Руслан Бирюшев

СЛУШАЙТЕ ЭХО…

844 год от Открытия Порталов. Граница Звёзд.

Формально обитаемая галактика здесь ещё не заканчивалась, и этот регион был её частью. На практике же стоило перегнуться через фальшборт, глянуть вниз – и вот она, титаническая серебристая спираль, вся как на ладони, проплывает под килем. Над головой же переливалась всеми оттенками фиолетового бесформенная туманность. Корабль от неё отделяли парсеки, однако казалось, что стоит подняться на макушку грот-мачты, встать на цыпочки, вытянуть руку – и коснёшься мерцающего облака кончиками пальцев. Со стороны выглядело так, словно трёхмачтовый торговый парусник «Двойная выгода» летит в межгалактическом пространстве. По мнению его капитана, Якова Дитлигера, это удивительно умиротворяло. Пусть звёзды здесь отстояли друг от друга на огромные дистанции, и перелёты длились в разы дольше обычного – зато это предоставляло уйму свободного времени. У Границы редко что-либо случалось – во всяком случае, вдоль известных, проторенных трасс.

Дабы не расхолаживать экипаж излишним бездельем, Дитлигер регулярно заставлял матросов проводить профилактический осмотр судна – вот и сейчас такелажники ползали по вантам и мачтам, выискивая несуществующие дефекты оснастки. По идее, капитан должен был за ними приглядывать в ожидании результатов, но на деле смысла в этом не было. Затащив на кормовой мостик стул с мягкой спинкой и устроившись поудобнее, он некоторое время вслушивался в шелест тонкой материи солнечных парусов, глядел поверх их золотистых, с янтарными прожилками полотнищ на далёкую туманность… А потом сам не заметил, как задремал.

Сон был неглубоким, поверхностным. Капитан слышал голоса матросов, шумы корабля, доносящиеся сквозь дрёму, и в какой-то момент вдруг понял, что его настойчиво пытаются разбудить.

— Что за… — пробормотал он, разлепляя веки.

— Неизвестный корабль по правому борту, — доложил склонившийся над ним старший помощник.

— Пираты?

— Да откуда тут пираты… Они б с голоду померли.

— Тогда на кой ты меня разбудил?

— Вам стоит на него посмотреть. Без шуток.

Недоуменно почесав в затылке, Яков встал со стула и подошёл к ограде мостика. Выудил из кармана подзорную трубу, раздвинул. Следуя подсказкам старпома, отыскал медленно ползущий по небосводу огонёк чужого судна и навёл на него объектив. Почти минуту всматривался, прежде чем присвистнуть.

— Судя по курсу, он мог выйти из области, закрытой для судоходства, — сообщил помощник, явно удовлетворённый реакцией командира. — Она как раз в том направлении. Полдня лёта до границы.

— Область я по карте помню… — Дитлигер опустил трубу, побарабанил пальцами по её корпусу. — Что там за угроза была помечена? Пылевое скопление?

— Нет. Аномальная зона.

— Дьявол… — одними губами произнёс капитан, вновь прижимая окуляр к глазу. — На то похоже…

«Аномальные зоны – области космоса с неизученными до конца свойствами. Некоторые из них могут представлять угрозу как физическому, так и психическому здоровью. Наиболее частый признак аномальной зоны – нарушения законов физики…» – промелькнули у него в голове строчки из официального циркуляра-предупреждения. Сам Яков, всю жизнь водивший корабли по регулярным маршрутам, аномальных зон не видел даже издали и, будучи человеком практичного ума, скептически относился к россказням о них. Теперь он готов был признать что, пожалуй, скептицизм его был излишним.

Судя по размерам и общим обводам корпуса, чужак когда-то был полупарусным-полуреакторным фрегатом, однако судно, построенное человеческими руками, угадывалось в нём с трудом. Металлические пластины обшивки с одного из бортов топорщились, как взъерошенные птичьи перья. Нос ощутимо вмялся в корпус, форштевень при этом каким-то чудом не сломался. Половина бушприта отсутствовала начисто, а обе мачты… – капитан сглотнул – обе мачты оказались переплетены меж собой, словно пластилиновые. Сдвинутая к корме паровая труба тоже странно наклонилась, а пар валил не только из неё, но и из множества щелей в обшивке задней части. Густые белые облака, выходя за пределы «воздушного колпака», окружающего фрегат, и попадая в космический вакуум, превращались в тучки ледяных кристалликов, образуя позади несчастного судна блестящий хвост на зависть кометам. Самое же удивительное – на корабле всё ещё оставалась команда. Какая бы там не стряслась катастрофа, её пережила немалая часть экипажа. Расстояние между торговцем и фрегатом было не слишком велико, и подзорная труба позволяла разглядеть человеческие фигурки, деловито снующие по палубе последнего, по обеим его надстройкам, и даже по жуткой «косичке», в которую превратились мачты. Экипаж, несомненно, боролся за своё судно.

— Отчаянные засранцы… — качнул головой капитан, складывая трубу. В тот же миг звёздочка фрегата принялась ритмично мигать. — Это у них неполадки с подсветкой, или они нам сигнал пытаются подать?

— Это морзянка, — подтвердил старпом, немного лучше понимавший световую азбуку. — Просят… Просят… хм… разрешения приблизиться. Сообщают… что нуждаются… в помощи.

— Да по ним заметно, — согласился Яков. — Передавай разрешение. Двинемся им навстречу. И… доктора позови. Чую, будет ему работа.

Сближение заняло больше трёх часов. Потрёпанный неведомой силой фрегат шёл быстро, однако маневрировал крайне неуверенно – что и не удивительно. Пока корабли синхронизировали скорости и пытались встать борт о борт, капитан Дитлигер с интересом рассматривал кормовую надстройку чужака. Там, на открытом мостике (который, судя по отогнутым стальным листам с неровными краями, прежде был закрытым), помимо рулевого находились ещё трое, сразу привлёкшие внимание Якова. Совершенно лысый, бледный мужчина небольшого роста, но очень плотного телосложения, часто обменивался фразами с матросом у штурвала, иногда добавляя указующие жесты. Рядом, положив ему руку на плечо, стояла молодая женщина – лет двадцати пяти-тридцати. Весьма симпатичная – высокая, чрезвычайно стройная, длинноногая, с тонкой талией, с иссиня-чёрными волосами, спускающимися до лопаток и короткой пышной чёлкой, будто бы нависающей надо лбом, оставляющей его открытым. Лицо приятное, хотя черты, кроме плавно очерченных скул, несколько островаты. Они немного смягчались каждый раз, когда она оборачивалась, чтобы с улыбкой сказать что-то второму своему спутнику. Тот расположился особняком, в углу мостика – рослый, атлетически сложенный человек, чуть старше черноволосой. Короткая каштановая шевелюра, не сходящая с губ ухмылка, длинное, узкое лицо и неожиданно крупный нос с выдающей горбинкой. Он, его бледный товарищ и рулевой за штурвалом были одеты в изношенную, выцветшую, продранную во множестве мест, и всё равно легко узнаваемую синюю форму военного флота Империи. А вот девушка оказалась облачена в нечто наподобие безумно короткого и столь же безумно облегающего чёрного платьица, не доходящего даже до середины бёдер – почти длинной рубахи. Поверх него она накинула куртку под стать – едва прикрывающую лопатки, ярко-красную, с кожаными полосками-накладками на плечах. Яков отметил, что к левому плечу курточки небрежно пришит майорский эполет без кистей, и удивлённо хмыкнул.

Фрегат тем временем сравнял скорость с торговцем, его команда перекинула мостки. Горбоносый, не медля ни секунды, сбежал с мостика и, в сопровождении обоих своих товарищей, перешёл на борт «Двойной выгоды». Решив проявить гостеприимство, капитан Дитлигер спустился им навстречу.

— Леди и джентльмены, приветствую вас на моём корабле. Я – капитан Яков Дитлигер. А вы – везучие безумцы, — заявил он, протягивая руку для приветствия. — Вы ведь из закрытой зоны, верно?

— Верно, — всё с той же усмешкой кивнул мужчина, отвечая на рукопожатие. — У нас там была работа. Я – коммандер Хайнц Гёзнер, руководитель экспедиции. Скажите, капитан, какой сейчас год?

— Э… Восемьсот сорок четвёртый, — слегка растерялся Яков.

— От Открытия Порталов?

— Верно.

Все трое переглянулись. На лицах их отразилось нешуточное облегчение.

— Значит, без смещения… — непонятно прокомментировал Хайнц, и вновь повернулся к капитану торгового судна. — В таком случае, позвольте представить моих людей. Это – капитан Густав Боодинген, командир исследовательского фрегата «Инкредендус». Пусть вас не смущает его бледно-безволосый вид, ему нездоровится, — Густав, по правде сказать, выглядел совершенно здоровым, если не считать полного отсутствия волос – теперь Дитлигер видел, что у того нет даже бровей.

— А эта очаровательная особа – майор группы сопровождения Мария Кальтендраккен, — продолжал коммандер. Девушка кивнула в подтверждение его слов и встала свободней, расслабив плечи, перестав внимательно озираться. — Её вид пусть вас тоже не смущает. У нас возникли некоторые проблемы с гардеробом, и когда решали, кому достанутся последние сравнительно целые брюки, пришли к выводу, что мне они нужнее, — офицер развёл руками, неискренне изображая вину и раскаяние. — Есть ещё руководитель научного подразделения, однако он, к сожалению, не в состоянии покинуть свою комнату…

— Вам понадобится помощь моего корабельного врача? — оживился капитан.

— Нет, скорее ваши медикаменты. Врач у нас свой. Вообще, всё, о чём мы просим – помогите нам добраться до населённых мест. Дальше мы сами. Наша миссия выполнена, осталось лишь вернуться…

— Так вы – исследовательская команда?

— Ага. Третья Эскадра Специального Флота.

Капитан торговца второй раз за день почесал в затылке:

— Что ж… Можете рассчитывать на нас. Поможем, чем сумеем. Есть что-то, что я мог бы сделать для вас прямо сейчас?

— Да, — вклинилась в разговор Мария. Якову неожиданно почудилось, что он уже слышал её голос прежде… У актрисы какой-то радиопьесы был похожий, что ли… — Пиво.

— Простите?

— Пиво, — девушка широко улыбнулась, ухватилась за лацканы своей куртки и с силой дёрнула. — Я не пью на службе… Но коли работа закончена… — она запрокинула голову и прикрыла глаза. — Чёрт, я не брала в рот ничего, кроме воды, целых семь месяцев!

— Полагаю, эту проблему мы решим быстро, — ухмыльнулся Дитлигер, и вдруг вспомнил. Его малолетний племянник обожал слушать по радио какую-то бесконечную сказочную постановку про девочек-волшебниц, насчитывающую сотни выпусков. И главная её героиня разговаривала голосом майора…

* * *

Лето в столице никогда не было жарким – даже в середине дня солнце ласково грело, а не пекло во всю мощь. Эрика столь уютно устроилась на тёплой, прогретой полуденными лучами скамейке перед Адмиралтейством, с книгой на коленях, что чуть не подпрыгнула, когда едва ли не над ухом у неё раздалось:

— Доктор Эрика Маан, я полагаю?

Девушка захлопнула книжку с такой поспешностью, будто её застали за списыванием на экзамене, и резко поднялась, машинально расправляя юбку:

— Да. А вы…

— Коммандер Хайнц Гёзнер, — затянутый в отутюженный флотский мундир темноволосый мужчина изобразил полупоклон, одновременно перехватывая поудобнее пачку бумаг и лакированную деревянную шкатулку, которые нёс подмышкой. — Я здесь, чтобы принять вас в команду и доставить на борт судна. Нехорошо, конечно – следовало встретиться с вами заранее, однако мы планировали отлёт через неделю, а не сегодня. Где ваши вещи?

— Самое важное – здесь, — Эрика подхватила со скамьи небольшой чемодан. — Остальное доставят к причалу.

— Отлично, — Хайнц взял у неё багаж и развернулся на каблуках. — Давайте за мной.

Покинув Адмиралтейскую площадь, они вышли на улицу Трёх Свечей, где коммандер остановил извозчика. Им оказалась лёгкая двухместная коляска, запряженная тягловозом каурой масти – единственным, зато, судя по здоровому блеску солнечных батарей и крепким, не истёршимся колёсам, молодым, прямо с мануфактуры.

— Прошу, — офицер галантно подсадил девушку и забрался следом. Поставив чемоданчик на пол, сказал кучеру:

— Черноречная улица, десятый дом.

— Мы не в порт? — удивилась Эрика.

— Нет. Ещё одного человека заберём, — Гёзнер снял форменную треуголку, пригладил на ней перья. — Доктор Маан, не сочтите за грубость, но я предлагаю перейти на «ты». Незамедлительно. Понимаете, в группе все друг с другом на «ты», пока на мне можете попрактиковаться…

— Разумеется, я не против. Я понимаю… — поспешила согласиться девушка. — Так куда мы едем?

— Хм… Значит, слушай. И запоминай, — коммандер зачем-то выдернул из шляпы перо и принялся сосредоточенно его разглядывать. — В экипаже исследовательского судна есть четыре человека, которых можно назвать самыми важными. И ты – в их числе, — он улыбнулся. — Только не зазнавайся, ладно? Ты станешь старшим научным офицером, руководителем научной части. Кстати, какая твоя специальность?

— Этнография, — смущённо ответила Эрика, чувствуя, что краснеет. В профессии этнографа не было ничего зазорного, проблема заключалась в стаже – Маан исполнилось двадцать три, она покинула стены Академии Наук считанные месяцы назад.

— Специалист по нелюдям, значит?

— Не только. Культура людей тоже ведь не монолитна. Возьмём хотя бы северян – разве они похожи на нас? А восточные провинции Империи? Там, несомненно, живут люди, которые…

— Так, стоп! Верю! — Хайнц заслонился шляпой. — Но честно скажу – этнограф нам бывает нужен редко. Нашему кораблю, я имею в виду. Впрочем, для главы группы сие не критично. Тебя ведь к нам направили за администраторские способности?

— Да.

— Ну вот и славно. Глава – в первую очередь организатор, — офицер опустил шляпу и воткнул перо на место. — Возвращаясь к теме. Четыре важных человека. Первый – старший научный офицер. Это у нас ты. Второй – я. Руководитель экспедиции, общий начальник. Третий – капитан судна. Он сейчас в доках, с ним ты познакомишься в последнюю очередь. И четвёртый – командир группы сопровождения, вооружённой охраны. К ней-то домой мы и едем.

— К ней?

— Угу. К ней. Майор Мария Кальтендраккен. Зови её Мария, либо просто по званию, — коммандер откинулся на спинку диванчика. — Надеюсь, она тебе понравится…

Остаток пути проехали молча. Когда экипаж остановился напротив нужной инсулы, Хайнц первым спрыгнул на мостовую, подал Эрике руку. Затем расплатился и, доставая из коляски багаж, заметил:

— Главное – ничему не удивляйся. Поняла? Ничему. Пускай это станет для тебя тренировкой – в нашей профессии очень важно уметь не удивляться.

Доктор Маан вопросительно подняла брови, однако командир экспедиции без дальнейших пояснений направился к ближнему подъезду. Девушке ничего не оставалось, кроме как не отставать. Они миновали три этажа и остановились на площадке четвёртого, перед дверью, украшенной медной цифрой «18».

— Квартира майора, — кивнул на дверь Хайнц. — Ежели вне службы вляпаешься в неприятности, грозящие жизни и здоровью, смело беги сюда. Мария не просто своих в обиду не даёт. Она очень хорошо умеет не давать своих в обиду. Подержи-ка…

Он вернул Эрике её чемоданчик и принялся с силой молотить в створку кулаком, игнорируя шнур колокольчика. Стучать пришлось долго – не менее семи-восьми минут. Наконец, дверь распахнулась, и на пороге появилась хозяйка – стройная черноволосая женщина лет тридцати, сонная, растрепанная, одетая в ночную блузу без рукавов, заправленную в узкие мужские подштанники, доходящие до колен.

— Хайнц, — утвердительно произнесла она, и перевела взгляд на Эрику. — А это…

— Превентивно напомню, что ты не гусар, а пехотинец, — наставительным тоном оборвал её командир. — Это наш новый учёный.

— Эрика Маан, — девушка решила, что делать перед майором реверанс глупо, и просто протянула руку. — Можно Эрика, и на «ты».

— Мхым… Очень приятно, — подавив зевок, Мария пожала ладонь доктора. — Заходите. На кухню пока, я подойду через минутку.

С этими словами она скрылась в глубине квартиры. Вместо хозяйки к гостям вышел тощий полосатый кот, и стал тереться об ноги.

— Тоже новенький, — хмыкнул Гёзнер, проходя в прихожую вслед за Эрикой и прикрывая дверь. — Майор вечно жалеет и подбирает бездомных зверюшек. Как правило – кошек. Но так как она месяц дома, полгода в отъезде, то регулярно раздаёт их в хорошие руки. Чтоб не передохли. В батальоне ходят слухи, что на кухонном леднике у неё живёт пингвин. Врут, я бы знал.

Девушка сняла шляпку, уместила чемодан на широкой тумбе и наклонилась, чтобы разуться, однако коммандер остановил её:

— Не снимай обувь. Тут это опасно. Иди так.

Путь на кухню лежал через гостиную залу. Пересекая её, Эрика поняла, о чём предупреждал Хайнц – более захламлённого помещения ей в жизни видеть не доводилось.

Одежда, тряпки неясного назначения, одиночные сапоги и башмаки, обрывки бумажных пакетов и картонных коробок, смятые газеты, шкурки мандаринов, пустые бутылки, вскрытые консервные банки, грязные тарелки, ложки и вилки, многочисленные осколки какого-то дешёвого фарфора – всё это живописно устилало комнату, местами группируясь в кучки. Вся меблировка гостиной состояла из столешницы без ножек, расположившейся точно в центре помещения, да трёх кресел – одно лежало на боку, из сиденья другого вертикально торчала абордажная сабля, воткнутая на треть лезвия. На столешнице мусора отчего-то не было, зато над ней возвышался бочонок из-под пива, литров на двенадцать, увенчанный, словно короной, кошачьей миской. На боках его виднелись отчетливые следы ударов чем-то острым. Не исключено, что той самой саблей.

Кухня оказалась в несколько лучшем состоянии – очевидно, майор здесь только готовила, питаясь (и разбрасывая немытую посуду) в зале. Недостаток хлама восполняли пивные бочонки с выбитыми днищами – точные копии того, что в зале, штук десять.

— Присаживайся, — Гёзнер убрал один из бочонков с табуретки, придвинул её к Эрике. Затем сгрёб с кухонного стола оккупировавшие его объедки, шлёпнул на освободившееся место бумаги и шкатулку, и полез в настенные шкафчики.

— Пива нет, если его ищешь, — сообщила хозяйка квартиры, появляясь в дверях. Она привела в порядок волосы и, похоже, умылась, однако переодеваться не стала. — Вчера к вечеру последнее добила, и решила не продолжать. С вином та же история, только кончилось оно раньше.

Доктор Маан недоверчиво уставилась на Марию. За годы учёбы она навидалась нетрезвых студиозусов, и прекрасно знала, как выглядит и пахнет человек, пивший вчера, позавчера, неделю назад, а также умела различать последствия злоупотребления вином, пивом, ромом, и несколькими напитками одновременно. Майор выглядела и пахла как человек, не прикасавшийся к спиртному долгие годы. Некоторая помятость и сонливость указывали скорее на ночи, проведённые без сна за утомительной работой.

— А морс и компот ты не держишь, — со вздохом констатировал коммандер, опускаясь на второй табурет. Дождавшись, пока Мария тоже усядется за стол, начал:

— Итак, девочки, знакомьтесь. Эрика Маан, двадцать три года. Доктор, этнограф, разбирается в составлении документов и умеет организовывать людей. Мария Кальтендраккен, двадцать восемь лет. Майор, пехотинец, любит животных, озвучивает радиоспектакли для детей.

— Хайнц… — угрожающе зарычала женщина, протягивая руку к батарее пустых бутылок на ближайшей стенной полке и слепо нашаривая горлышко одной из них.

— Спокойно! Без рукоприкладства! — отшатнулся коммандер, вскидывая перед собой ладони. — Я знаю, знаю – это была не ты, а твоя сестра-близнец.

— Именно, — мгновенно остывая, буркнула Мария. — Хватит уже подкалывать.

— Ну ладно… Поскольку со знакомством закончено, перейдём к делу. Информирую тебя, моя дорогая, что долг зовёт. Отбываем сегодня-завтра, так что ты вовремя решила приходить в кондицию.

— М-м-м… Мне письмо приносили, — майор потёрла лоб. — Из штаба эскадры. Вчера… Как раз вечером, кажется…

— Решение о переносе даты приняли два дня назад. Я не торопился тебя беспокоить. Уладил основные формальности, забрал нужные бумаги… И не только. Вот, это для тебя.

Гёзнер толкнул к Марии шкатулку и откинул её крышку. Внутри, на подложке из алого бархата, лежал странного вида пистолет. Колесцовый тесла-замок в задней части отсутствовал, его заменял вставленный в корпус ребристый барабан – вроде бы, даже вращающийся. Ложе также отсутствовало, единственной деревянной деталью были накладки на рукоять. Майор бережно достала оружие из ларца, держа его самыми кончиками пальцев. Не отводя от пистолета глаз, качнула головой:

— Только не говори, что ты купил его, чтобы поднять мне настроение и упростить протрезвление.

— Нет, конечно. Эти штуки вообще не продаются. Сей экземпляр нам высочайше выделили из гвардейского арсенала. В целях повышения боеспособности. Делает шесть выстрелов без перезарядки. Точность и дальность стрельбы выше, чем у обычных пистолей.

— Я знаю. Хорошая вещь… — хозяйка квартиры повертела пистолет в руках, куда-то надавила и с щелчком откинула барабан в сторону. Стали видны пустые ячейки, ровно полдюжины.

— Очень хорошая. Наверху даже решили, что она способна заменить десять человек. Вместо сорока бойцов нам дают тридцать. Ну, тридцать два, считая лейтенантов. Эта игрушка – компенсация. Видать, пытаются тебя умилостивить.

— Они меня ни с кем не путают? — женщина резко защёлкнула барабан и подняла угрюмый взгляд на Хайнца. — Оружейный маньяк у нас Сэм с «Совы и глобуса». Я как-то больше людей ценю, чем железяки… Во всех смыслах.

— Что поделать, — развёл руками коммандер. — По научной части дела обстоят куда хуже. Эрика на данный момент – единственный наш учёный. Зальцера срочно отозвали, он понадобился профессору Шварцу в проекте. Смитсон и цур Фооткурт от работы отказались, и я их понимаю. Фооткурт до сих пор темноты боится и пуговиц. Лортель так и не пришёл в сознание. Короче говоря, последняя экспедиция далась дорого. Свободных специалистов нет. Если сегодня кого-нибудь не отыщут, полетим с одним этнографом.

— А нам хватит? — впервые за всю беседу решилась подать голос Эрика. — Ведь могут понадобиться и физики, и химики, и биологи, а я только…

— Выкрутимся. Не впервой, — Мария усмехнулась уже без особой мрачности и подмигнула ей. Положила пистолет в шкатулку, плавно закрыла крышку. Повернулась к коммандеру. — Ещё что-нибудь, или мне собираться?

— Собирайся. Мы будем на улице, организуем транспорт.

На сей раз Гёзнер поймал не коляску, а солидный крытый экипаж. Приведя его к подъезду, они с доктором устроились на мягких диванчиках друг напротив друга. Помолчав пару минут, девушка не выдержала:

— А что за история с майором и радиопьесой?

— Загадочная, — коммандер заложил руки за голову и потянулся. — Лишний раз о ней не вспоминай.

— Но всё же?

— Популярная детская постановка… Мария утверждает, что никогда в ней не участвовала, и валит всё на сестру-близнеца. О которой, правда, не имеет сведений даже флотская контрразведка, и кроме самой Марии её никто не видел…. Не заморачивайся.

— Есть – не заморачиваться.

— И не делай обиженное лицо. Со временем во всём разберёшься.

Сборы не заняли у майора много времени. Не успела доктор Маан придумать новый вопрос, как женщина сбежала по крыльцу и направилась к ним. Оделась она… на взгляд Эрики, достойно своей квартиры. Невысокие сапожки, чёрные кавалерийские лосины, такого же цвета тонкая кофта с мягким воротником, охватывающим шею, и коротенькая красная куртка с эполетами без кистей на обоих плечах. С собой майор несла туго набитый солдатский мешок, который бросила на пол, когда забралась в карету.

— Прикипела ты к этой штуке, — Гёзнер кивком указал на куртку. Девушка обратила внимание, что эполеты пришиты к ней грубо, толстой чёрной нитью. — Полюбила красный цвет?

— «Эта штука» – единственная вещь из моего гардероба, пережившая прошлый полёт. — Ответила Мария, садясь рядом с Эрикой. — Теперь у меня к ней сентиментальные чувства.

Хайнц фыркнул, и в тот же момент экипаж тронулся.

До самого порта ехали в тишине. Коммандер продолжал щипать перья из своей треуголки, майор закрыла глаза, сложила руки на груди и, кажется, дремала, а доктор Маан смотрела в окно, стараясь запомнить дорогу – сама не зная, зачем. В порту дважды пришлось задержаться на постах охраны – перед главным въездом и у прохода на территорию военных доков. Проверяя документы, часовые военного порта странно косились на одежду и эполеты майора, однако от вопросов воздержались. В конце концов, повозка остановилась возле серой туши двухмачтового фрегата, покоящейся на причальных конструкциях.

— Эм, проводи доктора, — попросил Хайнц, распахивая дверцу. Он, кажется, впервые назвал Марию сокращённым именем, да и вообще заметно повеселел. — Я кучеру записку нацарапаю, чтоб его обратно выпустили.

Майор без лишних слов выбралась наружу и поддержала за локоть вылезающую Эрику, когда та наступила на край собственной юбки и пошатнулась. Убедившись, что подопечная твёрдо стоит на ногах, мотнула подбородком в сторону причала:

— Сходни с другой стороны. Пойдём. С капитаном ещё не знакома?

— Нет.

— Надеюсь, он тебе понравится…

Они обошли судно и по сходням поднялись на палубу, где их тут же окликнули.

— Добро пожаловать на борт, дамы, — стоящий на лестнице мостика приземистый крепыш в капитанском мундире церемонно поклонился. Голова его была непокрыта, иначе он, пожалуй, взмахнул бы шляпой.

— И тебе привет, — кивнула крепышу Мария. — Волосы отросли, я смотрю?

— К счастью, — вдруг помрачнев, мужчина провёл ладонью по макушке, на которой топорщился короткий светлый ёжик. Борода и усы его тоже были жидковаты, словно у юнца. — Осталось выкроить месяцок, и загореть как следует. В тропических широтах…

— Или проводя меньше времени в закрытой рубке, а больше с матросами, наверху, — майор забросила на плечо свой вещевой мешок и оглянулась на спутницу. — Давай познакомлю вас, пока Хайнц не видит. Эрика, перед тобой капитан Густав Боодинген. Тридцать шесть лет, командир фрегата, любит читать, не любит разговаривать.

Девушка так и не поняла, пародирует ли Мария коммандера Гёзнера – настолько серьёзно она говорила.

— Не продолжай, — перебил капитан. — Эрика… Доктор Маан?

— Да. Очень рада знакомству.

— Я тоже, — уголки губ Густава приподнялись – очевидно, так он улыбался. — Ваш багаж уже доставлен, я распорядился, чтобы его переправили в каюту, которую вы займёте.

— Спасибо. Со мной можно на «ты».

— Рад слышать. Следуй за мной.

— Давай, располагайся, — Мария легонько толкнула девушку вперёд. — Увидимся позже.

Чтобы попасть в апартаменты старшего научного офицера, пришлось войти в кормовую надстройку, спуститься на уровень второй палубы и пройти до конца коридора. В самой комнате, достаточно просторной, около половины свободного пространства занимали два стола – обычный и химический, предназначенный для проведения опытов.

— Прежний владелец любил устраивать эксперименты, — объяснил капитан. — Если второй стол вам… тебе не нужен, я распоряжусь его убрать.

— Пока не стоит.

— Как пожелаешь. Умывальник и таз – за той ширмой в углу. Кроме вот этого шкафа между столами, есть ещё стенной. Вон, видишь створки. Сумки и чемоданы с твоими вещами – на кровати.

— Благодарю, я вижу.

— Чувствуй себя как дома, — последняя фраза прозвучала чуть более живо и искренне, капитан вновь улыбнулся. — Жить тут тебе придётся подолгу.

Офицер откланялся. Оставшись одна, девушка присела на край кровати и перевела дух. Сильнее всего ей хотелось перетряхнуть мысли, систематизировать сегодняшние впечатления. Увы, пока мешало возбуждение, вызванное массой новых знакомств. Так и не начав раскладывать по полочкам ощущения, она решила хотя бы разобрать баулы и застелить кровать. За этим занятием её и застал Хайнц, постучавшийся в каюту. Будучи впущен внутрь, он огляделся и одобрительно кивнул:

— Устраиваешься на ночь? Правильно. Пакета с назначением до сих пор нет. Могут прислать сегодня до вечера, либо завтра с утра. Ночевать все будем на корабле. До темноты ещё есть время, и я хочу, чтобы ты изучила вот это.

Он положил на химический стол несколько картонных папок.

— Это личные дела на всех офицеров судна, собранные Третьим Управлением Адмиралтейства. Есть и на меня, и на тебя. Тоже полистай, вдруг чего о себе узнаешь… Разумеется, со всеми ты ещё не раз пообщаешься, познакомишься, однако это упростит дело. Согласна?

— Конечно.

— Тогда ещё возьми вот это.

На стопку папок лёг небольшой пистолет.

— Все мои люди должны иметь возможность хоть как-то постоять за себя. Даже вне службы.

— Я не умею им пользоваться, — растерянно сказала Эрика, опасливо поглядывая на оружие, отблескивающее серой сталью ствола и коричневым лаком ложа.

— Проще некуда. Этим концом – в сторону врага, — коммандер постучал пальцем по дульному срезу. — На себя и на друзей не направляй. Большего от тебя и не требуется. Можешь отдыхать…

* * *

До вечера приказ на отбытие так и не поступил. Доктор Маан с трудом заснула на незнакомой кровати, и пробудилась очень рано – тусклый утренний свет только-только забрезжил в круглом окошке каюты. Быстро одевшись, умывшись, приведя в порядок внешность, девушка выскочила в коридор и едва не сбила дверью Гёзнера.

— Доброе утро, — хрипловато приветствовал её коммандер, придерживая ладонью створку.

— Доброе. Хорошо, что вас… что тебя встретила. Я прочла личные дела, и у меня образовался вопрос. Сейчас у тебя есть время ответить?

— Ради Бога.

Девушка схватила офицера за рукав и втянула в комнату. Прикрыв дверь, поймала его взгляд:

— Это насчёт майора Кальтендраккен.

— Слушаю, — Хайнц смотрел на неё, удивлённо приподняв брови.

— Когда я увидела квартиру Марии, у меня мелькнула мысль, что ты её забрал из дурдома. Но я и подумать не могла, что это действительно так!

— Ах, вот ты о чём… Я не забирал её из дурдома, — офицер страдальчески закатил глаза. — К тому моменту, когда я пригласил Эм в команду, она уже полгода, как выписалась.

Эрика закашлялась, подавившись то ли слюной, то ли воздухом. Прочистив горло, снова встретилась взглядами с Хайнцем. Она надеялась заметить в его глазах иронию или насмешку, однако не нашла даже намёка… Вздохнула:

— Нет, я понимаю… Она, похоже, хороший, славный человек… И солдат тоже отменный… И сейчас в порядке… Более или менее. Но в критической, нестандартной ситуации…

— Именно в критической. И именно в нестандартной, — коммандер опёрся ладонью о столешницу. — Эрика, майор – главный наш специалист по нестандартным ситуациям. Когда творится чёрте что, когда ум начинает отказывать – она справляется лучше всех, сохраняя рассудок. Можно сказать, опыт помогает. Мария отвечает за безопасность каждого здесь, равно, как и экспедиции в целом, и делает это наилучшим образом. И она полностью адекватна. Не волнуйся о её прошлом. Мы с ней не первый год работаем вместе, я знаю, о чём говорю.

— Хорошо, — потупилась доктор Маан, чувствуя себя ужасно глупо. Не стоило спрашивать так прямо и эмоционально…

— Не расстраивайся. Ты задала правильный вопрос, и отлично, что тебя беспокоят подобные вещи. Но всему своё время. Пока просто до поры выбрось этот факт из головы. И учти, что и я, и Густав – все немного сумасшедшие. Такая у нас работа. Майор однажды, в молодости, сорвалась – но не сломалась. Сумела выкарабкаться. И это главное.

Их прервал тихий стук в створку. Эрика встрепенулась:

— Войдите.

В каюту заглянул матрос. Наскоро отдав честь коммандеру и поздоровавшись с доктором, он сообщил:

— Гонец с пакетом из Академии Наук прибыл. Капитан уже принимает послание.

Эрика и Хайнц переглянулись. Девушка пожала плечами – продолжать разговор ей не хотелось. Гёзнер кивнул:

— Пойдём.

Отпустив матроса, они поднялись в рубку. Посыльный к тому времени отбыл, и на крытом мостике находились лишь двое. Вахтенный рулевой тихонько посапывал, облокотившись о штурвал, капитан же раскладывал на столике для карт бумаги из вскрытого пакета. При виде вошедших он выпрямился, пожелал им доброго утра и указал на один из покрытых печатными буквами листов:

— Есть пункт назначения и задача. Летим к Гамма Октопус-IV.

— Что там? — коммандер подошёл ближе, заглянул в листок.

— Планета обитаемого типа, но с несколькими довольно крупными лунами. В прибрежной полосе лучше не селиться – приливы… Местами сейсмическая активность повышена… Аборигенов нет, нормальной колонии тоже – место для жизни не самое приятное. Только небольшой шахтёрский посёлок. Основали буквально пару лет назад, в связи с ростом потребности в энергокристаллах. Туда-то нам и надо. Прокладывая штрек, шахтёры случайно вломились в систему естественных гротов, частично затопленных и пересекаемых подземной рекой. В одной из пещер обнаружили некое старинное оборудование. Вот его устное описание и анализ ребят из Академии. Почитай, я сам ещё не смотрел…

— А фотокарточки нет? — спросил Хайнц, принимая документ.

— Не обеспечили. Откуда у шахтёров приличный фотоаппарат? У них, как я понял, даже телеграфная станция отсутствует. Вся связь с миром – через почту. Туда раз в месяц-полтора, если не реже, приходит грузовой корабль, с ним и передают.

Коммандер, хмыкнув, углубился в чтение, а Боодинген продолжал:

— Собственно, задача простая. Оборудование частично вросло в стены пещеры. Шахтёры не решились отколупывать его, а капитан грузового судна – принимать на борт. Ответственности побоялись.

— И правильно сделали, — буркнул Гёзнер, не прекращая читать.

— Наверху решили послать должным образом подготовленную команду, которая извлечёт артефакты…

— Артефакт. Он один.

— …и в сохранности привезёт в столицу, — не дал сбить себя капитан. — Из исследовательских кораблей свободны от заданий сейчас два – «Инфиделис» Рихарда Бёрка и мы.

— Но у Бёрка полный комплект экипажа, включая научную группу, — вздохнул руководитель экспедиции. — Для него может найтись работа поинтереснее… В отличие от нас. Что ж, побудем грузчиками, — он сложил листок вдвое.

— Что там написано? — дала волю любопытству Эрика.

— Наши кабинетные коллеги считают, что штуковина, найденная шахтёрами – дистанционно управляемый механизм времён Открытия Порталов. Предки использовали такие для разведки. Называется это приспособление «робот» или «сухопутный зонд». Вероятно, в гроты он попал, исследуя русло подземной реки. Описание, правда, невнятное, так что надлежит ещё проверить на месте. — Коммандер лукаво глянул на молодую помощницу. — Как видишь, ты зря переживала. На сей раз обойдёмся и без физиков… Отдам демонтаж и погрузку артефакта под твоё руководство, если захочешь.

— Опробовать командные навыки? — с неуверенной улыбкой спросила доктор Маан.

— Угу. Заодно экипаж привыкнет тебя слушаться, — Хайнц повернулся к капитану. — Маршрут уже прикинул?…

Мужчины убрали со стола документы, извлекли из футляров в стенном стеллаже несколько звёздных карт разного масштаба, разостлали и, склонясь над ними, принялись обсуждать какие-то свои, сугубо флотские вопросы. Эрика не понимала и половины из того, о чём они говорили, потому отошла к окну мостика и выглянула наружу, на палубу. Там майор Кальтендраккен гоняла пятерых молодых солдат в полном обмундировании, заставляя их бегать «змейкой» от носа к корме, по пути огибая препятствия. Бойцы гнулись к земле под тяжестью ранцев, штурмовых кирас, шлемов, карабинов и гранатных сумок, на самой же Марии были только синие парусиновые брюки навыпуск, белая блуза, да знакомая курточка с эполетами. Топот и пыхтение бедолаг слышно было даже в рубке.

Так продолжалось примерно с минуту, затем женщина вдруг вскинула руку, что-то отрывисто скомандовала. Солдаты, после короткого замешательства, встали вокруг основания грот-мачты, взялись за руки и принялись водить хоровод. В одну сторону, потом в другую. Майор, отойдя к фальшборту, ритмично хлопала в ладоши и кивала в такт.

— Господи, что они делают? — ошарашенно выдохнула Эрика, не в силах отвести взгляд.

— Учатся без раздумий и колебаний выполнять идиотские, нелогичные приказы, — с ленивым зевком пояснил матрос-рулевой, прекращая сопеть. — Эти новенькие, не понимают ещё… Потом пригодится, поверьте…

— Со мной можно на «ты».

— Хех, нет. Это офицерам с вами можно, — усмехнулся матрос. — И между собой. У нас тут дружная компания, однако субординацию не забываем. Всё в меру хорошо… — Он вытянул шею, чтобы лучше разглядеть водящих хоровод солдат. — Неплохо держатся парни, молодцы. Только сейчас начнётся следующий этап – майор прикажет им поцеловать друг друга. В губы. И вот здесь они сломаются. Может, не все, но большинство.

— А потом? Она их накажет за неповиновение? Всё равно заставит поцеловаться?

— Хе, нет. Нет, конечно. Майор посмотрит на них долгим взглядом, после чего пригласит всех к себе в каюту. Там усадит в кружок, нальёт по пиву каждому… Для непьющих чай заварит… И примется объяснять – что это вот сейчас было, зачем оно нужно и почему так важно. Без официальщины, по-человечески. Поверьте, эффект мощный… Обычно все осознают и перестают обижаться. К слову сказать, майор умеет располагать к себе людей, солдаты её любят. Хотя едва ли не всех она встречала именно таким образом.

— Вы так здорово рассказываете, словно сами участвовали.

— Как бы – да. Капитан Боодинген делает для экипажа примерно то же самое. Несколько иным способом, но по сути… Вот и я сколько-то лет назад… — рулевой прикрыл глаза и опустил голову. Губы его будто сами растянулись в улыбке. А доктору подумалось, что для простого матроса у него чересчур правильная, богатая речь. — Ну, целоваться не заставляли, но тоже кое от чего отказался. А потом сидел в каюте капитана, сжимал в потной от переживаний ладони рюмку коньяка, и слушал…

— Хорошо вы тут болтаете, я погляжу, — неожиданно обратился к ним коммандер Гёзнер, и, оттолкнувшись от края стола, распрямился, потёр поясницу. — Всё, Герман, хватит очаровывать барышню. Пора за дело.

— Готовность к взлёту. Поднять паруса, — коротко бросил Густав, подходя к штурвалу.

— Есть, — мигом подтянувшись и сделав серьёзное лицо, матрос наклонился к вспомогательному пульту, нажал поочерёдно две кнопки. Динамики, закреплённые снаружи мостика, разразились звонкими сигналами горна. Девушка подалась вперёд, прильнула к лобовому стеклу и увидела, как немногочисленные члены экипажа, до того праздно наблюдавшие за беготнёй пехотинцев, бросились врассыпную. Одни полезли на ванты, другие занялись швартовочными концами, третьи вовсе поспешили убраться с палубы – в том числе и Мария со своими солдатами. Капитан тем временем снял трубку с одного из телефонов, покрутил ручку:

— Машинное? Готовность к взлёту. Реактор не запускать. Берём ветер.

Ему что-то ответили, но Эрика не слушала. Затаив дыхание, она наблюдала, как поднимают паруса. Незамысловатое зрелище отчего-то вызывало у доктора Маан иррациональный, совершенно детский восторг – до замирания сердца. Хлопала и шуршала, трепетала на лёгком ветру парусина подложки, сияло, озарённое утренним солнцем, золотистое энергоулавливающее покрытие, переливались янтарные прожилки, тут и там вспыхивали на них яркие искры… Фрегат, как огромная птица, расправлял крылья, чтобы подняться в воздух.

— Вперёдсмотрящий сообщает – «чистое небо», — доложил рулевой, глядя куда-то вверх. Доктор проследила за взглядом матроса и увидела, что в основании «вороньего гнезда» – наблюдательного пункта на макушке грот-мачты – зажглись зелёные огни.

— Значит – над головой никого нет, при взлёте в чьё-нибудь днище не врежемся, — специально для неё пояснил Хайнц, так и стоящий у стола.

— Концы отданы, от причала отсоединились. Готовы к старту.

— Малый вверх.

— Есть – малый вверх.

Пол под ногами качнулся, послышался скрип, скрежет металла о дерево и камень… Корабль начал строго вертикально набирать высоту. С управлением до сих пор легко справлялись рулевой и капитан, однако на мостике один за другим начали появляться офицеры – зевающие и заспанные.

— С первым днём на задании, господа и дамы. И с добрым утром, — искоса глядя на них, Гёзнер завёл телефон, произнёс в трубку: – Камбуз, кофе команде мостика. Крепкий.

— Я бы тоже не отказалась, — заметила Эрика.

— У тебя будет нормальный завтрак, — оборвав связь, откликнулся коммандер. — Можешь себе позволить. Тебе-то с орбиты корабль не выводить и курс не прокладывать…

Он вдруг потянулся и вдохнул полной грудью. Довольно улыбаясь, кивнул сам себе:

— Полетели…

* * *

Солнце над Гамма Октопус-IV клонилось к горизонту, и на небе бледными серпиками проступали три луны. Ещё не стемнело, но для шахтёрского посёлка, расположившегося у края узкой лесистой долины, вечер наступил раньше – его накрыла тень от горной гряды. Однако зажигать ночные огни там было, судя по всему, некому…

Двухэтажное здание управы и длинные жилые бараки превратились в закопчённые коробки с пустыми оконными проёмами и провалившимися крышами. Схожая судьба постигла несколько подсобных зданий. На месте одного из складов громоздилась куча почерневших в пламени обломков. Соседние с ним хранилища накренились в стороны, с ближнего сорвало кровлю – всё говорило о взрыве. Невредимым выглядел лишь десяток приземистых домиков, расположившихся чуть на отшибе. В них, вероятно, жили специалисты с семьями и начальство. Позади посёлка, ближе к горам, можно было разглядеть врезанный в склон холма спуск в шахты. Ещё дальше высились громады трёх причалов – самый большой оказался занят обгорелым остовом грузового судна…

Неладное экипаж фрегата заподозрил ещё на орбите, когда провалились многочасовые попытки корабельного радиста связаться с колонией – точки и тире улетали словно в пустоту. На позывные никто не отвечал. Хотя у проблем со связью могло быть немало объяснений, это настораживало, и капитан принял решение спуститься к поверхности в стороне от поселения. Теперь собравшиеся на открытом мостике офицеры молча рассматривали то, что осталось от городка, с километровой дистанции, с высоты в пять сотен метров.

— Пиратский налёт? — предположил, наконец, Боодинген.

— Может и налёт… — протянул Хайнц, водя окуляром подзорной трубы из стороны в сторону. — Людей не видно. Ни живых, ни мёртвых… Эм, что думаешь?

— Дыма нет, — ответила Мария. Она стояла рядом с коммандером, засунув руки в карманы и изучая город невооружённым взглядом. — Давно, значит, случилось. Не меньше нескольких дней назад. Думаю, стоит поразведать.

— Подойдём ближе?

— Нет, ни в коем случае. Наоборот. Я прочешу посёлок с отрядом. Начиная с тех хибарок, которые поцелее. А корабль отведёте в сторонку, поднимете выше и обеспечите прикрытие артиллерией. Так безопаснее.

— Согласен.

— Тогда… — женщина наклонила голову к плечу, размышляя. — Возьму с собой десять человек. Ещё десять, во главе с лейтенантом Кельшити, будут в резерве, готовые к высадке. При необходимости выдвинутся нам на помощь. Остальные обеспечивают безопасность судна, командует Николас. Сходни не спускайте, обойдёмся верёвками и лестницей. Дальше – по обстоятельствам. Одобряешь?

— Одобряю, — кивнул Гёзнер и буднично добавил. — И иду с вами.

Майор лишь неопределённо передёрнула плечами – вероятно, ничего необычного в этом не было.

— Не задерживайся, ждать не будем, — сказала она и спустилась с юта. Коммандер повернулся к оставшимся офицерам:

— Если ничего не стрясётся, вернёмся быстро. Но на всякий случай… На время нашего с Марией отсутствия старшим по охране назначается лейтенант Николас Кордоба, общим руководителем экспедиции – доктор Эрика Маан.

— Я? — ахнула девушка. До сих пор она тихо торчала в уголке, стараясь не привлекать внимания и чувствуя себя как никогда лишней.

— А кто, кроме тебя? — Хайнц подмигнул ей и последовал за майором.

Заставлять Марию ждать он не собирался. Быстро заскочив в каюту, чтобы прихватить шпагу и переобуться в сапоги (на борту он обычно носил растоптанные гражданские туфли), коммандер забрал в оружейной комнате пистолеты и появился на палубе почти одновременно с бойцами группы сопровождения. Их командир, успевшая облачиться в кирасу и вооружиться мушкетом, шутливо отсалютовала ему. Поинтересовалась:

— Верёвочный трап осилишь?

— Да я и по канату смог бы… — обиделся Гёзнер.

— Практики тебе не хватает. Когда в последний раз по снастям лазал? Лучше не рискуй зря.

Корабль снизился до уровня макушек деревьев, с обоих бортов сбросили тросы. Солдаты скользнули вниз по ним, коммандер, кряхтя, спустился по лесенке. Немощным он себя отнюдь не ощущал, однако в некоторых вопросах с майором никогда не спорил. В конце концов, беречь других – её работа. Также и она не перечила без нужды, например, Боодингену, если речь заходила о судне. В команде каждый был на своём месте…

Когда все разведчики очутились на земле и собрались «под сенью» парящего фрегата, Мария скинула с плеча мушкет и, держа ружьё одной рукой под цевье, указала им в сторону посёлка:

— Не будем мешкать. Темнеет. Цепью – вперёд.

Отряд выдвинулся.

Первая неприятная находка ожидала их уже на полпути к цели. Кто-то из бойцов заметил в траве голый человеческий череп. Пришлось остановиться и наскоро обыскать окрестности. Нашлось ещё несколько косточек, обрывки одежды, медная пуговица… Мария осмотрела кости намётанным глазом и уверенно заявила, что останки не старые, возрастом около десяти суток. Просто над ними поработали местные животные – следы мелких зубов на черепе разглядел и Гёзнер, не так хорошо разбиравшийся в покойниках. Дальше двинулись медленнее, примкнув штыки, удвоив бдительность.

На околице остановились. Крайний дом – небольшой, белёный, с целёхонькими стёклами в рамах – был повернут к разведчикам фасадом, дверь его, распахнутая, висела на нижней петле. Майор жестом направила вперёд двух стрелков. Остальные рассыпались по укрытиям, готовясь их прикрывать в случае чего. По счастью, не понадобилось. Бойцы беспрепятственно достигли дома, заглянули в окна, вошли внутрь. Через минуту один из них появился в дверном проёме, махнул рукой…

…Картина разгрома и грабежа Хайнца не удивила бы. По правде сказать, интерьер «жилища, из которого внезапно исчезли хозяева», с нетронутой едой в тарелках и тому подобным – тоже. Он повидал на своём веку достаточно, чтобы знать, что истории о городах и кораблях-призраках не всегда выдуманы от начала и до конца. Этот же дом выглядел так, словно его покинули в спешке. Вываленная из шкафов одежда, брошенный чемодан со сломанным замком, открытые кухонные шкафчики и ледник с растаявшим льдом. Ни крошки пищи – что особенно неприятно, поскольку она бы позволила определить, как давно всё случилось. Обнаружилась и кубышка с монетами – главным образом, серебряными. Спрятанная без ухищрений, под кроватью. Пираты-налётчики, ровно, как и любые другие грабители, вряд ли бы её оставили.

Мария переглянулась с коммандером, куснула губу и приказала осмотреть остальные здания. В них всё обстояло примерно так же, как и в первом, за исключением одного единственного – с плоской металлической крышей. Его ставни оказались плотно закрыты, а дверь заперта.

— Я пробовал створку – изнутри держит. — Доложил дюжий капрал, сдвигая шлем на затылок. — Щеколда или засов, спорить готов.

— А на пороге – пыль. — Обратил внимание Хайнц. — Нетронутая.

— Двухнедельная, самое малое, — подтвердила майор и повернулась к нему. — Будем церемониться?

— Некогда. Ломайте дверь.

Солдаты навалились на створку и в два приёма высадили её, сорвав не только с запора, но и с петель. Гёзнер шагнул вместе с ними в прихожую… Торопливо зажал нос рукавом и, стараясь дышать сквозь ткань, гнусаво рявкнул:

— Наружу! Все! Живо! Отойти на десять метров!

Повторять не понадобилось – бойцы опрометью выскочили на улицу, вместо них за плечом коммандера в тот же миг появилась Мария. Принюхалась, понимающе кивнула. Кивком же предложила пройти вперёд. Тошнотворно-сладковатый запах разложения, наполнивший воздух домика, похоже, совершенно её не беспокоил. Хайнц скривился, но двинулся первым, зачем-то сжимая рукоять пистолета – хотя стрелять, несомненно, было не в кого.

Поиски длились недолго. Трупы обнаружились в спальне. Три разлагающихся тела – мужчина, женщина, мальчик лет семи. Женщина и ребёнок, вытянувшись, лежали на широкой кровати, мужчина, скрючась, лицом вниз – на полу. Возле его судорожно распахнутой ладони валялся охотничий нож. Судя по запёкшейся крови на клинке, именно он послужил орудием убийства… И самоубийства. Кровавые пятна на одежде позволяли предположить, что женщина и мальчик погибли от ударов в сердце, а мужчина, вероятнее всего, распорол себе горло. Запах и степень разложения говорили о возрасте тел – приблизительно десять-двенадцать дней.

— Дьявол… — зло выдохнула Мария, совершенно по-собачьи скалясь. К покойникам майору было не привыкать, однако мёртвые дети до сих пор вызывали у неё бессильную, слепящую ярость, нанося серьёзный удар по самообладанию.

— Уходим, — негромко произнёс Гёзнер, делая шаг назад.

Покинув дом, они отошли к окраинным строениям, и долго стояли в молчании, вдыхая чистый воздух, глядя на розовеющие в лучах заходящего солнца горные пики. Потом Мария выудила откуда-то из-под кирасы две мятые папиросы, предложила одну Хайнцу. Тот с благодарностью принял, зажёг от спички, дал прикурить женщине и глубоко затянулся. По непривычке закашлявшись, хрипло сказал:

— Это может быть болезнь.

— Сомневаюсь, — Мария, полуприкрыв глаза, запрокинула голову и выдохнула колечко дыма. — От болезни не убегают в спешке, бросая вещи.

— Верно. Если б жители покинули городок, считая его источником заразы, всё равно собирались бы основательней…

— И сожгли бы его полностью, — закончила женщина. — Конечно, в связи с эпидемией могли возникнуть беспорядки, но… Тогда вот эти хижинки начальства спалили б первыми…

— Не похоже, согласен… Общая картина не соответствует… Да и карантин мы себе позволить не в состоянии. Пока иных версий нет. Продолжим разведку?

— Продолжим, — женщина одной затяжкой докурила папиросу и затушила окурок о нагрудник кирасы. — Покуда ещё хоть что-то видно. Только дверь на место приладим…

Но больше ничего интересного в поселении им не попалась. В сгоревшие здания соваться не решились, на уцелевших складах не было ничего, кроме сырья – вынутых из земли, неактивных энергокристаллов. Сумерки окончательно сгустились к тому времени, когда отряд сделал последнее открытие. За посёлком, в глубокой ложбинке, скрытой от стороннего наблюдателя похожими на плакучие ивы деревьями, пряталось кладбище. С воздуха они его не разглядели, а между тем счёт могил шёл на десятки. Пожалуй даже, сотни полторы – прикинул коммандер. Многовато для крошечной рабочей колонии, которой без году неделя… И три четверти – свежие, не успевшие осесть холмики.

Решив больше не испытывать судьбу, разведчики зелёной ракетой подали фрегату сигнал подойти ближе и принять их на борт.

* * *

На открытом мостике стало холодновато, посему «совещание штаба» организовали в рубке, притащив туда стулья из кают.

— Корабль, доставивший последние письма и сообщение об артефакте ушёл отсюда два месяца назад. Ну, чуть больше, — рассуждал Гёзнер, откинувшись на спинку и балансируя на задних ножках стула. — Колонию он оставил в полном порядке. Следующий должен был забрать сырьё примерно две, может – три недели назад. Подозреваю, его корпус мы и видим на причале… По всем признакам, случившееся здесь как-то связано с прибытием судна. Время совпадает… Но что именно случилось – нам неизвестно.

— Много народу умерло. Остальные куда-то делись. Если в сухом остатке, — заключила майор Кальтендраккен, подпирающая лопатками дальний угол. Женщина успела сменить кирасу на куртку, которая сейчас чуть заметно топорщилась слева. При помощи простенькой «сбруи» из перекрещивающихся за спиной коричневых кожаных ремешков, напоминающих лямки от ранца, она приладила под мышку чехольчик с многозарядным пистолетом – эдакую миниатюрную ольстру, кобуру. Она-то и проступала под верхней одеждой. Подобные кобуры в последние годы офицеры частенько носили, только на поясе – однако и «сбруя» майора не выглядела самодельной.

Коммандер оглянулся на Марию, и с невесёлой ухмылкой согласился:

— Если не вдаваться в подробности – именно так. Больше мы ничего не знаем, лишь предполагаем. В связи с этим главный вопрос – что делаем дальше?

— Может… — начала было Эрика, но запнулась, прочистила горло. Короткое пребывание на посту главы экспедиции придало девушке уверенности. Всего чуть-чуть, капельку – и тем не менее, ещё утром в аналогичной ситуации она бы промолчала.

— Да? — подбодрил её командир.

— Думаю, пока с нами самими чего не произошло, лучше убраться отсюда. Важнее сообщить о произошедшем… Не знаю… в штаб эскадры…

Доктор Маан умолкла и не без радости отметила, что капитан Боодинген кивнул, соглашаясь.

— По большому счёту всё верно, — коммандер наклонился вперёд, ставя стул на все четыре ножки. Сплёл пальцы. — Будь мы патрульным корветом, именно так и надлежало бы поступить. Убраться, чтобы вызвать тех, кто разберётся лучше… Только вот беда – мы и есть те, кто должен разбираться. Мы и Третье Управление. Что-то мне подсказывает, что столь таинственное событие скорее по части научного флота, нежели контрразведки.

— Хочешь всё понять сам? — с непонятной хитрецой в голосе поинтересовалась из своего угла Мария.

— Как всегда, — развёл руками коммандер. — Попробуем провести расследование на месте. И отыскать груз. Мы ведь прилетели, чтоб забрать артефакт, помните?

— Оно того стоит, считаешь? — подал голос Густав.

— Ну, рисковать кораблём я не намерен, — заверил коммандер. — И самодеятельность разводить – тоже. Сей же час начнём передавать отчёт о случившемся радиопочтой…

— Радиопочтой? — недопоняла Эрика.

— Ага. Радиосообщение с особой литерой. Любой корабль, военный или гражданский, проходящий через систему транзитом, должен будет записать его и передать по адресу. Текст я составлю … Собственно, фрегат уйдёт на высокую орбиту и встанет там, в безопасности, на рейд. Продолжая вещать. Я останусь на поверхности. Со мною будут Мария, два десятка солдат, пяток матросов в качестве разнорабочих, переносной радиопередатчик для связи… Должно хватить. Судно послужит страховкой – при необходимости придёт на помощь… Или отправится за подкреплением. Итак, коллеги, принимаете мой план?

Майор и капитан поочерёдно кивнули. Эрика обвела их взглядом, глубоко вдохнула, и вдруг выпалила:

— Мо… Я с вами! — поначалу она хотела спросить: «Можно мне?…», но в последний момент, по наитию, произнесла фразу утвердительно.

— Там может быть опасно, а твоя помощь вряд ли потребуется, — предупредил Хайнц. — Я бы не советовал.

— И всё же я отправлюсь. Если прямо не прикажете… — под конец девушка немного растеряла смелость, хотя на попятный не пошла.

— Не прикажу, — к её удивлению, коммандер покачал головой. — Ты вправе принимать подобные решения. Штаны у тебя есть?

— Что?

— Не в платье же отправишься. Если нет, придётся занять у кого-нибудь запасные брюки…

— У меня есть костюм для верховой езды.

— Превосходно, тогда можешь идти, собираться, — Гёзнер повернулся к капитану. — Спустимся немедленно, чтоб не держать корабль у земли. Но ночью ничего искать, конечно, не станем и в шахты не полезем. До утра переночуем во всеоружии, с рассветом приступим…

* * *

На ночлег устроились основательно, заняв пять жилых домиков – два больших и три малых. В больших, где, видимо, прежде обитали многолюдные семьи, разместились солдаты и матросы, в маленьких, одноместных, поселились офицеры. Внутри прибрались, попросту выкинув за порог весь хлам, протерев мебель влажными тряпками и распылив обеззараживающий раствор.

Дома стояли плотной группкой, и майор Кальтендраккен сумела всего тремя парными постами надёжно перекрыть все подступы к ним – в том числе и от соседних домов. В дополнение она организовала патруль из двух человек, который беспрерывно обходил периметр, проверяя часовых. Незадолго до полуночи по местному времени всё, наконец, стихло.

Эрике Маан досталась совсем крошечная хижинка. Единственная прямоугольная комната, узкая кровать в одном углу, платяной шкаф в другом, стол возле окна, вешалка у двери, пара настенных полок. От полок тянуло слабым запахом медикаментов – наверное, здесь жил врач. Девушка застелила кушетку доставленным с фрегата бельём, придвинула в изголовье низкий табурет, зажгла на нём пару люминесцентных свечей. В их тёплом золотистом свете комнатка выглядела почти уютно, однако Эрику не оставляла какая-то смутная тревога. «Ничего удивительного. Провести ночь в таком месте… любому бы было неприятно» – сказала она себе, но легче от осознания не стало. Чтобы успокоиться, доктор выглянула в окно и увидела, как мимо проходят патрульные, светя себе фонарём. Где-то там, в темноте, прятались часовые, не разжигавшие огня, чтоб не демаскировать позиции. Всё же девушка на всякий случай проверила щеколду, положила возле подушки подаренный Гёзнером пистолет, и лишь после этого, раздевшись до нижней рубахи, улеглась. Попробовала читать – она прихватила с собой интереснейшую книгу профессора фок Мауна о его жизни в племени аборигенов Теты Омикрона-II. Учитывая, что аборигены были хоть и вполне дружелюбными, но негуманоидами, профессору пришлось нелегко. Писал о своих злоключениях он живо, увлекательно. Тем не менее, Эрика осилила лишь несколько страниц – смысл написанного начал ускользать от неё, строчки плыли перед глазами. Самое обидное – дело было не в усталости. Беспокойство продолжало нарастать, тревожный зуд прочно засел в груди, по спине забегали мурашки. Со злостью захлопнув книжку, доктор Маан надела на свечи непрозрачные колпачки, перевернулась набок и с головой закуталась в одеяло. Стиснув зубы, строго велела себе: «Спи!». Разумеется, организм не послушался. Теперь ко всему прочему добавился страх темноты, которым девушка не страдала даже в детстве. Опустив веки и смирив дыхание, она попробовала на память перечислить основные признаки родоплеменного строя, но запуталась, мысленно сплюнула и принялась без изысков считать до бесконечности. Добравшись до числа «двести шестнадцать», отчётливо поняла – на неё кто-то смотрит. Чувство постороннего, злобного взгляда было столь пронзительным, что у Эрики не возникло и толики сомнения в его реальности. Затаив дыхание, оставаясь неподвижной, доктор робко открыла глаза, бросила взгляд на окно. Сквозь щёлку меж задёрнутыми шторами лился серебристый лунный свет, выхватывая из мрака узкую полоску столешницы. Нет, оттуда смотреть на неё не могли. Значит, тот, кто смотрит – в одной с ней комнате! «Глупости. Нет тут никого. Глупости…» – несколько раз повторила она, но пальцы словно сами тянулись к пистолету – медленно, по сантиметру. Что-то скрипнуло, и ощущение чужого присутствия сделалось невыносимым. Схватив пистолет, Эрика рывком села на кровати, выставила оружие перед собой… Поняла – опасность там, в дальнем углу, где возвышается тёмная масса шкафа… Шкафа ли?! Девушке показалось, что она видит во мраке, на уровне человеческого лица, пару мерцающих красным точек. Не сомневаясь более ни секунды, доктор пронзительно завизжала, зажмурилась и вдавила спусковой крючок. «Бдзззиииууу!». Голубая молния пистолетного выстрела озарила комнату грозовой вспышкой. Чуть ли не в тот же миг, вышибив могучим пинком дверь, в помещение ворвался усатый солдат, зашарил стволом мушкета в поисках угрозы. Его напарник задержался на пороге, прикрывая.

— Та… там! — выдохнула Эрика, указывая на страшный угол ещё дымящимся пистолетом.

Боец без раздумий повернулся на каблуках, вскинул ружьё к плечу и выстрелил. Затем скользнул вперёд, штыком распахнул простреленные дверцы шкафа. Внутри было пусто. Кроме собственно шифоньера, в углу ничего не оказалось…

Доктор Маан уронила пистолет на одеяло, зажала рот ладонью, всхлипнула. Так она сидела, пока не пришёл хмурый Хайнц – аккуратно одетый, словно и не ложившийся. Коммандер присел на край кровати, заглянул ей в лицо. Спросил, выговаривая слова раздельно, медленно:

— Что. Ты. Видела?

Девушка шмыгнула носом и закусила сгиб пальца, поняв, что не знает, как ответить. Страх сменился всепоглощающим чувством стыда. Сглотнув, она выдавила:

— Ничего… Просто… Испугалась.

— Чего? Тебе что-то почудилось? Что именно? — настаивал Гёзнер, стараясь, однако, говорить мягко.

— Что… что в комнате кто-то есть. Как в детстве прямо… — Эрика перевела дух, задавила рвущиеся на волю истеричные рыдания и нашла в себе силы натянуто улыбнуться. — Глупость такая… Когда мерещится, что в темноте вещи оживают, или превращаются в чудищ…

Она была уверена, что руководитель экспедиции усмехнётся и ответит что-нибудь в духе: «Когда кажется – креститься надо», но тот, ничего не сказав, оглянулся на многострадальный шкаф. Хмыкнул.

— Это от нервов, — убеждая сама себя, пробормотала доктор. — Я вообще не впечатлительная, не думайте… Просто…

— Значит, всё хорошо? — коммандер поднялся.

— Да, но… — Эрика ухватила его за рукав. — Я одна не хочу… Можно к вам перебраться? Или хотя бы к солдатам…

— Э-э… Кхем… Ко мне не стоит, — Хайнц не пытался высвободить рукав. — Но ты права, одной тебе лучше не оставаться. Подселим тебя к Марии. Лучший из вариантов, по-моему. Согласна?

— Да. А… Где она? — только тут до Эрики дошла странность ситуации – на шум первой должна была явиться именно начальница охраны, а не коммандер.

— Посты проверяет. Там тоже кому-то что-то примерещилось, стреляли в кого-то… К слову, одновременно с тобой практически. Не слышала?

— Нет.

— Ну да, не до того было… Одевайся, провожу тебя. Подушку возьми.

Майора они встретили у дверей её дома – женщина как раз возвращалась от постов. Увидев Эрику, несущую в руках подушку, она удивлённо выгнула бровь. Не дожидаясь вопросов, Гёзнер кратко рассказал о случившемся, косясь при этом на доктора. Эрика не поправляла его – добавить было нечего.

— Мнда… — Мария оправила кобуру под мышкой, потёрла подбородок. — У моих ребят почти то же самое. В кого стреляли – объяснить не могут. Я там порыскала по кустам – следов нет. Крупнее землеройки никто не пробегал. Из часовых один новенький, правда… Но что-то мне и самой беспокойно, — она перевела взгляд на доктора Маан, с улыбкой подмигнула. — У меня нервы покрепче будут. И всё равно… Так что не переживай. Иди внутрь. А ты… — майор ткнула пальцем в Гёзнера. — Только попадись мне завтра с красными глазами. Зашью в спальный мешок и оставлю в тёмном прохладном месте. Пока не выспишься. Знаю я тебя…

Она впихнула замешкавшуюся Эрику в дом. Там всё оказалось почти в точности как в жилище доктора – такая же прямоугольная комнатушка, кровать и шкаф в углах, стол. Выделялось глубокое рассохшееся кресло с деревянными подлокотниками. Майор плюхнулась в него, закинула ногу на ногу и вытянула руку в сторону постели:

— Располагайся.

— А ты?

— Дома я, бывает, на полу сплю… Под настроение.

Решив не спорить, доктор принялась разворачивать бельё – оно так и лежало в скатке посреди кровати. Вообще, Мария провела в домике с пару часов, а он уже начал напоминать её квартиру…

— Слушай… А твой новый кот… — запоздало спохватилась Эрика. После встряски из глубин её памяти начали всплывать самые неожиданные воспоминания и вопросы. — Ты ведь не успела его отдать…

— Сосед присмотрит. Ты ложишься?

— Не уверена, что после всего смогу заснуть. Меня до сих пор потряхивает. Нет… точно не засну.

— Хочешь – по голове стукну?

— Зачем? — оторопело спросила девушка.

— Заснёшь быстро. Гарантирую.

— Спасибо, не надо, — мотнула подбородком Эрика, не уверенная, что майор шутит.

— Ну смотри, я предлагала, — женщина обхватила колено ладонями, откинулась на спинку. — На крайний случай в аптечке есть армейский транквилизатор. Эффект, правда, почти тот же.

— Как это? — доктор приладила подушку и забралась на чистые простыни в штанах, сняв только сапоги.

— Вырубает моментально, а потом башка болит. Извини, не снотворное от провизора…

— Пожалуй, я всё же попробую сама уснуть.

Доктор подтянула одеяло к подбородку, закрыла глаза. В комнате горел свет, в кресле у входа бодрствовала Мария – всё это здорово успокаивало. Но сон не шёл, его отгоняли лезущие в голову обрывки мыслей и догорающий в крови адреналин. Немного покрутившись с боку на бок, она вновь подняла веки, глянула на майора. Та, достав из кобуры свой диковинный пистолет, откинула барабан и протирала тряпочкой ячейки.

— Мария… Эм, — позвала Эрика.

— Да? — женщина вскинула голову.

— А как эта штука правильно называется?

— Эта? — майор посмотрела на оружие. — Формально – «пистолет офицерский специальный, модель третья». Или «пистолет Раста», по фамилии изобретателя. В армии называют «ротатор», «вращатель». Понятно за что, — она защёлкнула барабан и нажала на спусковой крючок. Пустой барабан провернулся. — Достать транквилизатор?

— Нет, всё… в порядке.

Эрика глубоко вдохнула, уткнулась лицом в подушку и отчаянно попыталась заснуть. Совершенно внезапно у неё это получилось, и она провалилась в блаженную чёрную бездну, без всяких сновидений…

Разбудили девушку близкие выстрелы.

— А?! Что?! — она дёрнулась, подскочила, путаясь в одеяле и сползшей простыне. Завертела головой, пробуя проморгаться. Увидела, что дверь открыта, и Мария стоит в проёме, спиной к ней, торопливо натягивая куртку. — Ты куда?!

— Проверить, из-за чего пальба, — женщина обернулась. — Кажется, третий пост – это внешние подступы. Запри дверь.

— Нет! — Эрика спрыгнула на пол, схватила сапог, попыталась надеть – не на ту ногу. — Я с тобой!

— Как хочешь. Собирайся быстрее. Снаружи холодно.

Доктор Маан обулась, сгребла камзол в охапку и выскочила вслед за майором. Та шагала широко, потому зевающей, трущей глаза девушке то и дело приходилось почти бежать, чтобы не отстать. Ночной пейзаж практически не переменился, пока она спала. Ещё даже не светало, небо по-прежнему усеивали звёзды, к трём лунам прибавилась четвёртая, выползшая им навстречу из-за гор. Вместе они заливали окрестности призрачным, обманчиво ярким светом. Могло показаться, что вокруг светло, как днём, однако люди, собравшиеся на окраине посёлка, издали казались чёрными силуэтами, сливались в единое пятно. Лишь подойдя вплотную, Эрика смогла их разглядеть. Двое часовых, двое патрульных, ещё несколько солдат и матросов, благодаря длинной шпаге в ножнах узнаваемый и силуэтом коммандер Гёзнер и… незнакомец. Часовые держали под руки обмякшее тело. Доктор с трудом сдержала возглас – выглядел чужак страшно и жалко одновременно. Тощий, чумазый, до ужаса заросший мужчина безвольно болтался на руках у солдат – но явно был в сознании. Одежду его составляли грязные лохмотья, не поддающиеся опознанию, у ног лежала пустая холщёвая сумка на длинном ремне.

— Кто стрелял? — строго спросила Мария.

— Я – в воздух! — доложил один из постовых.

— А я – этому по ногам, — второй кивком указал на пленника. — Пытался мимо прошмыгнуть…

— Он ранен?

— Нет, я промазал. Но он и так упал. От испуга, небось. А там мы его и скрутили.

— Да в нём одни кости, — заметил Гёзнер. — Мог и от истощения грохнуться.

— Ты его уже допрашивал?

— Не успел. Сам – молчит.

Майор хмыкнула и запустила пятерню в волосы, взъерошила себе чёлку. Шагнула к чужаку, наклонилась к нему, уперев руки в бёдра, почти без вопросительной интонации, с нотками удивления произнесла:

— Ты кто такой?

Мужчина икнул, рванулся назад, широко распахнув глаза. Взгляд был не затравленным – полностью безумным.

— Так, отойди-ка… — Хайнц попытался оттеснить офицера охраны в сторону, но та оттолкнула его локтем, оставаясь на месте, не разрывая контакта взглядов с пленником.

— Не-ет… Это мой клиент, — медленно качнула головой женщина и внезапно перестала хмуриться. Дружелюбно, с подкупающе детской лёгкой улыбкой сказала, обращаясь к неизвестному: – Да не бойся ты, всё хорошо. Всё кончилось. Всё уже закончилось. Понимаешь? Больше ничего не случится. Ты в безопасности. Мы поможем. Мы защитим. Мы пришли…

— Пришли! — взвизгнул пленный и тут же перешёл на едва слышимый полушёпот. Плаксиво, захлёбываясь, забормотал: – Пришли… всё-таки… прислали… конец… конец мне… нам…

С ужасом глядя на майора, мужчина начал тяжело дышать, словно задыхаясь. По щекам его потекли слёзы – вызванные, определённо, не радостью и облегчением.

— Ну-с? Что скажет наш эксперт по шизофрении? — не без сарказма поинтересовался Гёзнер.

— Хм… — Мария выпрямилась, потёрла затылок. Вид у неё был самую малость сконфуженный. — Так толку не добьёмся. Надо поместить его в спокойную обстановку, дать самому утихомириться, осознать происходящее… Потом уже начинать говорить с ним, успокаивать. Если это просто длительный шок – понемногу отойдёт. Если окончательно и бесповоротно сбрендил – будет видно. Боюсь, скорее второе. Он ведь нас слышит и понимает. Только – по-своему…

Хайнц пару раз приложил ладонь к ладони, изображая аплодисменты, и уже без намёка на иронию кивнул.

— У нас, где разместили, в доме кладовка есть. Окна нету, дверь снаружи подпереть можно, — предложил матрос-инородец – смахивающий на человека, но приземистый, непропорционально широкоплечий, с роговыми выростами на черепе.

— Нет… — коммандер искоса глянул на безумца. Тот теперь дико таращился на него, позабыв о майоре. — Возьму к себе в домик, попытаюсь привести в чувство. Для безопасности прихвачу пару бойцов, чтоб присутствовали… Нет, Эм, только бойцов. Без тебя Эрика не уснёт. Не уснёшь же?

Доктор Маан, прижав к груди смятый камзол, который так и не надела, часто закивала.

— Ну вот. А она у нас младшая, молодому организму сон важен… Проследи, обеспечь. Пойдёт дело на лад – позову вас обеих. Если пойдёт…

Группа начала рассасываться. Свежие солдаты сменили часовых, те повели пленного к командирской хибаре, зеваки разошлись, а майор и доктор направились назад, к себе.

— Ты говорила как настоящий душевед… — Эрика наконец ощутила холод и набросила камзол на плечи.

— Много общалась с настоящими душеведами, — мрачно ухмыльнулась Мария, глядя под ноги. — При схожих обстоятельствах. Сказывается.

Доктор Маан прикусила язык и мысленно обругала себя. Хотя ничего страшного вроде не случилось…

* * *

До утра дело на лад так и не пошло. Пленник панически боялся всех, кого видел, и при попытке заговорить с ним то срывался в истерику, то пытался замкнуться в себе, окуклиться. Коммандер промучился с ним до рассвета, а к заре бедолага попросту потерял сознание. Вымотанный до головной боли Гёзнер распорядился запереть его в кладовке и попробовать накормить, когда очнётся. Сам же вылил себе на голову ковш холодной воды, после чего пошёл сдаваться Марии – глаза у него были красные, как у кролика. Майор, впрочем, учла смягчающие обстоятельства (сама она выглядела не лучше), и зашивания в спальник глава экспедиции счастливо избежал. Вдвоём они разбудили сладко похрапывающую Эрику. Пока та приводила себя в порядок, майор проорала в открытую дверь, чтобы им сварили кофе, а коммандер торжественно объявил о начале военного совета.

— Вызнать, прямо скажу, удалось немного, — угрюмо сообщил он, потирая виски. — Точно одно – наш немытый друг явился в городок за провизией. Которой тут нет, однако он, очевидно, совершенно отчаялся. Ещё понятно, что он не один здесь. Где-то есть ещё люди, но кто это, сколько их…

Хайнц развёл руками, признавая своё бессилие. По большому счёту, излагать ему больше было нечего. Несколько смутных предположений, сделанных им на основе прочей околесицы, услышанной от безумца, толком не оформились. Озвучивать их было слишком рано. Полученных крупиц, тем не менее, хватило, чтобы составить общий план дальнейших действий – особенно споро дело пошло после того, как внесли дымящийся котелок с кофе.

Майор разбила своих людей на двойки и выслала прочёсывать ближние окрестности. В лагере оставались лишь радист да матросы. Ещё четверо бойцов отправлялись вместе с офицерами под землю, на поиски груза. Гёзнер ненавязчиво предложил доктору Маан остаться на поверхности, дабы обеспечивать связь с фрегатом. Звучало это логично, соблазн оказался велик – и всё же девушка отказалась. В итоге солнце ещё касалось нижним краем горизонта, когда отряд из семи человек выдвинулся к шахтам. Возле спуска остановились, произвели финальные приготовления – засветили химические фонари, собрали электрический. Последний состоял из тяжеленного блока аккумуляторов, полусферы зеркального отражателя-усилителя и лампы. Экипировали им наиболее крепкого бойца, упихав батареи в его ранец, перекинув соединительные провода через плечо. Водя лампой перед собой, он первым ступил под каменные своды. Остальные втянулись внутрь цепочкой, соблюдая установленный Марией порядок. Сперва человек с электрофонарём, за ним ещё один пехотинец, коммандер, Эрика, майор, двое замыкающих.

Миновав короткий входной туннель, они очутились в просторной зале. Она представляла собой некое подобие «прихожей» шахтного комплекса. В стенах имелось несколько дверей и круглых провалов новых туннелей, ведущих глубже, дальше. Центр залы занимал длинный деревянный стол. Когда коммандер поставил на него свой фонарь, то увидел, что на столешнице чем-то острым выцарапано: «Пощади молящего, Боже. Тот, кто Марию освободил, и разбойника выслушал…».

— Святая Книга, реквием, секвенция, — опознал строки Гёзнер.

— Я б написала на стене, кровью, — добавила Мария, склоняясь над столом и касаясь нацарапанных букв кончиками пальцев. — Так эффектней.

Несмотря на шутливый тон, лицо её было серьёзным, скулы напряглись.

— Проверим двери, прежде чем идти дальше, — решил Хайнц.

За первой рассохшейся створкой располагалась гардеробная с рабочей одеждой и защитным снаряжением. Вторая не поддалась, запертая изнутри. Повинуясь команде Гёзнера, солдаты высадили её и тут же отступили. Коммандер заглянул внутрь, всмотрелся, сплюнул. На полу каморки с пустыми стеллажами лежал свежий, только начинающий пахнуть, труп. Мертвеца окружали пустые консервные банки и пара фляжек с открученными крышками. Никаких ран на теле – походило на то, что погибший заперся здесь с запасом провизии, и не решился выйти, даже когда она закончилась. Поёжившись, глава экспедиции махнул рукой:

— Хватит. Идём дальше.

И они пошли – выбрав туннель со свежими следами от инструментов. Ведь в отчёте сообщалось, что к гротам вывел последний из проложенных штреков.

Эрике досталось самое безопасное место в группе – точно посередине. Успокаивало это слабо – тёмные подземные галереи играют на нервах и в безопасной обстановке. Учитывая же обстоятельства… Каждая тень с носовой платок величиной чудилась норой в логово монстра. По спине бегали ледяные мурашки, в горле стоял комок. Девушка горько пожалела о своей глупой браваде, однако, памятуя ночной конфуз, держалась – стиснув зубы, сжимая украдкой кулаки.

Через полсотни метров идущий под наклон туннель делал резкий поворот, в этом месте путь загораживала опрокинутая тележка. Пока её убирали, Хайнц стоял вполоборота, держа угол на мушке пистолета. Доктор Маан задержала взгляд на лице коммандера, и с ужасом обнаружила, что у него подёргивается правая бровь. У коммандера! Это произвело на неё столь сильное впечатление, что девушка, не выдержав, оглянулась на Марию. Та, к счастью, выглядела совершенно спокойной… Если не считать чуть приподнятого уголка рта – словно намёка на кривую усмешку.

— Командир… — Эрика сглотнула.

— Да?

— Не будем здесь задерживаться… дольше, чем нужно.

— Конечно. Колония молодая, система шахт не может быть особо запутанной. Отыщем быстро – и назад. Тебе тоже тут не нравится, да?

— Ещё бы… — девушка смущённо улыбнулась. — Место само по себе страшное, а здесь к тому же… Словно давит что-то…

— Ага. Дух зловещей загадки, — с ответной улыбкой Хайнц приподнял фонарь. — Вообще, с туннелями этими чего-то не так… Неправильные они какие-то.

— Я совсем не разбираюсь в прокладывании туннелей… Вам виднее.

— Нет, не в том смысле. Технически-то всё нормально… Только ощущение от них… Как будто… М-м-м…

— Как будто из стены в любой момент вылезет какая-нибудь гадость! Или сами стены – гадость! — сформулировала Эрика переполняющее её чувство. Ей немного полегчало.

— Точно. Посему – хватит задерживаться… Переход из шахт в гроты должен отыскаться быстро.

Коммандер не ошибся. Через три четверти часа очередной проверяемый ими штрек оборвался чёрным провалом. Вниз вела кустарно сбитая из досок лесенка. Спустившись по ней, разведчики попали в природную пещеру. Она оказалась слишком велика для золотистого света химических ламп, и лишь белесый луч электрофонаря пробивал её насквозь – до противоположной стены, до высокого, поросшего сталактитами потолка. Пол бугрился сталагмитами, в дальней стене зияла щель, из которой, журча, вытекал слабенький ручей. Он питал недвижимые воды крошечного, непонятно куда стекающего озерца. Огибая озерцо, к истоку ручья вела рукотворная тропинка – неудобно расположенные сталагмиты разбили, щель в стене увеличили. Всё это казалось бы завораживающе красивым, если б не неясное чувство угрозы, исходящее от каждого камешка… У доктора заломило в висках.

— Почти пришли, — с видимым облегчением вздохнул коммандер. — Артефакт обнаружили сразу после открытия пещер – значит, он недалеко отсюда. Пойдём по ручью.

Идти было несложно – шахтёры, изучавшие гроты первыми, подровняли дорогу, расширили узкие места, вытесали, где надо каменные ступеньки. Так что бухта верёвки, захваченная одним из солдат, не пригодилась. Вскоре поток вывел их к руслу подземной реки. Она вытекала из целиком заполненной водой каверны и вдалеке, похоже, впадала в такую же. Не исключено, что на длинном участке река представляла собой систему затопленных гротов, объединённых промытыми туннелями.

— А вот и груз.

Если б не слова майора, Эрика не скоро заметила бы древний механизм. Он замер на берегу, будто пытаясь выбраться из воды, завалившись на левую сторону. Минеральные образования покрывали его так густо, что едва можно было определить форму робота – прямоугольную. Длина беспилотного зонда составляла полметра, высота – сантиметров тридцать. Под каменными наростами кое-где проступал металл корпуса, в передней части, справа, можно было разглядеть не до конца заросшее зубчатое колесо. Машина предков превратилась в основание сталагмита…

— Первая половина задания, считай, выполнена. Объект опознан, — Хайнц присел перед машиной на корточки, потрогал колесо. — Механизм-разведчик, пятый тип. По сохранившимся сведениям, отнюдь не для пещер предназначен. Использовали не по назначению, вот и застрял… Узнать бы твою историю, парень… — Коммандер резко встал, повернулся к товарищам. — Всё, уходим. Вернёмся с инструментами.

Подъём прошёл быстро. Разведчики практически бежали, не глядя по сторонам и не задерживаясь на поворотах. Их подгоняло невнятное ощущение надвигающейся беды, ни на чём толком не основанное беспокойство. По мере приближения к выходу чувство становилось всё острее – хотя должно было быть наоборот. Солнечный свет не принёс успокоения, а на поверхности их ждал приплясывающий от нетерпения солдат.

— Есть человеческие следы! — возбуждённо рапортовал он. — В трёхстах метрах отсюда, у ручья. Воду, скорее всего, набирали, и наследили.

— Веди, — приказала майор и повернулась к бойцам эскорта. — Вы – в лагерь. Не расслабляйтесь, усильте охрану до возвращения остальных. Хайнц, Эрика – со мной?

— Конечно.

— Ага.

Они последовали за солдатом. Всю недолгую дорогу доктор Маан маялась, словно от зубной боли. Казалось – что-то уже должно было случиться, что-то очень плохое, для неё лично, в первую очередь. Но что?! От неопределённости становилось только невыносимее. Тело покрылось холодным потом, зубы норовили застучать – притом, что вокруг был солнечный день, и расстилались умиротворяюще-пасторальные пейзажи. Ручей, около которого обнаружились следы, превосходно вписывался в картину – весёлый белопенный поток, сбегающий в ложбинку меж двух зелёных холмов. Нужное место на берегу сторожил опасливо озирающийся пехотинец. Увидев офицеров, он замахал руками:

— Здесь, здесь!

Группа подошла к нему, и боец указал:

— Вот!

Мария опустилась на одно колено над отпечатком в прибрежной глине. Легонько провела по следу ногтем, очерчивая контур. Кивнула:

— Мужской сапог. Свежий отпечаток, двух дней нет. Не нашего ночного визитёра – у того башмаки с квадратными носками. Судя по ободку…

Оборвав себя на полуслове, она рывком поднялась, положила ладонь на кобуру, завертела головой. Севшим голосом произнесла:

— Что-то не ладно… По-моему, нам стоит…

Коммандер Гёзнер вдруг шумно втянул воздух сквозь зубы. Эрика увидела, как он до побелевших костяшек стискивает рукоять своей шпаги… Это послужило последней каплей, выпило остатки душевных сил – девушку ни с того ни с сего накрыл слепой ужас. Бежать! Плевать, что непонятно – от кого, кто-то точно есть… От него не защитят ни солдаты, ни пистолет майора, ни даже пушки фрегата… Только спрятаться! Отыскать тёмный угол и забиться… А если и там кто-то есть?! В темноте может быть кто угодно! А на свету не затаишься!

Растерянность вынудила её топтаться на месте долгие секунды, не дав сразу сорваться на бег… Потом стало поздно. Опасность подкралась сзади. Сильные руки ловко обхватили девушку за плечи, прижали её локти к бокам. Чей-то острый подбородок ткнулся ей в шею, она ощутила на затылке, на правом ухе чужое дыхание. Тоненько заверещав, обливаясь слезами, доктор забилась, попыталась лягаться, брыкаться, дотянуться зубами до чужой ладони. Всё без толку. Наконец, через пару минут борьбы, извернувшись всем телом, Эрика ухитрилась заехать противнику локтем в живот. Захват это не ослабило, но в то же мгновенье наступило просветление. Сквозь застившую разум пелену паники до неё донеслись тихие слова:

— Тщ-щ-щ… Всё хорошо. Тихо. Всё хорошо. Хорошо. Тихо.

Туман в голове рассеялся, и Эрика внезапно поняла, что это правда. Всё действительно хорошо, и сзади её крепко держит не враг, а майор Кальтендраккен. Вовсе не боевым захватом – попросту обняв, с силой прижав к груди, шепча слова успокоения. Под лопатку доктору больно тыкалась жёсткая кобура с пистолетом…

— Я… нормально… — всхлипнула Эрика, расслабляясь.

— Всё хорошо, — шмыгнув носом, ещё раз повторила Мария и отпустила её. Девушка чуть не упала – ноги подгибались. Сохранив таки равновесие (майор вновь поддержала, на сей раз под мышки), она осмотрелась. Досталось не только ей. Прямо напротив, в двух шагах, один из солдат держал другого, заломив ему руку, пригнув к земле. Отобранный у бойца мушкет оказался воткнут штыком в землю рядом, о его приклад опирался Хайнц. Бледный, покрытый испариной, с разорванным воротником рубашки, коммандер, как ни удивительно, улыбался. Встретившись взглядами с доктором, он спросил:

— Всё в порядке?

— Да… Кажется… Ой, Эм, я тебя ударила!

— Ничего, — женщина снова шмыгнула носом, глядя на носки своих сапог, провела ладонью по лицу – снизу вверх. Усмехнулась. — Били меня и посильнее. Я тебя научу потом, как бить надо… Если захочешь… Хайнц. — Она вскинула глаза. — Это были не нервы.

— Определённо, — согласился руководитель экспедиции. Его голос, так же, как и голос майора, немного дрожал. — Не нервы. И не переутомление. Паника на ровном месте… У меня до сих пор сердце как бешеное колотится.

— А… что тогда? — не дожидаясь ответа, Эрика шагнула к ручью, упала на колени прямо в береговую глину. Зачерпнув полную горсть прозрачной, ледяной воды, плеснула себе в лицо. Голова раскалывалась, по щекам наверняка размазаны слёзы, и выглядит она как чучело… Или как изловленный ночью пленник – без бороды разве что, и одежда целая…

— Внешнее воздействие, — коммандер выдернул штык мушкета из земли и жестом велел пехотинцу отпустить товарища. Последний разогнулся, потирая руку, однако ни слова не сказал – даже принимая от Гёзнера своё оружие. — Причём воздействие мощное – двое из пяти сорвались, остальным несладко пришлось…

— Воздействие на мозг? Внешнее? Но что это может быть? Что даёт подобный эффект?

— Выбор велик. Двенадцать видов аномальных излучений – это только изученные. Инфразвук. Что-то в составе атмосферы. Пыльца растений. Газ, идущий из-под земли. Слюна местных кровососущих насекомых. Ещё много чего. Хотя колебания мощности для химических причин не характерны – ведь шло по нарастающей, потом спало. Я бы поставил…

Договорить ему не дали – судьба явно вознамерилась сделать этот день насыщенным и незабываемым.

Из-за гребня ближайшего холма вылетел предмет размером с винную бутылку. Кувыркаясь, упал на середине склона, покатился в сторону людей на берегу…

— Ложись! — майор подсечкой сбила с ног Эрику, сама шлёпнулась рядом, накрывая голову руками – взрыв грянул спустя секунду. Ударная волна оглушила доктора, проволокла несколько сантиметров, макнула щекой в ручей. Холодное прикосновение не позволило вырубиться. Девушка со стоном перевернулась на спину и увидела, как стоящая над ней Мария палит куда-то из своего «ротатора». Ствол пистолета озаряли вспышки, вокруг барабана плясали микроскопические молнии, рука майора дёргалась от отдачи, однако выстрелов доктор не слышала. Она вообще ничего не слышала – в ушах стоял звонкий шум, как в разладившемся радиоприёмнике. В голове гудело не слабее, мешая сосредоточиться.

Майор внезапно опустила пистолет и метнулась вперёд, пропав из поля зрения. Эрика приподнялась, повернулась всем телом, чтобы проследить за ней – под черепом незамедлительно лопнула гитарная струна, свет перед глазами померк…

Без сознания она пробыла недолго, поскольку успела очнуться сама. Обморок пошёл на пользу – гул в ушах и голове притих, дыхание и сердцебиение успокоились. Сил встать или хотя бы пошевелиться, правда, не было.

— Вы целы? — голубое небо и плывущие по нему облака заслонила обеспокоенная физиономия солдата – того, который привёл их сюда.

— Да вроде как… — доктор Маан невероятным усилием заставила себя сесть. Ломота в висках всё ещё напоминала о себе, ныли кости, саднило в боку, к тому же она, похоже, содрала кожу на плече и бедре – однако всё это были пустяки. — Где все? Что стряслось?

Пехотинец без лишних слов мотнул подбородком в сторону холма, из-за которого прилетел взрывчатый «подарок». На его макушке, глядя куда-то вдаль, стояли коммандер и второй солдат. Мария медленно, понурившись, брела вниз, на ходу засовывая оружие в кобуру.

— Помогите… Помоги-ка подняться.

Опираясь на руку солдата, доктор поковыляла навстречу начальнице охраны. Та, тем временем, присела над каким-то бугорком в траве, низко наклонилась к нему. До плохо соображающей Эрики не сразу дошло, что это лежащий ничком человек. Очередной неизвестный в лохмотьях… Рядом с ним валялся плотницкий топор.

— Эм, кто это?

— Знать не могу, но спорить готова – бывший шахтёр. Как и второй, вон там он лежит, ближе к гребню. Как и их сбежавшие товарищи. Как и тот парень, которого мы изловили ночью…

— Перестарались, вот что скажу, — Хайнц спускался к ним, придерживая ножны. — Два трупа, прочие смылись. Надо было хоть одного тёплым взять.

— Уж прости, — хмыкнула Мария, вставая. — Двойная контузия, считай… Отбились – и ладно. Не в том мы состоянии, чтоб силовое задержание организовывать. Особенно я.

Она откинула полу куртки, демонстрируя узкий разрыв в тонкой ткани кофты – слева, на уровне нижних рёбер. Чёрная материя вокруг него казалась мокрой, края липли к телу…

— Чем это тебя? — нахмурился Гёзнер. — И почему сразу не сказала?

— Камешком, думаю. Обыкновенный щебень взрывом выбило… Царапина, но болит, двигаться мешает. От рукопашной я бы предпочла воздержаться, — женщина снова запахнулась, усмехнулась криво. — И вообще, один пленник у тебя есть – не хватило, что ли? Полагаешь, эти были адекватнее?

— Да, от допроса двоих таких я поседею, пожалуй… — с тяжким вздохом согласился коммандер и озабочено добавил. — А сколько их всего – чёрт знает.

— Ежели эта дрянь била по мозгам местных жителей достаточно долго, то у нас вокруг посёлка могут быть полные леса параноиков, — подтвердила Мария. — В том числе агрессивных, как эти. Даже если сосчитаем могилы на кладбище и трупы, нам в любом случае не известна исходная численность населения, а нужные документы если и были, то сгорели в управе…

— К слову, чем они в нас кинули? Ты разглядела?

— Самоделка какая-то. Судя по всему, из промышленной взрывчатки, для горнорудных работ. Видать, не всё со складом на воздух взлетело.

— Это усложняет дело… А ведь могут найтись и ружья… — Гёзнер похлопал по гарде шпаги. — Они нас боятся, это очевидно. Но всё же решились напасть, имея преимущество, — он опустил веки, произнёс размеренно, с расстановкой, как по писаному. — Не считаю возможным провести на поверхности ещё одну ночь. Слишком опасно.

— Вернёмся в лагерь и вызовем корабль, — согласно кивнула майор. — Сей же час.

— Угу. Мы имеем угрозу рассудку, природа и источник которой не установлены. Также возможна угроза со стороны неизвестного количества вооружённых людей… Которых лично мне совсем не хочется убивать. В чём они виноваты? — коммандер говорил, словно оправдываясь. Мария смотрела на него с понимающей улыбкой. — Для решения первой проблемы необходимо комплексное исследование, а оно требует полной научной команды, включающей… ну да, физиков, химиков, биологов. Массу оборудования, которого у нас нет. Проблема вторая – недостаточно людей для надёжной защиты наземного лагеря. И уж тем более – для отлова всех выживших шахтёров без вреда для них.

— Но уходим не с пустыми руками, — заметила майор, воздев палец. Эрика обратила внимание, что женщина старается не касаться левым локтем бока. — Мы определили, какого рода помощь необходима. Можно смело слать доклад и запросы в штаб флотилии, даже в Адмиралтейство. Случай серьёзный.

— Вот именно. И более того… — Хайнц повернулся к доктору Маан. — Эрика, я обещал тебе, что дам покомандовать демонтажом? Так вот, выполняю обещание. Пока будем ждать фрегат, не станем терять время попусту, исполним первоначальную задачу. Возьмёшь всех матросов, кого-нибудь из солдат для охраны, и займёшься артефактом. Согласна?

— Да! — теперь тёмные туннели совсем не так пугали девушку. Там не опаснее, чем где-либо ещё на этой планете. Страх перед ними – не её. Чужой, искусственный. Его должно побороть разумом и волей!

— Отлично. Половина группы сопровождения будет прикрывать спуск в шахты, половина – лагерь. Не церемоньтесь там, у вас будет часа полтора-два. Забудь про научную осторожность и ценность объекта. Просто выламывайте железяку, обкалывайте лишний камень и тащите на поверхность. Как получится, так получится. Ясно?

— Ясно!

— И это… Грязь и глину из волос вычеши, не пугай подчинённых.

— Ой!

— Поспешим, — Мария, продолжая улыбаться, достала из внутреннего кармана маленькую деревянную расчёску, бросила Эрике. Та машинально поймала, хотя у неё имелась своя. — Ещё не факт, что в лагере всё в порядке…

* * *

Что именно происходило в городке в отсутствие офицеров, так и осталось тайной – никто не решился докладывать, а командиры не настаивали. Главное – обошлось без жертв и разрушений. Ну а следы от выстрелов на стенах некоторых домов – подумаешь… Все же живы. Радиостанция также не пострадала. Видимо, сыграло роль то, что большинство солдат находились в разведке, далеко от лагеря и друг от друга. После панического приступа они благоразумно вернулись в расположение отряда.

Коммандер Гёзнер сразу же направился к радисту, предварительно велев майору Кальтендраккен скорее обработать полученную рану, однако та задержалась, чтобы составить группу для Эрики.

Шесть пехотинцев проводили девушку до шахтного комплекса и остались наверху, сторожить вход. Двое пошли с ней – из числа уже бывавших под землёй в первую вылазку. Довершали компанию полдюжины матросов с фрегата – четверо людей и двое инородцев. Плечистого крепыша, который ночью предлагал чулан для пленника, доктор уже знала, но, к стыду своему, определить его происхождение не могла. Второй был аборигеном Теты Призмы-II – темнокожим, с большими острыми ушами и вытянутым, как пёсья морда, лицом. Самый молодой, он нервничал заметнее прочих и выглядел подавленным. Эрика, немало читавшая о соплеменниках парня, пристально следила за ним всю дорогу вниз. Её саму кололо чувство тревоги – возможно, опасный фактор возобновлял своё действие. Девушка хотела знать, кто из спутников может сорваться.

Впрочем, до гротов дошли благополучно, и к работе приступили беспрепятственно. Эрика уселась на скальный выступ у стены, отдала распоряжения и продолжила наблюдать за молодым инородцем. С тем определённо что-то творилось. Немного поработав ломом, он передал его соседу и подошёл к девушке. Извиняющимся тоном, подбирая слова, с акцентом проговорил:

— Доктор… Можно мне… Нефьерхг…

— Наверх?

— Да. Голофва болит. От шума. Шумит сильно. Нефьерху слабее.

— Что шумит? — насторожилась Эрика.

— Не знаю. Тут – сильно. Чем ниже, тем сильнее.

— А наверху – слабо? — Девушка привстала, напряглась, боясь спугнуть зародившуюся догадку. — Всегда слабо?

— Нет. По-разному. Но обычно – да. Почтьи не слышно. Но всегда шумит. Вездье.

— Сейчас наверху сильно шумело? Недавно?

— Да, — инородец поник, шевельнул ушами. — Когда страшно было – очень шумело.

— А… ночью? Ночью шум был сильный?

— Рос. Сильно рос, потом вниз пошёл, почти пропал. Когда выстрелы были, страшно было, сильный был.

— Та-ак… Так… А слышать ты его начал после высадки?

— Да.

— И слышишь только ты один?

— Не знаю. Я не давфно дом покинул, других людей… народы плохо знаю. А вы не слышите?

— Нет… Не слышу… — доктор схватилась за голову, зажмурилась, лихорадочно размышляя. Вскочила, словно подброшенная пружиной, ткнула пальцем в ближайшего солдата:

— Ты! Без меня остаёшься за старшего!

— Но доктор, куда вы…

— За старшего, я сказала!

— Есть! — от рыка Эрики пехотинец вытянулся во фрунт, вскинул руку к козырьку кивера.

Моментально забыв о нём, доктор Маан ухватила молодого инородца за рукав и повлекла за собой. На полпути к поверхности остановилась, перевела дух, спросила:

— Тут слабее шум?

— Чьють-чьють… — неуверенно ответил парень, тяжело дыша. Девушка не позволила ему отдохнуть, потащила дальше. На выходе, ничего не объясняя, приказала бойцам охраны держать позиции, и торопливо направилась к жилым домикам. Первого же часового попросила проводить её к Гёзнеру.

Тот всё ещё находился в большом доме, возле радиостанции, что-то писал за столом. Здесь же была и Мария – подпирала спиной угол, сложа руки на груди. Тонкую кофту она сменила на чистую белую блузу – недостаточно просторную, чтобы скрыть наложенные на рёбра бинты.

— Коммандер! — задыхаясь, воскликнула Эрика с порога и втянула за собой инородца. — Вот он… Он слышит!

— Что? — оторвался от письма Гёзнер.

— Шум! Беспрерывный, постоянно! Под землёй, в пещерах – сильнее!

— У нас первые пострадавшие с устойчивыми симптомами? Расстройство?

— Да нет же, нет! Вы не… ты не понял! Он в себе, — доктор спохватилась и сбавила тон. Глубоко вдохнула, медленно выдохнула. Успокоившись, продолжила. — Дело в физиологии. Он – с Тета Призмы-II. Его уши по устройству ближе не к нашим, человеческим. Они ближе к собачьим. Почти идентичны, я помню… А собачьи уши могут слышать…

— Инфразвук. Как самый обыкновенный, — закончил за неё Хайнц, хлопая ладонью по столешнице. — А также ультразвук, но нам это не важно.

— Инфразвук, помимо тошноты и головокружения, может вызывать у человека и человекоподобных инородцев тревожность, беспокойство, нервное перенапряжение, головокружение, чувство страха, различные реактивные изменения, целый букет. Необратимые изменения в психике… — перечислила Мария и, оттолкнувшись от стены, подошла ближе. С интересом посмотрела на растерянного матроса. — Сила воздействия может колебаться в определённых условиях. Эрика, ты уверена?

— Абсолютно, — закивала девушка. — Я уточнила – изменения звука, который он слышит, совпадают с переменами в нашем самочувствии. Просто на тошноту и головную боль мы не обращали внимания, списывая на усталость и переживания, а вот приступы страха… И звук усиливается, по мере спуска к пещерам.

— Стало быть, источник где-то там, в гротах… — задумчиво хмурясь, предположил Гёзнер.

— Нет, командир, — Эрика улыбнулась и так стиснула кисть инородца, что тот отпрянул, вырвался. Девушка этого не заметила, охваченная исследовательским азартом. — Я считаю, что источник – сами гроты.

— Поясни.

— Точно объяснить не могу, давно читала, кое-что приятели из других групп в Академии рассказывали… Только обрывки помню… Но при определённых условиях подземные полости, особенно частично затопленные, могут служить резонаторами инфразвука. Естественного происхождения. То ли сами издают, то ли усиливают фоновый, от тектонических процессов… Не знаю. Но колебания уровня жидкости в них влияют на силу, интенсивность. Колебания воды под землёй вызываются приливными силами, а у планеты с несколькими большими лунами приливы сумасшедшие! Потому на первый взгляд и системы никакой нет… Очень долгий период оно вовсе могло никак не проявляться…

— Или же пока туда не пробили шахты, — выдохнул коммандер, подпирая лоб ладонью. — Дав тем самым выход к поверхности. Либо того хлеще – комплекс туннелей мог примкнуть к системе, усилив её…

— Ну, это уже вряд ли. Слишком многое должно совпасть для такого, — остывая, качнула головой Эрика. — Окончательно разбираться специалистам, не нам.

— Кое-что, надеюсь, можем сделать и мы, — Хайнц усмехнулся, побарабанил пальцами по столу. — Подобные системы очень хрупки… Если разрушить часть, обвалив несколько пещерных залов – эффект может пропасть?

— Думаю, да. Не факт, но может…

— Эм, ты поняла?

— А то. Приступим немедля, — кивнула майор – она уже стояла в дверях. — Подготовим всё к закладке, чтоб, когда корабль придёт, осталось лишь взять с него заряды, установить, вывести людей и рвануть к чертям.

— Сработает – славно. Нет – разберёмся позже. — Глава экспедиции откинулся на спинку стула с почти блаженным выражением лица. Глянул из-под полуопущенных век на Эрику. — Что ж, доктор. Как бы там ни вышло, своё жалование за этот полёт ты отработала в полной мере…

* * *

Ветер тихонько, по-мышиному, шебуршал в снастях. Хлопали паруса. Поскрипывали мачты. Эрика стояла с закрытыми глазами, облокотившись о фальшборт, вслушиваясь в умиротворяющие звуки. Коммандер Гёзнер подошёл тихо, почти подкрался – однако она услышала его шаги заранее. Оглянулась.

— Красиво, — сказал Хайнц, тоже останавливаясь у края палубы, опираясь об ограду. Вдвоём они некоторое время наблюдали за бело-голубым диском планеты внизу. С высокой орбиты она всё ещё казалась огромной – но стоит фрегату дать полный ход, и через часы Гамма Октопус-IV превратится в яркую горошинку…

— Я пообщался с доктором фок Бетельков и капитаном Гнетергольфом, — мужчина первым прервал затянувшееся молчание.

— Это с «Канопуса»? — девушка припомнила название большого военного корабля, прибывшего на их вызов. Исследовательский фрегат для этого совершил рейс к ближайшей обитаемой планете с телеграфной станцией, откуда коммандер послал рапорт в столицу. Затем судно вернулось назад, для надзора.

— Угу. Корабельный врач и офицер контрразведки, — Хайнц свесил руки за фальшборт, едва ли не повис на нём. — В целом, они со мной согласны. Непонятно пока, с чего началась атака инфразвуком – со вскрытия пещер или с лунного цикла… Сути это не меняет. Жители колонии долгое время подвергались обработке, да ещё и разной интенсивности… Полагаю, острых приступов, вроде того, который застал нас в последний день, не случалось. Никто и не подозревал, в чём дело – тихо сходили с ума. Помнишь, как тебя ночью пробрало, с пальбой в шкаф?

— Долго не забуду, — доктор отвернулась и вдруг поняла, что, вопреки собственным ожиданиям, не краснеет.

— Как-то так. Паранойя, неясные страхи, растущие нервозность и агрессивность… Если гроты «работали» и до того, как их нашли, в поселении должен был быть необычно высокий процент самоубийств, случаев бытового насилия и тому подобного. Жаль, полиции у них там не имелось, не проверишь…

— А потом грянул гром, — вздохнула девушка, косясь на командира. Тот затуманенным взором вглядывался в синеву планетного диска. — Что-то случилось, и накопленное напряжение вырвалось наружу.

— Угу. Видимо, событие-катализатор – прибытие очередного грузового корабля. Может, его экипаж что-то не так сделал, или его в чём-то заподозрили… Итог – сгоревшее судно, побоище и хаос. Команда погибла, многие поселенцы – тоже. Потом, не исключено, между собой передрались… Или наоборот – сперва между собой… Уцелевшие разбежались по лесам, опасаясь возмездия – от нас, военных, или от воображаемых товарищей убитых матросов… Уж не представляю, за кого они их приняли. Остатков здравого смысла кому-то хватило на то, чтобы похоронить погибших и вынести полезные вещи, а дальше всё усугубилось. Пошло под откос. Одичали, боролись меж собой за остатки провианта, просто по надуманным причинам, из страха… И на всё это, Эрика, хватило жалких двух месяцев, если не меньше.

— Мнда… — доктор не нашлась, что ответить.

— Такая вот хрупкая штука – разум, — заключил Хайнц и повернулся к ней. — А тебе спасибо. Можешь смело считать себя героиней данной экспедиции.

— Э-э…

— Ты определила угрозу и отыскала источник. Подсказала метод нейтрализации. Взрыв трёх ближайших пещерных залов и русла подземной реки, видимо, помог. Наземная команда «Канопуса», вылавливающая шахтёров, проблем не испытывает. Ты вытащила артефакт. Ну, большую его часть… Почти половину… Но это Мария виновата, она подгоняла… Для первого раза неплохо, не находишь?

— Мне повысят жалование? — Эрика улыбнулась – она была практически счастлива, впервые с зачисления в группу Гёзнера.

— Конечно нет. А ты думала? Вместо премии – добрый совет.

— Слушаю.

— Эм пригласит тебя по такому случаю к себе, отметить, — Хайнц понизил голос. — Не ходи.

— Опасно?

— Нет, что ты. Если обувь не снимать и смотреть, куда садишься… Просто я уже упоминал, что хочу, чтоб Густав и Мария тебе понравились. А если ты увидишь майора в первую неделю после возвращения… Особенно с психологически тяжёлого задания вроде этого… Ты можешь крепко в ней разочароваться. Лучше выжди семь дней, потом все вместе обмоем, при условии, что опять куда не пошлют…

— Спасибо, но… Есть вещи, которыми меня нельзя напугать. Я была студенткой, если не забыл… Рискну.

— Дело твоё. В любом случае, крещение огнём ты прошла. Добро пожаловать в команду, госпожа старший научный офицер…

Content

Руслан Бирюшев
СЛУШАЙТЕ ЭХО…