men in fancy coats for a parade.... Eh...?"

А?... Я вас научу, как на смотр людей в казакины одевать!... А?...

The commander of the company, with his eyes fixed on his superior, pressed two fingers more and more rigidly to his cap, as if in this pressure lay his only hope of salvation.

Ротный командир, не спуская глаз с начальника, всё больше и больше прижимал свои два пальца к козырьку, как будто в одном этом прижимании он видел теперь свое спасенье.

"Well, why don't you speak?

- Ну, что ж вы молчите?

Whom have you got there dressed up as a Hungarian?" said the commander with an austere gibe.

Кто у вас там в венгерца наряжен? - строго шутил полковой командир.

"Your excellency..."

- Ваше превосходительство...

"Well, your excellency, what?

- Ну что "ваше превосходительство"?

Your excellency!

Ваше превосходительство! Ваше превосходительство!

But what about your excellency?... nobody knows."

А что ваше превосходительство - никому неизвестно.

"Your excellency, it's the officer Dolokhov, who has been reduced to the ranks," said the captain softly.

- Ваше превосходительство, это Долохов, разжалованный... - сказал тихо капитан.

"Well? Has he been degraded into a field marshal, or into a soldier?

- Что он в фельдмаршалы, что ли, разжалован или в солдаты?

If a soldier, he should be dressed in regulation uniform like the others."

А солдат, так должен быть одет, как все, по форме.

"Your excellency, you gave him leave yourself, on the march."

- Ваше превосходительство, вы сами разрешили ему походом.

"Gave him leave?

- Разрешил?

Leave?

Разрешил?

That's just like you young men," said the regimental commander cooling down a little. "Leave indeed....

Вот вы всегда так, молодые люди, - сказал полковой командир, остывая несколько. -Разрешил?

One says a word to you and you... What?" he added with renewed irritation, "I beg you to dress your men decently."

Вам что-нибудь скажешь, а вы и... - Полковой командир помолчал. - Вам что-нибудь скажешь, а вы и... - Что? - сказал он, снова раздражаясь. -Извольте одеть людей прилично...

And the commander, turning to look at the adjutant, directed his jerky steps down the line.

И полковой командир, оглядываясь на адъютанта, своею вздрагивающею походкой направился к полку.

He was evidently pleased at his own display of anger and walking up to the regiment wished to find a further excuse for wrath.

Видно было, что его раздражение ему самому понравилось, и что он, пройдясь по полку, хотел найти еще предлог своему гневу.

Having snapped at an officer for an unpolished badge, at another because his line was not straight, he reached the third company.

Оборвав одного офицера за невычищенный знак, другого за неправильность ряда, он подошел к 3-й роте.

"H-o-o-w are you standing?

- Кааак стоишь?

Where's your leg?

Где нога?

Your leg?" shouted the commander with a tone of suffering in his voice, while there were still five men between him and Dolokhov with his bluish-gray uniform.

Нога где?- закричал полковой командир с выражением страдания в голосе, еще человек за пять не доходя до Долохова, одетого в синеватую шинель.

Dolokhov slowly straightened his bent knee, looking straight with his clear, insolent eyes in the general's face.

Долохов медленно выпрямил согнутую ногу и прямо, своим светлым и наглым взглядом, посмотрел в лицо генерала.

"Why a blue coat?

- Зачем синяя шинель?

Off with it... Sergeant major!

Долой... Фельдфебель!

Change his coat... the ras..." he did not finish.

Переодеть его... дря... - Он не успел договорить.

"General, I must obey orders, but I am not bound to endure..." Dolokhov hurriedly interrupted.

- Генерал, я обязан исполнять приказания, но не обязан переносить... - поспешно сказал Долохов.

"No talking in the ranks!... No talking, no talking!"

- Во фронте не разговаривать!... Не разговаривать, не разговаривать!...

"Not bound to endure insults," Dolokhov concluded in loud, ringing tones.

- Не обязан переносить оскорбления, - громко, звучно договорил Долохов.

The eyes of the general and the soldier met.

Глаза генерала и солдата встретились.

The general became silent, angrily pulling down his tight scarf.

Генерал замолчал, сердито оттягивая книзу тугой шарф.

"I request you to have the goodness to change your coat," he said as he turned away.

- Извольте переодеться, прошу вас, - сказал он, отходя.

CHAPTER II

II

"He's coming!" shouted the signaler at that moment.

- Едет! - закричал в это время махальный.

The regimental commander, flushing, ran to his horse, seized the stirrup with trembling hands, threw his body across the saddle, righted himself, drew his saber, and with a happy and resolute countenance, opening his mouth awry, prepared to shout.

Полковой командир, покраснел, подбежал к лошади, дрожащими руками взялся за стремя, перекинул тело, оправился, вынул шпагу и с счастливым, решительным лицом, набок раскрыв рот, приготовился крикнуть.

The regiment fluttered like a bird preening its plumage and became motionless.

Полк встрепенулся, как оправляющаяся птица, и замер.

"Att-ention!" shouted the regimental commander in a soul-shaking voice which expressed joy for himself, severity for the regiment, and welcome for the approaching chief.

- Смир-р-р-р-на! - закричал полковой командир потрясающим душу голосом, радостным для себя, строгим в отношении к полку и приветливым в отношении к подъезжающему начальнику.

Along the broad country road, edged on both sides by trees, came a high, light blue Viennese caleche, slightly creaking on its springs and drawn by six horses at a smart trot.

По широкой, обсаженной деревьями, большой, бесшоссейной дороге, слегка погромыхивая рессорами, шибкою рысью ехала высокая голубая венская коляска цугом.

Behind the caleche galloped the suite and a convoy of Croats.

За коляской скакали свита и конвой кроатов.

Beside Kutuzov sat an Austrian general, in a white uniform that looked strange among the Russian black ones.

Подле Кутузова сидел австрийский генерал в странном, среди черных русских, белом мундире.

The caleche stopped in front of the regiment.

Коляска остановилась у полка.

Kutuzov and the Austrian general were talking in low voices and Kutuzov smiled slightly as treading heavily he stepped down from the carriage just as if those two thousand men breathlessly gazing at him and the regimental commander did not exist.

Кутузов и австрийский генерал о чем-то тихо говорили, и Кутузов слегка улыбнулся, в то время как, тяжело ступая, он опускал ногу с подножки, точно как будто и не было этих 2 000 людей, которые не дыша смотрели на него и на полкового командира.

The word of command rang out, and again the regiment quivered, as with a jingling sound it presented arms.

Раздался крик команды, опять полк звеня дрогнул, сделав на караул.

Then amidst a dead silence the feeble voice of the commander in chief was heard.

В мертвой тишине послышался слабый голос главнокомандующего.

The regiment roared,

Полк рявкнул:

"Health to your ex... len... len... lency!" and again all became silent.

"Здравья желаем, ваше го-го-го-го-ство!" И опять всё замерло.

At first Kutuzov stood still while the regiment moved; then he and the general in white, accompanied by the suite, walked between the ranks.

Сначала Кутузов стоял на одном месте, пока полк двигался; потом Кутузов рядом с белым генералом, пешком, сопутствуемый свитою, стал ходить по рядам.

From the way the regimental commander saluted the commander in chief and devoured him with his eyes, drawing himself up obsequiously, and from the way he walked through the ranks behind the generals, bending forward and hardly able to restrain his jerky movements, and from the way he darted forward at every word or gesture of the commander in chief, it was evident that he performed his duty as a subordinate with even greater zeal than his duty as a commander.

По тому, как полковой командир салютовал главнокомандующему, впиваясь в него глазами, вытягиваясь и подбираясь, как наклоненный вперед ходил за генералами по рядам, едва удерживая подрагивающее движение, как подскакивал при каждом слове и движении главнокомандующего, - видно было, что он исполнял свои обязанности подчиненного еще с большим наслаждением, чем обязанности начальника.

Thanks to the strictness and assiduity of its commander the regiment, in comparison with others that had reached Braunau at the same time, was in splendid condition.

Полк, благодаря строгости и старательности полкового командира, был в прекрасном состоянии сравнительно с другими, приходившими в то же время к Браунау.

There were only 217 sick and stragglers.

Отсталых и больных было только 217 человек.

Everything was in good order except the boots.

И всё было исправно, кроме обуви.

Kutuzov walked through the ranks, sometimes stopping to say a few friendly words to officers he had known in the Turkish war, sometimes also to the soldiers.

Кутузов прошел по рядам, изредка останавливаясь и говоря по нескольку ласковых слов офицерам, которых он знал по турецкой войне, а иногда и солдатам.

Looking at their boots he several times shook his head sadly, pointing them out to the Austrian general with an expression which seemed to say that he was not blaming anyone, but could not help noticing what a bad state of things it was.

Поглядывая на обувь, он несколько раз грустно покачивал головой и указывал на нее австрийскому генералу с таким выражением, что как бы не упрекал в этом никого, но не мог не видеть, как это плохо.

The regimental commander ran forward on each such occasion, fearing to miss a single word of the commander in chief’s regarding the regiment.

Полковой командир каждый раз при этом забегал вперед, боясь упустить слово главнокомандующего касательно полка.

Behind Kutuzov, at a distance that allowed every softly spoken word to be heard, followed some twenty men of his suite.

Сзади Кутузова, в таком расстоянии, что всякое слабо произнесенное слово могло быть услышано, шло человек 20 свиты.

These gentlemen talked among themselves and sometimes laughed.

Господа свиты разговаривали между собой и иногда смеялись.

Nearest of all to the commander in chief walked a handsome adjutant.

Ближе всех за главнокомандующим шел красивый адъютант.

This was Prince Bolkonski.

Это был князь Болконский.

Beside him was his comrade Nesvitski, a tall staff officer, extremely stout, with a kindly, smiling, handsome face and moist eyes. Nesvitski could hardly keep from laughter provoked by a swarthy hussar officer who walked beside him.

Рядом с ним шел его товарищ Несвицкий, высокий штаб-офицер, чрезвычайно толстый, с добрым, и улыбающимся красивым лицом и влажными глазами; Несвицкий едва удерживался от смеха, возбуждаемого черноватым гусарским офицером, шедшим подле него.

This hussar, with a grave face and without a smile or a change in the expression of his fixed eyes, watched the regimental commander's back and mimicked his every movement.

Гусарский офицер, не улыбаясь, не изменяя выражения остановившихся глаз, с серьезным лицом смотрел на спину полкового командира и передразнивал каждое его движение.

Each time the commander started and bent forward, the hussar started and bent forward in exactly the same manner.

Каждый раз, как полковой командир вздрагивал и нагибался вперед, точно так же, точь-в-точь так же, вздрагивал и нагибался вперед гусарский офицер.

Nesvitski laughed and nudged the others to make them look at the wag.

Несвицкий смеялся и толкал других, чтобы они смотрели на забавника.

Kutuzov walked slowly and languidly past thousands of eyes which were starting from their sockets to watch their chief.

Кутузов шел медленно и вяло мимо тысячей глаз, которые выкатывались из своих орбит, следя за начальником.

On reaching the third company he suddenly stopped.

Поровнявшись с 3-й ротой, он вдруг остановился.

His suite, not having expected this, involuntarily came closer to him.

Свита, не предвидя этой остановки, невольно надвинулась на него.

"Ah, Timokhin!" said he, recognizing the red-nosed captain who had been reprimanded on account of the blue greatcoat.

- А, Тимохин! - сказал главнокомандующий, узнавая капитана с красным носом, пострадавшего за синюю шинель.

One would have thought it impossible for a man to stretch himself more than Timokhin had done when he was reprimanded by the regimental commander, but now that the commander in chief addressed him he drew himself up to such an extent that it seemed he could not have sustained it had the commander in chief continued to look at him, and so Kutuzov, who evidently understood his case and wished him nothing but good, quickly turned away, a scarcely perceptible smile flitting over his scarred and puffy face.

Казалось, нельзя было вытягиваться больше того, как вытягивался Тимохин, в то время как полковой командир делал ему замечание. Но в эту минуту обращения к нему главнокомандующего капитан вытянулся так, что, казалось, посмотри на него главнокомандующий еще несколько времени, капитан не выдержал бы; и потому Кутузов, видимо поняв его положение и желая, напротив, всякого добра капитану, поспешно отвернулся. По пухлому, изуродованному раной лицу Кутузова пробежала чуть заметная улыбка.

"Another Ismail comrade," said he. "A brave officer!

- Еще измайловский товарищ, - сказал он. -Храбрый офицер!

Are you satisfied with him?" he asked the regimental commander.

Ты доволен им? - спросил Кутузов у полкового командира.

And the latter-unconscious that he was being reflected in the hussar officer as in a looking glass-started, moved forward, and answered:

И полковой командир, отражаясь, как в зеркале, невидимо для себя, в гусарском офицере, вздрогнул, подошел вперед и отвечал:

"Highly satisfied, your excellency!"

- Очень доволен, ваше высокопревосходительство.

"We all have our weaknesses," said Kutuzov smiling and walking away from him. "He used to have a predilection for Bacchus."

- Мы все не без слабостей, - сказал Кутузов, улыбаясь и отходя от него. - У него была приверженность к Бахусу.

The regimental commander was afraid he might be blamed for this and did not answer.

Полковой командир испугался, не виноват ли он в этом, и ничего не ответил.

The hussar at that moment noticed the face of the red-nosed captain and his drawn-in stomach, and mimicked his expression and pose with such exactitude that Nesvitski could not help laughing.

Офицер в эту минуту заметил лицо капитана с красным носом и подтянутым животом и так похоже передразнил его лицо и позу, что Несвицкий не мог удержать смеха.

Kutuzov turned round.

Кутузов обернулся.

The officer evidently had complete control of his face, and while Kutuzov was turning managed to make a grimace and then assume a most serious, deferential, and innocent expression.

Видно было, что офицер мог управлять своим лицом, как хотел: в ту минуту, как Кутузов обернулся, офицер успел сделать гримасу, а вслед за тем принять самое серьезное, почтительное и невинное выражение.

The third company was the last, and Kutuzov pondered, apparently trying to recollect something.

Третья рота была последняя, и Кутузов задумался, видимо припоминая что-то.

Prince Andrew stepped forward from among the suite and said in French:

Князь Андрей выступил из свиты и по-французски тихо сказал:

"You told me to remind you of the officer Dolokhov, reduced to the ranks in this regiment."

- Вы приказали напомнить о разжалованном Долохове в этом полку.

"Where is Dolokhov?" asked Kutuzov.

-Где тут Долохов? - спросил Кутузов.

Dolokhov, who had already changed into a soldier's gray greatcoat, did not wait to be called.

Долохов, уже переодетый в солдатскую серую шинель, не дожидался, чтоб его вызвали.

The shapely figure of the fair-haired soldier, with his clear blue eyes, stepped forward from the ranks, went up to the commander in chief, and presented arms.

Стройная фигура белокурого с ясными голубыми глазами солдата выступила из фронта. Он подошел к главнокомандующему и сделал на караул.

"Have you a complaint to make?" Kutuzov asked with a slight frown.

- Претензия? - нахмурившись слегка, спросил Кутузов.

"This is Dolokhov," said Prince Andrew.

- Это Долохов, - сказал князь Андрей.

"Ah!" said Kutuzov. "I hope this will be a lesson to you. Do your duty.

- A! - сказал Кутузов. - Надеюсь, что этот урок тебя исправит, служи хорошенько.

The Emperor is gracious, and I shan't forget you if you deserve well."

Государь милостив. И я не забуду тебя, ежели ты заслужишь.

The clear blue eyes looked at the commander in chief just as boldly as they had looked at the regimental commander, seeming by their expression to tear open the veil of convention that separates a commander in chief so widely from a private.

Г олубые ясные глаза смотрели на главнокомандующего так же дерзко, как и на полкового командира, как будто своим выражением разрывая завесу условности, отделявшую так далеко главнокомандующего от солдата.

"One thing I ask of your excellency," Dolokhov said in his firm, ringing, deliberate voice. "I ask an opportunity to atone for my fault and prove my devotion to His Majesty the Emperor and to Russia!"

- Об одном прошу, ваше высокопревосходительство, - сказал он своим звучным, твердым, неспешащим голосом. -Прошу дать мне случай загладить мою вину и доказать мою преданность государю императору и России.

Kutuzov turned away.

Кутузов отвернулся.

The same smile of the eyes with which he had turned from Captain Timokhin again flitted over his face.

На лице его промелькнула та же улыбка глаз, как и в то время, когда он отвернулся от капитана Тимохина.

He turned away with a grimace as if to say that everything Dolokhov had said to him and everything he could say had long been known to him, that he was weary of it and it was not at all what he wanted.

Он отвернулся и поморщился, как будто хотел выразить этим, что всё, что ему сказал Долохов, и всё, что он мог сказать ему, он давно, давно знает, что всё это уже прискучило ему и что всё это совсем не то, что нужно.

He turned away and went to the carriage.

Он отвернулся и направился к коляске.

The regiment broke up into companies, which went to their appointed quarters near Braunau, where they hoped to receive boots and clothes and to rest after their hard marches.

Полк разобрался ротами и направился к назначенным квартирам невдалеке от Браунау, где надеялся обуться, одеться и отдохнуть после трудных переходов.

"You won't bear me a grudge, Prokhor Ignaty ch?" said the regimental commander, overtaking the third company on its way to its quarters and riding up to Captain Timokhin who was walking in front. (The regimental commander's face now that the inspection was happily over beamed with irrepressible delight.) "It's in the Emperor's service... it can't be helped... one is sometimes a bit hasty on parade... I am the first to apologize, you know me!... He was very pleased!" And he held out his hand to the captain.

- Вы на меня не претендуете, Прохор Игнатьич? -сказал полковой командир, объезжая двигавшуюся к месту 3-ю роту и подъезжая к шедшему впереди ее капитану Тимохину. Лицо полкового командира выражало после счастливо-отбытого смотра неудержимую радость. - Служба царская... нельзя... другой раз во фронте оборвешь... Сам извинюсь первый, вы меня знаете... Очень благодарил! - И он протянул руку ротному.

"Don't mention it, General, as if I'd be so bold!" replied the captain, his nose growing redder as he gave a smile which showed where two front teeth were missing that had been knocked out by the butt end of a gun at Ismail.

- Помилуйте, генерал, да смею ли я! - отвечал капитан, краснея носом, улыбаясь и раскрывая улыбкой недостаток двух передних зубов, выбитых прикладом под Измаилом.

"And tell Mr. Dolokhov that I won't forget him-he may be quite easy.

- Да господину Долохову передайте, что я его не забуду, чтоб он был спокоен.

And tell me, please-I've been meaning to ask-how is he behaving himself, and in general..."

Да скажите, пожалуйста, я всё хотел спросить, что он, как себя ведет? И всё...

"As far as the service goes he is quite punctilious, your excellency; but his character..." said Timokhin.

- По службе очень исправен, ваше превосходительство... но карахтер... - сказал Тимохин.

"And what about his character?" asked the regimental commander.

- А что, что характер? - спросил полковой командир.

"It's different on different days," answered the captain. "One day he is sensible, well educated, and good-natured, and the next he's a wild beast....

- Находит, ваше превосходительство, днями, -говорил капитан, - то и умен, и учен, и добр. А то зверь.

In Poland, if you please, he nearly killed a Jew."

В Польше убил было жида, изволите знать...

"Oh, well, well!" remarked the regimental commander. "Still, one must have pity on a young man in misfortune.

- Ну да, ну да, - сказал полковой командир, - всё надо пожалеть молодого человека в несчастии.

You know he has important connections... Well, then, you just..."

Ведь большие связи... Так вы того...

"I will, your excellency," said Timokhin, showing by his smile that he understood his commander's wish.

- Слушаю, ваше превосходительство, - сказал Тимохин, улыбкой давая чувствовать, что он понимает желания начальника.

"Well, of course, of course!"

- Ну да, ну да.

The regimental commander sought out Dolokhov in the ranks and, reining in his horse, said to him:

Полковой командир отыскал в рядах Долохова и придержал лошадь.

"After the next affair... epaulettes."

- До первого дела - эполеты, - сказал он ему.

Dolokhov looked round but did not say anything, nor did the mocking smile on his lips change.

Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо-улыбающегося рта.

"Well, that's all right," continued the regimental commander. "A cup of vodka for the men from me," he added so that the soldiers could hear. "I thank you all!

- Ну, вот и хорошо, - продолжал полковой командир. - Людям по чарке водки от меня, -прибавил он, чтобы солдаты слышали. -Благодарю всех!

God be praised!" and he rode past that company and overtook the next one.

Слава Богу! - И он, обогнав роту, подъехал к другой.

"Well, he's really a good fellow, one can serve under him," said Timokhin to the subaltern beside him.

- Что ж, он, право, хороший человек; с ним служить можно, - сказал Тимохин субалтерн-офицеру, шедшему подле него.

"In a word, a hearty one..." said the subaltern, laughing (the regimental commander was nicknamed King of Hearts).

- Одно слово, червонный!... (полкового командира прозвали червонным королем) - смеясь, сказал субалтерн-офицер.

The cheerful mood of their officers after the inspection infected the soldiers.

Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам.

The company marched on gaily.

Рота шла весело.

The soldiers' voices could be heard on every side.

Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.

"And they said Kutuzov was blind of one eye?"

- Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?

"And so he is!

-А то нет!

Quite blind!"

Вовсе кривой.

"No, friend, he is sharper-eyed than you are.

- Не... брат, глазастее тебя.

Boots and leg bands... he noticed everything..."

Сапоги и подвертки - всё оглядел...

"When he looked at my feet, friend... well, thinks I..."

- Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне... ну! думаю...

"And that other one with him, the Austrian, looked as if he were smeared with chalk-as white as flour!

- А другой-то австрияк, с ним был, словно мелом вымазан.

I suppose they polish him up as they do the guns."

Как мука, белый. Я чай, как амуницию чистят!

"I say, Fedeshon!... Did he say when the battles are to begin? You were near him.

-Что, Федешоу!... сказывал он, что ли, когда стражения начнутся, ты ближе стоял?

Everybody said that Buonaparte himself was at Braunau."

Говорили всё, в Брунове сам Бунапарте стоит.

"Buonaparte himself!... Just listen to the fool, what he doesn't know!

- Бунапарте стоит! ишь врет, дура! Чего не знает!

The Prussians are up in arms now.

Теперь пруссак бунтует.

The Austrians, you see, are putting them down.

Австрияк его, значит, усмиряет.

When they've been put down, the war with Buonaparte will begin.

Как он замирится, тогда и с Бунапартом война откроется.

And he says Buonaparte is in Braunau!

А то, говорит, в Брунове Бунапарте стоит!

Shows you're a fool.

То-то и видно, что дурак.

You'd better listen more carefully!"

Ты слушай больше.

"What devils these quartermasters are!

- Вишь черти квартирьеры!

See, the fifth company is turning into the village already... they will have their buckwheat cooked before we reach our quarters."

Пятая рота, гляди, уже в деревню заворачивает, они кашу сварят, а мы еще до места не дойдем.

"Give me a biscuit, you devil!"

- Дай сухарика-то, чорт.

"And did you give me tobacco yesterday?

- А табаку-то вчера дал?

That's just it, friend!

То-то, брат.

Ah, well, never mind, here you are."

Ну, на, Бог с тобой.

"They might call a halt here or we'll have to do another four miles without eating."

- Хоть бы привал сделали, а то еще верст пять пропрем не емши.

"Wasn't it fine when those Germans gave us lifts!

- То-то любо было, как немцы нам коляски подавали.

You just sit still and are drawn along."

Едешь, знай: важно!

"And here, friend, the people are quite beggarly.

- А здесь, братец, народ вовсе оголтелый пошел.

There they all seemed to be Poles-all under the Russian crown-but here they're all regular Germans."

Там всё как будто поляк был, всё русской короны; а нынче, брат, сплошной немец пошел.

"Singers to the front" came the captain's order.

- Песенники вперед! - послышался крик капитана.

And from the different ranks some twenty men ran to the front.

И перед роту с разных рядов выбежало человек двадцать.

A drummer, their leader, turned round facing the singers, and flourishing his arm, began a long-drawn-out soldiers' song, commencing with the words:

Барабанщик-запевало обернулся лицом к песенникам, и, махнув рукой, затянул протяжную солдатскую песню, начинавшуюся:

"Morning dawned, the sun was rising," and concluding:

"Не заря ли, солнышко занимал ося..." и кончавшуюся словами:

"On then, brothers, on to glory, led by Father Kamenski." This song had been composed in the Turkish campaign and now being sung in Austria, the only change being that the words

"То-то, братцы, будет слава нам с Каменскиим отцом..." Песня эта была сложена в Турции и пелась теперь в Австрии, только с тем изменением, что на место

"Father Kamenski" were replaced by

"Каменскиим отцом" вставляли слова:

"Father Kutuzov."

"Кутузовым отцом".

Having jerked out these last words as soldiers do and waved his arms as if flinging something to the ground, the drummer-a lean, handsome soldier of forty-looked sternly at the singers and screwed up his eyes.

Оторвав по-солдатски эти последние слова и махнув руками, как будто он бросал что-то на землю, барабанщик, сухой и красивый солдат лет сорока, строго оглянул солдат-песенников и зажмурился.

Then having satisfied himself that all eyes were fixed on him, he raised both arms as if carefully lifting some invisible but precious object above his head and, holding it there for some seconds, suddenly flung it down and began:

Потом, убедившись, что все глаза устремлены на него, он как будто осторожно приподнял обеими руками какую-то невидимую, драгоценную вещь над головой, подержал ее так несколько секунд и вдруг отчаянно бросил ее:

"Oh, my bower, oh, my bower...!"

Ах, вы, сени мои, сени!

"Oh, my bower new...!" chimed in twenty voices, and the castanet player, in spite of the burden of his equipment, rushed out to the front and, walking backwards before the company, jerked his shoulders and flourished his castanets as if threatening someone.

"Сени новые мои...", подхватили двадцать голосов, и ложечник, несмотря на тяжесть амуниции, резво выскочил вперед и пошел задом перед ротой, пошевеливая плечами и угрожая кому-то ложками.

The soldiers, swinging their arms and keeping time spontaneously, marched with long steps.

Солдаты, в такт песни размахивая руками, шли просторным шагом, невольно попадая в ногу.

Behind the company the sound of wheels, the creaking of springs, and the tramp of horses' hoofs were heard.

Сзади роты послышались звуки колес, похрускиванье рессор и топот лошадей.

Kutuzov and his suite were returning to the town.

Кутузов со свитой возвращался в город.

The commander in chief made a sign that the men should continue to march at ease, and he and all his suite showed pleasure at the sound of the singing and the sight of the dancing soldier and the gay and smartly marching men.

Главнокомандующий дал знак, чтобы люди продолжали итти вольно, и на его лице и на всех лицах его свиты выразилось удовольствие при звуках песни, при виде пляшущего солдата и весело и бойко идущих солдат роты.

In the second file from the right flank, beside which the carriage passed the company, a blue-eyed soldier involuntarily attracted notice. It was Dolokhov marching with particular grace and boldness in time to the song and looking at those driving past as if he pitied all who were not at that moment marching with the company.

Во втором ряду, с правого фланга, с которого коляска обгоняла роты, невольно бросался в глаза голубоглазый солдат, Долохов, который особенно бойко и грациозно шел в такт песни и глядел на лица проезжающих с таким выражением, как будто он жалел всех, кто не шел в это время с ротой.

The hussar cornet of Kutuzov's suite who had mimicked the regimental commander, fell back from the carriage and rode up to Dolokhov.

Гусарский корнет из свиты Кутузова, передразнивавший полкового командира, отстал от коляски и подъехал к Долохову.

Hussar cornet Zherkov had at one time, in Petersburg, belonged to the wild set led by Dolokhov.

Гусарский корнет Жерков одно время в Петербурге принадлежал к тому буйному обществу, которым руководил Долохов.

Zherkov had met Dolokhov abroad as a private and had not seen fit to recognize him.

За границей Жерков встретил Долохова солдатом, но не счел нужным узнать его.

But now that Kutuzov had spoken to the gentleman ranker, he addressed him with the cordiality of an old friend.

Теперь, после разговора Кутузова с разжалованным, он с радостью старого друга обратился к нему:

"My dear fellow, how are you?" said he through the singing, making his horse keep pace with the company.

- Друг сердечный, ты как? - сказал он при звуках песни, ровняя шаг своей лошади с шагом роты.

"How am I?" Dolokhov answered coldly. "I am as you see."

- Я как? - отвечал холодно Долохов, - как видишь.

The lively song gave a special flavor to the tone of free and easy gaiety with which Zherkov spoke, and to the intentional coldness of Dolokhov's reply.

Бойкая песня придавала особенное значение тону развязной веселости, с которой говорил Жерков, и умышленной холодности ответов Долохова.

"And how do you get on with the officers?" inquired Zherkov.

- Ну, как ладишь с начальством? - спросил Жерков.

"All right. They are good fellows.

- Ничего, хорошие люди.

And how have you wriggled onto the staff?"

Ты как в штаб затесался?

"I was attached; I'm on duty."

- Прикомандирован, дежурю.

Both were silent.

Они помолчали.

"She let the hawk fly upward from her wide right sleeve," went the song, arousing an involuntary sensation of courage and cheerfulness.

"Выпускала сокола да из правого рукава", говорила песня, невольно возбуждая бодрое, веселое чувство.

Their conversation would probably have been different but for the effect of that song.

Разговор их, вероятно, был бы другой, ежели бы они говорили не при звуках песни.

"Is it true that Austrians have been beaten?" asked Dolokhov.

- Что правда, австрийцев побили? - спросил Долохов.

"The devil only knows! They say so."

- А чорт их знает, говорят.

"I'm glad," answered Dolokhov briefly and clearly, as the song demanded.

- Я рад,- отвечал Долохов коротко и ясно, как того требовала песня.

"I say, come round some evening and we'll have a game of faro!" said Zherkov.

- Что ж, приходи к нам когда вечерком, фараон заложишь, - сказал Жерков.

"Why, have you too much money?"

- Или у вас денег много завелось?

"Do come."

- Приходи.

"I can't.

- Нельзя.

I've sworn not to.

Зарок дал.

I won't drink and won't play till I get reinstated."

Не пью и не играю, пока не произведут.

"Well, that's only till the first engagement."

- Да что ж, до первого дела...

"We shall see."

-Там видно будет.

They were again silent.

Опять они помолчали.

"Come if you need anything. One can at least be of use on the staff..."

- Ты заходи, коли что нужно, все в штабе помогут... - сказал Жерков.

Dolokhov smiled.

Долохов усмехнулся.

"Don't trouble.

-Ты лучше не беспокойся.

If I want anything, I won't beg-I'll take it!"

Мне что нужно, я просить не стану, сам возьму.

"Well, never mind; I only..."

- Да что ж, я так...

"And I only..."

- Ну, и я так.

"Good-by."

- Прощай.

"Good health..."

- Будь здоров...

"It's a long, long way.

... и высоко, и далеко,

To my native land..."

На родиму сторону...

Zherkov touched his horse with the spurs; it pranced excitedly from foot to foot uncertain with which to start, then settled down, galloped past the company, and overtook the carriage, still keeping time to the song.

Жерков тронул шпорами лошадь, которая раза три, горячась, перебила ногами, не зная, с какой начать, справилась и поскакала, обгоняя роту и догоняя коляску, тоже в такт песни.

CHAPTER III

III

On returning from the review, Kutuzov took the Austrian general into his private room and, calling his adjutant, asked for some papers relating to the condition of the troops on their arrival, and the letters that had come from the Archduke Ferdinand, who was in command of the advanced army.

Возвратившись со смотра, Кутузов, сопутствуемый австрийским генералом, прошел в свой кабинет и, кликнув адъютанта, приказал подать себе некоторые бумаги, относившиеся до состояния приходивших войск, и письма, полученные от эрцгерцога Фердинанда, начальствовавшего передовою армией.

Prince Andrew Bolkonski came into the room with the required papers.

Князь Андрей Болконский с требуемыми бумагами вошел в кабинет главнокомандующего.

Kutuzov and the Austrian member of the Hofkriegsrath were sitting at the table on which a plan was spread out.

Перед разложенным на столе планом сидели Кутузов и австрийский член гофкригсрата.

"Ah!..." said Kutuzov glancing at Bolkonski as if by this exclamation he was asking the adjutant to wait, and he went on with the conversation in French.

-А... - сказал Кутузов, оглядываясь на Болконского, как будто этим словом приглашая адъютанта подождать, и продолжал по-французски начатый разговор.

"All I can say, General," said he with a pleasant elegance of expression and intonation that obliged one to listen to each deliberately spoken word.

- Я только говорю одно, генерал, - говорил Кутузов с приятным изяществом выражений и интонации, заставлявшим вслушиваться в каждое неторопливо-сказанное слово.

It was evident that Kutuzov himself listened with pleasure to his own voice. "All I can say, General, is that if the matter depended on my personal wishes, the will of His Majesty the Emperor Francis would have been fulfilled long ago.

Видно было, что Кутузов и сам с удовольствием слушал себя. - Я только одно говорю, генерал, что ежели бы дело зависело от моего личного желания, то воля его величества императора Франца давно была бы исполнена.

I should long ago have joined the archduke.

Я давно уже присоединился бы к эрцгерцогу.

And believe me on my honour that to me personally it would be a pleasure to hand over the supreme command of the army into the hands of a better informed and more skillful general-of whom Austria has so many-and to lay down all this heavy responsibility.

И верьте моей чести, что для меня лично передать высшее начальство армией более меня сведущему и искусному генералу, какими так обильна Австрия, и сложить с себя всю эту тяжкую ответственность для меня лично было бы отрадой.

But circumstances are sometimes too strong for us, General."

Но обстоятельства бывают сильнее нас, генерал.

And Kutuzov smiled in a way that seemed to say,

И Кутузов улыбнулся с таким выражением, как будто он говорил:

"You are quite at liberty not to believe me and I don't even care whether you do or not, but you have no grounds for telling me so.

"Вы имеете полное право не верить мне, и даже мне совершенно всё равно, верите ли вы мне или нет, но вы не имеете повода сказать мне это.

And that is the whole point."

И в этом-то всё дело".

The Austrian general looked dissatisfied, but had no option but to reply in the same tone.

Австрийский генерал имел недовольный вид, но не мог не в том же тоне отвечать Кутузову.

"On the contrary," he said, in a querulous and angry tone that contrasted with his flattering words, "on the contrary, your excellency's participation in the common action is highly valued by His Majesty; but we think the present delay is depriving the splendid Russian troops and their commander of the laurels they have been accustomed to win in their battles," he concluded his evidently prearranged sentence.

- Напротив, - сказал он ворчливым и сердитым тоном, так противоречившим лестному значению произносимых слов, - напротив, участие вашего превосходительства в общем деле высоко ценится его величеством; но мы полагаем, что настоящее замедление лишает славные русские войска и их главнокомандующих тех лавров, которые они привыкли пожинать в битвах, - закончил он видимо-приготовленную фразу.

Kutuzov bowed with the same smile.

Кутузов поклонился, не изменяя улыбки.

"But that is my conviction, and judging by the last letter with which His Highness the Archduke Ferdinand has honored me, I imagine that the Austrian troops, under the direction of so skillful a leader as General Mack, have by now already gained a decisive victory and no longer need our aid," said Kutuzov.

- А я так убежден и, основываясь на последнем письме, которым почтил меня его высочество эрцгерцог Фердинанд, предполагаю, что австрийские войска, под начальством столь искусного помощника, каков генерал Мак, теперь уже одержали решительную победу и не нуждаются более в нашей помощи, - сказал Кутузов.

The general frowned.

Генерал нахмурился.

Though there was no definite news of an Austrian defeat, there were many circumstances confirming the unfavorable rumors that were afloat, and so Kutuzov's suggestion of an Austrian victory sounded much like irony.

Хотя и не было положительных известий о поражении австрийцев, но было слишком много обстоятельств, подтверждавших общие невыгодные слухи; и потому предположение Кутузова о победе австрийцев было весьма похоже на насмешку.

But Kutuzov went on blandly smiling with the same expression, which seemed to say that he had a right to suppose so.

Но Кутузов кротко улыбался, всё с тем же выражением, которое говорило, что он имеет право предполагать это.

And, in fact, the last letter he had received from Mack's army informed him of a victory and stated strategically the position of the army was very favorable.

Действительно, последнее письмо, полученное им из армии Мака, извещало его о победе и о самом выгодном стратегическом положении армии.

"Give me that letter," said Kutuzov turning to Prince Andrew. "Please have a look at it"-and Kutuzov with an ironical smile about the corners of his mouth read to the Austrian general the following passage, in German, from the Archduke Ferdinand's letter:

- Дай-ка сюда это письмо, - сказал Кутузов, обращаясь к князю Андрею. - Вот изволите видеть. - И Кутузов, с насмешливою улыбкой на концах губ, прочел по-немецки австрийскому генералу следующее место из письма эрцгерцога Фердинанда: "Wir haben vollkommen zusammengehaltene Kr?fte, nahe an 70 000 Mann, um den Feind, wenn er den Lech passirte, angreifen und schlagen zu k?nnen. Wir k?nnen, da wir Meister von Ulm sind, den Vortheil, auch von beiden Uferien der Donau Meister zu bleiben, nicht verlieren; mithin auch jeden Augenblick, wenn der Feind den Lech nicht passirte, die Donau ?bersetzen, uns auf seine Communikations-Linie werfen, die Donau unterhalb repassiren und dem Feinde, wenn er sich gegen unsere treue Allirte mit ganzer Macht wenden wollte, seine Absicht alabald vereitelien.

We have fully concentrated forces of nearly seventy thousand men with which to attack and defeat the enemy should he cross the Lech.

Wir werden auf solche Weise den Zeitpunkt, wo die Kaiserlich-Ruseische Arm?e ausger?stet sein wird, muthig entgegenharren, und sodann leicht gemeinschaftlich die M?glichkeit finden, dem Feinde das Schicksal zuzubereiten, so er verdient". [Мы имеем вполне сосредоточенные силы, около 70 000 человек, так что мы можем атаковать и разбить неприятеля в случае переправы его через Лех.

Also, as we are masters of Ulm, we cannot be deprived of the advantage of commanding both sides of the Danube, so that should the enemy not cross the Lech, we can cross the Danube, throw ourselves on his line of communications, recross the river lower down, and frustrate his intention should he try to direct his whole force against our faithful ally.

Так как мы уже владеем Ульмом, то мы можем удерживать за собою выгоду командования обоими берегами Дуная, стало быть, ежеминутно, в случае если неприятель не перейдет через Лех, переправиться через Дунай, броситься на его коммуникационную линию, ниже перейти обратно Дунай и неприятелю, если он вздумает обратить всю свою силу на наших верных союзников, не дать исполнить его намерение.

We shall therefore confidently await the moment when the Imperial Russian army will be fully equipped, and shall then, in conjunction with it, easily find a way to prepare for the enemy the fate he deserves.

Таким образом мы будем бодро ожидать времени, когда императорская российская армия совсем изготовится, и затем вместе легко найдем возможность уготовить неприятелю участь, коей он заслуживает".]

Kutuzov sighed deeply on finishing this paragraph and looked at the member of the Hofkriegsrath mildly and attentively.

Кутузов тяжело вздохнул, окончив этот период, и внимательно и ласково посмотрел на члена гофкригсрата.

"But you know the wise maxim your excellency, advising one to expect the worst," said the Austrian general, evidently wishing to have done with jests and to come to business.

- Но вы знаете, ваше превосходительство, мудрое правило, предписывающее предполагать худшее, -сказал австрийский генерал, видимо желая покончить с шутками и приступить к делу.

He involuntarily looked round at the aide-de-camp.

Он невольно оглянулся на адъютанта.

"Excuse me, General," interrupted Kutuzov, also turning to Prince Andrew. "Look here, my dear fellow, get from Kozlovski all the reports from our scouts.

- Извините, генерал, - перебил его Кутузов и тоже поворотился к князю Андрею. - Вот что, мой любезный, возьми ты все донесения от наших лазутчиков у Козловского.

Here are two letters from Count Nostitz and here is one from His Highness the Archduke Ferdinand and here are these," he said, handing him several papers, "make a neat memorandum in French out of all this, showing all the news we have had of the movements of the Austrian army, and then give it to his excellency."

Вот два письма от графа Ностица, вот письмо от его высочества эрцгерцога Фердинанда, вот еще, -сказал он, подавая ему несколько бумаг. - И из всего этого чистенько, на французском языке, составь mеmorandum, записочку, для видимости всех тех известий, которые мы о действиях австрийской армии имели. Ну, так-то, и представь его превосходительству.

Prince Andrew bowed his head in token of having understood from the first not only what had been said but also what Kutuzov would have liked to tell him.

Князь Андрей наклонил голову в знак того, что понял с первых слов не только то, что было сказано, но и то, что желал бы сказать ему Кутузов.

He gathered up the papers and with a bow to both, stepped softly over the carpet and went out into the waiting room.

Он собрал бумаги, и, отдав общий поклон, тихо шагая по ковру, вышел в приемную.

Though not much time had passed since Prince Andrew had left Russia, he had changed greatly during that period.

Несмотря на то, что еще не много времени прошло с тех пор, как князь Андрей оставил Россию, он много изменился за это время.

In the expression of his face, in his movements, in his walk, scarcely a trace was left of his former affected languor and indolence. He now looked like a man who has time to think of the impression he makes on others, but is occupied with agreeable and interesting work.

В выражении его лица, в движениях, в походке почти не было заметно прежнего притворства, усталости и лени; он имел вид человека, не имеющего времени думать о впечатлении, какое он производит на других, и занятого делом приятным и интересным.

His face expressed more satisfaction with himself and those around him, his smile and glance were brighter and more attractive.

Лицо его выражало больше довольства собой и окружающими; улыбка и взгляд его были веселее и привлекательнее.

Kutuzov, whom he had overtaken in Poland, had received him very kindly, promised not to forget him, distinguished him above the other adjutants, and had taken him to Vienna and given him the more serious commissions.

Кутузов, которого он догнал еще в Польше, принял его очень ласково, обещал ему не забывать его, отличал от других адъютантов, брал с собою в Вену и давал более серьезные поручения.

From Vienna Kutuzov wrote to his old comrade, Prince Andrew's father.

Из Вены Кутузов писал своему старому товарищу, отцу князя Андрея:

Your son bids fair to become an officer distinguished by his industry, firmness, and expedition.

"Ваш сын, - писал он, - надежду подает быть офицером, из ряду выходящим по своим занятиям, твердости и исполнительности.

I consider myself fortunate to have such a subordinate by me.

Я считаю себя счастливым, имея под рукой такого подчиненного".

On Kutuzov's staff, among his fellow officers and in the army generally, Prince Andrew had, as he had had in Petersburg society, two quite opposite reputations.

В штабе Кутузова, между товарищами-сослуживцами и вообще в армии князь Андрей, так же как и в петербургском обществе, имел две совершенно-противоположные репутации.

Some, a minority, acknowledged him to be different from themselves and from everyone else, expected great things of him, listened to him, admired, and imitated him, and with them Prince Andrew was natural and pleasant.

Одни, меньшая часть, признавали князя Андрея чем-то особенным от себя и от всех других людей, ожидали от него больших успехов, слушали его, восхищались им и подражали ему; и с этими людьми князь Андрей был прост и приятен.

Others, the majority, disliked him and considered him conceited, cold, and disagreeable.

Другие, большинство, не любили князя Андрея, считали его надутым, холодным и неприятным человеком.

But among these people Prince Andrew knew how to take his stand so that they respected and even feared him.

Но с этими людьми князь Андрей умел поставить себя так, что его уважали и даже боялись.

Coming out of Kutuzov's room into the waiting room with the papers in his hand Prince Andrew came up to his comrade, the aide-de-camp on duty, Kozlovski, who was sitting at the window with a book.

Выйдя в приемную из кабинета Кутузова, князь Андрей с бумагами подошел к товарищу,дежурному адъютанту Козловскому, который с книгой сидел у окна.

"Well, Prince?" asked Kozlovski.

- Ну, что, князь? - спросил Козловский.

"I am ordered to write a memorandum explaining why we are not advancing."

- Приказано составить записку, почему нейдем вперед.

"And why is it?"

- А почему?

Prince Andrew shrugged his shoulders.

Князь Андрей пожал плечами.

"Any news from Mack?"

- Нет известия от Мака? - спросил Козловский.

"No."

- Нет.

"If it were true that he has been beaten, news would have come."

- Ежели бы правда, что он разбит, так пришло бы известие.

"Probably," said Prince Andrew moving toward the outer door. But at that instant a tall Austrian general in a greatcoat, with the order of Maria Theresa on his neck and a black bandage round his head, who had evidently just arrived, entered quickly, slamming the door.

- Вероятно, - сказал князь Андрей и направился к выходной двери; но в то же время навстречу ему, хлопнув дверью, быстро вошел в приемную высокий, очевидно приезжий, австрийский генерал в сюртуке, с повязанною черным платком головой и с орденом Марии-Терезии на шее.

Prince Andrew stopped short.

Князь Андрей остановился.

"Commander in Chief Kutuzov?" said the newly arrived general speaking quickly with a harsh German accent, looking to both sides and advancing straight toward the inner door.

- Генерал-аншеф Кутузов? - быстро проговорил приезжий генерал с резким немецким выговором, оглядываясь на обе стороны и без остановки проходя к двери кабинета.

"The commander in chief is engaged," said Kozlovski, going hurriedly up to the unknown general and blocking his way to the door. "Whom shall I announce?"

- Г енерал-аншеф занят, - сказал Козловский, торопливо подходя к неизвестному генералу и загораживая ему дорогу от двери. - Как прикажете доложить?

The unknown general looked disdainfully down at Kozlovski, who was rather short, as if surprised that anyone should not know him.

Неизвестный генерал презрительно оглянулся сверху вниз на невысокого ростом Козловского, как будто удивляясь, что его могут не знать.

"The commander in chief is engaged," repeated Kozlovski calmly.

- Г енерал-аншеф занят, - спокойно повторил Козловский.

The general's face clouded, his lips quivered and trembled.

Лицо генерала нахмурилось, губы его дернулись и задрожали.

He took out a notebook, hurriedly scribbled something in pencil, tore out the leaf, gave it to Kozlovski, stepped quickly to the window, and threw himself into a chair, gazing at those in the room as if asking, "Why do they look at me?"

Он вынул записную книжку, быстро начертил что-то карандашом, вырвал листок, отдал, быстрыми шагами подошел к окну, бросил свое тело на стул и оглянул бывших в комнате, как будто спрашивая: зачем они на него смотрят?

Then he lifted his head, stretched his neck as if he intended to say something, but immediately, with affected indifference, began to hum to himself, producing a queer sound which immediately broke off.

Потом генерал поднял голову, вытянул шею, как будто намереваясь что-то сказать, но тотчас же, как будто небрежно начиная напевать про себя, произвел странный звук, который тотчас же пресекся.

The door of the private room opened and Kutuzov appeared in the doorway.

Дверь кабинета отворилась, и на пороге ее показался Кутузов.

The general with the bandaged head bent forward as though running away from some danger, and, making long, quick strides with his thin legs, went up to Kutuzov.

Генерал с повязанною головой, как будто убегая от опасности, нагнувшись, большими, быстрыми шагами худых ног подошел к Кутузову.

"Vous voyez le malheureux Mack," he uttered in a broken voice.

- Vous voyez le malheureux Mack, [Вы видите несчастного Мака.] - проговорил он сорвавшимся голосом.

Kutuzov's face as he stood in the open doorway remained perfectly immobile for a few moments.

Лицо Кутузова, стоявшего в дверях кабинета, несколько мгновений оставалось совершенно неподвижно.

Then wrinkles ran over his face like a wave and his forehead became smooth again, he bowed his head respectfully, closed his eyes, silently let Mack enter his room before him, and closed the door himself behind him.

Потом, как волна, пробежала по его лицу морщина, лоб разгладился; он почтительно наклонил голову, закрыл глаза, молча пропустил мимо себя Мака и сам за собой затворил дверь.

The report which had been circulated that the Austrians had been beaten and that the whole army had surrendered at Ulm proved to be correct.

Слух, уже распространенный прежде, о разбитии австрийцев и о сдаче всей армии под Ульмом, оказывался справедливым.

Within half an hour adjutants had been sent in various directions with orders which showed that the Russian troops, who had hitherto been inactive, would also soon have to meet the enemy.

Через полчаса уже по разным направлениям были разосланы адъютанты с приказаниями, доказывавшими, что скоро и русские войска, до сих пор бывшие в бездействии, должны будут встретиться с неприятелем.

Prince Andrew was one of those rare staff officers whose chief interest lay in the general progress of the war.

Князь Андрей был один из тех редких офицеров в штабе, который полагал свой главный интерес в общем ходе военного дела.

When he saw Mack and heard the details of his disaster he understood that half the campaign was lost, understood all the difficulties of the Russian army's position, and vividly imagined what awaited it and the part he would have to play.

Увидав Мака и услыхав подробности его погибели, он понял, что половина кампании проиграна, понял всю трудность положения русских войск и живо вообразил себе то, что ожидает армию, и ту роль, которую он должен будет играть в ней.

Involuntarily he felt a joyful agitation at the thought of the humiliation of arrogant Austria and that in a week's time he might, perhaps, see and take part in the first Russian encounter with the French since Suvorov met them.

Невольно он испытывал волнующее радостное чувство при мысли о посрамлении самонадеянной Австрии и о том, что через неделю, может быть, придется ему увидеть и принять участие в столкновении русских с французами, впервые после Суворова.

He feared that Bonaparte's genius might outweigh all the courage of the Russian troops, and at the same time could not admit the idea of his hero being disgraced.

Но он боялся гения Бонапарта, который мог оказаться сильнее всей храбрости русских войск, и вместе с тем не мог допустить позора для своего героя.

Excited and irritated by these thoughts Prince Andrew went toward his room to write to his father, to whom he wrote every day.

Взволнованный и раздраженный этими мыслями, князь Андрей пошел в свою комнату, чтобы написать отцу, которому он писал каждый день.

In the corridor he met Nesvitski, with whom he shared a room, and the wag Zherkov; they were as usual laughing.

Он сошелся в коридоре с своим сожителем Несвицким и шутником Жерковым; они, как всегда, чему-то смеялись.

"Why are you so glum?" asked Nesvitski noticing Prince Andrew's pale face and glittering eyes.

- Что ты так мрачен? - спросил Несвицкий, заметив бледное с блестящими глазами лицо князя Андрея.

"There's nothing to be gay about," answered Bolkonski.

- Веселиться нечему, - отвечал Болконский.

Just as Prince Andrew met Nesvitski and Zherkov, there came toward them from the other end of the corridor, Strauch, an Austrian general who on Kutuzov's staff in charge of the provisioning of the Russian army, and the member of the Hofkriegsrath who had arrived the previous evening.

В то время как князь Андрей сошелся с Несвицким и Жерковым, с другой стороны коридора навстречу им шли Штраух, австрийский генерал, состоявший при штабе Кутузова для наблюдения за продовольствием русской армии, и член гофкригсрата, приехавшие накануне.

There was room enough in the wide corridor for the generals to pass the three officers quite easily, but Zherkov, pushing Nesvitski aside with his arm, said in a breathless voice,

По широкому коридору было достаточно места, чтобы генералы могли свободно разойтись с тремя офицерами; но Жерков, отталкивая рукой Несвицкого, запыхавшимся голосом проговорил:

"They're coming!... they're coming!... Stand aside, make way, please make way!"

- Идут!... идут!... посторонитесь, дорогу ! пожалуйста дорогу!

The generals were passing by, looking as if they wished to avoid embarrassing attentions.

Генералы проходили с видом желания избавиться от утруждающих почестей.

On the face of the wag Zherkov there suddenly appeared a stupid smile of glee which he seemed unable to suppress.

На лице шутника Жеркова выразилась вдруг глупая улыбка радости, которой он как будто не мог удержать.

"Your excellency," said he in German, stepping forward and addressing the Austrian general, "I have the honor to congratulate you."

- Ваше превосходительство, - сказал он по-немецки, выдвигаясь вперед и обращаясь к австрийскому генералу. - Имею честь поздравить.

He bowed his head and scraped first with one foot and then with the other, awkwardly, like a child at a dancing lesson.

Он наклонил голову и неловко, как дети, которые учатся танцовать, стал расшаркиваться то одной, то другой ногой.

The member of the Hofkriegsrath looked at him severely but, seeing the seriousness of his stupid smile, could not but give him a moment's attention.

Генерал, член гофкригсрата, строго оглянулся на него; не заметив серьезность глупой улыбки, не мог отказать в минутном внимании.

He screwed up his eyes showing that he was listening.

Он прищурился, показывая, что слушает.

"I have the honor to congratulate you. General Mack has arrived, quite well, only a little bruised just here," he added, pointing with a beaming smile to his head.

- Имею честь поздравить, генерал Мак приехал,совсем здоров,только немного тут зашибся, - прибавил он,сияя улыбкой и указывая на свою голову.

The general frowned, turned away, and went on.

Генерал нахмурился, отвернулся и пошел дальше.

"Gott, wie naiv!" * said he angrily, after he had gone a few steps. * "Good God, what simplicity!"

- Gott, wie naiv! [Боже мой, как он прост!] - сказал он сердито, отойдя несколько шагов.

Nesvitski with a laugh threw his arms round Prince Andrew, but Bolkonski, turning still paler, pushed him away with an angry look and turned to Zherkov.

Несвицкий с хохотом обнял князя Андрея, но Болконский, еще более побледнев, с злобным выражением в лице, оттолкнул его и обратился к Жеркову.

The nervous irritation aroused by the appearance of Mack, the news of his defeat, and the thought of what lay before the Russian army found vent in anger at Zherkov's untimely jest.

То нервное раздражение, в которое его привели вид Мака, известие об его поражении и мысли о том, что ожидает русскую армию, нашло себе исход в озлоблении на неуместную шутку Жеркова.

"If you, sir, choose to make a buffoon of yourself," he said sharply, with a slight trembling of the lower jaw, "I can't prevent your doing so; but I warn you that if you dare to play the fool in my presence, I will teach you to behave yourself."

- Если вы, милостивый государь, - заговорил он пронзительно с легким дрожанием нижней челюсти, - хотите быть шутом , то я вам в этом не могу воспрепятствовать; но объявляю вам, что если вы осмелитесь другой раз скоморошничать в моем присутствии, то я вас научу, как вести себя.

Nesvitski and Zherkov were so surprised by this outburst that they gazed at Bolkonski silently with wide-open eyes.

Несвицкий и Жерков так были удивлены этой выходкой, что молча, раскрыв глаза, смотрели на Болконского.

"What's the matter? I only congratulated them," said Zherkov.

- Что ж, я поздравил только, - сказал Жерков.

"I am not jesting with you; please be silent!" cried Bolkonski, and taking Nesvitski's arm he left Zherkov, who did not know what to say.

-Я не шучу с вами, извольте молчать! - крикнул Болконский и, взяв за руку Несвицкого, пошел прочь от Жеркова, не находившего, что ответить.

"Come, what's the matter, old fellow?" said Nesvitski trying to soothe him.

- Ну, что ты, братец, - успокоивая сказал Несвицкий.

"What's the matter?" exclaimed Prince Andrew standing still in his excitement. "Don't you understand that either we are officers serving our Tsar and our country, rejoicing in the successes and grieving at the misfortunes of our common cause, or we are merely lackeys who care nothing for their master's business.

- Как что? - заговорил князь Андрей, останавливаясь от волнения. - Да ты пойми, что мы, или офицеры, которые служим своему царю и отечеству и радуемся общему успеху и печалимся об общей неудаче, или мы лакеи, которым дела нет до господского дела.

Quarante mille hommes massacres et l'armee de nos allies detruite, et vous trouvez la le mot pour rire," * he said, as if strengthening his views by this French sentence. "C'est bien pour un garcon de rien comme cet individu dont vous avez fait un ami, mais pas pour vous, pas pour vous. *(2) Only a hobbledehoy could amuse himself in this way," he added in Russian-but pronouncing the word with a French accent-having noticed that Zherkov could still hear him. * "Forty thousand men massacred and the army of our allies destroyed, and you find that a cause for jesting!"

Quarante milles hommes massacr?s et l'ario m?e de nos alli?s d?truite, et vous trouvez l? le mot pour rire, - сказал он, как будто этою французскою фразой закрепляя свое мнение. - C'est bien pour un gar?on de rien, comme cet individu, dont vous avez fait un ami, mais pas pour vous, pas pour vous. [Сорок тысяч человек погибло и союзная нам армия уничтожена, а вы можете при этом шутить.

* (2) "It is all very well for that good-for-nothing fellow of whom you have made a friend, but not for you, not for you."

Это простительно ничтожному мальчишке, как вот этот господин, которого вы сделали себе другом, но не вам, не вам.] Мальчишкам только можно так забавляться, - сказал князь Андрей по-русски, выговаривая это слово с французским акцентом, заметив, что Жерков мог еще слышать его.

He waited a moment to see whether the cornet would answer, but he turned and went out of the corridor.

Он подождал, не ответит ли что корнет. Но корнет повернулся и вышел из коридора.

CHAPTER IV

IV

The Pavlograd Hussars were stationed two miles from Braunau.

Гусарский Павлоградский полк стоял в двух милях от Браунау.

The squadron in which Nicholas Rostov served as a cadet was quartered in the German village of Salzeneck.

Эскадрон, в котором юнкером служил Николай Ростов, расположен был в немецкой деревне Зальценек.

The best quarters in the village were assigned to cavalry-captain Denisov, the squadron commander, known throughout the whole cavalry division as Vaska Denisov.

Эскадронному командиру, ротмистру Денисову, известному всей кавалерийской дивизии под именем Васьки Денисова, была отведена лучшая квартира в деревне.

Cadet Rostov, ever since he had overtaken the regiment in Poland, had lived with the squadron commander.

Юнкер Ростов с тех самых пор, как он догнал полк в Польше, жил вместе с эскадронным командиром.

On October 11, the day when all was astir at headquarters over the news of Mack's defeat, the camp life of the officers of this squadron was proceeding as usual.

11 октября, в тот самый день, когда в главной квартире всё было поднято на ноги известием о поражении Мака, в штабе эскадрона походная жизнь спокойно шла по-старому.

Denisov, who had been losing at cards all night, had not yet come home when Rostov rode back early in the morning from a foraging expedition.

Денисов, проигравший всю ночь в карты, еще не приходил домой, когда Ростов, рано утром, верхом, вернулся с фуражировки.

Rostov in his cadet uniform, with a jerk to his horse, rode up to the porch, swung his leg over the saddle with a supple youthful movement, stood for a moment in the stirrup as if loathe to part from his horse, and at last sprang down and called to his orderly.

Ростов в юнкерском мундире подъехал к крыльцу, толконув лошадь, гибким, молодым жестом скинул ногу, постоял на стремени, как будто не желая расстаться с лошадью, наконец, спрыгнул и крикнул вестового.

"Ah, Bondarenko, dear friend!" said he to the hussar who rushed up headlong to the horse. "Walk him up and down, my dear fellow," he continued, with that gay brotherly cordiality which goodhearted young people show to everyone when they are happy.

- А, Бондаренко, друг сердечный, - проговорил он бросившемуся стремглав к его лошади гусару. -Выводи, дружок, - сказал он с тою братскою, веселою нежностию, с которою обращаются со всеми хорошие молодые люди, когда они счастливы.

"Yes, your excellency," answered the Ukrainian gaily, tossing his head.

- Слушаю, ваше сиятельство, - отвечал хохол, встряхивая весело головой.

"Mind, walk him up and down well!"

- Смотри же, выводи хорошенько!

Another hussar also rushed toward the horse, but Bondarenko had already thrown the reins of the snaffle bridle over the horse's head.

Другой гусар бросился тоже к лошади, но Бондаренко уже перекинул поводья трензеля.

It was evident that the cadet was liberal with his tips and that it paid to serve him.

Видно было, что юнкер давал хорошо на водку, и что услужить ему было выгодно.

Rostov patted the horse's neck and then his flank, and lingered for a moment.

Ростов погладил лошадь по шее, потом по крупу и остановился на крыльце.

"Splendid!

"Славно!

What a horse he will be!" he thought with a smile, and holding up his saber, his spurs jingling, he ran up the steps of the porch.

Такая будет лошадь!" сказал он сам себе и, улыбаясь и придерживая саблю, взбежал на крыльцо, погромыхивая шпорами.

His landlord, who in a waistcoat and a pointed cap, pitchfork in hand, was clearing manure from the cowhouse, looked out, and his face immediately brightened on seeing Rostov.

Хозяин-немец, в фуфайке и колпаке, с вилами, которыми он вычищал навоз, выглянул из коровника. Лицо немца вдруг просветлело, как только он увидал Ростова. Он весело улыбнулся и подмигнул:

"Schon gut Morgen!

"Sch?n, gut Morgen!

Schon gut Morgen!" * he said winking with a merry smile, evidently pleased to greet the young man. * "A very good morning! A very good morning!"

Sch?n, gut Morgen!" [Прекрасно, доброго утра!] повторял он, видимо, находя удовольствие в приветствии молодого человека.

"Schon fleissig?" * said Rostov with the same gay brotherly smile which did not leave his eager face. "Hoch Oestreicher!

- Schon fleissig! [Уже за работой!] - сказал Ростов всё с тою же радостною, братскою улыбкой, какая не сходила с его оживленного лица. - Hoch Oestreicher!

Hoch Russen!

Hoch Russen!

Kaiser Alexander hoch!" *(2) said he, quoting words often repeated by the German landlord. * "Busy already?" * (2) "Hurrah for the Austrians!

Kaiser Alexander hoch! [Ура Австрийцы!

Hurrah for the Russians!

Ура Русские!

Hurrah for Emperor Alexander!" The German laughed, came out of the cowshed, pulled off his cap, and waving it above his head cried:

Император Александр ура!] - обратился он к немцу, повторяя слова, говоренные часто немцем-хозяином.

"Und die ganze Welt hoch!" *

Немец засмеялся, вышел совсем из двери коровника, сдернул колпак и, взмахнув им над головой,закричал:

* "And hurrah for the whole world!"

- Und die ganze Welt hoch! [И весь свет ура!]

Rostov waved his cap above his head like the German and cried laughing,

Ростов сам так же, как немец, взмахнул фуражкой над головой и, смеясь, закричал:

"Und vivat die ganze Welt!"

"Und Vivat die ganze Welt"!

Though neither the German cleaning his cowshed nor Rostov back with his platoon from foraging for hay had any reason for rejoicing, they looked at each other with joyful delight and brotherly love, wagged their heads in token of their mutual affection, and parted smiling, the German returning to his cowshed and Rostov going to the cottage he occupied with Denisov.

Хотя не было никакой причины к особенной радости ни для немца, вычищавшего свой коровник, ни для Ростова, ездившего со взводом за сеном, оба человека эти с счастливым восторгом и братскою любовью посмотрели друг на друга, потрясли головами в знак взаимной любви и улыбаясь разошлись - немец в коровник, а Ростов в избу, которую занимал с Денисовым.

"What about your master?" he asked Lavrushka, Denisov's orderly, whom all the regiment knew for a rogue.

- Что барин? - спросил он у Лаврушки, известного всему полку плута-лакея Денисова.

"Hasn't been in since the evening.

- С вечера не бывали.

Must have been losing," answered Lavrushka. "I know by now, if he wins he comes back early to brag about it, but if he stays out till morning it means he's lost and will come back in a rage.

Верно, проигрались, - отвечал Лаврушка. - Уж я знаю, коли выиграют, рано придут хвастаться, а коли до утра нет, значит, продулись, - сердитые придут.

Will you have coffee?"

Кофею прикажете?

"Yes, bring some."

- Давай, давай.

Ten minutes later Lavrushka brought the coffee.

Через 10 минут Лаврушка принес кофею.

"He's coming!" said he. "Now for trouble!" Rostov looked out of the window and saw Denisov coming home.

Идут! - сказал он, - теперь беда. - Ростов заглянул в окно и увидал возвращающегося домой Денисова.

Denisov was a small man with a red face, sparkling black eyes, and black tousled mustache and hair.

Денисов был маленький человек с красным лицом, блестящими черными глазами, черными взлохмоченными усами и волосами.

He wore an unfastened cloak, wide breeches hanging down in creases, and a crumpled shako on the back of his head.

На нем был расстегнутый ментик, спущенные в складках широкие чикчиры, и на затылке была надета смятая гусарская шапочка.

He came up to the porch gloomily, hanging his head.

Он мрачно, опустив голову, приближался к крыльцу.

"Lavwuska!" he shouted loudly and angrily, "take it off, blockhead!"

- Лавг'ушка, - закричал он громко и сердито. - Ну, снимай, болван!

"Well, I am taking it off," replied Lavrushka's voice.

-Да я и так снимаю, - отвечал голос Лаврушки.

"Ah, you're up already," said Denisov, entering the room.

- А! ты уж встал, - сказал Денисов, входя в комнату.

"Long ago," answered Rostov, "I have already been for the hay, and have seen Fraulein Mathilde."

- Давно, - сказал Ростов, - я уже за сеном сходил и фрейлен Матильда видел.

"Weally!

- Вот как!

And I've been losing, bwother. I lost yesterday like a damned fool!" cried Denisov, not pronouncing his r's. "Such ill luck!

А я пг'одулся, бг'ат, вчег'а, как сукин сын! -закричал Денисов, не выговаривая р . - Такого несчастия!

Such ill luck.

Такого несчастия!

As soon as you left, it began and went on.

Как ты уехал, так и пошло.

Hullo there! Tea!"

Эй, чаю!

Puckering up his face though smiling, and showing his short strong teeth, he began with stubby fingers of both hands to ruffle up his thick tangled black hair.

Денисов, сморщившись, как бы улыбаясь и выказывая свои короткие крепкие зубы, начал обеими руками с короткими пальцами лохматить, как пес, взбитые черные, густые волосы.

"And what devil made me go to that wat?" (an officer nicknamed "the rat") he said, rubbing his forehead and whole face with both hands. "Just fancy, he didn't let me win a single cahd, not one cahd."

- Чог'т меня дег'нул пойти к этой кг'ысе (прозвище офицера), - растирая себе обеими руками лоб и лицо, говорил он. - Можешь себе пг'едставить, ни одной каг'ты, ни одной, ни одной каг'ты не дал.

He took the lighted pipe that was offered to him, gripped it in his fist, and tapped it on the floor, making the sparks fly, while he continued to shout.

Денисов взял подаваемую ему закуренную трубку, сжал в кулак, и, рассыпая огонь, ударил ею по полу, продолжая кричать.

"He lets one win the singles and collahs it as soon as one doubles it; gives the singles and snatches the doubles!"

- Семпель даст, паг'оль бьет; семпель даст, паг'оль бьет.

He scattered the burning tobacco, smashed the pipe, and threw it away.

Он рассыпал огонь, разбил трубку и бросил ее.

Then he remained silent for a while, and all at once looked cheerfully with his glittering, black eyes at Rostov.

Денисов помолчал и вдруг своими блестящими черными глазами весело взглянул на Ростова.

"If at least we had some women here; but there's nothing foh one to do but dwink.

- Хоть бы женщины были. А то тут, кг'оме как пить, делать нечего.

If we could only get to fighting soon.

Хоть бы дг'аться ског'ей.

Hullo, who's there?" he said, turning to the door as he heard a tread of heavy boots and the clinking of spurs that came to a stop, and a respectful cough.

- Эй, кто там? - обратился он к двери, заслышав остановившиеся шаги толстых сапог с бряцанием шпор и почтительное покашливанье.

"The squadron quartermaster!" said Lavrushka.

- Вахмистр! - сказал Лаврушка.

Denisov's face puckered still more.

Денисов сморщился еще больше.

"Wetched!" he muttered, throwing down a purse with some gold in it. "Wostov, deah fellow, just see how much there is left and shove the purse undah the pillow," he said, and went out to the quartermaster.

- Сквег'но, - проговорил он, бросая кошелек с несколькими золотыми. - Г'остов, сочти, голубчик, сколько там осталось, да сунь кошелек под подушку, - сказал он и вышел к вахмистру.

Rostov took the money and, mechanically arranging the old and new coins in separate piles, began counting them.

Ростов взял деньги и, машинально, откладывая и ровняя кучками старые и новые золотые, стал считать их.

"Ah!

-А!

Telyanin!

Телянин!

How d'ye do?

Здог'ово!

They plucked me last night," came Denisov's voice from the next room.

Вздули меня вчег'а! - послышался голос Денисова из другой комнаты.

"Where?

- У кого?

At Bykov's, at the rat's... I knew it," replied a piping voice, and Lieutenant Telyanin, a small officer of the same squadron, entered the room.

У Быкова, у крысы?... Я знал, - сказал другой тоненький голос, и вслед за тем в комнату вошел поручик Телянин, маленький офицер того же эскадрона.

Rostov thrust the purse under the pillow and shook the damp little hand which was offered him.

Ростов кинул под подушку кошелек и пожал протянутую ему маленькую влажную руку.

Telyanin for some reason had been transferred from the Guards just before this campaign.

Телянин был перед походом за что-то переведен из гвардии.

He behaved very well in the regiment but was not liked; Rostov especially detested him and was unable to overcome or conceal his groundless antipathy to the man.

Он держал себя очень хорошо в полку; но его не любили, и в особенности Ростов не мог ни преодолеть, ни скрывать своего беспричинного отвращения к этому офицеру.

"Well, young cavalryman, how is my Rook behaving?" he asked. (Rook was a young horse Telyanin had sold to Rostov.)

- Ну, что, молодой кавалерист, как вам мой Грачик служит? - спросил он. (Грачик была верховая лошадь, подъездок, проданная Теляниным Ростову.)

The lieutenant never looked the man he was speaking to straight in the face; his eyes continually wandered from one object to another.

Поручик никогда не смотрел в глаза человеку, с кем говорил; глаза его постоянно перебегали с одного предмета на другой.

"I saw you riding this morning..." he added.

- Я видел, вы нынче проехали...

"Oh, he's all right, a good horse," answered Rostov, though the horse for which he had paid seven hundred rubbles was not worth half that sum. "He's begun to go a little lame on the left foreleg," he added. "The hoof's cracked!

- Да ничего, конь добрый, - отвечал Ростов, несмотря на то, что лошадь эта, купленная им за 700 рублей, не стоила и половины этой цены. -Припадать стала на левую переднюю... - прибавил он. - Треснуло копыто!

That's nothing.

Это ничего.

I'll teach you what to do and show you what kind of rivet to use."

Я вас научу, покажу, заклепку какую положить.

"Yes, please do," said Rostov.

- Да, покажите пожалуйста, - сказал Ростов.

"I'll show you, I'll show you! It's not a secret.

- Покажу, покажу, это не секрет.

And it's a horse you'll thank me for."

А за лошадь благодарить будете.

"Then I'll have it brought round," said Rostov wishing to avoid Telyanin, and he went out to give the order.

- Так я велю привести лошадь, - сказал Ростов, желая избавиться от Телянина, и вышел, чтобы велеть привести лошадь.

In the passage Denisov, with a pipe, was squatting on the threshold facing the quartermaster who was reporting to him.

В сенях Денисов, с трубкой, скорчившись на пороге, сидел перед вахмистром, который что-то докладывал.

On seeing Rostov, Denisov screwed up his face and pointing over his shoulder with his thumb to the room where Telyanin was sitting, he frowned and gave a shudder of disgust.

Увидав Ростова, Денисов сморщился и, указывая через плечо большим пальцем в комнату, в которой сидел Телянин, поморщился и с отвращением тряхнулся.

"Ugh! I don't like that fellow," he said, regardless of the quartermaster's presence.

- Ох, не люблю молодца, - сказал он, не стесняясь присутствием вахмистра.

Rostov shrugged his shoulders as much as to say:

Ростов пожал плечами, как будто говоря:

"Nor do I, but what's one to do?" and, having given his order, he returned to Telyanin.

"И я тоже, да что же делать!" и, распорядившись, вернулся к Телянину.

Telyanin was sitting in the same indolent pose in which Rostov had left him, rubbing his small white hands.

Телянин сидел всё в той же ленивой позе, в которой его оставил Ростов, потирая маленькие белые руки.

"Well there certainly are disgusting people," thought Rostov as he entered.

"Бывают же такие противные лица", подумал Ростов, входя в комнату.

"Have you told them to bring the horse?" asked Telyanin, getting up and looking carelessly about him.

- Что же, велели привести лошадь? - сказал Телянин, вставая и небрежно оглядываясь.

"I have."

- Велел.

"Let us go ourselves.

- Да пойдемте сами.

I only came round to ask Denisov about yesterday's order.

Я ведь зашел только спросить Денисова о вчерашнем приказе.

Have you got it, Denisov?"

Получили, Денисов?

"Not yet.

- Нет еще.

But where are you off to?"

А вы куда?

"I want to teach this young man how to shoe a horse," said Telyanin.

- Вот хочу молодого человека научить, как ковать лошадь, - сказал Телянин.

They went through the porch and into the stable.

Они вышли на крыльцо и в конюшню.

The lieutenant explained how to rivet the hoof and went away to his own quarters.

Поручик показал, как делать заклепку, и ушел к себе.

When Rostov went back there was a bottle of vodka and a sausage on the table.

Когда Ростов вернулся, на столе стояла бутылка с водкой и лежала колбаса.

Denisov was sitting there scratching with his pen on a sheet of paper.

Денисов сидел перед столом и трещал пером по бумаге.

He looked gloomily in Rostov's face and said:

Он мрачно посмотрел в лицо Ростову.

"I am witing to her."

- Ей пишу, - сказал он.

He leaned his elbows on the table with his pen in his hand and, evidently glad of a chance to say quicker in words what he wanted to write, told Rostov the contents of his letter.

Он облокотился на стол с пером в руке, и, очевидно обрадованный случаю быстрее сказать словом всё, что он хотел написать, высказывал свое письмо Ростову.

"You see, my fwiend," he said, "we sleep when we don't love.

- Ты видишь ли, дг'уг, - сказал он. - Мы спим, пока не любим.

We are childwen of the dust... but one falls in love and one is a God, one is pua' as on the first day of cweation... Who's that now?

Мы дети пг'axa... а полюбил - и ты Бог, ты чист, как в пег'вый день создания... Это еще кто?

Send him to the devil, I'm busy!" he shouted to Lavrushka, who went up to him not in the least abashed.

Гони его к чог'ту. Некогда! - крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.

"Who should it be?

- Да кому ж быть?

You yourself told him to come.

Сами велели.

It's the quartermaster for the money."

Вахмистр за деньгами пришел.

Denisov frowned and was about to shout some reply but stopped.

Денисов сморщился, хотел что-то крикнуть и замолчал.

"Wetched business," he muttered to himself. "How much is left in the puhse?" he asked, turning to Rostov.

- Сквег'но дело, - проговорил он про себя. -Сколько там денег в кошельке осталось? - спросил он у Ростова.

"Seven new and three old imperials."

- Семь новых и три старых.

"Oh, it's wetched!

- Ах,сквег'но!

Well, what are you standing there for, you sca'cwow? Call the quahtehmasteh," he shouted to Lavrushka.

Ну, что стоишь, чучела, пошли вахмистг'а, -крикнул Денисов на Лаврушку.

"Please, Denisov, let me lend you some: I have some, you know," said Rostov, blushing.

- Пожалуйста, Денисов, возьми у меня денег, ведь у меня есть, - сказал Ростов краснея.

"Don't like bowwowing from my own fellows, I don't," growled Denisov.

- Не люблю у своих занимать, не люблю, -проворчал Денисов.

"But if you won't accept money from me like a comrade, you will offend me.

- А ежели ты у меня не возьмешь деньги по-товарищески, ты меня обидишь.

Really I have some," Rostov repeated.

Право, у меня есть, - повторял Ростов.

"No, I tell you."

- Да нет же.

And Denisov went to the bed to get the purse from under the pillow.

И Денисов подошел к кровати, чтобы достать из-под подушки кошелек.

"Where have you put it, Wostov?"

-Ты куда положил, Ростов?

"Under the lower pillow."

- Под нижнюю подушку.

"It's not there."

- Да нету.

Denisov threw both pillows on the floor.

Денисов скинул обе подушки на пол.

The purse was not there.

Кошелька не было.

"That's a miwacle."

-Вот чудо-то!

"Wait, haven't you dropped it?" said Rostov, picking up the pillows one at a time and shaking them.

- Постой, ты не уронил ли? - сказал Ростов, по одной поднимая подушки и вытрясая их.

He pulled off the quilt and shook it.

Он скинул и отряхнул одеяло.

The purse was not there.

Кошелька не было.

"Dear me, can I have forgotten?

-Уж не забыл ли я?

No, I remember thinking that you kept it under your head like a treasure," said Rostov. "I put it just here.

Нет, я еще подумал, что ты точно клад под голову кладешь, - сказал Ростов. - Я тут положил кошелек.

Where is it?" he asked, turning to Lavrushka.

Где он? - обратился он к Лаврушке.

"I haven't been in the room.

-Я не входил.

It must be where you put it."

Где положили, там и должен быть.

"But it isn't?..."

- Да нет...

"You're always like that; you thwow a thing down anywhere and forget it.

- Вы всё так, бросите куда, да и забудете.

Feel in your pockets."

В карманах-то посмотрите.

"No, if I hadn't thought of it being a treasure," said Rostov, "but I remember putting it there."

- Нет, коли бы я не подумал про клад, - сказал Ростов, - а то я помню, что положил.

Lavrushka turned all the bedding over, looked under the bed and under the table, searched everywhere, and stood still in the middle of the room.

Лаврушка перерыл всю постель, заглянул под нее, под стол, перерыл всю комнату и остановился посреди комнаты.

Denisov silently watched Lavrushka's movements, and when the latter threw up his arms in surprise saying it was nowhere to be found Denisov glanced at Rostov.

Денисов молча следил за движениями Лаврушки и, когда Лаврушка удивленно развел руками, говоря, что нигде нет, он оглянулся на Ростова.

"Wostov, you've not been playing schoolboy twicks..."

- Г'остов, ты не школьнич...

Rostov felt Denisov's gaze fixed on him, raised his eyes, and instantly dropped them again.

Ростов почувствовал на себе взгляд Денисова, поднял глаза и в то же мгновение опустил их.

All the blood which had seemed congested somewhere below his throat rushed to his face and eyes.

Вся кровь его, бывшая запертою где-то ниже горла, хлынула ему в лицо и глаза.

He could not draw breath.

Он не мог перевести дыхание.

"And there hasn't been anyone in the room except the lieutenant and yourselves.

- И в комнате-то никого не было, окромя поручика да вас самих.

It must be here somewhere," said Lavrushka.

Тут где-нибудь, - сказал Лаврушка.

"Now then, you devil's puppet, look alive and hunt for it!" shouted Denisov, suddenly, turning purple and rushing at the man with a threatening gesture. "If the purse isn't found I'll flog you, I'll flog you all."

- Ну, ты, чог'това кукла, повог' ачивайся, ищи, -вдруг закричал Денисов, побагровев и с угрожающим жестом бросаясь на лакея. - Чтоб был кошелек, а то запог'ю. Всех запог'ю!

Rostov, his eyes avoiding Denisov, began buttoning his coat, buckled on his saber, and put on his cap.

Ростов, обходя взглядом Денисова, стал застегивать куртку, подстегнул саблю и надел фуражку.

"I must have that purse, I tell you," shouted Denisov, shaking his orderly by the shoulders and knocking him against the wall.

- Я тебе говог'ю, чтоб был кошелек, - кричал Денисов, тряся за плечи денщика и толкая его об стену.

"Denisov, let him alone, I know who has taken it," said Rostov, going toward the door without raising his eyes.

- Денисов, оставь его; я знаю кто взял, - сказал Ростов, подходя к двери и не поднимая глаз.

Denisov paused, thought a moment, and, evidently understanding what Rostov hinted at, seized his arm.

Денисов остановился, подумал и, видимо поняв то, на что намекал Ростов, схватил его за руку.

"Nonsense!" he cried, and the veins on his forehead and neck stood out like cords. "You are mad, I tell you. I won't allow it. The purse is here!

- Вздог' ! - закричал он так, что жилы, как веревки, надулись у него на шее и лбу. - Я тебе говог'ю, ты с ума сошел, я этого не позволю.

I'll flay this scoundwel alive, and it will be found."

Кошелек здесь; спущу шкуг'у с этого мег'завца, и будет здесь.

"I know who has taken it," repeated Rostov in an unsteady voice, and went to the door.

- Я знаю, кто взял, - повторил Ростов дрожащим голосом и пошел к двери.

"And I tell you, don't you dahe to do it!" shouted Denisov, rushing at the cadet to restrain him.

- А я тебе говог'ю, не смей этого делать, -закричал Денисов, бросаясь к юнкеру, чтоб удержать его.

But Rostov pulled away his arm and, with as much anger as though Denisov were his worst enemy, firmly fixed his eyes directly on his face.

Но Ростов вырвал свою руку и с такою злобой, как будто Денисов был величайший враг его, прямо и твердо устремил на него глаза.

"Do you understand what you're saying?" he said in a trembling voice. "There was no one else in the room except myself.

- Ты понимаешь ли, что говоришь? - сказал он дрожащим голосом, - кроме меня никого не было в комнате.

So that if it is not so, then..."

Стало быть, ежели не то, так...

He could not finish, and ran out of the room.

Он не мог договорить и выбежал из комнаты.

"Ah, may the devil take you and evewybody," were the last words Rostov heard.

- Ах, чог'т с тобой и со всеми, - были последние слова, которые слышал Ростов.

Rostov went to Telyanin's quarters.

Ростов пришел на квартиру Телянина.

"The master is not in, he's gone to headquarters," said Telyanin's orderly. "Has something happened?" he added, surprised at the cadet's troubled face.

- Барина дома нет, в штаб уехали, - сказал ему денщик Телянина. - Или что случилось? -прибавил денщик, удивляясь на расстроенное лицо юнкера.

"No, nothing."

- Нет, ничего.

"You've only just missed him," said the orderly.

- Немного не застали, - сказал денщик.

The headquarters were situated two miles away from Salzeneck, and Rostov, without returning home, took a horse and rode there.

Штаб находился в трех верстах от Зальценека. Ростов, не заходя домой, взял лошадь и поехал в штаб.

There was an inn in the village which the officers frequented.

В деревне, занимаемой штабом, был трактир, посещаемый офицерами.

Rostov rode up to it and saw Telyanin's horse at the porch.

Ростов приехал в трактир; у крыльца он увидал лошадь Телянина.

In the second room of the inn the lieutenant was sitting over a dish of sausages and a bottle of wine.

Во второй комнате трактира сидел поручик за блюдом сосисок и бутылкою вина.

"Ah, you've come here too, young man!" he said, smiling and raising his eyebrows.

- А, и вы заехали, юноша, - сказал он, улыбаясь и высоко поднимая брови.

"Yes," said Rostov as if it cost him a great deal to utter the word; and he sat down at the nearest table.

- Да, - сказал Ростов, как будто выговорить это слово стоило большого труда, и сел за соседний стол.

Both were silent. There were two Germans and a Russian officer in the room.

Оба молчали; в комнате сидели два немца и один русский офицер.

No one spoke and the only sounds heard were the clatter of knives and the munching of the lieutenant.

Все молчали, и слышались звуки ножей о тарелки и чавканье поручика.

When Telyanin had finished his lunch he took out of his pocket a double purse and, drawing its rings aside with his small, white, turned-up fingers, drew out a gold imperial, and lifting his eyebrows gave it to the waiter.

Когда Телянин кончил завтрак, он вынул из кармана двойной кошелек, изогнутыми кверху маленькими белыми пальцами раздвинул кольца, достал золотой и, приподняв брови, отдал деньги слуге.

"Please be quick," he said.

- Пожалуйста, поскорее, - сказал он.

The coin was a new one.

Золотой был новый.

Rostov rose and went up to Telyanin.

Ростов встал и подошел к Телянину.

"Allow me to look at your purse," he said in a low, almost inaudible, voice.

- Позвольте посмотреть мне кошелек, - сказал он тихим, чуть слышным голосом.

With shifting eyes but eyebrows still raised, Telyanin handed him the purse.

С бегающими глазами, но всё поднятыми бровями Телянин подал кошелек.

"Yes, it's a nice purse. Yes, yes," he said, growing suddenly pale, and added, "Look at it, young man."

- Да, хорошенький кошелек... Да... да... - сказал он и вдруг побледнел. - Посмотрите, юноша, -прибавил он.

Rostov took the purse in his hand, examined it and the money in it, and looked at Telyanin.

Ростов взял в руки кошелек и посмотрел и на него, и на деньги, которые были в нем, и на Телянина.

The lieutenant was looking about in his usual way and suddenly seemed to grow very merry.

Поручик оглядывался кругом, по своей привычке и, казалось, вдруг стал очень весел.

"If we get to Vienna I'll get rid of it there but in these wretched little towns there's nowhere to spend it," said he. "Well, let me have it, young man, I'm going."

- Коли будем в Вене, всё там оставлю, а теперь и девать некуда в этих дрянных городишках, -сказал он. - Ну, давайте, юноша, я пойду.

Rostov did not speak.

Ростов молчал.

"And you? Are you going to have lunch too?

- А вы что ж? тоже позавтракать?

They feed you quite decently here," continued Telyanin. "Now then, let me have it."

Порядочно кормят, - продолжал Телянин. -Давайте же.

He stretched out his hand to take hold of the purse.

Он протянул руку и взялся за кошелек.

Rostov let go of it.

Ростов выпустил его.

Telyanin took the purse and began carelessly slipping it into the pocket of his riding breeches, with his eyebrows lifted and his mouth slightly open, as if to say, "Yes, yes, I am putting my purse in my pocket and that's quite simple and is no one else's business."

Телянин взял кошелек и стал опускать его в карман рейтуз, и брови его небрежно поднялись, а рот слегка раскрылся, как будто он говорил: "да, да, кладу в карман свой кошелек, и это очень просто, и никому до этого дела нет".

"Well, young man?" he said with a sigh, and from under his lifted brows he glanced into Rostov's eyes.

- Ну, что, юноша? - сказал он, вздохнув и из-под приподнятых бровей взглянув в глаза Ростова.

Some flash as of an electric spark shot from Telyanin's eyes to Rostov's and back, and back again and again in an instant.

Какой-то свет глаз с быстротою электрической искры перебежал из глаз Телянина в глаза Ростова и обратно, обратно и обратно, всё в одно мгновение.

"Come here," said Rostov, catching hold of Telyanin's arm and almost dragging him to the window. "That money is Denisov's; you took it..." he whispered just above Telyanin's ear.

- Подите сюда, - проговорил Ростов, хватая Телянина за руку. Он почти притащил его к окну. - Это деньги Денисова, вы их взяли... -прошептал он ему над ухом.

"What? What? How dare you?

- Что?... Что?... Как вы смеете?

What?" said Telyanin.

Что?... - проговорил Телянин.

But these words came like a piteous, despairing cry and an entreaty for pardon.

Но эти слова звучали жалобным, отчаянным криком и мольбой о прощении.

As soon as Rostov heard them, an enormous load of doubt fell from him.

Как только Ростов услыхал этот звук голоса, с души его свалился огромный камень сомнения.

He was glad, and at the same instant began to pity the miserable man who stood before him, but the task he had begun had to be completed.

Он почувствовал радость и в то же мгновение ему стало жалко несчастного, стоявшего перед ним человека; но надо было до конца довести начатое дело.

"Heaven only knows what the people here may imagine," muttered Telyanin, taking up his cap and moving toward a small empty room. "We must have an explanation..."

- Здесь люди Бог знает что могут подумать, -бормотал Телянин, схватывая фуражку и направляясь в небольшую пустую комнату, - надо объясниться...

"I know it and shall prove it," said Rostov.

- Я это знаю, и я это докажу, - сказал Ростов.

"I "

-Я...

Every muscle of Telyanin's pale, terrified face began to quiver, his eyes still shifted from side to side but with a downward look not rising to Rostov's face, and his sobs were audible.

Испуганное, бледное лицо Телянина начало дрожать всеми мускулами; глаза всё так же бегали, но где-то внизу, не поднимаясь до лица Ростова, и послышались всхлипыванья.

"Count!... Don't ruin a young fellow... here is this wretched money, take it..." He threw it on the table. "I have an old father and mother!..."

- Граф !... не губите молодого человека... вот эти несчастные деньги, возьмите их... - Он бросил их на стол. - У меня отец-старик, мать!...

Rostov took the money, avoiding Telyanin's eyes, and went out of the room without a word.

Ростов взял деньги, избегая взгляда Телянина, и, не говоря ни слова, пошел из комнаты.

But at the door he stopped and then retraced his steps. "O God," he said with tears in his eyes, "how could you do it?"

Но у двери он остановился и вернулся назад. -Боже мой, - сказал он со слезами на глазах, - как вы могли это сделать?

"Count..." said Telyanin drawing nearer to him.

- Граф, - сказал Телянин, приближаясь к юнкеру.

"Don't touch me," said Rostov, drawing back. "If you need it, take the money," and he threw the purse to him and ran out of the inn.

- Не трогайте меня, - проговорил Ростов, отстраняясь. - Ежели вам нужда, возьмите эти деньги. - Он швырнул ему кошелек и выбежал из трактира.

CHAPTER V

V

That same evening there was an animated discussion among the squadron's officers in Denisov's quarters.

Вечером того же дня на квартире Денисова шел оживленный разговор офицеров эскадрона.

"And I tell you, Rostov, that you must apologize to the colonel!" said a tall, grizzly-haired staff captain, with enormous mustaches and many wrinkles on his large features, to Rostov who was crimson with excitement.

- А я говорю вам, Ростов, что вам надо извиниться перед полковым командиром, - говорил, обращаясь к пунцово-красному, взволнованному Ростову, высокий штаб-ротмистр, с седеющими волосами, огромными усами и крупными чертами морщинистого лица.

The staff captain, Kirsten, had twice been reduced to the ranks for affairs of honor and had twice regained his commission.

Штаб-ротмистр Кирстен был два раза разжалован в солдаты зa дела чести и два раза выслуживался.

"I will allow no one to call me a liar! " cried Rostov. "He told me I lied, and I told him he lied.

- Я никому не позволю себе говорить, что я лгу ! -вскрикнул Ростов. - Он сказал мне, что я лгу, а я сказал ему, что он лжет.

And there it rests.

Так с тем и останется.

He may keep me on duty every day, or may place me under arrest, but no one can make me apologize, because if he, as commander of this regiment, thinks it beneath his dignity to give me satisfaction, then..."

На дежурство может меня назначать хоть каждый день и под арест сажать, а извиняться меня никто не заставит, потому что ежели он, как полковой командир, считает недостойным себя дать мне удовлетворение, так...

"You just wait a moment, my dear fellow, and listen," interrupted the staff captain in his deep bass, calmly stroking his long mustache. "You tell the colonel in the presence of other officers that an officer has stolen..."

- Да вы постойте, батюшка; вы послушайте меня, -перебил штаб-ротмистр своим басистым голосом, спокойно разглаживая свои длинные усы. - Вы при других офицерах говорите полковому командиру, что офицер украл...

"I'm not to blame that the conversation began in the presence of other officers.

- Я не виноват, что разговор зашел при других офицерах.

Perhaps I ought not to have spoken before them, but I am not a diplomatist.

Может быть, не надо было говорить при них, да я не дипломат.

That's why I joined the hussars, thinking that here one would not need finesse; and he tells me that I am lying-so let him give me satisfaction..."

Я затем в гусары и пошел, думал, что здесь не нужно тонкостей, а он мне говорит, что я лгу... так пусть даст мне удовлетворение...

"That's all right. No one thinks you a coward, but that's not the point.

- Это всё хорошо, никто не думает, что вы трус, да не в том дело.

Ask Denisov whether it is not out of the question for a cadet to demand satisfaction of his regimental commander?"

Спросите у Денисова, похоже это на что-нибудь, чтобы юнкер требовал удовлетворения у полкового командира?

Denisov sat gloomily biting his mustache and listening to the conversation, evidently with no wish to take part in it.

Денисов, закусив ус, с мрачным видом слушал разговор, видимо не желая вступаться в него.

He answered the staff captain's question by a disapproving shake of his head.

На вопрос штаб-ротмистра он отрицательно покачал головой.

"You speak to the colonel about this nasty business before other officers," continued the staff captain, "and Bogdanich" (the colonel was called Bogdanich) "shuts you up."

- Вы при офицерах говорите полковому командиру про эту пакость, - продолжал штаб-ротмистр. - Богданыч (Богданычем называли полкового командира) вас осадил.

"He did not shut me up, he said I was telling an untruth."

- Не осадил, а сказал, что я неправду говорю.

"Well, have it so, and you talked a lot of nonsense to him and must apologize."

- Ну да, и вы наговорили ему глупостей, и надо извиниться.

"Not on any account!" exclaimed Rostov.

- Ни за что! - крикнул Ростов.

"I did not expect this of you," said the staff captain seriously and severely. "You don't wish to apologize, but, man, it's not only to him but to the whole regiment-all of us-you're to blame all round.

- Не думал я этого от вас, - серьезно и строго сказал штаб-ротмистр. - Вы не хотите извиниться, а вы, батюшка, не только перед ним, а перед всем полком, перед всеми нами, вы кругом виноваты.

The case is this: you ought to have thought the matter over and taken advice; but no, you go and blurt it all straight out before the officers.

А вот как: кабы вы подумали да посоветовались, как обойтись с этим делом, а то вы прямо, да при офицерах, и бухнули.

Now what was the colonel to do?

Что теперь делать полковому командиру?

Have the officer tried and disgrace the whole regiment?

Надо отдать под суд офицера и замарать весь полк?

Disgrace the whole regiment because of one scoundrel?

Из-за одного негодяя весь полк осрамить?

Is that how you look at it?

Так, что ли, по-вашему?

We don't see it like that.

А по-нашему, не так.

And Bogdanich was a brick: he told you you were saying what was not true.

И Богданыч молодец, он вам сказал, что вы неправду говорите.

It's not pleasant, but what's to be done, my dear fellow?

Неприятно, да что делать, батюшка, сами наскочили.

You landed yourself in it. And now, when one wants to smooth the thing over, some conceit prevents your apologizing, and you wish to make the whole affair public.

А теперь, как дело хотят замять, так вы из-за фанаберии какой-то не хотите извиниться, а хотите всё рассказать.

You are offended at being put on duty a bit, but why not apologize to an old and honorable officer?

Вам обидно, что вы подежурите, да что вам извиниться перед старым и честным офицером!

Whatever Bogdanich may be, anyway he is an honorable and brave old colonel! You're quick at taking offense, but you don't mind disgracing the whole regiment!" The staff captain's voice began to tremble. "You have been in the regiment next to no time, my lad, you're here today and tomorrow you'll be appointed adjutant somewhere and can snap your fingers when it is said 'There are thieves among the Pavlograd officers!'

Какой бы там ни был Богданыч, а всё честный и храбрый, старый полковник, так вам обидно; а замарать полк вам ничего? - Голос штаб-ротмистра начинал дрожать. - Вы, батюшка, в полку без году неделя; нынче здесь, завтра перешли куда в адъютантики; вам наплевать, что говорить будут: "между павлоградскими офицерами воры!"

But it's not all the same to us!

А нам не всё равно.

Am I not right, Denisov?

Так, что ли, Денисов?

It's not the same!"

Не всё равно?

Denisov remained silent and did not move, but occasionally looked with his glittering black eyes at Rostov.

Денисов всё молчал и не шевелился, изредка взглядывая своими блестящими, черными глазами на Ростова.

"You value your own pride and don't wish to apologize," continued the staff captain, "but we old fellows, who have grown up in and, God willing, are going to die in the regiment, we prize the honor of the regiment, and Bogdanich knows it.

- Вам своя фанаберия дорога, извиниться не хочется, - продолжал штаб-ротмистр, - а нам, старикам, как мы выросли, да и умереть, Бог даст, приведется в полку, так нам честь полка дорога, и Богданыч это знает.

Oh, we do prize it, old fellow!

Ох, как дорога, батюшка!

And all this is not right, it's not right!

А это нехорошо, нехорошо!

You may take offense or not but I always stick to mother truth.

Там обижайтесь или нет, а я всегда правду-матку скажу.

It's not right!"

Нехорошо!

And the staff captain rose and turned away from Rostov.

И штаб-ротмистр встал и отвернулся от Ростова.

"That's twue, devil take it!" shouted Denisov, jumping up. "Now then, Wostov, now then!"

- Пг'авда, чог'т возьми! - закричал, вскакивая, Денисов. - Ну, Г'остов! Ну!

Rostov, growing red and pale alternately, looked first at one officer and then at the other.

Ростов, краснея и бледнея, смотрел то на одного, то на другого офицера.

"No, gentlemen, no... you mustn't think... I quite understand. You're wrong to think that of me... I... for me... for the honor of the regiment I'd... Ah well, I'll show that in action, and for me the honor of the flag... Well, never mind, it's true I'm to blame, to blame all round. Well, what else do you want?..."

-Нет, господа, нет... вы не думайте... я очень понимаю, вы напрасно обо мне думаете так... я... для меня... я за честь полка. да что? это на деле я покажу, и для меня честь знамени...ну, всё равно, правда, я виноват!.. - Слезы стояли у него в глазах. - Я виноват, кругом виноват!... Ну, что вам еще?...

"Come, that's right, Count!" cried the staff captain, turning round and clapping Rostov on the shoulder with his big hand.

- Вот это так, граф, - поворачиваясь, крикнул штаб-ротмистр, ударяя его большою рукою по плечу.

"I tell you," shouted Denisov, "he's a fine fellow."

- Я тебе говог'ю, - закричал Денисов, - он малый славный.

"That's better, Count," said the staff captain, beginning to address Rostov by his title, as if in recognition of his confession. "Go and apologize, your excellency. Yes, go!"

- Так-то лучше, граф, - повторил штаб-ротмистр, как будто за его признание начиная величать его титулом. - Подите и извинитесь, ваше сиятельство, да-с.

"Gentlemen, I'll do anything. No one shall hear a word from me," said Rostov in an imploring voice, "but I can't apologize, by God I can't, do what you will!

- Господа, всё сделаю, никто от меня слова не услышит, - умоляющим голосом проговорил Ростов, - но извиняться не могу, ей-Богу, не могу, как хотите!

How can I go and apologize like a little boy asking forgiveness?"

Как я буду извиняться, точно маленький, прощенья просить?

Denisov began to laugh.

Денисов засмеялся.

"It'll be worse for you.

-Вам же хуже.

Bogdanich is vindictive and you'll pay for your obstinacy," said Kirsten.

Богданыч злопамятен, поплатитесь за упрямство, -сказал Кирстен.

"No, on my word it's not obstinacy!

- Ей-Богу, не упрямство!

I can't describe the feeling. I can't..."

Я не могу вам описать, какое чувство, не могу...

"Well, it's as you like," said the staff captain. "And what has become of that scoundrel?" he asked Denisov.

- Ну, ваша воля, - сказал штаб-ротмистр. - Что ж, мерзавец-то этот куда делся? - спросил он у Денисова.

"He has weported himself sick, he's to be stwuck off the list tomowwow," muttered Denisov.

- Сказался больным, завтг'а велено пг'иказом исключить, - проговорил Денисов.

"It is an illness, there's no other way of explaining it," said the staff captain.

- Это болезнь, иначе нельзя объяснить, - сказал штаб-ротмистр.

"Illness or not, he'd better not cwoss my path. I'd kill him!" shouted Denisov in a bloodthirsty tone.

- Уж там болезнь не болезнь, а не попадайся он мне на глаза - убью! - кровожадно прокричал Денисов.

Just then Zherkov entered the room.

В комнату вошел Жерков.

"What brings you here?" cried the officers turning to the newcomer.

- Ты как? - обратились вдруг офицеры к вошедшему.

"We're to go into action, gentlemen!

- Поход, господа.

Mack has surrendered with his whole army."

Мак в плен сдался и с армией, совсем.

"It's not true!"

- Врешь!

"I've seen him myself!"

- Сам видел.

"What?

-Как?

Saw the real Mack? With hands and feet?"

Мака живого видел? с руками, с ногами?

"Into action!

- Поход!

Into action!

Поход!

Bring him a bottle for such news!

Дать ему бутылку за такую новость.

But how did you come here?"

Ты как же сюда попал?

"I've been sent back to the regiment all on account of that devil, Mack.

- Опять в полк выслали, за чорта, за Мака.

An Austrian general complained of me.

Австрийской генерал пожаловался.

I congratulated him on Mack's arrival... What's the matter, Rostov? You look as if you'd just come out of a hot bath."

Я его поздравил с приездом Мака...Ты что, Ростов, точно из бани?

"Oh, my dear fellow, we're in such a stew here these last two days."

- Тут, брат, у нас, такая каша второй день.

The regimental adjutant came in and confirmed the news brought by Zherkov.

Вошел полковой адъютант и подтвердил известие, привезенное Жерковым.

They were under orders to advance next day.

На завтра велено было выступать.

"We're going into action, gentlemen!"

- Поход, господа!

"Well, thank God! We've been sitting here too long!"

- Ну, и слава Богу, засиделись.

CHAPTER VI

VI

Kutuzov fell back toward Vienna, destroying behind him the bridges over the rivers Inn (at Braunau) and Traun (near Linz).

Кутузов отступил к Вене, уничтожая за собой мосты на реках Инне (в Браунау) и Трауне (в Линце).

On October 23 the Russian troops were crossing the river Enns.

23-го октября .русские войска переходили реку Энс.

At midday the Russian baggage train, the artillery, and columns of troops were defiling through the town of Enns on both sides of the bridge.

Русские обозы, артиллерия и колонны войск в середине дня тянулись через город Энс, по сю и по ту сторону моста.

It was a warm, rainy, autumnal day.

День был теплый, осенний и дождливый.

The wide expanse that opened out before the heights on which the Russian batteries stood guarding the bridge was at times veiled by a diaphanous curtain of slanting rain, and then, suddenly spread out in the sunlight, far-distant objects could be clearly seen glittering as though freshly varnished.

Пространная перспектива, раскрывавшаяся с возвышения, где стояли русские батареи, защищавшие мост, то вдруг затягивалась кисейным занавесом косого дождя, то вдруг расширялась, и при свете солнца далеко и ясно становились видны предметы, точно покрытые лаком.

Down below, the little town could be seen with its white, red-roofed houses, its cathedral, and its bridge, on both sides of which streamed jostling masses of Russian troops.

Виднелся городок под ногами с своими белыми домами и красными крышами, собором и мостом, по обеим сторонам которого, толпясь, лилися массы русских войск.

At the bend of the Danube, vessels, an island, and a castle with a park surrounded by the waters of the confluence of the Enns and the Danube became visible, and the rocky left bank of the Danube covered with pine forests, with a mystic background of green treetops and bluish gorges.

Виднелись на повороте Дуная суда, и остров, и замок с парком, окруженный водами впадения Энса в Дунай, виднелся левый скалистый и покрытый сосновым лесом берег Дуная с таинственною далью зеленых вершин и голубеющими ущельями.

The turrets of a convent stood out beyond a wild virgin pine forest, and far away on the other side of the Enns the enemy's horse patrols could be discerned.

Виднелись башни монастыря, выдававшегося из-за соснового, казавшегося нетронутым, дикого леса; далеко впереди на горе, по ту сторону Энса, виднелись разъезды неприятеля.

Among the field guns on the brow of the hill the general in command of the rearguard stood with a staff officer, scanning the country through his fieldglass.

Между орудиями, на высоте, стояли спереди начальник ариергарда генерал с свитским офицером, рассматривая в трубу местность.

A little behind them Nesvitski, who had been sent to the rearguard by the commander in chief, was sitting on the trail of a gun carriage.

Несколько позади сидел на хоботе орудия Несвицкий, посланный от главнокомандующего к ариергарду.

A Cossack who accompanied him had handed him a knapsack and a flask, and Nesvitski was treating some officers to pies and real doppelkummel.

Казак, сопутствовавший Несвицкому, подал сумочку и фляжку, и Несвицкий угощал офицеров пирожками и настоящим доппелькюмелем.

The officers gladly gathered round him, some on their knees, some squatting Turkish fashion on the wet grass.

Офицеры радостно окружали его, кто на коленах, кто сидя по-турецки на мокрой траве.

"Yes, the Austrian prince who built that castle was no fool.

- Да, не дурак был этот австрийский князь, что тут замок выстроил.

It's a fine place!

Славное место.

Why are you not eating anything, gentlemen?" Nesvitski was saying.

Что же вы не едите, господа? - говорил Несвицкий.

"Thank you very much, Prince," answered one of the officers, pleased to be talking to a staff officer of such importance. "It's a lovely place!

- Покорно благодарю, князь, - отвечал один из офицеров, с удовольствием разговаривая с таким важным штабным чиновником. - Прекрасное место.

We passed close to the park and saw two deer... and what a splendid house!"

Мы мимо самого парка проходили, двух оленей видели, и дом какой чудесный!

"Look, Prince," said another, who would have dearly liked to take another pie but felt shy, and therefore pretended to be examining the countryside-" See, our infantrymen have already got there.

- Посмотрите, князь, - сказал другой, которому очень хотелось взять еще пирожок, но совестно было, и который поэтому притворялся, что он оглядывает местность, - посмотрите-ка, уж забрались туда наши пехотные.

Look there in the meadow behind the village, three of them are dragging something. They'll ransack that castle," he remarked with evident approval.

Вон там, на лужку, за деревней, трое тащут что-то. .Они проберут этот дворец, - сказал он с видимым одобрением.

"So they will," said Nesvitski. "No, but what I should like," added he, munching a pie in his moist-lipped handsome mouth, "would be to slip in over there."

- И то, и то, - сказал Несвицкий. - Нет, а чего бы я желал, - прибавил он, прожевывая пирожок в своем красивом влажном рте, - так это вон туда забраться.

He pointed with a smile to a turreted nunnery, and his eyes narrowed and gleamed.

Он указывал на монастырь с башнями, видневшийся на горе. Он улыбнулся, глаза его сузились и засветились.

"That would be fine, gentlemen!"

- А ведь хорошо бы, господа!

The officers laughed.

Офицеры засмеялись.

"Just to flutter the nuns a bit.

- Хоть бы попугать этих монашенок.

They say there are Italian girls among them.

Итальянки, говорят, есть молоденькие.

On my word I'd give five years of my life for it!"

Право, пять лет жизни отдал бы!

"They must be feeling dull, too," said one of the bolder officers, laughing.

- Им ведь и скучно, - смеясь, сказал офицер, который был посмелее.

Meanwhile the staff officer standing in front pointed out something to the general, who looked through his field glass.

Между тем свитский офицер, стоявший впереди, указывал что-то генералу; генерал смотрел в зрительную трубку.

"Yes, so it is, so it is," said the general angrily, lowering the field glass and shrugging his shoulders, "so it is! They'll be fired on at the crossing.

- Ну, так и есть, так и есть, - сердито сказал генерал, опуская трубку от глаз и пожимая плечами, - так и есть, станут бить по переправе.

And why are they dawdling there?"

И что они там мешкают?

On the opposite side the enemy could be seen by the naked eye, and from their battery a milk-white cloud arose.

На той стороне простым глазом виден был неприятель и его батарея, из которой показался молочно-белый дымок.

Then came the distant report of a shot, and our troops could be seen hurrying to the crossing.

Вслед за дымком раздался дальний выстрел, и видно было, как наши войска заспешили на переправе.

Nesvitski rose, puffing, and went up to the general, smiling.

Несвицкий, отдуваясь, поднялся и, улыбаясь, подошел к генералу.

"Would not your excellency like a little refreshment?" he said.

- Не угодно ли закусить вашему превосходительству? - сказал он.

"It's a bad business," said the general without answering him, "our men have been wasting time."

- Нехорошо дело, - сказал генерал, не отвечая ему, - замешкались наши.

"Hadn't I better ride over, your excellency?" asked Nesvitski.

- Не съездить ли, ваше превосходительство? -сказал Несвицкий.

"Yes, please do," answered the general, and he repeated the order that had already once been given in detail: "and tell the hussars that they are to cross last and to fire the bridge as I ordered; and the inflammable material on the bridge must be reinspected."

- Да, съездите, пожалуйста, - сказал генерал, повторяя то, что уже раз подробно было приказано, - и скажите гусарам, чтобы они последние перешли и зажгли мост, как я приказывал, да чтобы горючие материалы на мосту еще осмотреть.

"Very good," answered Nesvitski.

- Очень хорошо, - отвечал Несвицкий.

He called the Cossack with his horse, told him to put away the knapsack and flask, and swung his heavy person easily into the saddle.

Он кликнул казака с лошадью, велел убрать сумочку и фляжку и легко перекинул свое тяжелое тело на седло.

"I'll really call in on the nuns," he said to the officers who watched him smilingly, and he rode off by the winding path down the hill.

- Право, заеду к монашенкам, - сказал он офицерам, с улыбкою глядевшим на него, и поехал по вьющейся тропинке под гору.

"Now then, let's see how far it will carry, Captain. Just try!" said the general, turning to an artillery officer. "Have a little fun to pass the time."

- Нут-ка, куда донесет, капитан, хватите-ка! -сказал генерал, обращаясь к артиллеристу. -Позабавьтесь от скуки.

"Crew, to your guns!" commanded the officer.

- Прислуга к орудиям! - скомандовал офицер.

In a moment the men came running gaily from their campfires and began loading.

И через минуту весело выбежали от костров артиллеристы и зарядили.

"One!" came the command.

- Первое! - послышалась команда.

Number one jumped briskly aside.

Бойко отскочил 1-й номер.

The gun rang out with a deafening metallic roar, and a whistling grenade flew above the heads of our troops below the hill and fell far short of the enemy, a little smoke showing the spot where it burst.

Металлически, оглушая, зазвенело орудие, и через головы всех наших под горой, свистя, пролетела граната и, далеко не долетев до неприятеля, дымком показала место своего падения и лопнула.

The faces of officers and men brightened up at the sound. Everyone got up and began watching the movements of our troops below, as plainly visible as if but a stone's throw away, and the movements of the approaching enemy farther off.

Лица солдат и офицеров повеселели при этом звуке; все поднялись и занялись наблюдениями над видными, как на ладони, движениями внизу наших войск и впереди - движениями приближавшегося неприятеля.

At the same instant the sun came fully out from behind the clouds, and the clear sound of the solitary shot and the brilliance of the bright sunshine merged in a single joyous and spirited impression.

Солнце в ту же минуту совсем вышло из-за туч, и этот красивый звук одинокого выстрела и блеск яркого солнца слились в одно бодрое и веселое впечатление.

CHAPTER VII

VII

Two of the enemy's shots had already flown across the bridge, where there was a crush.

Над мостом уже пролетели два неприятельские ядра, и на мосту была давка.

Halfway across stood Prince Nesvitski, who had alighted from his horse and whose big body was jammed against the railings.

В средине моста, слезши с лошади, прижатый своим толстым телом к перилам, стоял князь Несвицкий.

He looked back laughing to the Cossack who stood a few steps behind him holding two horses by their bridles.

Он, смеючись, оглядывался назад на своего казака, который с двумя лошадьми в поводу стоял несколько шагов позади его.

Each time Prince Nesvitski tried to move on, soldiers and carts pushed him back again and pressed him against the railings, and all he could do was to smile.

Только-что князь Несвицкий хотел двинуться вперед, как опять солдаты и повозки напирали на него и опять прижимали его к перилам, и ему ничего не оставалось, как улыбаться.

"What a fine fellow you are, friend!" said the Cossack to a convoy soldier with a wagon, who was pressing onto the infantrymen who were crowded together close to his wheels and his horses. "What a fellow!

- Экой ты, братец, мой! - говорил казак фурштатскому солдату с повозкой, напиравшему на толпившуюся v самых колес и лошадей пехоту, - экой ты!

You can't wait a moment! Don't you see the general wants to pass?"

Нет, чтобы подождать: видишь, генералу проехать.

But the convoyman took no notice of the word "general" and shouted at the soldiers who were blocking his way. "Hi there, boys! Keep to the left! Wait a bit." But the soldiers, crowded together shoulder to shoulder, their bayonets interlocking, moved over the bridge in a dense mass.

Но фурштат, не обращая внимания на наименование генерала, кричал на солдат, запружавших ему дорогу: - Эй! землячки! держись влево, постой! - Но землячки, теснясь плечо с плечом, цепляясь штыками и не прерываясь, двигались по мосту одною сплошною массой.

Looking down over the rails Prince Nesvitski saw the rapid, noisy little waves of the Enns, which rippling and eddying round the piles of the bridge chased each other along.

Поглядев за перила вниз, князь Несвицкий видел быстрые, шумные, невысокие волны Энса, которые, сливаясь, рябея и загибаясь около свай моста, перегоняли одна другую.

Looking on the bridge he saw equally uniform living waves of soldiers, shoulder straps, covered shakos, knapsacks, bayonets, long muskets, and, under the shakos, faces with broad cheekbones, sunken cheeks, and listless tired expressions, and feet that moved through the sticky mud that covered the planks of the bridge.

Поглядев на мост, он видел столь же однообразные живые волны солдат, кутасы, кивера с чехлами, ранцы, штыки, длинные ружья и из-под киверов лица с широкими скулами, ввалившимися щеками и беззаботно-усталыми выражениями и движущиеся ноги по натасканной на доски моста липкой грязи.

Sometimes through the monotonous waves of men, like a fleck of white foam on the waves of the Enns, an officer, in a cloak and with a type of face different from that of the men, squeezed his way along; sometimes like a chip of wood whirling in the river, an hussar on foot, an orderly, or a townsman was carried through the waves of infantry; and sometimes like a log floating down the river, an officers' or company's baggage wagon, piled high, leather covered, and hemmed in on all sides, moved across the bridge.

Иногда между однообразными волнами солдат, как взбрызг белой пены в волнах Энса, протискивался между солдатами офицер в плаще, с своею отличною от солдат физиономией; иногда, как щепка, вьющаяся по реке, уносился по мосту волнами пехоты пеший гусар, денщик или житель; иногда, как бревно, плывущее по реке, окруженная со всех сторон, проплывала по мосту ротная или офицерская, наложенная доверху и прикрытая кожами, повозка.

"It's as if a dam had burst," said the Cossack hopelessly. "Are there many more of you to come?"

- Вишь, их, как плотину, прорвало, - безнадежно останавливаясь, говорил казак. - Много ль вас еще там?

"A million all but one!" replied a waggish soldier in a torn coat, with a wink, and passed on followed by another, an old man.

- Мелион без одного! - подмигивая говорил близко проходивший в прорванной шинели веселый солдат и скрывался; за ним проходил другой, старый солдат.

"If he" (he meant the enemy) "begins popping at the bridge now," said the old soldier dismally to a comrade, "you'll forget to scratch yourself."

- Как он (он - неприятель) таперича по мосту примется зажаривать, - говорил мрачно старый солдат, обращаясь к товарищу, - забудешь чесаться.

That soldier passed on, and after him came another sitting on a cart.

И солдат проходил. За ним другой солдат ехал на повозке.

"Where the devil have the leg bands been shoved to?" said an orderly, running behind the cart and fumbling in the back of it.

- Куда, чорт, подвертки запихал? - говорил денщик, бегом следуя за повозкой и шаря в задке.

And he also passed on with the wagon.

И этот проходил с повозкой.

Then came some merry soldiers who had evidently been drinking.

За этим шли веселые и, видимо, выпившие солдаты.

"And then, old fellow, he gives him one in the teeth with the butt end of his gun..." a soldier whose greatcoat was well tucked up said gaily, with a wide swing of his arm.

- Как он его, милый человек, полыхнет прикладом-то в самые зубы... - радостно говорил один солдат в высоко-подоткнутой шинели, широко размахивая рукой.

"Yes, the ham was just delicious..." answered another with a loud laugh.

- То-то оно, сладкая ветчина-то. - отвечал другой с хохотом.

And they, too, passed on, so that Nesvitski did not learn who had been struck on the teeth, or what the ham had to do with it.

И они прошли, так что Несвицкий не узнал, кого ударили в зубы и к чему относилась ветчина.

"Bah! How they scurry. He just sends a ball and they think they'll all be killed," a sergeant was saying angrily and reproachfully.

- Эк торопятся, что он холодную пустил, так и думаешь, всех перебьют. - говорил унтер-офицер сердито и укоризненно.

"As it flies past me, Daddy, the ball I mean," said a young soldier with an enormous mouth, hardly refraining from laughing, "I felt like dying of fright.

- Как оно пролетит мимо меня, дяденька, ядро-то, - говорил, едва удерживаясь от смеха, с огромным ртом молодой солдат, - я так и обмер.

I did, 'pon my word, I got that frightened!" said he, as if bragging of having been frightened.

Право, ей-Богу, так испужался, беда! - говорил этот солдат, как будто хвастаясь тем, что он испугался.

That one also passed.

И этот проходил.

Then followed a cart unlike any that had gone before.

За ним следовала повозка, непохожая на все проезжавшие до сих пор.

It was a German cart with a pair of horses led by a German, and seemed loaded with a whole houseful of effects. A fine brindled cow with a large udder was attached to the cart behind.

Это был немецкий форшпан на паре, нагруженный, казалось, целым домом; за форшпаном, который вез немец, привязана была красивая, пестрая, с огромным вымем, корова.

A woman with an unweaned baby, an old woman, and a healthy German girl with bright red cheeks were sitting on some feather beds.

На перинах сидела женщина с грудным ребенком, старуха и молодая, багроворумяная, здоровая девушка-немка.

Evidently these fugitives were allowed to pass by special permission.

Видно, по особому разрешению были пропущены эти выселявшиеся жители.

The eyes of all the soldiers turned toward the women, and while the vehicle was passing at foot pace all the soldiers' remarks related to the two young ones.

Глаза всех солдат обратились на женщин, и, пока проезжала повозка, двигаясь шаг за шагом, и, все замечания солдат относились только к двум женщинам.

Every face bore almost the same smile, expressing unseemly thoughts about the women.

На всех лицах была почти одна и та же улыбка непристойных мыслей об этой женщине.

"Just see, the German sausage is making tracks, too!"

- Ишь, колбаса-то, тоже убирается!

"Sell me the missis," said another soldier, addressing the German, who, angry and frightened, strode energetically along with downcast eyes.

- Продай матушку, - ударяя на последнем слоге, говорил другой солдат, обращаясь к немцу, который, опустив глаза, сердито и испуганно шел широким шагом.

"See how smart she's made herself!

- Эк убралась как!

Oh, the devils!"

То-то черти!

"There, Fedotov, you should be quartered on them!"

- Вот бы тебе к ним стоять, Федотов.

"I have seen as much before now, mate!"

- Видали, брат!

"Where are you going?" asked an infantry officer who was eating an apple, also half smiling as he looked at the handsome girl.

- Куда вы? - спрашивал пехотный офицер, евший яблоко, тоже полуулыбаясь и глядя на красивую девушку.

The German closed his eyes, signifying that he did not understand.

Немец, закрыв глаза, показывал, что не понимает.

"Take it if you like," said the officer, giving the girl an apple.

- Хочешь, возьми себе, - говорил офицер, подавая девушке яблоко.

The girl smiled and took it.

Девушка улыбнулась и взяла.

Nesvitski like the rest of the men on the bridge did not take his eyes off the women till they had passed.

Несвицкий, как и все, бывшие на мосту, не спускал глаз с женщин, пока они не проехали.

When they had gone by, the same stream of soldiers followed, with the same kind of talk, and at last all stopped.

Когда они проехали, опять шли такие же солдаты, с такими же разговорами, и, наконец, все остановились.

As often happens, the horses of a convoy wagon became restive at the end of the bridge, and the whole crowd had to wait.

Как это часто бывает, на выезде моста замялись лошади в ротной повозке, и вся толпа должна была ждать.

"And why are they stopping?

- И что становятся?

There's no proper order!" said the soldiers. "Where are you shoving to?

Порядку-то нет! - говорили солдаты. - Куда прешь?

Devil take you!

Чорт!

Can't you wait?

Нет того, чтобы подождать.

It'll be worse if he fires the bridge.

Хуже того будет, как он мост подожжет.

See, here's an officer jammed in too"-different voices were saying in the crowd, as the men looked at one another, and all pressed toward the exit from the bridge.

Вишь, и офицера-то приперли, - говорили с разных сторон остановившиеся толпы, оглядывая друг друга, и всё жались вперед к выходу.

Looking down at the waters of the Enns under the bridge, Nesvitski suddenly heard a sound new to him, of something swiftly approaching... something big, that splashed into the water.

Оглянувшись под мост на воды Энса, Несвицкий вдруг услышал еще новый для него звук, быстро приближающегося... чего-то большого и чего-то шлепнувшегося в воду.

"Just see where it carries to!" a soldier near by said sternly, looking round at the sound.

- Ишь ты, куда фатает! - строго сказал близко стоявший солдат, оглядываясь на звук.

"Encouraging us to get along quicker," said another uneasily.

- Подбадривает, чтобы скорей проходили, - сказал другой неспокойно.

The crowd moved on again.

Толпа опять тронулась.

Nesvitski realized that it was a cannon ball.

Несвицкий понял, что это было ядро.

"Hey, Cossack, my horse!" he said. "Now, then, you there! get out of the way! Make way!"

- Эй, казак, подавай лошадь! - сказал он. - Ну, вы! сторонись! посторонись! дорогу!

With great difficulty he managed to get to his horse, and shouting continually he moved on.

Он с большим усилием добрался до лошади. Не переставая кричать, он тронулся вперед.

The soldiers squeezed themselves to make way for him, but again pressed on him so that they jammed his leg, and those nearest him were not to blame for they were themselves pressed still harder from behind.

Солдаты пожались, чтобы дать ему дорогу, но снова опять нажали на него так, что отдавили ему ногу, и ближайшие не были виноваты, потому что их давили еще сильнее.

"Nesvitski, Nesvitski! you numskull!" came a hoarse voice from behind him.

- Несвицкий! Несвицкий! Ты, г'ожа! -послышался в это время сзади хриплый голос.

Nesvitski looked round and saw, some fifteen paces away but separated by the living mass of moving infantry, Vaska Denisov, red and shaggy, with his cap on the back of his black head and a cloak hanging jauntily over his shoulder.

Несвицкий оглянулся и увидал в пятнадцати шагах отделенного от него живою массой двигающейся пехоты красного, черного, лохматого, в фуражке на затылке и в молодецки-накинутом на плече ментике Ваську Денисова.

"Tell these devils, these fiends, to let me pass!" shouted Denisov evidently in a fit of rage, his coal-black eyes with their bloodshot whites glittering and rolling as he waved his sheathed saber in a small bare hand as red as his face.

- Вели ты им, чег'тям, дьяволам, дать дог'огу, -кричал. Денисов, видимо находясь в припадке горячности, блестя и поводя своими черными, как уголь, глазами в воспаленных белках и махая невынутою из ножен саблей, которую он держал такою же красною, как и лицо, голою маленькою рукой.

"Ah, Vaska!" joyfully replied Nesvitski. "What's up with you?"

- Э! Вася! - отвечал радостно Несвицкий. - Да ты что?

"The squadwon can't pass," shouted Vaska Denisov, showing his white teeth fiercely and spurring his black thoroughbred Arab, which twitched its ears as the bayonets touched it, and snorted, spurting white foam from his bit, tramping the planks of the bridge with his hoofs, and apparently ready to jump over the railings had his rider let him. "What is this? They're like sheep! Just like sheep!

- Эскадг'ону пг'ойти нельзя, - кричал Васька Денисов, злобно открывая белые зубы, шпоря своего красивого вороного, кровного Бедуина, который, мигая ушами от штыков, на которые он натыкался, фыркая, брызгая вокруг себя пеной с мундштука, звеня, бил копытами по доскам моста и, казалось, готов был перепрыгнуть через перила моста, ежели бы ему позволил седок. - Что это? как баг'аны! точь-в-точь баг'аны!

Out of the way!... Let us pass!... Stop there, you devil with the cart!

Пг'очь... дай дог'огу!... Стой там! ты повозка, чог'т!

I'll hack you with my saber!" he shouted, actually drawing his saber from its scabbard and flourishing it.

Саблей изг'ублю! - кричал он, действительно вынимая наголо саблю и начиная махать ею.

The soldiers crowded against one another with terrified faces, and Denisov joined Nesvitski.

Солдаты с испуганными лицами нажались друг на друга, и Денисов присоединился к Несвицкому.

"How's it you're not drunk today?" said Nesvitski when the other had ridden up to him.

- Что же ты не пьян нынче? - сказал Несвицкий Денисову, когда он подъехал к нему.

"They don't even give one time to dwink!" answered Vaska Denisov. "They keep dwagging the wegiment to and fwo all day.

- И напиться-то вг'емени не дадут! - отвечал Васька Денисов. - Целый день то туда, то сюда таскают полк.

If they mean to fight, let's fight.

Дг'аться - так дг'аться.

But the devil knows what this is."

А то чог'т знает что такое!

"What a dandy you are today!" said Nesvitski, looking at Denisov's new cloak and saddlecloth.

- Каким ты щеголем нынче! - оглядывая его новый ментик и вальтрап, сказал Несвицкий.

Denisov smiled, took out of his sabretache a handkerchief that diffused a smell of perfume, and put it to Nesvitski's nose.

Денисов улыбнулся, достал из ташки платок, распространявший запах духов, и сунул в нос Несвицкому.

"Of course. I'm going into action! I've shaved, bwushed my teeth, and scented myself."

-Нельзя, в дело иду! выбг'ился, зубы вычистил и надушился.

The imposing figure of Nesvitski followed by his Cossack, and the determination of Denisov who flourished his sword and shouted frantically, had such an effect that they managed to squeeze through to the farther side of the bridge and stopped the infantry.

Осанистая фигура Несвицкого, сопровождаемая казаком, и решительность Денисова, махавшего саблей и отчаянно кричавшего, подействовали так, что они протискались на ту сторону моста и остановили пехоту.

Beside the bridge Nesvitski found the colonel to whom he had to deliver the order, and having done this he rode back.

Несвицкий нашел у выезда полковника, которому ему надо было передать приказание, и, исполнив свое поручение, поехал назад.

Having cleared the way Denisov stopped at the end of the bridge.

Расчистив дорогу, Денисов остановился у входа на мост.

Carelessly holding in his stallion that was neighing and pawing the ground, eager to rejoin its fellows, he watched his squadron draw nearer.

Небрежно сдерживая рвавшегося к своим и бившего ногой жеребца, он смотрел на двигавшийся ему навстречу эскадрон.

Then the clang of hoofs, as of several horses galloping, resounded on the planks of the bridge, and the squadron, officers in front and men four abreast, spread across the bridge and began to emerge on his side of it.

По доскам моста раздались прозрачные звуки копыт, как будто скакало несколько лошадей, и эскадрон, с офицерами впереди по четыре человека в ряд, растянулся по мосту и стал выходить на ту сторону.

The infantry who had been stopped crowded near the bridge in the trampled mud and gazed with that particular feeling of ill-will, estrangement, and ridicule with which troops of different arms usually encounter one another at the clean, smart hussars who moved past them in regular order.

Остановленные пехотные солдаты, толпясь в растоптанной у моста грязи, с тем особенным недоброжелательным чувством отчужденности и насмешки, с каким встречаются обыкновенно различные роды войск, смотрели на чистых, щеголеватых гусар, стройно проходивших мимо их.

"Smart lads!

- Нарядные ребята!

Only fit for a fair!" said one.

Только бы на Подновинское!

"What good are they?

- Что от них проку!

They're led about just for show!" remarked another.

Только напоказ и водят! - говорил другой.

"Don't kick up the dust, you infantry!" jested an hussar whose prancing horse had splashed mud over some foot soldiers.

- Пехота, не пыли! - шутил гусар, под которым лошадь, заиграв, брызнула грязью в пехотинца.

"I'd like to put you on a two days' march with a knapsack! Your fine cords would soon get a bit rubbed," said an infantryman, wiping the mud off his face with his sleeve. "Perched up there, you're more like a bird than a man."

- Прогонял бы тебя с ранцем перехода два, шнурки-то бы повытерлись, - обтирая рукавом грязь с лица, говорил пехотинец; - а то не человек, а птица сидит!

"There now, Zikin, they ought to put you on a horse. You'd look fine," said a corporal, chaffing a thin little soldier who bent under the weight of his knapsack.

- То-то бы тебя, Зикин, на коня посадить, ловок бы ты был, - шутил ефрейтор над худым, скрюченным от тяжести ранца солдатиком.

"Take a stick between your legs, that'll suit you for a horse!" the hussar shouted back.

- Дубинку промеж ног возьми, вот тебе и конь буде, - отозвался гусар.

CHAPTER VIII

VIII

The last of the infantry hurriedly crossed the bridge, squeezing together as they approached it as if passing through a funnel.

Остальная пехота поспешно проходила по мосту, спираясь воронкой у входа.

At last the baggage wagons had all crossed, the crush was less, and the last battalion came onto the bridge.

Наконец повозки все прошли, давка стала меньше, и последний батальон вступил на мост.

Only Denisov's squadron of hussars remained on the farther side of the bridge facing the enemy, who could be seen from the hill on the opposite bank but was not yet visible from the bridge, for the horizon as seen from the valley through which the river flowed was formed by the rising ground only half a mile away.

Одни гусары эскадрона Денисова оставались по ту сторону моста против неприятеля. Неприятель, вдалеке видный с противоположной горы, снизу, от моста, не был еще виден, так как из лощины, по которой текла река, горизонт оканчивался противоположным возвышением не дальше полуверсты.

At the foot of the hill lay wasteland over which a few groups of our Cossack scouts were moving.

Впереди была пустыня, по которой кое-где шевелились кучки наших разъездных казаков.

Suddenly on the road at the top of the high ground, artillery and troops in blue uniform were seen.

Вдруг на противоположном возвышении дороги показались войска в синих капотах и артиллерия.

These were the French.

Это были французы.

A group of Cossack scouts retired down the hill at a trot.

Разъезд казаков рысью отошел под гору.

All the officers and men of Denisov's squadron, though they tried to talk of other things and to look in other directions, thought only of what was there on the hilltop, and kept constantly looking at the patches appearing on the skyline, which they knew to be the enemy's troops.

Все офицеры и люди эскадрона Денисова, хотя и старались говорить о постороннем и смотреть по сторонам, не переставали думать только о том, что было там, на горе, и беспрестанно всё вглядывались в выходившие на горизонт пятна, которые они признавали за неприятельские войска.

The weather had cleared again since noon and the sun was descending brightly upon the Danube and the dark hills around it.

Погода после полудня опять прояснилась, солнце ярко спускалось над Дунаем и окружающими его темными горами.

It was calm, and at intervals the bugle calls and the shouts of the enemy could be heard from the hill.

Было тихо, и с той горы изредка долетали звуки рожков и криков неприятеля.

There was no one now between the squadron and the enemy except a few scattered skirmishers.

Между эскадроном и неприятелями уже никого не было, кроме мелких разъездов.

An empty space of some seven hundred yards was all that separated them.

Пустое пространство, саженей в триста, отделяло их от него.

The enemy ceased firing, and that stern, threatening, inaccessible, and intangible line which separates two hostile armies was all the more clearly felt.

Неприятель перестал стрелять, и тем яснее чувствовалась та строгая, грозная, неприступная и неуловимая черта, которая разделяет два неприятельские войска.

"One step beyond that boundary line which resembles the line dividing the living from the dead lies uncertainty, suffering, and death.

"Один шаг за эту черту, напоминающую черту, отделяющую живых от мертвых, и -неизвестность страдания и смерть.

And what is there? Who is there?-there beyond that field, that tree, that roof lit up by the sun?

И что там? кто там? там, за этим полем, и деревом, и крышей, освещенной солнцем?

No one knows, but one wants to know. You fear and yet long to cross that line, and know that sooner or later it must be crossed and you will have to find out what is there, just as you will inevitably have to learn what lies the other side of death.

Никто не знает, и хочется знать; и страшно перейти эту черту, и хочется перейти ее; и знаешь, что рано или поздно придется перейти ее и узнать, что там, по той стороне черты, как и неизбежно узнать, что там, по ту сторону смерти.

But you are strong, healthy, cheerful, and excited, and are surrounded by other such excitedly animated and healthy men."

А сам силен, здоров, весел и раздражен и окружен такими здоровыми и раздраженно-оживленными людьми".

So thinks, or at any rate feels, anyone who comes in sight of the enemy, and that feeling gives a particular glamour and glad keenness of impression to everything that takes place at such moments.

Так ежели и не думает, то чувствует всякий человек, находящийся в виду неприятеля, и чувство это придает особенный блеск и радостную резкость впечатлений всему происходящему в эти минуты.

On the high ground where the enemy was, the smoke of a cannon rose, and a ball flew whistling over the heads of the hussar squadron.

На бугре у неприятеля показался дымок выстрела, и ядро, свистя, пролетело над головами гусарского эскадрона.

The officers who had been standing together rode off to their places.

Офицеры, стоявшие вместе, разъехались по местам.

The hussars began carefully aligning their horses.

Гусары старательно стали выравнивать лошадей.

Silence fell on the whole squadron.

В эскадроне всё замолкло.

All were looking at the enemy in front and at the squadron commander, awaiting the word of command.

Все поглядывали вперед на неприятеля и на эскадронного командира, ожидая команды.

A second and a third cannon ball flew past.

Пролетело другое, третье ядро.

Evidently they were firing at the hussars, but the balls with rapid rhythmic whistle flew over the heads of the horsemen and fell somewhere beyond them.

Очевидно, что стреляли по гусарам; но ядро, равномерно-быстро свистя, пролетало над головами гусар и ударялось где-то сзади.

The hussars did not look round, but at the sound of each shot, as at the word of command, the whole squadron with its rows of faces so alike yet so different, holding its breath while the ball flew past, rose in the stirrups and sank back again.

Гусары не оглядывались, но при каждом звуке пролетающего ядра, будто по команде, весь эскадрон с своими однообразно-разнообразными лицами, сдерживая дыханье, пока летело ядро, приподнимался на стременах и снова опускался.

The soldiers without turning their heads glanced at one another, curious to see their comrades' impression.

Солдаты, не поворачивая головы, косились друг на друга, с любопытством высматривая впечатление товарища.

Every face, from Denisov's to that of the bugler, showed one common expression of conflict, irritation, and excitement, around chin and mouth.

На каждом лице, от Денисова до горниста, показалась около губ и подбородка одна общая черта борьбы, раздраженности и волнения.

The quartermaster frowned, looking at the soldiers as if threatening to punish them.

Вахмистр хмурился, оглядывая солдат, как будто угрожая наказанием.

Cadet Mironov ducked every time a ball flew past.

Юнкер Миронов нагибался при каждом пролете ядра.

Rostov on the left flank, mounted on his Rook-a handsome horse despite its game leg-had the happy air of a schoolboy called up before a large audience for an examination in which he feels sure he will distinguish himself.

Ростов, стоя на левом фланге на своем тронутом ногами, но видном Грачике, имел счастливый вид ученика, вызванного перед большою публикой к экзамену, в котором он уверен, что отличится.

He was glancing at everyone with a clear, bright expression, as if asking them to notice how calmly he sat under fire.

Он ясно и светло оглядывался на всех, как бы прося обратить внимание на то, как он спокойно стоит под ядрами.

But despite himself, on his face too that same indication of something new and stern showed round the mouth.

Но и в его лице та же черта чего-то нового и строгого, против его воли, показывалась около рта.

"Who's that curtseying there?

- Кто там кланяется?

Cadet Miwonov!

Юнкег' Миг'онов!

That's not wight! Look at me," cried Denisov who, unable to keep still on one spot, kept turning his horse in front of the squadron.

Hexoг'oшo, на меня смотг'ите! - закричал Денисов, которому не стоялось на месте и который вертелся на лошади перед эскадроном.

The black, hairy, snub-nosed face of Vaska Denisov, and his whole short sturdy figure with the sinewy hairy hand and stumpy fingers in which he held the hilt of his naked saber, looked just as it usually did, especially toward evening when he had emptied his second bottle; he was only redder than usual.

Курносое и черноволосатое лицо Васьки Денисова и вся его маленькая сбитая фигурка с его жилистою (с короткими пальцами, покрытыми волосами) кистью руки, в которой он держал ефес вынутой наголо сабли, было точно такое же, как и всегда, особенно к вечеру, после выпитых двух бутылок.

With his shaggy head thrown back like birds when they drink, pressing his spurs mercilessly into the sides of his good horse, Bedouin, and sitting as though falling backwards in the saddle, he galloped to the other flank of the squadron and shouted in a hoarse voice to the men to look to their pistols.

Он был только более обыкновенного красен и, задрав свою мохнатую голову кверху, как птицы, когда они пьют, безжалостно вдавив своими маленькими ногами шпоры в бока доброго Бедуина, он, будто падая назад, поскакал к другому флангу эскадрона и хриплым голосом закричал, чтоб осмотрели пистолеты.

He rode up to Kirsten.

Он подъехал к Кирстену.

The staff captain on his broad-backed, steady mare came at a walk to meet him.

Штаб-ротмистр, на широкой и степенной кобыле, шагом ехал навстречу Денисову.

His face with its long mustache was serious as always, only his eyes were brighter than usual.

Штаб-ротмистр, с своими длинными усами, был серьезен, как и всегда, только глаза его блестели больше обыкновенного.

"Well, what about it?" said he to Denisov. "It won't come to a fight.

- Да что? - сказал он Денисову, - не дойдет дело до драки.

You'll see-we shall retire."

Вот увидишь, назад уйдем.

"The devil only knows what they're about!" muttered Denisov.

- Чог'т их знает, что делают - проворчал Денисов. - А!

"Ah, Wostov," he cried noticing the cadet's bright face, "you've got it at last."

Г'остов! - крикнул он юнкеру, заметив его веселое лицо. - Ну, дождался.

And he smiled approvingly, evidently pleased with the cadet.

И он улыбнулся одобрительно, видимо радуясь на юнкера.

Rostov felt perfectly happy.

Ростов почувствовал себя совершенно счастливым.

Just then the commander appeared on the bridge.

В это время начальник показался на мосту.

Denisov galloped up to him.

Денисов поскакал к нему.

"Your excellency! Let us attack them! I'll dwive them off."

- Ваше пг'евосходительство! позвольте атаковать! я их опг'окину.

"Attack indeed!" said the colonel in a bored voice, puckering up his face as if driving off a troublesome fly. "And why are you stopping here?

- Какие тут атаки, - сказал начальник скучливым голосом, морщась, как от докучливой мухи. - И зачем вы тут стоите?

Don't you see the skirmishers are retreating?

Видите, фланкеры отступают.

Lead the squadron back."

Ведите назад эскадрон.

The squadron crossed the bridge and drew out of range of fire without having lost a single man.

Эскадрон перешел мост и вышел из-под выстрелов, не потеряв ни одного человека.

The second squadron that had been in the front line followed them across and the last Cossacks quitted the farther side of the river.

Вслед за ним перешел и второй эскадрон, бывший в цепи, и последние казаки очистили ту сторону.

The two Pavlograd squadrons, having crossed the bridge, retired up the hill one after the other.

Два эскадрона павлоградцев, перейдя мост, один за другим, пошли назад на гору.

Their colonel, Karl Bogdanich Schubert, came up to Denisov's squadron and rode at a footpace not far from Rostov, without taking any notice of him although they were now meeting for the first time since their encounter concerning Telyanin.

Полковой командир Карл Богданович Шуберт подъехал к эскадрону Денисова и ехал шагом недалеко от Ростова, не обращая на него никакого внимания, несмотря на то, что после бывшего столкновения за Телянина, они виделись теперь в первый раз.

Rostov, feeling that he was at the front and in the power of a man toward whom he now admitted that he had been to blame, did not lift his eyes from the colonel's athletic back, his nape covered with light hair, and his red neck.

Ростов, чувствуя себя во фронте во власти человека, перед которым он теперь считал себя виноватым, не спускал глаз с атлетической спины, белокурого затылка и красной шеи полкового командира.

It seemed to Rostov that Bogdanich was only pretending not to notice him, and that his whole aim now was to test the cadet's courage, so he drew himself up and looked around him merrily; then it seemed to him that Bogdanich rode so near in order to show him his courage.

Ростову то казалось, что Богданыч только притворяется невнимательным, и что вся цель его теперь состоит в том, чтоб испытать храбрость юнкера, и он выпрямлялся и весело оглядывался; то ему казалось, что Богданыч нарочно едет близко, чтобы показать Ростову свою храбрость.

Next he thought that his enemy would send the squadron on a desperate attack just to punish him-Rostov.

То ему думалось, что враг его теперь нарочно пошлет эскадрон в отчаянную атаку, чтобы наказать его, Ростова.

Then he imagined how, after the attack, Bogdanich would come up to him as he lay wounded and would magnanimously extend the hand of reconciliation.

То думалось, что после атаки он подойдет к нему и великодушно протянет ему, раненому, руку примирения.

The high-shouldered figure of Zherkov, familiar to the Pavlograds as he had but recently left their regiment, rode up to the colonel.

Знакомая павлоградцам, с высокоподнятыми плечами, фигура Жеркова (он недавно выбыл из их полка) подъехала к полковому командиру.

After his dismissal from headquarters Zherkov had not remained in the regiment, saying he was not such a fool as to slave at the front when he could get more rewards by doing nothing on the staff, and had succeeded in attaching himself as an orderly officer to Prince Bagration.

Жерков, после своего изгнания из главного штаба, не остался в полку, говоря, что он не дурак во фронте лямку тянуть, когда он при штабе, ничего не делая, получит наград больше, и умел пристроиться ординарцем к князю Багратиону.

He now came to his former chief with an order from the commander of the rear guard.

Он приехал к своему бывшему начальнику с приказанием от начальника ариергарда.

"Colonel," he said, addressing Rostov's enemy with an air of gloomy gravity and glancing round at his comrades, "there is an order to stop and fire the bridge."

- Полковник, - сказал он с своею мрачною серьезностью, обращаясь ко врагу Ростова и оглядывая товарищей, - велено остановиться, мост зажечь.

"An order to who?" asked the colonel morosely.

- Кто велено? - угрюмо спросил полковник.

"I don't myself know 'to who,'" replied the cornet in a serious tone, "but the prince told me to 'go and tell the colonel that the hussars must return quickly and fire the bridge.'"

- Уж я и не знаю, полковник, кто велено , -серьезно отвечал корнет, - но только мне князь приказал: "Поезжай и скажи полковнику, чтобы гусары вернулись скорей и зажгли бы мост".

Zherkov was followed by an officer of the suite who rode up to the colonel of hussars with the same order.

Вслед за Жерковым к гусарскому полковнику подъехал свитский офицер с тем же приказанием.

After him the stout Nesvitski came galloping up on a Cossack horse that could scarcely carry his weight.

Вслед за свитским офицером на казачьей лошади, которая насилу несла его галопом, подъехал толстый Несвицкий.

"How's this, Colonel?" he shouted as he approached. "I told you to fire the bridge, and now someone has gone and blundered; they are all beside themselves over there and one can't make anything out."

- Как же, полковник, - кричал он еще на езде, - я вам говорил мост зажечь, а теперь кто-то переврал; там все с ума сходят, ничего не разберешь.

The colonel deliberately stopped the regiment and turned to Nesvitski.

Полковник неторопливо остановил полк и обратился к Несвицкому:

"You spoke to me of inflammable material," said he, "but you said nothing about firing it."

- Вы мне говорили про горючие вещества, - сказал он, - а про то, чтобы зажигать, вы мне ничего не говорили.

"But, my dear sir," said Nesvitski as he drew up, taking off his cap and smoothing his hair wet with perspiration with his plump hand, "wasn't I telling you to fire the bridge, when inflammable material had been put in position?"

- Да как же, батюшка, - заговорил, остановившись, Несвицкий, снимая фуражку и расправляя пухлой рукой мокрые от пота волосы, - как же не говорил, что мост зажечь, когда горючие вещества положили?

"I am not your 'dear sir,' Mr. Staff Officer, and you did not tell me to burn the bridge!

-Я вам не "батюшка", господин штаб-офицер, а вы мне не говорили, чтоб мост зажигайт!

I know the service, and it is my habit orders strictly to obey.

Я служба знаю, и мне в привычка приказание строго исполняйт.

You said the bridge would be burned, but who would it burn, I could not know by the holy spirit!"

Вы сказали, мост зажгут, а кто зажгут, я святым духом не могу знайт...

"Ah, that's always the way!" said Nesvitski with a wave of the hand. "How did you get here?" said he, turning to Zherkov.

- Ну, вот всегда так, - махнув рукой, сказал Несвицкий. - Ты как здесь? - обратился он к Жеркову.

"On the same business.

- Да за тем же.

But you are damp! Let me wring you out!"

Однако ты отсырел, дай я тебя выжму.

"You were saying, Mr. Staff Officer..." continued the colonel in an offended tone.

- Вы сказали, господин штаб-офицер, - продолжал полковник обиженным тоном...

"Colonel," interrupted the officer of the suite, "You must be quick or the enemy will bring up his guns to use grapeshot."

- Полковник, - перебил свитский офицер, - надо торопиться, а то неприятель пододвинет орудия на картечный выстрел.

The colonel looked silently at the officer of the suite, at the stout staff officer, and at Zherkov, and he frowned.

Полковник молча посмотрел на свитского офицера, на толстого штаб-офицера, на Жеркова и нахмурился.

"I will the bridge fire," he said in a solemn tone as if to announce that in spite of all the unpleasantness he had to endure he would still do the right thing.

- Я буду мост зажигайт, - сказал он торжественным тоном, как будто бы выражал этим, что, несмотря на все делаемые ему неприятности, он всё-таки сделает то, что должно.

Striking his horse with his long muscular legs as if it were to blame for everything, the colonel moved forward and ordered the second squadron, that in which Rostov was serving under Denisov, to return to the bridge.

Ударив своими длинными мускулистыми ногами лошадь, как будто она была во всем виновата, полковник выдвинулся вперед к 2-му эскадрону, тому самому, в котором служил Ростов под командою Денисова, скомандовал вернуться назад к мосту.

"There, it's just as I thought," said Rostov to himself. "He wishes to test me!" His heart contracted and the blood rushed to his face. "Let him see whether I am a coward!" he thought.

"Ну, так и есть, - подумал Ростов, - он хочет испытать меня! - Сердце его сжалось, и кровь бросилась к лицу. - Пускай посмотрит, трус ли я" - подумал он.

Again on all the bright faces of the squadron the serious expression appeared that they had worn when under fire.

Опять на всех веселых лицах людей эскадрона появилась та серьезная черта, которая была на них в то время, как они стояли под ядрами.

Rostov watched his enemy, the colonel, closely-to find in his face confirmation of his own conjecture, but the colonel did not once glance at Rostov, and looked as he always did when at the front, solemn and stern.

Ростов, не спуская глаз, смотрел на своего врага, полкового командира, желая найти на его лице подтверждение своих догадок; но полковник ни разу не взглянул на Ростова, а смотрел, как всегда во фронте, строго и торжественно.

Then came the word of command.

Послышалась команда.

"Look sharp!

- Живо!

Look sharp!" several voices repeated around him.

Живо! - проговорило около него несколько голосов.

Their sabers catching in the bridles and their spurs jingling, the hussars hastily dismounted, not knowing what they were to do.

Цепляясь саблями за поводья, гремя шпорами и торопясь, слезали гусары, сами не зная, что они будут делать.

The men were crossing themselves.

Гусары крестились.

Rostov no longer looked at the colonel, he had no time.

Ростов уже не смотрел на полкового командира, -ему некогда было.

He was afraid of falling behind the hussars, so much afraid that his heart stood still.

Он боялся, с замиранием сердца боялся, как бы ему не отстать от гусар.

His hand trembled as he gave his horse into an orderly's charge, and he felt the blood rush to his heart with a thud.

Рука его дрожала, когда он передавал лошадь коноводу, и он чувствовал, как со стуком приливает кровь к его сердцу.

Denisov rode past him, leaning back and shouting something.

Денисов, заваливаясь назад и крича что-то, проехал мимо него.

Rostov saw nothing but the hussars running all around him, their spurs catching and their sabers clattering.

Ростов ничего не видел, кроме бежавших вокруг него гусар, цеплявшихся шпорами и бренчавших саблями.

"Stretchers!" shouted someone behind him.

- Носилки! - крикнул чей-то голос сзади.

Rostov did not think what this call for stretchers meant; he ran on, trying only to be ahead of the others; but just at the bridge, not looking at the ground, he came on some sticky, trodden mud, stumbled, and fell on his hands.

Ростов не подумал о том, что значит требование носилок: он бежал, стараясь только быть впереди всех; но у самого моста он, не смотря под ноги, попал в вязкую, растоптанную грязь и, споткнувшись, упал на руки.

The others outstripped him.

Его обежали другие.

"At boss zides, Captain," he heard the voice of the colonel, who, having ridden ahead, had pulled up his horse near the bridge, with a triumphant, cheerful face.

- По обоий сторона, ротмистр, - послышался ему голос полкового командира, который, заехав вперед, стал верхом недалеко от моста с торжествующим и веселым лицом.

Rostov wiping his muddy hands on his breeches looked at his enemy and was about to run on, thinking that the farther he went to the front the better.

Ростов, обтирая испачканные руки о рейтузы, оглянулся на своего врага и хотел бежать дальше, полагая, что чем он дальше уйдет вперед, тем будет лучше.

But Bogdanich, without looking at or recognizing Rostov, shouted to him:

Но Богданыч, хотя и не глядел и не узнал Ростова, крикнул на него:

"Who's that running on the middle of the bridge?

- Кто по средине моста бежит?

To the right!

На права сторона!

Come back, Cadet!" he cried angrily; and turning to Denisov, who, showing off his courage, had ridden on to the planks of the bridge:

Юнкер, назад! - сердито закричал он и обратился к Денисову, который, щеголяя храбростью, въехал верхом на доски моста.

"Why run risks, Captain?

- Зачем рисковайт, ротмистр!

You should dismount," he said.

Вы бы слезали, - сказал полковник.

"Oh, every bullet has its billet," answered Vaska Denisov, turning in his saddle.

- Э! виноватого найдет, - отвечал Васька Денисов, поворачиваясь на седле.

Meanwhile Nesvitski, Zherkov, and the officer of the suite were standing together out of range of the shots, watching, now the small group of men with yellow shakos, dark-green jackets braided with cord, and blue riding breeches, who were swarming near the bridge, and then at what was approaching in the distance from the opposite side-the blue uniforms and groups with horses, easily recognizable as artillery.

Между тем Несвицкий, Жерков и свитский офицер стояли вместе вне выстрелов и смотрели то на эту небольшую кучку людей в желтых киверах, темнозеленых куртках, расшитых снурками, и синих рейтузах, копошившихся у моста, то на ту сторону, на приближавшиеся вдалеке синие капоты и группы с лошадьми, которые легко можно было признать за орудия.

"Will they burn the bridge or not?

"Зажгут или не зажгут мост?

Who'll get there first?

Кто прежде?

Will they get there and fire the bridge or will the French get within grapeshot range and wipe them out?"

Они добегут и зажгут мост, или французы подъедут на картечный выстрел и перебьют их?"

These were the questions each man of the troops on the high ground above the bridge involuntarily asked himself with a sinking heart-watching the bridge and the hussars in the bright evening light and the blue tunics advancing from the other side with their bayonets and guns.

Эти вопросы с замиранием сердца невольно задавал себе каждый из того большого количества войск, которые стояли над мостом и при ярком вечернем свете смотрели на мост и гусаров и на ту сторону, на подвигавшиеся синие капоты со штыками и орудиями.

"Ugh. The hussars will get it hot!" said Nesvitski; "they are within grapeshot range now."

- Ох! достанется гусарам! - говорил Несвицкий, -не дальше картечного выстрела теперь.

"He shouldn't have taken so many men," said the officer of the suite.

- Напрасно он так много людей повел, - сказал свитский офицер.

"True enough," answered Nesvitski; "two smart fellows could have done the job just as well."

- И в самом деле, - сказал Несвицкий. - Тут бы двух молодцов послать, всё равно бы.

"Ah, your excellency," put in Zherkov, his eyes fixed on the hussars, but still with that naive air that made it impossible to know whether he was speaking in jest or in earnest. "Ah, your excellency!

- Ах, ваше сиятельство, - вмешался Жерков, не спуская глаз с гусар, но всё с своею наивною манерой, из-за которой нельзя было догадаться, серьезно ли, что он говорит, или нет. - Ах, ваше сиятельство!

How you look at things!

Как вы судите!

Send two men? And who then would give us the Vladimir medal and ribbon?

Двух человек послать, а нам-то кто же Владимира с бантом даст?

But now, even if they do get peppered, the squadron may be recommended for honors and he may get a ribbon.

А так-то, хоть и поколотят, да можно эскадрон представить и самому бантик получить.

Our Bogdanich knows how things are done."

Наш Богданыч порядки знает.

"There now!" said the officer of the suite, "that's grapeshot."

- Ну, - сказал свитский офицер, - это картечь!

He pointed to the French guns, the limbers of which were being detached and hurriedly removed.

Он показывал на французские орудия, которые снимались с передков и поспешно отъезжали.

On the French side, amid the groups with cannon, a cloud of smoke appeared, then a second and a third almost simultaneously, and at the moment when the first report was heard a fourth was seen.

На французской стороне, в тех группах, где были орудия, показался дымок, другой, третий, почти в одно время, и в ту минуту, как долетел звук первого выстрела, показался четвертый.

Then two reports one after another, and a third.

Два звука, один за другим, и третий.

"Oh! Oh!" groaned Nesvitski as if in fierce pain, seizing the officer of the suite by the arm. "Look! A man has fallen! Fallen, fallen!"

- О, ох! - охнул Несвицкий, как будто от жгучей боли, хватая за руку свитского офицера. -Посмотрите, упал один, упал, упал!

"Two, I think."

- Два, кажется?

"If I were Tsar I would never go to war," said Nesvitski, turning away.

- Был бы я царь, никогда бы не воевал, - сказал Несвицкий, отворачиваясь.

The French guns were hastily reloaded.

Французские орудия опять поспешно заряжали.

The infantry in their blue uniforms advanced toward the bridge at a run.

Пехота в синих капотах бегом двинулась к мосту.

Smoke appeared again but at irregular intervals, and grapeshot cracked and rattled onto the bridge.

Опять, но в разных промежутках, показались дымки, и защелкала и затрещала картечь по мосту.

But this time Nesvitski could not see what was happening there, as a dense cloud of smoke arose from it.

Но в этот раз Несвицкий не мог видеть того, что делалось на мосту. С моста поднялся густой дым.

The hussars had succeeded in setting it on fire and the French batteries were now firing at them, no longer to hinder them but because the guns were trained and there was someone to fire at.

Гусары успели зажечь мост, и французские батареи стреляли по ним уже не для того, чтобы помешать, а для того, что орудия были наведены и было по ком стрелять.

The French had time to fire three rounds of grapeshot before the hussars got back to their horses.

- Французы успели сделать три картечные выстрела, прежде чем гусары вернулись к коноводам.

Two were misdirected and the shot went too high, but the last round fell in the midst of a group of hussars and knocked three of them over.

Два залпа были сделаны неверно, и картечь всю перенесло, но зато последний выстрел попал в середину кучки гусар и повалил троих.

Rostov, absorbed by his relations with Bogdanich, had paused on the bridge not knowing what to do.

Ростов, озабоченный своими отношениями к Богданычу, остановился на мосту, не зная, что ему делать.

There was no one to hew down (as he had always imagined battles to himself), nor could he help to fire the bridge because he had not brought any burning straw with him like the other soldiers.

Рубить (как он всегда воображал себе сражение) было некого, помогать в зажжении моста он тоже не мог, потому что не взял с собою, как другие солдаты, жгута соломы.

He stood looking about him, when suddenly he heard a rattle on the bridge as if nuts were being spilt, and the hussar nearest to him fell against the rails with a groan.

Он стоял и оглядывался, как вдруг затрещало по мосту будто рассыпанные орехи, и один из гусар, ближе всех бывший от него, со стоном упал на перилы.

Rostov ran up to him with the others.

Ростов побежал к нему вместе с другими.

Again someone shouted,

Опять закричал кто-то:

"Stretchers!"

"Носилки!".

Four men seized the hussar and began lifting him.

Гусара подхватили четыре человека и стали поднимать.

"Oooh! For Christ's sake let me alone!" cried the wounded man, but still he was lifted and laid on the stretcher.

-Оооо!... Бросьте, ради Христа,- закричал раненый; но его всё-таки подняли и положили.

Nicholas Rostov turned away and, as if searching for something, gazed into the distance, at the waters of the Danube, at the sky, and at the sun.

Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего-то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце.

How beautiful the sky looked; how blue, how calm, and how deep!

Как хорошо показалось небо, как голубо, спокойно и глубоко!

How bright and glorious was the setting sun!

Как ярко и торжественно опускающееся солнце!

With what soft glitter the waters of the distant Danube shone.

Как ласково-глянцовито блестела вода в далеком Дунае!

And fairer still were the faraway blue mountains beyond the river, the nunnery, the mysterious gorges, and the pine forests veiled in the mist of their summits... There was peace and happiness...

И еще лучше были далекие, голубеющие за Дунаем горы, монастырь, таинственные ущелья, залитые до макуш туманом сосновые леса... там тихо, счастливо...

"I should wish for nothing else, nothing, if only I were there," thought Rostov. "In myself alone and in that sunshine there is so much happiness; but here... groans, suffering, fear, and this uncertainty and hurry... There-they are shouting again, and again are all running back somewhere, and I shall run with them, and it, death, is here above me and around... Another instant and I shall never again see the sun, this water, that gorge!..."

"Ничего, ничего бы я не желал, ничего бы не желал, ежели бы я только был там, - думал Ростов. - Во мне одном и в этом солнце так много счастия, а тут... стоны, страдания, страх и эта неясность, эта поспешность... Вот опять кричат что-то, и опять все побежали куда-то назад, и я бегу с ними, и вот она, вот она, смерть, надо мной, вокруг меня... Мгновенье - и я никогда уже не увижу этого солнца, этой воды, этого ущелья"...

At that instant the sun began to hide behind the clouds, and other stretchers came into view before Rostov.

В эту минуту солнце стало скрываться за тучами; впереди Ростова показались другие носилки.

And the fear of death and of the stretchers, and love of the sun and of life, all merged into one feeling of sickening agitation.

И страх смерти и носилок, и любовь к солнцу и жизни - всё слилось в одно болезненно-тревожное впечатление.

"O Lord God!

"Господи Боже!

Thou who art in that heaven, save, forgive, and protect me!" Rostov whispered.

Тот, Кто там в этом небе, спаси, прости и защити меня!" прошептал про себя Ростов.

The hussars ran back to the men who held their horses; their voices sounded louder and calmer, the stretchers disappeared from sight. "Well, fwiend?

Гусары подбежали к коноводам, голоса стали громче и спокойнее, носилки скрылись из глаз.

So you've smelt powdah!" shouted Vaska Denisov just above his ear.

-Что, бг'ат, понюхал пог'оху?... - прокричал ему над ухом голос Васьки Денисова.

"It's all over; but I am a coward-yes, a coward!" thought Rostov, and sighing deeply he took Rook, his horse, which stood resting one foot, from the orderly and began to mount.

"Всё кончилось; но я трус, да, я трус", подумал Ростов и, тяжело вздыхая, взял из рук коновода своего отставившего ногу Грачика и стал садиться.

"Was that grapeshot?" he asked Denisov.

- Что это было, картечь? - спросил он у Денисова.

"Yes and no mistake!" cried Denisov.

- Да еще какая! - прокричал Денисов. -Молодцами г'аботали!

"You worked like wegular bwicks and it's nasty work!

А г'абота сквег'ная!

An attack's pleasant work! Hacking away at the dogs! But this sort of thing is the very devil, with them shooting at you like a target."

Атака - любезное дело, г'убай в песи, а тут, чог'т знает что, бьют как в мишень.

And Denisov rode up to a group that had stopped near Rostov, composed of the colonel, Nesvitski, Zherkov, and the officer from the suite.

И Денисов отъехал к остановившейся недалеко от Ростова группе: полкового командира, Несвицкого, Жеркова и свитского офицера.

"Well, it seems that no one has noticed," thought Rostov.

"Однако, кажется, никто не заметил", думал про себя Ростов.

And this was true. No one had taken any notice, for everyone knew the sensation which the cadet under fire for the first time had experienced.

И действительно, никто ничего не заметил, потому что каждому было знакомо то чувство, которое испытал в первый раз необстреленный юнкер.

"Here's something for you to report," said Zherkov. "See if I don't get promoted to a sublieutenancy."

- Вот вам реляция и будет, - сказал Жерков, -глядишь, и меня в подпоручики произведут.

"Inform the prince that I the bridge fired!" said the colonel triumphantly and gaily.

- Доложите князу, что я мост зажигал, - сказал полковник торжественно и весело.

"And if he asks about the losses?"

- А коли про потерю спросят?

"A trifle," said the colonel in his bass voice: "two hussars wounded, and one knocked out," he added, unable to restrain a happy smile, and pronouncing the phrase "knocked out" with ringing distinctness.

- Пустячок! - пробасил полковник, - два гусара ранено, и один наповал , - сказал он с видимою радостью, не в силах удержаться от счастливой улыбки, звучно отрубая красивое слово наповал .

CHAPTER IX

IX

Pursued by the French army of a hundred thousand men under the command of Bonaparte, encountering a population that was unfriendly to it, losing confidence in its allies, suffering from shortness of supplies, and compelled to act under conditions of war unlike anything that had been foreseen, the Russian army of thirty-five thousand men commanded by Kutuzov was hurriedly retreating along the Danube, stopping where overtaken by the enemy and fighting rearguard actions only as far as necessary to enable it to retreat without losing its heavy equipment.

Преследуемая стотысячною французскою армией под начальством Бонапарта, встречаемая враждебно-расположенными жителями, не доверяя более своим союзникам, испытывая недостаток продовольствия и принужденная действовать вне всех предвидимых условий войны, русская тридцатипятитысячная армия, под начальством Кутузова, поспешно отступала вниз по Дунаю, останавливаясь там, где она бывала настигнута неприятелем, и отбиваясь ариергардными делами, лишь насколько это было нужно для того, чтоб отступать, не теряя тяжестей.

There had been actions at Lambach, Amstetten, and Melk; but despite the courage and endurance-acknowledged even by the enemy-with which the Russians fought, the only consequence of these actions was a yet more rapid retreat.

Были дела при Ламбахе, Амштетене и Мельке; но, несмотря на храбрость и стойкость, признаваемую самим неприятелем, с которою дрались русские, последствием этих дел было только еще быстрейшее отступление.

Austrian troops that had escaped capture at Ulm and had joined Kutuzov at Braunau now separated from the Russian army, and Kutuzov was left with only his own weak and exhausted forces.

Австрийские войска, избежавшие плена под Ульмом и присоединившиеся к Кутузову у Браунау, отделились теперь от русской армии, и Кутузов был предоставлен только своим слабым, истощенным силам.

The defense of Vienna was no longer to be thought of.

Защищать более Вену нельзя было и думать.

Instead of an offensive, the plan of which, carefully prepared in accord with the modern science of strategics, had been handed to Kutuzov when he was in Vienna by the Austrian Hofkriegsrath, the sole and almost unattainable aim remaining for him was to effect a junction with the forces that were advancing from Russia, without losing his army as Mack had done at Ulm.

Вместо наступательной, глубоко обдуманной, по законам новой науки - стратегии, войны, план которой был передан Кутузову в его бытность в Вене австрийским гофкригсратом, единственная, почти недостижимая цель, представлявшаяся теперь Кутузову, состояла в том, чтобы, не погубив армии подобно Маку под Ульмом, соединиться с войсками, шедшими из России.

On the twenty-eighth of October Kutuzov with his army crossed to the left bank of the Danube and took up a position for the first time with the river between himself and the main body of the French.

28-го октября Кутузов с армией перешел на левый берег Дуная и в первый раз остановился, положив Дунай между собой и главными силами французов.

On the thirtieth he attacked Mortier's division, which was on the left bank, and broke it up.

30-го он атаковал находившуюся на левом берегу Дуная дивизию Мортье и разбил ее.

In this action for the first time trophies were taken: banners, cannon, and two enemy generals.

В этом деле в первый раз взяты трофеи: знамя, орудия и два неприятельские генерала.

For the first time, after a fortnight's retreat, the Russian troops had halted and after a fight had not only held the field but had repulsed the French.

В первый раз после двухнедельного отступления русские войска остановились и после борьбы не только удержали поле сражения, но прогнали французов.

Though the troops were ill-clad, exhausted, and had lost a third of their number in killed, wounded, sick, and stragglers; though a number of sick and wounded had been abandoned on the other side of the Danube with a letter in which Kutuzov entrusted them to the humanity of the enemy; and though the big hospitals and the houses in Krems converted into military hospitals could no longer accommodate all the sick and wounded, yet the stand made at Krems and the victory over Mortier raised the spirits of the army considerably.

Несмотря на то, что войска были раздеты, изнурены, на одну треть ослаблены отсталыми, ранеными, убитыми и больными; несмотря на то, что на той стороне Дуная были оставлены больные и раненые с письмом Кутузова, поручавшим их человеколюбию неприятеля; несмотря на то, что большие госпитали и дома в Кремсе, обращенные в лазареты, не могли уже вмещать в себе всех больных и раненых, -несмотря на всё это, остановка при Кремсе и победа над Мортье значительно подняли дух войска.

Throughout the whole army and at headquarters most joyful though erroneous rumors were rife of the imaginary approach of columns from Russia, of some victory gained by the Austrians, and of the retreat of the frightened Bonaparte.

Во всей армии и в главной квартире ходили самые радостные, хотя и несправедливые слухи о мнимом приближении колонн из России, о какой-то победе, одержанной австрийцами, и об отступлении испуганного Бонапарта.

Prince Andrew during the battle had been in attendance on the Austrian General Schmidt, who was killed in the action.

Князь Андрей находился во время сражения при убитом в этом деле австрийском генерале Шмите.

His horse had been wounded under him and his own arm slightly grazed by a bullet.

Под ним была ранена лошадь, и сам он был слегка оцарапан в руку пулей.

As a mark of the commander in chief's special favor he was sent with the news of this victory to the Austrian court, now no longer at Vienna (which was threatened by the French) but at Brunn.

В знак особой милости главнокомандующего он был послан с известием об этой победе к австрийскому двору, находившемуся уже не в Вене, которой угрожали французские войска, а в Брюнне.

Despite his apparently delicate build Prince Andrew could endure physical fatigue far better than many very muscular men, and on the night of the battle, having arrived at Krems excited but not weary, with dispatches from Dokhturov to Kutuzov, he was sent immediately with a special dispatch to Brunn.

В ночь сражения, взволнованный, но не усталый(несмотря на свое несильное на вид сложение, князь Андрей мог переносить физическую усталость гораздо лучше самых сильных людей), верхом приехав с донесением от Дохтурова в Кремс к Кутузову, князь Андрей был в ту же ночь отправлен курьером в Брюнн.

To be so sent meant not only a reward but an important step toward promotion.

Отправление курьером, кроме наград, означало важный шаг к повышению.

The night was dark but starry, the road showed black in the snow that had fallen the previous day-the day of the battle.

Ночь была темная, звездная; дорога чернелась между белевшим снегом, выпавшим накануне, в день сражения.

Reviewing his impressions of the recent battle, picturing pleasantly to himself the impression his news of a victory would create, or recalling the send-off given him by the commander in chief and his fellow officers, Prince Andrew was galloping along in a post chaise enjoying the feelings of a man who has at length begun to attain a long-desired happiness.

То перебирая впечатления прошедшего сражения, то радостно воображая впечатление, которое он произведет известием о победе, вспоминая проводы главнокомандующего и товарищей, князь Андрей скакал в почтовой бричке, испытывая чувство человека, долго ждавшего и, наконец, достигшего начала желаемого счастия.

As soon as he closed his eyes his ears seemed filled with the rattle of the wheels and the sensation of victory.

Как скоро он закрывал глаза, в ушах его раздавалась пальба ружей и орудий, которая сливалась со стуком колес и впечатлением победы.

Then he began to imagine that the Russians were running away and that he himself was killed, but he quickly roused himself with a feeling of joy, as if learning afresh that this was not so but that on the contrary the French had run away.

То ему начинало представляться, что русские бегут, что он сам убит; но он поспешно просыпался, со счастием как будто вновь узнавал, что ничего этого не было, и что, напротив, французы бежали.

He again recalled all the details of the victory and his own calm courage during the battle, and feeling reassured he dozed off.... The dark starry night was followed by a bright cheerful morning.

Он снова вспоминал все подробности победы, свое спокойное мужество во время сражения и, успокоившись, задремывал... После темной звездной ночи наступило яркое, веселое утро.

The snow was thawing in the sunshine, the horses galloped quickly, and on both sides of the road were forests of different kinds, fields, and villages.

Снег таял на солнце, лошади быстро скакали, и безразлично вправе и влеве проходили новые разнообразные леса, поля, деревни.

At one of the post stations he overtook a convoy of Russian wounded.

На одной из станций он обогнал обоз русских раненых.

The Russian officer in charge of the transport lolled back in the front cart, shouting and scolding a soldier with coarse abuse.

Русский офицер, ведший транспорт, развалясь на передней телеге, что-то кричал, ругая грубыми словами солдата.

In each of the long German carts six or more pale, dirty, bandaged men were being jolted over the stony road.

В длинных немецких форшпанах тряслось по каменистой дороге по шести и более бледных, перевязанных и грязных раненых.

Some of them were talking (he heard Russian words), others were eating bread; the more severely wounded looked silently, with the languid interest of sick children, at the envoy hurrying past them.

Некоторые из них говорили (он слышал русский говор), другие ели хлеб, самые тяжелые молча, с кротким и болезненным детским участием, смотрели на скачущего мимо их курьера.

Prince Andrew told his driver to stop, and asked a soldier in what action they had been wounded.

Князь Андрей велел остановиться и спросил у солдата, в каком деле ранены.

"Day before yesterday, on the Danube," answered the soldier.

"Позавчера на Дунаю", отвечал солдат.

Prince Andrew took out his purse and gave the soldier three gold pieces.

Князь Андрей достал кошелек и дал солдату три золотых.

"That's for them all," he said to the officer who came up. "Get well soon, lads!" he continued, turning to the soldiers. "There's plenty to do still."

- На всех, - прибавил он, обращаясь к подошедшему офицеру. - Поправляйтесь, ребята, -обратился он к солдатам, - еще дела много.

"What news, sir?" asked the officer, evidently anxious to start a conversation.

- Что, г. адъютант, какие новости? - спросил офицер, видимо желая разговориться.

"Good news!...

- Хорошие!

Go on!" he shouted to the driver, and they galloped on.

Вперед, - крикнул он ямщику и поскакал далее.

It was already quite dark when Prince Andrew rattled over the paved streets of Brunn and found himself surrounded by high buildings, the lights of shops, houses, and street lamps, fine carriages, and all that atmosphere of a large and active town which is always so attractive to a soldier after camp life.

Уже было совсем темно, когда князь Андрей въехал в Брюнн и увидал себя окруженным высокими домами, огнями лавок, окон домов и фонарей, шумящими по мостовой красивыми экипажами и всею тою атмосферой большого оживленного города, которая всегда так привлекательна для военного человека после лагеря.

Despite his rapid journey and sleepless night, Prince Andrew when he drove up to the palace felt even more vigorous and alert than he had done the day before.

Князь Андрей, несмотря на быструю езду и бессонную ночь, подъезжая ко дворцу, чувствовал себя еще более оживленным, чем накануне.

Only his eyes gleamed feverishly and his thoughts followed one another with extraordinary clearness and rapidity.

Только глаза блестели лихорадочным блеском, и мысли изменялись с чрезвычайною быстротой и ясностью.

He again vividly recalled the details of the battle, no longer dim, but definite and in the concise form in which he imagined himself stating them to the Emperor Francis.

Живо представились ему опять все подробности сражения уже не смутно, но определенно, в сжатом изложении, которое он в воображении делал императору Францу.

He vividly imagined the casual questions that might be put to him and the answers he would give. He expected to be at once presented to the Emperor.

Живо представились ему случайные вопросы, которые могли быть ему сделаны,и те ответы,которые он сделает на них.Он полагал,что его сейчас же представят императору.

At the chief entrance to the palace, however, an official came running out to meet him, and learning that he was a special messenger led him to another entrance.

Но у большого подъезда дворца к нему выбежал чиновник и, узнав в нем курьера, проводил его на другой подъезд.

"To the right from the corridor, Euer Hochgeboren! There you will find the adjutant on duty," said the official. "He will conduct you to the Minister of War."

- Из коридора направо; там, Euer Hochgeboren, [Ваше высокородие,] найдете дежурного флигель-адъютанта, - сказал ему чиновник. - Он проводит к военному министру.

The adjutant on duty, meeting Prince Andrew, asked him to wait, and went in to the Minister of War.

Дежурный флигель-адъютант, встретивший князя Андрея, попросил его подождать и пошел к военному министру.

Five minutes later he returned and bowing with particular courtesy ushered Prince Andrew before him along a corridor to the cabinet where the Minister of War was at work.

Через пять минут флигель-адъютант вернулся и, особенно учтиво наклонясь и пропуская князя Андрея вперед себя, провел его через коридор в кабинет, где занимался военный министр.

The adjutant by his elaborate courtesy appeared to wish to ward off any attempt at familiarity on the part of the Russian messenger.

Флигель-адъютант своею изысканною учтивостью, казалось, хотел оградить себя от попыток фамильярности русского адъютанта.

Prince Andrew's joyous feeling was considerably weakened as he approached the door of the minister's room.

Радостное чувство князя Андрея значительно ослабело, когда он подходил к двери кабинета военного министра.

He felt offended, and without his noticing it the feeling of offense immediately turned into one of disdain which was quite uncalled for.

Он почувствовал себя оскорбленным, и чувство оскорбления перешло в то же мгновенье незаметно для него самого в чувство презрения, ни на чем не основанного.

His fertile mind instantly suggested to him a point of view which gave him a right to despise the adjutant and the minister.

Находчивый же ум в то же мгновение подсказал ему ту точку зрения, с которой он имел право презирать и адъютанта и военного министра.

"Away from the smell of powder, they probably think it easy to gain victories!" he thought.

"Им, должно быть, очень легко покажется одерживать победы, не нюхая пороха!" подумал он.

His eyes narrowed disdainfully, he entered the room of the Minister of War with peculiarly deliberate steps.

Глаза его презрительно прищурились; он особенно-медленно вошел в кабинет военного министра.

This feeling of disdain was heightened when he saw the minister seated at a large table reading some papers and making pencil notes on them, and for the first two or three minutes taking no notice of his arrival.

Чувство это еще более усилилось, когда он увидал военного министра, сидевшего над большим столом и первые две минуты не обращавшего внимания на вошедшего.

A wax candle stood at each side of the minister's bent bald head with its gray temples.

Военный министр опустил свою лысую, с седыми висками, голову между двух восковых свечей и читал, отмечая карандашом, бумаги.

He went on reading to the end, without raising his eyes at the opening of the door and the sound of footsteps.

Он дочитывал, не поднимая головы, в то время как отворилась дверь и послышались шаги.

"Take this and deliver it," said he to his adjutant, handing him the papers and still taking no notice of the special messenger.

- Возьмите это и передайте, - сказал военный министр своему адъютанту, подавая бумаги и не обращая еще внимания на курьера.

Prince Andrew felt that either the actions of Kutuzov's army interested the Minister of War less than any of the other matters he was concerned with, or he wanted to give the Russian special messenger that impression.

Князь Андрей почувствовал, что либо из всех дел, занимавших военного министра, действия кутузовской армии менее всего могли его интересовать, либо нужно было это дать почувствовать русскому курьеру.

"But that is a matter of perfect indifference to me," he thought.

"Но мне это совершенно всё равно", подумал он.

The minister drew the remaining papers together, arranged them evenly, and then raised his head.

Военный министр сдвинул остальные бумаги, сровнял их края с краями и поднял голову.

He had an intellectual and distinctive head, but the instant he turned to Prince Andrew the firm, intelligent expression on his face changed in a way evidently deliberate and habitual to him. His face took on the stupid artificial smile (which does not even attempt to hide its artificiality) of a man who is continually receiving many petitioners one after another.

У него была умная и характерная голова. Но в то же мгновение, как он обратился к князю Андрею, умное и твердое выражение лица военного министра, видимо, привычно и сознательно изменилось: на лице его остановилась глупая, притворная, не скрывающая своего притворства, улыбка человека, принимающего одного за другим много просителей.

"From General Field Marshal Kutuzov?" he asked. "I hope it is good news?

- От генерала-фельдмаршала Кутузова? - спросил он. - Надеюсь, хорошие вести?

There has been an encounter with Mortier?

Было столкновение с Мортье?

A victory?

Победа?

It was high time!"

Пора!

He took the dispatch which was addressed to him and began to read it with a mournful expression.

Он взял депешу, которая была на его имя, и стал читать ее с грустным выражением.

"Oh, my God!

- Ах, Боже мой!

My God!

Боже мой!

Schmidt!" he exclaimed in German. "What a calamity! What a calamity!"

Шмит! - сказал он по-немецки. - Какое несчастие, какое несчастие!

Having glanced through the dispatch he laid it on the table and looked at Prince Andrew, evidently considering something.

Пробежав депешу, он положил ее на стол и взглянул на князя Андрея, видимо, что-то соображая.

"Ah what a calamity!

- Ах, какое несчастие!

You say the affair was decisive?

Дело, вы говорите, решительное?

But Mortier is not captured." Again he pondered. "I am very glad you have brought good news, though Schmidt's death is a heavy price to pay for the victory.

Мортье не взят, однако. (Он подумал.) Очень рад, что вы привезли хорошие вести, хотя смерть Шмита есть дорогая плата за победу.

His Majesty will no doubt wish to see you, but not today.

Его величество, верно, пожелает вас видеть, но не нынче.

I thank you! You must have a rest.

Благодарю вас, отдохните.

Be at the levee tomorrow after the parade.

Завтра будьте на выходе после парада.

However, I will let you know."

Впрочем, я вам дам знать.

The stupid smile, which had left his face while he was speaking, reappeared.

Исчезнувшая во время разговора глупая улыбка опять явилась на лице военного министра.

"Au revoir! Thank you very much.

- До свидания, очень благодарю вас.

His Majesty will probably desire to see you," he added, bowing his head.

Государь император, вероятно, пожелает вас видеть, - повторил он и наклонил голову.

When Prince Andrew left the palace he felt that all the interest and happiness the victory had afforded him had been now left in the indifferent hands of the Minister of War and the polite adjutant.

Когда князь Андрей вышел из дворца, он почувствовал, что весь интерес и счастие, доставленные ему победой, оставлены им теперь и переданы в равнодушные руки военного министра и учтивого адъютанта.

The whole tenor of his thoughts instantaneously changed; the battle seemed the memory of a remote event long past.

Весь склад мыслей его мгновенно изменился: сражение представилось ему давнишним, далеким воспоминанием.

CHAPTER X

X

Prince Andrew stayed at Brunn with Bilibin, a Russian acquaintance of his in the diplomatic service.

Князь Андрей остановился в Брюнне у своего знакомого, русского дипломата .Билибина.

"Ah, my dear prince! I could not have a more welcome visitor," said Bilibin as he came out to meet Prince Andrew. "Franz, put the prince's things in my bedroom," said he to the servant who was ushering Bolkonski in. "So you're a messenger of victory, eh?

- А, милый князь, нет приятнее гостя, - сказал Билибин, выходя навстречу князю Андрею. -Франц, в мою спальню вещи князя! - обратился он к слуге, провожавшему Болконского. - Что, вестником победы?

Splendid!

Прекрасно.

And I am sitting here ill, as you see."

А я сижу больной, как видите.

After washing and dressing, Prince Andrew came into the diplomat's luxurious study and sat down to the dinner prepared for him.

Князь Андрей, умывшись и одевшись, вышел в роскошный кабинет дипломата и сел за приготовленный обед.

Bilibin settled down comfortably beside the fire.

Билибин покойно уселся у камина.

After his journey and the campaign during which he had been deprived of all the comforts of cleanliness and all the refinements of life, Prince Andrew felt a pleasant sense of repose among luxurious surroundings such as he had been accustomed to from childhood.

Князь Андрей не только после своего путешествия, но и после всего похода, во время которого он был лишен всех удобств чистоты и изящества жизни, испытывал приятное чувство отдыха среди тех роскошных условий жизни, к которым он привык с детства.

Besides it was pleasant, after his reception by the Austrians, to speak if not in Russian (for they were speaking French) at least with a Russian who would, he supposed, share the general Russian antipathy to the Austrians which was then particularly strong.

Кроме того ему было приятно после австрийского приема поговорить хоть не по-русски (они говорили по-французски), но с русским человеком, который, он предполагал, разделял общее русское отвращение (теперь особенно живо испытываемое) к австрийцам.

Bilibin was a man of thirty-five, a bachelor, and of the same circle as Prince Andrew.

Билибин был человек лет тридцати пяти, холостой, одного общества с князем Андреем.

They had known each other previously in Petersburg, but had become more intimate when Prince Andrew was in Vienna with Kutuzov.

Они были знакомы еще в Петербурге, но еще ближе познакомились в последний приезд князя Андрея в Вену вместе с Кутузовым.

Just as Prince Andrew was a young man who gave promise of rising high in the military profession, so to an even greater extent Bilibin gave promise of rising in his diplomatic career.

Как князь Андрей был молодой человек, обещающий пойти далеко на военном поприще, так, и еще более, обещал Билибин на дипломатическом.

He still a young man but no longer a young diplomat, as he had entered the service at the age of sixteen, had been in Paris and Copenhagen, and now held a rather important post in Vienna.

Он был еще молодой человек, но уже немолодой дипломат, так как он начал служить с шестнадцати лет, был в Париже, в Копенгагене и теперь в Вене занимал довольно значительное место.

Both the foreign minister and our ambassador in Vienna knew him and valued him.

И канцлер и наш посланник в Вене знали его и дорожили им.

He was not one of those many diplomats who are esteemed because they have certain negative qualities, avoid doing certain things, and speak French. He was one of those, who, liking work, knew how to do it, and despite his indolence would sometimes spend a whole night at his writing table.

Он был не из того большого количества дипломатов, которые обязаны иметь только отрицательные достоинства, не делать известных вещей и говорить по-французски для того, чтобы быть очень хорошими дипломатами; он был один из тех дипломатов, которые любят и умеют работать, и, несмотря на свою лень, он иногда проводил ночи за письменным столом.

He worked well whatever the import of his work.

Он работал одинаково хорошо, в чем бы ни состояла сущность работы.

It was not the question "What for?" but the question "How?" that interested him.

Его интересовал не вопрос "зачем?", а вопрос "как?".

What the diplomatic matter might be he did not care, but it gave him great pleasure to prepare a circular, memorandum, or report, skillfully, pointedly, and elegantly.

В чем состояло дипломатическое дело, ему было всё равно; но составить искусно, метко и изящно циркуляр, меморандум или донесение - в этом он находил большое удовольствие.

Bilibin's services were valued not only for what he wrote, but also for his skill in dealing and conversing with those in the highest spheres.

Заслуги Билибина ценились, кроме письменных работ, еще и по его искусству обращаться и говорить в высших сферах.

Bilibin liked conversation as he liked work, only when it could be made elegantly witty.

Билибин любил разговор так же, как он любил работу, только тогда, когда разговор мог быть изящно-остроумен.

In society he always awaited an opportunity to say something striking and took part in a conversation only when that was possible.

В обществе он постоянно выжидал случая сказать что-нибудь замечательное и вступал в разговор не иначе, как при этих условиях.

His conversation was always sprinkled with wittily original, finished phrases of general interest.

Разговор Билибина постоянно пересыпался оригинально-остроумными, законченными фразами, имеющими общий интерес.

These sayings were prepared in the inner laboratory of his mind in a portable form as if intentionally, so that insignificant society people might carry them from drawing room to drawing room.

Эти фразы изготовлялись во внутренней лаборатории Билибина, как будто нарочно, портативного свойства, для того, чтобы ничтожные светские люди удобно могли запоминать их и переносить из гостиных в гостиные.

And, in fact, Bilibin's witticisms were hawked about in the Viennese drawing rooms and often had an influence on matters considered important.

И действительно, les mots de Bilibine se colportaient dans les salons de Vienne, [Отзывы Билибина расходились по венским гостиным] и часто имели влияние на так называемые важные дела.

His thin, worn, sallow face was covered with deep wrinkles, which always looked as clean and well washed as the tips of one's fingers after a Russian bath.

Худое, истощенное, желтоватое лицо его было всё покрыто крупными морщинами, которые всегда казались так чистоплотно и старательно промыты, как кончики пальцев после бани.

The movement of these wrinkles formed the principal play of expression on his face.

Движения этих морщин составляли главную игру его физиономии.

Now his forehead would pucker into deep folds and his eyebrows were lifted, then his eyebrows would descend and deep wrinkles would crease his cheeks.

То у него морщился лоб широкими складками, брови поднимались кверху, то брови спускались книзу, и у щек образовывались крупные морщины.

His small, deep-set eyes always twinkled and looked out straight.

Глубоко поставленные, небольшие глаза всегда смотрели прямо и весело.

"Well, now tell me about your exploits," said he.

- Ну, теперь расскажите нам ваши подвиги, -сказал он.

Bolkonski, very modestly without once mentioning himself, described the engagement and his reception by the Minister of War.

Болконский самым скромным образом, ни разу не упоминая о себе, рассказал дело и прием военного министра.

"They received me and my news as one receives a dog in a game of skittles," said he in conclusion.

- Ils m'ont re?u avec ma nouvelle, comme un chien dans un jeu de quilles, [Они приняли меня с этою вестью, как принимают собаку, когда она мешает игре в кегли,] - заключил он.

Bilibin smiled and the wrinkles on his face disappeared.

Билибин усмехнулся и распустил складки кожи.

"Cependant, mon cher," he remarked, examining his nails from a distance and puckering the skin above his left eye, "malgre la haute estime que je professe pour the Orthodox Russian army, j'avoue que votre victoire n'est pas des plus victorieuses." * * "But my dear fellow, with all my respect for the Orthodox Russian army, I must say that your victory was not particularly victorious."

- Cependant, mon cher, - сказал он, рассматривая издалека свой ноготь и подбирая кожу над левым глазом, - malgr? la haute estime que je professe pour le православное российское воинство, j'avoue que votre victoire n'est pas des plus victorieuses. [Однако, мой милый, при всем моем уважении к православному российскому воинству, я полагаю, что победа ваша не из самых блестящих.]

He went on talking in this way in French, uttering only those words in Russian on which he wished to put a contemptuous emphasis.

Он продолжал всё так же на французском языке, произнося по-русски только те слова, которые он презрительно хотел подчеркнуть.

"Come now!

- Как же?

You with all your forces fall on the unfortunate Mortier and his one division, and even then Mortier slips through your fingers!

Вы со всею массой своею обрушились на несчастного Мортье при одной дивизии, и этот Мортье уходит у вас между рук?

Where's the victory?"

Где же победа?

"But seriously," said Prince Andrew, "we can at any rate say without boasting that it was a little better than at Ulm..."

- Однако, серьезно говоря, - отвечал князь Андрей, - всё-таки мы можем сказать без хвастовства, что это немного получше Ульма...

"Why didn't you capture one, just one, marshal for us?"

- Отчего вы не взяли нам одного, хоть одного маршала?

"Because not everything happens as one expects or with the smoothness of a parade.

- Оттого, что не всё делается, как предполагается, и не так регулярно, как на параде.

We had expected, as I told you, to get at their rear by seven in the morning but had not reached it by five in the afternoon."

Мы полагали, как я вам говорил, зайти в тыл к семи часам утра, а не пришли и к пяти вечера.

"And why didn't you do it at seven in the morning?

- Отчего же вы не пришли к семи часам утра?

You ought to have been there at seven in the morning," returned Bilibin with a smile. "You ought to have been there at seven in the morning."

Вам надо было притти в семь часов утра, -улыбаясь сказал Билибин, - надо было притти в семь часов утра.

"Why did you not succeed in impressing on Bonaparte by diplomatic methods that he had better leave Genoa alone?" retorted Prince Andrew in the same tone.

- Отчего вы не внушили Бонапарту дипломатическим путем, что ему лучше оставить Геную? - тем же тоном сказал князь Андрей.

"I know," interrupted Bilibin, "you're thinking it's very easy to take marshals, sitting on a sofa by the fire!

- Я знаю, - перебил Билибин, - вы думаете, что очень легко брать маршалов, сидя на диване перед камином.

That is true, but still why didn't you capture him?

Это правда, а всё-таки, зачем вы его не взяли?

So don't be surprised if not only the Minister of War but also his Most August Majesty the Emperor and King Francis is not much delighted by your victory. Even I, a poor secretary of the Russian Embassy, do not feel any need in token of my joy to give my Franz a thaler, or let him go with his Liebchen to the Prater... True, we have no Prater here..."

И не удивляйтесь, что не только военный министр, но и августейший император и король Франц не будут очень осчастливлены вашей победой; да и я, несчастный секретарь русского посольства, не чувствую никакой потребности в знак радости дать моему Францу талер и отпустить его с своей Liebchen [милой] на Пратер... Правда, здесь нет Пратера.

He looked straight at Prince Andrew and suddenly unwrinkled his forehead.

Он посмотрел прямо на князя Андрея и вдруг спустил собранную кожу со лба.

"It is now my turn to ask you 'why?' mon cher," said Bolkonski. "I confess I do not understand: perhaps there are diplomatic subtleties here beyond my feeble intelligence, but I can't make it out. Mack loses a whole army, the Archduke Ferdinand and the Archduke Karl give no signs of life and make blunder after blunder. Kutuzov alone at last gains a real victory, destroying the spell of the invincibility of the French, and the Minister of War does not even care to hear the details."

- Теперь мой черед спросить вас "отчего", мой милый, - сказал Болконский. - Я вам признаюсь, что не понимаю, может быть, тут есть дипломатические тонкости выше моего слабого ума, но я не понимаю: Мак теряет целую армию, эрцгерцог Фердинанд и эрцгерцог Карл не дают никаких признаков жизни и делают ошибки за ошибками, наконец, один Кутузов одерживает действительную победу, уничтожает charme [очарование] французов, и военный министр не интересуется даже знать подробности.

"That's just it, my dear fellow.

- Именно от этого, мой милый.

You see it's hurrah for the Tsar, for Russia, for the Orthodox Greek faith!

Voyez-vous, mon cher: [Видите ли, мой милый:] ура! за царя, за Русь, за веру!

All that is beautiful, but what do we, I mean the Austrian court, care for your victories?

Tout ?a est bel et bon, [все это прекрасно и хорошо,] но что нам, я говорю - австрийскому двору, за дело до ваших побед?

Bring us nice news of a victory by the Archduke Karl or Ferdinand (one archduke's as good as another, as you know) and even if it is only over a fire brigade of Bonaparte's, that will be another story and we'll fire off some cannon!

Привезите вы нам свое хорошенькое известие о победе эрцгерцога Карла или Фердинанда - un archiduc vaut l'autre, [один эрцгерцог стоит другого,] как вам известно - хоть над ротой пожарной команды Бонапарте, это другое дело, мы прогремим в пушки.

But this sort of thing seems done on purpose to vex us.

А то это, как нарочно, может только дразнить нас.

The Archduke Karl does nothing, the Archduke Ferdinand disgraces himself.

Эрцгерцог Карл ничего не делает, эрцгерцог Фердинанд покрывается позором.

You abandon Vienna, give up its defense-as much as to say: 'Heaven is with us, but heaven help you and your capital!'

Вену вы бросаете, не защищаете больше, comme si vous nous disiez: [как если бы вы нам сказали:] с нами Бог, а Бог с вами, с вашей столицей.

The one general whom we all loved, Schmidt, you expose to a bullet, and then you congratulate us on the victory! Admit that more irritating news than yours could not have been conceived.

Один генерал, которого мы все любили, Шмит: вы его подводите под пулю и поздравляете нас с победой!... Согласитесь, что раздразнительнее того известия, которое вы привозите, нельзя придумать.

It's as if it had been done on purpose, on purpose. Besides, suppose you did gain a brilliant victory, if even the Archduke Karl gained a victory, what effect would that have on the general course of events?

C'est comme un fait expr?s, comme un fait expr?s. [Это как нарочно, как нарочно.] Кроме того, ну, одержи вы точно блестящую победу, одержи победу даже эрцгерцог Карл, что ж бы это переменило в общем ходе дел?

It's too late now when Vienna is occupied by the French army!"

Теперь уж поздно, когда Вена занята французскими войсками.

"What? Occupied?

- Как занята?

Vienna occupied?"

Вена занята?

"Not only occupied, but Bonaparte is at Schonbrunn, and the count, our dear Count Vrbna, goes to him for orders."

- Не только занята, но Бонапарте в Шенбрунне, а граф, наш милый граф Врбна отправляется к нему за приказаниями.

After the fatigues and impressions of the journey, his reception, and especially after having dined, Bolkonski felt that he could not take in the full significance of the words he heard.

Болконский после усталости и впечатлений путешествия, приема и в особенности после обеда чувствовал, что он не понимает всего значения слов, которые он слышал.

"Count Lichtenfels was here this morning," Bilibin continued, "and showed me a letter in which the parade of the French in Vienna was fully described: Prince Murat et tout le tremblement... You see that your victory is not a matter for great rejoicing and that you can't be received as a savior."

- Нынче утром был здесь граф Лихтенфельс, -продолжал Билибин, - и показывал мне письмо, в котором подробно описан парад французов в Вене. Le prince Mur?t et tout le tremblement... [Принц Мюрат и все такое...] Вы видите, что ваша победа не очень-то радостна, и что вы не можете быть приняты как спаситель...

"Really I don't care about that, I don't care at all," said Prince Andrew, beginning to understand that his news of the battle before Krems was really of small importance in view of such events as the fall of Austria's capital. "How is it Vienna was taken?

- Право, для меня всё равно, совершенно всё равно! - сказал князь Андрей, начиная понимать,что известие его о сражении под Кремсом действительно имело мало важности ввиду таких событий, как занятие столицы Австрии. - Как же Вена взята?

What of the bridge and its celebrated bridgehead and Prince Auersperg?

А мост и знаменитый t?te de pont, [мостовое укрепление,] и князь Ауэрсперг?

We heard reports that Prince Auersperg was defending Vienna?" he said.

У нас были слухи, что князь Ауэрсперг защищает Вену, - сказал он.

"Prince Auersperg is on this, on our side of the river, and is defending us-doing it very badly, I think, but still he is defending us.

- Князь Ауэрсперг стоит на этой, на нашей, стороне и защищает нас; я думаю, очень плохо защищает, но всё-таки защищает.

But Vienna is on the other side.

А Вена на той стороне.

No, the bridge has not yet been taken and I hope it will not be, for it is mined and orders have been given to blow it up.

Нет, мост еще не взят и, надеюсь, не будет взят, потому что он минирован, и его велено взорвать.

Otherwise we should long ago have been in the mountains of Bohemia, and you and your army would have spent a bad quarter of an hour between two fires."

В противном случае мы были бы давно в горах Богемии, и вы с вашею армией провели бы дурную четверть часа между двух огней.

"But still this does not mean that the campaign is over," said Prince Andrew.

- Но это всё-таки не значит, чтобы кампания была кончена, - сказал князь Андрей.

"Well, I think it is.

-А я думаю, что кончена.

The bigwigs here think so too, but they daren't say so.

И так думают большие колпаки здесь, но не смеют сказать этого.

It will be as I said at the beginning of the campaign, it won't be your skirmishing at Durrenstein, or gunpowder at all, that will decide the matter, but those who devised it," said Bilibin quoting one of his own mots, releasing the wrinkles on his forehead, and pausing. "The only question is what will come of the meeting between the Emperor Alexander and the King of Prussia in Berlin?

Будет то, что я говорил в начале кампании, что не ваша echauffour?e de D?renstein, [дюренштейнская стычка,] вообще не порох решит дело, а те, кто его выдумали, - сказал Билибин, повторяя одно из своих mots [словечек], распуская кожу на лбу и приостанавливаясь. - Вопрос только в том, что скажет берлинское свидание императора Александра с прусским королем.

If Prussia joins the Allies, Austria's hand will be forced and there will be war.

Ежели Пруссия вступит в союз, on forcera la main ? l'Autriche, [принудят Австрию,] и будет война.

If not it is merely a question of settling where the preliminaries of the new Campo Formio are to be drawn up."

Ежели же нет, то дело только в том, чтоб условиться, где составлять первоначальные статьи нового Саmро Formio. [Кампо Формио.]

"What an extraordinary genius!" Prince Andrew suddenly exclaimed, clenching his small hand and striking the table with it, "and what luck the man has!"

- Но что за необычайная гениальность! - вдруг вскрикнул князь Андрей, сжимая свою маленькую руку и ударяя ею по столу. - И что за счастие этому человеку!

"Buonaparte?" said Bilibin inquiringly, puckering up his forehead to indicate that he was about to say something witty. "Buonaparte?" he repeated, accentuating the u: "I think, however, now that he lays down laws for Austria at Schonbrunn, il faut lui faire grace de l'u! * I shall certainly adopt an innovation and call him simply Bonaparte!" * "We must let him off the u!"

- Buonaparte? [Буонапарте?] - вопросительно сказал Билибин, морща лоб и этим давая чувствовать, что сейчас будет un mot [словечко]. -Bu onaparte? - сказал он, ударяя особенно на u . -Я думаю, однако, что теперь, когда он предписывает законы Австрии из Шенбрунна, il faut lui faire gr?ce de l'u . [надо его избавить от и.] Я решительно делаю нововведение и называю его Bonaparte tout court [просто Бонапарт].

"But joking apart," said Prince Andrew, "do you really think the campaign is over?"

- Нет, без шуток, - сказал князь Андрей, - неужели вы думаете,что кампания кончена?

"This is what I think.

- Я вот что думаю.

Austria has been made a fool of, and she is not used to it.

Австрия осталась в дурах, а она к этому не привыкла.

She will retaliate.

И она отплатит.

And she has been fooled in the first place because her provinces have been pillaged-they say the Holy Russian army loots terribly-her army is destroyed, her capital taken, and all this for the beaux yeux * of His Sardinian Majesty.

А в дурах она осталась оттого, что, во-первых, провинции разорены (on dit, le православное est terrible pour le pillage), [говорят, что православное ужасно по части грабежей,] армия разбита, столица взята, и всё это pour les beaux yeux du [ради прекрасных глаз,] Сардинское величество.

And therefore-this is between ourselves-I instinctively feel that we are being deceived, my instinct tells me of negotiations with France and projects for peace, a secret peace concluded separately."

И потому - entre nous, mon cher [между нами, мой милый] - я чутьем слышу, что нас обманывают, я чутьем слышу сношения с Францией и проекты мира, тайного мира, отдельно заключенного.

* Fine eyes. "Impossible!" cried Prince Andrew. "That would be too base."

- Это не может быть! - сказал князь Андрей, - это было бы слишком гадко.

"If we live we shall see," replied Bilibin, his face again becoming smooth as a sign that the conversation was at an end.

- Qui vivra verra, [Поживем, увидим,] - сказал Билибин, распуская опять кожу в знак окончания разговора.

When Prince Andrew reached the room prepared for him and lay down in a clean shirt on the feather bed with its warmed and fragrant pillows, he felt that the battle of which he had brought tidings was far, far away from him.

Когда князь Андрей пришел в приготовленную для него комнату и в чистом белье лег на пуховики и душистые гретые подушки, - он почувствовал, что то сражение, о котором он привез известие, было далеко, далеко от него.

The alliance with Prussia, Austria's treachery, Bonaparte's new triumph, tomorrow's levee and parade, and the audience with the Emperor Francis occupied his thoughts.

Прусский союз, измена Австрии, новое торжество Бонапарта, выход и парад, и прием императора Франца на завтра занимали его.

He closed his eyes, and immediately a sound of cannonading, of musketry and the rattling of carriage wheels seemed to fill his ears, and now again drawn out in a thin line the musketeers were descending the hill, the French were firing, and he felt his heart palpitating as he rode forward beside Schmidt with the bullets merrily whistling all around, and he experienced tenfold the joy of living, as he had not done since childhood.

Он закрыл глаза, но в то же мгновение в ушах его затрещала канонада, пальба, стук колес экипажа, и вот опять спускаются с горы растянутые ниткой мушкатеры, и французы стреляют, и он чувствует, как содрогается его сердце, и он выезжает вперед рядом с Шмитом, и пули весело свистят вокруг него, и он испытывает то чувство удесятеренной радости жизни, какого он не испытывал с самого детства.

He woke up...

Он пробудился...

"Yes, that all happened!" he said, and, smiling happily to himself like a child, he fell into a deep, youthful slumber.

"Да, всё это было!..." сказал он, счастливо, детски-улыбаясь сам себе, и заснул крепким, молодым сном.

CHAPTER XI

XI

Next day he woke late.

На другой день он проснулся поздно.

Recalling his recent impressions, the first thought that came into his mind was that today he had to be presented to the Emperor Francis; he remembered the Minister of War, the polite Austrian adjutant, Bilibin, and last night's conversation.

Возобновляя впечатления прошедшего, он вспомнил прежде всего то, что нынче надо представляться императору Францу, вспомнил военного министра, учтивого австрийского флигель-адъютанта, Билибина и разговор вчерашнего вечера.

Having dressed for his attendance at court in full parade uniform, which he had not worn for a long time, he went into Bilibin's study fresh, animated, and handsome, with his hand bandaged.

Одевшись в полную парадную форму, которой он уже давно не надевал, для поездки во дворец, он, свежий, оживленный и красивый, с подвязанною рукой, вошел в кабинет Билибина.

In the study were four gentlemen of the diplomatic corps.

В кабинете находились четыре господина дипломатического корпуса.

With Prince Hippolyte Kuragin, who was a secretary to the embassy, Bolkonski was already acquainted. Bilibin introduced him to the others.

С князем Ипполитом Курагиным, который был секретарем посольства, Болконский был знаком; с другими его познакомил Билибин.

The gentlemen assembled at Bilibin's were young, wealthy, gay society men, who here, as in Vienna, formed a special set which Bilibin, their leader, called les notres. * This set, consisting almost exclusively of diplomats, evidently had its own interests which had nothing to do with war or politics but related to high society, to certain women, and to the official side of the service.

Господа, бывавшие у Билибина, светские, молодые, богатые и веселые люди, составляли и в Вене и здесь отдельный кружок, который Билибин, бывший главой этого кружка, называл наши, les пф^^. В кружке этом, состоявшем почти исключительно из дипломатов, видимо, были свои, не имеющие ничего общего с войной и политикой, интересы высшего света, отношений к некоторым женщинам и канцелярской стороны службы.

These gentlemen received Prince Andrew as one of themselves, an honor they did not extend to many.

Эти господа, повидимому, охотно, как своего (честь, которую они делали немногим), приняли в свой кружок князя Андрея.

From politeness and to start conversation, they asked him a few questions about the army and the battle, and then the talk went off into merry jests and gossip.

Из учтивости, и как предмет для вступления в разговор, ему сделали несколько вопросов об армии и сражении, и разговор опять рассыпался на непоследовательные, веселые шутки и пересуды.

* Ours. "But the best of it was," said one, telling of the misfortune of a fellow diplomat, "that the Chancellor told him flatly that his appointment to London was a promotion and that he was so to regard it.

- Но особенно хорошо, - говорил один, рассказывая неудачу товарища-дипломата, -особенно хорошо то, что канцлер прямо сказал ему, что назначение его в Лондон есть повышение, и чтоб он так и смотрел на это.

Can you fancy the figure he cut?..."

Видите вы его фигуру при этом?...

"But the worst of it, gentlemen-I am giving Kuragin away to you-is that that man suffers, and this Don Juan, wicked fellow, is taking advantage of it!"

- Но что всего хуже, господа, я вам выдаю Курагина: человек в несчастии, и этим-то пользуется этот Дон-Жуан, этот ужасный человек!

Prince Hippolyte was lolling in a lounge chair with his legs over its arm.

Князь Ипполит лежал в вольтеровском кресле, положив ноги через ручку.

He began to laugh.

Он засмеялся.

"Tell me about that!" he said.

- Parlez-moi de ?a, [Ну-ка, ну-ка,] - сказал он.

"Oh, you Don Juan!

- О, Дон-Жуан!

You serpent!" cried several voices.

О, змея! - послышались голоса.

"You, Bolkonski, don't know," said Bilibin turning to Prince Andrew, "that all the atrocities of the French army (I nearly said of the Russian army) are nothing compared to what this man has been doing among the women!"

- Вы не знаете, Болконский, - обратился Билибин к князю Андрею, - что все ужасы французской армии (я чуть было не сказал - русской армии) -ничто в сравнении с тем, что наделал между женщинами этот человек.

"La femme est la compagne de l'homme," * announced Prince Hippolyte, and began looking through a lorgnette at his elevated legs.

- La femme est la compagne de l'homme, [Женщина- подруга мужчины,] - произнес князь Ипполит и стал смотреть в лорнет на свои поднятые ноги.

* "Woman is man's companion." Bilibin and the rest of "ours" burst out laughing in Hippolyte's face, and Prince Andrew saw that Hippolyte, of whom-he had to admit-he had almost been jealous on his wife's account, was the butt of this set.

Билибин и наши расхохотались, глядя в глаза Ипполиту. Князь Андрей видел, что этот Ипполит, которого он (должно было признаться) почти ревновал к своей жене, был шутом в этом обществе.

"Oh, I must give you a treat," Bilibin whispered to Bolkonski. "Kuragin is exquisite when he discusses politics-you should see his gravity!"

- Нет, я должен вас угостить Курагиным, - сказал Билибин тихо Болконскому. - Он прелестен, когда рассуждает о политике, надо видеть эту важность.

He sat down beside Hippolyte and wrinkling his forehead began talking to him about politics.

Он подсел к Ипполиту и, собрав на лбу свои складки, завел с ним разговор о политике.

Prince Andrew and the others gathered round these two.

Князь Андрей и другие обступили обоих.

"The Berlin cabinet cannot express a feeling of alliance," began Hippolyte gazing round with importance at the others, "without expressing... as in its last note... you understand... Besides, unless His Majesty the Emperor derogates from the principle of our alliance...

- Le cabinet de Berlin ne peut pas exprimer un sentiment d'alliance, - начал Ипполит, значительно оглядывая всех, - sans exprimer... comme dans sa derieni?re note... vous comprenez... vous comprenez... et puis si sa Majest? l'Empereur ne d?roge pas au principe de notre alliance... [Берлинский кабинет не может выразить свое мнение о союзе, не выражая... как в своей последней ноте... вы понимаете... вы понимаете... впрочем, если его величество император не изменит сущности нашего союза...]

"Wait, I have not finished..." he said to Prince Andrew, seizing him by the arm,

-Attendez, je n'ai pas fini... - сказал он князю Андрею, хватая его за руку. - Je suppose que l'intervention sera plus forte que la non-intervention.

"I believe that intervention will be stronger than nonintervention.

Et... - Он помолчал. - On ne pourra pas imputer ? la fin de non-recevoir notre d?p?che du 28 novembre.

And..." he paused.

Voil? comment tout cela finira. [Подождите, я не кончил.

"Finally one cannot impute the nonreceipt of our dispatch of November 18.

Я думаю, что вмешательство будет прочнее чем невмешательство И... Невозможно считать дело оконченным непринятием нашей депеши от 28 ноября.

That is how it will end."

Чем-то всё это кончится.]

And he released Bolkonski's arm to indicate that he had now quite finished.

И он отпустил руку Болконского, показывая тем, что теперь он совсем кончил.

"Demosthenes, I know thee by the pebble thou secretest in thy golden mouth!" said Bilibin, and the mop of hair on his head moved with satisfaction.

- Demosth?nes, je te reconnais au caillou que tu as cach? dans ta bouche d'or! [Демосфен, я узнаю тебя по камешку, который ты скрываешь в своих золотых устах!] - сказал Билибин, y которого шапка волос подвинулась на голове от удовольствия.

Everybody laughed, and Hippolyte louder than anyone.

Все засмеялись. Ипполит смеялся громче всех.

He was evidently distressed, and breathed painfully, but could not restrain the wild laughter that convulsed his usually impassive features.

Он, видимо, страдал, задыхался, но не мог удержаться от дикого смеха, растягивающего его всегда неподвижное лицо.

"Well now, gentlemen," said Bilibin, "Bolkonski is my guest in this house and in Brunn itself. I want to entertain him as far as I can, with all the pleasures of life here.

- Ну вот что, господа, - сказал Билибин, -Болконский мой гость в доме и здесь в Брюнне, и я хочу его угостить, сколько могу, всеми радостями здешней жизни.

If we were in Vienna it would be easy, but here, in this wretched Moravian hole, it is more difficult, and I beg you all to help me.

Ежели бы мы были в Брюнне, это было бы легко; но здесь, dans ce vilain trou morave [в этой скверной моравской дыре], это труднее, и я прошу у всех вас помощи.

Brunn's attractions must be shown him. You can undertake the theater, I society, and you, Hippolyte, of course the women."

Il faut lui faire les honneurs de Br?nn. [Надо ему показать Брюнн.] Вы возьмите на себя театр, я -общество, вы, Ипполит, разумеется, - женщин.

"We must let him see Amelie, she's exquisite!" said one of "ours," kissing his finger tips.

- Надо ему показать Амели, прелесть! - сказал один из наших, целуя кончики пальцев.

"In general we must turn this bloodthirsty soldier to more humane interests," said Bilibin.

- Вообще этого кровожадного солдата, - сказал Билибин, - надо обратить к более человеколюбивым взглядам.

"I shall scarcely be able to avail myself of your hospitality, gentlemen, it is already time for me to go," replied Prince Andrew looking at his watch.

- Едва ли я воспользуюсь вашим гостеприимством, господа, и теперь мне пора ехать, - взглядывая на часы, сказал Болконский.

"Where to?"

- Куда?

"To the Emperor."

- К императору.

"Oh! Oh! Oh!

-О! о! о!

Well, au revoir, Bolkonski!

- Ну, до свидания, Болконский!

Au revoir, Prince! Come back early to dinner," cried several voices. "We'll take you in hand."

До свидания, князь; приезжайте же обедать раньше, - пocлшaлиcь голоса. - Мы беремся за вас.

"When speaking to the Emperor, try as far as you can to praise the way that provisions are supplied and the routes indicated," said Bilibin, accompanying him to the hall.

- Старайтесь как можно более расхваливать порядок в доставлении провианта и маршрутов, когда будете говорить с императором, - сказал Билибин, провожая до передней Болконского.

"I should like to speak well of them, but as far as I know the facts, I can't," replied Bolkonski, smiling.

- И желал бы хвалить, но не могу, сколько знаю, -улыбаясь отвечал Болконский.

"Well, talk as much as you can, anyway.

- Ну, вообще как можно больше говорите.

He has a passion for giving audiences, but he does not like talking himself and can't do it, as you will see."

Его страсть - аудиенции; а говорить сам он не любит и не умеет, как увидите.

CHAPTER XII

XII

At the levee Prince Andrew stood among the Austrian officers as he had been told to, and the Emperor Francis merely looked fixedly into his face and just nodded to him with his long head.

На выходе император Франц только пристально вгляделся в лицо князя Андрея, стоявшего в назначенном месте между австрийскими офицерами, и кивнул ему своей длинной головой.

But after it was over, the adjutant he had seen the previous day ceremoniously informed Bolkonski that the Emperor desired to give him an audience.

Но после выхода вчерашний флигель-адъютант с учтивостью передал Болконскому желание императора дать ему аудиенцию.

The Emperor Francis received him standing in the middle of the room.

Император Франц принял его, стоя посредине комнаты.

Before the conversation began Prince Andrew was struck by the fact that the Emperor seemed confused and blushed as if not knowing what to say.

Перед тем как начинать разговор, князя Андрея поразило то, что император как будто смешался, не зная, что сказать, и покраснел.

"Tell me, when did the battle begin?" he asked hurriedly.

- Скажите, когда началось сражение? - спросил он поспешно.

Prince Andrew replied.

Князь Андрей отвечал.

Then followed other questions just as simple: "Was Kutuzov well? When had he left Krems?" and so on.

После этого вопроса следовали другие, столь же простые вопросы: "здоров ли Кутузов? как давно выехал он из Кремса?" и т. п.

The Emperor spoke as if his sole aim were to put a given number of questions-the answers to these questions, as was only too evident, did not interest him.

Император говорил с таким выражением, как будто вся цель его состояла только в том, чтобы сделать известное количество вопросов. Ответы же на эти вопросы, как было слишком очевидно, не могли интересовать его.

"At what o'clock did the battle begin?" asked the Emperor.

- В котором часу началось сражение? - спросил император.

"I cannot inform Your Majesty at what o'clock the battle began at the front, but at Durrenstein, where I was, our attack began after five in the afternoon," replied Bolkonski growing more animated and expecting that he would have a chance to give a reliable account, which he had ready in his mind, of all he knew and had seen.

- Не могу донести вашему величеству, в котором часу началось сражение с фронта, но в Дюренштейне, где я находился, войско начало атаку в 6 часу вечера, - сказал Болконский, оживляясь и при этом случае предполагая, что ему удастся представить уже готовое в его голове правдивое описание всего того, что он знал и видел.

But the Emperor smiled and interrupted him.

Но император улыбнулся и перебил его:

"How many miles?"

- Сколько миль?

"From where to where, Your Majesty?"

- Откуда и докуда, ваше величество?

"From Durrenstein to Krems."

- От Дюренштейна до Кремса?

"Three and a half miles, Your Majesty."

- Три с половиною мили, ваше величество.

"The French have abandoned the left bank?"

- Французы оставили левый берег?

"According to the scouts the last of them crossed on rafts during the night."

- Как доносили лазутчики, в ночь на плотах переправились последние.

"Is there sufficient forage in Krems?"

- Достаточно ли фуража в Кремсе?

"Forage has not been supplied to the extent..."

- Фураж не был доставлен в том количестве...

The Emperor interrupted him.

Император перебил его.

"At what o'clock was General Schmidt killed?"

- В котором часу убит генерал Шмит?...

"At seven o'clock, I believe."

- В семь часов, кажется.

"At seven o'clock?

-В 7 часов.

It's very sad, very sad!"

Очень печально! Очень печально!

The Emperor thanked Prince Andrew and bowed.

Император сказал, что он благодарит, и поклонился.

Prince Andrew withdrew and was immediately surrounded by courtiers on all sides.

Князь Андрей вышел и тотчас же со всех сторон был окружен придворными.

Everywhere he saw friendly looks and heard friendly words.

Со всех сторон глядели на него ласковые глаза и слышались ласковые слова.

Yesterday's adjutant reproached him for not having stayed at the palace, and offered him his own house.

Вчерашний флигель-адъютант делал ему упреки, зачем он не остановился во дворце, и предлагал ему свой дом.

The Minister of War came up and congratulated him on the Maria Theresa Order of the third grade, which the Emperor was conferring on him.

Военный министр подошел, поздравляя его с орденом Марии-Терезии З-й степени, которым жаловал его император.

The Empress' chamberlain invited him to see Her Majesty.

Камергер императрицы приглашал его к ее величеству.

The archduchess also wished to see him.

Эрцгерцогиня тоже желала его видеть.

He did not know whom to answer, and for a few seconds collected his thoughts.

Он не знал, кому отвечать, и несколько секунд собирался с мыслями.

Then the Russian ambassador took him by the shoulder, led him to the window, and began to talk to him.

Русский посланник взял его за плечо, отвел к окну и стал говорить с ним.

Contrary to Bilibin's forecast the news he had brought was joyfully received.

Вопреки словам Билибина, известие, привезенное им, было принято радостно.

A thanksgiving service was arranged, Kutuzov was awarded the Grand Cross of Maria Theresa, and the whole army received rewards.

Назначено было благодарственное молебствие. Кутузов был награжден Марией-Терезией большого креста, и вся армия получила награды.

Bolkonski was invited everywhere, and had to spend the whole morning calling on the principal Austrian dignitaries.

Болконский получал приглашения со всех сторон и всё утро должен был делать визиты главным сановникам Австрии.

Between four and five in the afternoon, having made all his calls, he was returning to Bilibin's house thinking out a letter to his father about the battle and his visit to Brunn.

Окончив свои визиты в пятом часу вечера, мысленно сочиняя письмо отцу о сражении и о своей поездке в Брюнн, князь Андрей возвращался домой к Билибину.

At the door he found a vehicle half full of luggage. Franz, Bilibin's man, was dragging a portmanteau with some difficulty out of the front door.

У крыльца дома, занимаемого Билибиным, стояла до половины уложенная вещами бричка, и Франц, слуга Билибина, с трудом таща чемодан, вышел из двери.

Before returning to Bilibin's Prince Andrew had gone to a bookshop to provide himself with some books for the campaign, and had spent some time in the shop.

Прежде чем ехать к Билибину, князь Андрей поехал в книжную лавку запастись на поход книгами и засиделся в лавке.

"What is it?" he asked.

- Что такое? - спросил Болконский.

"Oh, your excellency!" said Franz, with difficulty rolling the portmanteau into the vehicle, "we are to move on still farther.

- Ach, Erlaucht? - сказал Франц, с трудом взваливая чемодан в бричку. - Wir ziehen noch weiter. Der B?sewicht ist schon wieder hinter uns her! [Ах, ваше сиятельство! Мы отправляемся еще далее.

The scoundrel is again at our heels!"

Злодей уж опять за нами по пятам.]

"Eh? What?" asked Prince Andrew.

- Что такое? Что? - спрашивал князь Андрей.

Bilibin came out to meet him.

Билибин вышел навстречу Болконскому.

His usually calm face showed excitement.

На всегда спокойном лице Билибина было волнение.

"There now!

- Non, non, avouez que c'est charmant, - говорил он, - cette histoire du pont de Thabor (мост в Вене).

Confess that this is delightful," said he. "This affair of the Thabor Bridge, at Vienna....

Ils l'ont pass? sans coup f?rir. [Нет, нет, признайтесь, что это прелесть, эта история с Таборским мостом.

They have crossed without striking a blow!"

Они перешли его без сопротивления.]

Prince Andrew could not understand.

Князь Андрей ничего не понимал.

"But where do you come from not to know what every coachman in the town knows?"

- Да откуда же вы, что вы не знаете того, что уже знают все кучера в городе?

"I come from the archduchess'.

-Я от эрцгерцогини.

I heard nothing there."

Там я ничего не слыхал.

"And you didn't see that everybody is packing up?"

-И не видали, что везде укладываются?

"I did not... What is it all about?" inquired Prince Andrew impatiently.

- Не видал... Да в чем дело? - нетерпеливо спросил князь Андрей.

"What's it all about?

- В чем дело?

Why, the French have crossed the bridge that Auersperg was defending, and the bridge was not blown up: so Murat is now rushing along the road to Brunn and will be here in a day or two."

Дело в том, что французы перешли мост, который защищает Ауэсперг, и мост не взорвали, так что Мюрат бежит теперь по дороге к Брюнну, и нынче-завтра они будут здесь.

"What? Here?

- Как здесь?

But why did they not blow up the bridge, if it was mined?"

Да как же не взорвали мост, когда он минирован?

"That is what I ask you.

- А это я у вас спрашиваю.

No one, not even Bonaparte, knows why."

Этого никто, и сам Бонапарте, не знает.

Bolkonski shrugged his shoulders.

Болконский пожал плечами.

"But if the bridge is crossed it means that the army too is lost? It will be cut off," said he.

- Но ежели мост перейден, значит, и армия погибла: она будет отрезана, - сказал он.

"That's just it," answered Bilibin. "Listen!

- В этом-то и штука, - отвечал Билибин. -Слушайте.

The French entered Vienna as I told you.

Вступают французы в Вену, как я вам говорил.

Very well.

Всё очень хорошо.

Next day, which was yesterday, those gentlemen, messieurs les marechaux, * Murat, Lannes, and Belliard, mount and ride to the bridge. (Observe that all three are Gascons.) 'Gentlemen,' says one of them, 'you know the Thabor Bridge is mined and doubly mined and that there are menacing fortifications at its head and an army of fifteen thousand men has been ordered to blow up the bridge and not let us cross?

На другой день, то есть вчера, господа маршалы: Мюрат Ланн и Бельяр, садятся верхом и отправляются на мост. (Заметьте, все трое гасконцы.) Господа, - говорит один, - вы знаете, что Таборский мост минирован и контраминирован, и что перед ним грозный t?te de pont и пятнадцать тысяч войска, которому велено взорвать мост и нас не пускать.

But it will please our sovereign the Emperor Napoleon if we take this bridge, so let us three go and take it!' 'Yes, let's!' say the others. And off they go and take the bridge, cross it, and now with their whole army are on this side of the Danube, marching on us, you, and your lines of communication." * The marshalls.

Но нашему государю императору Наполеону будет приятно, ежели мы возьмем этот мост. Проедемте втроем и возьмем этот мост. -Поедемте, говорят другие; и они отправляются и берут мост, переходят его и теперь со всею армией по сю сторону Дуная направляются на нас, на вас и на ваши сообщения.

"Stop jesting," said Prince Andrew sadly and seriously.

- Полноте шутить, - грустно и серьезно сказал князь Андрей.

This news grieved him and yet he was pleased.

Известие это было горестно и вместе с тем приятно князю Андрею.

As soon as he learned that the Russian army was in such a hopeless situation it occurred to him that it was he who was destined to lead it out of this position; that here was the Toulon that would lift him from the ranks of obscure officers and offer him the first step to fame!

Как только он узнал, что русская армия находится в таком безнадежном положении, ему пришло в голову, что ему-то именно предназначено вывести русскую армию из этого положения, что вот он, тот Тулон, который выведет его из рядов неизвестных офицеров и откроет ему первый путь к славе!

Listening to Bilibin he was already imagining how on reaching the army he would give an opinion at the war council which would be the only one that could save the army, and how he alone would be entrusted with the executing of the plan.

Слушая Билибина, он соображал уже, как, приехав к армии, он на военном совете подаст мнение, которое одно спасет армию, и как ему одному будет поручено исполнение этого плана.

"Stop this jesting," he said

- Полноте шутить, - сказал он.

"I am not jesting," Bilibin went on. "Nothing is truer or sadder.

- Не шучу, - продолжал Билибин, - ничего нет справедливее и печальнее.

These gentlemen ride onto the bridge alone and wave white handkerchiefs; they assure the officer on duty that they, the marshals, are on their way to negotiate with Prince Auersperg.

Г оспода эти приезжают на мост одни и поднимают белые платки; уверяют, что перемирие, и что они, маршалы, едут для переговоров с князем Ауэрспергом.

He lets them enter the tete-de-pont. * They spin him a thousand gasconades, saying that the war is over, that the Emperor Francis is arranging a meeting with Bonaparte, that they desire to see Prince Auersperg, and so on.

Дежурный офицер пускает их в t?te de pont. [мостовое укрепление.] Они рассказывают ему тысячу гас конских глупостей: говорят, что война кончена, что император Франц назначил свидание Бонапарту, что они желают видеть князя Ауэрсперга, и тысячу гасконад и проч.

The officer sends for Auersperg; these gentlemen embrace the officers, crack jokes, sit on the cannon, and meanwhile a French battalion gets to the bridge unobserved, flings the bags of incendiary material into the water, and approaches the tete-de-pont.

Офицер посылает за Ауэрспергом; господа эти обнимают офицеров, шутят, садятся на пушки, а между тем французский баталион незамеченный входит на мост, сбрасывает мешки с горючими веществами в воду и подходит к t?te de pont.

At length appears the lieutenant general, our dear Prince Auersperg von Mautern himself.

Наконец, является сам генерал-лейтенант, наш милый князь Ауэрсперг фон-Маутерн.

'Dearest foe!

"Милый неприятель!

Flower of the Austrian army, hero of the Turkish wars Hostilities are ended, we can shake one another's hand.... The Emperor Napoleon burns with impatience to make Prince Auersperg's acquaintance.'

Цвет австрийского воинства, герой турецких войн! Вражда кончена, мы можем подать друг другу руку... император Наполеон сгорает желанием узнать князя Ауэрсперга".

In a word, those gentlemen, Gascons indeed, so bewildered him with fine words, and he is so flattered by his rapidly established intimacy with the French marshals, and so dazzled by the sight of Murat's mantle and ostrich plumes, qu'il n'y voit que du feu, et oublie celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi!" *(2) In spite of the animation of his speech, Bilibin did not forget to pause after this mot to give time for its due appreciation. "The French battalion rushes to the bridgehead, spikes the guns, and the bridge is taken!

Одним словом, эти господа, не даром гасконцы, так забрасывают Ауэрсперга прекрасными словами, он так прельщен своею столь быстро установившеюся интимностью с французскими маршалами, так ослеплен видом мантии и страусовых перьев Мюрата, qu'il n'y voit que du feu, et oubl celui qu'il devait faire faire sur l'ennemi. [Что он видит только их огонь и забывает о своем, о том, который он обязан был открыть против неприятеля.] (Несмотря на живость своей речи, Билибин не забыл приостановиться после этого mot, чтобы дать время оценить его.) Французский баталион вбегает в t?te de pont, заколачивают пушки, и мост взят.

But what is best of all," he went on, his excitement subsiding under the delightful interest of his own story, "is that the sergeant in charge of the cannon which was to give the signal to fire the mines and blow up the bridge, this sergeant, seeing that the French troops were running onto the bridge, was about to fire, but Lannes stayed his hand.

Нет, но что лучше всего, - продолжал он, успокоиваясь в своем волнении прелестью собственного рассказа, - это то, что сержант, приставленный к той пушке, по сигналу которой должно было зажигать мины и взрывать мост, сержант этот, увидав, что французские войска бегут на мост, хотел уже стрелять, но Ланн отвел его руку.

The sergeant, who was evidently wiser than his general, goes up to Auersperg and says:

Сержант, который, видно, был умнее своего генерала, подходит к Ауэрспергу и говорит:

'Prince, you are being deceived, here are the French!'

"Князь, вас обманывают, вот французы!"

Murat, seeing that all is lost if the sergeant is allowed to speak, turns to Auersperg with feigned astonishment (he is a true Gascon) and says:

Мюрат видит, что дело проиграно, ежели дать говорить сержанту. Он с удивлением (настоящий гасконец) обращается к Ауэрспергу:

'I don't recognize the world-famous Austrian discipline, if you allow a subordinate to address you like that!'

"Я не узнаю столь хваленую в мире австрийскую дисциплину, - говорит он, - и вы позволяете так говорить с вами низшему чину!" C'est g?nial. Le prince d'Auersperg se pique d'honneur et fait mettre le sergent aux arr?ts. Non, mais avouez que c'est charmant toute cette histoire du pont de Thabor.

It was a stroke of genius.

Ce n'est ni b?tise, ni l?chet?... [Это гениально.

Prince Auersperg feels his dignity at stake and orders the sergeant to be arrested.

Князь Ауэрсперг оскорбляется и приказывает арестовать сержанта.

Come, you must own that this affair of the Thabor Bridge is delightful!

Нет, признайтесь, что это прелесть, вся эта история с мостом.

It is not exactly stupidity, nor rascality...." * Bridgehead. * (2) That their fire gets into his eyes and he forgets that he ought to be firing at the enemy.

Это не то что глупость, не то что подлость...]

"It may be treachery," said Prince Andrew, vividly imagining the gray overcoats, wounds, the smoke of gunpowder, the sounds of firing, and the glory that awaited him.

- C'est trahison peut-?tre, [Быть может, измена,] -сказал князь Андрей, живо воображая себе серые шинели, раны, пороховой дым, звуки пальбы и славу, которая ожидает его.

"Not that either.

- Non plus.

That puts the court in too bad a light," replied Bilibin. "It's not treachery nor rascality nor stupidity: it is just as at Ulm... it is..."-he seemed to be trying to find the right expression. "C'est... c'est du Mack.

Cela met la cour dans de trop mauvais draps, -продолжал Билибин. - Ce n'est ni trahison, ni l?chet?, ni b?tise; c'est comme ? Ulm... - Он как будто задумался, отыскивая выражение: - c'est... c'est du Mack.

Nous sommes mackes (It is... it is a bit of Mack.

Nous sommes mack?s , [Также нет.

We are Macked)," he concluded, feeling that he had produced a good epigram, a fresh one that would be repeated.

Это ставит двор в самое нелепое положение; это ни измена, ни подлость, ни глупость; это как при Ульме, это... это Маковщина . Мы обмаковались. ] - заключил он, чувствуя, что он сказал un mot, и свежее mot, такое mot, которое будет повторяться.

His hitherto puckered brow became smooth as a sign of pleasure, and with a slight smile he began to examine his nails.

Собранные до тех пор складки на лбу быстро распустились в знак удовольствия, и он, слегка улыбаясь, стал рассматривать свои ногти.

"Where are you off to?" he said suddenly to Prince Andrew who had risen and was going toward his room.

- Куда вы? - сказал он вдруг, обращаясь к князю Андрею, который встал и направился в свою комнату.

"I am going away."

- Я еду.

"Where to?"

- Куда?

"To the army."

- В армию.

"But you meant to stay another two days?"

- Да вы хотели остаться еще два дня?

"But now I am off at once."

- А теперь я еду сейчас.

And Prince Andrew after giving directions about his departure went to his room.

И князь Андрей, сделав распоряжение об отъезде, ушел в свою комнату.

"Do you know, mon cher," said Bilibin following him, "I have been thinking about you.

- Знаете что, мой милый, - сказал Билибин, входя к нему в комнату. - Я подумал об вас.

Why are you going?"

Зачем вы поедете?

And in proof of the conclusiveness of his opinion all the wrinkles vanished from his face.

И в доказательство неопровержимости этого довода складки все сбежали с лица.

Prince Andrew looked inquiringly at him and gave no reply.

Князь Андрей вопросительно посмотрел на своего собеседника и ничего не ответил.

"Why are you going?

- Зачем вы поедете?

I know you think it your duty to gallop back to the army now that it is in danger.

Я знаю, вы думаете, что ваш долг - скакать в армию теперь, когда армия в опасности.

I understand that. Mon cher, it is heroism!"

Я это понимаю, mon cher, c'est de l'h?roisme. [мой дорогой, это героизм.]

"Not at all," said Prince Andrew.

- Нисколько, - сказал князь Андрей.

"But as you are a philosopher, be a consistent one, look at the other side of the question and you will see that your duty, on the contrary, is to take care of yourself.

- Но вы un philoSophiee, [философ,] будьте же им вполне, посмотрите на вещи с другой стороны, и вы увидите, что ваш долг, напротив, беречь себя.

Leave it to those who are no longer fit for anything else.... You have not been ordered to return and have not been dismissed from here; therefore, you can stay and go with us wherever our ill luck takes us.

Предоставьте это другим, которые ни на что более не годны... Вам не велено приезжать назад, и отсюда вас не отпустили; стало быть, вы можете остаться и ехать с нами, куда нас повлечет наша несчастная судьба.

They say we are going to Olmutz, and Olmutz is a very decent town.

Г оворят, едут в Ольмюц. А Ольмюц очень милый город.

You and I will travel comfortably in my caleche."

И мы с вами вместе спокойно поедем в моей коляске.

"Do stop joking, Bilibin," cried Bolkonski.

- Перестаньте шутить, Билибин, - сказал Болконский.

"I am speaking sincerely as a friend!

- Я говорю вам искренно и дружески.

Consider!

Рассудите.

Where and why are you going, when you might remain here?

Куда и для чего вы поедете теперь, когда вы можете оставаться здесь?

You are faced by one of two things," and the skin over his left temple puckered, "either you will not reach your regiment before peace is concluded, or you will share defeat and disgrace with Kutuzov's whole army."

Вас ожидает одно из двух (он собрал кожу над левым виском): или не доедете до армии и мир будет заключен, или поражение и срам со всею кутузовскою армией.

And Bilibin unwrinkled his temple, feeling that the dilemma was insoluble.

И Билибин распустил кожу, чувствуя, что дилемма его неопровержима.

"I cannot argue about it," replied Prince Andrew coldly, but he thought: "I am going to save the army."

- Этого я не могу рассудить, - холодно сказал князь Андрей, а подумал: "еду для того, чтобы спасти армию".

"My dear fellow, you are a hero!" said Bilibin.

- Mon cher, vous ?tes un h?ros, [Мой дорогой, вы -герой,] - сказал Билибин.

CHAPTER XIII

XIII

That same night, having taken leave of the Minister of War, Bolkonski set off to rejoin the army, not knowing where he would find it and fearing to be captured by the French on the way to Krems.

В ту же ночь, откланявшись военному министру, Болконский ехал в армию, сам не зная, где он найдет ее, и опасаясь по дороге к Кремсу быть перехваченным французами.

In Brunn everybody attached to the court was packing up, and the heavy baggage was already being dispatched to Olmutz.

В Брюнне всё придворное население укладывалось, и уже отправлялись тяжести в Ольмюц.

Near Hetzelsdorf Prince Andrew struck the high road along which the Russian army was moving with great haste and in the greatest disorder.

Около Эцельсдорфа князь Андрей выехал на дорогу, по которой с величайшею поспешностью и в величайшем беспорядке двигалась русская армия.

The road was so obstructed with carts that it was impossible to get by in a carriage.

Дорога была так запружена повозками, что невозможно было ехать в экипаже.

Prince Andrew took a horse and a Cossack from a Cossack commander, and hungry and weary, making his way past the baggage wagons, rode in search of the commander in chief and of his own luggage.

Взяв у казачьего начальника лошадь и казака, князь Андрей, голодный и усталый, обгоняя обозы, ехал отыскивать главнокомандующего и свою повозку.

Very sinister reports of the position of the army reached him as he went along, and the appearance of the troops in their disorderly flight confirmed these rumors.

Самые зловещие слухи о положении армии доходили до него дорогой, и вид беспорядочно-бегущей армии подтверждал эти слухи.

"Cette armee russe que l'or de l'Angleterre a transportee des extremites de l'univers, nous allons lui faire eprouver le meme sort-(le sort de l'armee d'Ulm)." * He remembered these words in Bonaparte's address to his army at the beginning of the campaign, and they awoke in him astonishment at the genius of his hero, a feeling of wounded pride, and a hope of glory. "And should there be nothing left but to die?" he thought. "Well, if need be, I shall do it no worse than others." * "That Russian army which has been brought from the ends of the earth by English gold, we shall cause to share the same fate-(the fate of the army at Ulm)."

"Cette arm?e russe que l'or de l'Angleterre a transportée, des extr?mit?s de l'univers, nous allons lui faire ?prouver le m?me sort (le sort de l'arm?e d'Ulm)", ["Эта русская армия, которую английское золото перенесло сюда с конца света, испытает ту же участь (участь ульмской армии)".] вспоминал он слова приказа Бонапарта своей армии перед началом кампании, и слова эти одинаково возбуждали в нем удивление к гениальному герою, чувство оскорбленной гордости и надежду славы.

He looked with disdain at the endless confused mass of detachments, carts, guns, artillery, and again baggage wagons and vehicles of all kinds overtaking one another and blocking the muddy road, three and sometimes four abreast.

"А ежели ничего не остается, кроме как умереть? думал он. Что же, коли нужно! Я сделаю это не хуже других". Князь Андрей с презрением смотрел на эти бесконечные, мешавшиеся команды, повозки, парки, артиллерию и опять повозки, повозки и повозки всех возможных видов, обгонявшие одна другую и в три, в четыре ряда запружавшие грязную дорогу.

From all sides, behind and before, as far as ear could reach, there were the rattle of wheels, the creaking of carts and gun carriages, the tramp of horses, the crack of whips, shouts, the urging of horses, and the swearing of soldiers, orderlies, and officers.

Со всех сторон, назади и впереди, покуда хватал слух, слышались звуки колес, громыхание кузовов, телег и лафетов, лошадиный топот, удары кнутом, крики понуканий, ругательства солдат, денщиков и офицеров.

All along the sides of the road fallen horses were to be seen, some flayed, some not, and broken-down carts beside which solitary soldiers sat waiting for something, and again soldiers straggling from their companies, crowds of whom set off to the neighboring villages, or returned from them dragging sheep, fowls, hay, and bulging sacks.

По краям дороги видны были беспрестанно то павшие ободранные и неободранные лошади, то сломанные повозки, у которых, дожидаясь чего-то, сидели одинокие солдаты, то отделившиеся от команд солдаты, которые толпами направлялись в соседние деревни или тащили из деревень кур, баранов, сено или мешки, чем-то наполненные.

At each ascent or descent of the road the crowds were yet denser and the din of shouting more incessant.

На спусках и подъемах толпы делались гуще, и стоял непрерывный стон криков.

Soldiers floundering knee-deep in mud pushed the guns and wagons themselves. Whips cracked, hoofs slipped, traces broke, and lungs were strained with shouting.

Солдаты, утопая по колена в грязи, на руках подхватывали орудия и фуры; бились кнуты, скользили копыта, лопались постромки и надрывались криками груди.

The officers directing the march rode backward and forward between the carts.

Офицеры, заведывавшие движением, то вперед, то назад проезжали между обозами.

Their voices were but feebly heard amid the uproar and one saw by their faces that they despaired of the possibility of checking this disorder.

Голоса их были слабо слышны посреди общего гула, и по лицам их видно было, что они отчаивались в возможности остановить этот беспорядок.

"Here is our dear Orthodox Russian army," thought Bolkonski, recalling Bilibin's words.

"Voil? le cher ["Вот дорогое] православное воинство", подумал Болконский, вспоминая слова Билибина.

Wishing to find out where the commander in chief was, he rode up to a convoy.

Желая спросить у кого-нибудь из этих людей, где главнокомандующий, он подъехал к обозу.

Directly opposite to him came a strange one-horse vehicle, evidently rigged up by soldiers out of any available materials and looking like something between a cart, a cabriolet, and a caleche.

Прямо против него ехал странный, в одну лошадь, экипаж, видимо, устроенный домашними солдатскими средствами, представлявший середину между телегой, кабриолетом и коляской.

A soldier was driving, and a woman enveloped in shawls sat behind the apron under the leather hood of the vehicle.

В экипаже правил солдат и сидела под кожаным верхом за фартуком женщина, вся обвязанная платками.

Prince Andrew rode up and was just putting his question to a soldier when his attention was diverted by the desperate shrieks of the woman in the vehicle.

Князь Андрей подъехал и уже обратился с вопросом к солдату, когда его внимание обратили отчаянные крики женщины, сидевшей в кибиточке.

An officer in charge of transport was beating the soldier who was driving the woman's vehicle for trying to get ahead of others, and the strokes of his whip fell on the apron of the equipage.

Офицер, заведывавший обозом, бил солдата, сидевшего кучером в этой колясочке, за то, что он хотел объехать других, и плеть попадала по фартуку экипажа.

The woman screamed piercingly.

Женщина пронзительно кричала.

Seeing Prince Andrew she leaned out from behind the apron and, waving her thin arms from under the woolen shawl, cried:

Увидав князя Андрея, она высунулась из-под фартука и, махая худыми руками, выскочившими из-под коврового платка, кричала:

"Mr. Aide-de-camp!

- Адъютант!

Mr. Aide-de-camp!... For heaven's sake... Protect me! What will become of us? I am the wife of the doctor of the Seventh Chasseurs.... They won't let us pass, we are left behind and have lost our people..."

Господин адъютант!... Ради Бога... защитите... Что ж это будет?... Я лекарская жена 7-го егерского... не пускают; мы отстали, своих потеряли...

"I'll flatten you into a pancake!" shouted the angry officer to the soldier. "Turn back with your slut!"

- В лепешку расшибу, заворачивай! - кричал озлобленный офицер на солдата, - заворачивай назад со шлюхой своею.

"Mr. Aide-de-camp! Help me!...

- Господин адъютант, защитите.

What does it all mean?" screamed the doctor's wife.

Что ж это? - кричала лекарша.

"Kindly let this cart pass.

- Извольте пропустить эту повозку.

Don't you see it's a woman?" said Prince Andrew riding up to the officer.

Разве вы не видите, что это женщина? - сказал князь Андрей, подъезжая к офицеру.

The officer glanced at him, and without replying turned again to the soldier. "I'll teach you to push on!... Back!"

Офицер взглянул на него и, не отвечая, поворотился опять к солдату: - Я те объеду... Назад!...

"Let them pass, I tell you!" repeated Prince Andrew, compressing his lips.

- Пропустите, я вам говорю, - опять повторил, поджимая губы, князь Андрей.

"And who are you?" cried the officer, turning on him with tipsy rage, "who are you?

- А ты кто такой? - вдруг с пьяным бешенством обратился к нему офицер. - Ты кто такой?

Are you in command here? Eh?

Ты (он особенно упирал на ты ) начальник, что ль?

I am commander here, not you!

Здесь я начальник, а не ты.

Go back or I'll flatten you into a pancake," repeated he.

Ты, назад, - повторил он, - в лепешку расшибу.

This expression evidently pleased him.

Это выражение, видимо, понравилось офицеру.

"That was a nice snub for the little aide-de-camp," came a voice from behind.

- Важно отбрил адъютантика, - послышался голос сзади.

Prince Andrew saw that the officer was in that state of senseless, tipsy rage when a man does not know what he is saying.

Князь Андрей видел, что офицер находился в том пьяном припадке беспричинного бешенства, в котором люди не помнят, что говорят.

He saw that his championship of the doctor's wife in her queer trap might expose him to what he dreaded more than anything in the world-to ridicule; but his instinct urged him on.

Он видел, что его заступничество за лекарскую жену в кибиточке исполнено того, чего он боялся больше всего в мире, того, что называется ridicule [смешное], но инстинкт его говорил другое.

Before the officer finished his sentence Prince Andrew, his face distorted with fury, rode up to him and raised his riding whip.

Не успел офицер договорить последних слов, как князь Андрей с изуродованным от бешенства лицом подъехал к нему и поднял нагайку:

"Kind...ly let-them-pass!"

- Из-воль-те про-пус-тить!

The officer flourished his arm and hastily rode away.

Офицер махнул рукой и торопливо отъехал прочь.

"It's all the fault of these fellows on the staff that there's this disorder," he muttered. "Do as you like."

- Всё от этих, от штабных, беспорядок весь, -проворчал он. - Делайте ж, как знаете.

Prince Andrew without lifting his eyes rode hastily away from the doctor's wife, who was calling him her deliverer, and recalling with a sense of disgust the minutest details of this humiliating scene he galloped on to the village where he was told that the commander in chief was.

Князь Андрей торопливо, не поднимая глаз, отъехал от лекарской жены, называвшей его спасителем, и, с отвращением вспоминая мельчайшие подробности этой унизи-тельной сцены, поскакал дальше к той деревне, где, как ему сказали, находился главнокомандующий.

On reaching the village he dismounted and went to the nearest house, intending to rest if but for a moment, eat something, and try to sort out the stinging and tormenting thoughts that confused his mind.

Въехав в деревню, он слез с лошади и пошел к первому дому с намерением отдохнуть хоть на минуту, съесть что-нибудь и привесть в ясность все эти оскорбительные, мучившие его мысли.

"This is a mob of scoundrels and not an army," he was thinking as he went up to the window of the first house, when a familiar voice called him by name.

"Это толпа мерзавцев, а не войско", думал он, подходя к окну первого дома, когда знакомый ему голос назвал его по имени.

He turned round.

Он оглянулся.

Nesvitski's handsome face looked out of the little window.

Из маленького окна высовывалось красивое лицо Несвицкого.

Nesvitski, moving his moist lips as he chewed something, and flourishing his arm, called him to enter.

Несвицкий, пережевывая что-то сочным ртом и махая руками, звал его к себе.

"Bolkonski! Bolkonski!...

- Болконский, Болконский!

Don't you hear? Eh?

Не слышишь, что ли?

Come quick..." he shouted.

Иди скорее, - кричал он.

Entering the house, Prince Andrew saw Nesvitski and another adjutant having something to eat.

Войдя в дом, князь Андрей увидал Несвицкого и еще другого адъютанта, закусывавших что-то.

They hastily turned round to him asking if he had any news.

Они поспешно обратились к Болконскому с вопросом, не знает ли он чего нового.

On their familiar faces he read agitation and alarm.

На их столь знакомых ему лицах князь Андрей прочел выражение тревоги и беспокойства.

This was particularly noticeable on Nesvitski's usually laughing countenance.

Выражение это особенно заметно было на всегда-смеющемся лице Несвицкого.

"Where is the commander in chief?" asked Bolkonski.

- Где главнокомандующий? - спросил Болконский.

"Here, in that house," answered the adjutant.

- Здесь, в том доме, - отвечал адъютант.

"Well, is it true that it's peace and capitulation?" asked Nesvitski.

- Ну, что ж, правда, что мир и капитуляция? -спрашивал Несвицкий.

"I was going to ask you.

-Я у вас спрашиваю.

I know nothing except that it was all I could do to get here."

Я ничего не знаю, кроме того, что я насилу добрался до вас.

"And we, my dear boy!

-А у нас, брат, что!

It's terrible!

Ужас!

I was wrong to laugh at Mack, we're getting it still worse," said Nesvitski. "But sit down and have something to eat."

Винюсь, брат, над Маком смеялись, а самим еще хуже приходится, - сказал Несвицкий. - Да садись же, поешь чего-нибудь.

"You won't be able to find either your baggage or anything else now, Prince. And God only knows where your man Peter is," said the other adjutant.

- Теперь, князь, ни повозок, ничего не найдете, и ваш Петр Бог его знает где, - сказал другой адъютант.

"Where are headquarters?"

-Где ж главная квартира?

"We are to spend the night in Znaim."

- В Цнайме ночуем.

"Well, I have got all I need into packs for two horses," said Nesvitski. "They've made up splendid packs for me-fit to cross the Bohemian mountains with.

- А я так перевьючил себе всё, что мне нужно, на двух лошадей, - сказал Несвицкий, - и вьюки отличные мне сделали. Хоть через Богемские горы удирать.

It's a bad lookout, old fellow!

Плохо, брат.

But what's the matter with you? You must be ill to shiver like that," he added, noticing that Prince Andrew winced as at an electric shock.

Да что ты, верно нездоров, что так вздрагиваешь? - спросил Несвицкий, заметив, как князя Андрея дернуло, будто от прикосновения к лейденской банке.

"It's nothing," replied Prince Andrew.

- Ничего, - отвечал князь Андрей.

He had just remembered his recent encounter with the doctor's wife and the convoy officer.

Он вспомнил в эту минуту о недавнем столкновении с лекарскою женой и фурштатским офицером.

"What is the commander in chief doing here?" he asked.

- Что главнокомандующий здесь делает? -спросил он.

"I can't make out at all," said Nesvitski.

- Ничего не понимаю, - сказал Несвицкий.

"Well, all I can make out is that everything is abominable, abominable, quite abominable!" said Prince Andrew, and he went off to the house where the commander in chief was.

- Я одно понимаю, что всё мерзко, мерзко и мерзко, - сказал князь Андрей и пошел в дом, где стоял главнокомандующий.

Passing by Kutuzov's carriage and the exhausted saddle horses of his suite, with their Cossacks who were talking loudly together, Prince Andrew entered the passage.

Пройдя мимо экипажа Кутузова, верховых замученных лошадей свиты и казаков, громко говоривших между собою, князь Андрей вошел в сени.

Kutuzov himself, he was told, was in the house with Prince Bagration and Weyrother.

Сам Кутузов, как сказали князю Андрею, находился в избе с князем Багратионом и Вейротером.

Weyrother was the Austrian general who had succeeded Schmidt.

Вейротер был австрийский генерал, заменивший убитого Шмита.

In the passage little Kozlovski was squatting on his heels in front of a clerk.

В сенях маленький Козловский сидел на корточках перед писарем.

The clerk, with cuffs turned up, was hastily writing at a tub turned bottom upwards.

Писарь на перевернутой кадушке, заворотив обшлага мундира, поспешно писал.

Kozlovski's face looked worn-he too had evidently not slept all night.

Лицо Козловского было измученное - он, видно, тоже не спал ночь.

He glanced at Prince Andrew and did not even nod to him.

Он взглянул на князя Андрея и даже не кивнул ему головой.

"Second line... have you written it?" he continued dictating to the clerk. "The Kiev Grenadiers, Podolian..."

- Вторая линия... Написал? - продолжал он, диктуя писарю, - Киевский гренадерский, Подольский...

"One can't write so fast, your honor," said the clerk, glancing angrily and disrespectfully at Kozlovski.

- Не поспеешь, ваше высокоблагородие, - отвечал писарь непочтительно и сердито, оглядываясь на Козловского.

Through the door came the sounds of Kutuzov's voice, excited and dissatisfied, interrupted by another, an unfamiliar voice.

Из-за двери слышен был в это время оживленно-недовольный голос Кутузова, перебиваемый другим, незнакомым голосом.

From the sound of these voices, the inattentive way Kozlovski looked at him, the disrespectful manner of the exhausted clerk, the fact that the clerk and Kozlovski were squatting on the floor by a tub so near to the commander in chief, and from the noisy laughter of the Cossacks holding the horses near the window, Prince Andrew felt that something important and disastrous was about to happen.

По звуку этих голосов, по невниманию, с которым взглянул на него Козловский, по непочтительности измученного писаря, по тому, что писарь и Козловский сидели так близко от главнокомандующего на полу около кадушки,и по тому, что казаки, державшие лошадей, смеялись громко под окном дома, - по всему этому князь Андрей чувствовал, что должно было случиться что-нибудь важное и несчастливое.

He turned to Kozlovski with urgent questions.

Князь Андрей настоятельно обратился к Козловскому с вопросами.

"Immediately, Prince," said Kozlovski. "Dispositions for Bagration."

- Сейчас, князь, - сказал Козловский. -Диспозиция Багратиону.

"What about capitulation?"

- А капитуляция?

"Nothing of the sort. Orders are issued for a battle."

- Никакой нет; сделаны распоряжения к сражению.

Prince Andrew moved toward the door from whence voices were heard.

Князь Андрей направился к двери, из-за которой слышны были голоса.

Just as he was going to open it the sounds ceased, the door opened, and Kutuzov with his eagle nose and puffy face appeared in the doorway.

Но в то время, как он хотел отворить дверь, голоса в комнате замолкли, дверь сама отворилась, и Кутузов, с своим орлиным носом на пухлом лице, показался на пороге.

Prince Andrew stood right in front of Kutuzov but the expression of the commander in chiefs one sound eye showed him to be so preoccupied with thoughts and anxieties as to be oblivious of his presence.

Князь Андрей стоял прямо против Кутузова; но по выражению единственного зрячего глаза главнокомандующего видно было, что мысль и забота так сильно занимали его, что как будто застилали ему зрение.

He looked straight at his adjutant's face without recognizing him.

Он прямо смотрел на лицо своего адъютанта и не узнавал его.

"Well, have you finished?" said he to Kozlovski.

- Ну, что, кончил? - обратился он к Козловскому.

"One moment, your excellency."

- Сию секунду, ваше высокопревосходительство.

Bagration, a gaunt middle-aged man of medium height with a firm, impassive face of Oriental type, came out after the commander in chief.

Багратион, невысокий, с восточным типом твердого и неподвижного лица, сухой, еще не старый человек, вышел за главнокомандующим.

"I have the honor to present myself," repeated Prince Andrew rather loudly, handing Kutuzov an envelope.

- Честь имею явиться, - повторил довольно громко князь Андрей, подавая конверт.

"Ah, from Vienna?

- А, из Вены?

Very good.

Хорошо.

Later, later!"

После, после!

Kutuzov went out into the porch with Bagration.

Кутузов вышел с Багратионом на крыльцо.

"Well, good-by, Prince," said he to Bagration. "My blessing, and may Christ be with you in your great endeavor!"

- Ну, князь, прощай, - сказал он Багратиону. -Христос с тобой. Благословляю тебя на великий подвиг.

His face suddenly softened and tears came into his eyes.

Лицо Кутузова неожиданно смягчилось, и слезы показались в его глазах.

With his left hand he drew Bagration toward him, and with his right, on which he wore a ring, he made the sign of the cross over him with a gesture evidently habitual, offering his puffy cheek, but Bagration kissed him on the neck instead.

Он притянул к себе левою рукой Багратиона, а правой, на которой было кольцо, видимо-привычным жестом перекрестил его и подставил ему пухлую щеку, вместо которой Багратион поцеловал его в шею.

"Christ be with you!" Kutuzov repeated and went toward his carriage. "Get in with me," said he to Bolkonski.

- Христос с тобой! - повторил Кутузов и подошел к коляске. - Садись со мной, - сказал он Болконскому.

"Your excellency, I should like to be of use here.

- Ваше высокопревосходительство, я желал бы быть полезен здесь.

Allow me to remain with Prince Bagration's detachment."

Позвольте мне остаться в отряде князя Багратиона.

"Get in," said Kutuzov, and noticing that Bolkonski still delayed, he added: "I need good officers myself, need them myself!"

- Садись, - сказал Кутузов и, заметив, что Болконский медлит, - мне хорошие офицеры самому нужны, самому нужны.

They got into the carriage and drove for a few minutes in silence.

Они сели в коляску и молча проехали несколько минут.

"There is still much, much before us," he said, as if with an old man's penetration he understood all that was passing in Bolkonski's mind. "If a tenth part of his detachment returns I shall thank God," he added as if speaking to himself.

- Еще впереди много, много всего будет, - сказал он со старческим выражением проницательности, как будто поняв всё, что делалось в душе Болконского. - Ежели из отряда его придет завтра одна десятая часть, я буду Бога благодарить, -прибавил Кутузов, как бы говоря сам с собой.

Prince Andrew glanced at Kutuzov's face only a foot distant from him and involuntarily noticed the carefully washed seams of the scar near his temple, where an Ismail bullet had pierced his skull, and the empty eye socket.

Князь Андрей взглянул на Кутузова, и ему невольно бросились в глаза, в полуаршине от него, чисто промытые сборки шрама на виске Кутузова, где измаильская пуля пронизала ему голову, и его вытекший глаз.

"Yes, he has a right to speak so calmly of those men's death," thought Bolkonski.

"Да, он имеет право так спокойно говорить о погибели этих людей!" подумал Болконский.

"That is why I beg to be sent to that detachment," he said.

- От этого я и прошу отправить меня в этот отряд, - сказал он.

Kutuzov did not reply.

Кутузов не ответил.

He seemed to have forgotten what he had been saying, and sat plunged in thought.

Он, казалось, уж забыл о том, что было сказано им, и сидел задумавшись.

Five minutes later, gently swaying on the soft springs of the carriage, he turned to Prince Andrew.

Через пять минут, плавно раскачиваясь на мягких рессорах коляски, Кутузов обратился к князю Андрею.

There was not a trace of agitation on his face.

На лице его не было и следа волнения.

With delicate irony he questioned Prince Andrew about the details of his interview with the Emperor, about the remarks he had heard at court concerning the Krems affair, and about some ladies they both knew.

Он с тонкою насмешливостью расспрашивал князя Андрея о подробностях его свидания с императором, об отзывах, слышанных при дворе о кремском деле, и о некоторых общих знакомых женщинах.

CHAPTER XIV

XIV

On November 1 Kutuzov had received, through a spy, news that the army he commanded was in an almost hopeless position.

Кутузов чрез своего лазутчика получил 1-го ноября известие, ставившее командуемую им армию почти в безвыходное положение.

The spy reported that the French, after crossing the bridge at Vienna, were advancing in immense force upon Kutuzov's line of communication with the troops that were arriving from Russia.

Лазутчик доносил, что французы в огромных силах, перейдя венский мост, направились на путь сообщения Кутузова с войсками, шедшими из России.

If Kutuzov decided to remain at Krems, Napoleon's army of one hundred and fifty thousand men would cut him off completely and surround his exhausted army of forty thousand, and he would find himself in the position of Mack at Ulm.

Ежели бы Кутузов решился оставаться в Кремсе, то полуторастатысячная армия Наполеона отрезала бы его от всех сообщений, окружила бы его сорокатысячную изнуренную армию, и он находился бы в положении Мака под Ульмом.

If Kutuzov decided to abandon the road connecting him with the troops arriving from Russia, he would have to march with no road into unknown parts of the Bohemian mountains, defending himself against superior forces of the enemy and abandoning all hope of a junction with Buxhowden.

Ежели бы Кутузов решился оставить дорогу, ведшую на сообщения с войсками из России, то он должен был вступить без дороги в неизвестные края Богемских гор, защищаясь от превосходного силами неприятеля, и оставить всякую надежду на сообщение с Буксгевденом.

If Kutuzov decided to retreat along the road from Krems to Olmutz, to unite with the troops arriving from Russia, he risked being forestalled on that road by the French who had crossed the Vienna bridge, and encumbered by his baggage and transport, having to accept battle on the march against an enemy three times as strong, who would hem him in from two sides.

Ежели бы Кутузов решился отступать по дороге из Кремса в Ольмюц на соединение с войсками из России, то он рисковал быть предупрежденным на этой дороге французами, перешедшими мост в Вене, и таким образом быть принужденным принять сражение на походе, со всеми тяжестями и обозами, и имея дело с неприятелем, втрое превосходившим его и окружавшим его с двух сторон.

Kutuzov chose this latter course.

Кутузов избрал этот последний выход.

The French, the spy reported, having crossed the Vienna bridge, were advancing by forced marches toward Znaim, which lay sixty-six miles off on the line of Kutuzov's retreat.

Французы, как доносил лазутчик, перейдя мост в Вене, усиленным маршем шли на Цнайм, лежавший на пути отступления Кутузова, впереди его более чем на сто верст.

If he reached Znaim before the French, there would be great hope of saving the army; to let the French forestall him at Znaim meant the exposure of his whole army to a disgrace such as that of Ulm, or to utter destruction.

Достигнуть Цнайма прежде французов - значило получить большую надежду на спасение армии; дать французам предупредить себя в Цнайме -значило наверное подвергнуть всю армию позору, подобному ульмскому, или общей гибели.

But to forestall the French with his whole army was impossible.

Но предупредить французов со всею армией было невозможно.

The road for the French from Vienna to Znaim was shorter and better than the road for the Russians from Krems to Znaim.

Дорога французов от Вены до Цнайма была короче и лучше, чем дорога русских от Кремса до Цнайма.

The night he received the news, Kutuzov sent Bagration's vanguard, four thousand strong, to the right across the hills from the Krems-Znaim to the Vienna-Znaim road.

В ночь получения известия Кутузов послал четырехтысячный авангард Багратиона направо горами с кремско-цнаймской дороги на венско-цнаймскую.

Bagration was to make this march without resting, and to halt facing Vienna with Znaim to his rear, and if he succeeded in forestalling the French he was to delay them as long as possible.

Багратион должен был пройти без отдыха этот переход, остановиться лицом к Вене и задом к Цнайму, и ежели бы ему удалось предупредить французов, то он должен был задерживать их, сколько мог.

Kutuzov himself with all his transport took the road to Znaim.

Сам же Кутузов со всеми тяжестями тронулся к Цнайму.

Marching thirty miles that stormy night across roadless hills, with his hungry, ill-shod soldiers, and losing a third of his men as stragglers by the way, Bagration came out on the Vienna-Znaim road at Hollabrunn a few hours ahead of the French who were approaching Hollabrunn from Vienna.

Пройдя с голодными, разутыми солдатами, без дороги, по горам, в бурную ночь сорок пять верст, растеряв третью часть отсталыми, Багратион вышел в Голлабрун на венско-цнаймскую дорогу несколькими часами прежде французов, подходивших к Голлабруну из Вены.

Kutuzov with his transport had still to march for some days before he could reach Znaim. Hence Bagration with his four thousand hungry, exhausted men would have to detain for days the whole enemy army that came upon him at Hollabrunn, which was clearly impossible.

Кутузову надо было итти еще целые сутки с своими обозами, чтобы достигнуть Цнайма, и потому, чтобы спасти армию, Багратион должен был с четырьмя тысячами голодных, измученных солдат удерживать в продолжение суток всю неприятельскую армию, встретившуюся с ним в Голлабруне, что было, очевидно, невозможно.

But a freak of fate made the impossible possible.

Но странная судьба сделала невозможное возможным.

The success of the trick that had placed the Vienna bridge in the hands of the French without a fight led Murat to try to deceive Kutuzov in a similar way.

Успех того обмана, который без боя отдал венский мост в руки французов, побудил Мюрата пытаться обмануть так же и Кутузова.

Meeting Bagration's weak detachment on the Znaim road he supposed it to be Kutuzov's whole army.

Мюрат, встретив слабый отряд Багратиона на цнаймской дороге, подумал, что это была вся армия Кутузова.

To be able to crush it absolutely he awaited the arrival of the rest of the troops who were on their way from Vienna, and with this object offered a three days' truce on condition that both armies should remain in position without moving.

Чтобы несомненно раздавить эту армию, он поджидал отставшие по дороге из Вены войска и с этою целью предложил перемирие на три дня, с условием, чтобы те и другие войска не изменяли своих положений и не трогались с места.

Murat declared that negotiations for peace were already proceeding, and that he therefore offered this truce to avoid unnecessary bloodshed.

Мюрат уверял, что уже идут переговоры о мире и что потому, избегая бесполезного пролития крови, он предлагает перемирие.

Count Nostitz, the Austrian general occupying the advanced posts, believed Murat's emissary and retired, leaving Bagration's division exposed.

Австрийский генерал граф Ностиц, стоявший на аванпостах, поверил словам парламентера Мюрата и отступил, открыв отряд Багратиона.

Another emissary rode to the Russian line to announce the peace negotiations and to offer the Russian army the three days' truce.

Другой парламентер поехал в русскую цепь объявить то же известие о мирных переговорах и предложить перемирие русским войскам на три дня.

Bagration replied that he was not authorized either to accept or refuse a truce and sent his adjutant to Kutuzov to report the offer he had received.

Багратион отвечал, что он не может принимать или не принимать перемирия, и с донесением о сделанном ему предложении послал к Кутузову своего адъютанта.

A truce was Kutuzov's sole chance of gaining time, giving Bagration's exhausted troops some rest, and letting the transport and heavy convoys (whose movements were concealed from the French) advance if but one stage nearer Znaim.

Перемирие для Кутузова было единственным средством выиграть время, дать отдохнуть измученному отряду Багратиона и пропустить обозы и тяжести (движение которых было скрыто от французов), хотя один лишний переход до Цнайма.

The offer of a truce gave the only, and a quite unexpected, chance of saving the army.

Предложение перемирия давало единственную и неожиданную возможность спасти армию.

On receiving the news he immediately dispatched Adjutant General Wintzingerode, who was in attendance on him, to the enemy camp.

Получив это известие, Кутузов немедленно послал состоявшего при нем генерал-адъютанта Винценгероде в неприятельский лагерь.

Wintzingerode was not merely to agree to the truce but also to offer terms of capitulation, and meanwhile Kutuzov sent his adjutants back to hasten to the utmost the movements of the baggage trains of the entire army along the Krems-Znaim road.

Винценгероде должен был не только принять перемирие, но и предложить условия капитуляции, а между тем Кутузов послал своих адъютантов назад торопить сколь возможно движение обозов всей армии по кремско-цнаймской дороге.

Bagration's exhausted and hungry detachment, which alone covered this movement of the transport and of the whole army, had to remain stationary in face of an enemy eight times as strong as itself.

Измученный, голодный отряд Багратиона один должен был, прикрывая собой это движение обозов и всей армии, неподвижно оставаться перед неприятелем в восемь раз сильнейшим.

Kutuzov's expectations that the proposals of capitulation (which were in no way binding) might give time for part of the transport to pass, and also that Murat's mistake would very soon be discovered, proved correct.

Ожидания Кутузова сбылись как относительно того, что предложения капитуляции, ни к чему не обязывающие, могли дать время пройти некоторой части обозов, так и относительно того, что ошибка Мюрата должна была открыться очень скоро.

As soon as Bonaparte (who was at Schonbrunn, sixteen miles from Hollabrunn) received Murat's dispatch with the proposal of a truce and a capitulation, he detected a ruse and wrote the following letter to Murat:

Как только Бонапарте, находившийся в Шенбрунне, в 25 верстах от Г оллабруна, получил донесение Мюрата и проект перемирия и капитуляции, он увидел обман и написал следующее письмо к Мюрату: Au prince Murat.

Schonbrunn, 25th Brumaire, 1805,

Schoenbrunn, 25 brumaire en 1805 ? huit heures du matin. "II m'est impossible de trouver des termes pour vous exprimer mon m?contentement. Vous ne commandez que mon avant-garde et vous n'avez pas le droit de faire d'armistice sans mon ordre. Vous me faites perdre le fruit d'une campagne. Rompez l'armistice sur-le-champ et Mariechez ? l'ennemi. Vous lui ferez d?clarer,que le g?n?ral qui a sign? cette capitulation, n'avait pas le droit de le faire, qu'il n'y a que l'Empereur de Russie qui ait ce droit. "Toutes les fois cependant que l'Empereur de Russie ratifierait la dite convention, je la ratifierai; mais ce n'est qu'une ruse.Mariechez, d?truisez l'arm?e russe... vous ?tes en position de prendre son bagage et son artiller. "L'aide-de-camp de l'Empereur de Russie est un... Les officiers ne sont rien quand ils n'ont pas de pouvoirs: celui-ci n'en avait point... Les Autrichiens se sont laiss? jouer pour le passage du pont de Vienne, vous vous laissez jouer par un aide-de-camp de l'Empereur. Napol?on". [Принцу Мюрату. Шенбрюнн, 25 брюмера 1805 г.

at eight o'clock in the morning

8 часов утра.

To PRINCE MURAT, I cannot find words to express to you my displeasure.

Я не могу найти слов чтоб выразить вам мое неудовольствие.

You command only my advance guard, and have no right to arrange an armistice without my order.

Вы командуете только моим авангардом и не имеете права делать перемирие без моего приказания.

You are causing me to lose the fruits of a campaign.

Вы заставляете меня потерять плоды целой кампании.

Break the armistice immediately and march on the enemy.

Немедленно разорвите перемирие и идите против неприятеля.

Inform him that the general who signed that capitulation had no right to do so, and that no one but the Emperor of Russia has that right.

Вы объявите ему, что генерал, подписавший эту капитуляцию, не имел на это права, и никто не имеет, исключая лишь российского императора.

If, however, the Emperor of Russia ratifies that convention, I will ratify it; but it is only a trick.

Впрочем, если российский император согласится на упомянутое условие, я тоже соглашусь; но это не что иное, как хитрость.

March on, destroy the Russian army.... You are in a position to seize its baggage and artillery.

Идите, уничтожьте русскую армию... Вы можете взять ее обозы и ее артиллерию.

The Russian Emperor's aide-de-camp is an impostor. Officers are nothing when they have no powers; this one had none.... The Austrians let themselves be tricked at the crossing of the Vienna bridge, you are letting yourself be tricked by an aide-de-camp of the Emperor.

Г енерал-адъютант российского императора обманщик... Офицеры ничего не значат, когда не имеют власти полномочия; он также не имеет его... Австрийцы дали себя обмануть при переходе венского моста, а вы даете себя обмануть адъютантам императора.

NAPOLEON

Наполеон.]

Bonaparte's adjutant rode full gallop with this menacing letter to Murat.

Адъютант Бонапарте во всю прыть лошади скакал с этим грозным письмом к Мюрату.

Bonaparte himself, not trusting to his generals, moved with all the Guards to the field of battle, afraid of letting a ready victim escape, and Bagration's four thousand men merrily lighted campfires, dried and warmed themselves, cooked their porridge for the first time for three days, and not one of them knew or imagined what was in store for him.

Сам Бонапарте, не доверяя своим генералам, со всею гвардией двигался к полю сражения, боясь упустить готовую жертву, а 4.000-ный отряд Багратиона, весело раскладывая костры, сушился, обогревался, варил в первый раз после трех дней кашу, и никто из людей отряда не знал и не думал о том, что предстояло ему.

CHAPTER XV

XV

Between three and four o'clock in the afternoon Prince Andrew, who had persisted in his request to Kutuzov, arrived at Grunth and reported himself to Bagration.

В четвертом часу вечера князь Андрей, настояв на своей просьбе у Кутузова, приехал в Грунт и явился к Багратиону.

Bonaparte's adjutant had not yet reached Murat's detachment and the battle had not yet begun.

Адъютант Бонапарте еще не приехал в отряд Мюрата, и сражение еще не начиналось.

In Bagration's detachment no one knew anything of the general position of affairs. They talked of peace but did not believe in its possibility; others talked of a battle but also disbelieved in the nearness of an engagement.

В отряде Багратиона ничего не знали об общем ходе дел, говорили о мире, но не верили в его возможность. Говорили о сражении и тоже не верили и в близость сражения.

Bagration, knowing Bolkonski to be a favorite and trusted adjutant, received him with distinction and special marks of favor, explaining to him that there would probably be an engagement that day or the next, and giving him full liberty to remain with him during the battle or to join the rearguard and have an eye on the order of retreat, "which is also very important."

Багратион, зная Болконского за любимого и доверенного адъютанта, принял его с особенным начальническим отличием и снисхождением, объяснил ему, что, вероятно, нынче или завтра будет сражение, и предоставил ему полную свободу находиться при нем во время сражения или в ариергарде наблюдать за порядком отступления, "что тоже было очень важно".

"However, there will hardly be an engagement today," said Bagration as if to reassure Prince Andrew.

- Впрочем, нынче, вероятно, дела не будет, -сказал Багратион, как бы успокоивая князя Андрея.

"If he is one of the ordinary little staff dandies sent to earn a medal he can get his reward just as well in the rearguard, but if he wishes to stay with me, let him... he'll be of use here if he's a brave officer," thought Bagration.

"Ежели это один из обыкновенных штабных франтиков, посылаемых для получения крестика, то он и в ариергарде получит награду, а ежели хочет со мной быть, пускай... пригодится, коли храбрый офицер", подумал Багратион.

Prince Andrew, without replying, asked the prince's permission to ride round the position to see the disposition of the forces, so as to know his bearings should he be sent to execute an order.

Князь Андрей ничего не ответив, попросил позволения князя объехать позицию и узнать расположение войск с тем, чтобы в случае поручения знать, куда ехать.

The officer on duty, a handsome, elegantly dressed man with a diamond ring on his forefinger, who was fond of speaking French though he spoke it badly, offered to conduct Prince Andrew.

Дежурный офицер отряда, мужчина красивый, щеголевато одетый и с алмазным перстнем на указательном пальце, дурно, но охотно говоривший по-французски, вызвался проводить князя Андрея.

On all sides they saw rain-soaked officers with dejected faces who seemed to be seeking something, and soldiers dragging doors, benches, and fencing from the village.

Со всех сторон виднелись мокрые, с грустными лицами офицеры, чего-то как будто искавшие, и солдаты, тащившие из деревни двери, лавки и заборы.

"There now, Prince! We can't stop those fellows," said the staff officer pointing to the soldiers. "The officers don't keep them in hand.

- Вот не можем, князь, избавиться от этого народа, - сказал штаб-офицер, указывая на этих людей. - Распускают командиры.

And there," he pointed to a sutler's tent, "they crowd in and sit.

А вот здесь, - он указал на раскинутую палатку маркитанта, - собьются и сидят.

This morning I turned them all out and now look, it's full again.

Нынче утром всех выгнал: посмотрите, опять полна.

I must go there, Prince, and scare them a bit.

Надо подъехать, князь, пугнуть их.

It won't take a moment."

Одна минута.

"Yes, let's go in and I will get myself a roll and some cheese," said Prince Andrew who had not yet had time to eat anything.

- Заедемте, и я возьму у него сыру и булку, -сказал князь Андрей, который не успел еще поесть.

"Why didn't you mention it, Prince?

- Что ж вы не сказали, князь?

I would have offered you something."

Я бы предложил своего хлеба-соли.

They dismounted and entered the tent.

Они сошли с лошадей и вошли под палатку маркитанта.

Several officers, with flushed and weary faces, were sitting at the table eating and drinking.

Несколько человек офицеров с раскрасневшимися и истомленными лицами сидели за столами, пили и ели.

"Now what does this mean, gentlemen?" said the staff officer, in the reproachful tone of a man who has repeated the same thing more than once. "You know it won't do to leave your posts like this.

- Ну, что ж это, господа, - сказал штаб-офицер тоном упрека, как человек, уже несколько раз повторявший одно и то же. - Ведь нельзя же отлучаться так.

The prince gave orders that no one should leave his post.

Князь приказал, чтобы никого не было.

Now you, Captain," and he turned to a thin, dirty little artillery officer who without his boots (he had given them to the canteen keeper to dry), in only his stockings, rose when they entered, smiling not altogether comfortably.

Ну, вот вы, г. штабс-капитан, - обратился он к маленькому, грязному, худому артиллерийскому офицеру, который без сапог (он отдал их сушить маркитанту), в одних чулках, встал перед вошедшими, улыбаясь не совсем естественно.

"Well, aren't you ashamed of yourself, Captain Tushin?" he continued. "One would think that as an artillery officer you would set a good example, yet here you are without your boots!

- Ну, как вам, капитан Тушин, не стыдно? -продолжал штаб-офицер, - вам бы, кажется, как артиллеристу надо пример показывать, а вы без сапог.

The alarm will be sounded and you'll be in a pretty position without your boots!" (The staff officer smiled.) "Kindly return to your posts, gentlemen, all of you, all!" he added in a tone of command.

Забьют тревогу, а вы без сапог очень хороши будете. (Штаб-офицер улыбнулся.) Извольте отправляться к своим местам, господа, все, все, -прибавил он начальнически.

Prince Andrew smiled involuntarily as he looked at the artillery officer Tushin, who silent and smiling, shifting from one stockinged foot to the other, glanced inquiringly with his large, intelligent, kindly eyes from Prince Andrew to the staff officer.

Князь Андрей невольно улыбнулся, взглянув на штабс-капитана Тушина. Молча и улыбаясь, Тушин, переступая с босой ноги на ногу, вопросительно глядел большими, умными и добрыми глазами то на князя Андрея, то на штаб-офицера.

"The soldiers say it feels easier without boots," said Captain Tushin smiling shyly in his uncomfortable position, evidently wishing to adopt a jocular tone.

- Солдаты говорят: разумшись ловчее, - сказал капитан Тушин, улыбаясь и робея, видимо, желая из своего неловкого положения перейти в шутливый тон.

But before he had finished he felt that his jest was unacceptable and had not come off.

Но еще он не договорил, как почувствовал, что шутка его не принята и не вышла.

He grew confused.

Он смутился.

"Kindly return to your posts," said the staff officer trying to preserve his gravity.

- Извольте отправляться, - сказал штаб-офицер, стараясь удержать серьезность.

Prince Andrew glanced again at the artillery officer's small figure.

Князь Андрей еще раз взглянул на фигурку артиллериста.

There was something peculiar about it, quite unsoldierly, rather comic, but extremely attractive.

В ней было что-то особенное, совершенно не военное, несколько комическое, но чрезвычайно привлекательное.

The staff officer and Prince Andrew mounted their horses and rode on.

Штаб-офицер и князь Андрей сели на лошадей и поехали дальше.

Having ridden beyond the village, continually meeting and overtaking soldiers and officers of various regiments, they saw on their left some entrenchments being thrown up, the freshly dug clay of which showed up red.

Выехав за деревню, беспрестанно обгоняя и встречая идущих солдат, офицеров разных команд, они увидали налево краснеющие свежею, вновь вскопанною глиною строящиеся укрепления.

Several battalions of soldiers, in their shirt sleeves despite the cold wind, swarmed in these earthworks like a host of white ants; spadefuls of red clay were continually being thrown up from behind the bank by unseen hands.

Несколько баталионов солдат в одних рубахах, несмотря на холодный ветер, как белые муравьи, копошились на этих укреплениях; из-за вала невидимо кем беспрестанно выкидывались лопаты красной глины.

Prince Andrew and the officer rode up, looked at the entrenchment, and went on again.

Они подъехали к укреплению, осмотрели его и поехали дальше.

Just behind it they came upon some dozens of soldiers, continually replaced by others, who ran from the entrenchment.

За самым укреплением наткнулись они на несколько десятков солдат, беспрестанно переменяющихся, сбегающих с укрепления.

They had to hold their noses and put their horses to a trot to escape from the poisoned atmosphere of these latrines.

Они должны были зажать нос и тронуть лошадей рысью, чтобы выехать из этой отравленной атмосферы.

"Voila l'agrement des camps, monsieur le Prince," * said the staff officer.

- Voil? l'agr?ment des camps, monsieur le prince, [Вот удовольствие лагеря, князь,] - сказал дежурный штаб-офицер.

* "This is a pleasure one gets in camp, Prince."

Они выехали на противоположную гору.

They rode up the opposite hill.

С этой горы уже видны были французы.

From there the French could already be seen. Prince Andrew stopped and began examining the position.

Князь Андрей остановился и начал рассматривать.

"That's our battery," said the staff officer indicating the highest point. "It's in charge of the queer fellow we saw without his boots. You can see everything from there; let's go there, Prince."

- Вот тут наша батарея стоит, - сказал штаб-офицер, указывая на самый высокий пункт, -того самого чудака, что без сапог сидел; оттуда всё видно: поедемте, князь.

"Thank you very much, I will go on alone," said Prince Andrew, wishing to rid himself of this staff officer's company, "please don't trouble yourself further."

- Покорно благодарю, я теперь один проеду, -сказал князь Андрей, желая избавиться от штаб-офицера, - не беспокойтесь, пожалуйста.

The staff officer remained behind and Prince Andrew rode on alone.

Штаб-офицер отстал, и князь Андрей поехал один.

The farther forward and nearer the enemy he went, the more orderly and cheerful were the troops.

Чем далее подвигался он вперед, ближе к неприятелю, тем порядочнее и веселее становился вид войск.

The greatest disorder and depression had been in the baggage train he had passed that morning on the Znaim road seven miles away from the French.

Самый сильный беспорядок и уныние были в том обозе перед Цнаймом, который объезжал утром князь Андрей и который был в десяти верстах от французов.

At Grunth also some apprehension and alarm could be felt, but the nearer Prince Andrew came to the French lines the more confident was the appearance of our troops.

В Грунте тоже чувствовалась некоторая тревога и страх чего-то. Но чем ближе подъезжал князь Андрей к цепи французов, тем самоувереннее становился вид наших войск.

The soldiers in their greatcoats were ranged in lines, the sergeants major and company officers were counting the men, poking the last man in each section in the ribs and telling him to hold his hand up. Soldiers scattered over the whole place were dragging logs and brushwood and were building shelters with merry chatter and laughter; around the fires sat others, dressed and undressed, drying their shirts and leg bands or mending boots or overcoats and crowding round the boilers and porridge cookers.

Выстроенные в ряд, стояли в шинелях солдаты, и фельдфебель и ротный рассчитывали людей, тыкая пальцем в грудь крайнему по отделению солдату и приказывая ему поднимать руку; рассыпанные по всему пространству, солдаты тащили дрова и хворост и строили балаганчики, весело смеясь и переговариваясь; у костров сидели одетые и голые, суша рубахи, подвертки или починивая сапоги и шинели, толпились около котлов и кашеваров.

In one company dinner was ready, and the soldiers were gazing eagerly at the steaming boiler, waiting till the sample, which a quartermaster sergeant was carrying in a wooden bowl to an officer who sat on a log before his shelter, had been tasted.

В одной роте обед был готов, и солдаты с жадными лицами смотрели на дымившиеся котлы и ждали пробы, которую в деревянной чашке подносил каптенармус офицеру, сидевшему на бревне против своего балагана.

Another company, a lucky one for not all the companies had vodka, crowded round a pockmarked, broad-shouldered sergeant major who, tilting a keg, filled one after another the canteen lids held out to him.

В другой, более счастливой роте, так как не у всех была водка, солдаты, толпясь, стояли около рябого широкоплечего фельдфебеля, который, нагибая бочонок, лил в подставляемые поочередно крышки манерок.

The soldiers lifted the canteen lids to their lips with reverential faces, emptied them, rolling the vodka in their mouths, and walked away from the sergeant major with brightened expressions, licking their lips and wiping them on the sleeves of their greatcoats.

Солдаты с набожными лицами подносили ко рту манерки, опрокидывали их и, полоща рот и утираясь рукавами шинелей, с повеселевшими лицами отходили от фельдфебеля.

All their faces were as serene as if all this were happening at home awaiting peaceful encampment, and not within sight of the enemy before an action in which at least half of them would be left on the field.

Все лица были такие спокойные, как будто всё происходило не в виду неприятеля, перед делом, где должна была остаться на месте, по крайней мере, половина отряда, а как будто где-нибудь на родине в ожидании спокойной стоянки.

After passing a chasseur regiment and in the lines of the Kiev grenadiers-fine fellows busy with similar peaceful affairs-near the shelter of the regimental commander, higher than and different from the others, Prince Andrew came out in front of a platoon of grenadiers before whom lay a naked man.

Проехав егерский полк, в рядах киевских гренадеров, молодцоватых людей, занятых теми же мирными делами, князь Андрей недалеко от высокого, отличавшегося от других балагана полкового командира, наехал на фронт взвода гренадер, перед которыми лежал обнаженный человек.

Two soldiers held him while two others were flourishing their switches and striking him regularly on his bare back.

Двое солдат держали его, а двое взмахивали гибкие прутья и мерно ударяли по обнаженной спине.

The man shrieked unnaturally.

Наказываемый неестественно кричал.

A stout major was pacing up and down the line, and regardless of the screams kept repeating:

Толстый майор ходил перед фронтом и, не переставая и не обращая внимания на крик, говорил:

"It's a shame for a soldier to steal; a soldier must be honest, honorable, and brave, but if he robs his fellows there is no honor in him, he's a scoundrel.

- Солдату позорно красть, солдат должен быть честен, благороден и храбр; а коли у своего брата украл, так в нем чести нет; это мерзавец.

Go on! Go on!"

Еще, еще!

So the swishing sound of the strokes, and the desperate but unnatural screams, continued.

И всё слышались гибкие удары и отчаянный, но притворный крик.

"Go on, go on!" said the major.

- Еще, еще, - приговаривал майор.

A young officer with a bewildered and pained expression on his face stepped away from the man and looked round inquiringly at the adjutant as he rode by.

Молодой офицер, с выражением недоумения и страдания в лице, отошел от наказываемого, оглядываясь вопросительно на проезжавшего адъютанта.

Prince Andrew, having reached the front line, rode along it.

Князь Андрей, выехав в переднюю линию, поехал по фронту.

Our front line and that of the enemy were far apart on the right and left flanks, but in the center where the men with a flag of truce had passed that morning, the lines were so near together that the men could see one another's faces and speak to one another.

Цепь наша и неприятельская стояли на левом и на правом фланге далеко друг от друга, но в средине, в том месте, где утром проезжали парламентеры, цепи сошлись так близко, что могли видеть лица друг друга и переговариваться между собой.

Besides the soldiers who formed the picket line on either side, there were many curious onlookers who, jesting and laughing, stared at their strange foreign enemies.

Кроме солдат, занимавших цепь в этом месте, с той и с другой стороны стояло много любопытных, которые, посмеиваясь, разглядывали странных и чуждых для них неприятелей.

Since early morning-despite an injunction not to approach the picket line-the officers had been unable to keep sight-seers away.

С раннего утра, несмотря на запрещение подходить к цепи, начальники не могли отбиться от любопытных.

The soldiers forming the picket line, like showmen exhibiting a curiosity, no longer looked at the French but paid attention to the sight-seers and grew weary waiting to be relieved.

Солдаты, стоявшие в цепи, как люди, показывающие что-нибудь редкое, уж не смотрели на французов, а делали свои наблюдения над приходящими и, скучая, дожидались смены.

Prince Andrew halted to have a look at the French.

Князь Андрей остановился рассматривать французов.

"Look! Look there!" one soldier was saying to another, pointing to a Russian musketeer who had gone up to the picket line with an officer and was rapidly and excitedly talking to a French grenadier. "Hark to him jabbering! Fine, isn't it?

- Глянь-ка, глянь, - говорил один солдат товарищу, указывая на русского мушкатера-солдата, который с офицером подошел к цепи и что-то часто и горячо говорил с французским гренадером. - Вишь, лопочет как ловко!

It's all the Frenchy can do to keep up with him.

Аж хранцуз-то за ним не поспевает.

There now, Sidorov!"

Ну-ка ты, Сидоров!

"Wait a bit and listen.

- Погоди, послушай.

It's fine!" answered Sidorov, who was considered an adept at French.

Ишь, ловко! - отвечал Сидоров, считавшийся мастером говорить по-французски.

The soldier to whom the laughers referred was Dolokhov.

Солдат, на которого указывали смеявшиеся, был Долохов.

Prince Andrew recognized him and stopped to listen to what he was saying.

Князь Андрей узнал его и прислушался к его разговору.

Dolokhov had come from the left flank where their regiment was stationed, with his captain.

Долохов, вместе с своим ротным, пришел в цепь с левого фланга, на котором стоял их полк.

"Now then, go on, go on!" incited the officer, bending forward and trying not to lose a word of the speech which was incomprehensible to him. "More, please: more!

- Ну, еще, еще! - подстрекал ротный командир, нагибаясь вперед и стараясь не проронить ни одного непонятного для него слова. - Пожалуйста, почаще.

What's he saying?"

Что он?

Dolokhov did not answer the captain; he had been drawn into a hot dispute with the French grenadier.

Долохов не отвечал ротному; он был вовлечен в горячий спор с французским гренадером.

They were naturally talking about the campaign.

Они говорили, как и должно было быть, о кампании.

The Frenchman, confusing the Austrians with the Russians, was trying to prove that the Russians had surrendered and had fled all the way from Ulm, while Dolokhov maintained that the Russians had not surrendered but had beaten the French.

Француз доказывал, смешивая австрийцев с русскими, что русские сдались и бежали от самого Ульма; Долохов доказывал, что русские не сдавались, а били французов.

"We have orders to drive you off here, and we shall drive you off," said Dolokhov.

- Здесь велят прогнать вас и прогоним, - говорил Долохов.

"Only take care you and your Cossacks are not all captured!" said the French grenadier.

- Только старайтесь, чтобы вас не забрали со всеми вашими казаками, - сказал гренадер-француз.

The French onlookers and listeners laughed.

Зрители и слушатели-французы засмеялись.

"We'll make you dance as we did under Suvorov...," * said Dolokhov.

- Вас заставят плясать, как при Суворове вы плясали (on vous fera danser [вас заставят плясать]), - сказал Долохов.

* "On vous fera danser." "Qu' est-ce qu'il chante?"* asked a Frenchman.

- Qu'est-ce qu'il chante? [Что он там поет?] - сказал один француз.

* "What's he singing about?" "It's ancient history," said another, guessing that it referred to a former war. "The Emperor will teach your Suvara as he has taught the others..."

- De l'histoire ancienne, [Древняя история,] - сказал другой, догадавшись, что дело шло о прежних войнах. - L'Empereur va lui faire voir ? votre Souvara, comme aux autres... [Император покажет вашему Сувара, как и другим...]

"Bonaparte..." began Dolokhov, but the Frenchman interrupted him.

-Бонапарте... - начал было Долохов, но француз перебил его.

"Not Bonaparte.

- Нет Бонапарте.

He is the Emperor!

Есть император!

Sacre nom...!" cried he angrily.

Sacr? nom... [Чорт возьми...] - сердито крикнул он.

"The devil skin your Emperor."

- Чорт его дери вашего императора!

And Dolokhov swore at him in coarse soldier's Russian and shouldering his musket walked away.

И Долохов по-русски, грубо, по-солдатски обругался и, вскинув ружье, отошел прочь.

"Let us go, Ivan Lukich," he said to the captain.

- Пойдемте, Иван Лукич, - сказал он ротному.

"Ah, that's the way to talk French," said the picket soldiers. "Now, Sidorov, you have a try!"

- Вот так по-хранцузски, - заговорили солдаты в цепи. - Ну-ка ты, Сидоров!

Sidorov, turning to the French, winked, and began to jabber meaningless sounds very fast:

Сидоров подмигнул и, обращаясь к французам, начал часто, часто лепетать непонятные слова:

"Kari, mala, tafa, safi, muter, Kaska," he said, trying to give an expressive intonation to his voice.

- Кари, мала, тафа, сафи, мутер, каска, - лопотал он, стараясь придавать выразительные интонации своему голосу.

"Ho! ho! ho! Ha! ha! ha! ha!

-Го, го, го! ха ха, ха, ха!

Ouh! ouh!" came peals of such healthy and good-humored laughter from the soldiers that it infected the French involuntarily, so much so that the only thing left to do seemed to be to unload the muskets, explode the ammunition, and all return home as quickly as possible.

Ух! Ух! - раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам.

But the guns remained loaded, the loopholes in blockhouses and entrenchments looked out just as menacingly, and the unlimbered cannon confronted one another as before.

Но ружья остались заряжены, бойницы в домах и укреплениях так же грозно смотрели вперед и так же, как прежде, остались друг против друга обращенные, снятые с передков пушки.

CHAPTER XVI

XVI

Having ridden round the whole line from right flank to left, Prince Andrew made his way up to the battery from which the staff officer had told him the whole field could be seen.

Объехав всю линию войск от правого до левого фланга, князь Андрей поднялся на ту батарею, с которой, по словам штаб-офицера, всё поле было видно.

Here he dismounted, and stopped beside the farthest of the four unlimbered cannon.

Здесь он слез с лошади и остановился у крайнего из четырех снятых с передков орудий.

Before the guns an artillery sentry was pacing up and down; he stood at attention when the officer arrived, but at a sign resumed his measured, monotonous pacing.

Впереди орудий ходил часовой-артиллерист, вытянувшийся было перед офицером, но по сделанному ему знаку возобновивший свое равномерное, скучливое хождение.

Behind the guns were their limbers and still farther back picket ropes and artillerymen's bonfires.

Сзади орудий стояли передки, еще сзади коновязь и костры артиллеристов.

To the left, not far from the farthest cannon, was a small, newly constructed wattle shed from which came the sound of officers' voices in eager conversation.

Налево, недалеко от крайнего орудия, был новый плетеный шалашик, из которого слышались оживленные офицерские голоса.

It was true that a view over nearly the whole Russian position and the greater part of the enemy's opened out from this battery.

Действительно, с батареи открывался вид почти всего расположения русских войск и большей части неприятеля.

Just facing it, on the crest of the opposite hill, the village of Schon Grabern could be seen, and in three places to left and right the French troops amid the smoke of their campfires, the greater part of whom were evidently in the village itself and behind the hill.

Прямо против батареи, на горизонте противоположного бугра, виднелась деревня Шенграбен; левее и правее можно было различить в трех местах, среди дыма их костров, массы французских войск, которых, очевидно, большая часть находилась в самой деревне и за горою.

To the left from that village, amid the smoke, was something resembling a battery, but it was impossible to see it clearly with the naked eye.

Левее деревни, в дыму, казалось что-то похожее на батарею, но простым глазом нельзя было рассмотреть хорошенько.

Our right flank was posted on a rather steep incline which dominated the French position.

Правый фланг наш располагался на довольно крутом возвышении, которое господствовало над позицией французов.

Our infantry were stationed there, and at the farthest point the dragoons.

По нем расположена была наша пехота, и на самом краю видны были драгуны.

In the center, where Tushin's battery stood and from which Prince Andrew was surveying the position, was the easiest and most direct descent and ascent to the brook separating us from Schon Grabern.

В центре, где и находилась та батарея Тушина, с которой рассматривал позицию князь Андрей, был самый отлогий и прямой спуск и подъем к ручью, отделявшему нас от Шенграбена.

On the left our troops were close to a copse, in which smoked the bonfires of our infantry who were felling wood.

Налево войска наши примыкали к лесу, где дымились костры нашей, рубившей дрова, пехоты.

The French line was wider than ours, and it was plain that they could easily outflank us on both sides.

Линия французов была шире нашей, и ясно было, что французы легко могли обойти нас с обеих сторон.

Behind our position was a steep and deep dip, making it difficult for artillery and cavalry to retire.

Сзади нашей позиции был крутой и глубокий овраг, по которому трудно было отступать артиллерии и коннице.

Prince Andrew took out his notebook and, leaning on the cannon, sketched a plan of the position.

Князь Андрей, облокотясь на пушку и достав бумажник, начертил для себя план расположения войск.

He made some notes on two points, intending to mention them to Bagration.

В двух местах он карандашом поставил заметки, намереваясь сообщить их Багратиону.

His idea was, first, to concentrate all the artillery in the center, and secondly, to withdraw the cavalry to the other side of the dip.

Он предполагал, во-первых, сосредоточить всю артиллерию в центре и, во-вторых, кавалерию перевести назад, на ту сторону оврага.

Prince Andrew, being always near the commander in chief, closely following the mass movements and general orders, and constantly studying historical accounts of battles, involuntarily pictured to himself the course of events in the forthcoming action in broad outline.

Князь Андрей, постоянно находясь при главнокомандующем, следя за движениями масс и общими распоряжениями и постоянно занимаясь историческими описаниями сражений, и в этом предстоящем деле невольно соображал будущий ход военных действий только в общих чертах.

He imagined only important possibilities:

Ему представлялись лишь следующего рода крупные случайности:

"If the enemy attacks the right flank," he said to himself, "the Kiev grenadiers and the Podolsk chasseurs must hold their position till reserves from the center come up.

"Ежели неприятель поведет атаку на правый фланг, - говорил он сам себе, - Киевский гренадерский и Подольский егерский должны будут удерживать свою позицию до тех пор, пока резервы центра не подойдут к ним.

In that case the dragoons could successfully make a flank counterattack.

В этом случае драгуны могут ударить во фланг и опрокинуть их.

If they attack our center we, having the center battery on this high ground, shall withdraw the left flank under its cover, and retreat to the dip by echelons." So he reasoned....

В случае же атаки на центр, мы выставляем на этом возвышении центральную батарею и под ее прикрытием стягиваем левый фланг и отступаем до оврага эшелонами", рассуждал он сам с собою...

All the time he had been beside the gun, he had heard the voices of the officers distinctly, but as often happens had not understood a word of what they were saying.

Всё время, что он был на батарее у орудия, он, как это часто бывает, не переставая, слышал звуки голосов офицеров, говоривших в балагане, но не понимал ни одного слова из того, что они говорили.

Suddenly, however, he was struck by a voice coming from the shed, and its tone was so sincere that he could not but listen.

Вдруг звук голосов из балагана поразил его таким задушевным тоном, что он невольно стал прислушиваться.

"No, friend," said a pleasant and, as it seemed to Prince Andrew, a familiar voice, "what I say is that if it were possible to know what is beyond death, none of us would be afraid of it.

- Нет, голубчик, - говорил приятный и как будто знакомый князю Андрею голос, - я говорю, что коли бы возможно было знать, что будет после смерти, тогда бы и смерти из нас никто не боялся.

That's so, friend."

Так-то, голубчик.

Another, a younger voice, interrupted him:

Другой, более молодой голос перебил его:

"Afraid or not, you can't escape it anyhow."

- Да бойся, не бойся, всё равно, - не минуешь.

"All the same, one is afraid!

- А всё боишься!

Oh, you clever people," said a third manly voice interrupting them both. "Of course you artillery men are very wise, because you can take everything along with you-vodka and snacks."

Эх вы, ученые люди, - сказал третий мужественный голос, перебивая обоих. - То-то вы, артиллеристы, и учены очень оттого, что всё с собой свезти можно, и водочки и закусочки.

And the owner of the manly voice, evidently an infantry officer, laughed.

И владелец мужественного голоса, видимо, пехотный офицер, засмеялся.

"Yes, one is afraid," continued the first speaker, he of the familiar voice. "One is afraid of the unknown, that's what it is.

- А всё боишься, - продолжал первый знакомый голос. - Боишься неизвестности, вот чего.

Whatever we may say about the soul going to the sky... we know there is no sky but only an atmosphere."

Как там ни говори, что душа на небо пойдет... ведь это мы знаем, что неба нет, a сфера одна.

The manly voice again interrupted the artillery officer.

Опять мужественный голос перебил артиллериста.

"Well, stand us some of your herb vodka, Tushin," it said.

- Ну, угостите же травником-то вашим, Тушин, -сказал он.

"Why," thought Prince Andrew, "that's the captain who stood up in the sutler's hut without his boots." He recognized the agreeable, philosophizing voice with pleasure.

"А, это тот самый капитан, который без сапог стоял у маркитанта", подумал князь Андрей, с удовольствием признавая приятный философствовавший голос.

"Some herb vodka? Certainly!" said Tushin. "But still, to conceive a future life..."

- Травничку можно, - сказал Тушин, - а всё-таки будущую жизнь постигнуть...

He did not finish.

Он не договорил.

Just then there was a whistle in the air; nearer and nearer, faster and louder, louder and faster, a cannon ball, as if it had not finished saying what was necessary, thudded into the ground near the shed with super human force, throwing up a mass of earth.

В это время в воздухе послышался свист; ближе, ближе, быстрее и слышнее, слышнее и быстрее, и ядро, как будто не договорив всего, что нужно было, с нечеловеческою силой взрывая брызги, шлепнулось в землю недалеко от балагана.

The ground seemed to groan at the terrible impact.

Земля как будто ахнула от страшного удара.

And immediately Tushin, with a short pipe in the corner of his mouth and his kind, intelligent face rather pale, rushed out of the shed followed by the owner of the manly voice, a dashing infantry officer who hurried off to his company, buttoning up his coat as he ran.

В то же мгновение из балагана выскочил прежде всех маленький Тушин с закушенною на бок трубочкой; доброе, умное лицо его было несколько бледно. За ним вышел владетель мужественного голоса, молодцоватый пехотный офицер, и побежал к своей роте, на бегу застегиваясь.

CHAPTER XVII

XVII

Mounting his horse again Prince Andrew lingered with the battery, looking at the puff from the gun that had sent the ball.

Князь Андрей верхом остановился на батарее, глядя на дым орудия, из которого вылетело ядро.

His eyes ran rapidly over the wide space, but he only saw that the hitherto motionless masses of the French now swayed and that there really was a battery to their left.

Глаза его разбегались по обширному пространству. Он видел только, что прежде-неподвижные массы французов заколыхались, и что налево действительно была батарея.

The smoke above it had not yet dispersed.

На ней еще не разошелся дымок.

Two mounted Frenchmen, probably adjutants, were galloping up the hill.

Французские два конные, вероятно, адъютанта, проскакали по горе.

A small but distinctly visible enemy column was moving down the hill, probably to strengthen the front line.

Под гору, вероятно, для усиления цепи, двигалась явственно-видневшаяся небольшая колонна неприятеля.

The smoke of the first shot had not yet dispersed before another puff appeared, followed by a report.

Еще дым первого выстрела не рассеялся, как показался другой дымок и выстрел.

The battle had begun!

Сраженье началось.

Prince Andrew turned his horse and galloped back to Grunth to find Prince Bagration.

Князь Андрей повернул лошадь и поскакал назад в Грунт отыскивать князя Багратиона.

He heard the cannonade behind him growing louder and more frequent.

Сзади себя он слышал, как канонада становилась чаще и громче.

Evidently our guns had begun to reply.

Видно, наши начинали отвечать.

From the bottom of the slope, where the parleys had taken place, came the report of musketry.

Внизу, в том месте, где проезжали парламентеры, послышались ружейные выстрелы.

Lemarrois had just arrived at a gallop with Bonaparte's stern letter, and Murat, humiliated and anxious to expiate his fault, had at once moved his forces to attack the center and outflank both the Russian wings, hoping before evening and before the arrival of the Emperor to crush the contemptible detachment that stood before him.

Лемарруа (Le Marierois) с грозным письмом Бонапарта только что прискакал к Мюрату, и пристыженный Мюрат, желая загладить свою ошибку, тотчас же двинул свои войска на центр и в обход обоих флангов, надеясь еще до вечера и до прибытия императора раздавить ничтожный, стоявший перед ним, отряд.

"It has begun.

"Началось!

Here it is!" thought Prince Andrew, feeling the blood rush to his heart.

Вот оно!" думал князь Андрей, чувствуя, как кровь чаще начинала приливать к его сердцу.

"But where and how will my Toulon present itself?"

"Но где же? Как же выразится мой Тулон?" думал он.

Passing between the companies that had been eating porridge and drinking vodka a quarter of an hour before, he saw everywhere the same rapid movement of soldiers forming ranks and getting their muskets ready, and on all their faces he recognized the same eagerness that filled his heart.

Проезжая между тех же рот, которые ели кашу и пили водку четверть часа тому назад, он везде видел одни и те же быстрые движения строившихся и разбиравших ружья солдат, и на всех лицах узнавал он то чувство оживления, которое было в его сердце.

"It has begun!

"Началось!

Here it is, dreadful but enjoyable!" was what the face of each soldier and each officer seemed to say.

Вот оно! Страшно и весело!" говорило лицо каждого солдата и офицера.

Before he had reached the embankments that were being thrown up, he saw, in the light of the dull autumn evening, mounted men coming toward him.

Не доехав еще до строившегося укрепления, он увидел в вечернем свете пасмурного осеннего дня подвигавшихся ему навстречу верховых.

The foremost, wearing a Cossack cloak and lambskin cap and riding a white horse, was Prince Bagration.

Передовой, в бурке и картузе со смушками, ехал на белой лошади. Это был князь Багратион.

Prince Andrew stopped, waiting for him to come up; Prince Bagration reined in his horse and recognizing Prince Andrew nodded to him.

Князь Андрей остановился, ожидая его. Князь Багратион приостановил свою лошадь и, узнав князя Андрея, кивнул ему головой.

He still looked ahead while Prince Andrew told him what he had seen.

Он продолжал смотреть вперед в то время, как князь Андрей говорил ему то, что он видел.

The feeling, "It has begun! Here it is!" was seen even on Prince Bagration's hard brown face with its half-closed, dull, sleepy eyes.

Выражение: "началось! вот оно!" было даже и на крепком карем лице князя Багратиона с полузакрытыми, мутными, как будто невыспавшимися глазами.

Prince Andrew gazed with anxious curiosity at that impassive face and wished he could tell what, if anything, this man was thinking and feeling at that moment.

Князь Андрей с беспокойным любопытством вглядывался в это неподвижное лицо, и ему хотелось знать, думает ли и чувствует, и что думает, что чувствует этот человек в эту минуту?

"Is there anything at all behind that impassive face?" Prince Andrew asked himself as he looked.

"Есть ли вообще что-нибудь там, за этим неподвижным лицом?" спрашивал себя князь Андрей, глядя на него.

Prince Bagration bent his head in sign of agreement with what Prince Andrew told him, and said,

Князь Багратион наклонил голову, в знак согласия на слова князя Андрея, и сказал:

"Very good!" in a tone that seemed to imply that everything that took place and was reported to him was exactly what he had foreseen.

"Хорошо", с таким выражением, как будто всё то, что происходило и что ему сообщали, было именно то, что он уже предвидел.

Prince Andrew, out of breath with his rapid ride, spoke quickly.

Князь Андрей, запихавшись от быстроты езды, говорил быстро.

Prince Bagration, uttering his words with an Oriental accent, spoke particularly slowly, as if to impress the fact that there was no need to hurry.

Князь Багратион произносил слова с своим восточным акцентом особенно медленно, как бы внушая, что торопиться некуда.

However, he put his horse to a trot in the direction of Tushin's battery.

Он тронул, однако, рысью свою лошадь по направлению к батарее Тушина.

Prince Andrew followed with the suite.

Князь Андрей вместе с свитой поехал за ним.

Behind Prince Bagration rode an officer of the suite, the prince's personal adjutant, Zherkov, an orderly officer, the staff officer on duty, riding a fine bobtailed horse, and a civilian-an accountant who had asked permission to be present at the battle out of curiosity.

За князем Багратионом ехали: свитский офицер, личный адъютант князя, Жерков, ординарец, дежурный штаб-офицер на энглизированной красивой лошади и статский чиновник, аудитор, который из любопытства попросился ехать в сражение.

The accountant, a stout, full-faced man, looked around him with a naive smile of satisfaction and presented a strange appearance among the hussars, Cossacks, and adjutants, in his camlet coat, as he jolted on his horse with a convoy officer's saddle.

Аудитор, полный мужчина с полным лицом, с наивною улыбкой радости оглядывался вокруг, трясясь на своей лошади, представляя странный вид в своей камлотовой шинели на фурштатском седле среди гусар, казаков и адъютантов.

"He wants to see a battle," said Zherkov to Bolkonski, pointing to the accountant, "but he feels a pain in the pit of his stomach already."

- Вот хочет сраженье посмотреть, - сказал Жерков Болконскому, указывая на аудитора, - да под ложечкой уж заболело.

"Oh, leave off!" said the accountant with a beaming but rather cunning smile, as if flattered at being made the subject of Zherkov's joke, and purposely trying to appear stupider than he really was.

- Ну, полно вам, - проговорил аудитор с сияющею, наивною и вместе хитрою улыбкой, как будто ему лестно было, что он составлял предмет шуток Жеркова, и как будто он нарочно старался казаться глупее, чем он был в самом деле.

"It is very strange, mon Monsieur Prince," said the staff officer. (He remembered that in French there is some peculiar way of addressing a prince, but could not get it quite right.)

- Tr?s dr?le, mon monsieur prince, [Очень забавно, мой господин князь,] - сказал дежурный штаб-офицер. (Он помнил, что по-французски как-то особенно говорится титул князь, и никак не мог наладить.)

By this time they were all approaching Tushin's battery, and a ball struck the ground in front of them.

В это время они все уже подъезжали к батарее Тушина, и впереди их ударилось ядро.

"What's that that has fallen?" asked the accountant with a naive smile.

- Что ж это упало? - наивно улыбаясь, спросил аудитор.

"A French pancake," answered Zherkov.

- Лепешки французские, - сказал Жерков.

"So that's what they hit with?" asked the accountant. "How awful!"

- Этим-то бьют, значит? - спросил аудитор. -Страсть-то какая!

He seemed to swell with satisfaction.

И он, казалось, распускался весь от удовольствия.

He had hardly finished speaking when they again heard an unexpectedly violent whistling which suddenly ended with a thud into something soft... f-f-flop! and a Cossack, riding a little to their right and behind the accountant, crashed to earth with his horse.

Едва он договорил, как опять раздался неожиданно страшный свист, вдруг прекратившийся ударом во что-то жидкое, и ш-ш-ш-шлеп - казак, ехавший несколько правее и сзади аудитора, с лошадью рухнулся на землю.

Zherkov and the staff officer bent over their saddles and turned their horses away.

Жерков и дежурный штаб-офицер пригнулись к седлам и прочь поворотили лошадей.

The accountant stopped, facing the Cossack, and examined him with attentive curiosity.

Аудитор остановился против казака, со внимательным любопытством рассматривая его.

The Cossack was dead, but the horse still struggled.

Казак был мертв, лошадь еще билась.

Prince Bagration screwed up his eyes, looked round, and, seeing the cause of the confusion, turned away with indifference, as if to say, "Is it worth while noticing trifles?"

Князь Багратион, прищурившись, оглянулся и, увидав причину происшедшего замешательства, равнодушно отвернулся, как будто говоря: стоит ли глупостями заниматься!

He reined in his horse with the case of a skillful rider and, slightly bending over, disengaged his saber which had caught in his cloak.

Он остановил лошадь, с приемом хорошего ездока, несколько перегнулся и выправил зацепившуюся за бурку шпагу.

It was an old-fashioned saber of a kind no longer in general use.

Шпага была старинная, не такая, какие носились теперь.

Prince Andrew remembered the story of Suvorov giving his saber to Bagration in Italy, and the recollection was particularly pleasant at that moment.

Князь Андрей вспомнил рассказ о том, как Суворов в Италии подарил свою шпагу Багратиону, и ему в эту минуту особенно приятно было это воспоминание.

They had reached the battery at which Prince Andrew had been when he examined the battlefield.

Они подъехали к той самой батарее, у которой стоял Болконский, когда рассматривал поле сражения.

"Whose company?" asked Prince Bagration of an artilleryman standing by the ammunition wagon.

- Чья рота?- спросил князь Багратион у фейерверкера, стоявшего у ящиков.

He asked, "Whose company?" but he really meant, "Are you frightened here?" and the artilleryman understood him.

Он спрашивал: чья рота? а в сущности он спрашивал: уж не робеете ли вы тут? И фейерверкер понял это.

"Captain Tushin's, your excellency!" shouted the red-haired, freckled gunner in a merry voice, standing to attention.

- Капитана Тушина, ваше превосходительство, -вытягиваясь, закричал веселым голосом рыжий, с покрытым веснушками лицом, фейерверкер.

"Yes, yes," muttered Bagration as if considering something, and he rode past the limbers to the farthest cannon.

- Так, так, - проговорил Багратион, что-то соображая, и мимо передков проехал к крайнему орудию.

As he approached, a ringing shot issued from it deafening him and his suite, and in the smoke that suddenly surrounded the gun they could see the gunners who had seized it straining to roll it quickly back to its former position.

В то время как он подъезжал, из орудия этого, оглушая его и свиту, зазвенел выстрел, и в дыму, вдруг окружившем орудие, видны были артиллеристы, подхватившие пушку и, торопливо напрягаясь, накатывавшие ее на прежнее место.

A huge, broad-shouldered gunner, Number One, holding a mop, his legs far apart, sprang to the wheel; while Number Two with a trembling hand placed a charge in the cannon's mouth.

Широкоплечий, огромный солдат 1-й с банником, широко расставив ноги, отскочил к колесу. 2-й трясущейся рукой клал заряд в дуло.

The short, round-shouldered Captain Tushin, stumbling over the tail of the gun carriage, moved forward and, not noticing the general, looked out shading his eyes with his small hand.

Небольшой сутуловатый человек, офицер Тушин, спотыкнувшись на хобот, выбежал вперед, не замечая генерала и выглядывая из-под маленькой ручки.

"Lift it two lines more and it will be just right," cried he in a feeble voice to which he tried to impart a dashing note, ill suited to his weak figure. "Number Two!" he squeaked. "Fire, Medvedev!"

- Еще две линии прибавь, как раз так будет, -закричал он тоненьким голоском, которому он старался придать молодцоватость, не шедшую к его фигуре. - Второе! - пропищал он. - Круши, Медведев!

Bagration called to him, and Tushin, raising three fingers to his cap with a bashful and awkward gesture not at all like a military salute but like a priest's benediction, approached the general.

Багратион окликнул офицера, и Тушин, робким и неловким движением, совсем не так, как салютуют военные, а так, как благословляют священники, приложив три пальца к козырьку, подошел к генералу.

Though Tushin's guns had been intended to cannonade the valley, he was firing incendiary balls at the village of Schon Grabern visible just opposite, in front of which large masses of French were advancing.

Хотя орудия Тушина были назначены для того, чтоб обстреливать лощину, он стрелял брандскугелями по видневшейся впереди деревне Шенграбен, перед которой выдвигались большие массы французов.

No one had given Tushin orders where and at what to fire, but after consulting his sergeant major, Zakharchenko, for whom he had great respect, he had decided that it would be a good thing to set fire to the village.

Никто не приказывал Тушину, куда и чем стрелять, и он, посоветовавшись с своим фельдфебелем Захарченком, к которому имел большое уважение, решил, что хорошо было бы зажечь деревню.

"Very good!" said Bagration in reply to the officer's report, and began deliberately to examine the whole battlefield extended before him.

"Хорошо!" сказал Багратион на доклад офицера и стал оглядывать всё открывавшееся перед ним поле сражения, как бы что-то соображая.

The French had advanced nearest on our right.

С правой стороны ближе всего подошли французы.

Below the height on which the Kiev regiment was stationed, in the hollow where the rivulet flowed, the soul-stirring rolling and crackling of musketry was heard, and much farther to the right beyond the dragoons, the officer of the suite pointed out to Bagration a French column that was outflanking us.

Пониже высоты, на которой стоял Киевский полк, в лощине речки слышалась хватающая за душу перекатная трескотня ружей, и гораздо правее, за драгунами, свитский офицер указывал князю на обходившую наш фланг колонну французов.

To the left the horizon bounded by the adjacent wood.

Налево горизонт ограничивался близким лесом.

Prince Bagration ordered two battalions from the center to be sent to reinforce the right flank.

Князь Багратион приказал двум баталионам из центра итти на подкрепление направо.

The officer of the suite ventured to remark to the prince that if these battalions went away, the guns would remain without support.

Свитский офицер осмелился заметить князю, что по уходе этих баталионов орудия останутся без прикрытия.

Prince Bagration turned to the officer and with his dull eyes looked at him in silence.

Князь Багратион обернулся к свитскому офицеру и тусклыми глазами посмотрел на него молча.

It seemed to Prince Andrew that the officer's remark was just and that really no answer could be made to it.

Князю Андрею казалось, что замечание свитского офицера было справедливо и что действительно сказать было нечего.

But at that moment an adjutant galloped up with a message from the commander of the regiment in the hollow and news that immense masses of the French were coming down upon them and that his regiment was in disorder and was retreating upon the Kiev grenadiers.

Но в это время прискакал адъютант от полкового командира, бывшего в лощине, с известием, что огромные массы французов шли низом, что полк расстроен и отступает к киевским гренадерам.

Prince Bagration bowed his head in sign of assent and approval.

Князь Багратион наклонил голову в знак согласия и одобрения.

He rode off at a walk to the right and sent an adjutant to the dragoons with orders to attack the French.

Шагом поехал он направо и послал адъютанта к драгунам с приказанием атаковать французов.

But this adjutant returned half an hour later with the news that the commander of the dragoons had already retreated beyond the dip in the ground, as a heavy fire had been opened on him and he was losing men uselessly, and so had hastened to throw some sharpshooters into the wood.

Но посланный туда адъютант приехал через полчаса с известием, что драгунский полковой командир уже отступил за овраг, ибо против него был направлен сильный огонь, и он понапрасну терял людей и потому спешил стрелков в лес.

"Very good!" said Bagration.

- Хорошо! - сказал Багратион.

As he was leaving the battery, firing was heard on the left also, and as it was too far to the left flank for him to have time to go there himself, Prince Bagration sent Zherkov to tell the general in command (the one who had paraded his regiment before Kutuzov at Braunau) that he must retreat as quickly as possible behind the hollow in the rear, as the right flank would probably not be able to withstand the enemy's attack very long.

В то время как он отъезжал от батареи, налево тоже послышались выстрелы в лесу, и так как было слишком далеко до левого фланга, чтобы успеть самому приехать во-время, князь Багратион послал туда Жеркова сказать старшему генералу, тому самому, который представлял полк Кутузову в Браунау, чтобы он отступил сколь можно поспешнее за овраг, потому что правый фланг, вероятно, не в силах будет долго удерживать неприятеля.

About Tushin and the battalion that had been in support of his battery all was forgotten.

Про Тушина же и баталион, прикрывавший его, было забыто.

Prince Andrew listened attentively to Bagration's colloquies with the commanding officers and the orders he gave them and, to his surprise, found that no orders were really given, but that Prince Bagration tried to make it appear that everything done by necessity, by accident, or by the will of subordinate commanders was done, if not by his direct command, at least in accord with his intentions.

Князь Андрей тщательно прислушивался к разговорам князя Багратиона с начальниками и к отдаваемым им приказаниям и к удивлению замечал, что приказаний никаких отдаваемо не было, а что князь Багратион только старался делать вид, что всё, что делалось по необходимости, случайности и воле частных начальников, что всё это делалось хоть не по его приказанию, но согласно с его намерениями.

Prince Andrew noticed, however, that though what happened was due to chance and was independent of the commander's will, owing to the tact Bagration showed, his presence was very valuable.

Благодаря такту, который выказывал князь Багратион, князь Андрей замечал, что, несмотря на эту случайность событий и независимость их от воли начальника, присутствие его сделало чрезвычайно много.

Officers who approached him with disturbed countenances became calm; soldiers and officers greeted him gaily, grew more cheerful in his presence, and were evidently anxious to display their courage before him.

Начальники, с расстроенными лицами подъезжавшие к князю Багратиону, становились спокойны, солдаты и офицеры весело приветствовали его и становились оживленнее в его присутствии и, видимо, щеголяли перед ним своею храбростию.

CHAPTER XVIII

XVIII

Prince Bagration, having reached the highest point of our right flank, began riding downhill to where the roll of musketry was heard but where on account of the smoke nothing could be seen.

Князь Багратион, выехав на самый высокий пункт нашего правого фланга, стал спускаться книзу, где слышалась перекатная стрельба и ничего не видно было от порохового дыма.

The nearer they got to the hollow the less they could see but the more they felt the nearness of the actual battlefield.

Чем ближе они спускались к лощине, тем менее им становилось видно, но тем чувствительнее становилась близость самого настоящего поля сражения.

They began to meet wounded men.

Им стали встречаться раненые.

One with a bleeding head and no cap was being dragged along by two soldiers who supported him under the arms.

Одного с окровавленной головой, без шапки, тащили двое солдат под руки.

There was a gurgle in his throat and he was spitting blood.

Он хрипел и плевал.

A bullet had evidently hit him in the throat or mouth.

Пуля попала, видно, в рот или в горло.

Another was walking sturdily by himself but without his musket, groaning aloud and swinging his arm which had just been hurt, while blood from it was streaming over his greatcoat as from a bottle.

Другой, встретившийся им, бодро шел один, без ружья, громко охая и махая от свежей боли рукою, из которой кровь лилась, как из стклянки, на его шинель.

He had that moment been wounded and his face showed fear rather than suffering.

Лицо его казалось больше испуганным, чем страдающим.

Crossing a road they descended a steep incline and saw several men lying on the ground; they also met a crowd of soldiers some of whom were unwounded.

Он минуту тому назад был ранен. Переехав дорогу, они стали круто спускаться и на спуске увидали несколько человек, которые лежали; им встретилась толпа солдат, в числе которых были и не раненые.

The soldiers were ascending the hill breathing heavily, and despite the general's presence were talking loudly and gesticulating.

Солдаты шли в гору, тяжело дыша, и, несмотря на вид генерала, громко разговаривали и махали руками.

In front of them rows of gray cloaks were already visible through the smoke, and an officer catching sight of Bagration rushed shouting after the crowd of retreating soldiers, ordering them back.

Впереди, в дыму, уже были видны ряды серых шинелей, и офицер, увидав Багратиона, с криком побежал за солдатами, шедшими толпой, требуя, чтоб они воротились.

Bagration rode up to the ranks along which shots crackled now here and now there, drowning the sound of voices and the shouts of command.

Багратион подъехал к рядам, по которым то там, то здесь быстро щелкали выстрелы, заглушая говор и командные крики.

The whole air reeked with smoke.

Весь воздух пропитан был пороховым дымом.

The excited faces of the soldiers were blackened with it.

Лица солдат все были закопчены порохом и оживлены.

Some were using their ramrods, others putting powder on the touchpans or taking charges from their pouches, while others were firing, though who they were firing at could not be seen for the smoke which there was no wind to carry away.

Иные забивали шомполами, другие посыпали на полки, доставали заряды из сумок, третьи стреляли. Но в кого они стреляли, этого не было видно от порохового дыма, не уносимого ветром.

A pleasant humming and whistling of bullets were often heard.

Довольно часто слышались приятные звуки жужжанья и свистения.

"What is this?" thought Prince Andrew approaching the crowd of soldiers. "It can't be an attack, for they are not moving; it can't be a square-for they are not drawn up for that."

"Что это такое? - думал князь Андрей, подъезжая к этой толпе солдат. - Это не может быть атака, потому что они не двигаются; не может быть карре: они не так стоят".

The commander of the regiment, a thin, feeble-looking old man with a pleasant smile-his eyelids drooping more than half over his old eyes, giving him a mild expression, rode up to Bagration and welcomed him as a host welcomes an honored guest.

Худощавый, слабый на вид старичок, полковой командир, с приятною улыбкой, с веками, которые больше чем наполовину закрывали его старческие глаза, придавая ему кроткий вид, подъехал к князю Багратиону и принял его, как хозяин дорогого гостя.

He reported that his regiment had been attacked by French cavalry and that, though the attack had been repulsed, he had lost more than half his men.

Он доложил князю Багратиону, что против его полка была конная атака французов, но что, хотя атака эта отбита, полк потерял больше половины людей.

He said the attack had been repulsed, employing this military term to describe what had occurred to his regiment, but in reality he did not himself know what had happened during that half-hour to the troops entrusted to him, and could not say with certainty whether the attack had been repulsed or his regiment had been broken up.

Полковой командир сказал, что атака была отбита, придумав это военное название тому, что происходило в его полку; но он действительно сам не знал, что происходило в эти полчаса во вверенных ему войсках, и не мог с достоверностью сказать, была ли отбита атака или полк его был разбит атакой.

All he knew was that at the commencement of the action balls and shells began flying all over his regiment and hitting men and that afterwards someone had shouted "Cavalry!" and our men had begun firing.

В начале действий он знал только то, что по всему его полку стали летать ядра и гранаты и бить людей, что потом кто-то закричал: "конница", и наши стали стрелять.

They were still firing, not at the cavalry which had disappeared, but at French infantry who had come into the hollow and were firing at our men.

И стреляли до сих пор уже не в конницу, которая скрылась, а в пеших французов, которые показались в лощине и стреляли по нашим.

Prince Bagration bowed his head as a sign that this was exactly what he had desired and expected.

Князь Багратион наклонил голову в знак того, что всё это было совершенно так, как он желал и предполагал.

Turning to his adjutant he ordered him to bring down the two battalions of the Sixth Chasseurs whom they had just passed.

Обратившись к адъютанту, он приказал ему привести с горы два баталиона 6-го егерского, мимо которых они сейчас проехали.

Prince Andrew was struck by the changed expression on Prince Bagration's face at this moment.

Князя Андрея поразила в эту минуту перемена, происшедшая в лице князя Багратиона.

It expressed the concentrated and happy resolution you see on the face of a man who on a hot day takes a final run before plunging into the water.

Лицо его выражало ту сосредоточенную и счастливую решимость, которая бывает у человека, готового в жаркий день броситься в воду и берущего последний разбег.

The dull, sleepy expression was no longer there, nor the affectation of profound thought. The round, steady, hawk's eyes looked before him eagerly and rather disdainfully, not resting on anything although his movements were still slow and measured.

Не было ни невыспавшихся тусклых глаз, ни притворно-глубокомысленного вида: круглые, твердые, ястребиные глаза восторженно и несколько презрительно смотрели вперед, очевидно, ни на чем не останавливаясь, хотя в его движениях оставалась прежняя медленность и размеренность.

The commander of the regiment turned to Prince Bagration, entreating him to go back as it was too dangerous to remain where they were.

Полковой командир обратился к князю Багратиону, упрашивая его отъехать назад, так как здесь было слишком опасно.

"Please, your excellency, for God's sake!" he kept saying, glancing for support at an officer of the suite who turned away from him.

"Помилуйте, ваше сиятельство, ради Бога!" говорил он, за подтверждением взглядывая на свитского офицера, который отвертывался от него.

"There, you see!" and he drew attention to the bullets whistling, singing, and hissing continually around them.

"Вот, изволите видеть!" Он давал заметить пули, которые беспрестанно визжали, пели и свистали около них.

He spoke in the tone of entreaty and reproach that a carpenter uses to a gentleman who has picked up an ax: "We are used to it, but you, sir, will blister your hands."

Он говорил таким тоном просьбы и упрека, с каким плотник говорит взявшемуся за топор барину: "наше дело привычное, а вы ручки намозолите".

He spoke as if those bullets could not kill him, and his half-closed eyes gave still more persuasiveness to his words.

Он говорил так, как будто его самого не могли убить эти пули, и его полузакрытые глаза придавали его словам еще более убедительное выражение.

The staff officer joined in the colonel's appeals, but Bagration did not reply; he only gave an order to cease firing and re-form, so as to give room for the two approaching battalions.

Штаб-офицер присоединился к увещаниям полкового командира; но князь Багратион не отвечал им и только приказал перестать стрелять и построиться так, чтобы дать место подходившим двум баталионам.

While he was speaking, the curtain of smoke that had concealed the hollow, driven by a rising wind, began to move from right to left as if drawn by an invisible hand, and the hill opposite, with the French moving about on it, opened out before them.

В то время как он говорил, будто невидимою рукой потянулся справа налево, от поднявшегося ветра, полог дыма, скрывавший лощину, и противоположная гора с двигающимися по ней французами открылась перед ними.

All eyes fastened involuntarily on this French column advancing against them and winding down over the uneven ground.

Все глаза были невольно устремлены на эту французскую колонну, подвигавшуюся к нам и извивавшуюся по уступам местности.

One could already see the soldiers' shaggy caps, distinguish the officers from the men, and see the standard flapping against its staff.

Уже видны были мохнатые шапки солдат; уже можно было отличить офицеров от рядовых; видно было, как трепалось о древко их знамя.

"They march splendidly," remarked someone in Bagration's suite.

- Славно идут, - сказал кто-то в свите Багратиона.

The head of the column had already descended into the hollow.

Голова колонны спустилась уже в лощину.

The clash would take place on this side of it...

Столкновение должно было произойти на этой стороне спуска...

The remains of our regiment which had been in action rapidly formed up and moved to the right; from behind it, dispersing the laggards, came two battalions of the Sixth Chasseurs in fine order.

Остатки нашего полка, бывшего в деле, поспешно строясь, отходили вправо; из-за них, разгоняя отставших, подходили стройно два баталиона 6-го егерского.

Before they had reached Bagration, the weighty tread of the mass of men marching in step could be heard.

Они еще не поровнялись с Багратионом, а уже слышен был тяжелый, грузный шаг, отбиваемый в ногу всею массой людей.

On their left flank, nearest to Bagration, marched a company commander, a fine round-faced man, with a stupid and happy expression-the same man who had rushed out of the wattle shed.

С левого фланга шел ближе всех к Багратиону ротный командир, круглолицый, статный мужчина с глупым, счастливым выражением лица, тот самый, который выбежал из балагана.

At that moment he was clearly thinking of nothing but how dashing a fellow he would appear as he passed the commander.

Он, видимо, ни о чем не думал в эту минуту, кроме того, что он молодцом пройдет мимо начальства.

With the self-satisfaction of a man on parade, he stepped lightly with his muscular legs as if sailing along, stretching himself to his full height without the smallest effort, his ease contrasting with the heavy tread of the soldiers who were keeping step with him.

С фрунтовым самодовольством он шел легко на мускулистых ногах, точно он плыл, без малейшего усилия вытягиваясь и отличаясь этою легкостью от тяжелого шага солдат, шедших по его шагу.

He carried close to his leg a narrow unsheathed sword (small, curved, and not like a real weapon) and looked now at the superior officers and now back at the men without losing step, his whole powerful body turning flexibly.

Он нес у ноги вынутую тоненькую, узенькую шпагу (гнутую шпажку, не похожую на оружие) и, оглядываясь то на начальство, то назад, не теряя шагу, гибко поворачивался всем своим сильным станом.

It was as if all the powers of his soul were concentrated on passing the commander in the best possible manner, and feeling that he was doing it well he was happy.

Казалось, все силы души его были направлены на то,чтобы наилучшим образом пройти мимо начальства, и, чувствуя, что он исполняет это дело хорошо, он был счастлив.

"Left... left... left..." he seemed to repeat to himself at each alternate step; and in time to this, with stern but varied faces, the wall of soldiers burdened with knapsacks and muskets marched in step, and each one of these hundreds of soldiers seemed to be repeating to himself at each alternate step, "Left... left... left..."

"Левой... левой... левой...", казалось, внутренно приговаривал он через каждый шаг, и по этому такту с разно-образно-строгими лицами двигалась стена солдатских фигур, отягченных ранцами и ружьями, как будто каждый из этих сотен солдат мысленно через шаг приговаривал: "левой... левой... левой...".

A fat major skirted a bush, puffing and falling out of step; a soldier who had fallen behind, his face showing alarm at his defection, ran at a trot, panting to catch up with his company. A cannon ball, cleaving the air, flew over the heads of Bagration and his suite, and fell into the column to the measure of "Left... left!"

Толстый майор, пыхтя и разрознивая шаг, обходил куст по дороге; отставший солдат, запыхавшись, с испуганным лицом за свою неисправность, рысью догонял роту; ядро, нажимая воздух, пролетело над головой князя Багратиона и свиты и в такт: "левой - левой!" ударилось в колонну.

"Close up!" came the company commander's voice in jaunty tones.

"Сомкнись!" послышался щеголяющий голос ротного командира.

The soldiers passed in a semicircle round something where the ball had fallen, and an old trooper on the flank, a noncommissioned officer who had stopped beside the dead men, ran to catch up his line and, falling into step with a hop, looked back angrily, and through the ominous silence and the regular tramp of feet beating the ground in unison, one seemed to hear left... left... left.

Солдаты дугой обходили что-то в том месте, куда упало ядро; старый кавалер, фланговый унтер-офицер, отстав около убитых, догнал свой ряд, подпрыгнув, переменил ногу, попал в шаг и сердито оглянулся. "Левой... левой... левой...", казалось, слышалось из-за угрожающего молчания и однообразного звука единовременно ударяющих о землю ног.

"Well done, lads!" said Prince Bagration.

- Молодцами, ребята! - сказал князь Багратион.

"Glad to do our best, your ex'len-lency!" came a confused shout from the ranks.

"Ради... ого-го-го-го-го!..." раздалось по рядам.

A morose soldier marching on the left turned his eyes on Bagration as he shouted, with an expression that seemed to say: "We know that ourselves!" Another, without looking round, as though fearing to relax, shouted with his mouth wide open and passed on.

Угрюмый солдат, шедший слева, крича, оглянулся глазами на Багратиона с таким выражением, как будто говорил: "сами знаем"; другой, не оглядываясь и как будто боясь развлечься, разинув рот, кричал и проходил.

The order was given to halt and down knapsacks.

Велено было остановиться и снять ранцы.

Bagration rode round the ranks that had marched past him and dismounted.

Багратион объехал прошедшие мимо его ряды и слез с лошади.

He gave the reins to a Cossack, took off and handed over his felt coat, stretched his legs, and set his cap straight.

Он отдал казаку поводья, снял и отдал бурку, расправил ноги и поправил на голове картуз.

The head of the French column, with its officers leading, appeared from below the hill.

Г олова французской колонны, с офицерами впереди, показалась из-под горы.

"Forward, with God!" said Bagration, in a resolute, sonorous voice, turning for a moment to the front line, and slightly swinging his arms, he went forward uneasily over the rough field with the awkward gait of a cavalryman.

"С Богом!" проговорил Багратион твердым, слышным голосом, на мгновение обернулся к фронту и, слегка размахивая руками, неловким шагом кавалериста, как бы трудясь, пошел вперед по неровному полю.

Prince Andrew felt that an invisible power was leading him forward, and experienced great happiness. The French were already near.

Князь Андрей чувствовал, что какая-то непреодолимая сила влечет его вперед, и испытывал большое счастие. [Тут произошла та атака, про которую Тьер говорит: "Les russes se conduisirent vaillamment, et chose rare ? la guerre, on vit deux masses d'infanterie Mariecher r?solument l'une contre l'autre sans qu'aucune des deux c?da avant d'?tre abord?e"; а Наполеон на острове Св. Елены сказал: "Quelques bataillons russes montr?rent de l'intr?pidit?". [Русские вели себя доблестно, и вещь - редкая на войне, две массы пехоты шли решительно одна против другой, и ни одна из двух не уступила до самого столкновения". Слова Наполеона: [Несколько русских батальонов проявили бесстрашие.]

Prince Andrew, walking beside Bagration, could clearly distinguish their bandoliers, red epaulets, and even their faces. (He distinctly saw an old French officer who, with gaitered legs and turned-out toes, climbed the hill with difficulty.) Prince Bagration gave no further orders and silently continued to walk on in front of the ranks.

Уже близко становились французы; уже князь Андрей, шедший рядом с Багратионом, ясно различал перевязи, красные эполеты, даже лица французов. (Он ясно видел одного старого французского офицера, который вывернутыми ногами в штиблетах с трудом шел в гору.) Князь Багратион не давал нового приказания и всё так же молча шел перед рядами.

Suddenly one shot after another rang out from the French, smoke appeared all along their uneven ranks, and musket shots sounded.

Вдруг между французами треснул один выстрел, другой, третий... и по всем расстроившимся неприятельским рядам разнесся дым и затрещала пальба.

Several of our men fell, among them the round-faced officer who had marched so gaily and complacently.

Несколько человек наших упало, в том числе и круглолицый офицер, шедший так весело и старательно.

But at the moment the first report was heard, Bagration looked round and shouted,

Но в то же мгновение как раздался первый выстрел, Багратион оглянулся и закричал:

"Hurrah!" "Hurrah-ah!-ah!" rang a long-drawn shout from our ranks, and passing Bagration and racing one another they rushed in an irregular but joyous and eager crowd down the hill at their disordered foe.

"Ура!" "Ура-а-а-а!" протяжным криком разнеслось по нашей линии и, обгоняя князя Багратиона и друг друга, нестройною, но веселою и оживленною толпой побежали наши под гору за расстроенными французами.

CHAPTER XIX

XIX

The attack of the Sixth Chasseurs secured the retreat of our right flank.

Атака 6-го егерского обеспечила отступление правого фланга.

In the center Tushin's forgotten battery, which had managed to set fire to the Schon Grabern village, delayed the French advance.

В центре действие забытой батареи Тушина, успевшего зажечь Шенграбен, останавливало движение французов.

The French were putting out the fire which the wind was spreading, and thus gave us time to retreat.

Французы тушили пожар, разносимый ветром, и давали время отступать.

The retirement of the center to the other side of the dip in the ground at the rear was hurried and noisy, but the different companies did not get mixed.

Отступление центра через овраг совершалось поспешно и шумно; однако войска, отступая, не путались командами.

But our left-which consisted of the Azov and Podolsk infantry and the Pavlograd hussars-was simultaneously attacked and outflanked by superior French forces under Lannes and was thrown into confusion.

Но левый фланг, который единовременно был атакован и обходим превосходными силами французов под начальством Ланна и который состоял из Азовского и Подольского пехотных и Павлоградского гусарского полков, был расстроен.

Bagration had sent Zherkov to the general commanding that left flank with orders to retreat immediately.

Багратион послал Жеркова к генералу левого фланга с приказанием немедленно отступать.

Zherkov, not removing his hand from his cap, turned his horse about and galloped off.

Жерков бойко, не отнимая руки от фуражки, тронул лошадь и поскакал.

But no sooner had he left Bagration than his courage failed him.

Но едва только он отъехал от Багратиона, как силы изменили ему.

He was seized by panic and could not go where it was dangerous.

На него нашел непреодолимый страх, и он не мог ехать туда, где было опасно.

Having reached the left flank, instead of going to the front where the firing was, he began to look for the general and his staff where they could not possibly be, and so did not deliver the order.

Подъехав к войскам левого фланга, он поехал не вперед, где была стрельба, а стал отыскивать генерала и начальников там, где их не могло быть, и потому не передал приказания.

The command of the left flank belonged by seniority to the commander of the regiment Kutuzov had reviewed at Braunau and in which Dolokhov was serving as a private.

Командование левым флангом принадлежало по старшинству полковому командиру того самого полка, который представлялся под Браунау Кутузову и в котором служил солдатом Долохов.

But the command of the extreme left flank had been assigned to the commander of the Pavlograd regiment in which Rostov was serving, and a misunderstanding arose.

Командование же крайнего левого фланга было предназначено командиру Павлоградского полка, где служил Ростов, вследствие чего произошло недоразумение.

The two commanders were much exasperated with one another and, long after the action had begun on the right flank and the French were already advancing, were engaged in discussion with the sole object of offending one another.

Оба начальника были сильно раздражены друг против друга, и в то самое время как на правом фланге давно уже шло дело и французы уже начали наступление, оба начальника были заняты переговорами, которые имели целью оскорбить друг друга.

But the regiments, both cavalry and infantry, were by no means ready for the impending action.

Полки же, как кавалерийский, так и пехотный, были весьма мало приготовлены к предстоящему делу.

From privates to general they were not expecting a battle and were engaged in peaceful occupations, the cavalry feeding the horses and the infantry collecting wood.

Люди полков, от солдата до генерала, не ждали сражения и спокойно занимались мирными делами: кормлением лошадей в коннице, собиранием дров - в пехоте.

"He higher iss dan I in rank," said the German colonel of the hussars, flushing and addressing an adjutant who had ridden up, "so let him do what he vill, but I cannot sacrifice my hussars...

- Есть он, однако, старше моего в чином, -говорил немец, гусарский полковник, краснея и обращаясь к подъехавшему адъютанту, - то оставляяй его делать, как он хочет. Я своих гусар не могу жертвовать.

Bugler, sount ze retreat!"

Трубач! Играй отступление!

But haste was becoming imperative.

Но дело становилось к спеху.

Cannon and musketry, mingling together, thundered on the right and in the center, while the capotes of Lannes' sharpshooters were already seen crossing the milldam and forming up within twice the range of a musket shot.

Канонада и стрельба, сливаясь, гремели справа и в центре, и французские капоты стрелков Ланна проходили уже плотину мельницы и выстраивались на этой стороне в двух ружейных выстрелах.

The general in command of the infantry went toward his horse with jerky steps, and having mounted drew himself up very straight and tall and rode to the Pavlograd commander.

Пехотный полковник вздрагивающею походкой подошел к лошади и, взлезши на нее и сделавшись очень прямым и высоким, поехал к павлоградскому командиру.

The commanders met with polite bows but with secret malevolence in their hearts.

Полковые командиры съехались с учтивыми поклонами и со скрываемою злобой в сердце.

"Once again, Colonel," said the general, "I can't leave half my men in the wood.

- Опять-таки, полковник, - говорил генерал, - не могу я, однако, оставить половину людей в лесу.

I beg of you, I beg of you," he repeated, "to occupy the position and prepare for an attack."

Я вас прошу , я вас прошу , - повторил он, - занять позицию и приготовиться к атаке.

"I peg of you yourself not to mix in vot is not your business!" suddenly replied the irate colonel.

- А вас прошу не мешивайтся не свое дело, -отвечал, горячась, полковник. - Коли бы вы был кавалерист...

"If you vere in the cavalry..." "I am not in the cavalry, Colonel, but I am a Russian general and if you are not aware of the fact..."

- Я не кавалерист, полковник, но я русский генерал, и ежели вам это неизвестно...

"Quite avare, your excellency," suddenly shouted the colonel, touching his horse and turning purple in the face. "Vill you be so goot to come to ze front and see dat zis position iss no goot?

- Очень известно, ваше превосходительство, -вдруг вскрикнул, трогая лошадь, полковник, и делаясь красно-багровым. - Не угодно ли пожаловать в цепи, и вы будете посмотрейть, что этот позиция никуда негодный.

I don't vish to destroy my men for your pleasure!"

Я не хочу истребить своя полка для ваше удовольствие.

"You forget yourself, Colonel.

- Вы забываетесь, полковник.

I am not considering my own pleasure and I won't allow it to be said!"

Я не удовольствие свое соблюдаю и говорить этого не позволю.

Taking the colonel's outburst as a challenge to his courage, the general expanded his chest and rode, frowning, beside him to the front line, as if their differences would be settled there amongst the bullets.

Генерал, принимая приглашение полковника на турнир храбрости, выпрямив грудь и нахмурившись, поехал с ним вместе по направлению к цепи, как будто всё их разногласие должно было решиться там, в цепи, под пулями.

They reached the front, several bullets sped over them, and they halted in silence.

Они приехали в цепь, несколько пуль пролетело над ними, и они молча остановились.

There was nothing fresh to be seen from the line, for from where they had been before it had been evident that it was impossible for cavalry to act among the bushes and broken ground, as well as that the French were outflanking our left.

Смотреть в цепи нечего было, так как и с того места, на котором они прежде стояли, ясно было, что по кустам и оврагам кавалерии действовать невозможно, и что французы обходят левое крыло.

The general and colonel looked sternly and significantly at one another like two fighting cocks preparing for battle, each vainly trying to detect signs of cowardice in the other.

Г енерал и полковник строго и значительно смотрели, как два петуха, готовящиеся к бою, друг на друга, напрасно выжидая признаков трусости.

Both passed the examination successfully.

Оба выдержали экзамен.

As there was nothing to be said, and neither wished to give occasion for it to be alleged that he had been the first to leave the range of fire, they would have remained there for a long time testing each other's courage had it not been that just then they heard the rattle of musketry and a muffled shout almost behind them in the wood.

Так как говорить было нечего, и ни тому, ни другому не хотелось подать повод другому сказать, что он первый выехал из-под пуль, они долго простояли бы там, взаимно испытывая храбрость, ежели бы в это время в лесу, почти сзади их, не послышались трескотня ружей и глухой сливающийся крик.

The French had attacked the men collecting wood in the copse.

Французы напали на солдат, находившихся в лесу с дровами.

It was no longer possible for the hussars to retreat with the infantry.

Гусарам уже нельзя было отступать вместе с пехотой.

They were cut off from the line of retreat on the left by the French.

Они были отрезаны от пути отступления налево французскою цепью.

However inconvenient the position, it was now necessary to attack in order to cut away through for themselves.

Теперь, как ни неудобна была местность, необходимо было атаковать, чтобы проложить себе дорогу.

The squadron in which Rostov was serving had scarcely time to mount before it was halted facing the enemy.

Эскадрон, где служил Ростов, только что успевший сесть на лошадей, был остановлен лицом к неприятелю.

Again, as at the Enns bridge, there was nothing between the squadron and the enemy, and again that terrible dividing line of uncertainty and fear-resembling the line separating the living from the dead-lay between them.

Опять, как и на Энском мосту, между эскадроном и неприятелем никого не было, и между ними, разделяя их, лежала та же страшная черта неизвестности и страха, как бы черта, отделяющая живых от мертвых.

All were conscious of this unseen line, and the question whether they would cross it or not, and how they would cross it, agitated them all.

Все люди чувствовали эту черту, и вопрос о том, перейдут ли или нет и как перейдут они черту, волновал их.

The colonel rode to the front, angrily gave some reply to questions put to him by the officers, and, like a man desperately insisting on having his own way, gave an order.

Ко фронту подъехал полковник, сердито ответил что-то на вопросы офицеров и, как человек, отчаянно настаивающий на своем, отдал какое-то приказание.

No one said anything definite, but the rumor of an attack spread through the squadron.

Никто ничего определенного не говорил, но по эскадрону пронеслась молва об атаке.

The command to form up rang out and the sabers whizzed as they were drawn from their scabbards.

Раздалась команда построения, потом визгнули сабли, вынутые из ножен.

Still no one moved.

Но всё еще никто не двигался.

The troops of the left flank, infantry and hussars alike, felt that the commander did not himself know what to do, and this irresolution communicated itself to the men.

Войска левого фланга, и пехота и гусары, чувствовали, что начальство само не знает, что делать, и нерешимость начальников сообщалась войскам.

"If only they would be quick!" thought Rostov, feeling that at last the time had come to experience the joy of an attack of which he had so often heard from his fellow hussars.

"Поскорее, поскорее бы", думал Ростов, чувствуя, что наконец-то наступило время изведать наслаждение атаки, про которое он так много слышал от товарищей-гусаров.

"Fo'ward, with God, lads!" rang out Denisov's voice. "At a twot fo'ward!"

- С Богом, г'ебята, - прозвучал голос Денисова, -г'ысыо, маг'ш!

The horses' croups began to sway in the front line.

В переднем ряду заколыхались крупы лошадей.

Rook pulled at the reins and started of his own accord.

Грачик потянул поводья и сам тронулся.

Before him, on the right, Rostov saw the front lines of his hussars and still farther ahead a dark line which he could not see distinctly but took to be the enemy.

Справа Ростов видел первые ряды своих гусар, а еще дальше впереди виднелась ему темная полоса, которую он не мог рассмотреть, но считал неприятелем.

Shots could be heard, but some way off.

Выстрелы были слышны, но в отдалении.

"Faster!" came the word of command, and Rostov felt Rook's flanks drooping as he broke into a gallop.

- Прибавь рыси! - послышалась команда, и Ростов чувствовал, как поддает задом, перебивая в галоп, его Грачик.

Rostov anticipated his horse's movements and became more and more elated.

Он вперед угадывал его движения, и ему становилось все веселее и веселее.

He had noticed a solitary tree ahead of him.

Он заметил одинокое дерево впереди.

This tree had been in the middle of the line that had seemed so terrible-and now he had crossed that line and not only was there nothing terrible, but everything was becoming more and more happy and animated.

Это дерево сначала было впереди, на середине той черты, которая казалась столь страшною. А вот и перешли эту черту, и не только ничего страшного не было, но всё веселее и оживленнее становилось.

"Oh, how I will slash at him!" thought Rostov, gripping the hilt of his saber.

"Ох, как я рубану его", думал Ростов, сжимая в руке ефес сабли.

"Hur-a-a-a-ah!" came a roar of voices.

- О-о-о-а-а-а!! - загудели голоса.

"Let anyone come my way now," thought Rostov driving his spurs into Rook and letting him go at a full gallop so that he outstripped the others.

"Ну, попадись теперь кто бы ни был", думал Ростов, вдавливая шпоры Грачику, и, перегоняя других, выпустил его во весь карьер.

Ahead, the enemy was already visible.

Впереди уже виден был неприятель.

Suddenly something like a birch broom seemed to sweep over the squadron.

Вдруг, как широким веником, стегнуло что-то по эскадрону.

Rostov raised his saber, ready to strike, but at that instant the trooper Nikitenko, who was galloping ahead, shot away from him, and Rostov felt as in a dream that he continued to be carried forward with unnatural speed but yet stayed on the same spot.

Ростов поднял саблю, готовясь рубить, но в это время впереди скакавший солдат Никитенко отделился от него, и Ростов почувствовал, как во сне, что продолжает нестись с неестественною быстротой вперед и вместе с тем остается на месте.

From behind him Bondarchuk, an hussar he knew, jolted against him and looked angrily at him.

Сзади знакомый гусар Бандарчук наскакал на него и сердито посмотрел.

Bondarchuk's horse swerved and galloped past.

Лошадь Бандарчука шарахнулась, и он обскакал мимо.

"How is it I am not moving? I have fallen, I am killed!" Rostov asked and answered at the same instant.

"Что же это? я не подвигаюсь? - Я упал, я убит..." в одно мгновение спросил и ответил Ростов.

He was alone in the middle of a field.

Он был уже один посреди поля.

Instead of the moving horses and hussars' backs, he saw nothing before him but the motionless earth and the stubble around him.

Вместо двигавшихся лошадей и гусарских спин он видел вокруг себя неподвижную землю и жнивье.

There was warm blood under his arm.

Теплая кровь была под ним.

"No, I am wounded and the horse is killed."

"Нет, я ранен, и лошадь убита".

Rook tried to rise on his forelegs but fell back, pinning his rider's leg.

Г рачик поднялся было на передние ноги, но упал, придавив седоку ногу.

Blood was flowing from his head; he struggled but could not rise.

Из головы лошади текла кровь. Лошадь билась и не могла встать.

Rostov also tried to rise but fell back, his sabretache having become entangled in the saddle.

Ростов хотел подняться и упал тоже: ташка зацепилась за седло.

Where our men were, and where the French, he did not know.

Где были наши, где были французы - он не знал.

There was no one near.

Никого не было кругом.

Having disentangled his leg, he rose.

Высвободив ногу, он поднялся.

"Where, on which side, was now the line that had so sharply divided the two armies?" he asked himself and could not answer.

"Где, с какой стороны была теперь та черта, которая так резко отделяла два войска?" - он спрашивал себя и не мог ответить.

"Can something bad have happened to me?" he wondered as he got up: and at that moment he felt that something superfluous was hanging on his benumbed left arm.

"Уже не дурное ли что-нибудь случилось со мной? Бывают ли такие случаи, и что надо делать в таких случаях? " - спросил он сам себя вставая; и в это время почувствовал, что что-то лишнее висит на его левой онемевшей руке.

The wrist felt as if it were not his.

Кисть ее была, как чужая.

He examined his hand carefully, vainly trying to find blood on it.

Он оглядывал руку, тщетно отыскивая на ней кровь.

"Ah, here are people coming," he thought joyfully, seeing some men running toward him. "They will help me!"

"Ну, вот и люди, - подумал он радостно, увидав несколько человек, бежавших к нему. - Они мне помогут!"

In front came a man wearing a strange shako and a blue cloak, swarthy, sunburned, and with a hooked nose.

Впереди этих людей бежал один в странном кивере и в синей шинели, черный, загорелый, с горбатым носом.

Then came two more, and many more running behind.

Еще два и еще много бежало сзади.

One of them said something strange, not in Russian.

Один из них проговорил что-то странное, нерусское.

In among the hindmost of these men wearing similar shakos was a Russian hussar.

Между задними такими же людьми, в таких же киверах, стоял один русский гусар.

He was being held by the arms and his horse was being led behind him.

Его держали за руки; позади его держали его лошадь.

"It must be one of ours, a prisoner. Yes.

"Верно, наш пленный... Да.

Can it be that they will take me too?

Неужели и меня возьмут?

Who are these men?" thought Rostov, scarcely believing his eyes.

Что это за люди?" всё думал Ростов, не веря своим глазам.

"Can they be French?"

"Неужели французы?"

He looked at the approaching Frenchmen, and though but a moment before he had been galloping to get at them and hack them to pieces, their proximity now seemed so awful that he could not believe his eyes.

Он смотрел на приближавшихся французов, и, несмотря на то, что за секунду скакал только затем, чтобы настигнуть этих французов и изрубить их, близость их казалась ему теперь так ужасна, что он не верил своим глазам.

"Who are they?

"Кто они?

Why are they running?

Зачем они бегут?

Can they be coming at me?

Неужели ко мне? Неужели ко мне они бегут?

And why?

И зачем?

To kill me?

Убить меня?

Me whom everyone is so fond of?" He remembered his mother's love for him, and his family's, and his friends', and the enemy's intention to kill him seemed impossible.

Меня, кого так любят все?" - Ему вспомнилась любовь к нему его матери, семьи, друзей, и намерение неприятелей убить его показалось невозможно.

"But perhaps they may do it!"

"А может, - и убить!"

For more than ten seconds he stood not moving from the spot or realizing the situation.

Он более десяти секунд стоял, не двигаясь с места и не понимая своего положения.

The foremost Frenchman, the one with the hooked nose, was already so close that the expression of his face could be seen.

Передний француз с горбатым носом подбежал так близко, что уже видно было выражение его лица.

And the excited, alien face of that man, his bayonet hanging down, holding his breath, and running so lightly, frightened Rostov.

И разгоряченная чуждая физиономия этого человека, который со штыком на-перевес, сдерживая дыханье, легко подбегал к нему, испугала Ростова.

He seized his pistol and, instead of firing it, flung it at the Frenchman and ran with all his might toward the bushes.

Он схватил пистолет и, вместо того чтобы стрелять из него, бросил им в француза и побежал к кустам что было силы.

He did not now run with the feeling of doubt and conflict with which he had trodden the Enns bridge, but with the feeling of a hare fleeing from the hounds.

Не с тем чувством сомнения и борьбы, с каким он ходил на Энский мост, бежал он, а с чувством зайца, убегающего от собак.

One single sentiment, that of fear for his young and happy life, possessed his whole being.

Одно нераздельное чувство страха за свою молодую, счастливую жизнь владело всем его существом.

Rapidly leaping the furrows, he fled across the field with the impetuosity he used to show at catchplay, now and then turning his good-natured, pale, young face to look back. A shudder of terror went through him:

Быстро перепрыгивая через межи, с тою стремительностью, с которою он бегал, играя в горелки, он летел по полю, изредка оборачивая свое бледное, доброе, молодое лицо, и холод ужаса пробегал по его спине.

"No, better not look," he thought, but having reached the bushes he glanced round once more.

"Нет, лучше не смотреть", подумал он, но, подбежав к кустам, оглянулся еще раз.

The French had fallen behind, and just as he looked round the first man changed his run to a walk and, turning, shouted something loudly to a comrade farther back.

Французы отстали, и даже в ту минуту как он оглянулся, передний только что переменил рысь на шаг и, обернувшись, что-то сильно кричал заднему товарищу.

Rostov paused.

Ростов остановился.

"No, there's some mistake," thought he. "They can't have wanted to kill me."

"Что-нибудь не так, - подумал он, - не может быть, чтоб они хотели убить меня".

But at the same time, his left arm felt as heavy as if a seventy-pound weight were tied to it.

А между тем левая рука его была так тяжела, как будто двухпудовая гиря была привешана к ней.

He could run no more.

Он не мог бежать дальше.

The Frenchman also stopped and took aim.

Француз остановился тоже и прицелился.

Rostov closed his eyes and stooped down.

Ростов зажмурился и нагнулся.

One bullet and then another whistled past him.

Одна, другая пуля пролетела, жужжа, мимо него.

He mustered his last remaining strength, took hold of his left hand with his right, and reached the bushes.

Он собрал последние силы, взял левую руку в правую и побежал до кустов.

Behind these were some Russian sharpshooters.

В кустах были русские стрелки.

CHAPTER XX

XX

The infantry regiments that had been caught unawares in the outskirts of the wood ran out of it, the different companies getting mixed, and retreated as a disorderly crowd.

Пехотные полки, застигнутые врасплох в лесу, выбегали из леса, и роты, смешиваясь с другими ротами, уходили беспорядочными толпами.

One soldier, in his fear, uttered the senseless cry, "Cut off!" that is so terrible in battle, and that word infected the whole crowd with a feeling of panic.

Один солдат в испуге проговорил страшное на войне и бессмысленное слово: "отрезали!", и слово вместе с чувством страха сообщилось всей массе.

"Surrounded!

- Обошли!

Cut off?

Отрезали!

We're lost!" shouted the fugitives.

Пропали! - кричали голоса бегущих.

The moment he heard the firing and the cry from behind, the general realized that something dreadful had happened to his regiment, and the thought that he, an exemplary officer of many years' service who had never been to blame, might be held responsible at headquarters for negligence or inefficiency so staggered him that, forgetting the recalcitrant cavalry colonel, his own dignity as a general, and above all quite forgetting the danger and all regard for self-preservation, he clutched the crupper of his saddle and, spurring his horse, galloped to the regiment under a hail of bullets which fell around, but fortunately missed him.

Полковой командир, в ту самую минуту как он услыхал стрельбу и крик сзади, понял, что случилось что-нибудь ужасное с его полком, и мысль, что он, примерный, много лет служивший, ни в чем не виноватый офицер, мог быть виновен перед начальством в оплошности или нераспорядительности, так поразила его, что в ту же минуту, забыв и непокорного кавалериста-полковника и свою генеральскую важность, а главное - совершенно забыв про опасность и чувство самосохранения, он, ухватившись за луку седла и шпоря лошадь, поскакал к полку под градом обсыпавших, но счастливо миновавших его пуль.

His one desire was to know what was happening and at any cost correct, or remedy, the mistake if he had made one, so that he, an exemplary officer of twenty-two years' service, who had never been censured, should not be held to blame.

Он желал одного: узнать, в чем дело, и помочь и исправить во что бы то ни стало ошибку, ежели она была с его стороны, и не быть виновным ему, двадцать два года служившему, ни в чем не замеченному, примерному офицеру.

Having galloped safely through the French, he reached a field behind the copse across which our men, regardless of orders, were running and descending the valley.

Счастливо проскакав между французами, он подскакал к полю за лесом, через который бежали наши и, не слушаясь команды, спускались под гору.

That moment of moral hesitation which decides the fate of battles had arrived. Would this disorderly crowd of soldiers attend to the voice of their commander, or would they, disregarding him, continue their flight?

Наступила та минута нравственного колебания, которая решает участь сражений: послушают эти расстроенные толпы солдат голоса своего командира или, оглянувшись на него, побегут дальше.

Despite his desperate shouts that used to seem so terrible to the soldiers, despite his furious purple countenance distorted out of all likeness to his former self, and the flourishing of his saber, the soldiers all continued to run, talking, firing into the air, and disobeying orders.

Несмотря на отчаянный крик прежде столь грозного для солдата голоса полкового командира, несмотря на разъяренное, багровое, на себя не похожее лицо полкового командира и маханье шпагой, солдаты всё бежали, разговаривали, стреляли в воздух и не слушали команды.

The moral hesitation which decided the fate of battles was evidently culminating in a panic.

Нравственное колебание, решающее участь сражений, очевидно, разрешалось в пользу страха.

The general had a fit of coughing as a result of shouting and of the powder smoke and stopped in despair.

Генерал закашлялся от крика и порохового дыма и остановился в отчаянии.

Everything seemed lost. But at that moment the French who were attacking, suddenly and without any apparent reason, ran back and disappeared from the outskirts, and Russian sharpshooters showed themselves in the copse.

Всё казалось потеряно, но в эту минуту французы, наступавшие на наших, вдруг, без видимой причины, побежали назад, скрылись из опушки леса, и в лесу показались русские стрелки.

It was Timokhin's company, which alone had maintained its order in the wood and, having lain in ambush in a ditch, now attacked the French unexpectedly.

Это была рота Тимохина, которая одна в лесу удержалась в порядке и, засев в канаву у леса, неожиданно атаковала французов.

Timokhin, armed only with a sword, had rushed at the enemy with such a desperate cry and such mad, drunken determination that, taken by surprise, the French had thrown down their muskets and run.

Тимохин с таким отчаянным криком бросился на французов и с такою безумною и пьяною решительностью, с одною шпажкой, набежал на неприятеля, что французы, не успев опомниться, побросали оружие и побежали.

Dolokhov, running beside Timokhin, killed a Frenchman at close quarters and was the first to seize the surrendering French officer by his collar.

Долохов, бежавший рядом с Тимохиным, в упор убил одного француза и первый взял за воротник сдавшегося офицера.

Our fugitives returned, the battalions re-formed, and the French who had nearly cut our left flank in half were for the moment repulsed.

Бегущие возвратились, баталионы собрались, и французы, разделившие было на две части войска левого фланга, на мгновение были оттеснены.

Our reserve units were able to join up, and the fight was at an end.

Резервные части успели соединиться, и беглецы остановились.

The regimental commander and Major Ekonomov had stopped beside a bridge, letting the retreating companies pass by them, when a soldier came up and took hold of the commander's stirrup, almost leaning against him.

Полковой командир стоял с майором Экономовым у моста, пропуская мимо себя отступающие роты, когда к нему подошел солдат, взял его за стремя и почти прислонился к нему.

The man was wearing a bluish coat of broadcloth, he had no knapsack or cap, his head was bandaged, and over his shoulder a French munition pouch was slung.

На солдате была синеватая, фабричного сукна шинель, ранца и кивера не было, голова была повязана, и через плечо была надета французская зарядная сумка.

He had an officer's sword in his hand.

Он в руках держал офицерскую шпагу.

The soldier was pale, his blue eyes looked impudently into the commander's face, and his lips were smiling. Though the commander was occupied in giving instructions to Major Ekonomov, he could not help taking notice of the soldier.

Солдат был бледен, голубые глаза его нагло смотрели в лицо полковому командиру, а рот улыбался.Несмотря на то,что полковой командир был занят отданием приказания майору Экономову, он не мог не обратить внимания на этого солдата.

"Your excellency, here are two trophies," said Dolokhov, pointing to the French sword and pouch. "I have taken an officer prisoner.

- Ваше превосходительство, вот два трофея, -сказал Долохов, указывая на французскую шпагу и сумку. - Мною взят в плен офицер.

I stopped the company." Dolokhov breathed heavily from weariness and spoke in abrupt sentences. "The whole company can bear witness.

Я остановил роту. - Долохов тяжело дышал от усталости; он говорил с остановками. - Вся рота может свидетельствовать.

I beg you will remember this, your excellency!"

Прошу запомнить, ваше превосходительство!

"All right, all right," replied the commander, and turned to Major Ekonomov.

- Хорошо, хорошо, - сказал полковой командир и обратился к майору Экономову.

But Dolokhov did not go away; he untied the handkerchief around his head, pulled it off, and showed the blood congealed on his hair.

Но Долохов не отошел; он развязал платок, дернул его и показал запекшуюся в волосах кровь.

"A bayonet wound. I remained at the front.

- Рана штыком, я остался во фронте.

Remember, your excellency!"

Попомните, ваше превосходительство.

Tushin's battery had been forgotten and only at the very end of the action did Prince Bagration, still hearing the cannonade in the center, send his orderly staff officer, and later Prince Andrew also, to order the battery to retire as quickly as possible.

Про батарею Тушина было забыто, и только в самом конце дела, продолжая слышать канонаду в центре, князь Багратион послал туда дежурного штаб-офицера и потом князя Андрея, чтобы велеть батарее отступать как можно скорее.

When the supports attached to Tushin's battery had been moved away in the middle of the action by someone's order, the battery had continued firing and was only not captured by the French because the enemy could not surmise that anyone could have the effrontery to continue firing from four quite undefended guns.

Прикрытие, стоявшее подле пушек Тушина, ушло, по чьему-то приказанию, в середине дела; но батарея продолжала стрелять и не была взята французами только потому, что неприятель не мог предполагать дерзости стрельбы четырех никем не защищенных пушек.

On the contrary, the energetic action of that battery led the French to suppose that here-in the center-the main Russian forces were concentrated. Twice they had attempted to attack this point, but on each occasion had been driven back by grapeshot from the four isolated guns on the hillock.

Напротив, по энергичному действию этой батареи он предполагал, что здесь, в центре, сосредоточены главные силы русских, и два раза пытался атаковать этот пункт и оба раза был прогоняем картечными выстрелами одиноко стоявших на этом возвышении четырех пушек.

Soon after Prince Bagration had left him, Tushin had succeeded in setting fire to Schon Grabern.

Скоро после отъезда князя Багратиона Тушину удалось зажечь Шенграбен.

"Look at them scurrying!

- Вишь, засумятились!

It's burning!

Горит!

Just see the smoke!

Вишь, дым-то!

Fine!

Ловко!

Grand!

Важно!

Look at the smoke, the smoke!" exclaimed the artillerymen, brightening up.

Дым-то, дым-то! - заговорила прислуга, оживляясь.

All the guns, without waiting for orders, were being fired in the direction of the conflagration.

Все орудия без приказания били в направлении пожара.

As if urging each other on, the soldiers cried at each shot:

Как будто подгоняя, подкрикивали солдаты к каждому выстрелу:

"Fine!

"Ловко!

That's good!

Вот так-так!

Look at it... Grand!"

Ишь, ты... Важно!"

The fire, fanned by the breeze, was rapidly spreading.

Пожар, разносимый ветром, быстро распространялся.

The French columns that had advanced beyond the village went back; but as though in revenge for this failure, the enemy placed ten guns to the right of the village and began firing them at Tushin's battery.

Французские колонны, выступившие за деревню, ушли назад, но, как бы в наказание за эту неудачу, неприятель выставил правее деревни десять орудий и стал бить из них по Тушину.

In their childlike glee, aroused by the fire and their luck in successfully cannonading the French, our artillerymen only noticed this battery when two balls, and then four more, fell among our guns, one knocking over two horses and another tearing off a munition-wagon driver's leg.

Из-за детской радости, возбужденной пожаром, и азарта удачной стрельбы по французам, наши артиллеристы заметили эту батарею только тогда, когда два ядра и вслед за ними еще четыре ударили между орудиями и одно повалило двух лошадей, а другое оторвало ногу ящичному вожатому.

Their spirits once roused were, however, not diminished, but only changed character.

Оживление, раз установившееся, однако, не ослабело, а только переменило настроение.

The horses were replaced by others from a reserve gun carriage, the wounded were carried away, and the four guns were turned against the ten-gun battery.

Лошади были заменены другими из запасного лафета, раненые убраны, и четыре орудия повернуты против десятипушечной батареи.

Tushin's companion officer had been killed at the beginning of the engagement and within an hour seventeen of the forty men of the guns' crews had been disabled, but the artillerymen were still as merry and lively as ever.

Офицер, товарищ Тушина, был убит в начале дела, и в продолжение часа из сорока человек прислуги выбыли семнадцать, но артиллеристы всё так же были веселы и оживлены.

Twice they noticed the French appearing below them, and then they fired grapeshot at them.

Два раза они замечали, что внизу, близко от них, показывались французы, и тогда они били по них картечью.

Little Tushin, moving feebly and awkwardly, kept telling his orderly to "refill my pipe for that one!" and then, scattering sparks from it, ran forward shading his eyes with his small hand to look at the French.

Маленький человек, с слабыми, неловкими движениями, требовал себе беспрестанно у денщика еще трубочку за это , как он говорил, и, рассыпая из нее огонь, выбегал вперед и из-под маленькой ручки смотрел на французов.

"Smack at 'em, lads!" he kept saying, seizing the guns by the wheels and working the screws himself.

- Круши, ребята! - приговаривал он и сам подхватывал орудия за колеса и вывинчивал винты.

Amid the smoke, deafened by the incessant reports which always made him jump, Tushin not taking his pipe from his mouth ran from gun to gun, now aiming, now counting the charges, now giving orders about replacing dead or wounded horses and harnessing fresh ones, and shouting in his feeble voice, so high pitched and irresolute.

В дыму, оглушаемый беспрерывными выстрелами, заставлявшими его каждый раз вздрагивать, Тушин, не выпуская своей носогрелки, бегал от одного орудия к другому, то прицеливаясь, то считая заряды, то распоряжаясь переменой и перепряжкой убитых и раненых лошадей, и покрикивал своим слабым тоненьким, нерешительным голоском.

His face grew more and more animated.

Лицо его всё более и более оживлялось.

Only when a man was killed or wounded did he frown and turn away from the sight, shouting angrily at the men who, as is always the case, hesitated about lifting the injured or dead.

Только когда убивали или ранили людей, он морщился и, отворачиваясь от убитого, сердито кричал на людей, как всегда, мешкавших поднять раненого или тело.

The soldiers, for the most part handsome fellows and, as is always the case in an artillery company, a head and shoulders taller and twice as broad as their officer-all looked at their commander like children in an embarrassing situation, and the expression on his face was invariably reflected on theirs.

Солдаты, большею частью красивые молодцы (как и всегда в батарейной роте, на две головы выше своего офицера и вдвое шире его), все, как дети в затруднительном положении, смотрели на своего командира, и то выражение, которое было на его лице, неизменно отражалось на их лицах.

Owing to the terrible uproar and the necessity for concentration and activity, Tushin did not experience the slightest unpleasant sense of fear, and the thought that he might be killed or badly wounded never occurred to him.

Вследствие этого страшного гула, шума, потребности внимания и деятельности Тушин не испытывал ни малейшего неприятного чувства страха, и мысль, что его могут убить или больно ранить, не приходила ему в голову.

On the contrary, he became more and more elated.

Напротив, ему становилось всё веселее и веселее.

It seemed to him that it was a very long time ago, almost a day, since he had first seen the enemy and fired the first shot, and that the corner of the field he stood on was well-known and familiar ground.

Ему казалось, что уже очень давно, едва ли не вчера, была та минута, когда он увидел неприятеля и сделал первый выстрел, и что клочок поля, на котором он стоял, был ему давно знакомым, родственным местом.

Though he thought of everything, considered everything, and did everything the best of officers could do in his position, he was in a state akin to feverish delirium or drunkenness.

Несмотря на то, что он всё помнил, всё соображал, всё делал, что мог делать самый лучший офицер в его положении, он находился в состоянии, похожем на лихорадочный бред или на состояние пьяного человека.

From the deafening sounds of his own guns around him, the whistle and thud of the enemy's cannon balls, from the flushed and perspiring faces of the crew bustling round the guns, from the sight of the blood of men and horses, from the little puffs of smoke on the enemy's side (always followed by a ball flying past and striking the earth, a man, a gun, a horse), from the sight of all these things a fantastic world of his own had taken possession of his brain and at that moment afforded him pleasure.

Из-за оглушающих со всех сторон звуков своих орудий, из-за свиста и ударов снарядов неприятелей, из-за вида вспотевшей, раскрасневшейся, торопящейся около орудий прислуги, из-за вида крови людей и лошадей, из-за вида дымков неприятеля на той стороне (после которых всякий раз прилетало ядро и било в землю, в человека, в орудие или в лошадь), из-за вида этих предметов у него в голове установился свой фантастический мир, который составлял его наслаждение в эту минуту.

The enemy's guns were in his fancy not guns but pipes from which occasional puffs were blown by an invisible smoker.

Неприятельские пушки в его воображении были не пушки, а трубки, из которых редкими клубами выпускал дым невидимый курильщик.

"There... he's puffing again," muttered Tushin to himself, as a small cloud rose from the hill and was borne in a streak to the left by the wind. "Now look out for the ball... we'll throw it back."

- Вишь, пыхнул опять, - проговорил Тушин шопотом про себя, в то время как с горы выскакивал клуб дыма и влево полосой относился ветром, - теперь мячик жди - отсылать назад.

"What do you want, your honor?" asked an artilleryman, standing close by, who heard him muttering.

- Что прикажете, ваше благородие? - спросил фейерверкер, близко стоявший около него и слышавший, что он бормотал что-то.

"Nothing... only a shell..." he answered.

- Ничего, гранату... - отвечал он.

"Come along, our Matvevna!" he said to himself.

"Ну-ка, наша Матвевна", говорил он про себя.

"Matvevna" * was the name his fancy gave to the farthest gun of the battery, which was large and of an old pattern.

Матвевной представлялась в его воображении большая крайняя, старинного литья пушка.

The French swarming round their guns seemed to him like ants.

Муравьями представлялись ему французы около своих орудий.

In that world, the handsome drunkard Number One of the second gun's crew was "uncle"; Tushin looked at him more often than at anyone else and took delight in his every movement.

Красавец и пьяница первый номер второго орудия в его мире был дядя ; Тушин чаще других смотрел на него и радовался на каждое его движение.

The sound of musketry at the foot of the hill, now diminishing, now increasing, seemed like someone's breathing.

Звук то замиравшей, то опять усиливавшейся ружейной перестрелки под горою представлялся ему чьим-то дыханием.

He listened intently to the ebb and flow of these sounds. * Daughter of Matthew.

Он прислушивался к затиханью и разгоранью этих звуков.

"Ah! Breathing again, breathing!" he muttered to himself.

- Ишь, задышала опять, задышала, - говорил он про себя.

He imagined himself as an enormously tall, powerful man who was throwing cannon balls at the French with both hands.

Сам он представлялся себе огромного роста, мощным мужчиной, который обеими руками швыряет французам ядра.

"Now then, Matvevna, dear old lady, don't let me down!" he was saying as he moved from the gun, when a strange, unfamiliar voice called above his head:

- Ну, Матвевна, матушка, не выдавай! - говорил он, отходя от орудия, как над его головой раздался чуждый, незнакомый голос:

"Captain Tushin!

- Капитан Тушин!

Captain!"

Капитан!

Tushin turned round in dismay.

Тушин испуганно оглянулся.

It was the staff officer who had turned him out of the booth at Grunth.

Это был тот штаб-офицер, который выгнал его из Грунта.

He was shouting in a gasping voice:

Он запыхавшимся голосом кричал ему:

"Are you mad?

- Что вы, с ума сошли.

You have twice been ordered to retreat, and you..."

Вам два раза приказано отступать, а вы...

"Why are they down on me?" thought Tushin, looking in alarm at his superior.

"Ну, за что они меня?..." думал про себя Тушин, со страхом глядя на начальника.

"I... don't..." he muttered, holding up two fingers to his cap. "I..."

-Я... ничего... - проговорил он, приставляя два пальца к козырьку. - Я...

But the staff officer did not finish what he wanted to say.

Но полковник не договорил всего, что хотел.

A cannon ball, flying close to him, caused him to duck and bend over his horse.

Близко пролетевшее ядро заставило его, нырнув, согнуться на лошади.

He paused, and just as he was about to say something more, another ball stopped him.

Он замолк и только что хотел сказать еще что-то, как еще ядро остановило его.

He turned his horse and galloped off.

Он поворотил лошадь и поскакал прочь.

"Retire!

- Отступать!

All to retire!" he shouted from a distance.

Все отступать! - прокричал он издалека.

The soldiers laughed.

Солдаты засмеялись.

A moment later, an adjutant arrived with the same order.

Через минуту приехал адъютант с тем же приказанием.

It was Prince Andrew.

Это был князь Андрей.

The first thing he saw on riding up to the space where Tushin's guns were stationed was an unharnessed horse with a broken leg, that lay screaming piteously beside the harnessed horses.

Первое, что он увидел, выезжая на то пространство, которое занимали пушки Тушина, была отпряженная лошадь с перебитою ногой, которая ржала около запряженных лошадей.

Blood was gushing from its leg as from a spring.

Из ноги ее, как из ключа, лилась кровь.

Among the limbers lay several dead men.

Между передками лежало несколько убитых.

One ball after another passed over as he approached and he felt a nervous shudder run down his spine.

Одно ядро за другим пролетало над ним, в то время как он подъезжал, и он почувствовал, как нервическая дрожь пробежала по его спине.

But the mere thought of being afraid roused him again.

Но одна мысль о том, что он боится, снова подняла его.

"I cannot be afraid," thought he, and dismounted slowly among the guns.

"Я не могу бояться", подумал он и медленно слез с лошади между орудиями.

He delivered the order and did not leave the battery.

Он передал приказание и не уехал с батареи.

He decided to have the guns removed from their positions and withdrawn in his presence.

Он решил, что при себе снимет орудия с позиции и отведет их.

Together with Tushin, stepping across the bodies and under a terrible fire from the French, he attended to the removal of the guns.

Вместе с Тушиным, шагая через тела и под страшным огнем французов, он занялся уборкой орудий.

"A staff officer was here a minute ago, but skipped off," said an artilleryman to Prince Andrew. "Not like your honor!"

- А то приезжало сейчас начальство, так скорее драло, - сказал фейерверкер князю Андрею, - не так, как ваше благородие.

Prince Andrew said nothing to Tushin.

Князь Андрей ничего не говорил с Тушиным.

They were both so busy as to seem not to notice one another.

Они оба были и так заняты, что, казалось, и не видали друг друга.

When having limbered up the only two cannon that remained uninjured out of the four, they began moving down the hill (one shattered gun and one unicorn were left behind), Prince Andrew rode up to Tushin.

Когда, надев уцелевшие из четырех два орудия на передки, они двинулись под гору (одна разбитая пушка и единорог были оставлены), князь Андрей подъехал к Тушину.

"Well, till we meet again..." he said, holding out his hand to Tushin.

- Ну, до свидания, - сказал князь Андрей, протягивая руку Тушину.

"Good-by, my dear fellow," said Tushin. "Dear soul! Good-by, my dear fellow!" and for some unknown reason tears suddenly filled his eyes.

- До свидания, голубчик, - сказал Тушин, - милая душа! прощайте, голубчик, - сказал Тушин со слезами, которые неизвестно почему вдруг выступили ему на глаза.

CHAPTER XXI

XXI

The wind had fallen and black clouds, merging with the powder smoke, hung low over the field of battle on the horizon.

Ветер стих, черные тучи низко нависли над местом сражения, сливаясь на горизонте с пороховым дымом.

It was growing dark and the glow of two conflagrations was the more conspicuous.

Становилось темно, и тем яснее обозначалось в двух местах зарево пожаров.

The cannonade was dying down, but the rattle of musketry behind and on the right sounded oftener and nearer.

Канонада стала слабее, но трескотня ружей сзади и справа слышалась еще чаще и ближе.

As soon as Tushin with his guns, continually driving round or coming upon wounded men, was out of range of fire and had descended into the dip, he was met by some of the staff, among them the staff officer and Zherkov, who had been twice sent to Tushin's battery but had never reached it.

Как только Тушин с своими орудиями, объезжая и наезжая на раненых, вышел из-под огня и спустился в овраг, его встретило начальство и адъютанты, в числе которых были и штаб-офицер и Жерков, два раза посланный и ни разу не доехавший до батареи Тушина.

Interrupting one another, they all gave, and transmitted, orders as to how to proceed, reprimanding and reproaching him.

Все они, перебивая один другого, отдавали и передавали приказания, как и куда итти, и делали ему упреки и замечания.

Tushin gave no orders, and, silently-fearing to speak because at every word he felt ready to weep without knowing why-rode behind on his artillery nag.

Тушин ничем не распоряжался и молча, боясь говорить, потому что при каждом слове он готов был, сам не зная отчего, заплакать, ехал сзади на своей артиллерийской кляче.

Though the orders were to abandon the wounded, many of them dragged themselves after troops and begged for seats on the gun carriages.

Хотя раненых велено было бросать, много из них тащилось за войсками и просилось на орудия.

The jaunty infantry officer who just before the battle had rushed out of Tushin's wattle shed was laid, with a bullet in his stomach, on "Matvevna's" carriage.

Тот самый молодцоватый пехотный офицер, который перед сражением выскочил из шалаша Тушина, был, с пулей в животе, положен на лафет Матвевны.

At the foot of the hill, a pale hussar cadet, supporting one hand with the other, came up to Tushin and asked for a seat.

Под горой бледный гусарский юнкер, одною рукой поддерживая другую, подошел к Тушину и попросился сесть.

"Captain, for God's sake! I've hurt my arm," he said timidly. "For God's sake... I can't walk.

- Капитан, ради Бога, я контужен в руку, - сказал он робко. - Ради Бога, я не могу итти.

For God's sake!"

Ради Бога!

It was plain that this cadet had already repeatedly asked for a lift and been refused.

Видно было, что юнкер этот уже не раз просился где-нибудь сесть и везде получал отказы.

He asked in a hesitating, piteous voice.

Он просил нерешительным и жалким голосом.

"Tell them to give me a seat, for God's sake!"

- Прикажите посадить, ради Бога.

"Give him a seat," said Tushin. "Lay a cloak for him to sit on, lad," he said, addressing his favorite soldier. "And where is the wounded officer?"

- Посадите, посадите, - сказал Тушин. - Подложи шинель, ты, дядя, - обратился он к своему любимому солдату. - А где офицер раненый?

"He has been set down. He died," replied someone. "Help him up.

- Сложили, кончился, - ответил кто-то.- Посадите.

Sit down, dear fellow, sit down!

Садитесь, милый, садитесь.

Spread out the cloak, Antonov."

Подстели шинель, Антонов.

The cadet was Rostov.

Юнкер был Ростов.

With one hand he supported the other; he was pale and his jaw trembled, shivering feverishly.

Он держал одною рукой другую, был бледен, и нижняя челюсть тряслась от лихорадочной дрожи.

He was placed on "Matvevna," the gun from which they had removed the dead officer.

Его посадили на Матвевну, на то самое орудие, с которого сложили мертвого офицера.

The cloak they spread under him was wet with blood which stained his breeches and arm.

На подложенной шинели была кровь, в которой запачкались рейтузы и руки Ростова.

"What, are you wounded, my lad?" said Tushin, approaching the gun on which Rostov sat.

- Что, вы ранены, голубчик? - сказал Тушин, подходя к орудию, на котором сидел Ростов.

"No, it's a sprain."

- Нет, контужен.

"Then what is this blood on the gun carriage?" inquired Tushin.

- Отчего же кровь-то на станине? - спросил Тушин.

"It was the officer, your honor, stained it," answered the artilleryman, wiping away the blood with his coat sleeve, as if apologizing for the state of his gun.

- Это офицер, ваше благородие, окровянил, -отвечал солдат-артиллерист, обтирая кровь рукавом шинели и как будто извиняясь за нечистоту, в которой находилось орудие.

It was all that they could do to get the guns up the rise aided by the infantry, and having reached the village of Gruntersdorf they halted.

Насилу, с помощью пехоты, вывезли орудия в гору, и достигши деревни Гунтерсдорф, остановились.

It had grown so dark that one could not distinguish the uniforms ten paces off, and the firing had begun to subside.

Стало уже так темно, что в десяти шагах нельзя было различить мундиров солдат, и перестрелка стала стихать.

Suddenly, near by on the right, shouting and firing were again heard.

Вдруг близко с правой стороны послышались опять крики и пальба.

Flashes of shot gleamed in the darkness.

От выстрелов уже блестело в темноте.

This was the last French attack and was met by soldiers who had sheltered in the village houses.

Это была последняя атака французов, на которую отвечали солдаты, засевшие в дома деревни.

They all rushed out of the village again, but Tushin's guns could not move, and the artillerymen, Tushin, and the cadet exchanged silent glances as they awaited their fate.

Опять всё бросилось из деревни, но орудия Тушина не могли двинуться, и артиллеристы, Тушин и юнкер, молча переглядывались, ожидая своей участи.

The firing died down and soldiers, talking eagerly, streamed out of a side street.

Перестрелка стала стихать, и из боковой улицы высыпали оживленные говором солдаты.

"Not hurt, Petrov?" asked one.

- Цел, Петров? - спрашивал один.

"We've given it 'em hot, mate!

- Задали, брат, жару.

They won't make another push now," said another.

Теперь не сунутся, - говорил другой.

"You couldn't see a thing.

- Ничего не видать.

How they shot at their own fellows!

Как они в своих-то зажарили!

Nothing could be seen. Pitch-dark, brother!

Не видать; темь, братцы.

Isn't there something to drink?"

Нет ли напиться?

The French had been repulsed for the last time.

Французы последний раз были отбиты.

And again and again in the complete darkness Tushin's guns moved forward, surrounded by the humming infantry as by a frame.

И опять, в совершенном мраке, орудия Тушина, как рамой окруженные гудевшею пехотой, двинулись куда-то вперед.

In the darkness, it seemed as though a gloomy unseen river was flowing always in one direction, humming with whispers and talk and the sound of hoofs and wheels.

В темноте как будто текла невидимая, мрачная река, всё в одном направлении, гудя шопотом, говором и звуками копыт и колес.

Amid the general rumble, the groans and voices of the wounded were more distinctly heard than any other sound in the darkness of the night.

В общем гуле из-за всех других звуков яснее всех были стоны и голоса раненых во мраке ночи.

The gloom that enveloped the army was filled with their groans, which seemed to melt into one with the darkness of the night.

Их стоны, казалось, наполняли собой весь этот мрак, окружавший войска.

After a while the moving mass became agitated, someone rode past on a white horse followed by his suite, and said something in passing:

Их стоны и мрак этой ночи - это было одно и то же. Через несколько времени в движущейся толпе произошло волнение. Кто-то проехал со свитой на белой лошади и что-то сказал, проезжая.

"What did he say?

Что сказал?

Where to, now?

Куда теперь?

Halt, is it?

Стоять, что ль?

Did he thank us?" came eager questions from all sides. The whole moving mass began pressing closer together and a report spread that they were ordered to halt: evidently those in front had halted.

Благодарил, что ли? - послышались жадные расспросы со всех сторон, и вся движущаяся масса стала напирать сама на себя (видно, передние остановились), и пронесся слух, что велено остановиться.

All remained where they were in the middle of the muddy road.

Все остановились, как шли, на середине грязной дороги.

Fires were lighted and the talk became more audible.

Засветились огни, и слышнее стал говор.

Captain Tushin, having given orders to his company, sent a soldier to find a dressing station or a doctor for the cadet, and sat down by a bonfire the soldiers had kindled on the road.

Капитан Тушин, распорядившись по роте, послал одного из солдат отыскивать перевязочный пункт или лекаря для юнкера и сел у огня, разложенного на дороге солдатами.

Rostov, too, dragged himself to the fire.

Ростов перетащился тоже к огню.

From pain, cold, and damp, a feverish shivering shook his whole body.

Лихорадочная дрожь от боли, холода и сырости трясла всё его тело.

Drowsiness was irresistibly mastering him, but he kept awake by an excruciating pain in his arm, for which he could find no satisfactory position.

Сон непреодолимо клонил его, но он не мог заснуть от мучительной боли в нывшей и не находившей положения руке.

He kept closing his eyes and then again looking at the fire, which seemed to him dazzlingly red, and at the feeble, round-shouldered figure of Tushin who was sitting cross-legged like a Turk beside him.

Он то закрывал глаза, то взглядывал на огонь, казавшийся ему горячо-красным, то на сутуловатую слабую фигуру Тушина, по-турецки сидевшего подле него.

Tushin's large, kind, intelligent eyes were fixed with sympathy and commiseration on Rostov, who saw that Tushin with his whole heart wished to help him but could not.

Большие добрые и умные глаза Тушина с сочувствием и состраданием устремлялись на него. Он видел, что Тушин всею душой хотел и ничем не мог помочь ему.

From all sides were heard the footsteps and talk of the infantry, who were walking, driving past, and settling down all around.

Со всех сторон слышны были шаги и говор проходивших, проезжавших и кругом размещавшейся пехоты.

The sound of voices, the tramping feet, the horses' hoofs moving in mud, the crackling of wood fires near and afar, merged into one tremulous rumble.

Звуки голосов, шагов и переставляемых в грязи лошадиных копыт, ближний и дальний треск дров сливались в один колеблющийся гул.

It was no longer, as before, a dark, unseen river flowing through the gloom, but a dark sea swelling and gradually subsiding after a storm.

Теперь уже не текла, как прежде, во мраке невидимая река, а будто после бури укладывалось и трепетало мрачное море.

Rostov looked at and listened listlessly to what passed before and around him.

Ростов бессмысленно смотрел и слушал, что происходило перед ним и вокруг него.

An infantryman came to the fire, squatted on his heels, held his hands to the blaze, and turned away his face.

Пехотный солдат подошел к костру, присел на корточки, всунул руки в огонь и отвернул лицо.

"You don't mind your honor?" he asked Tushin. "I've lost my company, your honor. I don't know where... such bad luck!"

- Ничего, ваше благородие? - сказал он, вопросительно обращаясь к Тушину. - Вот отбился от роты, ваше благородие; сам не знаю, где. Беда!

With the soldier, an infantry officer with a bandaged cheek came up to the bonfire, and addressing Tushin asked him to have the guns moved a trifle to let a wagon go past.

Вместе с солдатом подошел к костру пехотный офицер с подвязанной щекой и, обращаясь к Тушину, просил приказать подвинуть крошечку орудия, чтобы провезти повозку.

After he had gone, two soldiers rushed to the campfire.

За ротным командиром набежали на костер два солдата.

They were quarreling and fighting desperately, each trying to snatch from the other a boot they were both holding on to.

Они отчаянно ругались и дрались, выдергивая друг у друга какой-то сапог.

"You picked it up?...

- Как же, ты поднял!

I dare say! You're very smart!" one of them shouted hoarsely.

Ишь, ловок, - кричал один хриплым голосом.

Then a thin, pale soldier, his neck bandaged with a bloodstained leg band, came up and in angry tones asked the artillerymen for water.

Потом подошел худой, бледный солдат с шеей, обвязанной окровавленною подверткой, и сердитым голосом требовал воды у артиллеристов.

"Must one die like a dog?" said he.

- Что ж, умирать, что ли, как собаке? - говорил он.

Tushin told them to give the man some water.

Тушин велел дать ему воды.

Then a cheerful soldier ran up, begging a little fire for the infantry.

Потом подбежал веселый солдат, прося огоньку в пехоту.

"A nice little hot torch for the infantry!

- Огоньку горяченького в пехоту!

Good luck to you, fellow countrymen. Thanks for the fire-we'll return it with interest," said he, carrying away into the darkness a glowing stick.

Счастливо оставаться, землячки, благодарим за огонек, мы назад с процентой отдадим, - говорил он, унося куда-то в темноту краснеющуюся головешку.

Next came four soldiers, carrying something heavy on a cloak, and passed by the fire.

За этим солдатом четыре солдата, неся что-то тяжелое на шинели, прошли мимо костра.

One of them stumbled.

Один из них споткнулся.

"Who the devil has put the logs on the road?" snarled he.

- Ишь, черти, на дороге дрова положили, -проворчал он.

"He's dead-why carry him?" said another.

- Кончился, что ж его носить? - сказал один из них.

"Shut up!"

- Ну, вас!

And they disappeared into the darkness with their load.

И они скрылись во мраке с своею ношей.

"Still aching?" Tushin asked Rostov in a whisper.

- Что? болит? - спросил Тушин шопотом у Ростова.

"Yes."

- Болит.

"Your honor, you're wanted by the general.

- Ваше благородие, к генералу.

He is in the hut here," said a gunner, coming up to Tushin.

Здесь в избе стоят, - сказал фейерверкер, подходя к Тушину.

"Coming, friend."

- Сейчас, голубчик.

Tushin rose and, buttoning his greatcoat and pulling it straight, walked away from the fire.

Тушин встал и, застегивая шинель и оправляясь, отошел от костра...

Not far from the artillery campfire, in a hut that had been prepared for him, Prince Bagration sat at dinner, talking with some commanding officers who had gathered at his quarters.

Недалеко от костра артиллеристов, в приготовленной для него избе, сидел князь Багратион за обедом, разговаривая с некоторыми начальниками частей, собравшимися у него.

The little old man with the half-closed eyes was there greedily gnawing a mutton bone, and the general who had served blamelessly for twenty-two years, flushed by a glass of vodka and the dinner; and the staff officer with the signet ring, and Zherkov, uneasily glancing at them all, and Prince Andrew, pale, with compressed lips and feverishly glittering eyes.

Тут был старичок с полузакрытыми глазами, жадно обгладывавший баранью кость, и двадцатидвухлетний безупречный генерал, раскрасневшийся от рюмки водки и обеда, и штаб-офицер с именным перстнем, и Жерков, беспокойно оглядывавший всех, и князь Андрей, бледный, с поджатыми губами и лихорадочно блестящими глазами.

In a corner of the hut stood a standard captured from the French, and the accountant with the naive face was feeling its texture, shaking his head in perplexity-perhaps because the banner really interested him, perhaps because it was hard for him, hungry as he was, to look on at a dinner where there was no place for him.

В избе стояло прислоненное в углу взятое французское знамя, и аудитор с наивным лицом щупал ткань знамени и, недоумевая, покачивал головой, может быть оттого, что его и в самом деле интересовал вид знамени, а может быть, и оттого, что ему тяжело было голодному смотреть на обед, за которым ему не достало прибора.

In the next hut there was a French colonel who had been taken prisoner by our dragoons.

В соседней избе находился взятый в плен драгунами французский полковник.

Our officers were flocking in to look at him.

Около него толпились, рассматривая его, наши офицеры.

Prince Bagration was thanking the individual commanders and inquiring into details of the action and our losses.

Князь Багратион благодарил отдельных начальников и расспрашивал о подробностях дела и о потерях.

The general whose regiment had been inspected at Braunau was informing the prince that as soon as the action began he had withdrawn from the wood, mustered the men who were woodcutting, and, allowing the French to pass him, had made a bayonet charge with two battalions and had broken up the French troops.

Полковой командир, представлявшийся под Браунау, докладывал князю, что, как только началось дело, он отступил из леса, собрал дроворубов и, пропустив их мимо себя, с двумя баталионами ударил в штыки и опрокинул французов.

"When I saw, your excellency, that their first battalion was disorganized, I stopped in the road and thought: 'I'll let them come on and will meet them with the fire of the whole battalion'-and that's what I did."

- Как я увидал, ваше сиятельство, что первый батальон расстроен, я стал на дороге и думаю: "пропущу этих и встречу батальным огнем"; так и сделал.

The general had so wished to do this and was so sorry he had not managed to do it that it seemed to him as if it had really happened.

Полковому командиру так хотелось сделать это, так он жалел, что не успел этого сделать, что ему казалось, что всё это точно было.

Perhaps it might really have been so?

Даже, может быть, и в самом деле было?

Could one possibly make out amid all that confusion what did or did not happen?

Разве можно было разобрать в этой путанице, что было и чего не было?

"By the way, your excellency, I should inform you," he continued-remembering Dolokhov's conversation with Kutuzov and his last interview with the gentleman-ranker-"that Private Dolokhov, who was reduced to the ranks, took a French officer prisoner in my presence and particularly distinguished himself."

- Причем должен заметить, ваше сиятельство, -продолжал он, вспоминая о разговоре Долохова с Кутузовым и о последнем свидании своем с разжалованным, - что рядовой, разжалованный Долохов, на моих глазах взял в плен французского офицера и особенно отличился.

"I saw the Pavlograd hussars attack there, your excellency," chimed in Zherkov, looking uneasily around. He had not seen the hussars all that day, but had heard about them from an infantry officer. "They broke up two squares, your excellency."

- Здесь-то я видел, ваше сиятельство, атаку павлоградцев, - беспокойно оглядываясь, вмешался Жерков, который вовсе не видал в этот день гусар, а только слышал о них от пехотного офицера. - Смяли два каре, ваше сиятельство.

Several of those present smiled at Zherkov's words, expecting one of his usual jokes, but noticing that what he was saying redounded to the glory of our arms and of the day's work, they assumed a serious expression, though many of them knew that what he was saying was a lie devoid of any foundation.

На слова Жеркова некоторые улыбнулись, как и всегда ожидая от него шутки; но, заметив, что то, что он говорил, клонилось тоже к славе нашего оружия и нынешнего дня, приняли серьезное выражение, хотя многие очень хорошо знали, что то, что говорил Жерков, была ложь, ни на чем не основанная.

Prince Bagration turned to the old colonel:

Князь Багратион обратился к старичку-полковнику.

"Gentlemen, I thank you all; all arms have behaved heroically: infantry, cavalry, and artillery.

- Благодарю всех, господа, все части действовали геройски: пехота, кавалерия и артиллерия.

How was it that two guns were abandoned in the center?" he inquired, searching with his eyes for someone. (Prince Bagration did not ask about the guns on the left flank; he knew that all the guns there had been abandoned at the very beginning of the action.) "I think I sent you?" he added, turning to the staff officer on duty.

Каким образом в центре оставлены два орудия? -спросил он, ища кого-то глазами. (Князь Багратион не спрашивал про орудия левого фланга; он знал уже, что там в самом начале дела были брошены все пушки.) - Я вас, кажется, просил, - обратился он к дежурному штаб-офицеру.

"One was damaged," answered the staff officer, "and the other I can't understand. I was there all the time giving orders and had only just left.... It is true that it was hot there," he added, modestly.

- Одно было подбито, - отвечал дежурный штаб-офицер, - а другое, я не могу понять; я сам там всё время был и распоряжался и только что отъехал... Жарко было, правда, - прибавил он скромно.

Someone mentioned that Captain Tushin was bivouacking close to the village and had already been sent for.

Кто-то сказал, что капитан Тушин стоит здесь у самой деревни, и что за ним уже послано.

"Oh, but you were there?" said Prince Bagration, addressing Prince Andrew.

- Да вот вы были, - сказал князь Багратион, обращаясь к князю Андрею.

"Of course, we only just missed one another," said the staff officer, with a smile to Bolkonski.

- Как же, мы вместе немного не съехались, -сказал дежурный штаб-офицер, приятно улыбаясь Болконскому.

"I had not the pleasure of seeing you," said Prince Andrew, coldly and abruptly.

- Я не имел удовольствия вас видеть, - холодно и отрывисто сказал князь Андрей.

All were silent.

Все молчали.

Tushin appeared at the threshold and made his way timidly from behind the backs of the generals.

На пороге показался Тушин, робко пробиравшийся из-за спин генералов.

As he stepped past the generals in the crowded hut, feeling embarrassed as he always was by the sight of his superiors, he did not notice the staff of the banner and stumbled over it.

Обходя генералов в тесной избе, сконфуженный, как и всегда, при виде начальства, Тушин не рассмотрел древка знамени и спотыкнулся на него.

Several of those present laughed.

Несколько голосов засмеялось.

"How was it a gun was abandoned?" asked Bagration, frowning, not so much at the captain as at those who were laughing, among whom Zherkov laughed loudest.

- Каким образом орудие оставлено? - спросил Багратион, нахмурившись не столько на капитана, сколько на смеявшихся, в числе которых громче всех слышался голос Жеркова.

Only now, when he was confronted by the stern authorities, did his guilt and the disgrace of having lost two guns and yet remaining alive present themselves to Tushin in all their horror.

Тушину теперь только, при виде грозного начальства, во всем ужасе представилась его вина и позор в том, что он, оставшись жив, потерял два орудия.

He had been so excited that he had not thought about it until that moment.

Он так был взволнован, что до сей минуты не успел подумать об этом.

The officers' laughter confused him still more.

Смех офицеров еще больше сбил его с толку.

He stood before Bagration with his lower jaw trembling and was hardly able to mutter:

Он стоял перед Багратионом с дрожащею нижнею челюстью и едва проговорил:

"I don't know... your excellency... I had no men... your excellency."

-Не знаю... ваше сиятельство... людей не было, ваше сиятельство.

"You might have taken some from the covering troops."

- Вы бы могли из прикрытия взять!

Tushin did not say that there were no covering troops, though that was perfectly true.

Что прикрытия не было, этого не сказал Тушин, хотя это была сущая правда.

He was afraid of getting some other officer into trouble, and silently fixed his eyes on Bagration as a schoolboy who has blundered looks at an examiner.

Он боялся подвести этим другого начальника и молча, остановившимися глазами, смотрел прямо в лицо Багратиону, как смотрит сбившийся ученик в глаза экзаменатору.

The silence lasted some time.

Молчание было довольно продолжительно.

Prince Bagration, apparently not wishing to be severe, found nothing to say; the others did not venture to intervene.

Князь Багратион, видимо, не желая быть строгим, не находился, что сказать; остальные не смели вмешаться в разговор.

Prince Andrew looked at Tushin from under his brows and his fingers twitched nervously.

Князь Андрей исподлобья смотрел на Тушина, и пальцы его рук нервически двигались.

"Your excellency!" Prince Andrew broke the silence with his abrupt voice, "you were pleased to send me to Captain Tushin's battery.

- Ваше сиятельство, - прервал князь Андрей молчание своим резким голосом, - вы меня изволили послать к батарее капитана Тушина.

I went there and found two thirds of the men and horses knocked out, two guns smashed, and no supports at all."

Я был там и нашел две трети людей и лошадей перебитыми, два орудия исковерканными, и прикрытия никакого.

Prince Bagration and Tushin looked with equal intentness at Bolkonski, who spoke with suppressed agitation.

Князь Багратион и Тушин одинаково упорно смотрели теперь на сдержанно и взволнованно говорившего Болконского.

"And, if your excellency will allow me to express my opinion," he continued, "we owe today's success chiefly to the action of that battery and the heroic endurance of Captain Tushin and his company," and without awaiting a reply, Prince Andrew rose and left the table.

- И ежели, ваше сиятельство, позволите мне высказать свое мнение, - продолжал он, - то успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой, - сказал князь Андрей и, не ожидая ответа, тотчас же встал и отошел от стола.

Prince Bagration looked at Tushin, evidently reluctant to show distrust in Bolkonski's emphatic opinion yet not feeling able fully to credit it, bent his head, and told Tushin that he could go.

Князь Багратион посмотрел на Тушина и, видимо не желая выказать недоверия к резкому суждению Болконского и, вместе с тем, чувствуя себя не в состоянии вполне верить ему, наклонил голову и сказал Тушину, что он может итти.

Prince Andrew went out with him.

Князь Андрей вышел за ним.

"Thank you; you saved me, my dear fellow!" said Tushin.

- Вот спасибо: выручил, голубчик, - сказал ему Тушин.

Prince Andrew gave him a look, but said nothing and went away.

Князь Андрей оглянул Тушина и, ничего не сказав, отошел от него.

He felt sad and depressed.

Князю Андрею было грустно и тяжело.

It was all so strange, so unlike what he had hoped.

Всё это было так странно, так непохоже на то, чего он надеялся.

"Who are they?

"Кто они?

Why are they here?

Зачем они?

What do they want?

Что им нужно?

And when will all this end?" thought Rostov, looking at the changing shadows before him.

И когда всё это кончится?" думал Ростов, глядя на переменявшиеся перед ним тени.

The pain in his arm became more and more intense.

Боль в руке становилась всё мучительнее.

Irresistible drowsiness overpowered him, red rings danced before his eyes, and the impression of those voices and faces and a sense of loneliness merged with the physical pain.

Сон клонил непреодолимо, в глазах прыгали красные круги, и впечатление этих голосов и этих лиц и чувство одиночества сливались с чувством боли.

It was they, these soldiers-wounded and unwounded-it was they who were crushing, weighing down, and twisting the sinews and scorching the flesh of his sprained arm and shoulder.

Это они, эти солдаты, раненые и нераненые, - это они-то и давили, и тяготили, и выворачивали жилы, и жгли мясо в его разломанной руке и плече.

To rid himself of them he closed his eyes.

Чтобы избавиться от них, он закрыл глаза.

For a moment he dozed, but in that short interval innumerable things appeared to him in a dream: his mother and her large white hand, Sonya's thin little shoulders, Natasha's eyes and laughter, Denisov with his voice and mustache, and Telyanin and all that affair with Telyanin and Bogdanich.

Он забылся на одну минуту, но в этот короткий промежуток забвения он видел во сне бесчисленное количество предметов: он видел свою мать и ее большую белую руку, видел худенькие плечи Сони, глаза и смех Наташи, и Денисова с его голосом и усами, и Телянина, и всю свою историю с Теляниным и Богданычем.

That affair was the same thing as this soldier with the harsh voice, and it was that affair and this soldier that were so agonizingly, incessantly pulling and pressing his arm and always dragging it in one direction.

Вся эта история была одно и то же, что этот солдат с резким голосом, и эта-то вся история и этот-то солдат так мучительно, неотступно держали, давили и все в одну сторону тянули егоруку.

He tried to get away from them, but they would not for an instant let his shoulder move a hair's breadth.

Он пытался устраняться от них, но они не отпускали ни на волос, ни на секунду его плечо.

It would not ache-it would be well-if only they did not pull it, but it was impossible to get rid of them.

Оно бы не болело, оно было бы здорово, ежели б они не тянули его; но нельзя было избавиться от них.

He opened his eyes and looked up.

Он открыл глаза и поглядел вверх.

The black canopy of night hung less than a yard above the glow of the charcoal.

Черный полог ночи на аршин висел над светом углей.

Flakes of falling snow were fluttering in that light.

В этом свете летали порошинки падавшего снега.

Tushin had not returned, the doctor had not come.

Тушин не возвращался, лекарь не приходил.

He was alone now, except for a soldier who was sitting naked at the other side of the fire, warming his thin yellow body.

Он был один, только какой-то солдатик сидел теперь голый по другую сторону огня и грел свое худое желтое тело.

"Nobody wants me!" thought Rostov. "There is no one to help me or pity me.

"Никому не нужен я! - думал Ростов. - Некому ни помочь, ни пожалеть.

Yet I was once at home, strong, happy, and loved." He sighed and, doing so, groaned involuntarily.

А был же и я когда-то дома, сильный, веселый, любимый". - Он вздохнул и со вздохом невольно застонал.

"Eh, is anything hurting you?" asked the soldier, shaking his shirt out over the fire, and not waiting for an answer he gave a grunt and added: "What a lot of men have been crippled today-frightful!"

- Ай болит что?- спросил солдатик, встряхивая свою рубаху над огнем, и, не дожидаясь ответа, крякнув, прибавил: - Мало ли за день народу попортили - страсть!

Rostov did not listen to the soldier.

Ростов не слушал солдата.

He looked at the snowflakes fluttering above the fire and remembered a Russian winter at his warm, bright home, his fluffy fur coat, his quickly gliding sleigh, his healthy body, and all the affection and care of his family.

Он смотрел на порхавшие над огнем снежинки и вспоминал русскую зиму с теплым, светлым домом, пушистою шубой, быстрыми санями, здоровым телом и со всею любовью и заботою семьи.

"And why did I come here?" he wondered.

"И зачем я пошел сюда!" думал он.

Next day the French army did not renew their attack, and the remnant of Bagration's detachment was reunited to Kutuzov's army.

На другой день французы не возобновляли нападения, и остаток Багратионова отряда присоединился к армии Кутузова.

Content

Толстой Лев Николаевич Война и мир. Том 2 - русский и английский параллельные тексты