Руслан Бирюшев

«ВЕРЬТЕ ГЛАЗАМ СВОИМ…»

Ночью прошёл дождь. К восходу солнца тонкая пелена облаков ещё затягивала небо над столицей, и льющийся в кухонное окно утренний свет был серым, холодным. Впрочем, испортить атмосферу уюта, воцарившуюся в комнатке, он не мог. В топке плиты трещали дрова, на самой плите пофыркивал закипающий кофейник, на столе багрово догорала забытая прошлым вечером люминесцентная свеча. Доктор Эрика Маан, кутаясь в тёплый халат и тихонько напевая, резала колбасу для бутербродов. День, уже в который раз, девушка начинала в превосходном настроении – по одной простой причине. Она просыпалась дома. У себя дома. Коммандер Гёзнер выбил для неё немаленькую премию за прошлое задание, и вместе с первым жалованием денег хватила на то, чтобы приобрести в полную собственность квартиру в пригороде. Расположенная на третьем этаже жилой инсулы, скудно меблированная, без газа и электричества, состоящая из единственной комнаты, прихожей, кухни да уборной, после нескольких лет жизни в студенческом общежитии она казалась доктору истинным чудом. Открывать утром глаза, смотреть на потолок и понимать, что ты в помещении одна, и никто без твоего дозволения тут не появится – ощущение непередаваемое.

— …смело идти туда, где не ступала нога человека! — Эрика допела очередной куплет и замерла, прислушиваясь. Ей не почудилось – в дверь стучали. Вернее, ритмично постукивали, выбивая простенькую мелодию. Девушка отложила нож, завязала пояс халата и поспешила в прихожую. Глянув в глазок, сразу же распахнула створку.

— Доброе утро. Я к тебе с ответным дружеским визитом, — весело проинформировала стоящая на лестничной клетке Мария Кальтендраккен. Выглядела майор группы сопровождения на удивление свежо и бодро для столь раннего часа – учитывая её склонность спать до обеда.

— Проходи, кофе вот-вот будет.

— Нет, я на минутку. Уж прости, мне сейчас в казармы, потом на корабль… Собственно, Хайнц просил передать, чтобы ты в течение дня выбралась в порт.

— Новая миссия? Так скоро?

— Не знаю пока, коммандер не сказал. Но что-то наклёвывается. Не спеши, собирайся спокойно. Кстати, как устроилась? — Мария вытянула шею, стараясь через голову девушки заглянуть в прихожую. — Чистенько у тебя, смотрю…

— Ага, не то, что у некоторых, — Эрика помедлила секунду, и таки не удержалась. — Что это на тебе, Эм?

— Юбка. А ты думала, я только в брюках хожу?

— Да это… — доктор не сразу подобрала нужное слово. — Это скорее полуюбка. Или четвертьюбка. Она же тебе колени не прикрывает, на две ладони выше заканчивается!

— Под старину. Такие в первом веке носили, сразу после Открытия Порталов. Тебе что-то не нравится? — Майор вопросительно выгнула бровь.

— Хм… — доктор Маан окинула подругу изучающим взглядом – от макушки до пят. Помимо узкой прямой юбки чёрного цвета, подпоясанной кожаным ремешком с начищенной пряжкой, на Марии были сейчас надеты лёгкая белая блуза, извечная красная куртка и… высокие солдатские ботинки с мягкими зелёными отворотами, словно у охотничьих сапог. Прелестно…

— Знаешь, что, Эм… Помнишь, ты меня обещала научить, как бить надо. Тогда ещё…

— Если честно – не помню. Но коли имеешь желание учиться…

— Имею. Только при одном условии. Я тебе тоже пару уроков дам. По части гардероба.

— Хех… Договорились. Ну, бывай пока что. Сегодня ещё встретимся.

Шутливо козырнув, майор на каблуках развернулась к лестнице и сбежала вниз, ведя ладонью по перилам. Когда она скрылась из виду, доктор задумчиво потёрла шею. Вздохнула:

— Мнда…

Вернувшись на кухню, девушка налила себе кофе и принялась неторопливо потягивать его, вспоминая детали собственного «дружеского визита» к Марии – двухнедельной давности.

Предостережение главы экспедиции она тогда проигнорировала, явившись к майору на следующий же день по прибытии в порт. В конце концов, новенькой в команде нужно обживаться, упрочнять отношения с товарищами, а Кальтендраккен сама её пригласила. Посему около полудня, прижимая к груди бумажный пакет с гостинцами, доктор постучалась в створку, украшенную медным номерком «18». Вопреки ожиданиям, долго колотить не пришлось, открыли ей сразу.

— О, привет. Решила-таки навестить? — Улыбнулась Мария, приглаживая волосы.

— При… вет… Эм, ты голая!

— Ничего подобного, на мне брюки.

— Это – брюки? Брюки без штанин? И знаешь, женщине одних штанов недостаточно, чтобы прикрыть… ну… всё. А если бы не я пришла, а Хайнц?

— Хайнца так просто не смутишь. Поверь, — майор зевнула и подтянула жалкие остатки парусиновых брюк, служившие ей единственной одеждой. Судя по торчащим ниткам и неровным краям, штанины под корень она обрезала собственноручно.

— Ну, или ещё кто… — Эрика почувствовала, как заливается краской. — Посыльный, например…

— Ты внутрь зайдёшь, или просто поздороваться заглянула?

— Зайду… — девушка мысленно перевела дух и словно мантру повторила слова Гёзнера: «Ничему не удивляйся». Помогло. В самом-то деле, они с майором знакомы больше месяца, пора бы привыкнуть. — Но почему ты в таком виде?

— Жарко, — ответила Мария, пропуская доктора в прихожую. — Все окна открыла…

— Разве в столице бывает жарко? — девушка повесила шляпку на крючок, косясь на собеседницу.

— Суди по себе. Там, где я родилась и выросла, погоды попрохладней, — майор захлопнула дверь, щёлкнула замком. — И вообще, я северянка.

— Кареглазая, черноволосая северянка с имперской фамилией. Ну-ну. Когда твои предки сюда перебрались? Пять поколений назад? Шесть?

— Ой, хватит, я знаю, что ты умная. Чего в пакете?

— Пиво и закуски. Всё как ты любишь. По высшему классу.

— Тогда давай сюда, я быстренько стол организую… — женщина, и без того непривычно суетная, ощутимо повеселела.

— Прямо сейчас? В таком виде?

— Господи! Ну притащи из спальни чем прикрыться, если тебя так смущает. Только не шубу. Я буду на кухне.

Забрав пакет, майор исчезла в гостиной.

— А где спальня-то? — Крикнула ей вслед Эрика.

— Налево! Сразу от прихожей!

— И кто этот дом строил… — пробурчала под нос девушка, направляясь к нужной двери. Заглянув внутрь, понимающе качнула головой. Спальня, разумеется, была погружена в такой же бардак, как и вся остальная квартира – если не больший. Кровати там не было, спала майор на стопке матрасов, но имелись два шкафа, пара тумбочек и какие-то деревянные обломки неясного происхождения. Может, останки третьего шифоньера, а может – кровати… Зато ходить босиком, в отличие от прочих комнат, тут было не опасно – пол устилали главным образом тряпки и бумажки. Лишь в изголовье лежанки примостились три-четыре грязных блюдца да глиняная кружка с отбитой ручкой. Доктор присела и поворошила завалы. Одежда, бельё, рваные и мятые газеты, журналы разной степени свежести – с породистыми, дорогими самоездами на обложках… Командир группы сопровождения любит стальных скакунов, надо же… Своего-то у неё, кажется, нет…

Пальцы Эрики внезапно коснулись острого края. Отдёрнув от неожиданности руку, она убрала скомканный плед и обнаружила под ним, у самой стены, разбитую рамку с фотокарточкой. Кажется, об стену её с силой швырнули – так, что оправа треснула. Ссыпав на бумажку осколки стекла, доктор вытащила карточку. Чёрно-белый снимок запечатлел хозяйку квартиры – совсем ещё юную, не старше девятнадцати лет. Молодая Мария, облачённая в повседневный пехотный мундир с лейтенантскими эполетами, строго смотрела на фотографа, сложив руки на груди. Фоном ей служил хорошо узнаваемый парк перед офицерским училищем. Девушка отметила, что Эм-лейтенант носила на шее тонкую цепочку с крестиком – фото было достаточно чётким, чтобы разглядеть его. Нынешняя Эм-майор не носит…

— Ты где пропала? — приглушённо донеслось со стороны кухни.

— Сейчас! — Эрика торопливо положила снимок вместе с рамкой на тумбочку, раскидала ближайшую кучу тряпья и выудила форменную рубашку – белую, с золотым шитьём на стоячем воротнике и жёстких манжетах. Сойдёт…

Марию она застала за сервировкой – одной рукой женщина расставляла посуду, в другой держала начатую бутылку пива. Это была принесённая Эрикой «Золотая корона», крепкая и дорогая, разливаемая в стеклянные бутыли, словно вино. Когда доктор появилась на пороге, майор как раз отставила очередную тарелку и сделала долгий глоток. Крепко, до слёз, зажмурилась, тоненько ухнула:

— Фу-ух, здорово. Оживляет. Только тёплое, зар-раза…

Плюхнувшись на стул, подобрала ноги под себя, воздела руку с бутылкой и, широко улыбаясь, подмигнула:

— Давай рубашку и садись живее. Пока остальное тоже тёплое, еде-то как раз положено…

Прежде чем послушаться, доктор Маан сморгнула – долю секунды вместо майора Кальтендраккен она видела перед собой девчонку-подростка, недавно вернувшуюся из школы. Стоило Марии перестать улыбаться, как наваждение рассеялось, а Эрику кольнуло неприятное чувство – будто она сунула нос куда не следует. Конечно, дома многие люди ведут себя не так, как на службе. Но «домашнюю» Марию она тоже уже видела, когда заходила к ней вместе с коммандером. Недолго, и всё-таки… Та Эм, с которой доктор познакомилась в тот раз, с которой провела долгие недели в экспедиции, была немного эксцентричной, однако спокойной, неторопливой и очень взрослой – на все свои тридцать лет. Эта же… «Ничему не удивляйся».

Здесь Эрика сознательно оборвала воспоминание. Ей ещё предстояло съесть завтрак, и будить память о праздничном столе майора не следовало. По мнению девушки, пригодны в пищу там были лишь принесённые ей закуски и кое-какие консервы. Кулинария точно не значилась в талантах начальницы экспедиционной охраны – жаль, сама она об этом не догадывалась…

* * *

Хоть её никто и не торопил, затягивать с отбытием доктор не стала. Наскоро позавтракав, девушка привела себя в порядок, переоделась в городское платье, собрала сумочку, прихватив кое-что сверх дежурного комплекта вещей – на случай, если внезапно придётся покинуть город без возможности заглянуть домой. К тому моменту, когда она вышла из подъезда, часы показывали что-то около девяти, и улицы были немноголюдны. В этом районе жили преимущественно рабочие крупных мануфактур, чей трудовой день начинался ни свет, ни заря – большинство из них давно уже стояли у станков или рабочих столов. Встретить тут извозчика было той ещё задачей, зато во множестве ходили омнибусы. Дожидаясь общественного экипажа, Эрика немного прошлась в сторону центра. Мимо лавки пекаря, откуда по раннему часу одуряюще пахло свежеиспечённым хлебом. Мимо пары патрульных полицейских, сонно озирающих перекрёсток. Мимо недостроенной инсулы, где её звонко облаяла целая свора крошечных вислоухих щенят, гурьбой вылезших из-под дощатого забора, огораживающего стройку. Они бежали за девушкой до самого пересечения Боровой и Скрипичной, где доктору наконец-то встретилась длинная чёрная карета «общего пользования». Вставая на подножку и выискивая по карманам мелочь, она на прощанье помахала псятам рукой. Облачная пелена над городом потихоньку таяла, воздух был прохладным, а солнце – тёплым. Настроение оставалось приподнятым и не думало портиться. С чего бы? Подумаешь, мутные перспективы на вечер…

…На соседнем причале ожидал отправки ещё один фрегат научного флота – кажется, тот самый «Сова и глобус», в экипаже которого служил оружейный маньяк Сэм. Когда Эрика проходила под бортом, сверху донеслись возмущённые голоса, перемежаемые громким блеянием:

— Что козёл делает на моём корабле? Уберите его немедленно!

— Это не козёл, это наш сотрудник!

— Тогда пусть предъявит!..

Что именно должен предъявить козёл, она так и не услышала – ветер, поднятый садящимся невдалеке бригом, заглушил слова и едва не унёс её шляпку. Придержав головной убор, девушка выждала, пока осядет пыль, и направилась к трапу родного судна. Наверху её встречал Хайнц – сидя на пустом ящике у сходен, сложив руки на коленях, отрешённо глядя вдаль. Кроме него на палубе не было видно ни души, и если б не расстёгнутый флотский камзол с эполетами, под которым виднелась совершенно неуставная «купеческая» жилетка зелёного бархата, коммандер походил бы более на философа или монаха, уединившегося для размышлений о высоком. Впрочем, при виде Эрики он встрепенулся, помахал ей рукой и придвинул к себе ещё один небольшой ящик:

— Доброе утро! Присаживайся!

Девушка послушно уселась рядом с Гёзнером, поставила сумочку на палубу. Выждав пару минут и убедившись, что начинать разговор глава экспедиции не намерен, спросила:

— Мы кого-то ждём?

— Ага. Марию. Густав уже на борту.

— Странно. Я видела её сегодня спозаранку, была уверена – она доберётся первой.

— Ну, Эм сперва должна была заехать в расположение батальона. Там, думаю, и застряла – за работой с документами. Она вечно откладывает всякую канцелярщину до последнего, а потом разбирается со всем в один присест, в диком аврале, когда тянуть больше некуда. Это может быть долго. Хотя она обещала мне, что в этот раз часть дел постарается уладить заранее, дома.

— О, я наблюдала, как майор на дому работает… Когда в гостях была. Не понимаю, как можно заниматься бумажной волокитой, будучи не в состоянии сидеть прямо и членораздельно разговаривать. Она даже имя моё выговорить не могла, но понимала всё, что читает, и писала ровным почерком, без ошибок. Я специально потом все составленные ей документы проверила! Это трезвый человек писал, понимаешь? Трезвый человек, который работал, лёжа на животе, а поставив последнюю роспись – упал лицом в пол и захрапел…

— Ну, когда очень надо – она может… — Хайнц зевнул, — …и не такое. Ей, например, по всем нормам ещё до конца той недели пить и отлёживаться после задания. Но я нынешней ночью попросил её к утру быть в кондиции – и пожалуйста. Ни в одном глазу. Даже завидно – сам так не умею…

Доктор Маан открыла было рот, дабы поинтересоваться, что Гёзнер ночью делал у майора, но в последний момент поперхнулась, сообразив, что ответ ей, пожалуй, не так уж и нужен. Коммандер без лишних слов похлопал закашлявшуюся подчинённую по спине.

— А… кхм… А у Густава есть квартира в городе или он безвылазно на корабле живёт? — сменила она тему.

— Квартира есть, но живёт он и правда на корабле, — офицер пожал плечами. — Домой наведывается только когда к нему родня приезжает. И упреждая твой вопрос – да, у меня тоже имеется дом в столице. За городской чертой, частный.

— С огородом? — Улыбнулась девушка.

— С огородом. Я там картошку выращиваю.

— Может, ещё и кур с кроликами разводишь?

— Нет, — теперь уже усмехнулся Хайнц. — За ними ведь ухаживать надо. А картофель вполне может пару месяцев без присмотра в земле полежать. Даже если и сгниёт – другой посажу…

Они снова помолчали, разглядывая порт с высоты причала. Территория военных доков казалась пустоватой – помимо собирающейся стартовать «Совы» и недавно приземлившегося брига только несколько небольших кораблей орбитальной охраны занимали дальние стоянки у артиллерийских складов. Окончательно разогнавшее тучи солнце играло на их оснастке, заставляло надраенные металлические части бросать ослепительные блики. Корабельная медь сияла так, что смотреть на неё долго было небезопасно для зрения – Эрике вдруг померещилась радужная, переливающаяся точка, ползущая через поле в её сторону. Девушка потёрла глаза, и точка исчезла. А миг спустя вновь появилась, продолжая упорно двигаться к фрегату. Доктор уже собралась сказать об этом Гёзнеру, но тот, глядевший в другую сторону, опередил её:

— А вот и Эм. Быстрее вырвалась, чем я думал.

Майор Кальтендраккен действительно появилась из-за причала напротив – закинув куртку на плечо и неся в свободной руке плоский чемоданчик. Она успела сменить гражданскую блузу на офицерскую белую рубашку, украшенную шитьём по воротнику, но так и осталась в узкой «четвертьюбке» и ботинках с отворотами – контраст стал ещё более диким.

— Чего сидим? — устало поинтересовалась женщина, взойдя по трапу. Визит в часть определённо прошёл для неё не слишком весело.

— Тебя дожидаемся, — пояснил Хайнц.

— М-м-м… Жаль, а я думала с вами посидеть на солнышке. Но ждать меня… вместе со мной… — майор покачала головой.

Эрика с трудом сдержала улыбку – утомлённая, слегка мрачноватая Мария нравилась ей куда больше, нежели пугающе жизнерадостная, виденная в гостях и сегодняшним утром.

— Ну, коли все собрались… — коммандер встал, отряхивая с брюк какие-то невидимые крошки. — Занесите вещи в свои апартаменты, и жду вас в кают-компании.

Прозвучало это интригующе. Подозревая, что командир собирается, наконец, объяснить, зачем собрал офицеров, доктор Маан не стала терять ни секунды. Торопливо спустилась к себе, оставила прямо на кушетке шляпку, накидку и лишнее из сумочки, после чего поспешила в указанную Гёзнером «точку рандеву». Была у неё и другая причина ускорять шаг – внутри корабля оказалось неожиданно неуютно. Отчего-то не работало электрическое освещение, в каюте и коридорах царил полумрак. Снизу, то ли из трюмов, то ли из машинного отделения, доносился натужный скрежет, иногда в него вплетались металлические удары и гулкие хлопки. Вся приглушённая какофония эхом отдавалась в вентиляции. Несмотря на то, что от апартаментов научного офицера до кают-компании было рукой подать, девушка успела ощутить мерзкий холодок в груди. Верно, напоминали о себе пропитанные страхом подземелья заброшенной колонии. Пусть страх был фальшивым, сотрётся из памяти он нескоро…

— Ой! — Эрика чуть не подпрыгнула, когда по воздуховодной шахте у неё над головой словно прокатился тяжёлый шар. Зачем-то оглянувшись, она почти бегом преодолела последние метры до комнаты досуга, с силой толкнула дверь… Мария, получившая створкой по спине, отпрянула с возмущённым возгласом.

— Ау! Эй!..

— Ох, прости! Я… Ого, а что это здесь?…

Стол в центре кают-компании был накрыт белоснежной скатертью и уставлен тарелками, блюдами, графинами… Отнюдь не пустыми. К нему оказались придвинуты четыре кресла с высокими спинками, которых Эрика здесь прежде не видела. У стены вхолостую, с поднятой иглой, работал патефон. Было светло – зал отдыха размещался прямо под рубкой, в задней части кормы, и мог похвастать огромными окнами от пола до потолка.

— Прощаю. Запишем как начало тренировок по рукопашному бою, — хмыкнула майор, потирая ушибленные лопатки. — Ты меня застала врасплох, молодец… А здесь у нас Хайнц выполняет обещание.

— Я же сказал тогда, что мы отпразднуем твой первый полёт все вместе, как следует, — коммандер стоял за одним из кресел, облокотившись о спинку. — Припозднился, уж извини. Думал через неделю, да дела заели…

— Ладно ей, а мне-то почему не сказал, что именно сегодня? — прищурилась Мария и сложила руки на груди. — И почему здесь, с шедеврами от нашего кока, а не в приличном заведении, как в прошлый раз?

— Для начала – хотя бы потому, что я не хочу, чтоб было как в прошлый раз, Эм. И хватит уже оглядываться, пива тут нет. А вина ровно одна бутылка, вот эта. И всю её я тебе не отдам, получишь поровну с остальными.

— Я должен просить прощения за некоторые неудобства, — внезапно вмешался в беседу Густав. Девушка, к стыду своему, не сразу его заметила – а между тем капитан с самого начала тихонько торчал возле окна. — Корабль на межполётной профилактике. Энергосистема пока отключена, другие подсистемы мучают различными способами… Из вентиляции возможны не самые приятные запахи, к тому же она тоже не работает полностью. Увы, закончить раньше не вышло, а откладывать дольше…

— Так это для меня? — только теперь нашлась Эрика. Ледышка в груди моментально растаяла, неприятные мысли и воспоминания как ветром сдуло.

— Ну, практически. Окончание тяжёлого похода, если он завершился успешно, мы всегда отмечаем… Разными способами… — глава экспедиции встретился взглядами с майором Кальтендраккен и та, после секундного поединка, сдалась – страдальчески закатила глаза, отвернулась. — Однако сейчас случай особый, так что смело полагай именно себя виновницей торжества. Что ж, прошу всех за стол. Густав, будь так добр, музыку…

Капитан Боодинген опустил иглу патефона, отрегулировал звук, чтобы чуть искажённая старомодной звуковой трубой клавишная мелодия не отвлекала, и последним опустился в кресло.

— Деликатесов нет, — признал Гёзнер, снимая крышку с одного из блюд. — Готовил тот же кок, чью стряпню мы ели в полёте, но тогда у него не было свежих продуктов из лучших лавок столицы. — офицер довольно улыбнулся, воздевая палец. — Поверьте, если дать Фридриху развернуться, он способен на многое…

— Хайнц не врёт, — подмигнула доктору Мария, уже взявшаяся за нож с вилкой. Несмотря на дефицит спиртного, она заметно оживилась при виде полного подноса стейков. — На сей раз, по крайней мере… Эх, к чёрту… Потеряв одну из радостей жизни, не забывай о существовании других, если ты не дурак…

Слова майора послужили для трапезы своего рода эпиграфом. Некоторое время все сосредоточенно орудовали вилками и ложками – глядя в тарелки, перебрасываясь лишь дежурными фразами. Праздничная стряпня кока была хороша, хоть и не отличалась изысканностью, а офицеры успели не на шутку проголодаться – по разным причинам, но сути сие не меняет. Разговор меж ними завязался неохотно, постепенно, и в какой-то момент фактически превратился в монолог коммандера.

— По большому счёту всё, с чем мы сталкиваемся в своей работе, можно поделить на две категории, — вещал он, облокотившись о край стола и сплетя пальцы перед лицом. — Первая – загадки. Вторая – чудеса. Знать разницу очень важно. И в первую очередь – тебе, Эрика, как главе научной команды. Загадка – это нечто, что мы можем разгадать, манипулируя логикой и текущими знаниями. Тайна, которую можно раскрыть до конца – роясь в архивах, проводя эксперименты, размышляя, споря. Чудо же анализу не поддаётся. Это нечто, существующее в информационном вакууме… Либо нарушающее основы логики. Или и то, и другое сразу. Вцепившись в чудо, можно сломать зубы. Разбить о него лоб, как о кирпичную стену, впустую потратив силы и время. Это недопустимо, но и отступать слишком легко мы не в праве. Галактика полна чудесами… Мы должны пробовать на зуб всё, что встречаем. К сожалению, чёткой границы между категориями нет… — он усмехнулся уголком рта. — Вот тебе пример. Как известно, предки уничтожили все записи, которые пронесли сквозь порталы. Даже священные книги богословы потом восстанавливали по памяти… И каждый сохранившийся клочок бумаги с текстом ценится дороже золота. На моей памяти в Академии обсуждали такой клочок – обгорелую бумажку с парой фраз. «Пехоту прижали огнём у центральной площади, и танки были вынуждены двигаться без пехотного сопровождения. В условиях городского боя вторая танковая рота понесла серьёзные потери…». И всё. Эрика, что такое танки?

— Ну… — девушка нахмурилась, потёрла лоб. — Танк – это ведь резервуар для воды, верно? Обычно металлический…

— Только резервуары для воды… кхм… не могут атаковать… при поддержке пехоты, — неразборчиво пробурчала Мария с набитым ртом. Она не стала накладывать стейки в тарелку, а попросту придвинула к себе всё блюдо. Теперь оно стремительно пустело.

— Сложно не согласиться, — кивнул Гёзнер. — Проблема в том, что слово «танк» употребляется ещё в ряде сохранившихся обрывков, связанных так или иначе с войной – и опять без всяких пояснений. Предки, вероятно, знали, о чём речь. Мы – нет. Никаких данных, никакой информации. Тот самый вакуум, казалось бы. И всё же этот орешек раскололи. На чистой логике. Не буду утомлять пересказом всех рассуждений, но в итоге установили, что «танками» в прежние времена, по ту сторону порталов, именовали ещё и военные машины. Как они выглядели и функционировали – предмет споров, но в целом всё ясно… Никакого чуда…

— А пример чуда приведёшь? — Искренне заинтересовавшись, Эрика отодвинула мисочку с салатом, за который было принялась.

— Легче лёгкого. Рифольские грибы с глазами.

— С чем?

— С глазами. Натурально – грибы, белые… В центре шляпки – глаз. Настоящий, функционирующий. С веками и ресничками. По строению – ближе к глазам ночных млекопитающих. Реагирует на свет, следит за движущимися объектами. Зачем он грибу – непонятно. Ведь у того даже мозга нет, чтобы информацию от глаза обрабатывать. И никакие исследования в лаборатории не помогут. — Начальник экспедиции развёл руками. — Строение, химико-биологический состав – пожалуйста, всё исследовано. А всё равно непонятно. Не даёт ответа на главный вопрос – «зачем?». Обычные грибы… С глазами. Съедобные даже. Между прочим, у аборигенов особый шик – приготовить грибы так, чтоб глаза ещё живы оставались. Их едят, они глядят – представляешь?

Доктор Маан представила. Её перекосило. Сидящая напротив Мария в лице не изменилась, но аккуратно положила вилку на столешницу перед собой. Видимо, у майора тоже было неплохое воображение.

— Расскажи лучше про Блютмеер, — посоветовал капитан Боодинген, спокойно обгладывавший свиные рёбрышки.

— Действительно, — согласился Хайнц и вновь повернулся к Эрике. — Кровавое Море – планета за западным фронтиром, в крайнем рукаве галактики. Образчик чуда. Комплекс чудес, вернее. По всем характеристикам – пригодна для жизни. Расстояние от звезды, скорость обращения, температурный режим, возраст… На ней есть вода. А жизни – нет. Никакой. Даже микроорганизмов, которые на куда менее благоприятных планетах зарождаются… — коммандер, увлёкшись, схватил чайную ложку и принялся помахивать ею. — Есть остатки атмосферы – с неплохим содержанием кислорода. Когда-то давно, очень на то похоже, воздух там был пригоден для дыхания… И вода – красная. По всей планете – в морях, в изолированных озёрах… Разумеется, воду могут окрасить в подобный цвет простейшие организмы или минеральные добавки. Только вот ничего такого обнаружить не удалось. Чистейшая вода, такой стерильной в природе не бывает, лишь в лабораторных условиях получают… И красная, — он пожал плечами. — Хоть ты тресни. Ну и, как говорят южане, coup de grace – Сухой Кратер. Дырка в земле, восточнее главного материка, сильно повыше экватора. Словно от удара огромного метеорита. Увы, сопутствующих следов от столкновения с болидом таких размеров тоже нет. И вообще, по краям кратера можно судить, что на планету ничего не падало. Наоборот – что-то здоровое и круглое «вынырнуло» из-под земли и улетело невесть куда…

— Я… я читала об этом, кажется, — Гёзнер сделал паузу, чтобы перевести дух, и Эрика решилась вставить слово в его тираду. — Старую монографию, автор там предполагал искусственное происхождение…

— Ага. Потому на Блютмеере ещё и археологи работали. И именно они, кстати, хоть чего-то добились. На большой глубине обнаружили в почве следы сложных сплавов и других искусственных материалов. Ещё в третьем веке, тогда кое-какая техника предков в строю оставалась, её привлекли… Но планета настоящая, следы говорят лишь о том, что в незапамятные времена на ней могла существовать цивилизация. Возможно, миллионы лет назад… Однако от биологической жизни следов не осталось никаких, даже окаменелостей. Так-то. Вот тебе чудо во всей красе. Два века, с третьего по четвёртый, местом паломничества для учёных всех мастей было, нынче напрочь забыто… Зря, отчасти – археологи всё же ниточку нащупали, как мне кажется… — коммандер налил себе морса и выпил стакан залпом – у него пересохло горло. — К чему я всё это? Хочу, чтоб ты поняла – я не напрасно сравнивал чудеса с кирпичной стеной. Она прочная, об неё бесполезно биться головой. Стены надлежит обходить… Или подкапываться под них. Именно этим мы и занимаемся. Ведём подкоп. Пробуем на прочность тайны мироздания и отыскиваем те, что нам по силам. Разгадывая загадки, расшатываем основы чудес. Расширяем познания и возможности, пределы логики и сознания. И понемногу чудеса сами становятся загадками, а из загадок – общеизвестными, очевидными фактами. Нашими усилиями. Просто нужно ощущать свой предел и не бросаться лбом о кирпичную кладку…

Глава экспедиции выдохнул и отхлебнул ещё морса, всем своим видом показывая, что закончил.

— Браво, браво… Ну ладно, поднимем, что ли, бокалы за все ещё нераскрытые тайны? — Мария, похоже, слышавшая эту речь прежде, пару раз приложила ладонь к ладони, изображая аплодисменты и кивнула на до сих пор не откупоренную бутылку вина, которую стоически игнорировала с самого начала обеда. Эрика, в свою очередь, глянула на женщину с некоторой опаской – ей вновь вспомнилось, как она навещала майора две недели назад. До того момента доктор Маан пребывала в уверенности, что Эм, будучи опытной выпивохой, устойчива к хмелю – оказалось, ничего подобного. Уже на третьем литре «Золотой короны» женщина изрядно опьянела, а после добивающего удара дешёвым пивом из её собственных запасов стремительно пришла в свинское состояние и начала сползать с табуретки. Почувствовав, видимо, что вот-вот потеряет дар членораздельной речи, она, тщательно выговаривая слова, объявила, что «потехе время, а работе…» и попросила Эрику помочь ей встать. Опираясь на плечо девушки, утвердилась на ногах, отказалась от дальнейшей помощи и, пошатываясь, хватаясь за мебель, отправилась… работать с документами. Чем благополучно и занималась, пока не уснула…

Впрочем, открыть вино офицеры не успели. Мария, уже тянувшаяся к бутылке, вдруг резко повернулась к двери – миг спустя та распахнулась. На пороге появился запыхавшийся, чем-то явно встревоженный матрос. Доктор узнала в нём второго помощника инженера.

— Господин капитан… Господин коммандер… — он отдышался, сглотнул. — Прошу прощения, но у нас, кажется, возникли проблемы. Э-э-э… — моряк замялся.

— Докладывайте, — поощрил Густав.

— На складе резервного оборудования с полок третьего яруса без видимых причин упали два небольших ящика с инструментами. Один из них легко ушиб находившегося там матроса – Клауса Фольцера, — помощник инженера встал «вольно» и подпустил в голос официальной сухости – похоже, так он боролся со смущением.

— Он ранен? — поинтересовалась Мария, опередив капитана и Гёзнера.

— Просто синяк, ничего серьёзного. Но ещё один матрос, находившийся рядом, утверждает… Э-э-э… — младший техник пожевал губами. — Что ящики с полки уронил призрак. Или нечто, крайне на похожее на привидение.

Офицеры переглянулись. Майор Кальтендраккен, к удивлению Эрики, помрачнела и нахмурилась, поймала взгляд Хайнца. Вопросительно выгнула бровь. Коммандер в ответ неопределённо пожал плечами.

— Мы не хотели вас беспокоить, но… После расспросов выяснилось, что за прошедшие полтора часа еще, по меньшей мере, три человека в разных местах корабля наблюдали странные явления, однако не сочли нужным о них сообщать, — продолжал матрос. Речь его становилась всё более казённой. — Один из них – Удо Бакельт.

— А вот это действительно плохо, — протянул коммандер.

— Почему? — девушка окончательно перестала что-либо понимать.

— Удо не пьёт. Язва у него. Хотя не важно. Четыре факта наблюдений – серьёзно при любом раскладе, — Гёзнер поднялся. — Надо разобраться…

* * *

— Точно ничего не трогали? — полки третьего яруса находились на высоте человеческого роста, и чтобы осмотреть их получше коммандер взобрался на лесенку. Тащить её издалека не пришлось – пара лёгких стремянок хранилась в каждом грузовом трюме судна как раз на такой случай.

— Никак нет, ваша милость, — мотнул головой матрос, прижимающий к ушибленному плечу холодный компресс.

— Я Клауса в чувство привёл, и мы сразу ушли, от греха подальше, — поддержал второй – видевший «призрака». — Ни к чему не прикасались.

— Интер-ресно… — Хайнц поскрёб в затылке и бережно тронул один из стоящих на полке ящиков. Надавил, сдвигая его вглубь стеллажа. Хмыкнул.

— Что там? — не выдержала Эрика. Происходящее попахивало абсурдом, но девушка уже немного освоилась в команде и прониклась спецификой своей новой работы. Раз прочие столь серьёзно относятся к привидениям на борту, то и ей… не стоит удивляться. Да. «Ничему не удивляйся»…

— Ну, как сказать… — Гёзнер спрыгнул со ступенек, отряхнул с плеча пыль. — Коробки слева от упавших чуть подвинуты наружу. Между ними и стеной есть зазор…

Он обвёл взглядом присутствующих. Кроме матросов-свидетелей здесь были все старшие офицеры – капитана Боодингена творящееся на корабле касалось даже в большей степени, чем коммандера, Мария настояла, что посторонние души на борту, пусть и мёртвые, проходят по её компетенции, а доктор Маан сочла глупым оставаться за столом в одиночестве.

— Что-то ползало по этому зазору и двигало ящики, да? — предположила майор – с кривоватой усмешкой, но абсолютно серьёзным тоном.

— Как один из вариантов… — глава экспедиции повернулся к матросам. — Ещё раз повторите, без лишних эмоций.

— Меня послали за разводными ключами, чтоб кожух с резервного блока предохранителей снять, — ушибленный перевернул компресс и поморщился. — Они где-то внизу, я помнил… Я стал искать, и тут на меня сверзилось…

— А мне проволоки моток понадобился, — подключился второй матрос. — Когда я вошёл, Клаус как раз наклонился, в коробке на полу рылся. Смотрю – ящики над ним шевелятся как будто… А потом – опа! И упали… Один мимо, другой – на него…

— По плечу и висок задело, но пустяково, — добавил пострадавший. — Железяки в них, тяжёлые… Так бы и вовсе обошлось…

— Ну я – к нему, помочь… И тут – раз! Там, откуда ящики упали, будто дырка от выбитых зубов образовалась на полке – остальные-то на месте. И вот из дырки этой… — матрос сглотнул. — Как пятно прозрачное – фш-ш-шурх! По стеллажам вдоль и в темноте исчезло. Тут при свечах не видно ничего…

— Большое пятно-то? — уточнила Мария. Подходящего угла вблизи не отыскалось, потому она подпирала лопатками стойку пустого стеллажа. Химический фонарь, разгоняющий тьму трюма, стоял у её ног, и сама женщина казалась неясным силуэтом… выше щиколоток.

— Дак… И не скажу, чтоб не соврать, — сконфуженно признал матрос. — Но вроде не очень. В дырку-то пролезло, другие коробки не задев… А прозрачное оно было… В середине слабее, к краям совсем расплывалось, и форму-то не поймёшь. Помните, как год назад, с этими, электромагнитными…

— Помню, — женщина поджала губы и вновь обменялась тревожными взглядами с коммандером. — Но молнии же по нему не бегали?

— Нет.

— И обесточенные лампочки не мигали?

— Нет.

— Вот и забудем. Это что-то другое.

— Так, давайте сразу выкинем из головы экспедиции годичной давности, — поддержал её Гёзнер. — Есть и свежие возможности. Мы были в аномальной зоне совсем недавно. Как раз перед тем, как принять в группу Эрику.

— И с тех пор успели сходить ещё в один поход, — качнул головой Густав. — И всё было в порядке. Нет, эта возможность тоже слабая. Потом, процедуры предосторожности мы прошли в полной мере – карантин, все проверки…

— Ну а что тогда?

Капитан развёл руками:

— Не знаю. Нужно больше информации.

— Вот именно, — Мария прикрыла глаза и резюмировала. — Ничего мы толком не знаем. Опираясь на факты… Либо на борту живое существо, либо мы наблюдаем некое явление… Либо это всё же паранойя. Тени мелькающие, ящики падающие, опрокинутый стул – те ещё признаки. Но дальнейшие действия для нас очевидны. Густав, сколько сейчас народу на корабле?

— Инженер с тремя помощниками, два десятка матросов, дежурная смена охраны – четыре солдата и сержант.

— Вполне… Хватит, чтобы организовать прочёсывание судна своими силами, — женщина подняла веки, оттолкнулась от стойки, встала прямо. — Найдём что-нибудь – будем действовать по обстоятельствам. Не найдём – эвакуируемся на землю и сообщим в администрацию порта, чтобы блокировали фрегат и вызвали помощь для более тщательного осмотра.

— А почему бы сразу так не сделать? — поинтересовалась доктор Маан. От непонятного диалога и мрачных мин офицеров по спине у неё забегали мурашки. Что ещё за «электромагнитные», и почему матрос о них знает, а она – нет?

— Если б мы в каждой похожей ситуации устраивали аврал и карантин – нас бы портовые службы прокляли, — усмехнулся Гёзнер. — То, что ты сейчас наблюдаешь, вовсе не форс-мажор, а самая что ни есть рутина… На самом деле всё не так серьёзно, как тебе может показаться. Эм говорила про паранойю – вот это она самая, во всей красе. Профессиональная черта, так сказать. Пусть выглядит чушью, мы обязаны всё проверить – для собственного успокоения. Как говаривал патер Отто из церкви в моём родном городке – ежели вокруг запахло серой, прочти молитву, не навредит.

Офицер словно оправдывался – излишне многословно и неловко.

— Нет, я понимаю, — заверила Эрика. — Не объясняй. Я ведь уже кое-что повидала с вами…

— Тем лучше. Прости, что так вышло с обедом, обязательно наверстаем позже. Обещаю. Сейчас мы проводим тебя в кают-компанию – посидишь там, посторожишь закуски, покуда не разберёмся. Эм тебе в помощь солдата даст, — коммандер подмигнул. — Развлечёшь его беседой. Или, если хочешь, выведем тебя к трапу, отправишься домой. Потом расскажу, чем закончилось.

— Я останусь, — решительно мотнула подбородком девушка. — И провожать меня ни к чему, занимайтесь своими делами. Сама дойду.

— Вот уж ни в коем разе, — отрезала майор. — Как ответственная за безопасность я с этого момента запрещаю перемещаться по судну поодиночке. Всем. До прояснения ситуации – только парами или группами. Густав, предупредишь команду…

— Внутренняя связь отключена, кроме аварийных телефонов. Я сперва наведаюсь в машинное, прикажу досрочно восстановить работу энергосистемы. Пусть хоть электрическое освещение будет. Меня проводят матросы.

— Хорошо. Тогда мы подождём в кают-компании, начнём только после того, как ты управишься. И передай в дежурку охраны, пусть пришлют нам бойца – чтоб Эрику одну не оставлять, — женщина улыбнулась. — Ещё несколько минут за праздничным столом… Их нужно использовать с толком. Ладно, всё, разошлись.

Пока они поднимались в надстройку, Гёзнер размышлял вслух:

— Я тоже не думаю, что это как-то связано с прошлыми экспедициями. Всякое, конечно, бывало… Однажды у нас во время рейса через аномальную зону трюмная крыса в какую-то жуткую дрянь превратилась, например… Даже вспоминать неохота… В другой раз пол в одном из коридоров начал излучать в видимом спектре, причём ровно по пять минут каждый день, в одно и тоже время, и без остаточной радиации…

— Но такие штуки всегда проявляются если не сразу, то практически сразу, — не оборачиваясь, заметила идущая впереди Мария. — Чудеса космоса, конечно, непредсказуемы, но как-то уж очень характерно непредсказуемы… Их последствия не умеют ждать… Хм-м… Хайнц, а где ты обед «навёрстывать» планируешь? — круто переключилась она. — Даже если всё будет хорошо, на корабль из-за проверок несколько дней не зайти будет… Давай сегодня или завтра вечером, «У печёного уткоклюва»? Эрике вполне подойдёт, очень приличная…

— …забегаловка около жандармерии, — закончил за неё Гёзнер.

— Около штаба охранки, — поправила майор. — Жандармы там только на входе дежурят. Разве это плохо? У меня будет лишний повод вести себя тихо.

Хайнц не успел ответить. Женщина остановилась перед дверью комнаты отдыха, взялась за ручку… и замерла. Тихонько, почти шёпотом, спросила:

— Слышите?

— Что? — в унисон поинтересовались доктор и коммандер.

— Музыка не играет, — майор отпустила ручку и плавно отступила на шаг. — А по времени должна ещё… Я помню пластинку…

Из-за створки донёсся звук бьющегося стекла. Глава охраны и начальник экспедиции переглянулись. Гёзнер нехорошо осклабился:

— Я оружие в каюте оставил. Ты тоже?

Женщина без лишних слов сунула руку в узкий карман своей «четвертьюбки» и выудила оттуда крошечный пистолет – тупорылый, целиком умещающийся в ладони.

— Не «ротатор», ну да ладно… — вздохнул коммандер, в свою очередь, доставая перочинный ножик. На оружие этот «клинок» не походил даже с натяжкой.

— Э… Может, я за солдатами сбегаю? — осторожно предложила Эрика.

— Одна? И пока найдёшь, приведёшь… — Хайнц отодвинул её назад и встал плечом к плечу с майором. — Пока оставайся здесь, в коридоре. Но если что – беги сразу наверх…

— А мне-то начало казаться, что вы разумные и осторожные люди… — буркнула девушка.

— Когда как. Разумная осторожность – есть умение правильно рисковать. Ну… — Гёзнер и Мария снова переглянулись, кивнули друг другу. Майор пинком распахнула дверь и с пистолетом наизготовку ворвалась в кают-компанию. Хайнц скользнул следом.

— Ууууиииииии!!! — высокий визг и стеклянный звон слились воедино. Из-за спин старших товарищей доктор Маан увидела, как нечто бесформенное, полупрозрачное, стремительно метнулось через весь обеденный стол, по дороге раскидывая посуду и покрываясь яркими разноцветными пятнами. Оно буквально слетело со столешницы, с невероятной скоростью промчалось через полкомнаты, перемахнуло через опрокинутую тумбу с патефоном и скрылось в чёрном зеве вентиляционной шахты – люк которой, оказывается, был у самого пола, в стене, спрятанный за той самой тумбочкой.

Майор проводила «нечто» стволом пистолета, но опустила оружие, так и не выстрелив.

— Бога душу!… — Гёзнер одним движением сложил нож и сжал его в кулаке. Подошёл к столу, оглядел его. — Животное! У нас на борту – животное!

В голосе его звучало неприкрытое облегчение.

— Ты не торопишься ли с выводами? — Эрика переступила через порог, прижимая к груди сумочку. Несмотря ни на что, поверить командиру очень хотелось. — Не так уж много мы только что видели…

— «Принцип бритвы», — хмыкнула Мария, убирая пистолет и опускаясь на четвереньки перед отдушиной. — Отсекаем лишнее. Аномальные явления не воруют еду.

— И не оставляют следа из соуса и подливок, — коммандер указал на жирную полосу, тянущуюся от ножек стола к вентиляции. Задержал взгляд на женщине, которая, едва ли не распластавшись на полу, с безопасного расстояния заглядывала в люк. Усмехнулся. — Эм, ты ещё руку туда засунь. Вдруг нащупаешь.

Майор пропустила замечание мимо ушей и поднялась, одёрнув юбку:

— Отсюда оно вылезло – оттолкнуло тумбочку, уронило патефон… Видать, не смогло протиснуться… Теперь мы знаем, что наш гость лазает по воздуховодным каналам. Вентилирующая система на профилактике, все решётки открыты… — женщина щёлкнула пальцами. — Понятно, как его могли видеть в разных местах, но не замечать в коридорах. Перемещается незаметно, способно к мимикрии, пугливо и осторожно – вот вам и «привидение». Жаль, шахты для человека слишком узкие. Полезть туда за ним не выйдет…

— И слава Творцу. А то кто-нибудь именно так бы и поступил, — Гёзнер только теперь спрятал нож в нагрудный карман и присел на подлокотник кресла. — Даже не кто-нибудь, а кое-кто… — он окинул помещение внимательным взглядом. Разгром на самом деле был невелик – сильно пострадала лишь сервировка стола. Патефон слетел с упавшей тумбы, но выглядел целым, иного ущерба не наблюдалось. — Ладно, что делать-то будем? Исходя из того, что имеем дело с животным.

— Как что? — не поняла Мария. — Ловить. Во-первых, вентиляцию рано или поздно придётся запустить, во-вторых – а вдруг оно опасное? Кстати, хоть кто-то его разглядел?

— Размером с очень крупную кошку… — морща лоб, припомнил Гёзнер. — Побольше даже, пожалуй. Хвост вроде был… тонкий… Но не уверен.

— Эрика?

— Я и хвоста не видела. Зато могу вас порадовать – если это животное, то не хищное.

— М-м-м? — Кальтендраккен вопросительно подняла брови.

— Посмотрите на стол. С бифштексами оно лихо расправилось, однако и салатам досталось… Всеядное, очевидно, — атмосфера, недавно пропитанная смутной тревогой, разряжалась на глазах, и это придало доктору смелости рассуждать. Теперь она знала, в какую сторону направлять мысль и ощущала себя при деле.

— Эта штука сожрала всё мясо и разбила вино, — кивнула Мария. — Теперь изловить её для меня – дело не только службы, но и чести.

— Я подозреваю, что наш «призрак» – какая-то экзотическая тварюшка, неместная. И вряд ли представляющая угрозу, — продолжала Эрика. — Не припомню я на ближайших планетах мимикроидов. Скорее всего, к нам она проникла недавно, с другого корабля, который завёз её издалека. А раз в порту нет тревоги – значит, за время дальнего полёта существо не проявляло себя активно, и уж точно никому не навредило. А то и вовсе осталось незамеченным, — девушка неуверенно улыбнулась. — Это я пытаюсь анализировать. Как научный офицер.

— Звучит несколько натянуто, честно тебе скажу, — медленно произнёс Гёзнер. — И всё же я склонен согласиться… Однако это мало что меняет. Осторожность необходима. Но продолжай…. Госпожа научный офицер. Давай суммируем твёрдые факты. Наш гость из дикой природы некрупный, всеядный, боится людей, умеет мимикрировать до практически полной прозрачности, в том числе и в движении… Вероятно, был занесён издалека, другим судном… Что ещё?

— От испуга он частично теряет контроль над маскировкой… Или просто когда движется. Обратили внимание на те радужные разводы по всей шкуре, когда он от нас удирал? — доктор вдруг на мгновенье зажмурилась и хлопнула в ладоши. — А я ведь могла видеть его в порту! Ещё прежде, чем он на борт проник. Решила – померещилось.

— Мнда… Тебе многому предстоит научиться здесь…

— Да я знаю, — кисло призналась Эрика. — Буду каждый вечер теперь тренировать паранойю. На тёмной кухне…

— Ну-у, это уже излишне, — Хайнц наклонился вперёд, уперев ладони в колени. — Азы ты усвоила влёт, сходишь в пару экспедиций – и станешь такой же ненормальной, как все мы. Ладно, ещё что?

— Отпечатков лап не вижу, — внесла свою лепту Мария. — След – сплошная полоса. — Она сверху вниз посмотрела на жирную линию, коснулась её носком ботинка, будто пробуя воду в речке. — Перемещается или ползком, или на множестве мелких конечностей либо отростков под брюхом… Ставлю на второе. Для змеи оно недостаточно похоже на шланг силуэтом. Пожалуй, и всё. Больше добавить нечего.

— Плохой контроль над механизмом мимикрии может указывать на молодую, неопытную особь, — дополнила Эрика, потирая подбородок. — Но это уже не факт, а предположение. Так – у меня тоже всё.

— Превосходно, — коммандер откинулся назад и опёрся локтем о спинку кресла. — А теперь, дамы, вопрос – получившееся описание вам ничего не напоминает? Может, вы видели раньше нечто подобное, или читали про него?

— Может, и видели… — задумчиво ответила доктор Маан и покосилась на майора. Та отрицательно качнула головой. — Мне б полистать справочники, желательно, с иллюстрациями. Я ведь не биолог.

— В корабельной библиотеке есть масса справочной литературы, в том числе зоологической. Займись безотлагательно, — глава экспедиции оттолкнулся от кресла, встал. — Поручаю тебе идентификацию «безбилетника». А тебе, Эм, непосредственно ловлю.

— А сам?

— А сам возьмусь за организационные вопросы. Пошлю матроса в караулку на въезде, пусть охрана доков свяжется со своим начальством и изолирует корабль. Неплохо бы ещё вызвать кого-нибудь из столичного зоопарка, чтоб помог Эрике. У них хорошие сотрудники, любят своё дело… Прямо сейчас прикажу закрыть решётками все отдушины на судне, чтобы ограничить передвижения… Кстати, а вот и возможный план! — офицер ударил кулаком в ладонь. — Вполне реально полностью заблокировать вентиляционную систему, не оставив выходов наружу. И спокойно ждать, пока тварь не околеет с голоду. Просто и безопасно.

— Неизвестно, сколько придётся ждать, есть риск, что зверь всё же ухитрится сбежать, труп потом придётся искать и доставать, вскрывая воздуховодные шахты, — перечислила недостатки Мария – скорее прохладным тоном, нежели скептическим. Идея морить животное явно не пришлась ей по вкусу. — Плохой план. Однако…

— Ну? — после минутной паузы поторопил её Гёзнер.

— Его можно улучшить, — лицо женщины из рассеянно-задумчивого сделалось сосредоточенным и серьёзным, едва ли не суровым. — Эрика, со стола пропали две миски салата, один большой мандарин, остатки жареного мяса…

— После тебя там не так уж и много оставалось, — вставил Хайнц.

— …и половина печёного тунца. По-твоему, при таких размерах и массе бедолага мог наесться как следует? Если был сильно голоден, а он был, раз вылез на свет?

— Мо… Хм, нет, постой, — оборвала себя доктор. — Ничего не скажу, пока не залезу в книги. Нужно проверить, есть ли среди известных мимикроидов виды с замедленным метаболизмом и тому подобное.

— Хорошо, делай это быстрее, — кивнула ей майор. — Я провожу тебя в библиотеку, тоже полистаю. Хайнц, а ты пока вот что организуй…

* * *

Хотя электроснабжение уже восстановили, лампа в коридоре не горела – для пущей маскировки. Свет лился лишь из-за приоткрытой двери камбуза да из-под пальцев Эрики – девушка сидела прямо на полу, прислонившись к стене, устроив на коленях толстый том справочника, и торопливо листала его, сжимая в ладони маленький, едва мерцающий огарок люминесцентной свечи. За те три четверти часа, что ушли у экипажа на подготовку засады, доктор успела просмотреть хорошо, если половину нужных ей библиотечных материалов, и теперь навёрстывала «в полевой обстановке». Впрочем, время не было потрачено зря – они с майором просеяли две дюжины известных видов животных-невидимок и выделили пять подходящих. Наличие среди них пары ядовитых разновидностей и определило состав «ударной группы». Помимо Эрики в неё входили ещё трое. Прямо под дверью камбуза притаились Хайнц и солдат из дежурной смены. Вооружённые ловчей сетью и жестяной банкой муки мелкого помола, они отвечали непосредственно за захват непрошеного гостя. Страховала их Мария – стоя чуть позади, расставив ноги на ширину плеч, держа пистолет в опущенной руке. Она успела заскочить к себе в каюту, где надела «сбрую» с кобурой и, невесть зачем, любимую свою куртку. Ожидание грозило затянуться на неопределённый срок, однако майор не убирала «ротатор» в кобуру, поглаживая барабан указательным пальцем и хмурясь больше обычного. Командир охраны то ли нервничала (что мало на неё походило), то ли всё больше сомневалась в собственном плане – и вот на это у неё имелись все основания. Уж очень он был прост – до примитивности. Для начала матросы под руководством судового инженера заблокировал решётками все отдушины, кроме одной – ведущей на корабельную кухню. Затем, пока кок готовил приманку, живописно раскладывая по кухонным столам продукты, начали тщательный обыск фрегата. Убедившись, что существо не покинуло вентиляционных шахт, перешли к заключительной стадии – кухню оставили в покое, свет в ней приглушили. Капитан Боодинген расположил людей у лестниц, соединяющих палубы, а сам занял пост в рубке, возле телефонов. Квартет охотников вышел на позиции. Оставалось запастись терпением…

— Эм… — тихонько позвала доктор Маан, бегая взглядом по строчкам.

— А? — не оборачиваясь, откликнулась женщина – тоже полушёпотом.

— Слушай, я не кровожадная… — доктор глянула на неё исподлобья и вновь уставилась в книгу. — Но в самом деле… Зверя ведь можно просто пристрелить, как только покажется, верно? Я слышала ваш спор с Густавом – он прав, это проще и безопаснее, чем ловить живьём… Почему ты настояла?

— Если ты согласна с Густавом, то и отвечу тебе так же. Оставь мою работу мне, а?

Девушка со вздохом перевернула страницу, попробовала вчитаться – но через минуту Мария заговорила сама, заставив её вздрогнуть от неожиданности:

— Эрика, всё будет хорошо. Никто не пострадает.

— Да я верю… — доктор на мгновенье оторвалась от справочника, подняла голову. Майор всё так же стояла спиной к ней, не меняя позы.

— Нет, серьёзно. Просто усвой, что это моя работа – делать так, чтоб другие были в безопасности. Я могу подвергнуть риску себя и своих бойцов, но это и их работа тоже. Других – нет. Пока я жива, с вами ничего не случится. Только через мой труп. Прими как факт, ладно? Остальные давно в курсе…

— Ладно. Да я и…

— А то ты уже возомнила, что во мне любовь к животным здравый смысл пересилила, да? — Эрика не видела лица женщины, но было похоже, что та усмехается.

— Ну… я вообще не в курсе, насколько сильно ты их любишь… — осторожно заметила доктор. — Просто знаю, что любишь. Но ты же в «Зелёной галактике» не состоишь?

— Нет. Туда только фанатиков берут. А я не дотягиваю… И сильно, — майор потёрла шею. — Ещё я одному из их руководителей как-то нос сломала. За дело, конечно, но всё равно…

— Дамы, — впервые подал голос Гёзнер, прильнувший к щели между неплотно закрытой дверью камбуза и косяком. — Тишина. У нас движение.

Эрика тут же поднялась, пряча огарок в карман и закрывая книгу. Мария обхватила рукоять пистолета обеими ладонями, держа палец на предохранительной скобе. С камбуза донеслось позвякивание. Коммандер медленно занёс руку… и резко опустил:

— Пш-шли!

Распахнув створку, он шагнул внутрь, с хэканьем окатил мукой стол под отдушиной и отскочил вбок, давая дорогу остальным. Раздался знакомый пронзительный визг, взвилось и моментально окутало полкухни белое мучное облако, в которое нырнул солдат с сетью. Мария предусмотрительно остановилась на пороге, удержав заодно и Эрику. Выглядывая из-за спины майора, доктор впервые увидела «призрака» во всей красе – сквозь рассеивающуюся мучную завесу. Долгую секунду обсыпанный белым зверёк стоял на столешнице, оглушительно вереща, приподнявшись на дыбки и демонстрируя множество мелких шевелящихся отростков на брюхе, очевидно, заменяющих ему ноги. Формой тела он напоминал скорее морского ската или игрушечного воздушного змея, а размерами – обычную кошку. Разглядеть детали девушка не успела.

— Живым! — скомандовала Эм, держа существо на прицеле. Кашляющий и часто моргающий солдат попытался набросить на мимикроида сеть, однако тот живо метнулся назад, к вентиляционной шахте. Не успел – дорогу ему преградил Гёзнер, размахивающий опустевшей жестянкой. Вторую руку коммандер держал у пояса, готовясь выхватить из ножен одолженный у капитана кортик – не пришлось. «Призрак», оттолкнувшись хвостом, перескочил со стола на плиту, вдруг натуральным образом свернулся в трубочку, ещё раз подпрыгнул и, прежде чем кто-либо успел среагировать, попросту всосался в кухонную вытяжку над горелками…

— Чёрт! — запоздало подбежавший к плите Хайнц ударил по вытяжке кулаком. Вдохнув не до конца осевшую муку, закашлялся. — Эм! Кхе… Я… Кхе-эе… Я говорил, что надо было ведро краски взять? Пхы… хы… Вытяжка за борт ведёт, он смоется!

— Там уже должно быть оцепление, — Эрика ответила раньше майора, азартно листая справочник. — А я знаю, кто это! Теперь точно знаю! Номер третий из отобранных, радужный морф с Альфы Протея-II. Силуэт, размер, масса, поведение – всё сходится… Ага, вот! — доктор с треском выдрала из книги листок с иллюстрацией, ткнула им в коммандера, и принялась читать текст на соседней странице. — В спокойной обстановке имеет светло-серый окрас шкуры… Детёныши возрастом до года плохо управляют процессом мимикрии, и в стрессовом состоянии теряют контроль над маскирующим покровом… При этом обладают повышенной эластичностью тела – костный каркас отсутствует, хрящевой каркас и позвоночник полностью формируются лишь у взрослых особей… Может в узких пределах менять форму, отращивая небольшие временные псевдоконечности для передвижения…

— Это один из безобидных, я правильно помню? — Мария бросила пистолет в кобуру.

— Да. Яда у него нет, зубы мелкие, случаев нападения на человека не зафиксировано. Приручается неплохо, кстати – но вывоз с родной планеты и содержание в неволе запрещены по причине малой популяции…

— Хоть это хорошо, — кивнул Гёзнер. — Но… Эрика… Ты вырвала страницу из книги. Из чужой книги.

— Ой! Я случайно! Я… увлеклась, — доктор вложила листок обратно в фолиант, попыталась пригладить линию разрыва ногтем. — Я вклею потом! Две бумажные полоски и картофельный клей…

— Вижу, ты имеешь опыт… В досье написано, на втором году обучения тебя лишили права выносить книги из университетской библиотеки – а я-то всё гадал, за что…

— Ладно, успеете обсудить, — отмахнулась Кальтендраккен, и ткнула пальцем в солдата. — Доложи о случившемся Боодингену. А мы – наверх. Возьмём ситуацию под контроль, покуда чего не стряслось…

— Зачем? — вскинула брови девушка. — Даже если морф сбежит от оцепления, ничего страшного не случится…

— Да уж конечно… — майор вытолкнула в коридор медлящего бойца и вышла следом.

— Успокойся, — шепнул Эрике коммандер, беря её под локоть и увлекая за Марией. Доктор едва успела оставить справочник на столе. — Сопротивление бесполезно. Эм всегда доводит операции до логического завершения…

* * *

«Логически завершить» поимку зверя удалось далеко не сразу. Наверху их ждали шум и суматоха – вокруг фрегата мельтешили люди в полицейских и военных мундирах, мелькали даже медные каски пожарных дружинников. Грохотали сапоги, бряцал металл, кто-то громко отдавал приказы, со стороны въезда к кораблю спешил взвод морских пехотинцев в маршевом построении. На фоне этой кутерьмы выделялась тонкая цепочка солдат, продолжающих удерживать карантинный периметр.

— Упустили, — без тени сомнения констатировала Мария, останавливаясь у фальшборта. Перегнувшись через него, крикнула:

— Эй! Что стряслось?

— Вы с корабля? — остановившийся под бортом полицейский запрокинул голову, придерживая кивер. — Ваш питомец, похоже, решил погулять. Не знаю, что это за дрянь, но её видели сползающей по борту несколько минут назад, а потом потеряли… Теперь ищем. У вас там всё в порядке?

— Без жертв. Кто здесь старший?

— Капитан Дицгоб, дежурная по смене. Хотите поговорить с ней?

— Ага, проводишь сейчас, — майор оглянулась на спутников. — С мужчиной было бы проще… Хайнц, Эрика, сходите со мной, для солидности. И ещё… — она прочистила горло и вдруг заорала во всю мощь лёгких. — Всем!! Прекратить суету!! Искать следы муки на покрытии поля!! Мелкие следы муки!! Уф-ф… Пока не затоптали, козероги…

Предусмотрительность начальницы охраны оказалась не лишней. Дицгоб была ниже Марии по рангу, зато старше по возрасту, лет на десять, и передавать своих людей в подчинение молодой выскочке не спешила. Впрочем, скорее для порядка. Упиралась она недолго, и уступила после просьбы Гёзнера – хотя тот был флотским офицером, и не мог приказывать ей напрямую.

Получив, наконец, полномочия, майор немедленно развила бурную деятельность – сняла ненужное уже оцепление, построила солдат и полицейских в частую цепь, разделив ею посадочное поле надвое, велела им рассчитаться «на первый-второй» и начать прочёсывание в двух противоположных направлениях. Половина двинулась на юг, половина – на север, тщательно осматривая землю под ногами и причальные конструкции по пути. Удача улыбнулась «первым» – они вели поиск в южном направлении. На земле ничего не нашли, зато, добравшись до внешней ограды доков, быстро обнаружили мучные пятна на прутьях решётки. Скорее всего, между ними беглец и протиснулся.

Задача усложнилась – теперь рассчитывать стоило скорее на везение. Покинувший судно Боодинген, оставаясь, как обычно, оплотом спокойствия и рассудительности, предложил дождаться сотрудника зоопарка, за которым давно послали. Мария, как обычно, с ним не согласилась и перенесла поиски в город. Правда, снять охрану с военной части порта она не могла, однако нашлось достаточно добровольцев из числа дружинников, полицейских, космонавтов и свободных от службы солдат. К ним же присоединились матросы фрегата.

— Ты поведёшь правый фланг, — сказала майор, кладя Эрике ладонь на плечо и оглядывая доки с видом заправского полководца.

— Что, прости?

— Мы охватим несколько прилегающих кварталов. Я хочу, чтобы рядом с поисковыми группам были люди, видевшие животное своими глазами. Сама пойду по центру, Хайнц возьмёт участок по левую руку от меня, тебе доверю оставшееся. Ничего, командовать рядовым составом тебе уже доводилось. Просто приглядишь, чтоб за оружие зря не хватались и глядели в оба…

Доктор Маан открыла рот, чтобы возразить, но не придумала сходу ничего достойного и, махнув рукой, отправилась «принимать фланг». К счастью, майор была права – служивые люди в руководстве со стороны Эрики особо не нуждались. Самостоятельно разбившись на партии и определившись с их командирами, волонтёры выбрались за забор через служебные калитки, пересекли незастроенный «пустырь безопасности», развернули строй и углубились в жилые районы. Девушка присоединилась к ним, держась между двумя командами, на стыке участков – чтобы при необходимости её было проще найти и позвать. В итоге, впрочем, звать помощь пришлось ей…

Немного обогнав остальных, она первой выбралась в квадратный скверик на Ясеневом проспекте. Девушка бывала в нём прежде, с другими студентами, и на сей раз задержалась, дожидаясь спутников. А заодно – рассматривая небольшой памятник доктору Маргарите Лонгбург, примостившийся в центре сквера. Из-за него Маан-студентка сюда и приходила в своё время. Скромный и не особо красивый, он всегда нравился Эрике совершенно иррациональным образом. Было в нём что-то тёплое, искреннее, отличающее его от многих подобных изваяний. Знаменитая женщина-физик, жившая на этой улице шесть веков назад, была изображена почти с фотографической достоверностью, насколько это возможно в белом камне. Средних лет, невысокая, худощавая, остроносая, с прямыми волосами до плеч, облачённая в распахнутый лабораторный халат поверх блузы и узкой юбки до колен (девушка невольно подумала, что Эм утром ей не соврала – подобные действительно носили). Доктор с усталым выражением лица стояла, прислонившись спиной к кирпичной стене, опустив голову, закрыв глаза, сложив на груди руки. Между средним и указательным пальцами левой она сжимала сигарету. Казалось, будто учёная дама на минутку выскочила в коридор, чтобы перевести дух и упорядочить мысли во время затянувшегося эксперимента.

— Если… когда стану великой и известной, завещаю потомкам устроить мне похожий… — вслух подумала Эрика и вдруг сморгнула. Ущипнула себя за щёку. Нет, ей не почудилось – в зазоре между ногами статуи и мраморной плитой, изображающей фрагмент стены, неестественно колебался воздух. Чуть заметно, если б девушка не вглядывалась, ни за что бы не увидела.

— Не нашёл более тёмного угла, чтобы забиться, а?… — прошептала доктор Маан, оглядываясь. Добровольцы-охотники уже нагнали её, однако до ближайшего – пожилого боцмана с торгового судна – было метров двадцать. Повышать голос не хотелось, как и оставлять едва найденного беглеца без присмотра. Присев, девушка быстро пошарила по земле, подобрала камешек и швырнула в космонавта. Промахнулась, но боцман заметил просвистевшую перед носом гальку и обернулся…

Через пару минут сквер был худо-бедно взят в окружение, а из центра подтянулась Мария.

— Ага, вижу, — сказала она, когда доктор указала ей на памятник. — Прям как кот к хозяйке жмётся… Население-то хоть успокоили?

— Лично разъясняла… Что ищем ценное, но не опасное животное. Вроде никто не паникует, наоборот, — Эрика кивнула на местных обитателей, толкущихся возле подъездов – главным образом скучающих стариков и любопытных детей. Нашедшиеся среди волонтёров полицейские привычно не пускали их к «месту происшествия». — Не шумят хоть, вняли просьбе… А Хайнц где?

— По законам военного времени грабит с бойцами ювелирную лавку, — женщина усмехнулась. — Вернее, зоомагазин – есть тут один рядом. Командир взял в плен хозяина и пытает на предмет безвозмездной выдачи подходящей клетки.

— Дождёмся его?

— Ни к чему. Будь тут что-то серьёзное… — майор сняла куртку и принялась расстёгивать ремешки кобуры. — Закончим сейчас. Ты продолжай командовать, следи за порядком. А я пошла. Подержи.

Она избавилась от «сбруи», сунула её доктору, перекинула куртку через локоть и шагом направилась в центр сквера, на ходу распоряжаясь:

— Вы двое, и ещё ты – со мной. Я подхожу к статуе спереди, ты рядом, держись правее. Ты заходи слева, а ты справа. Назад он так легко не выскочит, стена… Кафтаны снять, держать в руках – сгодятся за ловчий инвентарь. Но если сам к вам не побежит, лишних движений не делать…

Дальнейшее заняло минуты две. Выйдя на исходные позиции, майор и трио отобранных ею гарнизонных пехотинцев начали сужать кольцо, потихоньку приближаясь к монументу. Очевидно Мария, не мудрствуя лукаво, рассчитывала, что морф или будет сидеть в своём убежище, покуда его не вытащат, или не выдержит и выскочит на свет сам. Случилось второе – когда импровизированным загонщикам до статуи оставались считанные шаги, радужный комок с визгом вылетел из-под ног каменной учёной и бросился от неё вправо. Оказавшийся на его пути солдат попытался схватить беглеца, но глупейшим образом поскользнулся и упал. Впрочем, перескакивать через лежащего и громко бранящегося бойца зверь побоялся. Вместо этого он стремительно метнулся в сторону, за спины второму солдату и Эм…

Майор, даром, что в тяжёлых ботинках, по-балетному крутанулась на носках, развернувшись на сто восемьдесят градусов, и прыгнула, вытянув руки – так, словно собиралась войти в воду плашмя. Вместо этого, понятное дело, шлёпнулась на живот (крепко приложившись рёбрами о землю и край мощёной дорожки), однако успела набросить на удирающее разноцветное пятно свою коротенькую курточку. Невеликих размеров «призраку» хватило и её – сходу выпутаться он не смог. Вмиг подгребя края куртки под брюхо тварюшки, женщина обхватила получившийся свёрток обеими руками и перекатилась на спину, крепко прижимая его к груди. Подоспевшие солдаты приняли дёргающийся и вопящий куль у майора, закутали его сверху своими кафтанами, не оставляя морфу щелей, чтобы выбраться наружу. Визг сделался приглушённым, зато к нему добавились аплодисменты – несколько мальчишек у ближнего подъезда забили в ладоши. Их поддержал кто-то из соседей…

— Спасибо за внимание, — проворчала Мария, поднимаясь и одёргивая юбку. Говорила она при этом слишком тихо, чтобы мальчишки могли её слышать. — Это был последний номер, цирк закрывается…

— А ты, оказывается, в свободное время не только пиво хлещешь, — заметила Эрика, подходя. — Здорово ты сейчас… Тут тренировки нужны… Или тебе только что невероятно повезло.

— В свободное время я хлещу не только пиво, ты права, — майор поплевала на ладони и наклонилась, чтобы оттереть землю с голых коленок. — Вином не брезгую… Просто свободного времени у меня не так много, как тебе могло показаться. И у тебя скоро не станет. А тренируюсь я в служебное – вот его-то девать некуда.

— Ох… — доктор тяжело вздохнула и указала глазами на спелёнатого «призрака». — А с ним что будем делать? Теперь?

Гарнизонные пехотинцы положили свёрток на дорожку и придерживали с боков, но зверь утихомирился, перестав активно вырываться.

— Долго его так держать нельзя, — Эм приняла у девушки «сбрую» с пистолетом, просунула руки в лямки. — Удохнется. Надеюсь, Хайнц подоспеет вовремя и притащит нам какое-нибудь узилище… Иначе – будем импровизировать.

— Вот от этого, будь добра, воздержись… Особенно в мирном городе, не на вражеской территории, — попросил Гёзнер, появляясь из переулка. За ним двое матросов несли даже не клетку – солидный бокс с тремя деревянными стенками, одной стеклянной и мелкой сеткой вместо крыши. — Всё в порядке. Кавалерия приходит на помощь в последний момент! — он шутливо отсалютовал.

— Вернее, как положено в радиопьесах, является к шапочному разбору, когда все враги повержены или все герои трагически померли, — с усмешкой поправила майор, для разнообразия закладывая руки за спину.

— Не спорю, спец по пьесам у нас ты. Знаешь, так сказать, изнутри вопрос…

— Ха-айнц!

— Руки от кобуры! Я пошутил! Покажите лучше, где наше привидение…

Морфа бережно вытряхнули из свёртка в пожертвованный зоомагазином бокс, водрузили ящик на невысокий пьедестал памятника, прикрыли сетчатый верх и стеклянную стенку всё теми же форменными кафтанами. Зевакам это не понравилось, но роптать никто не стал – жильцы соседних домов понемногу разошлись, остались лишь самые упорные и незанятые. Ну и ещё собранные в порту добровольцы – эти явно намеревались досмотреть историю до конца. Люди в разномастных мундирах стягивались с других концов поисковой цепи, и в скверике становилось всё многолюдней.

— Сотрудник зоопарка уже в порту, мне передали, — коммандер присел на краешек пьедестала, рядом с боксом. Со вздохом провёл ладонью по лбу. — Поспел как раз, как твоя кавалерия в пьесах… Но хоть осмотрит наш трофей… И заберёт.

— А что за сотрудник? — Эм опустилась на мраморную плиту с другой стороны от ящика, закинула ногу на ногу.

— Не знаю, фок Юнкерманн какой-то.

— Я тоже такого не знаю, — кивнула Мария. — А фок Вохлеббен в столице нет, вернётся через месяц, самое малое. Эрика… эй, сядь уже, не торчи столбом… — майор ткнула пальцем. — Вон, скамейка нормальная… И слушай, повтори – морф точно не опасен для человека?

— Точно… Но пусть лучше специалист из зоопарка подтвердит.

— И питается он неприхотливо, — утвердительным тоном констатировала женщина. Улыбнувшись, подмигнула Гёзнеру. — До возвращения Вохлеббен пусть поживёт у меня. Не привыкла я пленных кому попало сдавать, сам знаешь… Всегда их судьба заботила…

— Эм… — устало произнёс коммандер, косясь на слушающих их диалог солдат и матросов. Собравшиеся практически в полном составе добровольцы держали некоторую дистанцию, стараясь не мешать офицерам, однако скверик был слишком мал для трёх дюжин мужчин и женщин.

— Что?

— Это же экзотическая тварь. Если он жрёт, что попало, то не факт, что оно ему полезно. Ты же его уморишь.

— Хайнц, просто не отдавай его сейчас. А вечером поговорим…

— Нет, вечером ты меня точно уговоришь, — с усмешкой помотал головой коммандер. — Пока я твёрд и решителен – морф отправляется в зоопарк. И вообще, это же не нам решать. Он как доказательство у полиции проходить будет. Надо найти того, кто приволок его сюда. Скорее всего, он не случайно завезён кораблём, а смылся от контрабандистов. Ответственность нам не по рангу, да и не навредит ему никто…

— Ну, в общем-то… — Мария отвела взгляд.

— Ты сможешь его навещать, пока мы в столице, — нанёс добивающий удар Гёзнер. — И следить за условиями содержания. Потом приедет Анна, и сможешь больше за него не переживать…

— Эх, к чёрту тебя…

— А ты, Эрика, прости меня ещё раз, — убедившись, что Кальтендраккен капитулировала, глава экспедиции обратился к девушке. — Я уже сегодня извинялся, но повод новый… День мы тебе подпортили знатно…

— Знаете… — доктор Маан откинулась на спинку скамьи, запрокинула голову. Её губы тронула улыбка. — Обед обедом, а дня более интересного и плодотворного у меня давненько не было… Только не думайте, что я буду вас благодарить…

Content

Руслан Бирюшев
«ВЕРЬТЕ ГЛАЗАМ СВОИМ…»