Тибетская книга мертвых

(сборник)

Серия «Лучшие переводы и комментарии»

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат ООО «Издательство АСТ». Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

© Альбедиль О. В., Боченков А. И., перевод

© ООО «Издательство АСТ», 2017

* * *

Предисловие Уолтера Й. Ивэнса-Вентца

[1]

I. Значение «Бардо Тхёдол»

Явления жизни можно сравнить со сновидением,

призраком, пузырем, тенью, сверкающей росой или

вспышкой молнии; и в качестве таковых их следует

рассматривать.

Будда. «Непреложная сутра»

В качестве вклада в науку о смерти, существовании после смерти и о перерождении тибетская «Книга мертвых», которая по-тибетски называется «Бардо Тхёдол» («Освобождение через слушание на уровне после смерти»)[2], уникальна среди священных книг мира. Как труд, вобравший в себя квинтэссенцию основных доктрин буддизма Махаяны, с философской, религиозной и исторической точки зрения она имеет огромное значение. Основанная, главным образом, на оккультных сторонах философии йоги, послуживших фундаментом великого буддийского университета Наланды, Оксфорда Древней Индии, она, возможно, является одним из наиболее замечательных трудов, доставшихся Западу от Востока. В качестве мистического путеводителя через потусторонний мир, полный множества иллюзий и сфер, чьими границами являются смерть и рождение, она в достаточной степени напоминает египетскую «Книгу мертвых», чтобы можно было говорить о некоей высшей связи между этими двумя трудами; хотя точно нам известно лишь то, что росток этих учений, в том виде, в котором они стали доступны читателю в настоящем издании, сохранялся для нас многими поколениями святых и пророков благословенной Земли Снежных Вершин Тибета.

II. Символизм

Уникальность «Бардо Тхёдол» – в ее рациональном взгляде на весь цикл сансарического существования (т. е. существования в мире явлений, феноменов), промежуточного между смертью и рождением; на древнюю доктрину кармы, или последствий (которую Эмерсон толкует как компенсацию, или возмещение), и на перерождение, которые рассматриваются как фундаментальные законы природы, влияющие на жизнь человека. Однако учения, изложенные в этой книге, зачастую выглядят совершенной антитезой рационального, поскольку записаны оккультным шифром. Д-р Л. А. Уодделл, который тщательно исследовал этот вопрос, заявил, что «ламы обладают ключами, позволяющими раскрыть смысл многих положений учения Будды, все еще остающихся закрытыми для европейцев»[3].

Некоторые из ученых лам, включая покойного ламу Кази Дава-Самдупа, полагают, что с самых древних времен существовал тайный международный язык символов, который посвященные постоянно использовали. Знание этого языка позволит познать настоящий смысл оккультных доктрин, до сих пор ревностно охраняемых религиозными общинами Индии, Тибета, Китая, Монголии и Японии.

Подобным же образом западные оккультисты утверждали, что, судя по всему, написанные иероглифами тексты Древнего Египта и Мексики точно также являлись своего рода популяризованным или экзотерическим продуктом некоего тайного языка. Они также доказывали, что тайным языком символов иногда пользовались Платон и другие греческие философы, касаясь в своих трудах пифагорейских и орфических учений; что друиды передавали все свои эзотерические учения, распространяя их по всей территории, населенной кельтскими племенами, с помощью символов; что эту же тенденцию иллюстрирует использование притч как в проповедях Иисуса и Будды, так и других великих учителей; и что через такие сочинения, как «Басни» Эзопа, а также миракли и мистерии средневековой Европы, многие древние восточные символы вошли в современную литературу Запада[4]. Как бы то ни было, нет сомнений в том, что с точки зрения великих философских систем древности повседневный мирской язык не годился для изложения высших доктрин или даже для раскрытия полного смысла нравоучений, содержавшихся в писаниях для обычных людей.

Агнец, дракон (или змей), голубь над алтарем, треугольник, обрамляющий всевидящее око (знак, используемый и масонами), священный символ рыбы, негасимый огонь или изображение взошедшего солнца на подносе с облатками в римско-католической мессе, архитектурные символы и ориентация церквей и соборов, собственно крест, и даже цвета и оформление одеяний священнослужителей, епископов и папы – вот лишь некоторые из молчаливых свидетельств сохранившегося в современных христианских церквях языческого символизма. Но ключ к пониманию внутреннего смысла почти всех принятых христианством символов был бессознательно утрачен. Церковные соборы, чьим главным предназначением стали поиски и искоренение ересей, состоявшие из священнослужителей, не прошедших посвящение, отвергли гностицизм, одно из ранних христианских учений, глубоко символичное в своей основе, назвав его «еретическим», «безумными восточными фантазиями», в то время как сами гностики считали его просто эзотерическим.

Подобным же образом северный буддизм, в учениях которого символизм играет важнейшую роль, был осужден буддистами южной школы за то, что его последователи провозгласили себя хранителями эзотерической доктрины, полученной непосредственно от самого Будды и передаваемой из поколения в поколение, в основном устно, через избранных, прошедших особое посвящение. Другое обвинение состоит в том, что северные буддисты распространяют доктрины, зафиксированные в таких письменных источниках, как, например, Садцхар-ма-Пандарика, но не согласующиеся с доктринами, содержащимися в палийском Каноне «Трипитака» (санскр. Три Корзины [Закона]). Однако, несмотря на то что южный буддизм придерживается мнения, что иного толкования учений Будды, кроме буквального, быть не может, в священных книгах, написанных на пали, содержится множество притч и метафорических выражений, и часть из них ламы считают символами, подтверждающими их собственную эзотерическую традицию, в тайну которой, по их собственному, возможно не лишенному основания утверждению, они посвящены.

Ламы полагают, что Трипитака (и в этом южные буддисты согласны с ними) – это Тхеравада, записанное Слово (или доктрина) древних; однако они утверждают, что в Питаках содержится не все Слово, что в них отсутствуют многие из йогических учений Будды и что именно эти учения во многих случаях передавались эзотерически до настоящего времени. Судя по всему, так называемый «эзотерический буддизм» в значительной степени основывается на тайных доктринах подобного характера, передаваемых, согласно давнему и нерушимому правилу, от гуру шишье исключительно устно.

В палийском Каноне записано, что Будда не скрывал учение «в сжатом кулаке» (сравни «Маха Париниббана Суттанта», «Дигха Никая II»), то есть не утаивал от членов сангхи (общины его учеников) никакой основополагающей доктрины, так же как в наши дни ни один гуру не утаивает от своих посвященных или вновь принятых учеников того, что необходимо для их духовного совершенствования. Однако это вовсе не подразумевает того, чтобы все такие учения излагались на письме, чтобы их могли читать непосвященные, мирские люди или чтобы они были в доступной форме записаны в каком-либо из Канонов. Сам Будда не записал ничего из своих учений, а его ученики, которые после его смерти составили буддийские священные книги, возможно, записали в них не все, чему учил их учитель. Если это действительно так и, таким образом, как утверждают ламы, существуют некие неписаные учения Будды, в которые никогда не посвящались те, кто не принадлежал к сангхе, тогда, вне сомнения, существует внеканонический, или эзотерический, буддизм. Следовательно, понимаемый таким образом эзотерический буддизм ни в коем случае не следует рассматривать как противоречащий каноническому, или экзотерическому, буддизму, но нужно считать их связанными друг с другом, подобно тому как высшая математика связана с элементарной математикой, или же относиться к эзотерическому буддизму как к вершине пирамиды всего буддизма.

Имеющиеся свидетельства (и в их числе, судя по всему, и «Бардо Тхёдол») в значительной степени подтверждают заявления лам о существовании неписаных буддийских учений, дополняющих канонический буддизм[5].

III. Эзотерическое значение сорока девяти дней Бардо

Обратившись теперь к нашему тексту, мы обнаруживаем, что в основе его структуры лежит символическое число 49, квадрат священного числа 7. Это связано с тем, что, согласно оккультным учениям, общим для северного буддизма и высшего индуизма, внутри сансары[6] существуют семь миров, или семь ступеней майя[7], организованных как семь небесных тел планетарной цепочки. Кстати сказать, эти учения никогда не отказывался признать и сам будущий Будда – бодхисаттва Гаутама, индус по происхождению, реформатор низшего индуизма и кодификатор тайных учений. На каждом небесном теле существует семь эволюционных циклов, периодов, в сумме дающих сорок девять (семь раз по семь) состояний активного существования. Так же, как во внутриутробном состоянии человеческий эмбрион проходит все стадии биологического развития от амебы до человека, высшего млекопитающего, так и в состоянии после смерти, зародышевом состоянии психического мира, Узнающий, или принцип сознания, предшествующий его новому воплощению в грубой материи, аналогичным образом проходит через различные чисто психические состояния. Другими словами, в обоих этих взаимосвязанных процессах развития эмбриона – одного физического, другого – психического – человек проходит через эволюционные и инволюционные ступени, соответствующие сорока девяти состояниям существования.

Кроме того, сорок девять дней Бардо могут также символизировать Сорок Девять Сил Тайны Семи Гласных. В индуистской мифологии, откуда происходит значительная часть символизма Бардо, эти Гласные составляли Тайну Семи Огней и сорока девяти входящих в них огней, или аспектов. Они также представлены знаками свастики, венчающими семь голов Змеи Вечности мистерий северного буддизма, имеющих древнеиндийское происхождение. В сочинениях герметиков это семь зон существования после смерти, или Бардо, каждая из которых символизирует вспышку активности в Промежуточном состоянии какого-либо из элементов комплексного принципа сознания, включающих в себя по семь аспектов каждый. Таким образом, принцип сознания наделялся сорока девятью аспектами, огнями, или полями проявления[8].

Число семь с давних времен считалось священным у арийских и других племен. Об этом говорят упоминания о нем в Откровении Иоанна, равно как и концепция седьмого дня, считающая его священным. В природе число семь управляет периодичностью и явлениями жизни, как, например, в рядах химических элементов, в физике звука и цвета, и использование числа сорок девять, то есть квадрата числа семь, в «Бардо Тхёдол», таким образом, является научно обоснованным.

IV. Эзотерическое значение пяти первоэлементов

Эзотерические учения о пяти стихиях, или первоэлементах, символически изложенные в «Бардо Тхёдол», поразительным образом согласуются с определенными положениями западной науки, если следовать изложенной ниже интерпретации, предложенной переводчиком.

В течение первого периода эволюции нашей Планеты происходило возникновение и развитие только одного первоэлемента, или стихии, – огня. Под воздействием кармического закона, управляющего сансарой, или космосом, огненный туман пришел во вращательное движение и превратился в пылающее сферическое тело нераздельных первозданных сил. Все остальные первоэлементы пребывали в это время в зачаточном состоянии. Жизнь впервые возникла в оболочке огня, и человек, если мы вообразим, что он тогда существовал, был воплощен в огненном теле, как саламандры в представлениях средневековых оккультистов. Во время второго периода, когда стихия огня приняла определенную форму, стихия воздуха отделилась от нее и окутала планету, находящуюся в зародышевом состоянии, словно яичная скорлупа. Таким образом, тело человека и всех других существ стало состоять из огня и воздуха. В третьем периоде, когда планета, омытая стихией воздуха и охлажденная им, умерила свою огненную природу, и из сгущенного воздуха выделилась стихия воды. В четвертом периоде, в котором планета пребывает до сих пор, воздух и вода нейтрализовали деятельность своего прародителя огня, и огонь, породив стихию земли, покрылся ею. Считается, что эзотерически это же учение представлено в древнеиндийском мифе о пахтании Молочного моря, то есть огненного тумана, откуда появилась сбитая, словно масло из молока, твердая земля. Образовавшейся таким образом землей стали кормиться боги, то есть, стремясь к существованию в материальных, физических телах, они были инкарнированы на нашей планете и, таким образом, стали божественными прародителями рода человеческого. В течение первых четырех дней пребывания Бардо эти четыре стихии проявляют себя и открываются перед усопшим в первозданной форме, хотя и не в своем истинном оккультном порядке[9]. Пятая стихия, эфир, в своей изначальной форме, символически описанной как «зеленый путеводный свет Мудрости Совершенных Деяний», не появляется, ибо, как поясняется в тексте, Мудрость (или бодхическая способность) сознания усопшего еще не достигла совершенства.

Стихия эфира, в качестве совокупности материи (символизирующей огненный туман), персонифицирована в Вайрочане, «Том, кто делает видимыми все вещи, давая им форму». Психический атрибут эфира, если излагать ламаистскую концепцию языком западной психологии, – это атрибут подсознания, более совершенного, чем обычное человеческое сознание, и пока еще неразвитого. Оно считается инструментом достижения духовного просветления и предназначено для того, чтобы стать активным сознанием человечества пятого периода эволюции. В подсознании, как можно понять из учения самого Будды, скрыты воспоминания обо всех прошлых опытах прохождения через многочисленные состояния сансарического существования, и, таким образом, люди пятого цикла эволюции, у которых подсознание будет играть активную роль, смогут вспомнить все свои предыдущие существования. Тогда человек не просто уверует, но познает, познает себя тем знанием, о котором нам говорят мистерии Древней Греции; он осознает нереальность сансарического существования, достигнет Просветления и Освобождения от сансары, от всех стихий; и это будет обычный ход человеческой эволюции. Однако цель всех школ как индийской, так и тибетской йоги, так же как и «Бардо Тхёдол», – опередить этот длительный процесс нормальной эволюции и обрести Свободу уже сейчас.

В теле человека, пребывающего в четвертом периоде эволюции, существуют четыре царства, населенные живыми существами: (1) существами стихии огня, (2) существами стихии воздуха, (3) существами стихии воды и (4) существами стихии земли. Человек – повелитель этой жизни, представляющей собой совокупность бесчисленного количества жизней. Если же это Великий Повелитель, обладающий трансцендентальным сознанием йога (или святого), одержавшего победу над самим собой, то бесчисленное множество его подданных открывают ему свою истинную природу и вкладывают ему в руку скипетр (символизируемый тибетским дордже, или молнией) Вселенской Власти над Материей. Тогда он в самом деле становится Царем Природы, а затем чакравартином, Вселенским Императором, Богом и Создателем[10].

V. Учения мудрости

Среди основополагающих оккультных доктрин, положения которых изложены в «Бардо Тхёдол» на языке символов, представлены главные доктрины махаяны, «Учения Мудрости». Вкратце их можно изложить следующим образом.

Пустота. – Во всех тибетских системах йоги единственной и высшей целью считается постижение Пустоты (тибетск. Stong-pa-cid, произн. Тонг-па-ньид; санскритск. Shûnyâta – Шуньята), поскольку постижение ее равнозначно обретению безусловной Дхармакайи, или «Божественного Тела Истины» (тибетск. Chos-sku, произн. чё-ку), первозданного состояния несозданности надмирового боддхического Всесознания, состояния будды. Познание Пустоты (пали Succata) также является целью последователей школы тхеравады.

Три тела. – Дхармакайя — это высшее из трех тел (тибетск. Sku-gsum, произн. Куу-сум, санскритск. трикайя) Будды Шакьямуни, всех будд и тех, кто достиг Совершенного Просветления. Два других тела – это Самбхогакайя – «Божественное Тело Совершенства» (тибетск. Long-spyod-rzogs-sku, произн. Лонг-чёд-зо-ку) и Нирманакайя, или «Божественное тело Воплощения» (тибетск. Sprul-pahi-sku, произн. Тюл-пай-ку).

Дхармакайя символически (ибо слова человеческого языка не подходят для описания того, что не имеет качества) уподобляется бесконечному океану, спокойному и гладкому, из которого поднимаются туманные дымки и радуга, символизирующие Самбхогакайю, а облака, окруженные ореолом взошедшей радуги, сгущающие и изливающиеся в виде дождя, символизируют Нирманакайю[11].

Дхармакайя – это первозданное, не имеющее формы боддхи, представляющее собой истинный опыт, освобожденный от всех унаследованных ошибок и ошибок, вызванных заблуждением. В ней заключена сущность Вселенной, включая как сансару, так и нирвану, которые, в качестве состояний двух полюсов сознания, в конечном счете, в сфере чистого разума, идентичны[12].

Другими словами, если Дхармакайя (букв. «Тело Закона») – это неизмененная Основная Мудрость (боддхи), то Самбхогакайя (букв. «Тело Компенсации», или «Украшенное Тело») воплощает (например, в пяти дхьяни-буддах) Отраженную или Измененную Мудрость, а Нирманакайя (букв. «Изменяемое Тело» или «Измененное Тело») воплощает (например, в человеческих буддах) Практическую, или Воплощенную, Мудрость[13].

Дхармакайя — это Несотворенное, Несформированное, Неизмененное. Самбхогакайя – Дитя, Изменение Неизмененного, проявление всех совершенных качеств в одном теле: «Говорится, что Самбхогакайя – это воплощение всего мудрого, милосердного и любящего, что есть в Дхармакайе, что как облака в небесах или радуга в облаках»[14]. Уплотнение Единого тела и его разделение на множество тел – это Нирманакайя, или Божественные Воплощения среди чувствующих существ, то есть существ, погруженных в иллюзию, называемую сансарой, в феномены, в мирское существование. Считается, что все просветленные существа, которые, обретя полное сознание, заново рождаются в этом или любом другом мире ради улучшения своих собратьев, являются воплощениями Нирманакайи.

С Дхармакайей в тантрическом буддизме ассоциируется Первозданный будда Самантабхадра (тибетск. Kün-tu-bzang-po, произн. Кюн-ту-занг-по), безначальный и бесконечный, Источник всей Истины, Всеблагой Отец ламаизма. Согласно представлениям ламаистов, в той же высочайшей сфере будды помещается Ваджрадхара (тибетск. Rdorje-Chang, произн. Дордже-Чанг), «Держатель Дордже (или молнии)», «Божественный Истолкователь мистической Доктрины, называемой Ваджраяна (тибетск. Rdorje Theg-pa, произн. Дордже Тхег-na) или Мантраяна», а также Будда Амитабха (тибетск. Hod-dpag-med, произн. Вод-паг-мед), Будда Безграничного Света, который является Источником Вечной Жизни. В Самбхогакайе помещаются пять дхьяни-будд (или будд медитации), Херуки Лотос, а также Мирные и Гневные Божества, появляющиеся в видениях Бардо. С Нирманакайей ассоциируется Падмасамбхава, который, будучи первым учителем в Тибете, давшим толкование «Бардо Тхёдол», является Великим Гуру для всех последователей учений Бардо.

Мнение, которого обычно придерживаются люди, не посвященные в высшие ламаистские учения, о том, что северный буддизм признает Верховным Божеством первоначального, или Ади-будду, явно ошибочно. Ади-будду и все божества, ассоциируемые с Дхармакайей, не следует считать отдельными божествами, но персонификациями первозданных или всеобщих сил, законов или факторов духовного влияния, которые питают – так же, как солнце питает физическую жизнь земли, – божественную природу всех сознающих существ во всех мирах и делают возможным освобождение человека от всех сансарических существований:

«В безграничной панораме существующей и видимой вселенной какие бы формы ни появлялись, какие бы звуки ни звучали, какие бы сияния ни возникали, что бы ни воспринимало сознание – все это игра, или проявление Трикайи, Тройного Принципа Причины Всех Причин, Изначального Триединства. Все пронизывает Всенаполняющая Духовная сущность, которая есть Разум, несозданный, безличный, самосуществующий, нематериальный и неразрушимый».

Лама Кази Дава-Самдуп

Таким образом, Трикайя символизирует эзотерическое триединство высшего буддизма северной школы; при этом экзотерическим триединством, как и в южной школе, являются Будда, Дхарма (или Учение) и Сангха. Если смотреть с этой точки зрения, рассматривая одну доктрину как эзотерическую, а другую как экзотерическую, можно заметить прямые соответствия между двумя Триединствами. Ламы учат, что доскональное и полное понимание доктрины Трикайи – это привилегия посвященных и лишь они одни способны понять ее смысл.

Лама Кази Дава-Самдуп полагал, что доктрина Трикайи передавалась из поколения в поколение длинной чередой посвященных, индийцев и тибетцев, со времен Будды. Он считал, что сам Будда, вновь открыв ее, получил ее от предшествующих будд; что она передавалась устно, от гуру к гуру, и записана была лишь в относительно недавнее время, когда буддизм начал приходить в упадок и живых гуру, которые могли бы передавать ее так, как раньше, стало недостаточно. Он, как человек посвященный, со смехом воспринял теорию западных ученых, заявивших о том, что дату возникновения доктрины нужно определять по самому раннему из известных ее текстов, так же как считал совершенно несостоятельными довольно настойчивые попытки апологетов христианства заявить о том, что доктрина Трикайи имеет христианское происхождение. Он внимательно и с интересом изучал христианство и в молодости пользовался большой популярностью у христианских миссионеров, которые рассматривали его, человека, обладавшего великолепными знаниями и занимавшего высокое социальное положение, необычайно привлекательным кандидатом для обращения в свою веру. Лама внимательно изучил их доводы, после чего отверг их на основании того, что, по его мнению, христианство, в том виде, в каком они его представляли, – это всего лишь несовершенный буддизм. Он предположил, что, очевидно, буддийские миссионеры, направленные Ашокой в Малую Азию и Сирию, в частности в Александрию[15], оказали глубокое влияние на христианство, возможно, опосредованно, например через ессеев. Если Иисус был исторической личностью, то, будучи бодхисаттвой (т. е. кандидатом на обретение состояния будды), – а лама именно так воспринимал Иисуса Нового Завета – он был, несомненно, хорошо знаком с нравственными принципами буддизма и проповедовал их, примером чему служит Нагорная проповедь.

Доктрина Трех Тел содержит в себе эзотерические учения о Пути Учителей, их нисхождении от Высшего к Низшему, от порога нирваны к сансаре. Восхождение от Низшего к Высшему, от сансары к нирване, символически выражено в пяти дхьяни-буддах, каждый из которых олицетворяет одно из универсальных божественных качеств. В пяти дхьяни-буддах заключен Священный Путь, ведущий к Единению в Дхармакайе, к состоянию будды, к Совершенному Просветлению, к нирване, которая является духовным освобождением через избавление от желаний.

Пять мудростей. – В качестве Всенаполняющей Пустоты Дхармакайя — это форма (являющаяся бесформенностью) Тела Истины. То, что составляет ее содержание, – это Дхармадхату (тибетск. Chös-kyi-dvyings, произн. Чё-кии-инг), Семя, или Потенция Истины; и она появляется в Первый День Бардо как сияющий голубой свет дхьяни-будды Вайрочаны, Проявляющего, «Того, Кто делает видимыми в виде форм» [вселенную материи]. Дхармадхату символически выражена как Совокупность Материи. Из Совокупности Материи возникают существа как этого мира, так и всех миров; главная отличительная черта их – животная глупость. Все сферы сансары, в том числе и мир людей, где начинает действовать манас (или разум), характеризуются рабской зависимостью от мары (или иллюзии формы), освобождением от которой является нирвана. Когда человек становится настолько совершенным, насколько это позволяет человеческая жизнь, то глупость его животной натуры и иллюзия формы, или личность, превращаются в Правильное Знание, в Божественную Мудрость, и в его сознании начинает сиять Всенаполняющая Мудрость Дхармадхату, или Мудрость, рожденная из Пустоты, которая наполняет все.

Подобно тому, как Совокупность Материи, являющаяся в Бардо Первого Дня, порождает физические тела, так Стихия Воды, появляющаяся на Второй День, порождает жизненный поток, кровь. Гнев – это затемняющая сознание страсть, сознание – это совокупность, и, преобразованные, они становятся Зерцалоподобной Мудростью, персонифицированной в Ваджрасаттве (отражение Самбхогакайей дхьяни-будды Акшобхьи), «Победоносном Обладателе Божественного Героического Разума».

Стихия земли Третьего Дня, породив основные плотные составляющие человеческой формы и всех физических форм, вызывает страсть Себялюбия, совокупностью же здесь является Прикосновение; и они, божественным образом преобразованные, становятся Мудростью Равенства, олицетворенной в Ратнасамбхаве, «Рожденном в драгоценности», Украшающем.

Стихия огня Четвертого Дня, породив животное тепло материализованных человеческих и животных существ, вызывает страсть Привязанности, или Похоть, и Совокупность Чувств. Здесь, в результате их преобразования, рождается Всеразличающая Мудрость, которая позволяет верующему узнавать каждую вещь отдельно и в то же время все вещи как одну. Она персонифицируется в дхьяни-будде Амитабхе, «Неизмеримом Свете», Освещающем, или Просветляющем.

Стихия воздуха Пятого дня рождает дыхание жизни. Его качество, или страсти, в человеке – это Зависть, или Ревность. Его совокупность – это Воля. Они преобразуются во Всевыполняющую Мудрость, которая дает упорство и безошибочность действий во всем духовном и персонифицируется в Амогхасиддхи, «Всемогущем Завоевателе», Дающем Божественную Силу.

Как уже объяснялось выше, в разделе IV, последняя стихия, эфир, порождением которого становится разум, или Узнающий, и тело желания обитателей Промежуточного Состояния, перед усопшими не появляется, поскольку, как объясняется в тексте, свойство Мудрости Сознания, то есть надмирное сознание будды (или боддхическое сознание), в обычном человеке еще не развилось. С ним связаны, как в нашем тексте, Ваджрасаттва и Зерцалоподобная Мудрость, а также совокупность Боддхической Мудрости; Ваджрасаттва при этом синонимичен, в эзотерическом смысле, Самантабхадре (который, в свою очередь, часто персонифицируется в Вайрочане, главном из пяти дхьяни-будд), Ади-будде, Изначальной, Нерожденной, Несформированной, Неизмененной Дхармакайе.

Когда человек обретает совершенство Божественной Телесной Совокупности, она становится неизменяемым, постоянным Ваджрасаттвой. Когда достигается совершенство Божественного Речевого Принципа, с ним приходит сила божественной речи, символизируемая Амитабхой. Совершенство Божественного Принципа Мысли приносит божественную непогрешимость, символизируемую Вайрочаной. Совершенство Божественных Качеств Праведности и Красоты – это познание Ратнасамбхавы, их производящего. С совершенством Божественных Деяний приходит познание Амогхасиддхи, Всемогущего Завоевателя.

Один за одним, словно в символическом посвятительном таинстве, перед усопшим предстают эти божественные свойства, или принципы, присущие любому человеческому существу, дабы проверить уровень развития одной их составляющих его божественной (или боддхической) природы. Полное развитие всех боддхических сил пяти дхьяни-будд, которые являются их олицетворением, приводит к Освобождению, к состоянию будды. Частичное развитие ведет к рождению в одном из более счастливых состояний: дэва-лока, мире дэвов, или богов; асура-лока, мире асуров, или титанов; нара-лока, мире людей.

После пятого дня Бардо видения постепенно теряют свой божественный характер; усопший все глубже погружается в трясину сансарических галлюцинаций; сияния высшей природы тускнеют, сменяясь светом более низкой природы. Затем наступивший после смерти сон начинает подходить к концу, по мере того как исчерпывается содержание Промежуточного Состояния. После того как все мыслеформы его умственного содержания пройдут перед ним, подобно призрачным фантомам, в ночном кошмаре, он переходит из Промежуточного Состояния в такое же иллюзорное состояние, называемое бодрствованием, или бытием, заново рождаясь или в человеческом мире или в одной из многих сфер существования. И так вращается Колесо Жизни, пока тот, кто привязан к нему, не разорвет свои путы, достигнув Просветления, и тогда для него наступает, как сказал Будда, Прекращение Страданий.

* * *

В разделах I–V были вкратце изложены главные оккультные учения, лежащие в основе «Бардо Тхёдол». В последующих разделах, VI–XII, будет дано объяснение основных ритуалов и обрядов Бардо, психологии Бардо и составляющих доктрины Бардо. Последние разделы, XIII–XV, будут посвящены рассмотрению нашей рукописи, ее истории, происхождению текстов «Бардо Тхёдол», а также данному переводу и его редакторской правке.

VI. Погребальный обряд

Когда прекращается появление признаков предсмертного состояния, описанные в первых разделах нашего текста, лицо трупа накрывают белой тканью. После этого прикасаться к телу не разрешается, дабы ничто не мешало процессу умирания, который заканчивается только после полного отделения тела Бардо от его земного аналога. Считается, что обычно этот процесс занимает от трех с половиной до четырех дней, если не прибегать к помощи священнослужителя, которого называют hpho-bo (произносится как пхо-о), или «извлекатель принципа сознания». Однако, даже если священнику удастся добиться извлечения, как правило, усопший не осознает того факта, что он отделился от человеческого тела, пока не закончится указанный период времени.

По прибытии в дом усопшего hpho-bo садится на циновку или стул в изголовье трупа; он велит всем оплакивающим покойника родственникам выйти из помещения, где наступила смерть, и закрыть все окна и двери, чтобы обеспечить тишину, необходимую для правильного проведения службы hpho-bo. Во время проведения обряда священник читает нараспев мистический текст, содержащий наставления для души усопшего, которые позволяют ей найти свой путь в Западный Рай Амитабхи и таким образом избежать, если карма позволит, нежелательного Промежуточного Состояния. Приказав душе покинуть тело и оставить свою привязанность к живущим родственникам и вещам, лама осматривает макушку трупа по линии сагиттального шва, в месте соединения теменных костей, где находится так называемое «отверстие Брахмы» (санскритск. Brahma-randhrd), чтобы определить, вышла ли через него душа, как ей следовало это сделать. Если скальп покрыт волосами, он вырывает несколько волосков, находящихся непосредственно над отверстием. Если труп отсутствует из-за того, что покойный погиб в результате несчастного случая, либо по иной причине, лама сосредоточивает свои мысли на усопшем и, вызвав мысленный образ тела, представляет, будто оно присутствует, после чего, призвав дух усопшего, совершает ритуал, который обычно длится в течение часа.

Тем временем tsi-pa, или лама-астролог, занимается составлением гороскопа, основанного на моменте смерти усопшего, дабы определить, каким лицам дозволено приближаться и прикасаться к телу, что следует сделать с трупом, какими должны быть похороны, как они должны проводиться и какие обряды следует выполнить за усопшего. Затем телу придают сидячее положении и связывают. Его поза очень напоминает ту, в которой находят мумии или скелеты в древних могилах или гробницах в различных частях света и которую иногда называют эмбриональной. Она символизирует новое рождение – переход из этой жизни в жизнь за гранью смерти. После этого тело помещают в один из углов помещения, но не тот, что предназначен для домашнего демона.

Родственники и друзья, оповещенные о смерти, собираются в доме усопшего; там их кормят и предоставляют им кров, пока тело не похоронено. Если существуют сомнения относительно того, полностью ли принцип сознания (или душа) усопшего покинул тело, захоронение тела вряд ли будет произведено, пока не истекут три с половиной – четыре дня после смерти. Пока происходят поминки – обычно не менее двух, но гораздо чаще три дня, – душе усопшего предлагают часть всей пищи, как твердой, так и жидкой, от каждой трапезы. Эта пища помещается в чашу, стоящую перед телом, и, после того как усопший взял от предлагаемой таким образом пищи мельчайшую невидимую сущность, пища выбрасывается. После того как тело вынесено из дома для окончательного погребения, в угол комнаты, в котором находилось тело, помещают куклу, изображающую усопшего; и продолжают предлагать пищу этой кукле таким же образом, пока не окончатся сорок девять дней Бардо.

В то время как ламами совершается похоронный обряд, – включая чтение «Бардо Тхёдол», – в доме или на месте смерти другие ламы, по очереди сменяя друг друга, круглосуточно распевают молитвы, проводя службу, предназначенную помочь душе усопшего достичь Западного Рая Амитабхи. На тибетском эта служба (которую также распевает bpho-bo) называется De-wa-chan-kyi-mon-lam. Если семья достаточно обеспеченная, возможно проведение службы в храме, который посещал усопший, причем в службе участвуют все монахи этого храма.

После похорон лама приходит в дом усопшего раз в неделю и продолжает читать «Бардо Тхёдол» до наступления сорок девятого дня Промежуточного Состояния. Однако нередко ламы, чтобы сократить эту службу, приходят каждую последующую неделю на день раньше, то есть через шесть, пять, четыре, три, два и один день соответственно. Таким образом они завершают обряд примерно за три недели.

Как следует из Книги Первой, с первого по четырнадцатый день нужно читать и перечитывать «Чёньид Бардо», а с пятнадцатого дня и далее – «Сидпа Бардо». В семьях победнее обряд можно заканчивать после четырнадцатого дня. В Сиккиме, в семьях побогаче, обряд обычно продолжается по крайней мере до истечения двадцати одного дня, а иногда и в течение всего периода сорока девяти дней Бардо. В первый день похоронной службы, если усопший был человеком богатым или занимал важное положение, в церемонии могут участвовать до сотни лам; на похоронах бедного человека, скорее всего, будут присутствовать один-два ламы. После четырнадцатого дня остается только один лама, который и завершает чтение.

Куклу, изображающую усопшего, изготавливают, надевая одежду покойного на табурет, деревянную колоду или другой подходящий предмет. Вместо лица прикрепляют лист бумаги с напечатанным изображением, который называется mtshan-spyang или spyang-pu (произносится как чанг-ку) и типичным образчиком которого является репродукция на странице 40[16]. На этом чангку центральная фигура представляет усопшего со связанными ногами и в позе поклонения, окруженного символами «пяти великолепных вещей для чувств»: (1) зеркало (первый из трех предметов с левой стороны под номером 1), символизирующее тело, которое отражает все явления или ощущения, а также символизирующее зрение; (2) раковина моллюска (под номером 2) и лира (под номером 3), символизирующие звук; (3) ваза с цветами (под номером 4), символизирующая запах; (4) освященные хлебцы в сосуде, подобном тому, что используется для причащения в Римско-католической церкви (под номером 5), символизирующие сущность или пищу, а также вкус; (5) шелковое одеяние центральной фигуры и свисающий сверху царский балдахин, символизирующие одежду и декоративное искусство, а также чувство осязания. Именно перед такой бумажной фигурой, вставленной в изображение вместо головы и лица, и продолжают делать подношения пищи душе усопшего, и именно ей лама, мысленно представляя, что это и есть усопший, читает «Бардо Тхёдол».

Я приступил к своим тибетским исследованиям сразу после трех лет изучения древних похоронных обрядов долины Нила и, как только приобрел знания о тибетских похоронных обрядах, которые в значительной степени имеют добуддийское происхождение, понял, что кукла усопшего, в том виде, в каком она используется в наши дни в Тибете и Сиккиме, настолько напоминает куклу усопшего, называемую «статуей Осириса» (или усопшего) и использовавшуюся в похоронных обрядах Древнего Египта, что это позволяет сделать предположение об их общих истоках. Кроме того, сам по себе spyang-pu, используемый вместо лица и головы куклы, имеет египетские параллели в изображениях, изготавливаемых для Ка, или души. Иногда они представляли собой только изображения головы, которые заменяли или дополняли голову мумии и оказывали дополнительную помощь Ка в поисках – таких же, как поиски Узнающего в Бардо, – тела, в котором она поселится, или того, что в нашем тексте называется опорой для тела. Более того, древние жрецы Египта читали свою «Книгу мертвых» именно «статуе Осириса», точно так, как тибетскому изображению ламы теперь читают «Бардо Тхёдол», поскольку оба трактата представляют собой нечто иное, как руководства для путешественника в сфере, лежащей за гранью смерти.

Предварительные обряды египетских похорон были предназначены для того, чтобы даровать усопшему магическую силу, позволяющую ему восстать в теле-призраке, или Ка, обладающем всеми органами чувств, при этом цель ритуала состояла в том, чтобы «открыть рот и глаза» и восстановить способность использовать все остальные части тела. Подобным же образом цель лам с самого начала заключается в том, чтобы восстановить у усопшего полное сознание после обморочного состояния, наступающего непосредственно после смерти, и приучить его к незнакомой обстановке Иного Мира. При этом они исходят из того, что он, как и множество других людей, является одним из непросветленных и, таким образом, не способен к немедленному освобождению.

В соответствии с нашими собственными взглядами о том, что часть тибетского похоронного обряда, непосредственно связанная с изображением и spyang-pu, дошла до наших дней как наследие добуддийских, вероятно очень древних времен, д-р Л. А. Уодделл пишет об этом следующее: «По своей сути это обряд религии бон [т. е. религии, преобладавшей в Тибете до прихода буддизма и по своей трансцендентальной философии во многом напоминавшая даосизм], и мы находим упоминание о нем в историях о гуру Падмасамбхаве, как вызвавшем неудовольствие у гуру Падмасамбхавы, основателя ламаизма».

О самом чангку д-р Уодделл добавляет: «Надпись на нем [как на приведенной выше копии] обычно гласит:

«Я, покидающий мир… (здесь вставляется имя усопшего), почитаю своего ламу-исповедника и всех божеств, как мягких [у нас переведено как «мирных»], так и гневных[17], и ищу в них прибежище, и [пусть] «Великий Сострадающий»[18] простит мои накопленные грехи и нравственные прегрешения бывших жизней и укажет мне путь в другой хороший мир![19]»

Возле левого плеча центральной фигуры чангку помещаются фонетические символы, относящиеся к шести мирам сансарического существования, которые в переводе означают следующее:

С = сура, или бог, относящийся к миру девов;

А = асура, или титан, относящийся к миру асуров;

На = нара, или человек, относящийся к миру людей;

Тфи = трисан, или животное, относящееся к миру животных;

Пре = прета, или несчастливый призрак, относящийся к миру претов;

и Хунг (от hипи, то есть «падший») = ад, относящийся к адскому миру[20].

По окончании похоронного обряда spyang-pu, или бумажное лицо, торжественно сжигается в пламени масляной лампы, и с душой усопшего прощаются в последний раз. По цвету пламени и по тому, как ведет себя пламя, определяется посмертная судьба усопшего. Пепел сожженного spyang-pu собирают в тарелку, а затем, смешав его с глиной, изготавливают миниатюрные ступы, называемые sa-tschha, обычно используя специальные формы, оставляющие на готовых ступах оттиски, имеющие вид символического орнамента или священных букв. Одну ступу ставят на алтарь в доме усопшего, а остальные хранят в укромном месте на перекрестке дорог или на вершине холма, обычно под каменным выступом, или в пещере, если таковая имеется.

После того как сжигают бумажное изображение, разбирают и остальную часть куклы усопшего, одежду отдают ламам, которые уносят ее и продают первому встречному, оставляя вырученные деньги в качестве части своей оплаты. По прошествии года после смерти обычно устраивается трапеза в память усопшего и совершается служба врачующим буддам[21]. После этого вдова усопшего вольна повторно выйти замуж[22].

С тибетскими похоронами связан весьма интересный ритуал. Так, когда совершающий обряд лама подготавливается помогать при выносе тела из дома, он преподносит трупу «почетный шарф» и, обращаясь к трупу, как к усопшему, советует ему вволю отведать предлагаемой пищи, предупреждает его, что он мертв и что его призрак не должен являться в это место или причинять неприятности живущим родственникам, а в заключение лама говорит: «Помни имя твоего духовного учителя-ламы, а именно… [такое-то], и с его помощью выбери правильный путь – белый путь. Ступай по этому пути!»[23]

Затем, когда лама становится во главе похоронной процессии, берется за конец длинного шарфа, другой конец которого привязан к трупу, и начинает петь литургию под аккомпанемент миниатюрного бубна (к которому прикреплены свободно свисающие шнуры с узлами, ударяющие о бубен, когда лама поворачивает его рукой) и трубы, сделанной из бедренной кости человека. Если на похоронах присутствуют несколько священников, главный священник, идя впереди остальных, звонит в колокольчик (как делают бретонские священники на крестьянских похоронах), а другие священники помогают распевать и играть, один из них при этом через определенные промежутки дует в священную раковину, другой бьет в тарелки, третий трясет бубном или дует в трубу из бедренной кости. Время от времени главный лама оглядывается, приглашая душу последовать за телом и давая ей понять, что дорога лежит в правильном направлении. После тех, кто несет тело, следует основная часть скорбящих, некоторые из которых несут еду и напитки (часть которых бросается в погребальный костер для усопшего, а часть вкушают священники и оплакивающие), и замыкают шествие все плачущие и причитающие родственники. Такое сопровождение души усопшего священниками предназначено только для мирян, ибо души усопших лам, обученных доктринам «Бардо Тхёдол», знают правильный путь и не нуждаются в руководстве.

В самом Тибете используются все известные способы утилизации трупов, допускаемые различными религиями; однако из-за недостатка топлива для кремации обычно труп, после того как его относят на вершину холма или на скалистый выступ, разрубают на куски и, подобно тому как это принято у парсов в Персии и Бомбее, отдают на съедение хищным птицам и зверям. Если же усопший был знатным человеком и его семья может вполне позволить себе погребальный костер, тело могут кремировать. В некоторых отдаленных районах принято хоронить в земле; такой вид погребения используется и повсеместно, если смерть вызвана какой-либо очень заразной и опасной болезнью, например оспой. В прочих случаях тибетцы, как правило, возражают против погребения в земле, ибо считают, что, когда тело предано земле, душа усопшего, видя его, пытается снова в него войти, и, если таковая попытка будет успешной, в результате человек становится вампиром, в то время как кремация или другие способы быстрого рассеивания элементов тела предотвращают вампиризм. Также иногда, как это бывает у индусов, трупы бросают в реки или другие водоемы. Если умирает далай-лама, таши-лама или какой-либо великий человек или святой, то практикуется бальзамирование: тело, используя технологию, напоминающую процесс бальзамирования у древних египтян, примерно на три месяца помещают в ящик с болотной солью, пока соль не впитает все жидкие составляющие тела. Затем, после того как труп прошел должную подготовку, его покрывают цементообразной субстанцией, изготовленной из глины, толченого сандалового дерева, пряностей и лекарственных снадобий. Эта смесь прилипает к телу и затвердевает; и после того как все запавшие или съежившиеся части тела, такие как глаза, щеки и живот, округляются с ее помощью до своих естественных пропорций, получается мумия, очень похожая на египетские. Наконец, после того как мумию тщательно высушивают и покрывают краской, сделанной из растворенного золота, ее устанавливают в особом месте, своего рода тибетском Вестминстерском аббатстве.

В Шигацзе, резиденции таши-ламы, существует пять таких похоронных храмов. Своими сверкающими золотом двухъярусными крышами они напоминают дворцы или императорские усыпальницы Китая. Размерами и внешним убранством они отличаются друг от друга, в соответствии с рангом и состоянием тех людей, мумии которых в них хранятся; некоторые инкрустированы золотом, некоторые – серебром[24]. Перед этими помещенными в храм мумиями совершаются молитвы, возжигаются благовония и выполняются сложные обряды, так же как в древних китайских и японских культах.

Четыре способа утилизации тела, принятые в северном буддизме, соответствуют тем, что упомянуты в различных священных книгах индуизма: считается, что человеческое тело состоит из четырех стихий – земли, воды, воздуха и огня – и следует вернуть его этим стихиям как можно быстрее. Предпочтение отдается кремации. Погребение в земле, как и у христиан, – это возвращение тела в стихию земли; погребение в воде – это возвращение тела в стихию воды; поскольку птицы, поедающие труп, – это обитатели воздуха, отдать тело птицам считается погребением в воздухе, – то есть возвращением тела в стихию воздуха; и погребение в огне, или кремация, – это возвращение тела в стихию огня.

Когда в Тибете используют погребение в воздухе, то утилизируются даже кости трупа после того, как птицы объедают с них плоть, – их разбивают на мелкие кусочки в небольших углублениях в камнях погребального холма, затем смешивают с мукой, изготавливают тесто и отдают его на съедение птицам[25]. Погребение в воздухе в Тибете осуществляется гораздо более тщательно, чем у парсов, которые оставляют кости своих покойников на воздухе, где они медленно разлагаются.

Обычно в Тибете не используется ни гроб, ни какое-либо иное вместилище для тела. После того как труп кладут спиной на простыню или кусок ткани, разостланный на раме, обычно сделанной из какого-либо легкого материала, например лозы, и прикрепленной к двум шестам, покрывают тело чистой белой тканью. Два человека, просунув головы между выступающими концами шестов, выступают в роли носильщиков. Однако в Сиккиме тело несут в сидячем положении, в позе зародыша, описанной выше.

Как в Сиккиме, так и в Тибете похороны проводятся в строгом соответствии с указаниями, данными астрологом, который составляет гороскоп смерти. В гороскопе указано, кто должен прикасаться к трупу или совершать с ним требуемые манипуляции, кто должен его нести, а также вид погребения. Астролог объявляет, какого рода злой дух явился причиной смерти, ибо, согласно распространенному мнению (известному и у кельтских народов Европы), ни одна смерть не бывает естественной, но всегда происходит из-за вмешательства одного из бесчисленных демонов смерти. Астролог также объявляет, какие ритуалы необходимы для того, чтобы изгнать демона смерти из дома, где произошла смерть, какие специальные обряды нужно прочитать во благо души усопшего, меры предосторожности, необходимые для того, чтобы гарантировать усопшему хорошее перерождение, хорошую страну и семью, в которой обретет новое рождение.

В Сиккиме, на участке, подготовленном для погребального костра, с помощью муки отмечаются контуры мистической диаграммы, символизирующей Красную Западную Сферу Счастья. Диаграмма разделена на участки, при этом центральное пространство (на котором возводится погребальный костер) посвящается будде Амитабхе. В начале церемонии кремации главный лама мысленно представляет погребальный костер как мандалу Амитабхи, а огонь – как Амитабху, который олицетворяет стихию огня. Затем само тело после того, как его возложили на костер, представляется в образе мандалы Амитабхи, а его сердце – как место обитания Амитабхи. По мере того как пламя начинает разрастаться, в огонь в качестве жертвоприношения бросают благовонные масла, пряности, сандаловое дерево и ароматические палочки, как это делается в индуистском ритуале Хома. Наконец, когда церемония кремации заканчивается, священники и скорбящие представляют дух покойного как очищенный огнем, то есть Амитабхой, Непостижимым Светом, от всех кармических затемнений.

* * *

Такова, вкратце, мистическая философия, лежащая в основе прекрасных обрядов, совершаемых для умерших на месте кремации в Сиккиме.

При всех других формах погребения во всем Тибете или территориях, находящихся под тибетским влиянием, совершается подобная погребальная служба, основанная на тех же символических ритуалах, с различными вариациями в зависимости от секты или провинции.

VII. Бардо, или состояние после смерти

[26]

Считается, что если речь идет об обычном человеке, то с момента наступления смерти и на протяжении трех с половиной, а иногда четырех дней после нее, Узнающий, или принцип сознания, пребывает во сне или трансе, не осознавая, как правило, что он отделился от человеческого тела. Этот период – Первое Бардо, называемое Чикхай Бардо (тибетск. Hchi-khahi Bar-do), или «Переходное состояние момента смерти», где появляется Ясный Свет, сначала в своей первозданной чистоте, после чего усопший, будучи не способен его распознать, то есть удержать в себе трансцендентальное состояние неизмененного разума и остаться в нем, начинает воспринимать его через затемнения кармы в виде вторичного света. Когда заканчивается первое Бардо, Узнающий, осознав тот факт, что произошла смерть, начинает испытывать второе Бардо, называемое Чёньид Бардо (тибетск. Ckös-nyid Bar-do), или «Переходное состояние [переживания или проблесков] реальности», которое перетекает в третье Бардо, называемое Сидпа (или Сидпай) Бардо (тибетск. Strid-pahi Bar-do), или «Переходное состояние [в поисках] Перерождения», которое заканчивается, когда принцип сознания заново рождается в человеческом или каком-либо ином мире, или в одной из райских сфер.

Как уже объяснялось в разделе III, переход от одного Бардо к другому аналогичен процессу рождения. Узнающий приходит в себя после одного состояния обморока или транса, а затем после следующего, пока не заканчивается третье Бардо. После его пробуждения во втором Бардо перед ним появляются одна за одной в виде символических видений галлюцинации, порожденные кармическими отражениями действий, совершенных им в своем земном теле. Все его мысли и деяния обретают объективную реальность: мыслеформы, возникавшие в его сознании, получают возможность укорениться, вырасти, расцвести и дать плоды и теперь предстают торжественной и величественной панорамой как содержание сознания его личности[27].

Во втором Бардо усопший, если только он не достиг Просветления, в большей или меньшей степени находится в плену иллюзии о том, что хотя он и умер, но тем не менее все еще обладает таким же телом, как тело из плоти и крови. Когда он начинает осознавать, что в действительности у него нет такого тела, в нем начинает развиваться непреодолимое желание обрести его; и в своих поисках, притом что, естественно, всеопределяющую роль начинают играть кармические склонности к сансарическому существованию, он входит в третье Бардо поисков Перерождения, и, в конечном счете, после его нового рождения в этом или каком-то ином мире состояние после смерти заканчивается.

Для обычных людей – это нормальный процесс; но те чрезвычайно исключительные умы, которые обладают высшими йогическими знаниями и обрели Просветление, будут испытывать только наиболее возвышенные стадии Бардо первых нескольких дней; наиболее просветленные из йогов могут избежать всех Бардо, перейдя в одну из райских сфер, или же реинкарнироваться в этом мире, как только избавятся от человеческого тела, при этом постоянно сохраняя непрерывную целостность сознания[28]. Как люди думают, тем они и являются, как в этом мире, так и в ином, поскольку мысли вещественны и являются родителями всех действий, как хороших, так и плохих; а как посеешь, так и пожнешь.

Если избежать Промежуточного Состояния не удается через новое рождение в каком-либо ином состоянии, – при этом в адском мире может родиться лишь исключительный грешник, но не обычный человек, который искупает свои прегрешения новым рождением в мире людей, в течение символического периода сорока девяти дней, истинная продолжительность которого определяется кармой, усопший остается объектом всех кармических иллюзий Бардо, блаженных или печальных, в зависимости от конкретного случая, и прогресс для него невозможен. Кроме освобождения путем достижения после смерти нирваны, позволяющей навсегда избавиться от кармических пут мирского, или сансарического существования в иллюзорном теле склонностей, единственная надежда для обычного человека достичь состояния будды состоит в новом рождении в качестве человеческого существа; ибо рождение в любом ином мире, кроме человеческого, вызывает отсрочку для того, кто жаждет достичь Высшей Цели.

VIII. Психология видений Бардо

С каждым из божеств, появляющихся в «Бардо Тхёдол», связано определенное психологическое значение; однако для того, чтобы понять его, следует помнить, что, как указано выше, видения, испытываемые усопшим в Промежуточном Состоянии, – это не видения реальности, но не более чем галлюцинаторные воплощения мыслеформ, порожденных умственным содержимым перципиента; или, иными словами, они являются импульсами ума, которые приняли персонифицированную форму в состоянии после смерти.

Соответственно, Мирные Божества (тибетск. Z’i-wa) – это персонифицированные формы тончайших человеческих чувств, которые исходят из психического сердечного центра. Именно в качестве таковых они первыми появляются перед усопшим, поскольку, говоря с точки зрения психологии, рожденные сердцем импульсы предваряют импульсы, порожденные мозгом. Они появляются в своей благой ипостаси для того, чтобы управлять усопшим, связь которого с человеческим миром была только что оборвана, и влиять на него. Усопший оставил своих родственников и друзей, незавершенные дела, неудовлетворенные желания и, в большинстве случаев, обладает сильным стремлением восстановить упущенную возможность, которую дает воплощение в человеческом теле для духовного просветления. Но во всех его импульсах и стремлениях главенствующую роль играет карма; и если его кармический удел не состоит в том, чтобы обрести освобождение на первых стадиях, усопший спускается на уровни, где сердечные импульсы уступают мозговым импульсам.

Если Мирные Божества – это персонифицированные чувства, то Гневные Божества (тибетск. То-wo) – это персонифицированные рассуждения, которые исходят из психического мозгового центра. Тем не менее так же, как импульсы, возникающие в сердечном центре могут трансформироваться в рассуждения мозгового центра, Гневные Божества являются свирепыми ипостасями Мирных.

После того как тонкие импульсы, порожденные сердцем, затухают и в дело вступает интеллект, усопший все более начинает осознавать состояние, в котором он находится, и с помощью сверхъестественных способностей тела Бардо, которые он начинает использовать во многом так же, как новорожденный младенец в человеческом мире, он начинает использовать чувства, получает возможность подумать о том, как обрести то или иное состояние существования. Однако карма все еще остается его госпожой и определяет пределы его возможностей. Подобно тому, как в человеческом мире импульсы чувств наиболее активны в молодости и часто угасают в зрелой жизни, когда их место занимает рассудок, так и на посмертном уровне, называемом Бардо, первые переживания носят более радостный характер, чем последующие.

С другой стороны, сами главные божества – это воплощение универсальных божественных сил, с которыми усопший неразрывно связан, ибо сквозь него как микрокосм проникают все импульсы и силы, как хорошие, так и плохие. Так Самантабхадра, Всеблагость, олицетворяет Реальность, Изначальный Ясный Свет нерожденной, неоформенной Дхармакайи. Вайрочана – это Творец всех явлений, причина всех причин. Как всеобщий отец Вайрочана проявляет или распространяет как зерно или семя все сущее; его шакти, мать великого пространства, – это всеобщее лоно, в которое падает это семя, а из него развиваются системы миров. Ваджрасаттва символизирует Неизменность. Ратнасамбхава – это Украшатель, источник всей красоты во Вселенной. Амитабха – это бесконечное сострадание и божественная любовь, Христос. Амогхасиддхи – это олицетворение всемогущей силы, или всесилия. А малые божества, герои, дакини (или «феи»), богини, владыки смерти, ракшасы, демоны, духи и все остальные соответствуют определенным человеческим мыслям, страстям и импульсам, возвышенным и низменным, человеческим, животным и сверхчеловеческим, в кармической форме, по мере того как они приобретают свою форму из семян мысли, составляющих содержание сознания.

Как недвусмысленно подчеркивается в «Бардо Тхёдол», ни одно из всех этих божеств или духовных созданий само по себе не более реально, чем человеческие существа: «Для тебя [т. е. для усопшего] вполне достаточно знать, что эти видения – отражения твоих собственных мыслеформ». Это всего лишь содержание сознания, принявшее под воздействием кармы форму призрачных видений в Промежуточном Состоянии, которые есть призрачное ничто, вплетенное в сны.

Полное осознание усопшим психологической подоплеки того, что с ним происходит, позволяет ему снова оказаться в реальности. Именно поэтому «Бардо Тхёдол», как и следует из ее названия, – это великая доктрина освобождения путем слушания и видения.

Умершее человеческое существо становится единственным зрителем, наблюдающим чудесную панораму галлюцинаторных видений; каждое зерно мысли в его содержании сознания оживает под воздействием кармы; и он, подобно изумленному ребенку, следящему за движущимися картинками, отображаемыми на экране, смотрит, не догадываясь, если только ранее не был последователем йоги, о нереальности того, что проходит перед ним.

Сначала счастливые и восхитительные видения, рожденные из импульсов и стремлений высшей, божественной природы, внушают благоговение непосвященному; затем, когда они перетекают в видения, рожденные соответствующими умственными элементами низшей, или животной природы, они ужасают его и он жаждет убежать от них; но увы – как объясняет текст, они неотделимы от него самого, и куда бы он ни захотел убежать, они последуют за ним.

Не стоит думать, что все умершие, в отличие от живых, испытывают в Промежуточном Состоянии одно и то же. «Бардо Тхёдол» просто дает типичную картину, позволяющую представить то, что предстоит умершему увидеть или испытать после смерти. Она подробно описывает предположительные образы Бардо, которые может породить содержание сознания рядового последователя школы красных шапок Падмасамбхавы. Чему человека учат, тому он и верит. Поскольку мысли – это вещи, их можно сажать как семена в разум ребенка и полностью управлять его умственным содержанием. При наличии благодатной почвы в виде желания верить, будь семена-мысли здравыми или нездоровыми, чистыми суевериями или доступной пониманию истиной, они укореняются и расцветают, и делают человека тем, чем он является ментально.

Поэтому для буддиста какой-либо иной школы, так же как для индуиста, мусульманина или христианина, переживания Бардо будут различаться в соответствии с представлениями его веры: мыслеформы буддиста или индуиста вызовут соответствующие видения божеств буддийского или индуистского пантеона, которые возникают в их сновидениях; у мусульманина – видения мусульманского рая, а у американского индейца – видения Земли Счастливой Охоты. И, подобным же образом, посмертные видения материалиста будут такими же негативными, такими же пустыми и лишенными божественного присутствия, как и любые другие, которые приходили к нему во снах во время пребывания в человеческом теле. Если рассуждать логично, то у каждого человека переживания после смерти, как можно понять из учения Бардо, полностью зависят от его ума. Другими словами, как уже объяснялось выше, состояние после смерти очень напоминает состояние сна, а сны – это порождение разума того, кто эти сны видит. Это, например, научно объясняет, почему, если верить свидетельствам христианских святых и пророков, ярые сторонники христианства испытывают видения (в состоянии транса или сна, или в состоянии после смерти) Бога-Отца, восседающего на престоле в Новом Иерусалиме, и стоящего рядом с ним Сына, а также всех библейских декораций и атрибутов рая, или девы Марии, святых и архангелов, или чистилища и ада.

Другими словами, похоже, что «Бардо Тхёдол» основан на поддающихся проверке данных физиологического и психологического опыта. Проблема состояния после смерти рассматривается в этом труде как чисто психофизическая, и, следовательно, в основе своей это труд научный. Мы встречаем постоянные упоминания о том, что все увиденное усопшим в сфере Бардо полностью обусловлено его собственным умственным содержанием; что нет никаких видений богов или демонов, небес или преисподних, кроме тех, что рождены галлюцинаторными кармическими мыслеформами, составляющими его личность, которая является изменчивым продуктом, порожденным жаждой существования и желанием жить и верить.

День ото дня видения Бардо меняются, сопровождаемые извержением мыслеформ усопшего, пока их движущая кармическая сила не истощается. Другими словами, мыслеформы, рожденные привычными склонностями, являются ментальными записями, которые можно сравнить, как уже говорилось, с записями на кинопленке. Когда катушка с записанной на ней информацией заканчивается, прекращается и состояние после смерти, а Сновидящий, появляясь из детородного лона, заново окунается в феномены человеческого мира.

В христианской Библии, так же как и в мусульманском Коране, никак не отмечается тот факт, что описываемые духовные переживания пророков или верующих, явленные им в форме галлюцинаторных видений, в конечном счете могут быть нереальны. Но «Бардо Тхёдол» не оставляет у своего читателя сомнений в том, что каждое видение, без каких-либо исключений, в котором выступают духи, боги, или демоны, в которых являются райские или адские сферы или чистилища, то ли во сне Бардо или любом подобном сне, или экстатическом состоянии, чисто иллюзорно, поскольку основано на феноменах сансары.

Вся цель учения «Бардо Тхёдол», как неоднократно подчеркивалось, состоит в том, чтобы заставить Сновидящего проснуться в Реальности, освободившись от всех помрачений кармических или сансарических иллюзий, в надмирном состоянии, или состоянии нирваны, за гранью всех относящихся к сфере феноменов райских обителей, небес, адов, чистилищ или миров воплощения. В этом смысле это учение носит чисто буддийский характер и не похоже ни на какие другие небуддийские книги, будь то светские или религиозные.

IX. Суд

Сцена Суда, описанная в нашем тексте, и та, что представлена в египетской «Книге Мертвых», настолько похожи в своих основных моментах, что это, как уже упоминалось, позволяет предположить их общее происхождение. В тибетской версии Царь Мертвых Дхармараджа (тибетск. Shinje-chho-gyal) (известный в школе тхеравады как Ямараджа), Плутон буддистов и индуистов, соответствует судье мертвых Осирису в египетской версии. В обеих версиях присутствует символическое взвешивание: на одну чашу весов, стоящих перед Дхармараджей, помещаются черные камешки, а на другой – белые, символизирующие злые и добрые поступки; и подобным же образом перед Осирисом взвешиваются сердце и перо (или же вместо пера – изображение богини Истины, которую оно символизирует) – сердце представляет поведение, или совесть усопшего, а перо – добродетель, или истину.

В египетской «Книге мертвых» усопший, обращаясь к своему сердцу, говорит: «Не восстань, свидетельствуя против меня. Не будь моим врагом перед Божественным Кругом; пусть не склонится чаша весов против меня перед великим богом, Владыкой Аменты». В египетской сцене Суда над взвешиванием наблюдает обезьяноголовый (реже с головой ибиса) Тот, бог мудрости; в тибетской сцене Суда – Шиндже с головой мартышки; и в обеих сценах присутствуют присяжные-божества, некоторые из которых обладают головами животных, некоторые – людей. В египетской версии мы видим чудовище, которое ждет своего часа, чтобы пожрать усопшего, если его осудят, в то время как в тибетской версии дьяволы ждут, чтобы препроводить грешника в адский мир чистилища. Табличка для письма, с которой иногда изображают Тота, соответствует Зеркалу кармы, которое держит Дхармараджа или, в некоторых версиях, один из членов божественного суда. Кроме того, в обеих «Книгах мертвых», в первый раз обращаясь к Судье, усопший заявляет, что не сделал ничего дурного. Судя по всему, Осирис принимает это заявление на веру во всех известных к настоящему моменту текстах; в случае с Дхармараджей это заявление подвергается проверке с помощью Зеркала кармы. Судя по всему, это явно индийское или буддийское добавление к гипотетической доисторической версии, из которой возникли египетская и тибетская, причем первая претерпела меньшие изменения.

Платон, рассказывая в десятой книге «Государства» о приключениях Эра в загробном мире, описывает подобный же Суд, на котором присутствуют судьи и кармические таблички для записей (прикрепленные к судимым душам). Он также говорит о путях – одном для праведных, ведущий на Небеса, другом для грешных, ведущий в Ад, – и о демонах, ожидающих, чтобы унести осужденные души туда, где они будут отбывать наказание, практически так же, как и в «Бардо Тхёдол»[29].

Принятые сейчас христианством учения об искуплении, которые ассоциируются с именем св. Патрика и первоначально языческим чистилищем св. Патрика в Ирландии, весь цикл кельтских легенд о загробном мире и перерождении, связанных с их верой в духов, и подобные же мифы о Прозерпине, записанные в священных книгах человечества, а также семитские доктрины о рае, аде, суде и воскрешении, искаженная христианами дохристианская иудейская доктрина перерождения и указанный отрывок из Платона – все это свидетельствует о верованиях, всеобщих для человечества и, вероятно, возникших гораздо раньше, чем самые древние из памятников письменности Вавилона и Египта[30].

Исследователям известно изображение тибетской сцены Суда. Оно было выполнено в строгом соответствии с монастырской традицией в Гангтоке, Сикким, в 1919 г. тибетским художником Лхарипа-Пемпа-Тендуп-Ла, который в то время там временно находился. Ранним прототипом этого изображения была сохранявшаяся до самого недавнего времени одна из старых фресок, составлявшая фрагмент изображения Колеса Жизни росписи храма Ташидинг в Сиккиме, которую д-р Л. А. Уодделл описывает следующим образом: «Суд во всех случаях вершится беспристрастным Shinje-cbho-gyal, или «Божественным Царем Мертвых» [Дхармараджей], которого индусы называют Ямой. Он держит зеркало, в котором отражается обнаженная душа, в то время как его слуга Шиндже взвешивает на весах добрые и злые поступки; первые представлены белыми камешками, а вторые – черными»[31]. Д-р Уодделл проследил происхождение этой картины от подобного изображения Колеса Жизни на террасе пещеры Аджанта № XVII в Индии, которое обычно, хотя и неверно, называют «Зодиаком». Таким образом, этот факт устанавливает древнее происхождение сюжета, одна из версий которого представлена в нашем тексте.

В канонической и апокрифической литературе северного буддизма существует множество других версий. В палийском каноне южного буддизма имеются параллельные версии, например в «Девадута Вагга», входящей в «Ангуттара Никая», и в «Девадута Суттам» из «Маджхима Никая». Последнюю версию можно вкратце изложить следующим образом: Возвышенный, Будда, пребывая в монастыре Джетавана, обращается к собравшимся монахам, говоря о существовании в состоянии после смерти. Он сидит между двумя домами, каждый из которых имеет шесть дверей, и, как человек ясновидящий, видит всех, кто входит и выходит; при этом один дом символизирует Бардо, или состояние бестелесного существования, а второй – телесное состояние существования; двенадцать дверей – это шесть входов и шесть выходов шести лока. Затем, объяснив, каким образом карма управляет всеми состояниями существования, Будда описывает, как грешника приводят пред очи Царя Смерти и расспрашивают о Пяти Посланцах Смерти.

Первого посланца символизирует новорожденный младенец, лежащий на спине; и послание состоит в том, что даже для него, как и для всех живых существ, старость и смерть неизбежны. Второй посланец приходит в личине старика восьмидесяти, девяноста или ста лет, немощного, дрожащего, жалкого, согнутого, как изогнутое стропило остроконечной крыши, поддерживающего свое тело лишь с помощью посоха. Его давно покинула молодость, зубы сломаны, на голове только несколько седых волосков, лоб его покрывают морщины. Его послание состоит в том, что младенец вырастает, достигает зрелости и угасает, становясь жертвой Смерти. Третий посланец, человек, прикованный болезнью к постели, валяющийся в собственных нечистотах, неспособный самостоятельно подняться или лечь, несет своим образом послание о том, что и болезнь так же неизбежна, как и смерть. Четвертый посланец, вор, отбывающий самое ужасное наказание, приносит послание о том, что наказание для грешников в этом мире – ничто по сравнению с тем наказанием, которое налагает на него карма после смерти. Роль пятого посланца, чтобы еще больше подчеркнуть послание о смерти и бренности тела, выполняет раздувшийся, покрытый пятнами и зловонный труп.

В каждом случае Царь Яма спрашивает усопшего, видел ли тот посланца, и получает ответ «Нет». Затем Царь объясняет ему, кем был посланец и каков смысл послания. Усопший, запомнив его слова, обязан признать, что, не совершив добрых поступков, тем самым поступил вопреки посланию и вместо этого согрешил, забыв о неизбежности смерти.

После этого Яма объявляет вердикт, что, поскольку усопший не смог совершить добра, он должен испытать на себе кармические последствия своих деяний. Соответственно, усопшего забирают демоны ада и подвергают его пяти видам искупительных наказаний. И хотя приговоренный испытывает самые невыносимые боли, он, как ясно дает понять «Бардо Тхёдол», умереть не способен.

В версии, представленной в «Ангуттара Никая», где присутствуют всего три посланца – старик, мужчина или женщина, изнуренные болезнью, и труп, – Будда говорит следующее:

«Люди, кои будучи предупреждены небесными посланцами, выказывали безразличие в отношении религии, обречены на долгие страдания, рождаясь в плохих состояниях.

Если люди праведные, находясь в этом мире, получили предупреждение небесных посланцев, то они свято придерживаются учений. Понимая опасность привязанности, являющейся причиной жизни и смерти, они в этой жизни избавляются от мук существования, достигая счастливого состояния, свободного от страха, страстей и грехов»[32].

X. Доктрина перерождения

При изучении доктрины перерождения, в частности, в том виде, в котором она представлена в нашем тексте, следует принять во внимание две интерпретации: буквальную, или экзотерическую, являющуюся наиболее распространенной, и символическую, или эзотерическую, которую считают правильной лишь небольшое число посвященных, для которых знание имеет большее значение, чем простая вера и авторитет священных книг. Что касается Тибета, там эти посвященные представлены, главным образом, учеными ламами, которые якобы успешно применяют методы, подобные тем, что изложил Будда, для вспоминания прошлых воплощений и для приобретения йогической силы видения того, что на самом деле происходит во время естественного процесса смерти и нового рождения. Верующему, который таким образом стремится узнать все сам, нежели просто верить, полагаясь на авторитет священников или книг, Будда дал следующее наставление:

«Если он желает обрести способность вспоминать свои различные временные состояния во время дней прошедших, таких как одно, два, три, четыре, пять, десять, двадцать, тридцать, сорок, пятьдесят, сто, тысячу или сто тысяч рождений назад, свои рождения во множествах периодов разрушения, во множествах периодов обновления, во множествах периодов как разрушения, так и обновления [чтобы можно было сказать]: “В таком-то месте таково было мое имя, такова была моя семья, такова моя каста, таково мое бытие, таково мое ощущение удобства или боли, и таков предел моей жизни; и когда я ушел оттуда, я снова обрел форму в таком-то другом месте, где меня звали так-то, такова была моя семья, такова моя каста, таково мое бытие, таково ощущение удобства и боли и таков срок жизни; и оттуда я был рожден сюда – таким образом я могу вспомнить мои различные временные состояния существования во днях прошедших” – в этом состоянии самососредоточения, если ум сконцентрирован на достижении любой цели, эта цель будет достигнута.

Если он желает узреть ясным и божественным зрением, превосходящим человеческое, существа, переходящие из одного состояния существования и обретающие форму в других – существа низкие или благородные, красивые или некрасивые, счастливые или несчастные, в соответствии с кармой, которую они наследуют – в состоянии самоконцентрации, если ум сосредоточен на достижении любой цели, эта цель будет достигнута».

«Лонапхала Вагга» из «Ангуттара Никая»

Кроме того, в «Брахмана Вагга» из «Ангуттара Никая», где подобным же образом описан йогический метод извлечения из содержания подсознания (которое, как доказала, подтверждая психологию Будды, западная наука, «является обителью всего, что скрыто»)[33], имеется следующий дополнительный фрагмент: «Так он вспоминает различные виды и формы своих предыдущих рождений. Это первая стадия его знания; его неведение [в отношении того, что касается предыдущих рождений] исчезло, а его знание [в отношении того, что касается предыдущих рождений] появилось: тьма ушла и воссиял свет, в результате чего тот, кто проводит жизнь в созерцании, должным образом подавляет свои желания»[34].

Насколько нам известно, в наше время среди южных буддистов нет таких йогов, якобы существовавших во времена Буддагхоши, которым бы удалось успешно применить эти практики. И, судя по всему, только лишь среди северных буддистов (как и у индусов) такая йога, согласно достоверным свидетельствам хорошо осведомленных тибетцев и индийцев, сохранилась в качестве прикладной науки вплоть до наших дней, порождая современных святых, малая часть которых считается достойными называться совершенными святыми, или архатами.

Поскольку вопрос о том, какое толкование доктрины перерождения следует считать правильным у народов Востока, поддерживающих эту доктрину, остается открытым, приходится признать, что ответ на него в высшей степени неоднозначен.

Соответственно, в данном разделе мы попытаемся подвергнуть обе интерпретации тщательному анализу и, если это возможно, прийти к здравому заключению, чтобы изучающий мог правильно разобраться в важнейшем учении, лежащем в основе «Бардо Тхёдол». При этом, как нам представляется, желательно воспользоваться данными западной науки, имеющими отношение к указанной проблеме.

По нашим сведениям, посвященные, придерживающиеся эзотерической интерпретации, неизменно следуют указанию Будды, содержащемуся в «Калама Сутта» из «Ангуттара Никая», а также в индуистских трудах по йоге. Он учил, что не следует признавать истинность доктрины, пока она не будет проверена и истинность ее будет доказана, пусть даже такая доктрина «записана в Писаниях». Поэтому посвященные считают, что священные тексты, будь они написаны на пали, санскрите, тибетском или других языках, не представляют собой истины в последней инстанции и вполне могут излагать эту или другие доктрины ошибочно или искаженно.

Экзотерическая интерпретация состоит в том, что человеческий поток сознания, то есть человеческое жизненное течение, не только может, но очень часто совершает перевоплощение в низших существах непосредственно после пребывания в человеческой форме. Эту интерпретацию признают все буддисты, как северной, так и южной школ, равно как и индуисты. Ссылаясь на священные книги, они неизменно рассматривают ее как неопровержимую. Их толкование, основанное на авторитете письменных источников и на непроверенных теориях не посвященных в учения йоги гуру и священнослужителей, которые считают буквально толкуемые письменные источники непогрешимыми, в настоящее время считается ортодоксальным. Вне всякого сомнения, «Бардо Тхёдол», если читать его буквально, передает экзотерическую интерпретацию, однако ей можно противопоставить интерпретацию эзотерическую. При этом мы будем опираться на авторитетное мнение различных философов, как индуистских, так и буддийских, от которых редактор получил следующее разъяснение.

Человеческая форма (но не божественная природа в человеке) – это непосредственный результат развития наиболее примитивных форм жизни, направляемого постоянно растущим и постоянно изменяющимся течением жизни, при этом сознание, которое образно можно назвать семенем жизненной силы, связанное с каждым чувствующим существом или влияющее на него, по своей сути имеет психический характер. В качестве такового оно является развивающимся принципом, принципом непрерывности, принципом, способным приобрести знание и понимание собственной природы, принципом, чья нормальная цель – Просветление. Физическое семя растительного или животного организма – даже семя человека – способно воспроизводить только подобный же организм; и если то, что образно можно назвать психическим семенем жизненного потока (и что увидеть нельзя) принадлежит человеческому существу, то оно не может возродиться в теле, чуждом его развившимся характеристикам, не может влиять на него, не может быть с ним связано, как в этом мире, в Бардо, так и в любой сфере или мире сансарического существования. Это закон природы, управляющий проявлением жизни, такой же незыблемый, как закон кармы, который приводит его в действие.

Таким образом, невозможно, чтобы человеческий жизненный поток вошел в физическую форму собаки, птицы, насекомого или червя, поскольку это было бы, скажем, то же самое, что переместить воды озера Мичиган во впадину, занимаемую водами озера Килларни, или, как сказали бы индусы, как поместить в русло Ганга воды Индийского океана.

Если речь идет о различных видах цветущих растений, яблок, овощей, пшеницы или животных, выведенных в результате селекции, то, конечно, при отсутствии должного ухода за ними они могут начать проявлять признаки вырождения. Однако в течение нашего периода эволюции, по крайней мере насколько позволяют судить данные науки, ни одно цветущее растение не выродилось настолько, чтобы превратиться в яблоко или в зерновую культуру, также ни один вид животного не превратился в другой, и, вырождаясь, человек может превратиться лишь в дикаря, но никак не в животное или растение. Что касается невидимых человеческому глазу процессов, влияющих на жизненный поток, то здесь эзотерические учения совпадают с учениями древнегреческих и древнеегипетских мистиков, утверждавших, что «Как внизу, так и вверху». Это говорит о существовании одного гармоничного кармического закона, управляющего с непоколебимой и беспристрастной справедливостью как видимой, так и невидимой деятельностью природы.

Отсюда следует вывод, который делают восточные сторонники эзотерической интерпретации: Прогресс, движение вперед, или регресс, движение назад – вот альтернативы, существующие внутри сансары. Третьего – неизменного нейтрального состояния бездеятельности – не дано. В пределах любой из сфер существования и прогресс, и регресс могут заставить жизненный поток преодолеть границу этой сферы только лишь поэтапно. Как движение вперед, так и движение назад – это временные процессы: проходит вечность, прежде чем огненный туман превратится в затвердевшую планету. Просветленный – это редкий плод неизвестных мириад воплощений; и человек, высшее из животных существ, не может за один раз стать самым низшим из животных существ, какими бы чудовищными ни были его грехи.

Только лишь по истечении бесконечно долгих веков постоянного движения вспять жизненный поток, являющийся сейчас человеческим, может перестать быть человеческим: его человеческие составляющие атрофируются или переходят в латентное состояние из-за отсутствия практики, во многом точно так же, как неиспользуемый орган тела может потерять свою функцию в результате атрофии. После этого, перестав быть кинетически и всего лишь потенциально оставаясь человеческим, так же как собака, лошадь или слон потенциально, но не кинетически, являются людьми, жизненный поток может уйти назад в нечеловеческие царства (и обычно это делает), откуда он может снова начать подниматься вверх к человеческому состоянию или продолжать опускаться в те сферы, которые находятся даже ниже сфер животного мира.

Покойный лама Кази Дава-Самдуп, переводчик этой книги, сделал по этому поводу дополнительное замечание: «Сорок девять дней Бардо символизируют века эволюции или вырождения. Умы, способные постичь Истину, не опускаются в более низкие сферы существования.

Доктрина переселения человека в нечеловека применима только к низшим или чисто животным составляющим человеческого принципа сознания; ибо сам Узнающий не может ни воплотиться, ни перевоплотиться – это делает Наблюдающий.

В «Бардо Тхёдол» показано, что усопший движется вспять, шаг за шагом опускаясь во все более низкие состояния сознания. Каждый шаг вниз предваряется обморочным погружением в бессознательное; и, возможно, то, что составляет его ментальность на более низких уровнях Бардо, – это какой-то ментальный элемент или сочетание ментальных элементов, ранее составлявших часть его земного сознания, отделившегося во время обморока от более высоких или более духовно просветленных элементов этого сознания. Такую ментальность не следует рассматривать как равную с человеческой; ибо она, повидимому, просто тусклое, смутное отражение человеческой ментальности усопшего. И, возможно, именно нечто подобное инкарнируется в животных телах – если это действительно происходит, в буквальном смысле».

Эта предложенная переводчиком теория представляется необычайно интересной, ибо он высказал ее, совершенно не подозревая о ее сходстве с теорией, поддерживавшейся эзотерически египетскими жрецами и экзотерически записанной Геродотом, который, очевидно, учился у них в монастырской школе в Гелиополе. Исходя из писаний Геродота и других древних греков и римлян, мы приходим к следующему краткому выводу: считалось, что человеческая душа пребывает в состоянии после смерти в течение периода, составляющего три тысячи лет. После того как то человеческое тело, которое она занимала на момент смерти, распалось, его составляющие образовали тела животных и растений, переселяясь из одного в другое в течение трех тысяч лет. В конце этого периода душа собирает вместе идентичные частицы материи, которые постоянно переселялись таким образом и составляли ее бывшее земное тело на момент смерти, и из них заново строит, по привычке, как птица – свое гнездо, новое тело и заново рождается в нем как человеческое существо[35]. Эта теория, после внесения некоторых необходимых поправок, помогает пролить свет на символическую, или эзотерическую, интерпретацию доктрины перерождения Бардо.

В качестве дальнейшего обоснования своей точки зрения, применимой как к высшему индуизму, так и к высшему буддизму, сторонники этой интерпретации указывают, что еще до окончательного распада человеческого тела в момент смерти происходит беспрестанная трансмиграция атомов тела. Считается, что до тех пор, пока тело остается сосудом, содержащим принцип сознания, оно полностью обновляется каждые семь лет. И даже тогда, когда составляющие физического человека таким образом трансмигрируют через все органические и неорганические царства, а разум остается неизменно человеческим в течение краткого цикла одного периода жизни, он остается человеческим в течение более длительного эволюционного цикла, т. е. пока не достигает конца всей сансарической эволюции, а именно Просветления в нирване.

Это эзотерическое учение можно буквально изложить следующим образом. Материя, в ее разнообразных состояниях, твердом, жидком и газообразном, общая как для человеческого мира, так и мира более низких существ, постоянно трансмигрирует. То, что является специфически человеческим и специфически животным, таким и остается в соответствии с законами природы, устанавливающими, что подобное притягивает подобное и производит подобное, что все силы постоянно следуют путем наименьшего сопротивления, что высоко развитые составляющие сознания, связанные с комплексным человеческим сознанием, не могут быть уничтожены мгновенно, но для их дегенерации, окончательного уничтожения и трансмиграции требуется определенное время[36].

Соответственно, эзотеристы считают ненаучной веру в то, что человеческий жизненный поток, или принцип сознания, может реинкарнироваться в теле низшего существа в течение сорока девяти дней после выхода из оболочки человеческого тела, как это считают экзотеристы, которые понимают буквально доктрину перерождения, предлагаемую «Бардо Тхёдол».

Теперь мы попробуем взглянуть на символику Бардо, отражающую учение о перерождения, с эзотерической точки зрения. Для того чтобы истолковать используемые в книге символы, можно воспользоваться бесчисленными параллелями из совершенно различных источников, однако наиболее уместно сравнить наш текст с соответствующим отрывком из десятой книги «Государства» Платона, где дается ставшее классическим описание пребывания греческих героев в Сидпа Бардо – процесса выбирания тела для следующего воплощения.

Легенда Бардо, в том виде, в котором она изложена в «Государстве», рассказывает об Эре, сыне Армения, памфилянина по рождению, который, как говорит нам Платон, «был убит в бою, а десять дней спустя, когда тела мертвых забрали уже в состоянии разложения, оказалось, что гниение не тронуло его тело, и его отнесли домой, чтобы похоронить. И на двенадцатый день, когда он лежал на погребальном костре, он вернулся к жизни и рассказал о том, что видел в ином мире. Он сказал, что, когда душа его покинула тело, он отправился в путь с большой группой людей и они пришли в таинственное место, где в земле было два отверстия. Все они собрались вместе, а над ними были два других отверстия в небесах. В пространстве между ними сидели судьи, которые приказали праведным, после того как вынесли решение по ним и прикрепили свои приговоры у них на груди, подняться по небесному пути, что был по правую руку, и подобным же образом неправедным было велено спуститься по пути вниз, что по левую руку. Последние также несли символы своих деяний, однако прикрепленными к спине».

Описав суд в мире ином, очень напоминающий суд, описанный в нашем тексте, Платон рассказывает о подготовке душ греческих героев, пребывающих в Сидпа Бардо, к реинкарнации: «Чрезвычайно необычным было это зрелище, – сказал он, – печальным, смехотворным и странным». Ибо в большинстве случаев выбор душ основывался на их собственном опыте предыдущей жизни. Там он увидел, как душа, которая однажды была Орфеем, выбирает жизнь лебедя из-за враждебности к женскому племени, поскольку оно погубило его, и сама мысль, что его родит женщина, вызывала у него отвращение. Он узрел также душу Фамиры, которая выбрала жизнь соловья. И, наоборот, видел птиц, таких как лебедь и другие певцы, которые хотели стать людьми. Душа, которой выпал двадцатый жребий, выбрала жизнь льва, и это была душа Аякса, сына Теламона, который не хотел быть человеком, памятуя о том, как несправедливо с ним поступили во время присуждения доспехов. Следующим был Агамемнон, который взял жизнь орла, поскольку, как и Аякс, ненавидел человеческую природу из-за перенесенных страданий. Где-то в середине настал черед Аталанты, и она, видя тело, сулившее ей великую славу атлета, не смогла удержаться от искушения и выбрала его. А за ней последовала душа Эпея, сына Панопая, перешедшая в природу женщины, искусную в ремеслах. И далеко в конце, среди последних, душа шута Ферсита примеряла обличье обезьяны. Появилась также и душа Одиссея, которому еще суждено было сделать свой выбор, и его очередь оказалась последней из всех них. Воспоминания о прошлых тяготах избавили его от чар честолюбия, и он долго искал жизнь обычного человека, не знающего забот. Ему нелегко было найти ее, ибо она валялась, пренебрегаемая всеми. Когда же он увидел ее, то сказал, что поступил бы так же, если бы его очередь была не последней, а первой, и что он рад ее получить. И не только люди переходили в животных, но я должен также упомянуть, что были и животные, укрощенные и дикие, которые изменялись из одного в другое и в соответствующие человеческие натуры – хорошие – в мирных, и злые – в лютых, во всевозможных сочетаниях».

При поверхностном прочтении изложенного Платоном процесса перерождения, его, как и «Бардо Тхёдол», можно понять буквально. Платон, посвященный в греческие мистерии, так же, как и Геродот, никогда не упоминает об эзотерических учениях открыто, но использует образную и зачастую намеренно вводящую в заблуждение фразеологию. Вполне можно допустить, что он умышленно добивался того, чтобы непосвященные именно так и воспринимали описанную сцену. Тем не менее при более глубоком рассмотрении данного отрывка становится очевидным, что смысл его не в экзотерической доктрине переселения человека в низшее существо или наоборот. Упоминание о выборе, сделанном Одиссеем, дает нам ключ к реальному его смыслу. Одиссею выпал жребий выбирать последним; каждый из предшествовавших ему героев пренебрег возможностью выбрать «жизнь обычного человека, не знающего забот», а Одиссей выбирает эту судьбу, как лучшую из всех.

Если мы подумаем о том, какую именно жизнь выбирает себе каждый из греков, предшествующих Одиссею, то обнаружим, что она явно символизирует характер того, кто делает выбор.

Так Орфей, основатель орфических таинств, божественный учитель, которого греки считали величайшим из арфистов и наиболее просветленным из поэтов и певцов, посланный богом пения и музыки Аполлоном на землю для обучения людей, вполне логично выбирает «жизнь лебедя». Лебедь с незапамятных времен, как и сейчас, считается символом пения и музыки, и, если правильно истолковать образный язык Платона, Орфею суждено было заново родиться в качестве великого поэта и музыканта, что было совершенно естественно. Предположение о том, что человек Орфей может на самом деле родиться лебедем, может допустить экзотерист, но для эзотериста оно покажется несостоятельным.

Точно так же весьма символично, что Фамира, древний фракийский бард, прославленный арфист и певец, выбирает жизнь сладкоголосого соловья.

Аякс, гомеровский герой, который был храбрейшим из греков после Ахилла, вполне естественно выбирает жизнь льва, ибо царь зверей с незапамятных веков был символом храбрости или бесстрашия, который признавали почти все нации и расы.

Агамемнон, который делал свой выбор следующим, выбирает жизнь орла, ибо среди греческих героев он был главным, как Зевс – среди богов Олимпа. А поскольку Агамемнон считался инкарнацией Зевса и ему поклонялись как одному из божеств, то ему назначается символ Зевса, то есть орел.

Аталанта, самая быстроногая из смертных, прославившаяся тем, что побеждала в состязаниях по ходьбе своих поклонников, совершенно естественно заново рождается великим атлетом. В ее случае Платон не использует никакой символики. Язык символов не используется и в случае с хитроумным Эпеем, который построил Троянского коня и чья позднейшая трусость вошла в поговорку. Его душа переходит «в природу женщины, искусной в ремеслах».

Что касается шута Ферсита, примеряющего обличье обезьяны, то здесь комментарии излишни. Соответственно, выражения, касающиеся отвращения героев к рождению от женщины, судя по всему, чистая метафора и используются просто в качестве литературного средства, так же как отрывки, касающиеся «животных, укрощенных и диких, которые изменялись из одного в другое и в соответствующие человеческие натуры – хорошие – в мирных, и злые – в лютых, во всевозможных сочетаниях», и о «пищах, таких как лебедь и другие музыканты, которые хотели стать людьми».

Даже обычная душа, первой делавшая свой выбор, хотя и не принадлежала ни воплощенному божеству, такому как Орфей или Агамемнон, ни герою, подобному Аяксу, и обладала умом, затемненным животными наклонностями, тем не менее не была назначена Платоном, как это случилось бы, если бы он верил в экзотерическую доктрину перерождения, к рождению в форме низшего существа. В этом случае он не использует животное-символ.

«Тот, кто делал свой выбор первым, приблизился и в одно мгновение выбрал жизнь величайшего тирана. Поскольку его ум был помрачен безумием и чувственностью, он сделал свой выбор, не задумываясь, и поначалу не осознал, что обречен, среди других несчастий, на пожирание собственных детей… А он был одним из тех, кто явился с небес и в прошлой жизни обитал в упорядоченном государстве, однако его добродетель была лишь следствием привычки, а не результатом философских размышлений».

И, как учит на своем языке «Бардо Тхёдол», настаивая на необходимости правильного знания для верующего, следующего по боддхическому Пути, так же учит и Платон:

«Ибо если человек, приходя в этот мир, с самого начала посвящал себя здравым философским размышлениям, и жребий ему выпал достаточно удачный, он, как сообщает посланец, может быть счастлив на земле, да и путешествие его в другую жизнь и возвращение в эту пройдет не по тернистому подземному пути, но по гладкому небесному»[37].

С помощью символов и метафор Пиндар, Эмпедокл, Пифагор и Сократ, так же как Платон и греческие мистерии, учат доктрине перерождения.

На золотой надгробной табличке, найденной при раскопках близ Сибариса, есть следующая надпись: «И такя вырвался из круга, мучительного и полного страданий»[38]. Эта чисто буддийская и индуистская фраза, как и известные орфические учения, позволяет предположить, что в Древней Греции доктрина перерождения была широко распространена, по крайней мере среди культурных греков, посвященных в таинства.

Символизм, подобный тому, что использовал Платон, использовался и теми, кто записывал буддийские священные книги. В качестве примера можно привести легенду о рождении самого Будды, изложенную в версии северной школы. Отрывок из тибетской «Виная Питака», или «Дулва» (наиболее достоверной и, вероятно, древнейшей части «Бкан-хгьюр»), III, лист 452а экземпляра, хранящегося в Ист-Индиа-Офис в Калькутте, гласит:

«Итак, будущий Будда пребывал на небе Тушита и, зная, что время его пришло, предварительно узнал о пяти вещах: во-первых, о подходящей семье [в которой следует родиться], во-вторых, о стране; в-третьих, о времени; в-четвертых, о народе; в пятых, о женщине. И, придя к решению, что Махамайя – это именно та мать, которая ему нужна, в полночь он вошел в ее утробу в образе слона. Тогда у царицы было четыре сна: во-первых, она увидела, как в ее утробу входит белый слон с шестью бивнями; вовторых, она переместилась в верхнее пространство; в-третьих, она поднялась на огромную каменистую гору; в-четвертых, перед ней склонилось огромное множество людей.

Прорицатели предсказали, что она родит сына, обладающего тридцатью двумя признаками великого человека. “Если он останется дома, то станет правителем мира; но если сбреет волосы и бороду и, надев оранжевое одеяние, покинет свой дом, чтобы стать бездомным, и отречется от мира сего, то станет татхагатой, архатом, совершенно просветленным буддой”».

Кроме того, Джаттака южной школы, представляющая собой собрание народных легенд, народных верований и популярной мифологии, касающейся Будды и множества его инкарнаций, формировавшихся вокруг его личности в течение третьего столетия после его смерти[39], примерно так же, как легенды об Артуре формировались вокруг короля Артура, приписывает ему множество предыдущих рождений в форме низших существ. И хотя эзотеристы могли бы допустить, что через бесконечно отдаленные периоды эволюции подобное воплощение в низшее существо, может быть, и было бы возможным, они воспринимают те из них, которые якобы происходили в этот мировой период, как иносказательный образ, в то время как ортодоксальные тхеравадисты трактуют все буквально.

Во всяком случае, буквальная интерпретация Джаттаки, если принять во внимание, что она, с точки зрения эзотеристов, в основном является экзотерическим трактатом, предназначенным для обычных людей[40], выглядит более убедительной, чем то описание рождения Будды, которое дается в «Дулве». Кроме того, поскольку в священных палийских книгах имеется тождественное описание, где используется тот же символ, а именно белый слон с шестью бивнями, это говорит о том, что здесь мы видим пример использования совершенно определенного по своей цели символа, общего как для северного, так и для южного буддизма. Его даже экзотерист будет вынужден интерпретировать только как определенный образ.

Кроме того, поскольку, судя по всему, Джаттака в основном зиждется на популярной интерпретации, возможно, последняя также повлияла и на составление «Бардо Тхёдол». Подобно всем трудам, зародившимся в очень древние времена и затем выросшим путем обычного процесса накопления сходного материала, «Бардо Тхёдол», как доктрина смерти и перерождения, похоже, существовала сначала в неписаном виде, как и почти все священные книги, ныне записанные на пали, санскрите или тибетском, и складывалась на протяжении неопределенного времени. К тому моменту, когда это учение окончательно сформировалось и было записано, оно, вне всякого сомнения, потеряло какую-то часть своей первозданной чистоты. Сам характер и культовое предназначение «Бардо Тхёдол» предполагали влияние на него популярной, или экзотерической, точки зрения. По нашему мнению, она действительно попала под это влияние, что вылилось в попытку добиться невозможного, а именно примирить два этих различных подхода. Тем не менее в этой книге все еще различим и, более того, преобладает ее первоначальный эзотеризм. Возьмем, к примеру, животных, на которых восседают пять дхьяни-будд, которых «Бардо Тхёдол» описывает в соответствии с наукой о символах северного буддизма: лев ассоциируется с Вайрочаной, слон – с Ваджрасаттвой, лошадь – с Ратнасамбхавой, павлин – с Амитабхой, птица шанг-шанг, или гарпия – с Амогхасиддхи. Интерпретируя эти символы, мы обнаружим, что они в поэтической форме описывают особые качества каждого из божеств: лев символизирует храбрость или мощь, а также суверенную власть; слон – неизменность; лошадь – сообразительность и красоту формы; павлин – красоту и силу преображения, поскольку, согласно распространенному поверью, он обладает способностью поедать яд и превращать его в красоту своего оперения; гарпия – величие и победу над всеми стихиями. Также и божества, в конечном счете, олицетворяют определенные бодхические качества Дхармакайи и внеземных сил просветления, эманирующих из них, которым верующий может довериться, зная, что они приведут его к состоянию будды.

В своей интерпретации образов животных, представленных в Сид па Бардо, мы исходили из общепринятой эзотерической трактовки известных буддийских символов доктрины перевоплощения. Эти образы соответствуют символам Сидпа Бардо у Платона и символам из описания рождения Будды в «Дулве», явно имеющим также эзотерическое значение.

Д-р Л. А. Уодделл, известный авторитет в области ламаизма, в своем труде «Ламаизм в Сиккиме»[41] упоминает о символике знаменитой, но недавно уничтоженной настенной росписи, изображающей Си-па-и-кхор-ло, или «Круг существования», в монастыре Ташидинг в Сиккиме. В этой связи он пишет: «Эта роспись – одно из истинно буддийских символических изображений, сохраненных для нас ламами. С ее помощью мне удалось восстановить фрагмент «Круга» на террасе аджантской пещеры № XVII, до этого не получившей толкования и известной лишь как «Зодиак». Эта картина изображает в символической и буквальной форме три первородных греха и известные причины перерождения (ниданы) и призвана оказать на верующих как можно более сильное впечатление, чтобы они старались их избегать. В то же время сцены, изображающие муки существования в его различных формах и страдания осужденных на пребывание в аду, предназначены для устрашения грешников». На этой картине три первородных греха изображены в виде свиньи, петуха и змеи, а их эзотерическое значение д-р Уодделл трактует следующим образом: «Свинья символизирует невежество и глупость; петух – животную страсть, или похоть, а змея – гаев»[42]. На иллюстрациях к статье, изображающих двенадцать нидан, только третья представляет собой символическое изображение животного. Это обезьяна, поедающая плод, что является символом совершенного знания (тибетск. nam-she, санскритск. Vijcena), хороших и дурных плодов, получаемого через бездумное, рассеянное познание каждого из плодов чувственного опьгга, подвергающее опасности сознание[43]. Остальные иллюстрации – это люди и различные предметы.

Соответственно, животные формы и места их обитания, или состояния, упомянутые во Второй книге «Бардо Тхёдол», в которые может воплотиться человеческий принцип сознания после рождения в этом мире, можно трактовать следующим образом:

(1) Форма собаки (подобно форме петуха в «Колесе Жизни») символизирует неумеренную сексуальность или чувственность[44]. В тибетском фольклоре она также символизирует ревность. А собачья будка или псарня символизируют состояние, в котором доминирует стремление к удовлетворению чувственных желаний.

(2) Свинья символизирует (как и в «Колесе Жизни») невежество и глупость, находящееся во власти похоти, а также себялюбие и нечистоплотность. Свинарник символизирует мирское существование, в котором доминируют эти качества.

(3) Муравей символизирует (как и у народов Запада) трудолюбие и страсть к накопительству, а муравейник – существование в соответствующих условиях жизни.

(4) Насекомое или его личинка символизируют такие свойства, как приземленность, суетность или раболепие, а его нора – существование в условиях, определяемых такими качествами.

(5) Упомянутые в тексте формы теленка, козленка, ягненка, лошади и птиц символизируют, подобным же образом, соответствующие характерные особенности, общие для этих животных и для высшего из животных существ, человека. Эти образы встречаются в мифологии почти всех цивилизованных народов, и многие из ее сюжетов Эзоп взял в качестве основы для своих «Басен». Если же заглянуть в Библию, то на примере видений пророка Иезекииля в Ветхом Завете и Откровения Иоанна Богослова в Новом Завете можно увидеть, что и там используются образы животных. Мы считаем, что, если бы буддийские и индуистские экзотеристы перечитали свои собственные священные книги в свете науки о символах, они, возможно, перестали бы столь враждебно относиться к эзотеризму.

Исходя из вышесказанного, можно с полным правом считать, что животные-символы, упоминаемые в Сидпа Бардо, несмотря на явные искажения текста и самой эзотерической доктрины перерождения, выраженной с помощью этих символов, означают следующее: в соответствии со своей кармой, человеческий принцип сознания, если только он не достигнет Просветления, при нормальных кармических обстоятельствах постепенного движения вперед, прогресса, управляющего большей частью человечества, будет продолжать рождаться в человеческой форме в данном периоде сотворения, неся в себе черты, или свойства характера, символизируемые животными. С другой стороны, при исключительных или анормальных кармических условиях движения вспять, регресса, он, по прошествии долгих веков, постепенно утратит свою человеческую природу и снова перейдет на более низкие эволюционные ступени.

Как уже пояснял переводчик, нам нужно всего лишь оглянуться и посмотреть вокруг себя, и мы обнаружим в человеческом мире и кровожадного убийцу человека-тигра, и похотливого человека-свинью, и коварного человека-лисицу, вора и мошенника человека-обезьяну, раболепного человека-червя, трудолюбивого и зачастую скаредного человека-муравья, живущего одним днем, красивого внешне человека-бабочку, сильного человека-вола или бесстрашного человека-льва. Несмотря на сходство кармы человека с любым из животных, человек умеет лучше, чем животное создать плохую карму. Весьма распространенное среди населения буддийских и индуистских стран поверье о том, что убийца должен неизбежно родиться заново свирепым хищником, любитель чувственных удовольствий – свиньей или собакой, а скупец – муравьем, таким образом, подобно многим другим популярным верованиям, явно основано на ложных аналогиях, некоторые из которых проникли и в священные книги Востока, и на чрезмерно ограниченном взгляде на бесчисленные варианты воплощения в человеческом образе, от святого – до преступника, от императора – до обитателя трущоб, от культурного человека – до самого последнего дикаря.

Теперь, на основании всего вышесказанного, мы попытаемся вкратце сформулировать то высшее, глубоко обоснованное учение о перерождении, которое в «Бардо Тхёдол» изложено довольно туманно, возможно, из-за искажений текста. Если в Состоянии Неопределенности с помощью более мощного влияния Правильного Знания удается подавить влияние врожденных или кармических склонностей к более грубым чувственным ощущениям сансарического существования, управляющим жизнью в человеческом теле, то побеждает часть принципа сознания, способная достичь состояния будды. Тогда усопшему удается избежать жутких видений своей низшей животной природы, и он проводит промежуток между смертью и новым рождением не в Бардо, а в одной из райских сфер. Если же такой человек отличается исключительным духовным развитием, если это один из великих йогов, святых, то он может достичь высшей из райских сфер, а затем заново родиться среди людей с помощью «Повелителей кармы». Ламы говорят, что последние, хотя и являются все еще сансарическими существами, но по своему развитию стоят неизмеримо выше людей. Считается, что такой человек, направляемый «Хранителями Великого Закона», возвращается на землю в новом обличье, движимый чувством сострадания к людям, которым он призван помочь. Он является как Учитель, как Посланец Небес, как воплощение Нирманакайи. Однако обычно происходит перевоплощение более низкого или обычного вида, не обеспеченное сознанием процесса из-за отсутствия просветления у перерождающегося. Точно так же, как ребенок, незнакомый с высшей математикой, не сможет измерить скорость света, так и животное-человек не сможет воспользоваться высшим законом, управляющим перерождением человека божественного. Испив из реки Забвения, он входит в детородное лоно и рождается заново, непосредственно из мира желаний, называемого Бардо. Это низшее перерождение, почти животное во многих случаях, поскольку контролируется в основном животными склонностями, общими для нечеловеческих и человеческих созданий, тем не менее, отличается от перерождения животных благодаря функциональной деятельности чисто человеческого элемента сознания, который у всех нечеловеческих созданий находится в латентной, неактивной форме. Чтобы этот элемент, даже у низших из людей, перестал быть активным и перешел в латентное состояние, требуется приблизительно такой же период циклического времени, как и для того, чтобы нечеловеческое сознание развило свой латентный человеческий элемент и он стал активным, как у человека. Распространенное неправильное понимание этого аспекта высшей или эзотерической доктрины перерождения, таким образом, похоже, в немалой степени поспособствовало возникновению очевидно нелогичного верования, распространившегося практически повсюду через священные книги буддизма и индуизма. Это верование заключается в том, что животный принцип сознания в его полноте и человеческий принцип сознания в его полноте способны попеременно меняться друг с другом местами.

Не кто иной, как покойный д-р Е. Б. Тайлор, отец современной антропологии, после тщательного изучения имеющихся данных, заявил, что высшее учение о перевоплощении является более обоснованным.

«Итак, судя по всему, первоначальная идея переселения человеческих душ в новые человеческие тела была простой и логичной… Животное воплощает в себе отличительные качества человека; и такие эпитеты, как лев, медведь, лиса, сова, попугай, гадюка, червяк, одним словом выражают некую основную черту характера человека»[45]. Правильность такой интерпретации находит свое подтверждение в учениях друидов, ученых жрецов, «брахманов», дохристианской, основанной на научном подходе, религии кельтских народов Европы[46].

В 1911 году, в книге «Вера в духов в кельтских странах», я выдвинул предположение о том, что доктрина перерождения, в том непосредственном виде, в котором ее толковали друиды, в своих основных положениях согласуется с данными западной психологии о том, что подсознание является хранилищем всех латентных воспоминаний; что эти воспоминания не ограничены периодом одной жизни; что эти воспоминания могут быть извлечены из подсознания. Все это говорит о том, что эта доктрина основана на вполне доказуемых фактах. Психологические исследования в области подсознательного и психоанализа, ведущиеся на Западе с 1911 года, подтверждают эту точку зрения.

Во время работы над «Верой в духов» я еще не был знаком с мнением Хаксли о том, что теория перевоплощения человека дает наилучшее объяснение даже обычным физиологическим и биологическим явлениям. А поскольку точка зрения Хаксли, одного из величайших биологов, совпадает с приведенным выше мнением покойного д-ра Тайлора, наиболее выдающегося из современных антропологов, и также подтверждает с позиций нашей западной науки высшую, или эзотерическую, интерпретацию доктрины перерождения, предлагаемой оккультными науками Востока, будет весьма уместно в заключение привести его слова.

«Повседневный опыт знакомит нас с фактами, иллюстрирующими такое понятие, как наследственность. Каждый из нас несет в себе очевидные черты своих родителей, возможно, даже более отдаленных родственников. Говоря точнее, сумма склонностей, заставляющая нас поступать определенным образом, и которую мы называем «характером», часто прослеживается во многих поколениях по прямой и побочным линиям родства. Поэтому у нас есть все основания говорить, что этот «характер», то есть нравственная и интеллектуальная сущность человека, действительно переходит из одного телесного сосуда в другой и трансмигрирует из поколения в поколение. У новорожденного младенца родовой характер находится в латентном состоянии, а эго представляет собой практически лишь набор потенциальных возможностей. Но эти возможности очень рано становятся реальными: начиная с детских лет и до достижения совершеннолетия они проявляют себя как тупоумие или сообразительность, слабоволие или сила духа, порочность или честность. И по мере того, как каждая черта характера изменяется, взаимодействуя с другими характерами, а возможно, испытывая также воздействие других факторов, характер воплощается в новых и новых телах. Характер, определяемый таким образом, индийские философы называют «кармой».

С точки зрения теории эволюции то, что заложено в зародыше и развивается согласно определенному специфическому типу, например, склонность фасоли обыкновенной вырастать в растение, имеющее все характерные черты Phaseolus vulgaris, – это ее «карма». Это «последний наследник и последний результат» всех условий, которые влияли на линию происхождения, уходящую на многие миллионы лет назад, к тем временам, когда жизнь впервые появилась на земле…

Как удачно выразился профессор Рис-Дэвидс [в «Хиббертовских лекциях»], подснежник является «подснежником, а не дубом, причем подснежником определенного вида подснежника, поскольку представляет собой результат кармы бесконечной череды прошлых существований”»[47].

XI. Космография

Буддийская космография, в том виде, в котором она понимается ламами, и в том виде, на который мы постоянно ссылаемся в нашем тексте, особенно в связи с доктриной перерождения, – это весьма обширный и сложный предмет. Для того чтобы рассмотреть ее здесь более или менее подробно, понадобилось бы привлекать не только эзотерическое, но и экзотерическое толкование огромной массы доктрин, имеющих брахманское происхождение и затрагивающих многочисленные состояния чувственного существования внутри сансары, или космоса, некоторые из них планетарны, как в этом мире, некоторые существуют в многочисленных небесах или раях, третьи – в множественных состояниях очищения, называемых адами. Говоря в общем, можно сказать, что, если тщательно изучить брахманские и буддийские учения, касающиеся космографии, с точки зрения посвященного жителя Востока, а не с зачастую предвзятой позиции филолога-христианина, создается впечатление широкого знания, которое передавалось с самых древних времен, об астрономии, о форме и движении космических тел, о взаимопроникновении миров и мировых систем, некоторые из которых тверды и различимы зрением (то есть такие, какие только и известны западной науке), некоторые – неосязаемы и невидимы, и существуют в том, что мы могли бы, возможно, назвать четвертым измерением пространства.

Согласно эзотерической точке зрения, в центре Вселенной находится гора Меру (тибетск. Ri-rab), центральная гора индуистской и буддийской космографии, концентрически окруженная семью золотыми горными хребтами, отделенными друг от друга семью океанами. За ними расположены семь континентов. Гору Меру можно было бы сравнить с центральным солнцем западной астрономии, центром гравитации нашей Вселенной.

Ламаистскую концепцию нашей Вселенной можно представить на примере луковицы с пятнадцатью слоями. Сердцевина, на которой держатся эти пятнадцать слоев, – это гора Меру. Под нею находятся различные адские миры, вверху – поддерживаемые ею небеса богов, причем наиболее чувственные из этих сфер, такие как тридцать три неба, находящиеся под властью Индры, и те, что находятся под властью Мары, расположены в определенном порядке и находятся ниже менее чувственных небесных сфер Брахмы. Выше всех расположено последнее небо, называемое «Высшим» (тибетск. Og-min). Будучи последним аванпостом нашей Вселенной, Огмин является промежуточным звеном между сансарой и нирваной, или же переходным состоянием между земным и высшим состоянием надмирского бытия. Огмин относится к сфере влияния «Лучшего из всех», Самантабхадры (тибетск. Kuntuzang-po; санскритск. Samanta-Bhadra), который в ламаизме считается олицетворением нирваны.

На одном уровне со сферой Индры в своих собственных небесных мирах обитают восемь богинь-матерей (тибетск. Hlâmo), которых мы встречаем в нашем тексте. Это богини-матери первых индусов, которые на санскрите называются матри.

Внутри самой горы Меру существуют четыре сферы, расположенные одна над другой. Из этих четырех сфер три нижние населены различными видами джиннов, а в четвертой, расположенной непосредственно под небесами, обитают асуры (тибетск. Lha-ma-yin), или титаны, «несчастливые духи», – неисправимые бунтари, которые живут и умирают, ведя нескончаемую войну с обитающими над ними богами. Считается, что, подобно падшим ангелам христианской веры, они были изгнаны с небес за свою гордыню.

Самый глубокий слой луковицы – это океан, окружающий гору Меру. Следующий, лежащий на нем слой, – это круг гряды Золотых Гор, затем – еще один океан и так далее – горные хребты и океаны чередуются вплоть до пятнадцатого слоя, представляющего самый верхний океан, в котором плавают континенты и континенты-спутники. Кожица лука – это железная стена, окружающая каждую Вселенную.

За каждой такой Вселенной лежит другая и так далее до бесконечности[48]. Каждая Вселенная, подобно огромному космическому яйцу, окружена железной скорлупой, или оболочкой, которая закрывает свет солнца, луны и звезд. Железная скорлупа символизирует вечную тьму, отделяющую одну Вселенную от другой. Все Вселенные управляются законом природы, синонимом которого обычно выступает карма, поскольку, с точки зрения буддизма, не существует никакой научной необходимости подтверждать или отвергать существование высшего богатворца, так как кармический закон предоставляет исчерпывающее объяснение всех явлений и сам по себе является доказуемым.

Каждая Вселенная, подобно нашей собственной, соткана из «пряжи» голубого воздуха (т. е. эфира), символом которой выступают скрещенные дордже. На этой пряже покоится «тело вод» внешнего океана. Этот океан символизирует слой воздуха (или эфира), а каждая из промежуточных гор – слой сгущенного воздуха (или эфира), то есть материальной субстанции, или же, в более глубоком, оккультном значении, океаны – это тонкая материя, а горы – грубая, при этом одно чередуется с другим, являясь противоположностями.

Точно так, как и число семь в семи днях Моисеевой версии сотворения мира, числа, которые называют ламы, описывая Вселенную, следует зачастую воспринимать скорее в символическом смысле, нежели буквальном. Они говорят, что гора Меру возвышается на 80 тысяч миль над центральным океаном и тянется под поверхностью воды на то же расстояние. Сам центральный океан имеет 80 тысяч миль в глубину и 80 тысяч в ширину. Следующий за ним пояс золотых гор составляет всего половину этой величины в высоту, ширину и глубину, а следующий океан, соответственно, имеет 40 тысяч миль в глубину и 40 тысяч в ширину. Последующие концентрические круги чередующихся золотых гор и заколдованных океанов постепенно уменьшаются в размерах, и их ширина, глубина и высота составляет соответственно 20 тысяч, 10 тысяч, 5 тысяч, две с половиной тысячи, тысячу двести пятьдесят и шестьсот двадцать пять миль. Затем следует внешний океан пространства с его континентами.

Из этих континентов четыре главных, как описано во втором разделе «Бардо Тхёдол», ориентированы по четырем сторонам света. По обе стороны каждого из этих четырех континентов имеются более маленькие континенты, или континенты-спутники. Таким образом, общее число континентов – двенадцать; как и число семь, его следует воспринимать символически.

Восточный континент называется по-тибетски Lü-pah (Lus-hpags), или «Огромное Тело» (санскритск. Virât-deha). Его символические очертания напоминают полумесяц. Соответственно, его цвет – белый, а его обитатели, которые якобы отличаются спокойствием ума и добродетелью, обладают лицами в форме полумесяца. Считается, что диаметр этого континента составляет 9 тысяч миль.

Южный континент – это наша планета Земля, называемая Джамбулинг (санскритск. Jambudvopa), что, по мнению переводчика, представляет собой звукоподражательное слово, описывающее падение в воду плода дерева джамбулинг означает «место», или «регион». Таким образом название Джамбулинг должно означать регион или континент, где плод дерева джамбу падает в воду. Символические очертания этого континента напоминают очертания овечьей лопатки, то есть имеют треугольную или, скорее, грушевидную форму, которую имеют также и лица его обитателей. Этому континенту назначен синий цвет. Характерные черты жизни – богатство и изобилие; на нем существуют добро и зло. Считается, что это самый маленький из четырех континентов, и его диаметр составляет всего 7 тысяч миль.

Западный континент называется Балонгчёд (Вадlang-spyöd), что буквально означает корова + бык + действие (санскритск. Godhana, или «Изобилующий скотом»). По форме он напоминает солнце и имеет красный цвет. Его жители, чьи лица круглы, как солнце, отличаются огромной физической силой и питаются мясом домашних животных, о чем, возможно, говорит и буквальное значение названия этого континента. Его диаметр составляет 8 тысяч миль.

Северный континент – это Даминьян, или Граминьян (Sgra-mi-snyan), что эквивалентно санскритскому Шага Кит, означающему «Северная Куру [раса, или племя]» Он имеет квадратную форму и зеленый цвет. Его жители имеют соответствующие лица, квадратные, похожие на лошадиные морды. Деревья дают им все, что им требуется для жизни и пропитания, и, умирая, куру поселяются в деревьях и становятся их духами. Это самый большой из континентов, имеющий 10 тысяч миль в диаметре.

Каждый континент-спутник похож на тот континент, с которым он связан, и имеет в два раза меньший размер. Например, левый континент-спутник нашего мира (Джамбулинга), называемый Нгаяблинг, – это мир ратиасов, куда, согласно преданию, отправился Падмасамбхава, Великий гуру ламаизма, чтобы научить ратиасов праведности и помочь им обрести спасение. Там он пребывает и по сей день в качестве их царя[49].

В основе ламаистской космологии, как покажет дальнейшее исследование, лежит сложная система символов. Возьмем, к примеру, описание горы Меру, которое приводит д-р Уодделл: «Ее восточный склон состоит из серебра, южный – из яшмы, западный – рубиновый, а северный – золотой»[50], где мы видим использование древних символов, весьма напоминающее символику Откровений Иоанна Богослова. Полное рациональное разъяснение всей символики, связанной с индуизмом и, в свою очередь, с буддийской космографией, даже если бы это и было для нас возможным, не вписывается в рамки введения. Достаточно лишь сказать, что знатоки оккультных наук в Индии и на Тибете утверждают, что обладают ключом к расшифровке этой символики. С их точки зрения, по сравнению с их наукой наша западная наука в области изучения мысли и материи находится всего лишь на пороге Храма Понимания.

XII. Краткое изложение фундаментальных положений, лежащих в основе «Бардо Тхёдол»

Прежде чем перейти к заключительным разделам нашего Введения, касающимся самой рукописи, напомним главные положения учений, на которых в целом основан «Бардо Тхёдол».

1. Все возможные условия, или состояния, или сферы сансарического существования, небеса, ады и миры полностью зависят от явлений или, другими словами, являются не чем иным, как явлениями.

2. Все явления имеют преходящий характер, являются иллюзорными, нереальными и несуществующими и возникают лишь в воспринимающем их сансарическом уме.

3. В действительности таких существ, как боги, демоны, духи или чувствующие существа, не существует – все они представляют собой лишь явления, обусловленные определенной причиной.

4. Этой причиной является жажда ощущений, тяга к неустойчивому сансарическому существованию.

5. Пока эта причина не устранена просветлением, смерть неизменно будет следовать за рождением, а рождение – за смертью, так как и полагал мудрый Сократ.

6. Жизнь после смерти – это всего лишь продолжение порожденного явлениями земного существования в измененных условиях – при этом оба состояния определяются влиянием кармы.

7. Природа существования, имеющего место между жизнью и новым рождением в этом или в любом другом мире, определяется предшествующими действиями.

8. С точки зрения психологии, – это продолжительное, напоминающее сон состояние, проходящее в пространстве, которое можно назвать четвертым измерением. Оно характеризуется галлюцинаторными видениями, являющимися непосредственным продуктом содержания сознания личности. При хорошей карме возникают счастливые и блаженные видения, напоминающие райские, при плохой – гнетущие и пугающие, напоминающие картины преисподней.

9. Если не достигнуто Просветление, то неизбежно следует новое рождение в человеческом мире непосредственно из мира Бардо, из рая или ада, или какого-либо другого мира, в который попал усопший в зависимости от кармы.

10. Просветление является результатом осознания нереальности сансары, нереальности существования.

11. Такое осознание возможно в течение жизни, или в кульминационный момент земного бытия – в момент смерти, или же в течение всего периода пребывания в состоянии после смерти (Бардо), или в каком-либо другом мире.

12. Важнейшее значение имеет практическое знание йоги, а именно умение контролировать мыслительные процессы и концентрировать мысль на достижении Правильного Знания.

13. Обучаться этому лучше всего под руководством гуру-человека, или учителя.

14. Величайший из гуру, известных человечеству в этот эволюционный период, – это Будда Гаутама.

15. Его учение не создано им самим, но известно с незапамятных времен и передано ему многими поколениями прославленной династией будд, его предшественников, которые несли его человечеству, дабы люди узнали, как обрести спасение, как освободиться от круга перерождения и смерти, как преодолеть океан сансары и как достичь нирваны.

16. Менее духовно просветленные существа, бодхисаттвы и гуру, пребывающие в этом мире или в других мирах, хотя все еще не освободились из Сетей Иллюзии, тем не менее могут даровать божественную благодать и силу шишье (т. е. челе, или ученику), еще менее духовно просветленному, чем они сами.

17. Целью может быть только Освобождение от сансары, и не что иное.

18. Таковое Освобождение равнозначно достижению нирваны.

19. Нирвана не относится к сансаре, поскольку лежит за пределами всех райских, небесных, адских сфер и миров.

20. Нирвана есть прекращение страданий.

21. Нирвана – это Реальность.

Тот, кто постиг нирвану, – сам будда Гаутама – так говорил о ней своим ученикам:

«Существует Сфера, лишенная земли и воды, огня и воздуха. Это и не бесконечное пространство, и не бесконечная мысль, и не ничто, не мысли, и не не-мысли. Это не этот мир, и не тот. Я не называю это ни приходом, ни уходом, ни неподвижным стоянием, ни смертью, ни рождением. Она не имеет основы, развития или неподвижности. Это есть прекращение страданий.

Ибо для того, что цепляется за другую вещь, существует падение, но для того, что не цепляется за другую вещь, падения быть не может. Там, где нет падения, существует покой, а где есть покой, нет страстного желания. Там, где нет страстного желания, ничто не приходит и ничто не уходит, а там, где ничто не приходит и не уходит, нет смерти, нет рождения. Там, где нет ни смерти, ни рождения, там нет ни этого мира, ни другого, ни того, что между ними, – это прекращение страданий.

Существует, ученики, Неставшее, Нерожденное, Несотворенное, Несформированное. Если бы не было этого Неставшего, Нерожденного, Несотворенного, Несформированного, то не было бы убежища для того, что стало, родилось, сотворилось и сформировалось. Но поскольку существует Неставшее, Нерожденное, Несотворенное, Несформированное, то есть избавление для того, что стало, родилось, сотворилось и сформировалось»[51].

XIII. Рукопись

Рукописный оригинал «Бардо Тхёдол» был получен редактором в начале 1919 г. от молодого ламы секты каргьютпа школы красных шапок при монастыре Бхутиа Басти в Дарджилинге, который сказал, что эта рукопись передавалась в его семье на протяжении нескольких поколений. Рукопись не похожа ни на одну другую из тех, что видели переводчик или редактор, потому что она снабжена цветными иллюстрациями, сделанными на тех же листах, что и текст. Иллюстрации во всех других иллюстрированных тибетских рукописях, которые нам доводилось встречать, были сделаны на отдельных листах бумаги или же на хлопчатобумажной ткани, приклеенной к листам. Когда рукопись попала в руки переводчику, она находилась в весьма изношенном состоянии, поэтому каждый лист вставили в рамку из тибетской бумаги того же типа. К счастью, все листы, украшенные миниатюрами, сохранились в довольно неплохом состоянии. Лист номер 11, содержавший только текст, отсутствовал, но был заменен полной копией того же самого отрывка, найденной в ксилографической версии «Бардо Тхёдол», принадлежащей д-ру Йохану Ван Манену, секретарю Азиатского общества в Калькутте, известному специалисту по Тибету. В своем переводе мы постоянно ссылаемся на эту ксилографическую версию. В основных моментах наша рукопись и экземпляр Ван Манена совпадают практически слово в слово. В этих двух версиях встречаются расхождения в написании некоторых собственных имен божеств санскритского происхождения, кроме того, в обеих книгах имеются ошибки, допущенные переписчиками. Рукопись гораздо старше современной ксилографической версии и, судя по всему, скопирована с более ранней.

Сама рукопись не имеет датировки, однако переводчик предполагает, что ей от 150 до 200 лет. Ею очень много пользовались – множество раз читали ее над телами умерших. Таким образом, ее изношенное состояние отнюдь не является критерием, позволяющим судить о времени ее создания. Она написана прекрасным почерком на бумаге, которая обычно используется для рукописей в Тибете и Гималаях и изготавливается из измельченной коры даа (Hdal), иначе известного как волчеягодник, – разновидности лавра, один из видов которого цветет фиолетово-белыми цветами, а другой – желтовато-белыми. Обычно эту бумагу изготавливают в монастырях ламы. Поскольку кора даа отличается исключительной прочностью, жители Сиккима изготавливают из нее веревки.

Всего в рукописи 137 листов, каждый из которых имеет размер девять с половиной на три с четвертью дюйма. За исключением первого листа и первой половины второго, текст в среднем занимает площадь восемь с четвертью на два с четвертью дюйма. На большинстве листов помещаются пять строк текста, на нескольких – по четыре. На титульном листе имеются две строки, занимающие пространство площадью семь на один дюйм; на второй странице первого листа и на первой странице второго листа, где написаны «Выражения почтения», помещаются три строки, занимающие площадь четыре с половиной на два с четвертью дюйма соответственно, и эти строки, так же как и надпись на титульной странице, сделаны золотом (в настоящий момент значительно потускневшим) на черном фоне. Иллюстрации имеются на четырнадцати листах, каждая из них расположена в центре текста, на одной стороне листа. Иллюстрации распределяются следующим образом:

На листе 18 – Вайрочана в объятиях своей шакти, матери Небесного Пространства, восседающие на льве, – это божества Первого Дня.

На листе 20 – Ваджрасаттва в объятиях своей шакти, матери Мамаки, в окружении своей свиты – четырех божеств Второго Дня.

На листе 23 – Ратнасамбхава в объятиях своей шакти, матери Шангьяй Чанма («Той, что имеет глаз будды»), в окружении ее свиты – четырех божеств Третьего Дня.

На листе 26 – Амитабха в объятиях своей шакти, матери Гокармо («Той, что в белом одеянии»), в окружении своей свиты – четырех божеств Четвертого Дня.

На листе 31 – Амогхасиддхи в объятиях своей шакти, матери Верной Долмы (или санскритск. Тары), в окружении своей свиты – четырех божеств Пятого Дня.

На листе 35 – объединенные мандалы божеств, которые являются на Шестой День.

На листе 44 – мандала десяти обладающих знанием божеств Седьмого Дня.

На листе 55 – Будда Херука и шакти Восьмого Дня.

На листе 57 – Ваджра Херука и шакти Девятого Дня.

На листе 58 – Ратна Херука и шакти Десятого Дня.

На листе 59 – Падма Херука и шакти Одиннадцатого Дня.

На листе 61 – Карма Херука и шакти Двенадцатого Дня.

На листе 64 – восемь керим и восемь хтаменм Тринадцатого Дня, а также четыре хранительницы врат Четырнадцатого Дня.

На листе 67 – мандала божеств с головами животных Четырнадцатого Дня.

Цвет, местоположение, поза, мудра и символы каждого божества соответствуют данному в тексте описанию.

Таким образом, все иллюстрации в рукописи относятся к Чёньид Бардо Первой книги. В многочисленных примечаниях к переводу мы даем тибетские имена каждого божества и их санскритский эквивалент, если таковые имеются.

Мы не делали попытки сравнить нашу рукопись с другими рукописными вариантами того же текста, поскольку таковых у нас не было. Не вызывает сомнений, что на Тибете такие рукописи встречаются в большом количестве, а для подготовки стандартного или единообразного текста понадобились бы годы кропотливого труда – это задача для ученых будущего. Единственная попытка провести сравнительный анализ текста была предпринята с ксилографической копией д-ра Ван Манена, которой, вероятно, не более двадцати – тридцати лет. Переводчик говорил, что, насколько ему известно, ксилографические оттиски «Бардо Тхёдол» появились сравнительно недавно – по крайней мере в Сиккиме и Дарджилинге, хотя, вероятно, были известны в самом Тибете гораздо раньше, поскольку ксилография издревле использовалась в Китае, а оттуда попала в Тибет задолго до того, как в Европе начали печатать первые книги[52].

По мнению переводчика, вероятно, у каждой буддийской секты в Тибете имеется собственная версия «Бардо Тхёдол», и они отличаются в каких-то деталях, но не в целом, от нашей версии. Наибольшим изменениям подверглась версия, используемая реформированной сектой гелугпа, известной также как школа желтых шапок – из нее были исключены все упоминания Падмасамбхавы, Основателя ньинмапы, направления ламаизма, известного как школа красных шапок, а также имена божеств, характерных для красных шапок.

Майор У. Л. Кэмпбелл, который был британским представителем в Сиккиме, во время моего пребывания в этом штате, писал мне из своей резиденции в Гангтоке в письме от двенадцатого июля 1919 г. касательно различных версий «Бардо Тхёдол» следующее: «У Желтой секты – шесть, у Красной – семь, и у каргьютпа – пять».

Мы посчитали, что наш текст, принадлежащий основной школе, или школе красных шапок, авторство которого приписывается самому великому гуру Падмасамбхаве, познакомившему Тибет с тантрическим буддизмом, в основном представляет собой оригинальную версию, которая, исходя из признаков, содержащихся в тексте нашей рукописи, вероятно, по крайней мере в основных моментах, носила добуддийский характер.

Как уже указывалось, наша рукопись представлена в одном томе, состоящем из двух частей, или книг, с тринадцатью листами, содержащими текст молитв Бардо в качестве приложения. Ксилографическая версия состоит из двух отдельных книг, и в ней отсутствует приложение с молитвами. Но в конце первой книги ксилографической версии имеется очень важное описание происхождения «Бардо Тхёдол», отсутствующее в нашей рукописи, и это описание мы приведем в следующем разделе.

XIV. Происхождение «Бардо Тхёдол»

Итак, из ксилографической версии, а также из других тибетских источников, мы узнаем, что текст «Бардо Тхёдол» был создан, или, говоря точнее, был впервые записан во времена Падмасамбхавы, в восьмом веке нашей эры. Впоследствии он был спрятан, а когда настало время открыть его миру, это сделал Ригзину Карма Линг-па. В ксилографической версии дается следующее:

«Сие было принесено с Холма Гамподар (тибетск. Gampo-dar) на берег реки Сердан (тибетск. Gser-ldan, что означает «Имеющая золото», или «Золотая») Ригзином Карма Линг-па (тибетск. Rigs-hdzin Каг-та Gling-pa)».

Ригзин, как следует из текста, – это титул, а Карма Линг-па — это название местности в Тибете, означающее «Земля кармы». Переводчик указывает, что Ригс — это неправильное написание слова Риг, поскольку в противном случае имя Ригзин означало бы «обладатель социального статуса» (Rigs + hzin). То, что имелось в виду Риг и, таким образом, это имя означает «Обладатель знания» (Rigs + hdzin), обозначение принадлежности к касте или классу[53], подтверждается сведениями, содержащимися в одном из рукописных вариантов «Бардо Тхёдол», имевшемся у переводчика, в котором Ригзина Карма Линг-па также называют тертёном (тибетск. Gterbston), или «Тем, кто выносит сокровища». Таким образом, «Бардо Тхёдол» – это одна из знаменитых тибетских «утерянных» книг, найденная Ригзином из Карма Линг-па, который считается эманацией или инкарнацией Падмасамбхавы, Основателя ламаизма.

Именно в восьмом веке нашей эры ламаизм, который мы можем определить как тантрический буддизм, прочно укоренился в Тибете. Столетием ранее, при первом царе, который правил объединенным Тибетом, Сонгцангампо (Srong-Tsan-Gampo), который умер в 650 г. н. э., буддизм впервые появился в Тибете из двух источников: из Непала, земли предков Будды, через брак тибетского царя с дочерью королевской семьи Непала, и из Китая, через его брак в 641 г. с принцессой китайской императорской семьи. Первоначальной религией царя была старая тибетская религия бон, которая с ее первоначальной доктриной перерождения вполне могла служить в качестве переходной ступени к буддизму. Под влиянием двух своих жен-буддисток он принял буддизм, сделав его государственной религией. Однако настоящее распространение буддизм получил лишь столетие спустя, когда страной стал править могущественный преемник Сронгцангампо, Тисонгдэцэн (Tho-Srong-Detsan) (740–786). Именно Тисонгдэцэн пригласил в Тибет Падмасамбхаву (тибетск. Pedma Jungne (Падмапджунба), т. е. «рожденный из лотоса»), более известного тибетцам как гуру Ринпоче (Rin-po-ch’e), «Драгоценный гуру». Прославленный гуру в то время был профессором йоги в знаменитом буддийском университете Наланда в Индии и был широко известен своими глубокими познаниями в оккультных науках. Он был уроженцем Удьяны, или долины реки Сват, которая сейчас является частью Афганистана.

Великий гуру увидел замечательную возможность, которую открывало ему приглашение царя, и он сразу же откликнулся на его призыв, пересек Непал и прибыл в Самье в Тибете в 747 г. Царь пригласил его именно в Самье, чтобы Падмасамбхава изгнал демонов, обитавших в этой местности. Как только были возведены стены монастыря, который строил там царь, они сразу были обрушены землетрясениями, которые, как считалось, вызвали демоны, враждебные буддизму. Когда великий гуру изгнал демонов, землетрясения в этой местности, ко всеобщему удивлению, прекратились. Падмасамбхава лично наблюдал за завершением строительства монастыря и в 749 г. основал в его стенах первую общину тибетских буддийских лам.

Во время своего пребывания в Тибете в этот период и во время последующих посещений Тибета Падмасамбхава организовал перевод многих тантрических книг на тибетский язык с индийских оригиналов, написанных на санскрите, некоторые из которых сохранились в тибетских монастырях, и распорядился, чтобы их спрятали с соблюдением соответствующих ритуалов в различных потайных местах. Он также передал некоторым из своих учеников йогическую способность реинкарнироваться в должное время, предписываемое астрологией, чтобы они могли достать эти книги вместе со спрятанными с ними сокровищами и всем необходимым для правильного проведения ритуалов, описанных в текстах. Такова общепринятая версия. Однако, согласно другому преданию, тертёнов следует считать различными воплощениями самого великого гуру.

По самым грубым подсчетам, религиозные тексты, которые тертёны уже достали из тайников за прошедшие столетия, могли бы составить энциклопедию из примерно шестидесяти пяти томов печатного текста, каждый из которых, в среднем, состоит примерно из четырех листов обычного формата.

Таким образом, следует считать, что наш текст, «Бардо Тхёдол», который является одной из таких возвращенных апокрифических книг, был составлен (ибо его анализ показывает, что это скорее тибетская компиляция, чем непосредственный перевод с некоего неизвестного санскритского оригинала) в первые века ламаизма – или, как считается, во времена Падмасамбхавы или вскоре после этого. То, что его сейчас повсеместно используют в Тибете в качестве важнейшего элемента похоронного обряда, и то, что его, в различных версиях, признают различные секты, не может не быть результатом его практического использования в течение нескольких поколений. Этот факт довольно убедительно свидетельствует в пользу его древности, добуддийского и, как мы полагаем, по крайней мере частично бонского происхождения и свидетельствует, что утверждения о причастности к его появлению тертёнов не лишены оснований.

Мы хорошо осведомлены о скептическом отношении европейских ученых в отношении предания о тертёнах. Тем не менее имеются вполне веские основания подозревать, что они не вполне правы. Поэтому нам кажется, что единственный здравый подход к проблеме тертёнов заключается в том, чтобы сохранять объективность до тех пор, пока не будет накоплено достаточно данных, которые позволили бы вынести окончательное суждение. Даже если окажется, что теория о тертёнах не имеет под собой основания, тот факт, что «Бардо Тхёдол» в настоящее время считается в Тибете священной книгой и в течение значительного времени ламы читают ее над умирающим, разумеется, останется фактом. Пересмотру может подвергнуться лишь теория, касающаяся текстовой компиляции того, что в своих основных моментах явно представляет собой доисторический ритуал.

В том, что касается источников, использованных самим Падмасамбхавой, то, кроме близких по духу традиционных учений, каковые он, без сомнения, включил в некоторые из своих тибетских трактатов, он мог пользоваться и другими материалами. В частности, из устных преданий, распространенных сейчас среди лам, мы узнаем, что в Индии у него было восемь гуру, каждый из которых представлял одну из восьми главных тантрических доктрин.

В распоряжении переводчика имелась одна из тибетских книг, отпечатанная ксилографическим способом, в которой якобы излагалась истинная история великого гуру однако на самом деле со значительной примесью мифов. Эта книга, состоящая из семнадцати листов, называется Orgyan-Padmasmzad-pahi-bkah-thang-bsdüd-pa (произносится как Ugyan-Padmay-zad-pai-ba-thang-dü-pa), что означает «Краткое свидетельство, сделанное Угьян Падмой (или “Рожденном в лотосе Падмой” – Падмасамбхавой)». На двенадцатом листе, в шестнадцатом разделе, есть следующий фрагмент, подтверждающий историческую традицию, касающуюся происхождения текста «Бардо Тхёдол»:

«Узри! шестнадцатый раздел, в котором рассказывается о восьмилингпа, духовных вождях, [таков]:

Восемь инкарнаций великих бодхисаттв – это:

Угьян-линг-па, в центре;

Дордже-линг-па, на востоке;

Ринчен-линг-па, на юге;

Падма-линг-па, на западе;

Карма-линг-па, на севере;

Самтен-линг-па и Ньинда-линг

[и] Шиг-по-линг (или Тердаг-линг).

Эти восемь великих тертёнов придут;

Они – суть только лишь мои собственные инкарнации».

Судя по приведенному тексту, Падмасамбхава лично объявляет о том, что тертёны, или «Выносители» сокрытых книг, будут его собственными инкарнациями. Далее следует, что тертён нашей книги «Бардо Тхёдол», – это пятый из них, получивший имя по названию местности, называемой «Земля кармы», что подтверждает данные ксилографической версии «Бардо Тхёдол». Земля кармы расположена в северной части Тибета. Нам не удалось определить точный период времени, в который жил этот тертён, хотя он часто упоминается в легендах и преданиях Тибета. Имя Ринзин, которое упоминается в ксилографической версии раньше вышеупомянутого и означает «Обладатель знания», говорит о том, что он был верующим или ламой. Карма-линг-па, упомянутое в обоих источниках, также содержит указание на древний тибетский монастырь, центр раннего ламаизма, в провинции Каме в Северном Тибете.

По нашему мнению, лучше всего подходить к проблеме истории и происхождения «Бардо Тхёдол» с точки зрения сохраняющего объективность искателя истины, который признает значение человеческого фактора и почти неизбежного изменения древних учений, сначала передававшихся устно, записанных уже после того, как они окончательно сформировались. Как и в случае с египетской «Бардо Тхёдол», широко известной как египетская «Книга мертвых», в тибетской «Книге мертвых», несомненно, отражена вера бесчисленных поколений в состояние существования после смерти. Ни один из переписчиков не мог быть ее автором, и ни одно из поколений не могло быть ее создателем. История этой книги, если бы она стала до конца известна, могла бы быть только историей ее составления и записи, и ответ на вопрос, была ли она составлена и записана в относительно недавнее время или во времена Падмасамбхавы, или еще раньше, не смог бы коренным образом отразиться на тех древних учениях, на которых она основана.

Хотя в своих основных моментах «Бардо Тхёдол» – книга удивительно научная, нет необходимости считать, что она точна во всех деталях, поскольку, несомненно, в текст вкрались значительные искажения. Однако в целом она, судя по всему, несет высшую истину, ранее скрытую от многих исследователей религии, излагает философию столь же тонкую, как философия Платона, и психологию, которая далеко опередила ту, что находится в стадии младенчества и является предметом изучения Общества психических исследований. И в качестве таковой она заслуживает серьезного внимания стоящего на пороге новой эры западного мира, освободившегося, в значительной степени, от заскорузлости Средневековья и жаждущего вобрать мудрость изо всех священных книг человечества, независимо от того, какой вере они принадлежат.

XV. Перевод и редактирование

Несмотря на то что перевод данной рукописи полностью осуществлялся в присутствии редактора в Гангтоке, в Сиккиме, основную работу проделал переводчик, покойный лама Кази Дава-Самдуп. Сам лама весьма уместно подвел итог работе редактора, упомянув, что редактор был его живым словарем английского языка. И в самом деле, ничем иным редактор и не мог быть, ибо он практически не знал тибетского.

Переводчик и редактор стремились переводить как можно более близко к тексту, насколько это позволяла фразеология тибетского и английского языков. Иногда переводчик отклонялся от буквального перевода, отдавая предпочтение смыслу.

Написанные на тибетском языке тантрические тексты, такие как «Бардо Тхёдол», особенно трудны для перевода. Кроме того, некоторые фрагменты изложены весьма лаконично, что вызвало необходимость использовать пояснительные слова, которые мы даем в квадратных скобках.

Вполне вероятно, что в будущем наш перевод будет пересмотрен, как это произошло с первыми переводами Библии. Буквальный перевод европейцем такого труда, в котором истинный смысл скрыт за языком символов, возможно, лишь привел бы к неправильному пониманию этой книги, как это уже случилось с некоторыми из переводов древних вед, написанных на санскрите. Европейцы находятся в плену своей западной ментальности и, работая со священными текстами других религий, прежде всего воспринимают их с позиций христианина, а уже во вторую очередь с позиции ученого. Даже для тибетца «Бардо Тхёдол» – это почти что книга за семью печатями, если только он не лама, хорошо знакомый с тантризмом, как это было в случае с нашим переводчиком.

Его глубокое знание ламаизма, его пылкая вера в высшие йогические учения школы великого совершенства гуру Падмасамбхавы (он был посвященным адептом полуреформированной секты, известной как каргьютпа, основанной великими йогами Марпой и Миларепой), его практическое знание оккультных наук, которым его обучил в Бутане его покойный ныне гуру, и великолепное владение как английским, так и тибетским языком, позволяют мне говорить, что вряд ли в этом столетии сможет появиться ученый, более достойный стать переводчиком «Бардо Тхёдол», чем покойный лама Кази Дава-Самдуп. Именно ему должна адресоваться благодарность читателей этой книги, ибо в ней он частично приоткрыл для народов Запада сокровищницу тибетской литературы и северного буддизма, так долго остававшуюся закрытой.

Я пользуюсь настоящей возможностью, чтобы в качестве его близкого ученика выразить ему свою благодарность и уважение, которые всегда должен испытывать ученик по отношению к своему учителю.

Хотя переводчик завершил работу над переводом и правку в 1919 г., когда он был директором школы-интерната магараджи Бхутия близ Гангтока в Сиккиме (ранее входившего в состав Тибета), где обучались в основном тибетские мальчики из хороших семей, к несчастью для нас, сейчас его уже нет с нами в этом мире, и он не успел прочитать гранки этой книги, как надеялся это сделать.

Что касается транслитерированных слов, то филологи могут справедливо заметить, что в некоторых случаях они недостаточно точны. Однако редактор предпочел сохранить более простую, традиционную транслитерацию, использованную переводчиком, поскольку к ней привыкли простые читатели. Он лишь исправил нескольких очевидных ошибок, которые случайно вкрались в текст.

Сам редактор не рассчитывает, что его интерпретация спорных, неоднозначных вопросов в книге подобного толка будет принята всеми. Он также не тешит себя надеждой, что ему удалось избежать всех ошибок Однако он надеется, что, учитывая новаторский характер работы, критики отнесутся к редактору и переводчику с той снисходительностью, каковой, возможно, заслуживает этот труд.

Краткое описание необычной карьеры переводчика, несомненно, будет интересно всем, кто читает эту книгу. Покойный лама Кази Дава-Самдуп (почетное звание Кази указывает на его высочайший социальный статус как члена семьи землевладельцев тибетского происхождения, поселившихся в Сиккиме) родился семнадцатого июня 1868 г.

С декабря 1887 г. и по октябрь 1893 г. его как молодого человека, чья высокая образованность не осталась не замеченной британскими властями в Индии, назначили в Буксадуар, в Бутане, в качестве переводчика британского правительства. В более поздние годы он также был переводчиком при правительстве Тибета. Именно в Буксадуаре он впервые встретил своего гуру, человека, обладавшего обширными знаниями и отличавшегося строгим аскетическим образом жизни. Он был известен в этом городе как гуру-отшельник Норбу (Slob-dpon-mtshams-pa-Norbu, произносится как Лоб-он-цам-панорбу), и именно от него Кази Дава-Самдуп впоследствии получил мистическое посвящение.

Покойный лама Кази Дава-Самдуп однажды признался мне, что в то время он уже готов был полностью отказаться от мира и сделал все необходимые приготовления как шишья-послушник, однако его отец, который тогда был уже в преклонном возрасте, призвал его домой и потребовал от него исполнить долг старшего сына и жениться, чтобы продолжить род. У сына не оставалось иного выбора, и он женился. Впоследствии у него родились два сына и дочь.

В 1906 г. магараджа Сиккима назначил его директором Гангтокской школы, где в начале 1919 г. я и познакомился с ним впервые, передав рекомендательное письмо от г-на Сардар Бахадура С. У. Ладена Ла, начальника полиции из Дарджилинга, известного буддийского ученого тибетского происхождения. Примерно год спустя, в 1920 г., после того как была закончена наша совместная работа, ламу назначили преподавателем тибетского языка в Калькуттский университет. Однако, к несчастью, как это часто бывает с людьми, привыкшим к высокогорному климату Гималаев, тропический воздух Калькутты подкосил его здоровье, и двадцать второго марта 1922 г. он покинул этот мир.

О зрелости ламы как ученого говорят его англо-тибетский словарь, изданный Калькуттским университетом в 1919 г., и его редакция «Шричакрасамбхара Тантры» с английским переводом и тибетским оригиналом, опубликованной сэром Джоном Вудроффом (псевдоним – Артур Авалон) в качестве второго тома «Тантрических текстов» в Лондоне в 1919 г… В добавление к этим и нескольким другим небольшим работам, изданным Азиатским обществом Калькутты, лама оставил множество важных переводов с тибетского, еще не опубликованных, часть из которых находится у редактора, часть у сэра Э. Денисона Росса и майора У. Л. Кэмпбелла.

Пусть эта книга поможет увековечить память того, кто почитал учения великих мастеров тибетской мудрости и завещал этот перевод «Бардо Тхёдол» англоговорящим народам мира.

Бардо Тхёдол

Чикхай Бардо

и Нёньид Бардо

Ты увидишь дхармакайю твоего собственного ума; и, увидев ее, ты увидишь Все – Бесконечное Видение, Круг Смерти и Рождения и Состояние Свободы.

Миларепа. «Джетсун Кахбум», XII

Здесь изложена подготовка к встрече лицом к лицу с реальностью в промежуточном состоянии: великое освобождение через слушание в пребывании в состоянии после смерти из «Мудрой доктрины освобождения сознания путем медитации на мирных и гневных божествах»[54].

Посланцы смерти

«Всем, кто бездумен и не обращает внимания

На явление посланцев смерти,

Долго суждено испытывать боль и страдание

Существования в каком-либо теле презренном.

Но все праведные и святые люди,

Когда видят посланцев смерти,

Ведут себя не бездумно, но внемлют

Тому, чему учит благородная доктрина,

И, убоявшись, ищут в привязанности

Плодородный источник рождения и смерти,

И от привязанности освобождаются,

Так уничтожая смерть и рождение.

Они обретают защиту и счастье,

Освободившись от мимолетных и бренных видений,

Искупив все грехи, избавясь от страхов,

Они оставили позади все страдания».

Ангуттара Никая, Ш. 355

Изъявления почтения. Божественному Телу Истины[55], Непостижимому Беспредельному Свету; Божественному Телу Совершенства[56], которое есть лотос и Мирные и Шевные божества[57]; Рожденному в лотосе Воплощению, Падмасамбхаве[58], который есть Защитник всех чувствующих существ; Гуру, Трем Телам[59], почтение.

Введение. Сия Великая Доктрина освобождения через слушание, дарующая духовную свободу тем верующим, что обладают обычным умом, когда они пребывают в Промежуточном состоянии, состоит из трех разделов: предварительных указаний, основной части и заключения.

Сначала следует освоить на практике предварительные указания, серию руководств[60] для освобождения существ.

Перенесение принципа сознания[61]. С помощью Руководства те, кто обладает высочайшим умом, почти наверняка получат освобождение. Однако же если они не освободятся, то, пребывая в промежуточном состоянии момента смерти, они должны прибегнуть к Перенесению, которое обязательно дает освобождение, стоит лишь вспомнить о нем.

Верующие, обладающие обычным умом, почти наверняка получат освобождение таким же образом; если же они не освободятся, то, пребывая в промежуточном состоянии [во время переживания] реальности, должны упорно продолжать слушать сию Великую Доктрину освобождения через слушание.

Так верующий должен сначала отметить признаки смерти по мере их постепенного проявления [в его умирающем теле] в соответствии с «Самоосвобождением [путем наблюдения за характерными особенностями] признаков смерти»[62]. Затем, когда все признаки смерти будут налицо, [ему следует] прибегнуть к Перенесению, которое дарует освобождение, когда умерший просто вспоминает [этот процесс][63].

Чтение сего «Тхёдола». Если Перенесение удалось, то читать сей «Тхёдол» нет нужды, но если Перенесение не удалось, тогда следует читать сей «Тхёдол» правильно и отчетливо, рядом с мертвым телом.

Если трупа нет, [то чтецу], который должен растолковать силу Истины, следует занять ту постель или место для сидения, к которому привык усопший. Затем, призвав дух [усопшего], представить, что он присутствует и внимает, и читать[64]. Пока длится чтение, не следует позволять родственникам или любящим супругам рыдать или издавать стенания, поскольку это нехорошо [для усопшего]; посему следует успокоить их[65].

Если тело наличествует, то, как только остановится дыхание, лама [который был для усопшего наставником] или брат по вере, которому доверял усопший, или друг, к коему усопший имел великую привязанность, приблизив губы к уху [мертвеца], но не касаясь его[66], должен прочесть сей великий «Тхёдол».

Практическое применение сего «Тхёдола» тем, кто совершает обряд. Теперь об изложении самого «Тхёдола». Если сможешь собрать большое подношение, поднеси его во славу Трех Тел. Если таковое сделать нельзя, тогда разложи то, что может быть собрано так, дабы смог ты сосредоточить на них свои мысли, и сотвори в уме своем такое безграничное подношение, каковое возможно, и молись.

Затем следует семь раз или трижды прочитать «Путь благих желаний, заклинающий о помощи будд и бодхисаттв»[67].

После того следует отчетливо и с соответствующей интонацией[68] прочесть «Путь благих желаний, дающий защиту от страха в Бардо» и «Путь благих желаний для благополучного избавления из опасных ловушек Бардо» вместе с «Основными словами Бардо».

Затем следует семь раз или трижды[69], в зависимости от ситуации, прочесть сей Великий «Тхёдол». [Сначала излагается] встреча лицом к лицу [с признаками смерти], по мере их проявления в момент смерти; [затем] применение великого яркого напоминания, встреча лицом к лицу с реальностью при нахождении в Промежуточном состоянии; и наконец, способы закрывания дверей лона при нахождении в Промежуточном состоянии во время попыток обрести новое рождение[70].

I. Бардо моментов смерти

Указания касательно признаков смерти, или первый уровень Чикхай Бардо: изначальный Ясный Свет, наблюдаемый в момент смерти

Первое: встреча лицом к лицу с Ясным Светом во время Промежуточного состояния момента смерти.

Здесь могут быть такие, которые много слушали религиозные наставления, но еще не осознали; и такие, кто, хотя и осознал, тем не менее недостаточно крепко их усвоил. Но все те, кто на практике освоил учения, называемые Руководствами[71], применив их, встретятся лицом к лицу с первоосновным Ясным Светом и, минуя промежуточные состояния, обретут Нерожденную Дхармакайю через Великий Вертикальный Путь[72].

Способ применения их таков:

Лучше всего, если есть гуру, от которого усопший получал наставления, если же таковой гуру отсутствует, тогда нужен брат по вере; если же последний также отсутствует, тогда ученый человек той же веры, или, если таковых нет, тогда нужен человек, который может правильно и отчетливо прочитать сие много раз подряд. Тогда это напомнит усопшему то, что он уже ранее слышал о встрече лицом к лицу и сразу же узнает Основной свет, и, вне сомнения, обретет освобождение.

Касательно времени применения этих наставлений:

Когда прекратится выдыхание, жизненная сила опустится в нервный центр Мудрости[73], и Узнающий[74] ощутит Ясный Свет естественного состояния[75]. Затем, когда жизненная сила[76] будет отброшена назад и устремится вниз через правый и левый нервы[77], мгновенно наступит Промежуточное состояние.

Вышеуказанные наставления следует применить до того, как жизненная сила устремится в левый нерв после того, как сначала пройдет через пупочный нервный центр.

Время, обычно необходимое для такого перемещения жизненной силы, составляет промежуток, в течение которого еще присутствует вдыхание, или примерно таковой, что необходим для приема пищи[78].

Тогда способ применения наставлений таков:

Когда дыхание вот-вот прекратится, лучше, если к этому моменту уже свершится Перенесение; если же из этого ничего не вышло, тогда обратись к усопшему так:

«О высокородный (далее по имени), настал твой час искать Путь в реальности. Твое дыхание вот-вот остановится. Твой гуру уже подготовил тебя к встрече лицом клицу с Ясным Светом, и теперь тебе предстоит испытать его в реальности в состоянии Бардо, где все вещи подобны пустому и безоблачному небу, а обнаженный, незамутненный разум подобен прозрачному вакууму, не имеющему ни границ, ни центра. В сей момент познай себя и пребывай в этом состоянии. Я тоже сейчас готовлю тебя к встрече с ним».

Прочитав сие, повтори многократно на ухо умирающему, еще до того, как прекратится выдыхание, дабы отпечаталось в мозгу умирающего.

Когда выдыхание вот-вот прекратится, переверни умирающего на правый бок, придавая ему позу, называющуюся «Поза лежащего льва». Пульсирующие артерии с правой и левой стороны горла следует прижать.

Если умирающий расположен погрузиться в сон или если приближается сонное состояние, сие следует предотвратить и прижать артерии осторожно, но сильно[79]. Тогда жизненная сила не сможет вернуться из срединного нерва[80] и обязательно пройдет через брахманическое отверстие[81]. А теперь настал черед непосредственной встречи лицом к лицу.

В этот момент все чувствующие существа испытывают первый проблеск Бардо Ясного Света Реальности, который есть Непогрешимый Разум Дхармакайи.

Промежуток между прекращением выдыхания и прекращением вдыхания – это время, в течение которого жизненная сила остается в срединном нерве.

Обычные люди называют это состоянием, в котором меркнет принцип сознания[82]. Длительность этого состояния бывает различной. Она зависит от телосложения, крепкого или слабого, и состояния нервов и жизненной силы. У тех, кто имел хотя бы небольшой практический опыт переживания устойчивого, спокойного состояния дхьяны, и у тех, кто имеет здоровые нервы, это состояние продолжается длительное время[83].

Во время подготовки к встрече лицом к лицу следует продолжать повторять упомянутое обращение к усопшему, пока из различных отверстий телесных органов усопшего не начнет выделяться желтоватая жидкость.

У тех, кто вел неправедную жизнь, и у тех, кто имеет нездоровые нервы, упомянутое состояние продолжается не более, чем понадобится, чтобы щелкнуть пальцами. Опять-таки, у некоторых оно продолжается столько, сколько необходимо для приема пищи.

В различных тантрах говорится, что сие обморочное состояние длится около трех с половиной дней. В большинстве других религиозных трудов указывается четыре дня; и говорится, что подготовку к встрече с Ясным Светом должно проводить в течение всего этого периода.

Способ применения этих наставлений таков.

Если умирающий способен самостоятельно распознать признаки смерти, то это уже следовало сделать до настоящего момента[84]. Если умирающий не способен этого сделать, тогда нужно, чтобы рядом находился гуру или шишья, или брат по вере, с которым был очень близок умирающий, который сможет растолковать признаки смерти в должном порядке, по мере их появления, постоянно повторяя вначале следующее[85].

«Сейчас появляются признаки земли, погружающейся в воду»[86].

Когда появятся почти все признаки смерти, тихим голосом произнеси ему на ухо следующее:

«О высокородный (или же «О преподобный», если это священник), пусть не отвлекается твой ум».

Если это брат по вере или какой иной человек, тогда назови его по имени и скажи так: «О высокородный, то, что называют смертью, сейчас приходит к тебе, и посему прими такое решение: “О, настал мой смертный час. Обратив смерть себе во благо, я буду действовать так, дабы обрести совершенное состояние будды, ради всех чувствующих существ, населяющих безграничное пространство небес, укрепившись любовью и состраданием к ним и направив все мои усилия на достижение Абсолютного Совершенства”».

Настроившись так, особенно в сей час, когда ради всех чувствующих существ возможно постичь Дхармакайю Ясного Света в состоянии после смерти, знай, что ты пребываешь в этом состоянии; и, укрепившись решимостью в том, что ты наилучшим образом воспользуешься состоянием Великого Символа[87], в котором ты пребываешь, скажи себе следующее: «Пусть даже мне не удастся этого сделать, я все равно узнаю это Бардо и, овладев в Бардо Великим Телом Единения, появлюсь в той форме, от которой благоприобретут все существа, какие бы то ни были[88]: “Я буду служить всем чувствующим существам, число коих беспредельно, словно небо”».

Непреклонно держась этого решения, ты должен попытаться вспомнить те религиозные действа, которые ты привык исполнять в течение жизни согласно требованиям твоей веры»[89].

Говоря это, читающий должен приблизить свои губы к уху умирающего и повторить отчетливо сии слова, дабы они ярко запечатлелись в его сознании и разум его не отвлекался ни на мгновение.

После того как выдыхание полностью прекратится, сильно прижми нерв сна; а если это лама, или человек более высокого звания, либо более ученый, чем ты, скажи ему следующие слова:

«Достопочтенный господин, теперь, когда ты испытываешь Первоосновный Ясный Свет, постарайся пребывать в том состоянии, которое ты сейчас испытываешь».

Также и в случае с любым другим человеком, читающий должен подготовить его к встрече лицом к лицу следующим образом:

«О высокородный (такой-то), внемли. Сейчас ты ощущаешь Сияние Ясного света Чистой Реальности. Узнай его. О высокородный, твой теперешний разум[90], истинная природа которого есть пустота, который не имеет ни формы, ни цвета, ни свойств, пустой по природе своей, – и есть сама Реальность, Всеблагой Отец[91].

Твой собственный разум сейчас есть пустота, но пустота сия не есть пустота ничего, но истинно разум, незамутненный, сияющий, волнующий и блаженный – само сознание[92], Всеблагой Будда[93].

Твое собственное сознание, не сформированное ни во что, в действительности пустое, и разум, сияющий и блаженный, – оба они неразделимы. Союз их есть состояние Совершенного Просветления Дхармакайи[94].

Твое собственное сознание, сияющее, пустое и неотделимое от Великого Тела Сияния, не знающее ни рождения, ни смерти, и есть Неизменный Свет – Будда Амитабха[95].

Знания сего достаточно. Осознавать, что пустота собственного разума – есть состояние будды, и понимать, что это твое собственное сознание, значит пребывать в состоянии божественного разума[96] Будды»[97].

Повтори это отчетливо и ясно три или даже семь раз. Это вызовет в уме умирающего воспоминания о предыдущих, т. е. прижизненных наставлениях о встрече лицом к лицу, которые дал ему его гуру. Также это вызовет понимание того, что обнаженное сознание и есть Ясный свет; а когда он познает таким образом самого себя, то обеспечит себе вечное единение с дхармакайей и Освобождение[98].

Наставления, касающиеся второго уровня Чикхай Бардо: вторичный ясный свет, наблюдаемый непосредственно после смерти

Так узнается первичный Ясный Свет и достигается Освобождение. Но если есть опасение, что первичный Ясный Свет так и не был узнан, тогда можно не сомневаться, что на усопшего проливается то, что называется вторичным Ясным Светом, который появляется после того, как прекратилось выдыхание, в промежуток, несколько превышающий время, необходимое для приема пищи[99].

В зависимости от хорошей или плохой кармы жизненная сила перетекает в правый или левый нерв и выходит через какое-либо из отверстий тела[100]. Затем наступает ясное состояние ума[101].

Будет ли состояние первичного Ясного Света длиться в течение времени, необходимого для приема пищи, будет зависеть от того, в хорошем состоянии или в плохом находятся нервы, а также от того, практиковалась ли ранее подготовка к встрече лицом клицу.

Когда принцип сознания выходит за пределы тела, он говорит себе: «Мертв я или нет?» Определить это он не может. Он видит своих родственников и знакомых, точно так же, как привык видеть их прежде. Он даже слышит их причитания. Ужасающие кармические иллюзии еще не появлялись. Не появлялись еще и страшные видения или переживания, вызываемые Владыками Смерти[102].

В течение этого промежутка ламе или читающему следует поступать согласно следующим указаниям: Существуют верующие, достигшие стадии совершенства и те, кто достиг стадии мысленного образотворчества. Если усопший достиг стадии совершенства, трижды назови его по имени и повторяй снова и снова указанные наставления о встрече лицом к лицу с Ясным Светом. Если же он из тех, кто достиг стадии мысленного образотворчества, прочитай ему вступительную часть и текст о медитации на его божестве-покровителе[103], а затем скажи:

«О, ты, высокого рождения, медитируй на своем собственном божестве-покровителе. Здесь читающий должен назвать имя этого божества[104]. Не отвлекайся. Искренне сосредоточь свою мысль на божестве-покровителе. Медитируй на нем, как если бы оно было отражением луны в воде, видимым, и в то же время не существующим вне сознания. Медитируй на нем так, словно оно – существо, обладающее физическим телом».

Молвив так, читающий запечатлеет эти слова в сознании усопшего.

Если усопший из простых людей, скажи ему:

«Медитируй на Великом Сострадающем Владыке»[105].

Подготовившись таким образом к встрече лицом к лицу, даже те, кто, казалось бы, не должен узнать Бардо без посторонней помощи, вне сомнения, его узнают.

Те, кого при жизни гуру подготавливал к встрече лицом к лицу с Реальностью, но кто сам с Бардо не познакомился, не смогут ясно распознать его самостоятельно. Гуру или брату по вере придется постараться, дабы хорошо все растолковать таким людям[106].

Могут даже быть и такие, кто ознакомился с учениями, и все же, из-за внезапности болезни, которая стала причиной смерти, разум их может оказаться не способен противостоять иллюзиям.

И еще существуют такие, которым, несмотря на их близкое знакомство с учениями, суждено перейти в несчастливые состояния существования из-за нарушения обетов или из-за ненадлежащего выполнения основных обязанностей. Для них сие наставление обязательно.

Лучше всего, если усопший успешно воспользуется первым уровнем Бардо. Но если этого не произойдет, то, когда он находится на втором уровне Бардо, следует с помощью сих наставлений пробудить в нем воспоминания, и тогда его разум проснется и достигнет Освобождения.

Во время пребывания на втором уровне Бардо тело усопшего имеет природу того, что называется сияющим иллюзорным телом[107].

Когда усопший не знает, мертв он или жив, у него наступает состояние ясности[108]. Если, находясь в этом состоянии, он успешно воспользуется данными наставлениями, тогда он встретит Реальность-Мать и Реальность-Дитя[109] и выйдет из-под власти кармы[110]. Подобно лучам солнца, рассеивающим тьму, освещающий Путь Ясный Свет рассеивает силы кармы.

Перед мыслетелом открывается то, что называется вторым уровнем Бардо[111]. Узнающий[112] блуждает в пределах тех мест, которыми ограничивалась его деятельность. Если в это время успешно применить сие особое учение, тогда цель будет достигнута; ибо кармические иллюзии еще не наступили и, следовательно, его, усопшего, нельзя совратить с пути достижения Просветления.

Но даже если не узнан Первичный Ясный Свет, при узнавании Ясного Света второго Бардо будет достигнуто Освобождение. Если даже это не принесет освобождения, тогда наступает то, что называется третьим Бардо, или Чёньид Бардо.

II. Бардо переживания реальности

Вводные наставления касательно переживания реальности во время третьего уровня Бардо, называемого Чёньид Бардо, когда появляются кармические видения

На этом третьем уровне Бардо возникает сияние кармических иллюзий. Очень важно читать сие Великое Наставление о встрече лицом к лицу в Чёньид Бардо: она имеет огромную силу и может принести много пользы.

Примерно в это время усопший может увидеть, что для него откладывают часть еды, что тело его освобождают от одежд, что подметают место, где лежал его спальный коврик[113]; может слышать плач и причитания своих друзей и родственников и, хотя он может их видеть и слышать, как они его призывают, они не слышат, как он их зовет, и потому он уходит недовольный.

В это время он слышит звуки, видит свет и лучи – все сразу. Они внушают трепет, страх и ужас и причиняют ему сильное утомление. В этот момент следует применить сие наставление о встрече лицом к лицу с Бардо во время переживания Реальности. Позови усопшего по имени и правильно и внятно растолкуй ему следующее:

«О высокородный, внемли со всем вниманием, и не отвлекайся: Существует шесть состояний Бардо, а именно: естественное состояние Бардо во время пребывания в утробе[114]; Бардо состояния сна[115]; Бардо экстатического равновесия глубокой медитации[116]; Бардо момента смерти[117], Бардо переживания Реальности[118]; Бардо обратного процесса сансарического существования[119]. Таковы эти шесть состояний.

О высокородный, тебе суждено испытать три Бардо – Бардо момента смерти, Бардо переживания Реальности и Бардо поисков нового рождения. Из этих трех состояний до вчерашнего дня ты испытывал Бардо момента смерти. Хотя перед тобой воссиял Ясный Свет Реальности, ты не смог удержаться и посему принужден блуждать здесь. С этого момента тебе суждено испытать остальные два состояния – Чёньид Бардо и Сидпа Бардо.

Ты будешь, не отвлекаясь, внимать тому, кто поможет тебе посмотреть в лицо Реальности, и продолжишь свой путь.

О высокородный, то, что называют смертью, уже настало. Ты покидаешь этот мир, но не ты один – смерть приходит ко всем. Не цепляйся, из-за привязанности и слабости, за эту жизнь. Пусть слабость заставляет тебя цепляться за нее, ты не сможешь здесь остаться. Ты не добьешься ничего, только лишь будешь блуждать по сансаре[120]. Не цепляйся за этот мир; не будь слабым. Помни о Драгоценных Трех Телах[121].

О высокородный, какой бы страх и ужас ни узрел ты в Чёньид Бардо, не забывай эти слова; и, сохраняя их смысл в своем сердце, ступай вперед: в них заключен важнейший секрет познания:

«Увы! сейчас, когда я испытываю Неопределенность Реальности[122], отбросив все мысли о страхе, ужасе или трепете пред всеми призрачными видениями, пусть я узнаю в любых видениях, какие бы ни явились мне, отражения своего собственного сознания; пусть пойму я, что они – лишь видения Бардо: и в этот важнейший момент, когда возможно достижение великой цели, да не устрашусь я отрядов Мирных и Гневных Божеств, моих собственныхмыслеформ»[123].

Повторяй эти стихи отчетливо и, не забывая их смысла, ступай вперед, о высокородный. Тогда, какие бы ужасающие или внушающие трепет видения ни возникли пред тобой, ты точно узнаешь в них отражения собственного сознания; и не забывай ту важнейшую тайну, что заключена в сих словах.

О высокородный, когда расставались твое тело и разум, ты, должно быть, испытал проблеск Чистой Истины, тонкой, искрящейся, яркой, ослепительной, блистательной, испускающей необычайное сияние, подобной миражу, что струится весной единым мерцающим потоком. Не испытывай перед ним ни страха, ни ужаса, ни трепета. Это сияние твоей собственной истинной сущности. Узнай ее.

Из середины этого сияния возникнет естественный звук Реальности, грохочущий, как тысяча громов, прогремевших в один момент. Это естественный звук твоего собственного истинного «Я». Не испытывай перед ним ни страха, ни ужаса, ни трепета.

То тело, которым ты сейчас обладаешь, называется мыслетелом склонностей[124]. Поскольку ты не имеешь материального тела из плоти и крови, ничто – ни звуки, ни огни, ни лучи – не способно причинить тебе вред: ты не можешь умереть. Тебе нужно лишь понять, что эти видения – суть твои собственные мыслеформы. Узнай во всем этом Бардо.

О высокородный, если сейчас ты не узнаешь свои собственные мыслеформы, какими бы практиками медитации ты ни занимался в человеческом мире, как бы набожен ни был прежде, если ты не последуешь сему учению, то огни устрашат тебя, звуки приведут тебя в трепет, а лучи – в ужас. Если же ты не знаешь этот важнейший ключ к учениям, то не сможешь узнать звуки, огни и лучи, и тебе придется блуждать в сансаре».

Явление мирных божеств с первого по седьмой день

Учитывая, что, в соответствии с кармой, усопший обязан, как это происходит с обычным человеком, пройти через сорок дней существования Бардо, несмотря на постоянные и частые наставления, ежедневные испытания и опасности, с которыми он должен встретиться и попытаться одержать над ними победу, в течение первых семи дней, во время которых являются Мирные Божества, ему подробно объясняется следующее. Первый день, судя по тексту, считается с того времени, в течение которого в нормальных условиях он, предположительно, должен осознать тот факт, что он мертв и находится на пути к перерождениям, или примерно через три с половиной – четыре дня после смерти.

День первый. «О высокородный, ты находился в обмороке в течение последних трех с половиной дней. Как только ты очнешься от этого обморока, то подумаешь: «Что же случилось!»

Делай все, чтобы узнать Бардо. В это время вся сансара будет вращаться[125]; и пред тобой предстанут видения различных сияний и божеств[126]. Все небеса будут казаться синими.

Затем, из Центральной Сферы, называемой Распространение Семени[127], тебе явит себя в объятиях Матери Пространства[128] Небес Бхагаван Вайрочана[129], цветом белый, восседающий на льве, что служит ему троном, и держащий в руке колесо о восьми спицах Это совокупность материи, обращенная в свое первозданное состояние, которое есть синий цвет[130].

Мудрость Дхармадхату, синего цвета, сверкающая, прозрачная, блистательная, ослепительная, возникнет из сердца Вайрочаны, Отца-Матери[131], вспыхнет и ударит в глаза твои таким сияющим светом, что ты едва сможешь смотреть на него.

Рядом с ним возникнет тусклый белый свет, исходящий от дэвов, и ударит тебе в глаза.

После этого, под влиянием дурной кармы, лучезарный синий свет Мудрости Дхармадхату вызовет в тебе страх и ужас, и ты возжелаешь убежать от него. В тебе родится тяга к тусклому белому свету дэвов.

На этой стадии ты не должен испытывать трепета перед божественным синим светом, который покажется таким сверкающим, ослепительным и лучезарным, и не должен пугаться его. Это свет Татхагаты[132], называемый Светом Мудрости Дхармадхату. Доверься ему, крепко верь в него и молись ему, думая про себя, что это свет, идущий из сердца Бхагавана Вайрочаны, дабы принять тебя и спасти от опасных ловушек Бардо[133]. Этот свет – свет милости Вайрочаны.

Не испытывай тяги к тусклому белому свету дэвов. Не привязывайся к нему; не будь слабым. Если будешь к нему привязан, то попадешь в обиталище дэвов и будешь затянут в вихрь Шести Лока. Это помеха, которая задержит тебя на Пути к Освобождению. Не смотри на этот свет. Смотри на яркий синий свет, в глубокой вере. Искренне обрати все свои мысли на Вайрочану и повторяй за мной эту молитву:

«Увы! когда я буду блуждать по сансаре, из-за своей исключительной глупости, по сияющему путеводному свету Мудрости Дхармадхату, пусть меня ведет Бхагаван Вайрочана, пусть Божественная Мать Бесконечного Пространства охраняет меня сзади; пусть проведут меня в целости через ужасные опасности Бардо; пусть окажусь я во Всесовершенном состоянии Будды»[134].

Повторяя эту молитву со всей смиренной верой, ты сольешься в ореоле радужного света с сердцем Вайрочаны и обретешь состояние будды в Самбхогакайе, Центральной Сфере Уплотненности»[135].

День второй. Но если, несмотря на сию подготовку к встрече с моментом истины, под влиянием сильного гнева или затемнений кармы усопший испугается лучезарного света и убежит или, несмотря на молитву, окажется во власти иллюзий, на Второй день Ваджрасаттва и его божества-помощники, а также дурные поступки усопшего, заслуживающие Ада, придут за ним.

Тогда подготовить усопшего к встрече с ними, обратившись к нему по имени, следует таю

«О высокородный, слушай, не отвлекаясь. На Второй День чистая форма воды воссияет тебе белым светом. В это время, из темно-синей Восточной Сферы Высшего Счастия, явится тебе в объятиях Матери Маммаки[136] Бхагаван Акшобхья в образе Ваджрасаттвы[137], цветом синий, держащий в руке пятиконечный дордже[138], восседающий на слоне, что служит ему троном, в сопровождении бодхисаттв Кшитигарбхи[139] и Майтрейи[140], с женскими бодхисаттвами Ласемой и Пушпемой[141]. Эти шесть бодхических божеств явятся тебе.

Совокупность твоего принципа сознания[142], находящегося в своей чистой форме – каковая есть Зерцалоподобная Мудрость, – воссияет ярким, сверкающим белым светом, идущим из сердца Ваджрасаттвы, Отца-Матери[143], с такой ослепительной яркостью и прозрачностью, что ты едва сможешь на него смотреть, и ударит в глаза твои. И тусклый свет цвета дыма, исходящий из Ада, воссияет рядом со светом Зерцалоподобной Мудрости и также ударит в глаза твои.

Тогда, под влиянием сильного гнева, ты испытаешь великий страх и испугаешься ослепительного белого света и возжелаешь убежать от него; тебя охватит чувство любви к тусклому свету цвета дыма из Ада. Постарайся не бояться этого яркого, ослепительного, прозрачного белого света. Знай, что это Мудрость. Смиренно и искренне верь в него. Это свет милости Бхагавана Ваджрасаттвы. Думай с искренней верой: «Я найду в нем прибежище», – и молись.

Это идет Бхагаван Ваджрасаттва, дабы принять тебя и спасти от страхов и ужасов Бардо. Доверься ему; ибо это крючок лучей милости Ваджрасаттвы[144].

Не испытывай любовь к тусклому свету цвета дыма, идущему из Ада. Это путь, открывшийся, дабы принять тебя, поскольку сильный гнев увеличил твою дурную карму. Если он привлечет тебя, ты провалишься в Адские миры; и после попадания в них тебе придется испытать невыносимые страдания, от которых ты неведомо когда избавишься. Это помеха, которая задержит тебя на Пути к Освобождению, не смотри на этот свет; и избегай гнева[145]. Не позволяй ему привлечь себя; не будь слабым. Доверься ослепительному яркому белому свету и, искренне обратив свое сердце к Ваджрасаттве, молись так:

«Увы! когда я буду бродить по сансаре из-за влияния сильного гнева, по сияющему путеводному свету Зерцалоподобной Мудрости, пусть меня ведет Бхагаван Ваджрасаттва, пусть Божественная Мать Маммаки будет охранять меня сзади; пусть проведут меня в целости через ужасную западню Бардо; пусть окажусь я во Всесовершенном состоянии Будды».

Повторяя эту молитву со всей смиренной верой, ты сольешься в радужном свете с сердцем Бхагавана Ваджрасаттвы и обретешь состояние будды в Самбхогакайе, Восточной Сфере, называемой Сферой Высшего Счастья».

День третий. Тем не менее некоторые люди, если даже подготовить их к встрече подобным образом, из-за помех, вызванных плохой кармой и из-за гордыни, увидев протянутый им крючок лучей милости, бегут от него. Если усопший – один из таких людей, тогда на Третий День одновременно, дабы принять его, явятся Бхагаван Ратнасамбхава[146] и сопровождающие его божества, а также воссияет путеводный свет, возникающий из человеческого мира.

И тут, назвав усопшего по имени, подготовь его к встрече с ними так:

«О высокородный, слушай не отвлекаясь. На Третий День изначальная форма стихии земли воссияет тебе желтым светом. В это время из Южной Сферы Блаженства воссияет тебе Бхагаван Ратнасамбхава, цветом желтый, держащий в руке драгоценный камень, восседающий на лошади, что служит ему троном, в объятиях Божественной Матери Сангьяй-Чанмы[147].

Два бодхисаттвы, Акашагарбха[148] и Самантабхадра[149], сопровождаемые двумя женскими бодхисаттвами, Махлаймой и Дхупемой[150], – всего шесть бодхических форм – придут и воссияют в радужном ореоле света. В тебя ударит совокупность прикосновения в его первозданной форме желтым светом Мудрости Равенства, ослепительно желтым, еще более ярким из-за кругов света, которые подсвечиваются меньшими сияющими кругами, настолько ясными и яркими, что глаз едва может смотреть на них. Одновременно со светом Мудрости также пронзит твое сердце тусклый голубовато-желтый свет из человеческого мира.

После этого, под влиянием себялюбия, ты испытаешь страх перед ослепительным желтым светом и возжелаешь убежать от него. Ты будешь испытывать нежную тягу к тусклому голубовато-желтому свету из человеческого мира.

В это время не бойся этого яркого ослепительно-желтого прозрачного света, но знай, что это Мудрость. Настроившись так, укрепив свой разум решимостью, доверься ему искренне и покорно. Если ты осознаешь, что это сияние твоего собственного разума, пусть даже ты не показал свое смирение, веру и не вознес ему молитву, Божественное Тело и Свет сольются с тобой нераздельно, и ты обретешь состояние будды.

Если ты не распознаешь сияние твоего собственного разума, то подумай: “Это сияние милости Бхагавана Ратнасамбхавы; я найду в нем прибежище”, – поверь в это и молись. Это крючок лучей милости Бхагавана Ратнасамбхавы; доверься ему.

Не испытывай любви к тусклому голубовато-желтому свету из человеческого мира. Это влечет тебя путь твоих накопленных склонностей сильного себялюбия. Если он привлечет тебя, ты родишься в человеческом мире и будешь вынужден испытать муки рождения, старости, болезни и смерти; и у тебя не будет возможности выбраться из трясины земного существования. Это помеха, которая задержит тебя на Пути к Освобождению. Посему не смотри на этот свет; и избавься от себялюбия, избавься от склонностей, не испытывай влечения к этому свету; не будь слабым. Постарайся поверить в этот яркий ослепительный свет. Сосредоточившись, обрати свои искренние мысли на Бхагавана Ратнасамбхаву и молись так:

“Увы! когда я буду бродить по сансаре, под влиянием сильного себялюбия, по сияющему путеводному свету Мудрости Равенства, пусть меня ведет Бхагаван Ратнасамбхава, пусть Божественная Мать, та, что имеет глаз Будды, будет охранять меня сзади; пусть проведут меня в целости через ужасную западню Бардо; пусть окажусь я во Всесовершенном состоянии Будды”.

Повторяя эту молитву, со всей смиренностью и верой, ты сольешься в радужном свете с сердцем Бхагавана Ратнасамбхавы, Божественного Отца-Матери, и обретешь состояние будды в Самбхогакайе, в Южной Сфере Блаженства».

День четвертый. Подготовившись таким образом к встрече, усопший, какими бы слабыми ни были его умственные способности, несомненно, обретет Освобождение. Тем не менее существуют разновидности людей, которые, несмотря на частую и многократную подготовку к встрече с моментом истины, по причине того, что обладают сильной дурной кармой или же не выполнили обеты, данные при жизни, либо если им вообще не суждено получить более высокого развития, оказываются неспособными осознать реальность: их затемнения и злая карма, происходящие от алчности и скаредности, вызывают страх перед звуками и сияниями, и они обращаются в бегство. Если усопший принадлежит к таковым, тогда на Четвертый День одновременно придут, дабы принять его, Бхагаван Амитабха[151] и его божества-помощники, а также возникнет путеводный свет из Прета-лока, который испускают алчность и привязанность.

И тут подготовить усопшего, назвав его по имени, надо так:

«О высокородный, слушай, не отвлекаясь. На Четвертый День воссияет красный свет, который есть изначальная форма стихии огня. В это время из Западной Сферы Счастья тебе воссияет Бхагаван Будда Амитабха, цветом красный, держащий в руке своей лотос, восседающий на павлине, что служит ему троном, в объятиях Божественной Матери Гокармо[152], вместе с бодхисаттвами Ченрази[153] и Джампалом[154], сопровождаемыми женскими бодхисаттвами Гхирдхимой и Алоке[155]. Шесть тел Просветления воссияют тебе в ореоле радужного света.

Изначальная форма совокупности чувств в виде красного света Всеразличающей Мудрости, сверкающе-красного, еще более яркого из-за кругов света, подсвеченных меньшими сияющими кругами, яркого, прозрачного, лучезарного и ослепительного, исходящего из сердца Божественного Отца-Матери Амитабхи, поразит тебя в сердце с такой яркостью, что ты едва сможешь смотреть на него. Не бойся его.

Рядом с ним также воссияет тебе тусклый красный свет из Прета-лока, идущий рядом со светом Мудрости. Постарайся не ощутить к нему влечения. Избавься от привязанности и слабости к нему.

В это время, под влиянием сильной привязанности, ты испугаешься ослепительного красного света и возжелаешь убежать от него. И ты ощутишь любовь к тусклому красному свету Прета-лока.

В это время не бойся лучезарного, ослепительного, прозрачного, сияющего красного света. Признав в нем Мудрость, сохраняя свой разум в состоянии решимости, ты сольешься с ним нераздельно и обретешь состояние будды.

Если же не признаешь его, то подумай: «Это лучи милости Бхагавана Амитабхи, и я укроюсь в нем» – и, смиренно доверившись ему, молись. Это крючки лучей милости Бхагавана Амитабхи. Смиренно верь в это; не беги. Даже если ты убежишь, он последует за тобой неотделимо от тебя. Не бойся его. Пусть не притягивает тебя тусклый красный свет Прета-лока. Это путеводный свет, рожденный накопленной тобой сильной привязанностью к сансарическому существованию, зовущей тебя к себе. Если он привлечет тебя, то провалишься в Мир Несчастных Духов и будешь испытывать непереносимые муки голода и жажды. Там у тебя не будет возможности обрести Освобождение[156]. Этот тусклый красный свет – помеха, которая задержит тебя на Пути к Освобождению. Посему не привязывайся к нему; и избавься от привычных склонностей. Не будь слабым. Доверься этому яркому ослепительному красному свету. Сосредоточившись, доверься Бхагавану Амитабхе, Отцу-Матери и молись так:

«Увы! когда я буду бродить по сансаре, под влиянием сильной привязанности, по сияющему путеводному свету Всеразличающей Мудрости, пусть меня ведет Бхагаван-Амитабха, пусть Божественная Мать, та, что имеет Белое Одеяние, будет охранять меня сзади; пусть проведут меня в целости через ужасные ловушки Бардо; пусть окажусь я во Всесовершенном состоянии Будды».

Повторяя сию молитву, смиренно и искренне, ты сольешься в ореоле радужного света с сердцем Божественного Отца-Матери, Бхагавана Амитабхи, и обретешь состояние будды в Самбхогакайе, в Западной Сфере, называемой Счастливой».

День пятый. Невозможно, чтобы после этого кто-либо не освободился. Тем не менее подготовленные таким образом к встрече с моментом истины, чувствующие существа, неспособные под влиянием упрочившихся склонностей отказаться от этих склонностей, а также из-за плохой кармы, ревности, страха и ужаса, порожденных звуками и сияниями – крючками-лучами, которые не смогли их захватить, – продолжают блуждать и по наступлении Пятого Дня. Если усопший – один из таких чувствующих существ, тогда явится, дабы принять его, Бхагаван Амогхасиддхи[157] со своими божествами-помощниками и светом и лучами своей милости. Также появится, дабы принять усопшего, свет, исходящий из Асура-лока, порожденный дурной страстью-ревностью.

В это время подготовить усопшего к встрече с ними, обратившись к нему по имени, нужно так:

«О высокородный, слушай не отвлекаясь. На Пятый День тебе воссияет зеленый свет изначальной формы стихии воздуха. В это время из Зеленой Северной Сферы Успешного Совершения Наилучших Деяний воссияет тебе Бхагаван Будда Амогхасиддхи, цветом зеленый, держащий в своей руке четырехконечный дордже[158], восседающий на летящей по небу птице шанг-шанг, что служит ему троном[159], в объятиях Божественной Матери, Верной Долмы[160], со своими помощниками – двумя бодхисаттвами Чаг-на-Дорже[161] и Дибпанамселем[162], сопровождаемый двумя женскими бодхисаттвами, Гандхемой[163] и Нидхемой[164]. Так, воссияют в ореоле радужного света эти шесть бодхических форм.

Изначальная форма совокупности воли, сверкающая зеленым светом Всесовершающей Мудрости, ослепительно-зеленым, прозрачным и сияющим, блистающим и вселяющим ужас, еще более ярким из-за кругов света, подсвеченных меньшими сияющими кругами, исходящая из сердца Божественного Отца-Матери Амогхасиддхи, цветом зеленого, поразит тебя в сердце с такой изумительной яркостью, что ты едва сможешь смотреть на него. Не бойся его. Это естественная сила мудрости твоего собственного разума. Укрепившись великой решимостью, пребывай в состоянии беспристрастия.

Одновременно и рядом с ним, т. е. с зеленым светом Всесовершающей Мудрости, тебе воссияет свет тусклого зеленого цвета, исходящий из Асура-лока и рожденный чувством ревности. Медитируй на нем с беспристрастием, – не испытывая ни отвращения, ни влечения. Не возлюби его. Пусть разум твой слаб, не испытывай к нему любви.

После того, под влиянием сильной ревности[165], ты испытаешь великий страх перед ослепительным сиянием зеленого света и возжелаешь бежать от него. И тебя охватит любовь к тусклому зеленому свету Асура-лока. В сей миг не бойся блистающего и прозрачного, сияющего и ослепительного зеленого света, но узнай в нем Мудрость; и пусть твой разум покорно пребывает в сием состоянии. Или же подумай: «Это крючья-лучи света милости Бхагавана Амогхасиддхи, который есть Всесовершающая Мудрость». Доверься ему. Не беги от него.

Даже если ты побежишь от него, он последует за тобой нераздельно от тебя. Не бойся его. Не испытывай любви к тусклому зеленому свету Асура-лока. Это влечет тебя кармический путь сильной ревности, которую ты развил в себе в течение жизни. Если он привлечет тебя, ты провалишься в Асура-лока и испытаешь невыносимые страдания, участвуя в распрях и войнах[166]. Это помеха, которая задержит тебя на Пути к Освобождению. Пусть не влечет тебя сей тусклый свет. Избавься от своих склонностей. Не будь слабым. Доверься ослепительному зеленому сиянию и, сосредоточив все мысли на Отце-Матери, Бхагаване Амогхасиддхи, молись так:

«Увы! когда я буду бродить по сансаре под влиянием пылкой ревности, по сияющему путеводному свету Всесовершающей Мудрости, пусть меня ведет Бхагаван Амогхасиддхи; пусть Божественная Мать, Верная Тара, будет охранять меня сзади; пусть проведут меня в целости через ужасные ловушки Бардо; пусть окажусь я во Всесовершенном состоянии будды».

Повторяя эту молитву с глубокой верой и покорностью, ты сольешься в ореоле радужного света с сердцем Божественного Отца-Матери, Бхагавана Амогхасиддхи, и обретешь состояние будды в Самбхогакайе, в Северной Сфере Накопленный Благих Деяний»[167].

День шестой. Будучи таким образом подготовлен к встрече с моментом истины на различных стадиях, усопший, несмотря на слабость кармических связей, должен был познать его раньше или позже. Если он познал момент истины, то невозможно, чтобы к нему не пришло освобождение. Тем не менее того, в ком упрочилась власть сильных склонностей, кому неведома Мудрость, кто не испытывает к ней чистой и искренней любви, несмотря на многократную и частую подготовку к встрече с моментом истины, может увести назад сила его собственных дурных пристрастий. Возможно, крючья-лучи света милости не смогут за него уцепиться: возможно, он все еще блуждает, опускаясь все ниже, гонимый страхом и ужасом пред светом и лучами.

Тогда одновременно воссияют ему Божественные Отцы-Матери Пяти Семей дхьяни-будд со своими помощниками. В тот же миг также воссияют ему одновременно лучи света, исходящие из Шести Лока.

Подготовить усопшего к встрече с моментом истины, обратившись к нему по имени, следует так:

«О высокородный, до вчерашнего дня каждая из Пяти Семей Божеств, одна за другой, воссияли тебе; и ты был подготовлен к встрече с ними, однако, под влиянием своих дурных склонностей, ты испытал трепет, и испугался их, и пребываешь здесь до сих пор.

Если бы ты узнал в сияниях Пяти Семей Мудрости эманации твоих собственных мыслеформ, то после этого обрел бы состояние будды в Самбхогакайе, слившись в ореоле радужного света с одним из Будд Пяти Семей. Теперь же смотри не отвлекаясь. Сей же час явятся, дабы принять тебя, света всех Пяти Семей, называемые Светами Союза Четырех Мудростей[168]. Постарайся признать их.

О высокородный, на сей День Шестой тебе одновременно воссияют четыре цвета изначальных состояний четырех стихий воды, земли, огня, воздуха. В этот миг из Центральной Сферы Распространения Семени явится и воссияет тебе Будда Вайрочана, Божественный Отец-Мать со своими помощниками-божествами. Из Восточной Сферы Высшего Счастья явится и воссияет тебе Будда[169] Ваджрасаттва, Божественный Отец-Мать, со своими помощниками-божествами. Из Южной Сферы Блаженства явится и воссияет тебе будда Ратнасамбхава, Божественный Отец-Мать, с помощниками-божествами. Из Счастливой Западной Сферы[170] Нагроможденных Лотосов явится и воссияет тебе Будда Амитабха, Божественный Отец-Мать, со своими помощниками-божествами. Из Северной Сферы Совершенных Благих Деяний явится в ореоле радужного света Будда Амогхасиддхи, Божественный Отец-Мать, со своими помощниками, и воссияет тебе в этот самый миг.

О высокородный, вкруг этих пяти пар дхьяни-будд явятся также и воссияют тебе четыре Грозных Хранителя Врат: Победоносный[171], Покончивший с Владыкой Смерти[172], Царь с Лошадиной Шеей[173], Ваза с Нектаром[174]; с четырьмя Хранительницами Врат: Держащей Стрекало[175], Держащей Петлю[176], Держащей Цепь[177] и Держащей Колокольчик[178]; вместе с буддой дэвов, называемым Тот, кто наделен Высшей Властью[179], буддой асуров, называемым Тот, кто обладает Крепкой Фактурой[180], буддой Человечества, называемым Лев Шакьев, буддой царства зверей, называемым Непоколебимый Лев, буддой претов, называемым Тот, что обладает Пылающим Ртом, и буддой Нижнего Мира, называемым Царем Истины[181], – всего Восемь Хранителей Врат Отцов-Матерей и Шесть Победоносных Учителей.

Также явятся и воссияют тебе Всеблагой Отец и Всеблагая Мать[182], Великие Прародители всех будд: Самантабхадра и Самантабхадри, Божественный Отец и Божественная Мать.

Эти сорок два совершенных божества, исходящих из твоего сердца и порожденных твоей собственной чистой любовью, явятся и воссияют. Узнай их.

О высокородный, эти сферы не открываются откуда-то извне. Они являются из четырех пределов твоего сердца, что, включая его центр, составляет пять сторон света. Также и божества не являются откуда-то еще: они существуют от начала вечности в способностях твоего собственного разума[183]. Осознай, что такова их природа.

О высокородный, размер всех этих божеств ни велик, ни мал, но пропорционален. У них есть собственные украшения, собственные цвета, собственные позы, собственные троны и символы, которые держит каждый из них.

Эти божества разбиты на группы по пять пар, и каждая группа из пяти окружена пятикратным кругом сияний, при этом мужские бодхисаттвы обладают природой Божественных Отцов, а женские бодхисаттвы – природой Божественных Матерей. Все эти божественные семьи придут и воссияют тебе одной единой мандалой[184]. Сие суть твои собственные божества-покровители[185]. Знай, что они таковы.

О высокородный, из сердец Божественных Отцов и Матерей Пяти Семей появятся, и воссияют тебе, и ударят в твое сердце лучи объединенного света Четырех Мудростей, чрезвычайно ясные и чистые, подобные лучам солнца, скрученным в нити.

На этом пути ослепительного сияния возникнут яркие сферы света, цветом синего, излучающие лучи, что есть сама Мудрость Дхармадхату. Каждая из них будет похожа на перевернутую бирюзовую чашу, окружена подобными сферами меньшего размера, яркими и ослепительными, сияющими и прозрачными, еще более яркими от света пяти еще меньших сопутствующих сфер, окруженных пятью лучистыми звездами света той же природы, заливая все безграничным сиянием.

Из сердца Ваджрасаттвы появится и воссияет белый путеводный свет Зерцалоподобной Мудрости, белый и прозрачный, прекрасный и ослепительный, яркий и устрашающий, еще более яркий и прекрасный из-за сфер, окруженных меньшими сферами прозрачного и сияющего света, каждая из которых подобна зеркалу.

Из сердца Ратнасамбхавы появится и воссияет желтый путеводный свет Мудрости Равенства, усиленный желтыми сияющими сферами, каждая из которых подобна перевернутой золотой чаше, окруженными меньшими сферами, а те – еще меньшими.

Из сердца Амитабхи появится и воссияет прозрачный красный путеводный свет Различающей Мудрости, на котором находятся сферы, подобные перевернутым коралловым чашам, излучающие лучи Мудрости, чрезвычайно яркие и ослепительные, чье сияние усиливают сопутствующие сферы той же природы, заливая все безграничным сиянием.

Все это воссияет в твоем сердце одновременно[186].

О высокородный, все это – сияния твоих собственных умственных качеств. Они не появились откуда-то извне. Не испытывай влечения к ним; не будь слабым; не устрашись; но пребывай в состоянии отсутствия мыслей[187]. В этом состоянии все формы и сияния сольются с тобой, и ты обретешь состояние будды.

Зеленый путеводный свет Мудрости Совершенных Деяний не воссияет тебе, поскольку Мудрость твоего разума не развилась до степени совершенства.

О высокородный, эти света называются Светами Четырех Объединенных Мудростей, из которых возникает то, что называется Внутренним Путем через Ваджрасаттву[188].

В сей час ты должен помнить учения о встрече с моментом истины, которые передал тебе твой гуру. Если ты вспомнишь смысл его наставлений, то узнаешь во всех тех лучах света, что воссияют тебе, отражения твоего собственного внутреннего света, и, узнав в них близких друзей, ты доверишься им, поймешь их, как сын понимает свою мать, и примешь их.

И если поверишь в неизменную природу чистой и святой Истины, то родится в тебе безмятежно текущая самадхи; и, слившись с телом совершенно развитого разума, ты обретешь состояние будды в Самбхогакайе, откуда нет возвращения.

О высокородный, вместе с сияниями Мудрости также появится и воссияет нечистый иллюзорный свет Шести Лока. Если бы спросили: «Что они такое?», то ответ бы был, что это тусклый белый свет, идущий от дэвов, тусклый зеленый свет от асуров, тусклый желтый свет от человеческих существ, тусклый голубой свет от зверей, тусклый красноватый свет от претов и тусклый дымчатый свет из Ада[189]. Так воссияют шесть этих лучей света вместе с шестью сияниями Мудрости. В тот момент не бойся и не испытывай влечения к какому-либо из них, но пребывай в состоянии не-мысли.

Если тебя испугают чистые сияния Мудрости и привлечет нечистый свет Шести Лока, тогда ты обретешь тело в одном из Шести Лока и будешь испытывать страдания сансарического бытия. И ты никогда не освободишься из океана сансары, где ты будешь кружить и кружить в бесконечном круговороте, и изведаешь ее муки.

О высокородный, если ты из тех, кому гуру передал избранные учения, ты будешь испытывать страх перед чистыми сияниями Мудрости и ее божеств. Испугавшись, ты испытаешь влечение к нечистым мирам сансары. Не делай этого. Смиренно доверься ослепительным, чистым сияниям Мудрости. Укрепи свой разум верой и думай: «Милосердные сияния Мудрости Пяти Семей Будд[190] явились, дабы взять меня из сострадания. Я найду в них прибежище».

Не поддаваясь влечению к иллюзорному свету Шести Лока, но, сосредоточив весь свой разум на Божественных Отцах и Матерях, Буддах Пяти Семей, молись так:

«Увы! когда я буду бродить в сансаре под влиянием силы пяти смертельных ядов[191], по яркому сияющему пути Объединенных Четырех Мудростей, пусть меня ведут Пять Победоносных Завоевателей, пусть Божественные Матери Пяти Семей защищают меня сзади; пусть спасен я буду от нечистых путеводных светов Шести Пока; и, спасенный от ловушек ужасного Бардо, пусть окажусь я в пяти чистых Божественных Сферах».

Молясь так, усопший узнает свой собственный внутренний свет[192]; и, слившись с ним в единое целое, обретет состояние будды. Через смиренную веру обычный верующий сможет познать себя и обретет освобождение. Даже самые ничтожные, воспользовавшись силой чистой молитвы, могут закрыть врата Шести Лока, и, познав истинную суть Четырех Объединенных Мудростей, обретут состояние будды, двигаясь по наполненному пустотой пути, идущему через Ваджрасаттву[193].

После такой тщательной подготовки к встрече с моментом истины, те, кому суждено освободиться, познают Истину[194]; так многие достигнут Освобождения.

Худшие из худших, те, кто обладают дурной кармой, кто не имеют ни малейшей предрасположенности ни к какой религии, и некоторые из тех, что не выполнили свои обеты, из-за силы кармических иллюзий, хотя и подготовлены к встрече с Истиной, так и не могут ее познать, и продолжают блуждать, опускаясь все ниже и ниже…

День седьмой. На Седьмой День из священных райских сфер явятся, дабы принять усопшего, Обладающие Знанием Божества. Одновременно, дабы принять его, откроется путь в мир зверей, вызываемый помрачающей страстью и глупостью[195]. В это время подготовить усопшего к встрече, обратившись к нему по имени, следует так:

«О высокородный, слушай не отвлекаясь. На Седьмой День явится и воссияет тебе разноцветное сияние очищенных склонностей. Одновременно, дабы принять тебя, явятся из священых райских сфер Обладающие Знанием Божества[196].

Из центра Круга, или Мандалы, явится и воссияет, окруженный ореолом сияющего радужного света, верховное Обладающее Знанием Божество, Лотосовый Владыка Танца, Верховный Обладатель Знания, Который Делает Зрелыми Плоды Кармы, сияющий всеми пятью цветами, в объятиях Божественной Матери, Красной Дакини[197], держа серповидный нож и череп, наполненный кровью[198], танцуя и сотворяя мудру очарования[199] пальцами правой руки, поднятой вверх.

К востоку от этого Круга появится и воссияет божество, называемое Земной Обладатель Знания, цветом белое, с лучезарной улыбкой на лике, в объятиях Белой Дакини, Божественной Матери, держа серповидный нож и череп, наполненный кровью, танцуя и сотворяя мудру очарования пальцами правой руки, поднятой вверх.

К югу от этого Круга явится и воссияет Обладающее Знанием Божество, называемое Тот, Кто Властвует Над Продолжительностью Жизни, цветом желтое, улыбающееся и лучезарное, в объятиях Желтой Дакини, Божественной Матери, держа серповидный нож и череп, наполненный кровью, танцуя и сотворяя мудру очарования пальцами правой руки, поднятой вверх.

К западу от этого Круга явится и воссияет Обладающее Знанием Божество Великого Символа[200], цветом красное, улыбающееся и лучезарное, в объятиях Красной Дакини, Божественной Матери, держа серповидный нож и череп, наполненный кровью, танцуя и сотворяя мудру очарования пальцами правой руки, поднятой вверх.

К северу от этого Круга явится и воссияет божество, называемое Саморазвившийся Обладатель Знания, цветом зеленое, чей лик наполовину сердитый, наполовину улыбающийся и лучезарный, в объятиях Зеленой Дакини, Божественной Матери, держа серповидный нож и череп, наполненный кровью, танцуя и сотворяя мудру очарования пальцами правой руки, поднятой вверх. Во Внешнем Круге, вокруг этих Обладателей Знания, дабы принять верных и наказать неверных, явятся бесчисленные толпы дакини – дакини восьми мест кремации, дакини четырех классов, дакини трех обителей, дакини тридцати священных мест и двадцати четырех мест паломничества[201], – герои, героини, небесные воители и божества – защитники веры, мужские и женские, каждый украшенный шестью костяными украшениями, с барабанами и трубами из бедренных костей, бубнами из черепов, стягами из гигантских шкур, подобных человеческим[202], с балдахинами из человеческой кожи, флажками из человеческой кожи, воскуривая благовония из человеческого жира, и с бесчисленными другими видами музыкальных инструментов, наполняя музыкой все миры и заставляя их вибрировать, сотрясаться и дрожать звуками столь мощными, что от них помутняется мозг, и танцующие различные танцы[203].

О высокородный, пятицветные сияния Одновременно Рожденной Мудрости[204], которые есть очищенные склонности, вибрирующие и ослепительные, как цветные нити, сверкающие, сияющие и прозрачные, блестящие и вызывающие трепет, возникнут из сердец пяти главных Божеств, Обладающих Знанием, и ударят тебе в сердце столь ярко, что глаз не сможет на них смотреть. В то же самое время явится и воссияет рядом с Сияниями Мудрости тусклый голубой свет из мира животных. Затем, из-за влияния иллюзий, порожденных твоими склонностями, ты испугаешься сияния пяти цветов; и, желая убежать от него, почувствуешь влечение к тусклому свету из мира животных. В тот момент не бойся сверкающего сияния пяти цветов и не страшись его; но узнай в этой Мудрости свою собственную.

Внутри этих сияний, словно тысяча громов, разнесется естественный звук Истины. Звух донесется раскатистым эхом, сквозь которое послышатся тебе крики «Убей! Убей!» и вызывающие трепет мантры[205]. Не бойся. Не беги. Не страшись. Узнай в этих звуках звуки умственных способностей твоего собственного внутреннего света.

Пусть не привлечет тебя тусклый голубой свет мира животных; не будь слабым. Если он привлечет тебя, тебя унесет в мир животных, где царит глупость, и ты испытаешь безграничные муки рабства, тупости и глупости[206]. И пройдет долгий срок, прежде чем ты сможешь выйти оттуда. Не испытывай влечения к тусклому голубому свету. Доверься яркому, ослепительному пятицветному сиянию. Сосредоточившись, направь свой ум на божества, Завоевателей, Обладающих Знанием. Думай, сосредоточившись, так: «Эти Обладающие Знанием Божества, Герои и Дакини явились из священных райских сфер, чтобы принять меня; я молю их всех: до сего дня, хотя Пять Семей Будд Трех Времен являли лучи своей милости и сострадания, тем не менее я не был ими спасен. Увы мне! Пусть Обладающие Знанием Божества не позволят мне опуститься вниз еще дальше, но удержат меня крюком своего сострадания и приведут в священные райские сферы».

Думая таким образом, сосредоточившись, молись так:

«О вы, Обладающие Знанием Божества, молю, выслушайте меня; выведите меня на Путь силой вашей великой любви. Когда я буду бродить по сансаре под влиянием сильных склонностей, по яркому путеводному свету одновременно Рожденной Мудрости, пусть отряды Героев, Обладателей Знания, ведут меня; пусть отряды Матерей, Дакини охраняют меня сзади; пусть спасут они меня от ужасных ловушек Бардо, и пусть окажусь я в чистых райских сферах».

Нет сомнений, что тот, кто помолится так, в глубокой вере и смирении, будет рожден в чистых райских сферах[207] после того, как сольется в радужном свете с сердцем Обладающих Знанием Божеств.

Все классы пандитов, осознавшие Истину на этой стадии, также получают освобождение. И даже те, в ком сильны порочные склонности, здесь обязательно будут освобождены».

Так заканчивается часть Великого Тхёдола, касающаяся подготовки к встрече лицом к лицу с Мирными Божествами Чёньид Бардо и подготовки к встрече с Ясным Светом Чикхай Бардо.

Явление гневных божеств с восьмого по четырнадцатый день

Введение. Теперь будет показано, как являются Гневные Божества.

В вышеуказанном Бардо Мирных Божеств было семь уровней опасных ловушек. Подготовка к встрече с моментом истины на каждом из уровней должна была побудить усопшего к познанию Истины на соответствующем уровне и помочь обрести освобождение.

Большинство получат освобождение, познав Истину; однако велико число чувствующих существ, дурная карма сильна, глаза разума закрыты густой пеленой, склонности слишком сильно укоренились, и Колесо Невежества и Иллюзии и не замедляется, и не ускоряется. Хотя все будут таким образом подготовлены к встрече с моментом Истины, существует и значительное число таких, которые, не получив освобождения, будут продолжать блуждания, опускаясь все ниже.

Посему, после того как закончится явление Мирных и Обладающих Знанием Божеств, кои являются, дабы принять усопшего, начинается явление пятидесяти восьми гневных божеств, окруженных ореолом огня и пьющих кровь, которые суть свирепая ипостась бывших Мирных Божеств – в соответствии с местом или психическим центром тела Бардо усопшего, откуда они возникают; тем не менее на них они не будут похожи[208].

Это Бардо Гневных Божеств; и поскольку на них оказывают влияние страх, ужас и трепет[209], узнавание становится более трудным. Разум, не прибавив себе независимости, переходит из одного обморочного состояния к целой череде обморочных состояний. Тем не менее, если узнать хотя бы немного, будет легче освободиться на этой стадии. Если спросят почему, то ответ будет таков: из-за явления сияний, которые вызывают страх, ужас и трепет, разум становится сосредоточенным и настороженным – вот почему[210].

Если на этой стадии усопший не подготовлен к встрече таким наставлением, то пусть даже он услышит религиозные учения – хотя бы и подобные своей обширностью океану – это ничем ему не поможет. Существуют даже настоятели монастырей, или бхиккху, строго следящие за соблюдением процедур, и богословы, знатоки метафизики, которые допускают ошибку на этой стадии и, не распознав Истины, погружаются в глубины сансары.

Что касается обычных мирян, то что же тогда говорить о них! Спасаясь бегством, из-за страха, ужаса и трепета, они падают в пропасти, проваливаются в несчастливые миры и страдают. Но самый последний из последних последователей тайных доктрин мантраяны, увидев пьющих кровь божеств, сразу же узнает в них своих божеств-покровителей и встреча их будет, как встреча двоих знакомых людей. Он доверится им, и, слившись с ними в единстве, обретет состояние будды[211].

Если человек медитировал на мыслеобразе этих пьющих кровь божеств, находясь еще в человеческом мире, если поклонялся им или возносил им хвалу; или, по крайней мере, видел их изображение, плоское или в виде статуи, то, когда явятся ему божества, он узнает их и обретет освобождение. В этом главный секрет.

Кроме того, в момент смерти таких настоятелей монастырей – строгих приверженцев порядка, и богословов, знатоков метафизики, которые не ознакомлены с учениями Бардо, какими бы набожными они ни были, как бы сведущи ни были в толковании доктрин, пребывая в человеческом мире, не появится никаких необыкновенных знамений, таких как радужный ореол на погребальном костре или костяные реликвии из пепла. Это происходит потому, что при жизни тайные или эзотерические доктрины никогда не проникали в их сердце и потому что они отзывались о них с презрением и никогда не были знакомы через посвящение с божествами тайных или эзотерических доктрин. Посему, когда эти божества являются им в Бардо, они их не узнают. Внезапно увидев то, что никогда прежде не видели, они воспринимают их как недружелюбные, в них рождаются враждебные чувства, и они, по этой причине, оказываются в несчастливых состояниях. По этой причине, если приверженцы дисциплины и метафизики не изучили на практике тайные или эзотерические доктрины, из костей их погребального костра не возникают такие знамения, как радужный ореол, не образуются и мощи и кости, похожие на семена[212]. Таковы причины этого.

Но к последнему из последних последователей мантраяны, который, казалось бы, обладает весьма грубыми манерами, нетрудолюбив, невежлив, который, возможно, не соблюдает данных обетов, который, может быть, отличается некрасивыми привычками и даже не способен, возможно, добиться успеха в практическом выполнении исповедуемых учений, пусть никто не испытывает пренебрежения и не усомнится в нем, но отнесется с почтением к тем эзотерическим или мистическим доктринам, которых он придерживается. Одним лишь этим уже можно достичь освобождения на этой стадии.

Пусть даже поступки того, кто почитает такие доктрины, во время его пребывания в человеческом мире не отличались безукоризненностью, в момент его смерти появится хотя бы одно знамение, такое как радужный ореол, изображения на костях или реликвии из костей. Это происходит потому, что эзотерические или мистические доктрины испускают мощные волны благого дара[213].

Вышеуказанным и тем последователям тайных доктрин мантраяны, что имеют обычное психическое развитие, которые медитировали на сотворяемых мысленно образах и стремились достичь совершенства, упражнялись в сущностях или в произнесении сущностных мантр[214], не придется так далеко заходить в глубины Чёньид Бардо. Как только их дыхание прекратится, их поведут в чистые райские сферы Герои и Героини, и Обладатели Знания[215]. В ознаменование этого небо будет безоблачным; они сольются с радужным сиянием; польют солнечные дожди, воздух наполнится сладким ароматом благовоний, в небе зазвучит музыка и возникнут сияния; когда потухнет их погребальный костер, появятся костяные реликвии и образы.

По этой причине для настоятелей монастырей или приверженцев формальной дисциплины, для богословов и тех мистиков, которые не выполнили данные обеты, необходим этот «Тхёдол»[216]. Но те, кто медитировал на Великом Совершенстве и Великом Символе[217], узнают Ясный Свет в момент смерти; они обретут дхармакайю, и этот «Тхёдол» им читать не понадобится. Узнав Ясный Свет в момент смерти, они также узнают видения Мирных и Гневных в Чёньид Бардо и обретут самбхогакайю; или, узнав их во время пребывания в Сидпа Бардо, обретут нирманакайю. И, рождаясь на высших уровнях, в следующем рождении снова узнают эту Доктрину и затем будут награждены непрерывностью кармы[218].

Посему этот «Тхёдол» есть доктрина, с помощью которой состояние будды может быть достигнуто без медитации; доктрина, которая дарует освобождение уже только тем, что ее слышат; доктрина, которая выводит существа, обладающие огромной дурной кармой, на Тайный Путь; доктрина, которая мгновенно проводит грань между теми, кто посвящен в нее, и остальными, поскольку является мудрым учением, которое дарует Совершенное Просветление в один миг. Те чувствующие существа, которые познают ее, не могут попасть в несчастливые состояния.

Эта доктрина, вместе с доктриной «Тахдол»[219], подобны золотой мандале, инкрустированной бирюзой.

Итак, после того, как показана незаменимость «Тхёдола», пришел черед наставлений касательно подготовки к явлению в Бардо Гневных Божеств.

День восьмой. И снова, обратившись к усопшему по имени, скажи ему так:

«О высокородный, слушай не отвлекаясь. Ты не смог узнать Мирных Божеств, когда они воссияли тебе в верхнем Бардо, и ты продолжил свои блуждания и оказался здесь. Теперь, на Восьмой День, явятся и воссияют тебе пьющие кровь Гневные Божества. Постарайся узнать их и не отвлекайся.

О высокородный, из твоего собственного мозга явится и ярко воссияет тебе Великий Блистательный Будца-Херука[220], цветом темно-коричневый, о трех головах, шести руках и четырех крепко расставленных ногах; с правым ликом белым, левым – красным, центральным – темно-коричневым. Его тело испускает сияющие языки пламени, девять глаз широко раскрыты, и взгляд их ужасен. Его брови сверкают, словно молния, выступающие зубы блестят и заходят друг за друга; сквозь них вырываются громкие звуки «а-ла-ла» и «ха-ха» и пронзительный свист.

Волосы его, рыжевато-желтого цвета, торчат дыбом и испускают сияние; головы украшены высушенными человеческими черепами и символами солнца и луны. Черные змеи и свежеотрубленные человеческие головы сплетены в гирлянду, украшающую его тело; в кулаке первой правой руки он держит колесо, средней – меч, последней – секиру; в первой из левых рук – колокольчик, в средней – чашу из черепа, в последней – лемех плуга. Его обнимает Мать, Будда Кротишаурима[221]: ее правая рука обвивает его за шею, а левой она подносит к его устам красную раковину, наполненную кровью, издавая цокающий звук, подобный треску и лязгу, и рокочущий звук, оглушительный, как раскат грома. От обоих божеств исходят сверкающие языки пламени мудрости, вырываясь из каждой поры их тела, и в каждом из них – пылающий дорже. Оба божества, соединившись вместе, стоят с одной ногой согнутой, а другой прямой и напряженной, на возвышении, которое держат рогатые орлы[222]. Не бойся этого. Не трепещи. Узнай в этом воплощение своего собственного разума. Поскольку это твое собственное божество-покровитель, не страшись. Не бойся, ибо на самом деле это Бхагаван Вайрочана, Отец-Мать. Одновременно с узнаванием придет и освобождение: если узнаешь их, то, слившись в единое целое с божеством-покровителем, обретешь состояние будды в Самбхогакайе.

День девятый. Но если усопший убежал от них, охваченный трепетом и ужасом, на Девятый День явятся, дабы принять его, пьющие кровь божества семьи Ваджры. Тогда подготовить усопшего к встрече с ними, обратившись к нему по имени, нужно так:

«О высокородный, слушай внимательно. Из восточной четверти твоего мозга явятся и ярко воссияет тебе тот из пьющей кровь семьи Ваджры, коего зовут Бхагаван Ваджра-Херука, цветом синее, о трех ликах, шести руках и четырех крепко расставленных ногах; в первой правой руке он держит дордже, в средней – чашу из черепа, в последней – секиру; в первой из левых рук – колокольчик, в средней – чашу из черепа, в последней – лемех плуга. Его тело обнимает Мать, Ваджра-Кротишаурима: ее правая рука обвивает его шею, а левая подносит к его устам красную раковину, наполненную кровью. Не бойся этого. Не страшись. Не трепещи. Узнай в этом воплощение своего собственного разума. Поскольку это твое собственное божество-покровитель, не страшись. На самом деле они – это Бхагаван Ваджрасаттва, Отец и Мать. Одновременно с узнаванием придет и освобождение. Объявив их таковыми, узнав в них божества-покровителей, слившись с ними в единое целое, обретешь состояние будды».

День десятый. Тем не менее, если усопший не узнает их из-за великих помутнений, вызываемых злыми деяниями, и убежит от них, побуждаемый ужасом и трепетом, то на Десятый день явятся, дабы принять его, пьющие кровь божества семьи Драгоценного Камня. Тогда подготовить усопшего к встрече с ними, обратившись к нему по имени, нужно так:

«О высокородный, слушай. На Десятый День из южной четверти твоего мозга явится и воссияет тебе пьющее кровь божество семьи Драгоценного Камня, коего зовут Ратна-Херука, цветом желтое, о трех ликах, шести руках и четырех крепко расставленных ногах; правый лик его белый, левый – красный, средний – темновато-желтый; и вкруг него ореол из языков пламени. В первой из шести рук он держит драгоценный камень, в средней – трезубец, в последней – палку; в первой из левых рук – колокол, в средней – кубок из черепа, в последней – древко трезубца. Его тело обнимает Мать Ратна-Кротишаурима: ее правая рука обвивает за шею, а левая подносит к его устам красную раковину, наполненную кровью. Не бойся. Не страшись. Не трепещи. Узнай в них воплощение своего собственного разума. Поскольку они – это твое собственное божество-покровитель, не страшись. На самом деле они Отец-Мать Бхагаван Ратнасамбхава. Одновременно с узнаванием наступит освобождение.

Объявив их таковыми, узнав в них божества-покровители, слившись с ними в единое целое, обретешь состояние будды».

День одиннадцатый. Тем не менее, даже после такой подготовки к встрече с моментом истины, если, под влиянием порочных склонностей, усопшего охватывают ужас и трепет и он, не узнав своих божеств-покровителей, спасается от них бегством, тогда, на Одиннадцатый День, являются, дабы принять его, пьющие кровь божества семьи Лотоса. Тогда подготовить усопшего к встрече с ними, обратившись к нему по имени, нужно так:

«О высокородный, на Одиннадцатый День из западной четверти твоего мозга явится и воссияет тебе пьющее кровь божество семьи Лотоса, коего зовут Бхагаван Падма-Херука, цветом красновато-черное, о трех ликах, шести руках и четырех крепко расставленных ногах; правый лик его белый, левый – синий, центральный – темно-красный. В первой правой из шести рук он держит лотос, в средней – древко трезубца, в последней – дубинку; в первой из левых рук – колокольчик, в средней – чашу из черепа, наполненную кровью[223], в последней – маленький барабан. Его тело обнимает Мать Падма-Кротишаурима: ее правая рука обвивает его за шею, а левая подносит к его устам красную раковину, наполненную кровью. Это союз Отца и Матери. Не бойся этого. Не страшись. Не трепещи. Возрадуйся. Узнай в них порождение своего собственного разума. Поскольку они – это твое собственное божество-покровитель, не бойся. На самом деле они – это Отец-Мать Бхагаван Амитабха. Доверься им. Вслед за узнаванием наступит освобождение.

Признав их таковыми, узнав в них божества-покровители, ты сольешься с ними в единое целое и обретешь состояние будды».

День двенадцатый. Несмотря на такую подготовку к встрече с ними, все еще увлекаемый вниз порочными склонностями, усопший испытывает ужас и трепет и, возможно, не узнает своих божеств-покровителей и обратится в бегство. Тогда на Двенадцатый День явятся, дабы принять его, пьющие кровь божества семьи Кармы, сопровождаемые Керимой, Хтаменмой и Ванг-чугмой[224]. Если не узнает он их, то может обуять его ужас. Посему подготовить усопшего к встрече с ними, обратившись к нему по имени, нужно так:

«О высокородный, на Двенадцатый День из северной четверти твоего мозга явится и воссияет тебе пьющее кровь божество семьи Кармы, коего зовут Карма-Херука, цветом зеленое, о трех ликах, шести руках и четырех крепко расставленных ногах; правый лик его белый, левый – красный, средний – темно-зеленый; вид его величествен. В первой правой из шести рук он держит меч, в средней – древко трезубца, в последней – дубинку; в первой из левых рук – колокольчик, в средней – чашу из черепа, в последней – лемех плуга. Его тело обнимает Мать Карма-Кротишаурима: ее правая рука обвивает его шею, а левая подносит к его устам красную раковину. Это союз Отца и Матери. Не бойся этого. Не страшись. Не трепещи. Узнай в них воплощение своего собственного разума. Поскольку они – это твое собственное божество-покровитель, не бойся. На самом деле они – это Отец-Мать Бхагаван Амогхасиддхи. Верь; и будь смиренным; и люби их. Вслед за узнаванием наступит освобождение. Признав их таковыми, узнав в них божеств-покровителей, ты сольешься с ними в единое целое и обретешь состояние будды».

Через избранное учение гуру человек приходит к узнаванию в них мыслеформ, порождаемых своими собственными умственными способностями. К примеру, узнав в львиной шкуре львиную шкуру, человек освобождается от страха, ибо, хотя это всего лишь набитая соломой шкура льва, если человек не знает этого, у него возникает страх, но после того, как кто-нибудь скажет ему, что это всего лишь львиная шкура, он освобождается от страха. Так же и здесь, когда перед человеком являются отряды пьющих кровь божеств, имеющих огромные размеры, с огромными многочисленными конечностями и такие большие, что заслоняют собой небо, в нем, естественно, рождаются трепет и ужас. Но как только он услышит наставление, то сразу узнает в них своих собственных божеств-покровителей и свои собственные мыслеформы. Затем, когда на фоне Матери Ясного Света, к которому он привык ранее, появится вторичный Ясный Свет, Ясный Свет Дитя, и Мать и Дитя Ясный Свет, встретившись, как два близких знакомых, сольются в неразделимом целом, и из них явится этому человеку самоосвобождающее сияние, то через самопросветление и самопознание он обретет освобождение.

День тринадцатый. Если праведные люди, оказавшиеся на Пути[225], не получат подготовки к встрече с моментом истины, то они тоже упадут вниз и окажутся в сансаре. Тогда из собственного мозга человека возникнут и воссияют ему Восемь Гневных – Керимы и Хтаменмы, имеющие головы различных животных. Тогда, позвав усопшего по имени, следует подготовить его к встрече с ними так: «О высокородный, слушай не отвлекаясь. На Тринадцатый День из восточной четверти твоего мозга эманируют и воссияют тебе Восемь Керим. Не бойся этого.

Из востока твоего мозга явится и воссияет тебе Белая Керима[226], держащая в правой руке вместо дубинки человеческий труп, в левой – чашу из черепа, наполненную кровью. Не бойся.

С юга явится Желтая Цеурима[227], держащая лук с натянутой тетивой, готовая выпустить стрелу; с запада – Красная Прамоха[228], держащая знамя с изображением зверя макара[229]; с севера – Черная Летали[230], держащая дордже и наполненную кровью чашу из черепа; с юго-востока – Красная Пуккасе[231], держащая в правой руке внутренности, а левой подносящая их к устам; с юго-запада – Темно-Зеленая Гхасмари[232], левой рукой держащая наполненную кровью чашу из черепа, а правой помешивающая ее дордже и потом выпивающая ее с огромным наслаждением; с северо-запада – Желтовато-Белая Цандхали[233], отрывающая голову от трупа, правой рукой держащая сердце, левой кладущая труп в рот, а потом съедающая его; с северо-востока – Синяя Смаша[234], отрывающая голову от трупа и пожирающая его: эти Восемь Керим Восьми Обиталищ, или Восьми Направлений, также явятся и воссияют тебе в окружении Пяти Пьющих Кровь Отцов. И все же не бойся.

О высокородный, из-за окружающего их Круга воссияют тебе Восемь Хтаменм восьми регионов мозга: с востока – Темно-Коричневая Львиноголовая с руками, скрещенными на груди, держащая во рту труп и трясущая гривой; с юга – Красная Тигроголовая с руками, скрещенными внизу, усмехающаяся и обнажающая клыки, и глядящая выпученными глазами; с запада – Черная Лисьеголовая, правой рукой держащая бритвенный нож, левой – внутренности, которые она поедает и слизывает с них кровь; с севера – Синяя Волчьеголовая, вскрывающая обеими руками труп и глядящая выпученными глазами; с юго-запада – Желтовато-Белая Грифоголовая, несущая на плече гигантский труп человеческого вида и держащая в руке скелет; с юго-запада – Темно-Красная с Головой Кладбищенской Птицы, несущая на плече гигантский труп; с северо-запада – Черная Вороньеголовая, держащая в левой руке чашу из черепа, а в правой – меч, и пожирающая сердце и легкие; с северо-востока – Синяя Совиноголовая, держащая в правой руке дордже, а в левой – чашу из черепа, и жующая.

Эти Восемь Хтаменм восьми регионов, как и окружающие их Пьющие Кровь Отцы, возникнут из твоего мозга, явятся и воссияют тебе. Не бойся этого. Узнай в них мыслеформы своих собственных мыслительных способностей.

День четырнадцатый. О высокородный, на Четырнадцатый День явятся и воссияют тебе Четыре Хранительницы Врат, также возникающие из твоего собственного мозга. Узнай их. Из восточной четверти твоего мозга явится и воссияет Белая Тигроголовая Богиня, Держащая Стрекало, держащая в левой руке наполненную кровью чашу из черепа; с юга – Желтая Свиноголовая Богиня, держащая аркан; с запада – Красная Львиноголовая Богиня, держащая железную цепь; и с севера – Зеленая Змееголовая Богиня, держащая колокольчик. Вот так, также из твоего мозга, возникнут Четыре Хранительницы Врат и воссияют тебе. Узнай в них своих божеств-покровителей.

О высокородный, на внешнем круге этих тридцати гневных божеств, Херук, воссияют тебе двадцать восемь могущественных богинь с различными головами, возникающие из твоего мозга. Не бойся этого. Узнай в том, что сияет, мыслеформы твоих собственных мыслительных способностей. В этот момент вспомни избранные учения своего гуру.

О высокородный, явятся с востока Темно-коричневая Якоголовая Богиня Ракшаса, держащая дордже и череп; и Красновато-Желтая Змеиноголовая Богиня Брахма, держащая в руке лотос; и Зеленовато-Черная Леопардоголовая Великая Богиня, держащая в руке трезубец; и Синяя Обезьяноголовая Богиня Любопытства, держащая колесо; и Красная Богиня-Девственница с Головой Снежного Медведя, держащая в руке короткое копье; и Белая Медвежьеголовая Богиня Индра, держащая аркан, сплетенный из кишок; эти Шесть Йогинь Востока, возникающие из восточной четверти твоего собственного[235] мозга, явятся и воссияют тебе[236]; не бойся этого.

О высокородный, с юга явятся Желтая Богиня Радости с Головой Летучей Мыши, держащая в руке бритвенный нож; и Красная Мирная Богиня с Головой Зверя-Макара, держащая в руке урну; и Красная Скорпионоголовая Богиня Амрита, держащая в руке лотос; и Белая Коршуноголовая Богиня Луны, держащая в руке дордже-, и Темно-Зеленая Лисьеголовая Богиня Дубинки, потрясающая палицей в руке: эти Шесть Йогинь Юга, возникающие из южной четверти твоего собственного мозга, явятся и воссияют тебе; не бойся этого.

О высокородный, с запада явятся Зеленовато-Черная Грифоголовая Богиня-Пожирательница, держащая в руке дубинку; и Красная Лошадиноголовая Богиня-Радости, держащая огромное мертвое туловище; и Белая Орлиноголовая Могущественная Богиня, держащая в руке палицу; и Желтая Собачьеголовая Ракшаси, держащая в руке дордже и бритвенный нож и режущая им; и Красная Удодоголовая Богиня Желания, держащая в руке лук и готовая выпустить стрелу; и Зеленая Оленьеголовая Богиня – Хранительница Богатства, держащая в руке урну: эти Шесть Йогинь Запада, возникающие из западной четверти твоего собственного мозга, явятся и воссияют тебе. Не бойся этого.

О высокородный, с севера явятся Синяя Волчьеголовая Богиня Ветра, размахивающая длинным стягом; и Красная Богиня-Женщина с Головой Каменного Козла, держащая в руке заостренный кол; и Черная Свиноголовая Богиня-Свинья, держащая в руке аркан из клыков; и Красная Вороньеголовая Богиня Грома, держащая в руке труп младенца; и Зеленовато-Черная Слоноголовая Большеносая Богиня[237], держащая в руке большой труп и пьющая из черепа кровь; и Голубая Змеиноголовая Богиня Воды, держащая в руке змеиный аркан: эти Шесть Йогинь Севера, возникающие из северной четверти твоего собственного мозга, явятся и воссияют тебе. Не бойся этого.

О высокородный, Четыре Йогини Врат, возникающие из мозга, явятся и воссияют тебе: с востока – Черная Мистическая Богиня с Головой Кукушки[238], держащая в руке железный крюк; с юга – Желтая Козьеголовая Мистическая Богиня, держащая в руке аркан; с запада – Красная Львиноголовая Мистическая Богиня, держащая в руке железную цепь; и с севера – Зеленовато-Черная Змеиноголовая Мистическая Богиня: эти Четыре Йогини-Хранительницы Врат, возникающие из мозга, явятся и воссияют тебе.

Поскольку эти Двадцать Восемь Могущественных Богинь эманируют из телесных сил Ратнасамбхавы, одного из Шести Херука, узнай их[239].

О высокородный, Мирные Божества эманируют из Пустоты Дхармакайи[240]; узнай их Из Сияния Дхармакайи[241] эманируют Гневные Божества; узнай их.

В то время, когда Пятьдесят Восемь Пьющих Кровь Божеств[242], возникающие из твоего собственного мозга, воссияют тебе, если ты узнаешь в них сияния твоего собственного разума, то сразу же сольешься в состоянии единого целого с телом Пьющих Кровь и обретешь состояние будды.

О высокородный, если ты не узнаешь их сейчас и из чувства страха бежишь от сих божеств, тебя ждут новые страдания. Если этого не знать, охваченный страхом перед Пьющими Кровь Божествами, человек испытывает трепет и ужас, и, погружаясь в обморок, уносится дальше: его собственные мыслеформы превращаются в иллюзорные видения, и он погружается в сансару. Но если он не будет испытывать трепета и ужаса, то избавится от дальнейших блужданий в сансаре.

Кроме того, тела самых больших из Мирных и Гневных Божеств по своим огромным размерам такие, как небеса; средние – величиной с гору Меру[243]; наименьшие равны восемнадцати таким телам, как твое собственное, поставленным одно на другое. Не страшись этого; не трепещи. Если во всех существующих явлениях, сияющих как божественные формы и сияния, узнать эманации своего собственного разума, то в самый же миг узнавания обретешь состояние будды. Именно здесь применимо изречение: «Состояние будды будет обретено в мгновение».

Помня об этом, обретешь состояние будды, слившись в едином целом с Сияниями и Кая.

О высокородный, какими бы страшными и ужасными ни были видения, которые ты увидишь, узнай в них свои собственные мыслеформы.

О высокородный, если ты не узнаешь их и устрашишься, тогда все Мирные Божества воссияют в облике Махакалы[244]; а все Гневные Божества воссияют в образе Дхармараджи, Владыки Смерти; твои собственные мыслеформы станут Иллюзиями или Марами, и ты погрузишься в сансару.

О высокородный, если человек не узнает свои собственные мыслеформы, как бы ни сведущ он был в священных книгах, как Сутрах, так и Тантрах, пусть даже он практиковал религию в течение кальпы, он не обретет состояния будды. Если же он узнает свои собственные мыслеформы с помощью одного важного секрета и одного слова, будет обретено состояние будды.

Если человек не признает собственные мыслеформы сразу, как только умрет, то в Чёньид Бардо воссияют образы Дхармараджи, Владыки Смерти[245]. Самое большое из тел Дхармараджи, Владыки Смерти, равное по своим громадным размерам небесам; среднее, равное горе Меру; наименьшее, в восемнадцать крат большее твоего собственного тела, появятся и заполнят все миры. Они явятся, вцепившись верхними зубами в нижнюю губу; с остекленевшими глазами; с волосами, завязанными на макушках; с большими животами и тонкими талиями; держа в руках дощечки для записи кармических деяний[246]; издавая крики «Бей! Убивай!», облизывая человеческий мозг, отрывая головы от трупов, вырывая сердца: так явятся они, наполняя миры.

О высокородный, когда эманируют такие мыслеформы, не бойся и не страшись. Тело, которым ты сейчас обладаешь, – это ментальное тело кармических склонностей, и пусть его режут и рубят на куски, оно умереть не может. Поскольку твое тело на самом деле – это тело пустоты, тебе нет нужды бояться. Тела Владыки Смерти – это тоже эманации из сияний твоего собственного разума; они нематериальны. А пустота не может повредить пустоте. Вне эманаций твоего собственного разума, Мирные и Гневные, Пьющие Кровь, Те, что с Различными Головами, радужные сияния, ужасающие образы Владыки Смерти на самом деле не существуют. В этом нет сомнений. Посему, если знать это, весь страх и ужас рассеивается сам по себе; а при слиянии с ними в состоянии единого целого обретается состояние будды.

Если ты, выказав свою веру и любовь божествам-покровителям, и узнаешь их, поверишь, что они явились, дабы принять тебя, избавив от ловушек Бардо, думай: «Я укрываюсь в них». И помни о Драгоценных Трех Телах, выказывая им любовь и веру. Кем бы ни было твое божество-покровитель, вспомни его сей же час; и, обратившись к нему по имени, молись так:

«Увы! я блуждаю в Бардо; приди ко мне на помощь; поддержи меня своею милостью, о Драгоценный Покровитель!»

Обратившись по имени к своему собственному гуру, молись так:

«Увы! я блуждаю в Бардо; приди ко мне на помощь; о пусть твоя милость не оставит меня!»

Доверься также Пьющим Кровь Божествам и вознеси им такую молитву:

«Увы! когда я блуждаю в сансаре под влиянием силы непреодолимых иллюзий,

На световом пути оставления испуга, страха и трепета,

Пусть поведут меня отряды Бхагаванов, Мирных и Гневных;

Пусть отряды Гневных Богинь, заполняющих пространство, охраняют меня сзади,

И спасут меня от ужасных ловушек Бардо,

И окажусь я в состоянии Совершенно Просветленных Будд.

Когда блуждаю один, разлученный с дорогими друзьями,

Когда сияют мне пустые формы собственных мыслей,

Пусть Будды силою своей милости

Избавят от страха, трепета и ужаса в Бардо.

Когда сияют пять ярких Света Мудрости,

Пусть наступит узнавание без страха и без трепета;

Когда сияют божественные тела Мирных и Гневных,

Пусть укреплюсь я бесстрашием и узнаю Бардо.

Когда, под влиянием злой кармы, изведываю страдания,

Пусть божества-покровители избавят от них;

Когда естественный звук Реальности разнесется тысячью громов,

Пусть они превратятся в звуки Шести Слогов[247].

Когда окажусь без защиты и придется последовать карме,

Умоляю, защити маня, о Милосердный и Сострадательный[248],

Когда я буду испытывать страдания, порожденные кармическими склонностями,

Пусть явится блаженство Ясного Света;

Пусть Пять Первоэлементов[249] не восстанут врагами;

Но пусть я уважу сферы Пяти Семей Просветленных».

Так, с искренней верой и смирением, вознеси молитву; тогда все страхи исчезнут и, вне сомнения, будет обретено состояние будды в Сомбхогакайе: это важно. Не отвлекаясь, повтори так три или даже семь раз».

Заключение, показывающее основополагающее значение учений Бардо

Какой бы тяжелой ни была дурная карма и какой бы слабой ни была остальная карма, невозможно, чтобы не было получено освобождение при условии, что усопший узнает свои мыслеформы. Если же, тем не менее, несмотря на все, что сделано на этих стадиях Бардо, узнавание все равно не наступает, тогда, поскольку существует опасность, что усопший забредет еще дальше – в третье Бардо, называемое Сидпа Бардо, подготовка к встрече с тем, что ожидает его на этом уровне, будет подробно изложена далее.

Какими бы религиозными практиками ни занимался человек – длительное либо ограниченное время, – в момент смерти возникают различные обманчивые иллюзии. И в этом случае сей «Тхёдол» незаменим. Для тех, кто много медитировал, настоящая Истина открывается, как только принцип сознания отделяется от тела. Важно еще при жизни приобрести в этом опыт: те, кто узнал тогда истинную природу своей собственной сущности[250] и таким образом приобрел некоторый опыт, получает огромную силу во время Бардо Момента Смерти, когда появляется Ясный Свет.

Кроме того, медитация на божествах Мистического Пути Мантры при жизни, как на стадии создания мыслеобразов, так и совершенствования, будет иметь важное значение при явлении мирных и гневных божеств на Чёньид Бардо. Таким образом, поскольку практиковаться в этом «Бардо» особенно важно даже при жизни[251], вникай в него, читай его, учи его наизусть, хорошенько запоминай и регулярно читай троекратно; пусть слова и смысл будут совершенно ясны; и нельзя допустить, чтобы слова и смысл были забыты, пусть даже преследовала бы тебя сотня палачей.

Это учение называется Великим Освобождением через Слушание, поскольку даже те, кто совершил пять безграничных грехов[252], обязательно получат освобождение, если услышат его и оно проникнет в их ухо. Посему читай его посреди больших собраний. Распространяй его. Услышав его один раз, пусть даже не понимая, человек вспомнит его в Промежуточном Состоянии, не пропустив ни единого слова, ибо там разум становится в девять крат более ясным. Поэтому его следует вложить в уши всех живущих; его следует читать над изголовьем всех больных; его следует читать над всеми покойниками: его следует распространять повсюду.

Те, кому была открыта эта доктрина, поистине счастливцы. Трудно узнать его любому, кроме тех, кто накопил много заслуг и избавился от многих затемняющих сознание пристрастий. И даже узнав это учение, трудно его постичь. Освобождение будет обретено уже тем, что, услышав его, человек не отнесется к нему с недоверием. Посему обращайся с сией доктриной очень бережно: это суть всех доктрин[253].

Подготовка к Встрече с Реальностью в Промежуточном Состоянии, называемая «Учение, которое освобождает просто тем, что его слышат, и которое освобождает просто тем, что находится рядом»[254], закончена[255].

Бардо Тхёдол

Сидпа Бардо

Сущность всех вещей – одна и та же, совершенно спокойная и уравновешенная, и не выказывает признаков “становления”; однако невежество в своей слепоте и заблуждении не имеет представления о Просветлении и, по этой причине, не может истинно познать все те состояния, различия и действия, которые характеризуют явления Вселенной.

Ашвагхоша. «Пробуждение веры»

Сие известно как добрая главная часть того, что называется «Глубочайшей сутью освобождения через слушание, – напоминание, ясное наставление о подготовке к встрече с моментом истины в промежуточном состоянии при поисках нового рождения»[256].

Выражения почтения

Всем Божествам, Покровителям,

Гуру Смиренно выражается почтение:

Пусть снизойдут они и даруют

Освобождение в Промежуточном Состоянии[257].

Вступительные стихи

Выше в Великом «Бардо Тхёдол»

Давалось учение о Бардо, называемом «Чёньид».

Теперь же о Бардо, называемом «Сидпа»,

Яркое напоминанье предстанет.

I. Мир после смерти

Вводные указания тому, кто проводит обряд: Несмотря на то что до сих пор, при нахождении усопшего в Чёньид Бардо, ему неоднократно напоминали о том, что его ждет, он может быть не из тех, кому прекрасно ведома настоящая Истина, и не из тех, кто обладает хорошей кармой. Если же он из тех, кто обладает злой кармой и не ведает Истины, или же, из-за влияния злой кармы, поражен страхом и ужасом, узнавание будет для него затруднено. Такие добираются до Четырнадцатого Дня, и для того, чтобы снова настроить их правильно, следует читать то, что следует далее.

Тело Бардо: его рождение и его сверхъестественные способности

Помолившись Трем Телам и прочитав молитву, призывающую помощь будд и бодхисаттв, обратившись к усопшему по имени три или семь раз, молви так:

«О высокородный, слушай внимательно и запомни, что рождение в Адских мирах, в мире Дэвов и в этом Бардо называется сверхъестественным рождением[258].

Действительно, примерно через три[259] с половиной дня после твоей кончины, когда ты пребывал в Чёньид Бардо и перед тобой возникали сияния Мирных и Гневных, ты, из-за страха, не смог узнать их и, погрузившись в обморок, переместился дальше. Затем же, когда ты очнулся от обморочного состояния, твой Узнающий должен был подняться в свое первозданное состояние, и должно было возникнуть сияющее тело, напоминающее прошлое тело[260], – как говорит Тантра:

«…тело на вид из плоти, напоминающее прежнее, и то, что должно родиться, наделенное всеми чувствами и способностью беспрепятственного передвижения,

обладающее чудесными кармическими свойствами,

видимое для чистых божественных глаз существ, пребывающих в Бардо подобной природы».

Итак, вот учение.

Это сияющее тело – о котором говорится как о напоминающем «прежнее и то, что должно родиться» (т. е. человек будет иметь тело точно такое же, как тело из плоти и крови, бывшее человеческое, тело склонностей) – также будет наделено такими же определенными признаками и красотами совершенства, какими обладают существа высшей доли.

Сие тело, рожденное желанием, есть галлюцинация мыслеформы в Промежуточном состоянии и называется телом желания.

В это время – если тебе суждено родиться дэвом – пред тобой возникнут видения мира дэвов; также – где бы тебе ни суждено было родиться, либо асуром, либо человеком, либо животным[261], либо претой, либо в аду, – тебе явится видение сего места.

Соответственно, слово «прежнее» в цитате означает, что, пока длились эти три с половиной дня, ты, в силу привычки, думал, что у тебя такое же тело, как прежнее тело из плоти и крови, которым ты обладал в твоем прежнем существовании[262], и слово «родиться» используется здесь, потому что впоследствии пред тобой появится место твоего будущего рождения. Посему, в целом, выражение «прежнее и то, что родится» относится к этому, т. е. к телу из плоти, которое было только что покинуто, и телу из плоти, которое будет получено при рождении.

В это время не поддавайся тем видениям, что явятся тебе. Не испытывай к ним влечения. Не будь слабым. Если, поддавшись слабости, ты возлюбишь их, тебе придется блуждать по Шести Лока и испытывать страдания.

Вплоть до вчерашнего дня ты не смог узнать Чёньид Бардо и в своих блужданиях добрался до сих пределов. Теперь, если хочешь постичь настоящую Истину, ты должен, не отвлекаясь, погрузить свой ум в состояние ничегонеделания, невосприятия, пустоты – незатемненное, первозданное яркое состояние своего разума, состояние, с которым тебя познакомил твой гуру[263]. Таким образом ты обретешь Освобождение, избежав необходимости входить в детородное лоно. Но, если ты не сможешь узнать себя, тогда, кем бы ни были твое божество-покровитель и твой гуру, медитируй на них в состоянии сильнейшей любви и смиренного доверия, представляя, что они отбрасывают тень на макушку твоей головы[264]. Это имеет огромное значение. Не отвлекайся».

Указания тому, кто проводит обряд: говори так, и, если этим будет достигнуто узнавание, исчезнет необходимость блуждать в Шести Лока, и будет достигнуто Освобождение. Если же, однако, из-за влияния плохой кармы, узнавание затруднено, тогда скажи следующее:

«О высокородный, слушай снова. «Наделенное всеми чувствами и способностью беспрепятственного движения» означает, что, хотя, возможно, при жизни ты был слепым, глухим или хромым, тем не менее на этом Уровне После Смерти твои глаза увидят формы, твои уши услышат звуки, и все другие твои органы чувств будут безупречными и отличаться необыкновенной остротой. Поэтому о теле Бардо говорится как о «наделенном всеми чувствами». Это состояние существования, в котором ты сейчас пребываешь, – признак того, что ты умер и блуждаешь в Бардо. Постарайся уяснить это. Помни учения; помни учения.

О высокородный, «беспрепятственное движение» означает, что поскольку твой разум отделился от своей оболочки[265], то твое настоящее тело является не телом из грубой материи, но телом желания, и поэтому сейчас ты обладаешь способностью проходить через любые скалистые образования, холмы, валуны, землю, дома и сквозь саму гору Меру беспрепятственно[266]. Ты можешь пройти везде, за исключением Будх-Гайи и материнского лона, ты можешь пройти даже сквозь Царя Гор, саму гору Меру, и туда, и обратно, беспрепятственно[267]. Это также признак того, что ты блуждаешь в Сидпа Бардо. Помни учения гуру и молись Сострадательному Владыке.

О высокородный, истинно ты наделен властью совершать чудесные действия[268], которая, однако, не является результатом самадхи, но способностью, возникшей в тебе естественным путем, и, следовательно, имеющей природу кармической силы[269]. Ты способен в мгновение пересечь четыре континента, что окружают гору Меру[270]. Или же можешь вмиг прибыть в любое место, какое пожелаешь; ты обладаешь способностью добраться туда за то время, необходимое, чтобы согнуться или выпрямить руку. Будь равнодушен к этим способностям, позволяющим создавать иллюзии и изменять форму, будь к ним равнодушен[271].

Для этих сил нет ничего невозможного. Сейчас ты обладаешь способностью использовать их по своему желанию. Знай это и молись своему гуру.

О высокородный, «Видимое божественным глазам подобной природы» означает, что все существа одинаковой природы, имея одинаковую конституцию или уровень знания в Промежуточном Состоянии, увидят друг друга[272]. К примеру, те существа, коим суждено родиться среди дэвов, увидят друг друга и так далее. Не испытывай к ним безумную любовь, когда увидишь их, но медитируй на Сострадающем.

«Видимое божественным глазам подобной природы» означает также, что дэвы, будучи рожденными чистыми в силу своих заслуг, видимы чистым божественным глазам тех, кто практикует дхьяну. Они не будут видеть их все время: умственно сосредоточившись на них, они их увидят, а не сосредоточившись – не увидят. Иногда, даже во время занятия дхьяной, они могут отвлечься и не увидеть их»[273].

Характеристики существования в промежуточном состоянии

«О высокородный, обладатель такого тела увидит родные, находящиеся на земле места и родственников, как бывает во снах. Ты увидишь своих родственников и знакомых и заговоришь с ними, но не получишь ответа. Тогда, увидев, как они и семья твоя плачут, ты подумаешь: «Я мертв! Что же мне делать?» – и ощутишь величайшую муку, как рыба, выброшенная из воды на раскаленные угли. Такие муки ты будешь испытывать сейчас. Но жалость к себе уже не даст тебе ничего. Если у тебя есть божественный гуру[274], помолись ему. Помолись Божеству-Покровителю, Сострадающему. Пусть даже ты и ощущаешь привязанность к своим родственникам и знакомым, она не принесет тебе пользы. Посему откажись от привязанности. Помолись Сострадательному Владыке; у тебя не будет ни печали, ни страха, ни трепета.

О высокородный, когда тебя понесет туда-сюда непрекращающийся ветер кармы, твой разум, лишенный опоры, уподобится перу, что швыряет ветер, скачущий на коне дыхания[275]. Непрестанно и помимо своей воли ты будешь блуждать. Всем, кто оплакивает тебя, ты скажешь: «Вот я, не плачьте». Но они не услышат тебя, и ты подумаешь: «Я мертв!» И в это время ты снова почувствуешь себя очень несчастным. Не печалься…

Будет серый сумеречный свет и днем, и ночью, и во все времена[276]. В таковом Промежуточном Состоянии ты будешь пребывать один, два, три, четыре, пять, шесть или семь недель до сорок девятого дня[277]. Сказано, что обычно смертные испытывают несчастья Сидпа Бардо около двадцати двух дней, но здесь все определяет карма, и посему точный срок неизвестен.

О высокородный, примерно в это время лютый ветер кармы, ужасный, невыносимый, ударит тебе в спину с жуткой силой и понесет тебя вперед. Не бойся его. Это твоя собственная иллюзия. Перед тобой появится густая страшная тьма, и из середины ее донесутся такие устрашающие крики, как «Бей! Убей!» и другие подобные угрозы[278]. Не бойся их.

В случаях с людьми, имеющими много дурной кармы, порожденные кармой плотоядные ракшасы или демоны, вооруженные различным оружием, закричат: «Бей! Убей!» – и так далее, производя ужасающий шум и крики. Они устремятся на такого человека так, словно бьются друг с другом за то, кто первый ухватит добычу. Также наступят иллюзорные видения, в которых его будут преследовать различные ужасные хищники. Также появятся снег, дождь, тьма, свирепые ураганы и видения того, что за ним гонится множество людей. И будет грохот обрушивающихся гор и разъяренных потоков разливающихся морей, и рев огня, и свирепые ветры[279].

Когда возникнут эти звуки, испугавшись их, человек побежит от них куда глаза глядят, не разбирая дороги. На пути его встанут три ужасные пропасти – белая, черная и красная. Они будут глубоки и вызывать ужас, и возникнет чувство, что вот-вот упадешь в них. О высокородный, на самом деле это не пропасти. Это Гнев, Похоть и Глупость[280].

В это время пойми, что ты пребываешь в Сидпа Бардо. Воззвав к Сострадающему, искренне молись ему так «О Сострадающий Владыка и мой гуру, и Драгоценные Три Тела, не допустите, чтобы я (такой-то) провалился в несчастливые миры». Постарайся не забыть сие…

Другие, накопившие заслуги и искренне отдававшие себя служению вере, испытают различные приятные удовольствия, счастье и облегчение в полной мере. Но тот вид никаких существ, которые не заслужили награды и не сотворили плохую карму, не будут испытывать ни удовольствия, ни боли, но нечто вроде тусклого и тупого безразличия. О высокородный, посему, что бы ни случилось – какие бы приятные удовольствия ты ни испытывал, – не увлекайся ими; не пристрастись к ним, но думай: «Пусть эти заслуженные радости будут моим даром Гуру и Трем Телам». Избавься от слепой привязанности и страстных желаний.

Пусть даже ты не испытываешь удовольствия или боли, но лишь безразличие, сохраняй свой разум в сосредоточенном состоянии медитации на Великом символе, но не думай, что медитируешь[281]. Это имеет огромное значение.

О высокородный, в это время ты сможешь ненадолго отдохнуть у мостов, в храмах, возле ступ восьми видов[282], но не сможешь оставаться там долго, ибо твой разум отделился от твоего земного тела[283]. Из-за этой неспособности задержаться, побыть на одном месте ты часто будешь ощущать смятение, досаду и панику. Иногда твой Узнающий будет тусклым, иногда мимолетен и бессвязен. Тогда у тебя возникнет такая мысль: «Увы! я мертв! Что же мне делать?» – и из-за этой мысли Узнающий опечалится, в сердце разольется холод, и ты испытаешь бесконечную тоску[284]. Поскольку тебе нигде не будет отдыха и ты будешь понуждаем двигаться дальше, не думай о различных вещах, но позволь своему разуму пребывать в своем собственном неизмененном состоянии.

Что касается пищи, то ты сможешь отведать только ту, что тебе посвящена, и никакую другую[285]. Что же касается друзей в это время, то тут определенно сказать нельзя[286].

Существуют признаки блуждания ментального тела в Сидпа Бардо. В это время счастье и несчастье будут зависеть от кармы.

Ты увидишь свой собственный дом, присутствующих в нем людей, родственников и труп и подумаешь: «Теперь я мертв! Что же мне делать?» – и, охваченный сильной печалью, ты подумаешь: «О, чего бы я ни отдал за то, чтобы обладать телом!» И, думая так, ты будешь блуждать тут и там, разыскивая тело.

Пусть даже ты мог войти в мертвое тело девять раз подряд, слишком уж долгий срок ты провел в Чёньид Бардо, и тело твое будет замерзшим, если смерть твоя случилась зимой, разложится, если летом, а если нет, то твои родственники его уже кремировали, или предали земле, или бросили в воду, или отдали хищным птицам и зверям[287]. Тогда, не найдя себе места, в которое можно было бы войти, ты испытаешь томление и почувствуешь себя так, будто ты пытаешься протиснуться в щели и трещины среди камней и валунов[288]. Таковые страдания происходят в Промежуточном Состоянии при поисках нового рождения. Хотя ты и ищешь тело, но ничего, кроме неприятностей, не добьешься. Забудь о желании обрести тело; пусть твой разум пребывает в состоянии покорности и смирения и постарайся, чтобы он там и оставался».

Если подготовить человека таким образом, то обретет он освобождение из Бардо.

Суд

Указания тому, кто проводит обряд: Все же может статься так, что из-за влияния плохой кармы усопший даже после этого не осознает реальность. Тогда обратись к усопшему по имени и молви так:

«О высокородный (такой-то), слушай. То, что ты так страдаешь, происходит от твоей собственной кармы; ни по какой иной причине, только из-за твоей собственной кармы. Раз так, молись искренне Драгоценным Трем Телам, и они защитят тебя. Если ты не будешь молиться и если тебе неведомо, как медитировать на Великом Символе или на каком-либо божестве-покровителе, Добрый Дух[289], что родился одновременно с тобой, явится сейчас и сосчитает твои добрые поступки, отметив их белыми камешками, а Злой Дух[290], что родился одновременно с тобой, явится и сосчитает твои дурные поступки, отметив их черными камешками. Вслед за тем тебя охватят страх, трепет и ужас, и ты задрожишь, и попытаешься солгать, говоря: «Я не совершил никаких дурных поступков».

Тогда Владыка Смерти скажет: «Я сверюсь с Зеркалом Кармы».

Молвив так, он заглянет в Зеркало, где ярко отражаются все добрые и злые деяния. Лгать бесполезно.

Тогда один из старших помощников Властелина Смерти накинет тебе на шею аркан и потащит; он отрубит тебе голову, вытащит твое сердце, вытянет твои внутренности, вылижет твой мозг, выпьет твою кровь, пожрет твою плоть и обглодает твои кости[291]; но ты не сможешь умереть. Хотя твое тело будет расчленено на куски, оно оживет снова. Повторное расчленение причинит сильнейшую боль и мучения.

Даже в то время, когда считают камешки, не страшись и не пугайся. Не лги и не бойся Владыки Смерти.

Твое тело – это тело ментальное, и оно не способно умереть, даже если от него отделили голову и рассекли его на четыре части. В действительности твое тело имеет природу пустоты[292], и тебе нет нужды бояться. Владыки Смерти суть твои собственные галлюцинации[293]. Твое тело желания – это тело склонностей, и оно пусто. Пустота не может навредить пустоте; бескачественное не может повредить бескачественному.

В действительности не существует таких вещей, как Владыка Смерти, боги, демоны или Бычьеголовый Дух Смерти, – это твои собственные галлюцинации[294]. Постарайся осознать это.

В это время постарайся осознать, что ты пребываешь в Бардо. Медитируй на Самадхи Великого Символа. Если же не умеешь медитировать, тогда просто постарайся понять истинную природу того, что тебя пугает. В действительности оно не имеет никакой формы, это Пустота, которая есть дхармакайя[295].

Сия Пустота не имеет природу пустоты ничего, но есть та самая Пустота, истинная природа которой вызывает в тебе священный трепет и которая заставляет твой разум сиять ясностью и чистотой: это состояние ума самбхогакайи.

В том состоянии, в котором ты сейчас пребываешь, ты с невыносимой силой испытываешь неразделимые Пустоту и Яркость – ибо Пустота ярка по своей природе, а Яркость по своей природе пуста – и это есть состояние первозданного или неизмененного ума, который есть адикайя[296]. И сила его, сияние которой проникает повсюду беспрепятственно, заполнит все. Это нирманакайя.

О высокородный, слушай не отвлекаясь. Просто лишь узнав Четыре Каи, ты обязательно обретешь совершенное Освобождение в какой-либо из Них. Не отвлекайся. Здесь проходит разделительная линия между буддами и чувствующими существами[297]. Этот момент имеет первостепенную важность: если ты сейчас отвлечешься, потребуется бесконечная вечность, прежде чем тебе удастся выбраться[298] из Трясины Несчастья.

Изречение, истина которого применима здесь, звучит так:

«В одно мгновение проводится грань;

В одно мгновение достигается Совершенное Просветление».

Мгновение назад это Бардо представало перед тобой, но ты отвлекался и поэтому не узнал его. По этой причине ты испытывал весь этот страх и ужас. Если ты отвлечешься и сейчас, то разорвутся струны божественного сострадания Сострадающих Глаз[299], и ты отправишься туда, откуда нет немедленного освобождения. Посему будь внимателен. Хотя до сих пор, несмотря на все наставления, тебе не открылась истина, ты здесь узнаешь ее и обретешь освобождение».

Указания тому, кто проводит обряд: Если имеешь дело с человеком грубым и невежественным, не умеющим медитировать, тогда скажи так:

«О высокородный, если не умеешь медитировать, то вспомни Сострадающего, сангху, дхарму и Будду и молись. Думай обо всех этих страхах и ужасных видениях как о твоем собвенном божестве-покровителе или как о Сострадающем[300]. Вспомни мистическое имя, которое дали тебе во время твоего святого посвящения, когда ты еще был человеческим существом, и имя своего гуру, и назови их Праведному Царю Владык Смерти[301]. Пусть даже ты провалишься в пропасти, вреда тебе не будет. Избегай боязни и страха».

Всеопределяющее влияние мысли

Указания тому, кто проводит обряд: Скажи так, ибо если подготовить таким образом усопшего к встрече с моментом истины, то здесь он обязательно обретет освобождение[302]. Однако возможно, что освобождение не будет получено даже после такой подготовки. И поскольку исключительно важно добросовестно и искренне продолжать наставления, снова обратись к усопшему по имени и молви так:

«О высокородный, сейчас ты будешь испытывать приступы сильной радости, чередующиеся с приступами сильной печали, и эти состояния будут меняться мгновенно, словно состояние веревок, приводящих в движение ковш катапульты[303]. Не испытывай ни малейшего стремления к радостям, и не испытывай неудовольствия от страданий.

Если тебе суждено родиться на более высоком уровне, перед тобой возникнет видение этого уровня.

Возможно, твои родственники, в честь тебя, усопшего, приносят в жертву множество животных[304], и проводят религиозные церемонии, и раздают милостыню. Возможно, из-за того, что твое зрение не очищено, ты ощутишь, как в тебе рождается гнев на них за эти поступки, и, если он охватит тебя в этот момент, это приведет к твоему рождению в одном из адских миров. Посему, что бы ни делали покинутые тобой, не допускай появления у себя гневных мыслей и медитируй на любви к ним.

Кроме того, может случиться, что ты слаб и ощущаешь привязанность к вещам, оставленным на земле, или увидел, что твои вещи принадлежат теперь другим людям и эти люди пользуются ими, и жалко станет тебе своих вещей. Таково влияние этого чувства, что, даже если тебе суждено было родиться на более высоком и более счастливом уровне, под воздействием оного ты будешь вынужден родиться в мире претов или несчастливых призраков. С другой стороны, даже если жалко тебе оставшихся на земле вещей, все равно ты не сможешь обладать ими, и они будут тебе не нужны. Посему избавься от слабости и привязанности к ним; не жалей о них; откажись от них всем сердцем. Независимо от того, кто бы ни пользовался теперь твоими земными вещами, не горюй, но будь готов отказаться от них добровольно. Думай, что ты приносишь их в дар Драгоценным Трем Телам и своему гуру, и ощути себя свободным от вещей, ощути, что нет в тебе привязанности к ним, делающей тебя слабым.

Также, когда во время похорон будут читать по тебе Камкани-мантру[305] или когда для тебя будут проводить какой-либо обряд, дабы избавить от дурной кармы, которая может привести к твоему рождению в нижних мирах, ты можешь увидеть, что те, кто проводят такие церемонии, делают это неправильно, засыпают, отвлекаются, не соблюдают обеты и чистоту, что свидетельствует о легкомысленном отношении. Все это ты сможешь увидеть, будучи наделен ограниченной кармической силой предвидения[306]. И, увидев, можешь ощутить отсутствие веры и даже полное неверие в свою религию. Ты сможешь распознать в людях страх и боязнь, от тебя не укроются никакие черные поступки, неблагочестивое поведение или ошибки в исполнении молитвы[307]. Возможно, ты подумаешь про себя: «Увы! поистине они обманывают меня». Эта мысль породит в тебе гнетущую тяжесть, и из-за великого чувства обиды тебя покинут любовь и смиренная вера, и взамен им придут разочарование и неверие. И тогда ты не избежишь рождения в одном из несчастливых состояний.

Таковые мысли не только тебе не помогут, но принесут большой вред. Каким бы неправильным ни был ритуал и каким бы неподобающим ни было поведение священников, совершающих похоронный обряд, думай: «Что ж такое! Должно быть, это мои собственные мысли нечисты! Разве могут быть неправильными слова Будды? Все сие подобно отражению пороков на моем собственном лице, когда я смотрюсь в зеркало. Знать, действительно, мысли мои нечисты. Что же до оных, т. е. священников, то, поистине, их тело – сангха, а речения их – дхарма, а умом своим они – Будда: я укроюсь в них».

Думая таким образом, доверься им и испытай искреннюю к ним любовь. Тогда то, что делают для тебя те, кого ты покинул, воистину пойдет тебе во благо. Посему проявление такой любви очень важно; не забывай этого.

И все-таки, если даже суждено тебе родиться в одном из несчастливых миров и воссияет тебе свет такого несчастливого мира, благодаря тому, что твои наследники и родственники совершают белые[308] благочестивые обряды не совершая зла, а настоятели монастырей и ученые священники всецело – телом, словом и разумом – отдаются совершению необходимых обрядов, увеличивающих число твоих заслуг, при виде их ты испытаешь такую радость, которая сама по себе будет иметь такую силу, что, пусть даже ты и заслужил рождение в несчастливых состояниях, твое рождение произойдет на более высоком и более счастливом уровне. Посему не допускай у себя нечестивых мыслей, но ощути чистую любовь и смиренную веру ко всем без предубеждений. Это чрезвычайно важно. Посему будь исключительно внимателен.

О высокородный, подведем итог: поскольку твой теперешний разум в Промежуточном Состоянии не имеет твердой опоры, имеет маленький вес и находится в постоянном движении, какие бы мысли не появлялись у тебя сейчас, праведные или нечестивые, они будут обладать великой силой. Посему не думай о вещах нечестивых, но вспоминай какой-либо религиозный обряд или ритуал или, если не слишком хорошо знаком с ритуалами, яви чистую любовь и смиренную веру. Молись Сострадающему или своим божествам-покровителям, укрепись решимостью и произнеси сию молитву:

«Увы! когда я буду блуждать в одиночестве, разлученный с любящими друзьями[309],

Когда пустое, отраженное тело моих собственных мыслей явится предо мною,

Пусть Будды явят свое сострадание,

Сделают так, чтобы не было ни страха, ни боязни, ни ужаса в Бардо.

Когда из-за силы злой кармы я буду испытывать страдания,

Пусть божества-покровители рассеют страдания.

Когда раздастся грохот тысячи громов Звука Реальности,

Пусть они будут звуками Шести Слогов[310].

Когда последует Карма, и не будет защитника,

Пусть Защитит меня Сострадающий, умоляю.

Когда я буду испытывать здесь муки кармических склонностей,

Пусть озарит меня сияние счастливого ясного света самадхи».

Такая молитва, произнесенная искренне, станет для тебя путеводной. Не сомневайся – ты не будешь обманут. Сие имеет важное значение: благодаря этой молитве к тебе снова придет память, и тогда будут достигнуты узнавание и освобождение».

Явление света Шести Лока

Указания тому, кто проводит обряд: Все же, если, несмотря на то что это наставление звучало так часто, узнавание будет затруднено из-за влияния злой кармы, большую пользу принесет многократное повторение следующих наставлений. Еще раз обратись к усопшему по имени и скажи так: «О высокородный, если ты не смог уяснить вышесказанное, с этого момента тело прошлой жизни будет становиться все более и более неясным, а тело будущей жизни будет становиться все более отчетливым. Опечаленный этим, ты подумаешь: «О, какое несчастье со мной происходит! Теперь, какое бы тело ни суждено мне было обрести, я пойду и буду его искать». Думая так, ты будешь непрестанно блуждать повсюду в растерянности. Тогда воссияет тебе света Шести Лока сансары. Свет того места, где тебе суждено родиться в соответствии с твоей кармой, будет сиять ярче других.

О высокородный, слушай. Если ты желаешь узнать, что такое эти шесть светов, то они таковы: воссияет тебе тусклый белый свет из мира дэвов, тусклый зеленый свет из мира асуров, тусклый желтый свет из человеческого мира, тусклый синий свет из мира животных, тусклый красный свет из мира претов и серый дымчатый свет из Адского мира[311]. В это время, под влиянием кармы, твое собственное тело примет цвет света того места, где тебе суждено родиться.

О высокородный, в этот момент очень важен особый секрет сих учений: какой бы свет ни сиял тебе сейчас, медитируй на нем, как на Сострадающем. Из какого бы места ни исходил свет, считай, что это место есть Сострадающий или место, в котором он пребывает. Это секрет обладает чрезвычайным могуществом – он предотвращает рождение. Или же, кем бы ни было твое божество-покровитель, медитируй на его образе длительное время, как на видимом, но не существующем в действительности, словно на образе, созданном магом. Такой образ называется чистой иллюзорной формой. Затем пусть мысленный образ божества-покровителя постепенно исчезает, начиная с краев, пока не растворится совсем. Затем войди в состояние Ясности и Пустоты[312], которое нельзя представить как нечто, и немного побудь в этом состоянии. Снова медитируй на божестве-покровителе; снова медитируй на Ясном Свете – делай это по очереди. Затем пусть твой собственный разум также постепенно растворится[313], начиная с краев.

Там, где преобладает эфир[314], преобладает и сознание; там, где преобладает сознание, преобладает дхармакайя. Безмятежно пребывай в несозданном состоянии дхармакайи. Так ты помешаешь новому рождению и достигнешь Совершенного Просветления».

II. Процесс перерождения

Закрывание двери в лоно. Указания тому, кто проводит обряд: И снова, если из-за слабой набожности и недостатка осведомленности к усопшему не придет понимание, он может оказаться во власти иллюзий, и блуждания приведут его к дверям в лоно. Здесь особую важность приобретают наставления, касающиеся закрывания дверей в лоно: обратись к усопшему по имени и молви так: «О высокородный, если ты не понял вышесказанного, то в этот момент, под влиянием кармы, у тебя появится впечатление, что ты или поднимаешься, или движешься на одном уровне, или спускаешься вниз. Тогда медитируй на Сострадающем. Запоминай. Затем, как уже сказано, ты ощутишь порывы ветра, волны ледяного холода, сильный град, покажется, что тебя преследует множество людей. Если те, кто не накопил заслуг, побегут от оных галлюцинаций, им покажется, что гонимы они в места страданий. Тем же, кто накопил заслуги, покажется, будто откроются пред ними места счастливые. Тогда, о высокородный, в том континенте или месте, в коем ты должен родиться, явятся тебе признаки сего места рождения.

На этот случай существуют несколько мудрых учений, значение которых непереоценимо. Слушай, не отвлекаясь. Хотя с помощью ранее дававшихся наставлений ты так ничего и не понял, сейчас ты поймешь, ибо даже те, кто пренебрегал религиозными практиками, узнают эти признаки. Посему слушай.

Указания тому, кто проводит обряд: Сейчас очень важно применить те способы, которые позволяют закрыть двери в лоно. Поэтому следует соблюдать особое внимание. Существуют два главных способа закрывания: предотвращение входа в лоно того, кто должен войти, и закрывание двери в то лоно, в которое должно войти.

Способ предотвращения входа в лоно

Указания для предотвращения входа в лоно таковы: О высокородный, (такой-то), кто бы ни было твое божество-покровитель, спокойно медитируй на нем, как на отражении луны в воде, видимом, но не существующем, как луна, словно иллюзия, сотворенная магом. Если у тебя нет особого божества-покровителя, медитируй или на Сострадающем Владыке, или на мне, и, созерцая в уме этот образ, спокойно медитируй.

Затем, заставив мысленный образ божества-покровителя раствориться, начиная с краев, медитируй, при полном отсутствии мыслей, на пустом Ясном Свете. Этот секрет таит в себе огромную силу – с помощью его ты не войдешь в лоно.

Первый способ закрывания двери в лоно

Медитируй, как сказано. Но даже если окажется, что этого недостаточно для того, чтобы предотвратить вхождение в лоно, и если ты увидишь, что вот-вот войдешь в него, используй мудрый секрет, позволяющий закрыть дверь в лоно. Слушай его:

«Сейчас, когда, увы! открывается Сидпа Бардо,

Укрепи в своем разуме единственное решение,

Настойчиво соединяй звенья цепи хорошей кармы[315];

Закрой дверь в лоно и помни о противодействии[316].

В сей час необходимы искренность и чистая любовъ;

Избавься от ревности и медитируй на Гуру Отце-Матери».

Повтори эти слова сам, отчетливо и выразительно; запомни хорошо их смысл и медитируй на нем. Очень важны эти указания на практике.

Слова «Сейчас, когда открывается мне Сидпа Бардо» означают, что сейчас ты блуждаешь в Сидпа Бардо. Признаком сего будет то, что если ты посмотришь в воду или в зеркало, то не увидишь отражения своего лица или тела. Кроме того, твое тело не будет отбрасывать тени. Теперь ты избавился от своего тела из плоти и крови, из грубой материи. Таковы признаки того, что ты блуждаешь в Сидпа Бардо.

В это время ты должен, не отвлекаясь, сосредоточиться на одной-единственной цели. Сейчас очень важно сосредоточиться на единственной цели. Это словно управление движением лошади с помощью поводьев.

Все, что бы ты ни пожелал, сбудется. Не думай о злых деяниях, которые могут изменить направление твоей мысли. Помни о своей духовной связи с тем, кто читает «Бардо Тхёдол», или с любым, кто был твоим наставником, от кого, еще в человеческом мире, ты получил посвящение или разрешение читать священные тексты. Продолжай упорно думать о хороших деяниях: это очень важно. Не отвлекайся. Именно здесь проходит граница между путем, ведущим вверх, и путем, ведущим вниз. Если ты хоть на секунду поддашься и ощутишь нерешительность, тебе придется испытывать страдания в течение долгого времени. Настал решающий момент. Крепко держись одной-единственной цели. Настойчиво соединяй цепь хороших деяний.

Теперь настало то время, когда ты должен закрыть дверь в лоно. Слова «в сей час необходимы искренность и чистая любовь» означают, что настало время, когда, прежде всего, необходимо закрыть дверь в лоно, для чего существуют пять способов. Хорошенько это запомни.

Второй способ закрывания двери в лоно

О высокородный, в это время перед тобой возникнут видения соединяющихся существ мужского и женского пола. Когда увидишь их, помни, что ты должен удержаться от того, чтобы пройти между ними. Воспринимая отца и мать как своего Гуру и Божественную Мать[317], медитируй на них и поклонись им; смиренно прояви свою веру; вознеси умственную молитву с великим рвением и прими решение попросить у них религиозного наставления.

От одного этого решения лоно обязательно должно закрыться; но если оно не закрылось даже тогда и окажется, что ты готов войти в него, медитируй на Божественном Гуру Отце-Матери[318], как на любом божестве-покровителе или на Сострадающем Покровителе и Шакти. И, медитируя на них, поклонись им, предложив подношения, сотворенные в уме. Прими искреннее решение, что попросишь у них покровительства. С помощью этого дверь в лоно должна закрыться.

Третий способ закрывания двери в лоно

И все же, если она не закроется даже с помощью этого и окажется, что ты вот-вот войдешь в лоно, то следует использовать третий способ, подавляющий влечение и отвращение, который сейчас будет тебе поведан.

Существуют четыре вида рождения: рождение через яйцо, рождение через детородное лоно, сверхъестественное рождение[319] и рождение через жар и влагу[320].

Среди этих четырех[321] рождение через яйцо и рождение через лоно сходны по своему характеру.

Как уже сказано, возникнут видения соединяющихся существ мужского и женского пола. Если, в это время, побуждаемый чувствами влечения и отвращения, ты войдешь в лоно, то можешь родиться или лошадью, или птицей, собакой либо человеком[322].

Если ты вот-вот родишься существом мужского пола, у Узнающего появится ощущение, что он существо мужского пола, и его охватит чувство сильной ненависти по отношению к отцу, и ревности, и влечения по отношению к матери. Если ты вот-вот родишься существом женского пола, у Узнающего появится ощущение, что он существо женского пола, и его охватит чувство сильной ненависти по отношению к матери и сильное влечение, и любовь по отношению к отцу. Под влиянием этих чувств, входя в лоно через эфир как раз в тот момент, когда должны соединиться сперма и яйцеклетка, Узнающий испытывает блаженство состояния одновременного рождения, от коего ощущения теряет сознание. После чего он обнаруживает, что стал зародышем, заключенным в овальную форму, а выйдя из материнского лона и открыв глаза, может обнаружить, что превратился в щенка. Ранее он был человеческим существом, но теперь если станет собакой, то будет влачить собачье существование, страдая в собачьей конуре. Или может родиться поросенком в свинарнике, или муравьем в муравейнике, или насекомым, или личинкой в земле, или теленком, или козленком, или ягненком[323], из каковой формы нет немедленного возвращения. Он будет страдать от тупости, глупости и жалкого состояния умственного помутнения и переживать различные другие страдания. Подобным образом блуждания могут завести его в ад или мир несчастливых духов, или в Шесть Лока, и будет он переживать там невообразимые мучения.

Те, кто испытывают неуемное влечение к оному, т. е. сансарическому существованию, или те, в сердцах которых нет к нему страха, – О ужас! О ужас! Увы им! – и те, кто не познал учения с помощью гуру, провалятся в бездонные глубины сансары и будут бесконечно и невыносимо страдать. Чтобы тебя не постигла подобная участь, слушай мои слова и хорошенько запомни сии наставления.

Отбрось чувства влечения и отвращения и запомни тот способ закрывания двери в лоно, о котором я сейчас тебе поведаю. Закрой дверь в лоно и помни о противодействии. В этот час необходимы искренность и чистая любовь. Как сказано было, «избавься от ревности и медитируй на Гуру Отце-Матери».

Как уже объяснялось, если суждено родиться существом мужского пола, возникнет влечение к матери и отвращение к отцу, если женского – то влечение к отцу и отвращение к матери одновременно с чувством ревности к отцу или матери.

Для такого момента существует мудрое наставление. О высокородный, когда возникнут влечение и отвращение, медитируй так:

«Увы! Как же тяжела моя дурная карма! Виной тому, что я до сих пор блуждаю по сансаре, – влечение и отвращение. Если я буду продолжать ощущать влечение и отвращение, то забреду в глубины бесконечной сансары и буду долго-долго страдать, погрузившись в Океане Несчастья. Итак, я не должен действовать, подчиняясь влечению или отвращению. Увы мне! С этого момента я никогда не буду действовать под влиянием влечения и отвращения».

Медитируя так, скажи себе, что будешь твердо держаться этого решения. Сказано в Тантрах: «Уже с помощью этого будет закрыта дверь в лоно».

О высокородный, не отвлекайся. Сосредоточь свой разум на принятом решении.

Четвертый способ закрывания двери в лоно

И снова, если даже ты не закрыл лоно и оказалось, что ты вот-вот войдешь в него, тогда используй учение, называемое «Ложное и иллюзорное»[324], и лоно должно закрыться. Медитировать при этом следует так:

«О супруги, отец и мать, черный дождь, буря, раскаты грома, ужасные видения и все являния суть, по своей истинной природе, иллюзии. Как бы они ни появлялись, нет в них истины; все субстанции нереальны и нематериальны. Они подобны снам и видениям, они непостоянны, у них нет устойчивости. Какой смысл держаться за них! Какой смысл испытывать перед ними страх и ужас! Это значит воспринимать несуществующее как существующее. Все это галлюцинации моего собственного ума. Сам по себе иллюзорный разум не существует вечно; так где же должны существовать эти внешние феномены?

Прежде я все воспринимал иначе, считал несуществующее существующим, нереальное – реальным, иллюзорное – действительным и поэтому так долго блуждал в сансаре. И даже сейчас, если я не пойму, что это иллюзии, тогда, блуждая в сансаре долгие века, обязательно погрязну в трясине различных несчастий.

В самом деле, все это подобно снам, галлюцинациям, эху, городам пожирателей запаха[325], миражу, отраженным в зеркале образам, фантасмагории, луне, увиденной в воде, – все это нереально, и не бывает реальным ни на мгновение. Поистине, они нереальны, они ложны».

Сосредоточенно думай так и развеешь веру в то, что они реальны. И после того, как убежденность в этом отложится во внутренней беспрерывности сознания, ты повернешь назад: если понимание нереальности проникнет в тебя глубоко, дверь в лоно будет закрыта.

Пятый способ закрывания двери в лоно

И все же, если, даже после этого, мнение о реальности этих феноменов не развеется, дверь в лоно останется открытой. И если ты почувствуешь, что вот-вот войдешь в лоно, тогда следует закрыть дверь в него, медитируя на Ясном Свете, что являет собой пятый способ. Медитация осуществляется следующим образом:

«Эй! все субстанции – есть мой собственный разум[326]; и этот разум пуст, нерожден и непрерывен».

Медитируя так, позволь своему разуму пребывать в несозданном состоянии, подобно воде, льющейся в воду. Пусть разум сам расслабится и примет свое естественное или неизмененное состояние, сохраняя энергию и ясность. Если сохранять это расслабленное, несозданное состояние ума, двери в лона четырех видов рождения[327] обязательно будут закрыты. Медитируй так, пока они не закроются».

Указания тому, кто проводит обряд: Уже было поведано много очень мудрых учений, позволяющих закрыть двери в лоно. Невозможно, чтобы они не привели к освобождению людей высших, средних и низких умственных способностей. Если бы спросили, почему это должно произойти, то ответ бы был такой: во-первых, благодаря тому, что сознание в Бардо обладает определенной сверхъестественной способностью восприятия[328] и человек понимает то, что ему говорят. Во-вторых, потому, что, пусть даже ранее он был глух или слеп, в этом месте и в этот час все его способности достигают совершенства, и он может услышать все, что ему говорится. В-третьих, постоянно преследуемый страхом и ужасом, он думает: «Как же мне поступить? Что выбрать?» – и, поскольку его сознание находится настороже, он всегда слышит то, что ему скажут. Поскольку сознанию не на что опереться[329], оно немедленно направляется в то место, в которое направит его разум. В-четвертых, направлять его легко[330]. Память[331] в девять крат яснее, чем прежде. Пусть даже раньше он был глуп, в это время, из-за влияния кармы, разум становится исключительно ясным и способным уяснить все, чему его учат. Посему ответ состоит в том, что происходит это оттого, что он, т. е. Узнающий, обладает указанными достоинствами.

То, что исполнение погребальных обрядов должно принести свои плоды, также объясняется этой причиной. Следовательно, настойчивое чтение «Бардо Тхёдол» в течение сорока девяти дней имеет важнейшее значение. Даже если усопший не получит освобождение в один день, он должен освободиться в другой: вот почему приходится читать ему так много различных наставлений.

Выбор двери в лоно

Указания тому, кто проводит обряд: Тем не менее существует много таких людей, которые, несмотря на напоминания и наставления, призывающие их сосредоточиться и не отвлекаться, не получают освобождения из-за того, что велико влияние их дурной кармы, из-за отсутствия привычки к праведным деяниям и сильной привычки к нечестивым деяниям, выработавшейся на протяжении долгих веков. Посему, если до этого момента дверь в лоно не закрылась, следует прибегнуть к учению о выборе двери в лоно. Теперь, воззвав о помощи ко всем буддам и боддхисаттвам, повтори Молитву о Прибежище и, еще раз трижды обратившись к усопшему по имени, скажи так:

«О высокородный (такой-то), слушай. Хотя тебе постоянно давались наставления о встрече с моментом истины, ты их не понял. Посему, если дверь в лоно не закрылась, настало время обрести тело. Выбери себе лоно, руководствуясь сим наилучшим учением. Слушай внимательно и запоминай».

Предварительные видения места рождения

О высокородный, теперь перед тобой откроются места твоего рождения, имеющие особые признаки и отличительные особенности. Узнай их. Наблюдая за явлениями места рождения, также выбирай континент[332].

Если увидишь озеро, украшенное лебедями, самцами и самками, плавающими на нем, то это Восточный Континент Люпах. Не иди туда. Вызови в себе отвращение к нему[333]. Жизнь на этом континенте хоть и отличается блаженством и легкостью бытия, но религия там не в почете. Посему не иди туда. Если увидишь величественные и прекрасные здания, то это Южный Континент Джамбу. Иди туда, если нужно.

Если увидишь озеро, украшенное лошадьми, самцами и самками, пасущимися на его берегах, то это Западный Континент Баланг-Чёд. Не ходи и туда, но вернись сюда. Хотя там процветают богатство и изобилие, но религия там не в почете, поэтому туда не ходи.

Если увидишь озеро, украшенное домашним скотом, самцами и самками, пасущимися на его берегах, или деревьями вокруг него, то это Северный Континент Даминьян. Хотя жизнь там длится долго и есть там достоинства, тем не менее и этот Континент не из тех, где в почете религия. Посему не ходи туда.

Таковы признаки, или видения, континентов, на которых возможно рождение. Узнай их. Не входи[334].

Если увидишь[335] прекрасные храмы или дворцы, построенные из различных драгоценных металлов, то это мир дэвов. Туда можно войти: посему войди.

Если увидишь чудесный лес или же огненные круги, вращающиеся в противоположных направлениях, то это мир асуров. Вызови в себе отвращение; и ни в коем случае туда не входи.

Если появятся каменные пещеры, глубокие норы в земле и туманы, то это мир животных[336]. Не входи туда.

Если увидишь пустынные голые равнины и неглубокие пещеры, вырубленные леса и поваленные деревья, то это мир прет. Если пойдешь туда и родишься претой, будешь испытывать страдания от голода и жажды. Вызови в себе отвращение и ни в коем случае не входи туда. Изо всех сил старайся не войти туда.

Если услышишь песни, напоминающие жалобный плач, порождаемые злой кармой, то это из адских миров нараки. Ты будешь понуждаем войти туда помимо своей воли. Появятся земли, покрытые мраком, черные дома и белые дома, черные дыры в земле и черные дороги, по которым ты должен будешь идти. Если пойдешь туда, то окажешься в нараке, и, испытывая невыносимую боль от жары и холода, проведешь там долгое время, пытаясь оттуда выбраться[337]. Не ходи туда. Сказано было: «Напряги все свои силы», – нужно это сделать сейчас.

Защита от демонов-мучителей

О высокородный, преследуемый кармическими мучителями[338], человек, несмотря на все нежелание, чувствует, что, помимо своей воли, вынужден двигаться вперед. Другие мучители тащат его за собой, впереди их – демоны-прерыватели жизни, везде тьма и кармические ураганы, шум, снег и дождь, ужасный град и вьюга, и человек думает лишь о том, как бы от них убежать.

Тогда, из-за того, что человек, побуждаемый страхом, пытается найти убежище, у него возникают видения: он видит огромные дворцы, каменные пещеры, деревья и цветущие лотосы, которые закрываются при входе в них, и он, спрятавшись внутри одного из таких мест и боясь выйти оттуда, думает: «Выходить сейчас не стоит». И, боясь уйти оттуда, он ощущает великую привязанность к своему убежищу, которое есть лоно. Боясь, что снаружи его поджидают страхи и ужасы Бардо, и страшась встречи с ними, он может спрятаться внутри выбранного места или лона и из-за этого тем самым обретет весьма нежелательное тело и будет претерпевать различные страдания.

Это состояние указывает на то, что усопшему мешают злые духи и ракшасы, или демоны[339]. На этот случай существует мудрое учение. Слушай и запоминай внимательно:

В это время, когда демоны-мучители будут преследовать тебя и возникнет в тебе великий страх и ужас, сразу же представь себе образ или Верховного Херуки, или Хаягривы, или Ваджрапани[340], или любого другого божества-покровителя, если у тебя есть таковое, совершенное формой, телом огромное, с мощными руками и ногами, свирепое и ужасное видом, способное обратить в прах всех злых духов. Вызови такой образ мгновенно. Волны благого дара и сила его милости станут между тобой и мучителями, и ты обретешь способность выбрать дверь в лоно. Это важнейший секрет мудрейшего учения. Посему хорошенько его запомни.

О высокородный, дхьяни и другие божества рождены силой самадхи или медитации. Преты, или несчастливые духи, или тени и злобные духи определенных порядков – это те, кто, изменив свои чувства или склад ума, находясь в Промежуточном состоянии, принимают ту самую форму, которую они потом сохраняют, и становятся претами, злыми духами, и ракшасами, обладающими способностью изменения формы. Все преты, существующие в пространстве, летающие по небу, и восемьдесят тысяч разновидностей злых призраков стали такими, изменив свои чувства во время пребывания в ментальном теле на уровне Бардо[341].

В это время, если сможешь вспомнить учения о Великом Символе, касающиеся Пустоты, то лучшего и не надо. Если же ты не был этому обучен, то, собрав все силы[342] своего ума, постарайся воспринимать все, что окружает тебя, – иллюзией или майя. Даже если это окажется невозможным, не испытывай ни к чему влечения. Медитацией на Божестве-Покровителе, Великом Сострадающем, достигается состояние будды в самбхогакайе.

Выбор варианта: сверхъестественное рождение или рождение через лоно

Однако же, о высокородный, если ты, под влиянием кармы, должен войти в лоно, тебе следует воспользоваться учением о выборе двери в лоно, которое будет тебе сейчас поведано. Слушай.

Не входи в первое попавшееся лоно. Если демоны-мучители будут вынуждать тебя войти, медитируй на Хаягриву.

Поскольку сейчас ты обладаешь небольшой сверхъестественной способностью предвидения, все места рождения станут тебе известны, одно за другим[343]. Выбирай соответственно.

Существуют два варианта: переход принципа сознания в одну из чистых сфер будды и выбор нечистой сансарической двери в лоно. Поступай тогда следующим образом.

Сверхъестественное рождение с помощью перенесения в одну из райских сфер

В первом случае – при переходе в чистую райскую сферу – перенесение мысленное или с помощью медитации осуществляется так:

«Увы! как печально, что я, в течение неисчислимых кальп с бесконечных и безначальных времен, до сих пор барахтаюсь в трясине сансары! Как больно, что я не освободился и не обрел состояние будды, до сих пор не познав, что сознание есть я сам[344]! Теперь сансара вызывает у меня отвращение, ужасает меня, противна мне. Теперь настал час подготовиться к бегству из нее. Сам я буду действовать так, чтобы родиться в Счастливой Западной Сфере, у ног Будды Амитабхи[345], чудесным образом среди цветов лотоса»[346].

Думая так, искренне направь свою решимость или желание на эту Сферу или же на любую сферу, которую пожелаешь, – в Наисчастливейшую Сферу или в Плотнонаполненную Сферу, или в Сферу Длинноволосых[347], или в Безграничную Вихару Лотосового Сияния[348], где пребывает Ургьяна. Или направь свое желание на любую сферу, которую ты желаешь больше всего, пребывая умом в неотвлеченной сосредоточенности. Если сделаешь так, мгновенно обретешь рождение в этой Сфере.

Или же, если желаешь оказаться в присутствии Майтрейи, в Небесах Тушита[349], направь свое искреннее желание указанным образом и думай: «Я отправлюсь в царствие Майтрейи в Небесах Тушита, ибо здесь, в Промежуточном Состоянии, час мой пробил». И тогда чудесным образом обретешь рождение в цветке лотоса[350] у ног Майтрейи.

Рождение из лона: возвращение в человеческий мир

Если же, однако, такое сверхъестественное рождение невозможно и человеку самому приятно войти в лоно или же он вынужден это сделать, то и на этот случай существует учение относительно выбора двери в лоно нечистой сансары. Слушай.

Окинув Континенты всевидящим взглядом, выбери тот, где царствует религия, и входи туда.

Если рождение должно быть обретено на куче грязи[351], ощущение, что она издает сладкий аромат, привлечет тебя к этой нечистой массе, и там будет обретено рождение.

Чем бы они, лона или видения, ни казались, не считай их такими, какими они есть или кажутся. Если не испытывать ни влечения, ни отвращения, то выберешь хорошее лоно. Здесь также необходимо направить свое желание, посему направь его так

«Ах! Мне нужно родиться Императором Вселенной, или брахманом, подобным огромному дереву сал[352], или сыном мастера сиддхических сил[353], или в семье, чей род безупречен, или в семье человека, преисполненного набожностью, и пусть я буду наделен великими достоинствами, дабы смог служить всем чувствующим существам».

Думая так, направь свое желание и войди в лоно. В то же самое время излучай волны своего дара, или благоволение, или доброжелательность, направляя их на то лоно, в которое ты входишь, и таким образом превращая его в небесный дворец[354]. И, веря в то, что Победители и их Сыновья или бодхисаттвы Десяти Направлений[355], и божества-покровители, а особенно Великий Сострадающий, даруют ему силу, вознеси им молитву и войди в лоно.

При этом существует возможность ошибки: под влиянием кармы хорошие лона могут показаться плохими, а плохие – хорошими. Такая ошибка возможна. Тут также есть важный секрет, и сделать нужно следующее.

Хотя лоно, возможно, покажется тебе хорошим, не испытывай к нему влечения; если оно кажется плохим, не испытывай к нему отвращения. Главный секрет заключается в том, чтобы войти в состояние полной беспристрастности, не испытывать ни отвращения, ни влечения, ни желания войти, ни желания уйти. За исключением тех немногих, кто имел какой-то практический опыт духовного развития, людям трудно избавиться от остатков болезни дурных склонностей.

Указания тому, кто проводит обряд: Таким образом, при неспособности расстаться с влечением и отвращением, те, кто имеют наименее развитый ум, и те, кто обладают дурной кармой, могут найти прибежище среди животных[356]. Способ отвратить усопшего от этого заключается в том, чтобы, снова обратившись к нему по имени, сказать так:

«О высокородный, если ты не способен избавиться от влечения и отвращения и не знаешь секрет выбора двери в лоно, то, какие бы из указанных видений ни появлялись, обратись к Драгоценным Трем Телам, и пусть они станут твоим прибежищем. Молись Великому Сострадающему. Шагай с высоко поднятой головой. Познай себя в Бардо. Отбрось всю слабость и привязанность к своим сыновьям и дочерям или к иным оставленным родственникам. Они тебе не пригодятся. Иди на Белый Путеводный Свет дэвов или на Желтый Путеводный Свет[357] мира людей; войди в великие дворцы из драгоценных металлов и в прекрасные сады».

Указания тому, кто проводит обряд: Повтори это обращение к усопшему семь раз подряд. Затем следует вознести «Мольбу к буддам и бодхисаттвам»; «Путь благих желаний, дающий защиту от страхов в Бардо»; «Основные слова, или стихи Бардо» и «Избавитель, или путь благих желаний, спасающий от ловушек или опасных узких проходов Бардо»[358]. Их нужно прочитать трижды. Также следует прочесть «Тахдол», который освобождает совокупность тела[359]. Затем также следует прочесть «Обряд, который сам по себе дарует Освобождение благодаря склонности»[360].

Заключение

С помощью чтения оного должным образом, те верующие или йоги, которые преуспели в понимании, могут наилучшим образом воспользоваться Перенесением[361] в момент смерти. Им не нужно будет пересекать Промежуточное Состояние, и они отправятся по Великому Вертикальному Пути[362]. Другие, которые несколько менее опытны в духовных вещах, отправятся по вертикальному пути из Чёньид Бардо после того, как узнают Ясный Свет, Те, кто еще менее сведущ, будут освобождены – в соответствии со своими личными способностями и кармическими связями, – когда перед ними явятся Мирные и Гневные Божества в течение первых двух недель пребывания в Чёньид Бардо.

Поскольку существует несколько поворотных пунктов[363], освобождение будет получено в том или ином из них через узнавание. Но те, кто обладает очень слабой кармической связью, чей разум слишком затемнен дурными деяниями, должны будут опускаться все ниже и ниже и окажутся в Сидпа Бардо. Тем не менее, поскольку существует много видов подготовки к встрече с моментом истины или напоминаний, сравнимых со ступеньками лестницы, освобождение должно быть обретено с помощью одного из них через узнавание. Но те, кто имеют самые слабые кармические связи, не могут узнать, поскольку не могут совладать со страхом и ужасом. Для них существуют различные пошаговые учения для закрывания двери в лоно и для выбора двери в лоно; и на одной из стадий они должны освоить способ создания мыслеобраза и применить его безграничные достоинства, чтобы возвысить свое собственное состояние. Даже самые неразвитые из них, подобные животным, будут способны, обратившись за помощью к высшим силам, удержаться от вхождения в несчастные состояния; и, обретя великий дар в виде наделенного совершенствами свободного человеческого тела[364], при следующем рождении найдут себе гуру, который будет их другом и наставником, и примут спасительные обеты.

Если усопший, пребывая в Сидпа Бардо, услышит эту Доктрину, то это будет все равно, что соединить звенья цепи добрых деяний. Это как поместить желоб в проломленную сточную трубу. Таково это Учение[365].

Те, кто обладает тяжелой кармой, не могут не освободиться, если услышат эту Доктрину и поступят в соответствии с ней. Если спросить почему, то ответ будет таков: происходит это, потому что в это время являются, чтобы принять усопшего, все Мирные и Гневные Божества, а с ними вместе приходят принять его также мары и зловредные духи, и простое слушание этой Доктрины переворачивает его взгляды, и обретается освобождение. Ибо нет у него опоры из плоти и крови, но лишь ментальное тело, которое легко поддается воздействию. Как бы глубоко в Бардо ни забрел усопший, он услышит и придет, ибо обладает некоторой способностью сверхъестественного восприятия и ясновидения. Разум же способен изменяться или поддаваться влиянию через мгновенное вспоминание и осознание. Посему сие, т. е. Учение, приносит здесь великую пользу. Оно подобно катапульте[366]. Чтобы понять ее действие, нужно представить, что если большую деревянную балку или бревно, которую не смогут снести и сотня человек, положить на воду, то ее можно легко переправить по воде куда угодно[367]. Это как уздечка, с помощью которой управляют лошадью[368]. Посему, подойдя близко к телу того, кто только что ушел из жизни, если таковое тело присутствует, ярко внушай сию науку духу усопшего, снова и снова, пока из ноздрей его не начнет выходить кровь и желтоватая сукровица. В это время труп не следует тревожить. Правила, которые следует соблюдать для того, чтобы это внушение принесло результат, таковы: ни одно животное не должно быть убито из-за усопшего[369]; родственники не должны плакать или издавать скорбные причитания рядом с мертвым телом[370]; пусть семья совершает праведные деяния как можно дальше от тела[371].

Сия Великая Доктрина «Бардо Тхёдол», равно как и другие религиозные тексты, могут толковаться мертвым и умирающим и по-другому. Если эту Доктрину соединить с «Руководством»[372] и читать вслед за «Руководством», то она становится очень эффективной. И в других случаях ее следует читать как можно чаще[373].

Слова и смысл следует заучивать на память каждому; и когда смерть неизбежна и наблюдаются признаки смерти, умирающему, если силы ему позволяют, следует читать эту книгу самому и размышлять над смыслом. Если силы не позволяют, тогда пусть друг прочитает ее для него и позаботится, чтобы слова и смысл ее хорошенько отпечатались в памяти усопшего. То, что это принесет освобождение, не вызывает сомнений.

Это Доктрина, которая освобождает тем, что ее видят без какой-либо медитации или садханы[374]. Эта Мудрая Доктрина освобождает через слушание или через видение. Эта Мудрая Доктрина освобождает тех, кто обладает огромной дурной кармой, открывая им Тайный Путь. Не забывай ее смысл и слова, пусть даже тебя преследуют семь мастифов[375].

С помощью этого Избранного Учения человек обретает состояние будды в момент смерти. Если бы будды Трех Времен – Прошлого, Настоящего и Будущего – задались такой целью, Они бы не смогли найти доктрину, превосходящую эту.

Так завершаются Мудрые Капли Сердца Доктрины Бардо, называемой «Бардо Тхёдол», которая освобождает заключенные в тела существа.

ЗДЕСЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ «ТИБЕТСКАЯ КНИГА МЕРТВЫХ»

Молитвы и ритуалы

В рукописи, сразу после текста «Бардо Тхёдол», идут тринадцать листов ритуалов и молитв (букв, «пути благих желаний»), которые, обычно на память, должны знать все профессиональные чтецы «Бардо Тхёдол» и применять их по необходимости[376]. В ксилографической версии эти ритуалы и молитвы отсутствуют.

I: Молитва к буддам и бодхисаттвам

Указания тому, кто проводит обряд: Молитва о помощи к буддам и бодхисаттвам, когда кто-либо умирает, такова:

Поднеси Трем Телам те подношения, которые могут предложить умирающий или его семья, а также подношения, сотворенные в уме, и, держа в руке курящиеся благовония, повторяй с великим рвением следующее:

«О вы, будды и бодхисаттвы, пребывающие в Десяти Направлениях[377], наделенные великим состраданием, наделенные предвидением, наделенные божественным оком, наделенные любовью, дарующие защиту чувствующим существам, снизойдите прийти сюда, являя ваше великое сострадание; снизойдите, дабы принять сии подношения, выложенные пред вами в действительности и сотворенные в уме.

О вы, Сострадающие, вы обладаете мудростью понимания, любовью сочувствия, способностью совершать божественные деяния и защищать в непостижимой мере. Вы, Сострадающие, (такой-то человек) уходит из этого мира в мир иной. Он покидает этот мир. Он совершает великий прыжок. Нет друзей у него. Несчастье велико. Нет у него защитников, нет заступников, нет армии и родни. Свет этого мира погас. Он отправляется в мир иной. Густая тьма окружает его. Он падает в отвесную пропасть. Он входит в одиночество джунглей. Его преследуют Кармические Силы. Он отправляется в мир Безмолвия. Его уносит Великий Океан. Его уносит Ветер Кармы. Он идет туда, где нет равновесия. Он охвачен Великим Противоречием. Он одержим Великим Духом Страдания. Он напуган и устрашен Посланцами Властелина Смерти. Существующая Карма обрекает его на новое существование. Нет у него силы. Настал тот час, когда он должен идти один.

О вы, Сострадающие, защитите (такого-то), который беззащитен. Заступитесь за того, у кого нет заступников. Будьте его армией и его родней. Защитите его от великого мрака Бардо. Оградите его от красного или ураганного ветра Кармы. Оградите его от великого страха и ужаса Властелинов Смерти. Спасите его от долгой узкой тропы Бардо.

О вы, Сострадающие, пусть не будет слабым ваше сострадание, помогите ему. Пусть не попадет он в несчастье или несчастные состояния существования. Не забудьте свои обеты, в древности данные, и пусть не будет слабым ваше сострадание.

О вы, будды и бодхисаттвы, пусть не будет слабой степень вашего сострадания к этому человеку. Ухватите его крюком вашей милости[378]. Пусть сие чувствующее существо не попадет под власть злой кармы.

О вы, Три Тела Будцы, защитите его от несчастий Бардо»[379].

Произнеси слова эти с великим смирением и верой, а потом ты и все другие присутствующие, повторите их трижды.

II: «Путь благих желаний для спасения от опасного узкого прохода Бардо» таков:

1

О вы, Победители и Сыновья ваши, пребывающие в Десяти Направлениях,

О вы, подобное океану Собрание Всеблагих Победителей, Мирных и Гневных,

О вы, Гуру и Дэвы, и вы, Дакини, Верные,

Выслушайте сейчас из вашей великой любви и сострадания:

О хвала вам, собравшиеся Гуру и Дакини;

Из вашей великой любви, проведите нас по Пути.

2

Когда, из-за иллюзии, я и другие блуждают в сансаре

По яркому путеводному свету сосредоточенного слушания, размышления и медитации,

Пусть ведут нас Гуру Вдохновленной Династии,

Пусть охраняют нас сзади отряды Матерей,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

3

Когда, из-за сильного гнева, мы блуждаем в сансаре,

По яркому путеводному свету Зерцалоподобной Мудрости

Пусть ведет нас Бхагаван Ваджрасаттва,

Пусть охраняет нас сзади Мать Маммаки,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

4

Когда, из-за сильной гордыни, мы блуждаем в сансаре,

По яркому путеводному свету Мудрости Равенства

Пусть ведет нас Бхагаван Ратнасамбхава,

Пусть охраняет нас сзади Мать, Та, что обладает Глазом Будды,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

5

Когда, из-за великой привязанности, мы блуждаем в сансаре,

По яркому путеводному свету Различающей Мудрости

Пусть ведет нас Бхагаван Амитабха,

Пусть охраняет нас сзади Мать, Та, что в Белом Одеянии,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

6

Когда, из-за сильной ревности, мы блуждаем в сансаре,

По яркому путеводному свету Всесовершающей Мудрости

Пусть ведет нас Бхагаван Амогхасиддхи,

Пусть охраняет нас сзади Мать, Верная Тара,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

7

Когда, из-за сильной глупости, мы блуждаем в сансаре,

По яркому путеводному свету Мудрости Реальности

Пусть ведет нас Бхагаван Вайрочана,

Пусть охраняет нас сзади Мать Великого Пространства,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

8

Когда, из-за сильной иллюзии, мы блуждаем в Сансаре,

По яркому путеводному свету избавления

От галлюцинаторного страха, трепета и ужаса,

Пусть ведут нас отряды Бхагаванов Гневных,

Пусть охраняют нас сзади отряды Гневных Богинь,

Больших, как Пространство,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

9

Когда, из-за сильных склонностей, мы блуждаем в сансаре,

По яркому путеводному свету Одновременнорожденной Мудрости,

Пусть ведут нас героические Обладатели Знания,

Пусть охраняют нас сзади отряды Матерей, Дакини,

Пусть мы будем спасены от страшного узкого прохода Бардо,

Пусть окажемся мы в совершенном состоянии будды.

10

Пусть стихия эфира не будет к нам враждебна;

Пусть случится так, чтобы мы увидели Сферу Синего Будды.

Пусть стихия воды не будет к нам враждебна;

Пусть случится так, чтобы мы увидели Сферу Белого Будды.

Пусть стихия земли не будет к нам враждебна;

Пусть случится так, чтобы мы увидели Сферу Желтого Будды.

Пусть стихия огня не будет к нам враждебна;

Пусть случится так, чтобы мы увидели Сферу Красного Будды.

Пусть стихия воздуха не будет к нам враждебна;

Пусть случится так, чтобы мы увидели Сферу Зеленого Будды[380].

Пусть стихия цветов радуги не будет к нам враждебна;

Пусть случится так, чтобы мы увидели все Сферы Будд.

Пусть случится так, чтобы все Звуки в Бардо мы узнавали как собственные звуки;

Пусть случится так, чтобы все Сияния мы узнавали как свои собственные сияния;

Пусть случится так, чтобы в Бардо была познана Трикайя.

III: Здесь начинаются «основные стихи шести Бардо»

1

О теперь, когда открывается предо мной Бардо Места Рождения!

Избавляясь от праздности, ибо не должно быть праздности в жизни верующего,

Сосредоточенно слушая, размышляя и медитируя, вступаю в Реальность,

Начиная Путь со знанием истинной природы видений и разума, пусть я познаю Трикайю:

Как только будет обретена человеческая форма,

Пусть не будет ни времени или ни возможности растрачивать ее или человеческую жизнь попусту.

2

О теперь, когда открывается предо мной Бардо Сна»,

Избавляясь от хаоса мертвецкого сна глупости,

Пусть сознание неотвлеченно сохраняет свое естественное состояние;

Познавая истинную природу снов, пусть я обучусь Ясному Свету Чудесного Превращения:

Пусть я не буду ленив и бездеятелен подобно животным, и

Пусть слияние практики сна, состояния сна, и опыт реального, или бодрствования, будут высоко мной ценимы[381].

3

О теперь, когда открывается предо мной дхьяна Бардо!

Избавляясь от всей массы отвлечений и иллюзий,

Пусть разум пребывает в состоянии бесконечного неотвлеченного самадхи,

Пусть будет обретена уверенность в представлении мысленных образов и в совершенных состояниях.

В это время, медитируя сосредоточенно, отставив все другие дела,

Пусть я не стану жертвой обманчивых, оглупляющих страстей.

4

О теперь, когда открывается предо мной Бардо Момента Смерти!

Избавляясь от влечения, страстной тяги и слабости ко всем земным вещам,

Пусть я не буду отвлекаться в пространстве ярких просветляющих учений[382],

Пусть я смогу влиться в небесное пространство Нерожденного:

Настал час расстаться с этим телом, состоящим из плоти и крови;

Пусть я осознаю, что это тело непостоянно и иллюзорно.

5

О теперь, когда открывается предо мной Бардо Реальности,

Избавляясь от всякого трепета, страха и ужаса перед всеми феноменами,

Пусть я узнаю в том, что появится, свои собственные мыслеформы,

Пусть я осознаю, что они есть видения в Промежуточном Состоянии;

Ибо сказано: «Наступает время, когда близится главная поворотная точка;

Не страшись отрядов Мирных и Гневных, которые есть твои собственные мыслеформы».

6

О теперь, когда открывается предо мной Бардо Перерождения!

Сосредоточенно придерживаясь единственного желания,

Пусть я смогу продолжить путь хороших деяний через повторяемые попытки[383];

Пусть дверь в лоно закроется и будет вызвано в памяти отвращение:

Настал час, когда нужна энергия и чистая любовь;

Пусть я отброшу ревность и буду медитировать на Гуру Отце-Матери.

7

О медлящий, который не думает о наступлении смерти,

Посвящая себя бесполезным делам этой жизни,

Ты поступаешь недальновидно, растрачивая данную тебе великую возможность;

Ошибочна будет твоя цель, если ты вернешься с пустыми руками из этой жизни:

Узнав, что истинно нужна тебе лишь Священная Дхарма,

Неужели ты не посвятишь себя Священной Дхарме даже сейчас?

ЭПИЛОГ

Так говорят, молясь, Великие Мастера[384].

Если не запомнишь на память избранное учение гуру,

Разве не совершишь, о шишья, предательство по отношению к себе самому?

Чрезвычайно важно знать эти Основные Слова.

IV: Здесь начинается «путь благих желаний, который защищает от страха в Бардо»

1

Когда закончится отпущенный мне срок,

Оставшиеся в этом мире мне не помогут;

Когда я буду блуждать один в Бардо,

О вы, Победители, Мирные и Гневные, проявите силу своего сострадания

И рассейте Мрак Неведения.

2

Когда буду блуждать в одиночестве, разлученный с любящими друзьями,

Когда явятся передо мной здесь видения моих пустых мыслеформ,

Пусть Будды, проявив силу своего божественного сострадания,

Сделают так, чтобы не было ни трепета, ни страха в Бардо.

3

Когда возникнут предо мной яркие сияния Пяти Мудростей,

Пусть случится, чтобы я, не испугавшись и не устрашившись, смог узнать в них свои собственные сияния;

Когда явятся мне видения форм Мирных и Гневных,

Пусть случится, чтобы я, обретя уверенность и бесстрашие,

Смог узнать Бардо.

4

Когда буду испытывать страдания под влиянием злой кармы,

Пусть случится, чтобы Победители, Мирные и Гневные, развеяли страдания;

Когда самосущий Звук Реальности разнесется, как тысяча громов,

Пусть случится, чтобы они превратились в звуки Доктрин Махаяны[385].

5

Когда я беззащитен и вынужден подчиняться влиянию кармы,

Я умоляю Победителей, Мирных и Гневных, защитить меня;

Когда я буду испытывать страдания из-за кармического влияния или склонностей,

Пусть случится, чтобы озарило меня блаженное самадхи Ясного Света.

6

Когда я буду обретать сверхъестественное перевоплощение в Сидпа Бардо,

Пусть случится, чтобы не происходили там обманные наваждения Марты;

Когда я попаду туда, куда желаю,

Пусть случится, чтобы не было у меня иллюзорного испуга и трепета от злой карты.

7

Когда раздастся рев диких зверей,

Пусть случится, чтобы они превратились в священные звуки Шести Слогов[386];

Когда я буду гоним снегом, дождем, ветром и тьмой,

Пусть случится, чтобы я стал видеть небесными глазами яркой Мудрости.

8

Пусть случится, чтобы все чувствующие существа одного гармоничного порядка в Бардо,

Не испытывая ревности друг к другу[387], обрели рождение на высших уровнях;

Когда буду обречен на сильные муки голода и жажды,

Пусть случится, чтобы я не испытывал мук от голода и жажды, зноя и холода[388].

9

Когда узрю я будущих родителей, соединяющихся,

Пусть случится, чтобы я узрел их как Божественную Пару, Победителей, Мирных и Гневных Отца и Мать;

Обретя способность родиться в любом месте, на благо другим,

Пусть случится, чтобы я обрел совершенное тело, украшенное знаками и одаренное привлекательными качествами[389].

10

Обретя себе тело мужчины, что лучше,

Пусть случится, чтобы я освободил всех, кто видит или слышит меня;

Пусть злая карма не последует за мной,

Пусть мои достоинства последуют за мной и будут преумножены.

11

Где бы я ни родился, в том же месте и в тот же час,

Пусть случится, чтобы я встретил Победителей, Мирных и Гневных Божеств;

Пусть обрету я способность ходить и говорить сразу после рождения[390],

Пусть случится, чтобы я обрел незабывающий разум и помнил свою прошлую жизнь или жизни[391].

12

Во всех различных знаниях, великих, малых и средних,

Пусть случится, чтобы я смог добиться успеха просто через слушание, размышление и видение;

В каком бы месте я ни родился, пусть оно будет благоприятно;

Пусть случится так, чтобы все чувствующие существа были счастливы.

13

Вы, Победители, Мирные и Гневные,

Пусть случится, чтобыя и другие были похожи на вас в том, что касается

Тел, числа последователей, продолжительности жизни, сфер, где вы обитаете,

И красоты вашего божественного имени.

14

Божественной милостью бесчисленных Всеблагих, Мирных и Гневных,

И волнами дара Благого чистой Реальности,

И волнами дара Благого объединенных молитв последователей мистических учений,

Пусть осуществятся мои пожелания здесь и сейчас.

«Путь благих желаний, дающий защиту от страхов в Бардо», закончен.

V: Колофон

Рукопись завершается следующими семью строками, написанными ламой или переписчиком, однако он, верный старой ламаистской заповеди о том, что человеческую личность следует умалять, и лишь Священные Книги возвышать в глазах чувствующих существ, не оставил свое имя:

Пусть совершенно чистые намерения, двигавшие мною

При подготовке сего, и заслуга помогут

Тем чувствующим существам, что не имеют защитника, Матерям

Достичь состояния Будды[392]:

Пусть будет благословен этот мир[393];

Пусть эта Книга принесет благо[394];

Пусть царствуют добродетель и праведность.

ЗДЕСЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ РУКОПИСЬ «БАРДО ТХЁДОЛ»

Глен Мулин

Смерть и умирание в тибетской традиции

Посвящаю многим тибетским наставникам, что учили меня с терпением, а также памяти вдохновляющих трудов покойного доктора У. Ивэнса-Вентца, что внесли столь многое в наше знание тибетской традиции

Предисловие к оригинальному изданию

Смерть – это важнейший вопрос нашего времени, как полагает йельский психиатр Роберт Джей Лифтон, в значительной мере потому, что мы отказываемся взглянуть на нее. Социологи уже давно указывают, что она заменила секс в системе наших социальных табу. Тогда как в XIX веке, в Викторианскую эпоху о сексе говорили шепотом, за закрытыми дверьми, а о смерти с навязчивой публичностью, у нас все наоборот: наш айсберг неупоминаемого перевернулся. Мы вынесли секс на афиши и на все экраны, но ограничили смерть рамками частной скорби. Арнольд Тойнби назвал смерть антиамериканской, но дело даже не в этом. Это оскорбление Прометею, самому духу Запада, предел нашей воли к власти. Смерть кладет конец нашему настойчивому стремлению прокладывать свой путь и сохранять над ним контроль.

Эта книга появилась через год после завершения новейшей медицинской программы, которая может отодвинуть этот конец: изобретения механического сердца, заменяющего своего органического предшественника. Подобное совпадение может быть указанием. Азия может сказать нам что-то важное на этом уникальном перекрестке в истории медицины. Возможно, нельзя в одиночку преодолеть мудрость этого последнего рубежа. Уместность этих героических мер, как мы склонны рассматривать подобное сильное растягивание процесса смерти, может серьезно сказаться на нашем подходе к их альтернативе: смерть наступила бы, если бы мы отказались их использовать. Если мы продолжаем думать о смерти в терминах военных как о «враге», перед которым принимают героическую позу, то могут быть два последствия. Жизнь, продленная такими экстраординарными мерами, обретет двусмысленное качество для человека, живущего в страхе перед неумолимым приходом врага. И мы будем страдать от искаженного распределения сил, что всегда происходит на войне. Социальное неравенство будет увеличиваться с ростом цены умирания, и случаи смерти потребуют все возрастающего ухода. А с другой стороны, деньги и энергия, которые следовало бы потратить на продление жизни, будут идти на замедление процесса смерти, которая все равно придет, что бы мы ни делали.

Мораль этого не в моратории на медицинскую технологию. Скорее, это баланс, в котором мы нуждаемся: готовность помогать телу, когда такая помощь необходима, в соединении с равной готовностью «отбросить тело», как говорят индийцы, когда его назначение осуществилось. Трудно достичь подобного баланса, когда мы рассматриваем смерть как пропасть, которой следует избегать как можно дольше, буквально любой ценой, потому что она крайнее личное бедствие. И вот здесь Азия может помочь нам. Избежав механического взгляда на реальность, который постулировала современная наука на заре своего развития, – он больше не существует, но наша мысль еще не уяснила этого факта, – Азия не рассматривает смерть как глухую стену, а продолжает приближаться к ней как к двери, ведущей в другой род бытия. Если мы думаем, что такое бытие – это просто продолжение нашей нынешней жизни, то недооценим тонкости воззрений, что развернет перед нами эта книга. Может быть, только единственная приложимая метафора из нашего нынешнего репертуара – абстрактно пространственная. Нам говорят, что наиболее подходящим определением будет: жизнь после смерти. В конце концов, хотя для большинства людей и не сразу, это будет подобно избавлению от тесного башмака.

Азия в целом сохранила свою веру в жизнь после смерти, но нигде эта вера не осталась столь прочной, как в Тибете, и взгляды эти сохранились в изгнании после китайского вторжения. Едва верится, что в Тибете этот архаический (не путать с наивным!) взгляд на будущее сохранился совершенно нетронутым прямо в середине нашего века. Поскольку племенные общества не имеют письменности, Тибет – это наша последняя живая связь с цивилизациями далекого прошлого. Тайные культы Египта и Месопотамии ушли, а Индия и Китай разъедены волнами вестернизации. Но современность прошла мимо Тибета. Только, чтобы увидеть его народ и его горы, нужно пересечь океаны, проехать через континенты, подняться на крутые перевалы и лишь тогда вступить на просторы черных пропастей и белых вершин. Оставленный в абсолютном холоде поднебесья, Тибет, кажется, не принадлежит нашей земле и забыт ею. Это общество осталось лежать на полке как в янтаре.

К нашей нынешней потенциальной выгоде есть момент, который нас здесь интересует. Поскольку мечта Прометея никогда не коснулась его, Тибет смог бдительно наблюдать за смертью. Видения, подобные тем, что помог нам увидеть Эрнест Бекер в «Отрицании смерти», – «продление жизни через криогенное замораживание», со всеми подпорками психологического самоотречения, никогда не появлялись в Тибете. Это позволило ему сохранить ясный взгляд на смерть. Он не утратил видения ее в космическом контексте.

Некоторые из таких осознаний, какие сохранил Тибет, будут нам хорошо знакомы. Читая о том, что способ четкого осознания личной смерти может привести к ясному восприятию жизни как незаслуженного дара – каким она неоспоримо и является, – мы, может быть, вспомним призыв псалма о том, что учили нас «счесть дни наши, дабы принять мудрость в сердца». Или может всплыть замечание Хайдеггера: «Если бы мы были бессмертны, все можно было бы отложить на завтра». Те же, кто помнит утверждение Томаса Келли, что «вечность в наших сердцах, сжимающая нашу обветшалую жизнь, согревающая нас намеками удивительной судьбы, призывающая нас домой, в ее лоно», не будут удивлены размерами оправы, в которую тибетцы помещают смерть.

Есть и другие мотивы на этих страницах, что покажутся чуждыми. В качестве таковых они принесут шок новизны, но вместе с тем восхищение возможностью истин, незнакомых нам прежде. Только это последнее может объяснить сенсацию, вызванную «Тибетской книгой мертвых», когда она потрясла Запад в переводе Ивэнса-Вентца 60 лет назад. Ничто не может принизить важности той книги, но это был единственный текст, и он нуждался в продолжении. Такие продолжения, конечно же, были, но до появления этой книги ни одна не давала нам тибетского представления о смерти в целом, все, можно сказать, ходили вокруг да около, рассматривая предмет поверхностно. Данная книга дает нам целостное понимание. Обозначу семь важных аспектов этой книги, а именно:

инструкции для тех, кто хочет подготовиться к смерти с помощью медитации;

сочинения, вдохновляющие на подобную медитацию;

впечатляющие случаи смерти великих святых и йогов;

методы переноса сознания в формы, которые оно должно принять, оставив тело, и тексты;

тексты, которые читают умирающим для облегчения этого перехода, – в этом моменте книга связана с «Тибетской книгой мертвых».

Автор книги – он же переводчик – выбрал ключевые тексты, отражающие каждый из этих аспектов.

Выбор сделан мудро, но не менее важна любовь автора к тибетскому народу и уважение к его культуре, просвечивающие в авторском введении ко всей книге и к отдельным главам. Результатом стала замечательная реализация намеченной цели исследования.

Когда-то Филипп Кэпло в своей книге «Колесо смерти» дал нам полезную сводку взглядов дзен на смерть и умирание. Добавление Гленом Мулином тибетских воззрений дает нам второй подход к буддийской точке зрения, что позволяет достигнуть бинокулярного видения измерения смерти. За что он заслуживает глубокую благодарность. Когда пророк Мухаммед поучал своих последователей: «Ищите знания даже в Китае», он имел в виду: «Ищите его всюду, где только можно найти».

Профессор Хьюстон Смит

Предуведомление автора

Тибетская литература богата материалами на тему смерти и умирания. Эта книга – попытка дать западному читателю представление о ее характере и обширности. Книга выросла из моих 12-летних занятий и исследований в Библиотеке тибетских трудов и архивов в Дхарамсале и встреч в общинах тибетских беженцев в Индии. Ни одна часть этой работы не выполнялась официально для Тибетской библиотеки или с ее помощью, скорее книга представляет внеплановую деятельность, возникшую вокруг моих тамошних исследований. Но было бы нелюбезно с моей стороны не высказать сердечную признательность за отеческое руководство г-ну Гьяцо Церингу, директору Тибетской библиотеки, с поразительным постоянством проявлявшему свое великодушие ко всем тибетологам, появлявшимся на Шангри-ла в Дхарамсале с того времени, как в 1971 году Библиотека открыла свои двери для западных ученых. Кроме того, я хотел бы упомянуть многочисленных наставников в Библиотеке, чья неустанная помощь помогла мне преодолеть барьеры в изучении тибетского языка, литературы, философии и религиозной практики: Геше Нгаванг Даргье, Чомдзе Танги Вангьяла, преподобных Добум Тулку и Амгок Тулку.

Самого меня ввел в тибетскую традицию смерти и умирания Геше Нгаванг Даргье, мой первый наставник в Дхарамсале. Геше Даргье был назначен Его Святейшеством Далай-ламой организовать программу буддийских исследований в Тибетской библиотеке и в начале 70-х годов прочел несколько курсов о буддийской концепции смерти. В 1976 году мой немецкий друг Микаель Хельбах и я попросили Геше Даргье прочесть нам частный курс по всей схеме практики медитации смерти, бытующей среди тибетских буддистов. Мы затеяли журнал на немецком языке, и в конечном счете этот курс появился в нем в виде статьи («Аус Тушита». Том 1. Дуйсберг, Германия, 1977). Часть этой статьи использована во второй главе данной работы.

В 1978 году британский кинорежиссер Грэхэм Колеман попросил меня быть консультантом для трех документальных фильмов, которые он снимал («Тибет: Буддийская трилогия», Бат, Англия). Центральным моментом первого из них был ритуал смерти, исполненный в одном из тибетских монастырей в Ладакхе. Связанные с ним исследования привели меня к открытию многих интересных граней буддийской традиции смерти. Главы пятая и восьмая построены главным образом на материале, с которым я столкнулся в то время. Случайно, когда в 1979 году скончалась моя мать, Младший Чтец Далай-ламы посоветовал мне исполнить для нее тот же ритуал, что я записывал в упомянутом фильме. Этот ритуал составляет главную часть восьмой главы. Я сам читал его с Церинг Дондрубом.

Следующим, кто вовлек меня в изучение тибетской литературы о смерти и умирании, был Дэвид Льюстон, с которым я сотрудничал в фонозаписи тибетского ритуала «Шедур: ритуал изгнания духа» (Нью-Йорк, 1978).

Это показало мне несколько необычные аспекты тибетских взглядов на посмертное существование. Через несколько лет Дэвид попросил меня помочь ему с некоторыми материалами для проекта, который он осуществлял в Лахуле. В поездке через Лахул его сопровождал исследователь из Тибетской библиотеки Таши Церинг, и они приобрели экземпляр собрания сочинений Тертона Дулжуг Лингпа. Таши отметил несколько сочинений, представляющих интерес для Дэвида, а меня попросил их перевести. Одно из них привлекло мое внимание и поразило своим соответствием данной теме. Оно включено в четвертую главу. Я перевел его с помощью достопочтенного Цепак Ригзина, молодого ламы, помогавшего мне также с тибетскими материалами в первой, пятой и седьмой главах.

В 1982 году я просмотрел собрание сочинений Тринадцатого Далай-ламы и перевел одну из его ранних проповедей, часть которой использовал в статье для «Американского теософа» (Тринадцатый Далай-лама. Проповедь 1921 года на празднике Великой молитвы, Иллинойс, март 1983). В первой главе этой книги я использовал всю проповедь, переведенную вместе с достопочтенным Цепак Ригзином. В этой проповеди Тринадцатый Далай-лама дает блестящее введение в сущность буддийской практики медитации смерти и объясняет, как она соотносится со всем буддийским путем. Другая впечатляющая работа, открывающая серию материалов о буддийских взглядах на жизнь и смерть, продление жизни и практику переноса сознания в момент смерти (тибетск. ”chi-mtshan-rtags-pa-tshe-sgrub-”pho-ba-dang-bces-rnam-bzhad), это текст, который я читал с достопочтенным Арца Тулку из Университета Магхада в Бихаре зимой 1982 года. Это привело меня к комментарию Второго Далай-ламы об йогах долгой жизни, который включен в шестую главу, а толкование текста о переносе сознания в седьмую главу. Первый из этих текстов был переведен с любезной помощью дост. Амгок Тулку, а второй – дост. Цепак Ригзина. В моих предисловиях к этим разделам я даю в свободном пересказе фрагменты из Комментария Первого Далай-ламы.

Весной 1978 года нынешний Далай-лама читал открытую проповедь в главном храме Дхарамсалы для нескольких тысяч верующих, йогов и ученых. В заключение он прочел несколько коротких священных текстов и стихотворений, кратко комментируя их. Один из них, «Разговор со старцем» Ламы Гунтанга, я позднее перевел вместе с дост. Чомдзе Таши Вангьялом и включил в третью главу. По тому же случаю Его Святейшество прочел несколько стихотворений Седьмого Далай-ламы, одно из которых, «Медитация о путях непостоянства», я использовал в заключительной главе. Ранее я включал это стихотворение в подборку из 41-й поэмы и эссе Седьмого Далай-ламы, опубликованных в книге «Песни духовного преображения» (Нью-Йорк, 1982), и хотел бы поблагодарить Сиднея Пиборна, моего редактора и издателя, за разрешение перепечатать его здесь. Кажется, что это достойный аккорд в завершении данной антологии.

И наконец, я хотел бы поблагодарить Эйлин Вуд из издательства «Рутлидж и Кеган Пол», проявившую интерес к этой книге и воодушевившую меня на ее завершение; Хилари Ширман, помогавшую мне редактировать книгу на заключительном этапе, а также Пьера Робилара и Яна Мак-Дональда из Буддийского медитационного центра «Кампо Гангра» в Торонто, помогавших мне во многих хлопотах, связанных с оформлением рукописи.

Глен Х. Мулин

Институт Миларепы, Вермонт

Введение

То время года видишь ты во мне,

Когда один-другой багряный лист

От холода трепещет в вышине —

На хорах, где умолк веселый свист.

Во мне ты видишь тот вечерний час,

Когда поблек на западе закат

И купол неба, отнятый у нас,

Подобьем смерти – сумраком объят.

Во мне ты видишь блеск того огня,

Который гаснет в пепле прошлых дней,

И то, что жизнью было для меня,

Могилою становится моей.

Ты видишь все. Но близостью конца

Теснее наши связаны сердца!

В. Шекспир. Сонет LXXIII

Тема смерти и умирания зачаровывала человека с незапамятных времен, едва ли не с того самого момента, как его интеллект развился до осознания того, что закон непостоянства, столь очевидный в окружающем мире, приложим к его собственному потоку бытия.

Но, как и все, что оказывает на нас сильное воздействие, но пробуждает больше вопросов, чем готовых ответов, наш отклик на постоянно давящую реальность смерти изменялся в ходе прошедших столетий. Мы видели великие цивилизации, такие как Египет, чьи религиозные традиции были целиком сосредоточены на концепции смерти[395]. Запутанные и утонченные философские концепции смерти и умирания заполнили многие тома ученых европейских сочинений[396]. Поэты пытались передать ее значение в изысканных ритмах, а художники – схватить ее многозначительность на холсте.

Наше время, напротив, постоянно пытается замазать ее. Упадок религии к концу века и замещение Бога и религиозного подхода врачом и всемогущей медицинской техникой привели к тому, что смерть и умирание были изъяты из общества и отданы в руки «профессионалов». Стариков забирают у нас и помещают в специальные дома, где они могут получить «помощь, в которой действительно нуждаются».

Безнадежно больных переносят в тайные палаты смерти на верхних этажах стерильных больниц, где единственными свидетелями их накачанного лекарствами молчаливого ухода становятся ультрасовременные пикающие, вспыхивающие индикаторы и гудящие аппараты, неуклонно регистрирующие замирание биения сердца, давления крови и дыхания. Когда труп наконец отдают родственникам, он, кажется, не несет на себе печати смерти, но с химической кровью, устраняющей запах смерти и предотвращающей разложение, лицом, которому придано благостное выражение, просто уснувшего и видящего сладкие сны, и в хорошо отглаженном костюме покойный выглядит как человек, собравшийся на официальный обед.

Запад достиг значительного прогресса в технологической и материальной сфере, но, вероятно, будущие поколения, оглядывающиеся на нас, могут найти некоторые стороны нашей культуры до смешного примитивными. Мы – это великая косметическая цивилизация, и нигде это качество нашей эпохи не проявляется столь очевидно, как в наших подходах и обычаях, относящихся к смерти и умиранию. Мы можем видеть косметическую смерть по телевидению у себя дома сотни раз в день. Настоящие армии поднимаются и падают на экране перед нашими глазами, но по какой-то таинственной причине реальность смерти должна быть скрыта из нашего непосредственного окружения. Воображаемая смерть – это нечто искушающее и интригующее, но реальная смерть становится чем-то отвратительным и страшным.

Болезнь, старость и смерть стали табуированными темами в нашем обществе[397]. Мы постоянно вынуждены скрывать саму мысль о нашей собственной смерти. Людей побуждают чувствовать вину за их растущие годы, и вопрос о возрасте становится почти оскорблением, как бестактное напоминание об инвалидности в неподходящий момент.

Мы – общество, боготворящее молодежь и молодость, и это отношение превращает любое усилие в имитацию. Миллиарды долларов в год тратятся на пластические операции, красители для волос, кремы для тела, бесконечные ухищрения косметики и другие бесчисленные приемы в надежде выглядеть моложе и здоровее, чем мы есть в действительности. Эти методы камуфляжа не только считаются приемлемыми для предположительно зрелого человеческого существа, но поощряются и считаются нормальными и необходимыми. Размышлять о собственной смерти считается опасной патологией, а разговор об этом в обществе неодобрительно рассматривается как признак крайне дурного вкуса.

Однако в последние десятилетия наблюдается значительный прорыв в серьезном изучении смерти и умирания. Современная психология начинает срывать табу, касающиеся смерти, таким же образом, как Фрейд почти столетие назад сорвал покров, окружавший сексуальность. Такие исследователи, как д-ра Кублер-Росс, Реймонд Кэри, Э. Харальдсон, Эрнест Бекер и др., сделали огромный вклад в область, известную как танатология, или наука о смерти и умирании. В результате их клинических наблюдений смерти и работы с умирающими даже самые консервативные науки начали признавать то, что, хотя смерть нельзя увидеть в микроскоп, она тем не менее наблюдаема как психологическое явление, которое имеет большее значение для человека, чем просто конец его физического тела.

Вероятно, самое важное открытие в современном изучении смерти пришло из психиатрических исследований, предпринятых д-ром Кублер-Росс и др., которые обнаружили, что понимание и осознание нашей непостоянной природы обязательно для нашего психологического равновесия. Как Фрейд доказал, среди сильнейшей оппозиции и противостояния, что понимание собственной сексуальности необходимо для нашего психологического созревания, так среди серьезной разноголосицы современных танатологов приобрело силу важное документальное свидетельство, поддерживающее ту теорию, согласно которой осознание смерти и нашей недолговечности помогает нам вести здоровую, сбалансированную и гармоничную жизнь[398].

Связь между трудами Фрейда по сексуальности и нынешними работами о смерти и умирании психологически может быть более тесная, чем мы можем представить. В очерке д-ра Джеффри Горера[399] под заглавием «Порнография смерти» мы читаем: «В XX веке, кажется, произошел незамеченный сдвиг в притворной скромности; тогда как совокупление стало все более и более упоминаемым, особенно в англосаксонских странах, смерть стала все менее упоминаемой». Известно, что трудам Фрейда по сексуальности понадобилось полстолетия, чтобы просочиться из его клиники в основной поток общественной жизни. Можно ожидать, что нынешней работе о смерти и умирании понадобится столь же долгое время, чтобы повлиять на общественное сознание.

Во времена Фрейда как секс, так и смерть были запретными темами. К середине века только смерть осталась таковой. Д-р Робин Деннистон пишет в своем предисловии к книге Арнольда Тойнби «Представление человека о смерти»[400]: «Всего лет пять назад дискуссия о смерти действительно казалась чем-то вроде новой порнографии – тайным и постыдным делом, полностью противоположным жизнеограждающим добродетелям секса, любви, свободы и бессмертия». А д-р Ричард Калиш пишет: «Смерть богохульна и порнографична. Мы реагируем на нее и ее символы так же, как на любую порнографию. Мы избегаем ее. Мы отрицаем ее существование. Мы отводим глаза в ее присутствии. Мы оберегаем маленьких детей от встреч с ней и уклоняемся от их вопросов о ней. Мы говорим о ней только шепотом. Мы считаем ее ужасной, безобразной и гротескной»[401].

На деле же наша сексуальность и наша склонность к смерти тесно связаны друг с другом, как противоположные полюса магнита. Одна дает нам силу жизни и способность воспроизводить себя, делая нас значительными, осмысленными, сильными и реальными. Другая обрекает нас на разрушение и делает незначительными, бессмысленными, бессильными и нереальными. Обе нераздельно связаны с животной стороной нашей природы. Одна заставляет нас почувствовать себя сильными, другая учит нас смирению. В понятиях нашей жизни первая – предельно творческая, вторая – предельно отрицающая. Одна делает нас агрессивными и проявленными, другая – пассивными и уходящими.

Понимание нашей сексуальности помогает нам реализовать агрессивную, сильную сторону нашей природы. Понимание нашей смертности заставляет нас реализовать пассивный, смиренный аспект, уравновешивающий наше чувство агрессии и силы. Когда нет этого равновесия, проблемы сексуального выражения проявляются в диапазоне от импотенции до садомазохизма.

Это, вероятно, неземной романтизм XVIII и XIX веков и дуализм тела и души, что защищал этот период, сделали нас в начале нынешнего века неспособными реалистически относиться ни к нашей сексуальности, ни к нашей морали. С романтической точки зрения душа – свята, а тело – скверно. Поэтому тело и такие его качества, как сексуальность и подверженность смерти, игнорировались или подавлялись. Общества, развивающие культуру сильного тела, клеймились как варварские и должны были быть реформированы военной силой или уничтожены.

Труды Фрейда по сексуальности вызвали подлинную культурную и социальную революцию на Западе. Кто знает, не окажут ли нынешние работы о смерти и умирании столь же мощное воздействие на наше общество в ближайшие десятилетия. Чтобы понять нашу мораль, нужно снова войти в соприкосновение с человечностью, от которой современный человек отделил себя.

Конечно, угроза близкой смерти – это могучий стимул, по крайней мере столь же сильный, как сексуальный инстинкт. Ничто не дает нам столько энергии, как неожиданная угроза нашей жизни. Если наша жизнь в опасности, а мы имеем выбор: бежать или предаться сексу, то несомненно выбирается бегство.

Индийский буддийский святой Шантидева писал: «Преступник, приговоренный царем в наказание за преступление к отсечению какой-либо части тела, впадает в панику. Рот его пересыхает, глаза выпучиваются, и он дрожит от страха. Сколь же сильнее должен ужасаться тот, кому грозит смерть!»[402]

По сути дела, мы в каждый момент живем под страхом смерти, так же как наша сексуальность постоянно влияет на нашу мотивацию. Игнорировать любую сторону нашей природы – значит позволить уму жить во тьме неведения и иллюзий, касающихся природы нашего существа. В конце концов неведение только вредит нам. Можно на какое-то время ощутить благополучие, но в конечном счете неведение приводит к замешательству и боли.

Творческие возможности понимания нашего непостоянства для нас, не только как индивидуумов, но как целого общества, очень сильно и оптимистично выражены д-ром Кублер-Росс в ее самой известной книге «О смерти и умирании», где она пишет: «Если наука и технология не использовались бы неправильно, увеличивая деструктивность, продлевая жизнь, вместо того чтобы делать ее более гуманной, если они могли бы идти рука об руку, освобождая все больше людей для личных, межчеловеческих связей, тогда мы действительно могли бы говорить о великом обществе… Мы можем достичь мира, собственного внутреннего мира и мира между народами, обернувшись лицом к нашей собственной смерти и приняв ее реальность»[403].

Подобный взгляд вполне соответствует воззрениям буддийского мира, где понимание смерти и непостоянства нашей природы считается делом первостепенной важности для нашего духовного благополучия. Сам Будда говорил: «Из всех следов след слона наибольший. Подобно же из всех медитаций наивысшая та, что о смерти»[404]. Множество благ от ежедневной медитации смерти и вреда от несовершения ее подробно обсуждается далее во второй главе этой книги: «Тибетская традиция медитации смерти».

Тибетский буддизм чрезвычайно богат материалами о смерти и умирании, больше, чем в любой другой буддийской стране. Это не удивительно для Тибета, хотя и небогатого населением, но создавшего более обширную литературу, чем любой из его многонаселенных соседей. Для Тибета привычен писатель, перу которого принадлежит не менее тысячи названий сочинений различной величины. Возможно, причина тому – долгая и суровая гималайская зима, возможно, кристальная чистота атмосферы на Крыше Мира, а возможно, стимулирующее воздействие огромного количества тибетского чая, потребляемого средним жителем страны, но нечто в химии тибетской жизни побудило этот народ стать одной из самых плодовитых литературных наций, известных миру. Никогда не было сделано полного обзора тибетской литературы, а теперь, когда в результате китайского вторжения в Тибете уничтожены тысячи монастырских библиотек, полный анализ будет невозможен, но, несомненно, число названий измерялось десятками миллионов.

Подобно большинство древних культур, Тибет создал главным образом духовную литературу. Художественная проза существовала лишь как духовная аллегория. Для тибетского автора писательство было средством для жизнеописаний религиозных людей и событий, передачи духовного опыта, истолкования духовной практики и, в целом, тем философии, искусства, медицины, религии, истории и различных духовных наук. Тема смерти и умирания занимает среди них важное место, и большинство тибетских авторов посвятили ей по крайней мере одно эссе, руководство по медитации, наставление по ритуалу, поэму или молитву, содержащие их прозрения или размышления.

Невозможно сказать, когда буддизм впервые начал проникать в снежные просторы Тибета, хотя на его южных и западных склонах он существовал почти со времен самого Будды. Но до середины VII века, когда царь Сонгцен Гампо женился на двух буддийских принцессах, одной из Непала, а другой из Китая, Тибет не стал официально буддийским[405]. Возвышенная духовность двух этих женщин глубоко тронула царя, и в их честь он приказал построить храм Джово (известный на Западе как главный храм Лхасы). По его повелению министр Тхоми Самбхота с двумя десятками помощников был послан в Индию учиться и создать особую тибетскую письменность для перевода буддийских сочинений с санскрита[406]. Были подготовлены переложения нескольких индийских священных книг и тем самым заложена основа для государственно организованного импорта буддизма. Эта деятельность расцвела столетием позднее в правление царя Трисонг Девцена, пригласившего из Индии тантриста Падмасабхаву и монаха Шантиракшиту, чтобы создать первый государственный монастырь[407]. При этих двух учителях была собрана группа переводчиков из 25 ведущих тибетских ученых, и работа по переводу основных индийских буддийских священных книг началась всерьез. С этого времени и до разрушения буддийской Индии при вторжении мусульманских завоевателей шестью столетиями позднее систематический перевод буддийских санскритских текстов на тибетский язык продолжался почти без перерыва, за исключением краткого периода правления царя Ланг Дармы в конце IX века.

Здесь, вероятно, следует заметить, что, хотя Тибет официально принял буддизм, тем не менее небольшая часть народа осталась верна добуддийской традиции, известной как бон. Возможно, эта древняя традиция духовности – комбинация персидского, монгольского, тибетского и индо-бирманского шаманизма – имела собственную письменность и литературную традицию до прихода буддизма. Но большинство ученых считает, что она основывалась исключительно на устной культурной традиции. Так это или не так, новая письменность, введенная Тхоми Самбхотой, была почти сразу же принята боном, и так осталось доныне. Поэтому на тибетском языке существуют как буддийские, так и бонские сочинения, хотя буддийские, очевидно, значительно превышают последние по объему. В мою работу по тибетской традиции о смерти и умирании я, однако, включаю только буддийские сочинения. Буддийская традиция в Тибете была всеобъемлющей системой, развивавшейся независимо от бона. В Тибете было много племен, и некоторые племена, исповедовавшие бон, держались очень замкнуто, вероятно, сохраняя себя от поглощения своей изоляционистской политикой[408]. Не то чтобы между двумя религиями существовала какая-либо серьезная неприязнь, просто расстояния в Тибете столь огромны, что люди из княжеств в соседних долинах могли легко жить, месяцами или даже годами не встречаясь с соседями.

Что касается буддийской литературы, следует обозначить разницу между тем, что западные ученые называют «тибетским каноном», и оригинальными тибетскими сочинениями. В первую категорию входят два собрания переводов с санскрита: Канджур[409], или переводы подлинных проповедей Будды, и Танджур[410], или переводы работ поздних индийских буддийских учителей. Эти переводы сохранили более чем 6000 самых важных буддийских сочинений, появившихся в Древней Индии. Они связывают сущность послания Будды на уровнях хинаяны, махаяны и ваджраяны[411]. На философии и общих подходах, выраженных в этих священных книгах, основана вся позднейшая независимая тибетская литература, по крайней мере внутри буддийской традиции. Последние из этих переводов были сделаны примерно в середине XIV века, когда буддизм исчез в Индии. Хотя некоторое количество собственно тибетских сочинений появилось ранее этого времени, когда буддизм процветал в Индии, основное внимание уделялось изучению и анализу индийской буддийской традиции. Поэтому самостоятельная тибетская литература как искусство не появилась ранее этого времени.

Буддизм в Тибете прошел три основные стадии: ранний и поздний периоды распространения Дхармы, которые были главным образом эрами перевода и передачи традиции[412], и период после исчезновения буддизма в Индии, когда тибетские школы стали более стабильными и начали определять себя как традиции и когда появился институт Далай-лам[413].

К раннему периоду относятся различные буддийские движения, сформировавшиеся до XI века. Школы, возникшие в это время, в целом относят к Ньингма, или Древней школе. С течением веков эти школы становились все ближе и ближе друг к другу, и сегодня Ньингма рассматривается как единая школа. Особая черта этой традиции заключается в том, что на язык их священных книг сильно повлияла ранняя добуддийская бонская культура. Нельзя сказать, что на них непосредственно влияли бонские тенденции мысли или практики, скорее ситуация на этой ранней стадии проникновения буддизма в Тибет сходна с ранним этапом развития буддизма на Западе, где в переводах использовались христианские идиомы XIX века.

Поздняя стадия переводов началась в середине XI века с Ринчен Зангпо из Западного Тибета. Это отметило второй этап истории буддизма в Тибете и послужило толчком к возрождению в Стране снегов. Раньше буддийские сочинения переводились на язык старого Тибета, на этом новом этапе стремились осовременить и пересмотреть все старые переводы с точки зрения языка, который был разработан в Тибете к тому времени, с учетом нескольких столетий буддийского влияния. Снова многие тибетские ученые начали ездить в Индию учиться там и заново переводить священные книги, а индийские учителя приглашались для такой же работы в различные буддийские монастыри Тибета. На основе этой деятельности образовывались многочисленные новые школы, но лишь три из них стали постоянными столпами религии: Сакья, Каргью и Кадам. За последующие века наблюдалось лишь небольшое движение к слиянию этих трех школ друг с другом.

Четыре основные школы, образовавшиеся в течение первых двух периодов развития буддизма в Тибете, все берут начало непосредственно от особых индийских учителей: Ньингма от Падмасамбхавы и Шантиракшиты, Сакья от Дхармапалы и Вирупы, Каргью от Наропы и Майтрипы, а Кадам от Атиши. К концу XIV века эти традиции установились и организовались как самостоятельное целое, существуя в относительной независимости друг от друга. Каждая специализировалась на тех линиях передачи, что были популярны в связи с их уважаемыми основателями. Сцена была готова для начала третьего этапа тибетского буддизма.

Именно в это время появился великий Лама Цзонхава[414], гуру Первого Далай-ламы. Вместо того чтобы присоединиться к одной из четырех прежних школ или съездить в Индию и создать еще одну индианизированную школу, он провел первые 35 лет жизни в путешествиях по всему Тибету, учась у главнейших учителей своего времени всех четырех школ. Всего он занимался с 45 тибетскими учителями, собирая вместе все основные буддийские линии передачи, которые попали из Индии в Страну снегов. Его часто называют реформатором тибетского буддизма, но это не точно. Он не пытался реформировать ни одну из четырех школ. Скорее его целью было собрать под одной крышей все традиции хинаяны, махаяны и ваджраяны, существовавшие в Тибете. Другими словами, он был синтезатором линий передачи, а не революционером. Основанный им монастырь Гандан стал прототипом, и десятки монастырей по его образцу расцвели при следующем поколении. В течение сотни лет его традиция стала крупнейшей и самой популярной по всей стране.

Четыре школы, образовавшиеся на первых двух этапах развития буддизма в Тибете, иногда называют «красношапочными школами», так как все они используют украшенные красным шапки в своих монашеских ритуалах. Цзонхава сменил цвет церемониальной шапки на желтый, и поэтому его традиция, Гелук, или Благодетельный Путь, стала известна как «желтошапочная школа».

Действительно, согласно тибетской устной традиции, церемониальная монашеская шапка в Древней Индии была желтой, цвета земли, символа нравственности и основы, из которой рождается все доброе. Однако цвет был изменен на красный, символ огня и победы, после того как индусы стали одерживать верх в публичных диспутах с буддистами[415]. Мистическая тактика очевидно работала, и шапка так и осталась красной. Традиция была перенесена в Тибет в двух первых периодах распространения учения, но Цзонхава почувствовал, что главная угроза для буддизма в Тибете не в неуспешных публичных диспутах с небуддистами, как это было в классической Индии, а в общей лености и недостатке нравственности у тибетских практикующих. Поэтому он сменил цвет шапки снова на исходный желтый, вернувшись к элементу земли и прочной основе, требующейся для успешных занятий более высокими практиками.

Таким образом орден желтошапочников стал не столько новой школой тибетского буддизма, сколько слиянием всех ранее существовавших школ. Однако языком, принятым в монастырском курсе обучения, был язык переводов позднего периода, т. е. традиций Сакья, Каргью и Кадам. В этом смысле Гелук лингвистически и философски была ближе к этим школам. Тем не менее она включила многие тантрийские линии передачи Ньингмы или раннего периода и в передаче этих традиций, естественно, использовала терминологию, связанную с этими специфическими линиями передачи[416].

Иногда тибетские школы делят на две группы: старые и новые. Поступая так, некоторые ученые проводят разделяющую линию в середине XI века, беря за основу разделения переводческий период и, таким образом, лингвистическую основу, использованную в священных книгах этих школ. В этом случае Ньингма представляет старую традицию, а красношапочники позднего переводческого периода вместе с желтошапочниками составляют новые школы. Но поскольку желтошапочники столь же многочисленны, сколь все другие тибетские школы вместе взятые, и так ясно обозначены своими желтыми шапками, что другие ученые делят на старые и новые школы как на красношапочников и желтошапочников. Такое деление в большей степени внешнее, не имеющее отношения к учению или содержанию текстов.

Желтошапочный орден, основанный Ламой Цзонхавой, рос необычайно быстро и за сто лет стал крупнейшей школой Тибета. В 1578 году монголы при Алтан Хане также приняли желтошапочную традицию как официальную государственную религию, и она быстро распространилась в тех районах, которые теперь называются Внешней и Внутренней Монголией, а также в Сибири[417].

У Основателя желтошапочного ордена Ламы Цзонхавы было пять основных учеников. Младшим из них был Гьялва Гендун Друб, впоследствии известный как Первый Далай-лама. Он стал самым знаменитым из пяти, а когда он умирал в возрасте 83 лет, его ученики выпросили у него обещание вернуться к ним[418]. Поэтому после его смерти начались поиски перерожденца. Скоро был найден ребенок с признаками исключительного воплощения. Он был подвергнут строгим испытаниям и убедил всех участвовавших, что он действительно перерождение Гендун Друба. Традиция была продолжена при смерти каждого следующего Далай-ламы до сегодняшнего дня, когда мы имеем Четырнадцатого в этой линии перевоплощений.

По монашеской принадлежности Далай-ламы всегда были желтошапочниками, но в учении и практике они получали наставления от учителей разных традиций. Кроме того, желтошапочный орден сам представляет собой сплав разных школ. Вероятно, этот внесектарный аспект Далай-лам сделал их так популярными в Тибете и позволил этой линии преемственности выдвинуться в духовном и светском лидерстве в Центральной Азии. Пятым Далай-ламой в 1642 году были объединены три провинции Тибета, а под руководством последующих Далай-лам различные тибетские традиции поощряли сохранять и развивать их индивидуальные линии преемственности без фанатизма[419].

Между различными орденами тибетского буддизма существуют, конечно, философские и доктринальные различия, но основная сущность всех традиций едина. Все они основаны на хинаянском учении Будды о четырех благородных истинах и трех высших практиках, на махаянском учении о культивировании сострадания бодхисаттвы и шести парамитах и на ваджраянских методах четырех тантрических путей. Различия лежат более в манере изложения этих учений – каждая традиция развивалась в разное время и в разных частях страны, поэтому имеются вариации в языке и стиле. Но каждая из школ выступает за применение всех трех ян, лишь подчеркивая различные аспекты учения и давая слегка отличающиеся философские интерпретации различных священных текстов.

Тем не менее в школах больше общего, чем вызывающего конфликт. Как однажды (в 1976 году) сказал мне в интервью нынешний Далай-лама: «Все тибетские традиции передают и сохраняют одно и то же основное послание Будды и все имеют возможность вести практикующего к пробуждению в течение одной жизни. Различие более в характере акцентов на различные моменты учения, чтобы ответить на индивидуальные запросы и склонности отдельных практикующих».

Данное исследование тибетской традиции смерти и умирания, составляющее эту книгу, широко использует сочинения различных Далай-лам, сопровождая эти материалы сочинениями некоторых наиболее известных тибетских авторов. Всего я включил девять иллюстрирующих работ. Три из них принадлежат перу ранних Далай-лам, две – прославленным красношапочным ламам, а оставшиеся четыре – известным желтошапочным авторам. Материалы тщательно отобраны, чтобы показать основную нить мысли, практики и подходов, проходящую сквозь все традиции тибетского буддизма, основные элементы, составляющие плоть и кровь тибетской традиции смерти и умирания.

Как я указывал ранее, тибетский буддизм имеет богатейшую литературу за пределами той, с которой знакомо большинство западных ученых. Мы на Западе склонны романтизировать Тибет – а он несомненно имеет романтические стороны, с его кочевниками, яками[420], башнями монастырей, – но мы часто думаем о нем как о более примитивном и безграмотном в его романтизме, чем это есть на самом деле. Взглянем на это с другой стороны. Каждая семья желала иметь хотя бы одного ученого или йога, а полный период обучения требовал от двадцати до тридцати лет интенсивных занятий[421].

В Тибете в течение веков сочинительство было великим национальным спортом. Пока мы на Западе с трудом пробивались через темные века, а потом маниакально рыскали вокруг света, чтобы колонизировать и покорить земли других народов, тибетцы сидели в своих пещерах и монастырях на Крыше Мира, попивая свой чай и закусывая его ячьим сыром, и, избавляясь от треволнений, занимались изучением, медитацией и литературным сочинительством. Во время норманнского завоевания Англии национальный бюджет Тибета тратился на приглашение в страну таких индийских учителей, как Атиша, на строительство монастырей и библиотек, печатание священных книг и т. п. Это была эпоха Марпы Переводчика, Йога Миларепы и чародея Ра Лозавы, время, когда великие сакьяские ламы популяризировали изучение поэзии, медицины, правил сочинительства и делали их предметами в системе обучения. Когда испанцы насиловали и грабили в Южной и Центральной Америке, а англичане делали то же самое в Северной, Третий Далай-лама отвращал монгольские полчища от их воинственности, убеждая их в превосходстве духовной жизни, а позднее Пятый Далай-лама энергично внедрял первую в мире систему национального медицинского обслуживания и образования для своего народа. Я не хочу слишком идеализировать Тибет; там, конечно, были и свои недостатки и промахи; человеческие слабости и трагедии существуют в каждом обществе и во все времена до некоторой степени, но объективный наблюдатель должен, конечно же, восхититься духовностью этого крошечного гималайского народа в те времена, когда остальной мир не думал ни о чем ином, как о военных авантюрах и международном пиратстве.

Тибет был маленькой страной только в отношении его населения. Его высокогорный сухой климат не способствовал густой населенности, но по площади он равен всей Западной Европе или более чем половине классического Китая. Но его значимость заключалась не в численности населения, не в его размерах, но в той роли культурного источника для многочисленных гималайских княжеств, окружавших его со всех сторон вдоль границ. В течение веков тибетский язык служил языком духовности и учености во многих районах севера Индии, включая Ладакх, Лахул, Спитти, Северный Непал, Сикким, Бутан и Ассам; из этих мест традиционно посылали своих лучших ученых в Тибет для совершенствования в учении. Подобным образом духовная культура Внутренней и Внешней Монголии, части Сибири и Западного Китая издавна была глубоко связана с тибетским буддизмом. Сам Тибет как государство имел значительные размеры, тибетская же культура охватывала всю Центральную Азию.

Многие западные ученые считают, что на буддизм Тибета сильно повлияла добуддийская тибетская религия бон. Несомненно, должно было быть некоторое культурное наложение в языке и в подходах, повлиявшее бы на любую религию, принесенную из другой страны и переведенную с иностранного языка. Однако и д-р Ивэнс-Вентц[422], и Лама А. Говинда[423] указывают, что бон, выживший под напором буддизма, кажется, впитал в себя гораздо больше из него, чем буддизм из бона. Лишь немногие западные ученые осознают протяженность и интенсивность контактов между Тибетом и буддийской Индией в классическую эпоху великих переводческих работ. Тибет имеет общую границу с Индией и Непалом на протяжении 2000 миль, а впитывание буддизма происходило почти 1000 лет. Тибетские ученые той эпохи обычно проводили по крайней мере десять лет в одном из прославленных монастырей в Индии, а некоторые из этих монастырей, включая саму Наланду, имели специальные факультеты для тибетских студентов[424]. Сотни индийских учителей ездили в Тибет, и многие оставались там долгие годы. Поэтому возможность изменения тибетского буддизма под влиянием добуддийских верований маловероятна. 6000 текстов, переведенных на тибетский с санскрита, также показывают интенсивность тибетских усилий установить и сохранить высокую степень чистоты учения.

Отношение к смерти и умиранию, сформировавшееся в Тибете, было по сути своей буддийским. Следовательно, невозможно действительно понять тибетскую традицию отношения к смерти и умиранию, не составив первоначально основного представления о буддийских взглядах на роль индивидуума, природу ума и концепцию эволюции в мире сансары, циклического бытия.

Фундаментом буддийской мысли являются идеи кармы и перевоплощения[425]. Слово «карма», по-тибетски лас (произносится «лей»), буквально означает действие или поступок. Согласно этой теории, каждое совершаемое нами действие, положительное, отрицательное или нейтральное, оставляет впечатление или склонность в уме, которые позднее действуют как подсознательная предрасположенность. Человек, творящий зло, будет закладывать в своем уме сильную подсознательную предрасположенность к жестокости. И наоборот, человек, творящий добро, действующий с любовью, мудростью и добротой, увеличит свою предрасположенность к этим качествам. Так карма, или действие, влияет на наш ум и личность в этой жизни, а следовательно, также на то, как сложится наша будущая жизнь, но, что более важно, в момент нашей смерти кармические семена, которые мы несем в уме, сильно влияют на нашу будущую эволюцию.

С буддийской точки зрения, когда тело умирает, ум вступает в бардо, состояние между смертью и новым рождением, влекомый кармическими склонностями, порожденными при жизни. Эти склонности будут иметь как положительное, так и отрицательное значение, и обычно то, что преобладает, будет определять, какого рода новое рождение мы получим. Говоря в общем, люди с сильной отрицательной кармой будут умирать в отрицательных состояниях ума, а с более положительной кармой – в положительных, но люди с равным соотношением положительной и отрицательной кармы могут умереть в любом состоянии ума. Считается, что содержание ума человека в момент смерти имеет огромное значение в определении его следующего рождения. Если мы вступаем в бардо в отрицательном состоянии ума, то запускаем отрицательные кармические склонности и приходим к несчастному перерождению; сходным образом, вступая в бардо с положительными мыслями, запускаем положительные склонности и в результате имеем положительное перерождение. Как и во сне, нас влечет в соответствии с содержанием ума в данный момент.

Здесь буддизм говорит о шести царствах: адах, царствах духов, животном мире, мире людей и небесах богов и полубогов. Каждое из них в своем отрицательном аспекте соответствует по природе одной из шести коренных клеш, и та из шести, которая преобладает в момент смерти, определит, в каком из шести царств мы переродимся. Например, природа адов – жестокость, это соответствует по природе скверне гнева. Поэтому смерть в состоянии гнева создает содержание ума, сходное с адским, и приводит к перерождению в аду. Подобно этому природа царств духов – это неутоленные страстные желания, а это соответствует клеше страсть. Поэтому умереть в состоянии сильного пристрастия – значит переродиться в мире духов. Природа животного мира – это страдания из-за недостатка разума, и, следовательно, смерть в состоянии неведения, умственной зашоренности или скудости ума приводит к рождению животным, насекомым и т. д.

Вообще, перерождение в высших царствах бывает двух основных типов: вызванное хорошей кармой, запятнанной скверной и вызванное хорошей кармой и благоприятными умственными структурами. Первый дает положительное перерождение с отрицательными условиями, а последний – положительное перерождение с благоприятными условиями. Клеши, связанные с отрицательным перерождением в высших царствах, – это эгоизм, зависть и гордость. Когда они соединяются с положительной кармой в высоком перерождении, то направляют благоприятную форму к бессмысленности и бесцельности. Эти три клеши соответственно вызывают отрицательные перерождения в человека, полубога и бога. Положительная карма посылает существо в благоприятное царство, но присутствие клеш делает невозможным использование счастья этого царства.

Буддийские священные книги говорят о карме по-разному. Во-первых, подразделение на загрязненную и незагрязненную. Первая представляет семя, оставляемое в уме любым действием обычного человека – хорошим или дурным. Другой вид кармы, т. е. незагрязненная, – это природа кармы, творимой святым. Этот вид кармы не оставляет сансарного семени в уме святого, свободного от кармического принуждения и от клеш, пребывающего в мудрости, которая не хватается за подлинную суть действия, исполнителя действия или объект деяния. Его действия незагрязненные и не оставляют больше следов в уме. Его карма – это просветленная активность.

Существуют три основных типа загрязненной кармы: положительная, отрицательная и медитативная. Это три корня сансарной эволюции. Вместе с клешами они служат топливом для вечно пылающего огня циклического существования. Отрицательная карма приводит к перерождению в одном из трех низших царств, положительная – в мирах людей, полубогов или чувственных богов, а медитативная – в высших сферах форм и бесформенности.

Однако с буддийской точки зрения перерождение в любом из этих миров, неважно, как бы высок и приятен он ни был, – это ограниченное благо. Конечная цель – это достижение мудрости пробуждения, свободной от всякого бытия этого мира; все меньшее – эфемерно. Даже высокое перерождение, если оно вызвано загрязненной кармой, порожденной хватанием за подлинное бытие, однажды закончится, и существо падает обратно в состояние обычной жизни. Таким образом мы бесконечно блуждаем в колесе жизни, рождаясь и умирая снова и снова в соответствии с двенадцатью звеньями цепи зависимого происхождения.

Порой можно услышать, что теория кармы фаталистична и вызывает нигилизм. Подобная оценка может возникнуть только от непонимания общих принципов учения. В каждый момент у нас есть шанс выбора, и так мы можем формировать наше будущее. Принцип кармы действует отрицательно, когда мы не применяем самоконтроль, а ведем жестокую жизнь, причиняя вред другим. Этот принцип положителен, когда мы культивируем любовь, сострадание и мудрость и совершаем действия, мотивированные ими.

Это вовсе не тот случай, когда мы неизбежно обречены следовать результатам своих действий. Если мы задействуем четыре противоположные силы, отрицательная карма любой степени будет преодолена. Вот эти четыре силы: раскаяние, решимость избегать зла в будущем, прибегание к прибежищу и бодхичитта – они способны отвратить любое зло и противодействовать отрицательной карме посредством медитации Пустоты, повторения очистительных мантр и т. п. Когда мы применяем эти четыре, даже самая интенсивная карма очищается.

Высшей точкой теории кармы, основным доводом в ее пользу является ответственность за все, что мы делаем, говорим и думаем. Действия тела, речи и мысли – это наши основные средства коммуникации и трансформации. Когда мы принимаем ответственность за наши собственные действия тела, речи и мысли, мы овладеваем центральной осью нашего бытия. Без этого чувства личной ответственности для нас нет надежды на движение по буддийскому пути. Во всех трех буддийских колесницах – путях хинаяны, махаяны и ваджраяны – необходимо принять ответственность за собственный кармический поток, чтобы работать на разных уровнях практики. Поэтому сам Будда говорил: «Мы сами свой худший враг или собственный спаситель»[426]. Когда мы принимаем кармическую ответственность за собственную жизнь и действия, мы берем в руки поводья колесницы нашей судьбы. Ничего фаталистичного или нигилистического нет в этой концепции. Теория кармы богата и динамична. И это вовсе не средство, как иногда говорят, использовать прошлое как оправдание ошибок настоящего (хотя ответственность защищена в нашем подходе к настоящему); прежде всего это дисциплина действия, как средство обогащения нашего настоящего и будущего.

Концепция перевоплощения не совсем чужда нашей собственной культуре. Сократ в своей последней беседе, записанной Платоном, применяет высшую греческую логику, чтобы выяснить причины своей собственной веры в реинкарнацию[427]. Есть свидетельства, что ранние христиане, в частности ессеи, считали это истиной и что эта теория не была исключена из христианства до Собора в Риме в 292 году[428]. К сожалению, после того как Рим решил отвергнуть эту доктрину, она почти исчезла на Западе; однако смутное представление о ней тем не менее выжило, а внезапное появление литературы об этом в XIX веке, веке католической либерализации, заставляет предположить, что скрытая симпатия к этой идее, вероятно, сильнее, чем признавалось.

Идея смерти, умирания, промежуточного состояния и перерождения приложима не только к концу жизни и тому, что за ним последует. В буддийском представлении это происходит в каждый отдельный момент нашей жизни, а также в каждом дневном цикле.

Считается, что сознание каждого момента – продукт угасания и повторного возникновения сознания предыдущего момента. Таким образом, нынешний ум – это образование, рождающееся из смерти ума прошедшего момента. В буддизме это важная концепция, именно поэтому возможно пробуждение. Благодаря этой постоянной смерти и перерождению ума от момента к моменту меняющаяся и трансформирующаяся основа может действовать в нашей личности. Из-за этого ум может либо деградировать, либо совершенствоваться. Наше сознание может стать более утонченным и легким либо более грубым и тяжелым. Кроме того, мгновение разрыва между двумя моментами мысли очень важно, так как это изначальная природа, лежащая в основе всей умственной деятельности; осознание ее становится могущественным противоядием для клеш.

Цикл каждого дня также дает нам опыт смерти, бардо и перерождения. Момент засыпания дает нам опыт ясного света, такого же, какой вспыхивает в момент смерти. Состояние сна подобно бардо и его видениям, а тело во сне сходно с телом бардо. Следовательно, йога сна важна в тантрийской практике: когда мы сможем контролировать наши мысли и видения в состоянии сна, мы приблизимся к тому, чтобы контролировать наш ум в опыте бардо[429]. Наконец, просыпаясь, мы как бы рождаемся заново, наше тело сна умирает, и мы находим себя в совершенно ином виде, чем представляли во сне лишь несколько мгновений назад.

Изучение ума имеет огромное значение в буддизме. Сам Будда сказал: «Ум – предвестник всех событий. Как лошадь направляет повозку, так наш ум направляет тело и речь»[430]. Поэтому основная цель исследования в буддизме – это не что иное, как изучение ума и того, как развить его духовность.

Смерть и умирание по необходимости включены в круг изучаемого буддизмом. Опыт смерти – это изначально внутренний, психологический феномен. При смерти все, что мы совершили и узнали в течение жизни, подвергается высшему испытанию. По мере того как тело теряет силы и мы переходим в более тонкие уровни сознания, степень нашей духовной тренированности приобретает все большее значение.

Поэтому тибетская литература о смерти и умирании столь существенно воодушевляюща и наставительна. Ее главная цель – вдохновить искателя знания на самый решительный духовный поиск и дать совет, чем может завершиться этот поиск.

Методы совершенствования на буддийском пути трехсложны: хинаяна, махаяна и ваджраяна. Практика осознания смерти есть в каждом из этих путей, хотя она различается.

Сущность этой практики в хинаяне заключается, во-первых, в развитии чувства спокойствия, отречения и непривязанности. Осознание смерти важно для этого, потому что оно дает нам подлинный и широкий взгляд на наши собственные действия. Обычно нетренированный ум склонен преувеличивать события нашей жизни; явления и люди, приносившие нам удовольствия, представляются особенно хорошими, а вредившие или угрожавшие нам неприятности – особенно скверными. Это соответственно вызывает привязанность или антипатию, а из них вырастает множество отрицательных кармических действий. Практика осознавания смерти заставляет нас видеть вещи в более спокойном непотревоженном и невозбужденном свете, дает нам более глубокое чувство спокойствия в поведении.

Во-вторых, осознание смерти полезно в общемахаянской практике. Сущность махаяны – великое сострадание, а когда практикующий глубоко укоренился в осознании смерти, ему легче проявлять терпимость к вреду, причиняемому другими, и испытывать к ним любовь и сострадание. Видя его преходящую природу, он с величайшим состраданием относится к любому действию, основанному на неведении. Осознание непостоянства других существ, их подверженности смерти и умиранию и их забвению об этом укрепляет обет бодхисаттвы.

В-третьих, в ваджраяне, и особенно в высшей йога-тантре, практикующий может в медитации пережить стадии смерти, как если бы он действительно умирал. Эта предельная практика осознания смерти дает занимающемуся ею возможность войти в переживание смерти во время медитации и точно знать, что происходит после смерти. Здесь основные темы: каналы тонких энергий, энергии и центры тонкого тела, манипуляции с сексуальной субстанцией и обращение к наиболее очищенным телесным энергиям и уровням сознания. Этот путь дает практикующему силу достичь полного состояния Будды в течение одной жизни.

Не слишком многое из обширного запаса тибетских материалов о смерти и умирании переведено на английский язык до настоящего времени. Первой появилась «Тибетская книга мертвых», переведенная Ламой Кази Самдупом под редакцией д-ра У. И. Ивэнса-Вентца, изданная в 1927 году в Оксфордском университете. Эта работа осталась одним из наиболее замечательных и вдохновляющих переложений тибетских священных книг, появившихся в западном мире к настоящему времени в немалой мере благодаря очарованию и глубокому чувству, которое подчеркивало все литературные усилия д-ра Ивэнса-Вентца. Эта книга стала настолько популярна, что выдержала многочисленные переиздания и была переведена на все основные европейские языки. За последние несколько лет появилось еще два английских перевода того же тибетского текста, один, выпущенный издательством Риггера Паупера в Нью-Йорке, а другой – «Шамбалой Пресс» в Колорадо. Оба они имеют то же название, что у Ивэнса-Вентца, хотя ни одна из этих поздних попыток не сравнится с искренностью и простым очарованием первого издания. Тибетское название этого сочинения «Бардо тодол»[431] или «Освобождение слушанием (при вступлении) в бардо». Ивэнс-Вентц использовал название «Тибетская книга мертвых» из-за популярности «Египетской книги мертвых»[432] и сходства обоих текстов. Этот текст – одно из многих подобных тибетских сочинений из литературного цикла, известного как «Бардо нготро» или «Введение в природу бардо»[433]. Поэтому наиболее подходящим названием, вероятно, было бы «Тибетская книга мертвых». Главное различие между тибетскими текстами этого жанра заключается в объеме и божествах мандалы, с которыми связан текст. Восприятие «Тибетской книги мертвых» осложняется тем, что она написана в связи с мандалой 110 мирных и грозных божеств цикла «Шитро»[434], обстоятельство, смущающее и озадачивающее большинство западных читателей, для которых эти формы ничего не значат. Тем не менее остающаяся часть текста дает нам самое понятное описание опыта бардо и приковывает интерес занимающихся тибетским буддизмом со времени своего первого появления в 1927 году.

Довольно странно, что, несмотря на необыкновенно хороший прием «Тибетской книги мертвых», не появилось дальнейших переводов основных тибетских работ о смерти и умирании за более чем 50 лет, пока Лати Римпоче и проф. Джефри Хопкинс не выпустили свой перевод «Смерть, промежуточное состояние и перерождение в тибетском буддизме» (Лондон, 1979), представляющий небольшой совершенный текст желтошапочного мистика XVIII века Янгджен Гавей Лодро.

Другая недавняя заметная работа на эту тему «Тайные учения в тибетских книгах мертвых», написанная по-немецки проф. Детлефом Ито Лауфом (Аурум Ферлаг, 1977) и переведенная на английский Грэхэмом Паркесом (Шамбала Пресс, 1979). Этот том не содержит непосредственных переводов каких-либо новых тибетских материалов о смерти и умирании, но представляет скорее анализ проф. Лауфом «Тибетской книги мертвых» с несколькими ссылками на литературу Ньинг-тик традиции Ньингма, а также на шесть йогов Наропы. Эта работа не дает нового освещения темы, а является понятным перефразированием различных комментариев, появившихся в многочисленных изданиях «Тибетской книги мертвых», а также, в значительной степени, пересказом о шести йогах Наропы из монументальной книги проф. Г. В. Гюнтера «Жизнь и учение Наропы» (Оксфорд, 1963).

Данная книга «Смерть и умирание в тибетской традиции» представляет собой попытку заглянуть в разнообразные тибетские материалы о смерти, но не так, как это делается в существующих библиографических обзорах, а представив ряд сочинений, иллюстрирующих этот жанр литературы и показывающих типично тибетские подходы и практики. Ее цель не увеличить массу теорий и философских интерпретаций, а показать, как традиция смерти и умирания работает в качестве живой системы практики. Она не выискивает ни самые редкие материалы, ни самые выдающиеся, но скорее пытается раскрыть сущность литературной традиции смерти и умирания, как воплощения чувств, подходов и практик, пронизывающих тибетскую культуру.

Тибетские сочинения на эту тему насчитываются тысячами, но они подразделяются на несколько тем или жанров. Для моего анализа я выбрал девять текстов для иллюстрации семи основных категорий литературы о смерти и умирании.

Вот эти семь жанров:

1) Поучительные руководства для практикующих медитацию смерти при жизни. В них могут входить материалы либо из хинаяны, махаяны, либо из методов ваджраяны, изложенных выше. Таковы первые две из девяти глав этого собрания, принадлежащие Тринадцатому Далай-ламе и Геше Нгавангу Даргье. Первая из них посвящена в основном сутраяне или хинаяне и общим махаянским методам, а вторая представляет обзор методов как сутраяны, так и ваджраяны, уделяя особое внимание методам ваджраяны для реального моделирования опыта смерти.

2) Поэзия и проза, вдохновляющая нас на практику. Главы третья и девятая, сочинения Ламы Гунтанга и Седьмого Далай-ламы использованы для иллюстрации этого жанра. Я выбрал два этих произведения главным образом из-за их непреходящей популярности у тибетской аудитории, а также потому, что чувствую, как они передают остроумие оригинала (что не всегда возможно в переводе).

3) Вдохновляющие повествования о смерти великих йогов, созерцателей и святых. Ничто не может считаться более сильным учителем смерти и непостоянства, чем уход вашего собственного гуру. Говорят, что как раз по этой причине Будда ушел именно таким образом, единственно из желания указать своим ученикам на реальность смерти. Его последние слова были: «Все преходяще. Трудитесь для своего собственного спасения». Тибетцы создали цикл литературы о смертях совершенных практиков, чтобы показать, с каким чувством следует встречать смерть. В четвертой главе приведен этот тип сочинений, представляющий относительно современную запись (1954 год) о смерти мистика XII века. Хотя написанное не так давно, это сочинение следует классическому тибетскому стилю.

4) Оккультные материалы по методам предсказания признаков безвременной смерти. Тибетцы с энтузиазмом приняли индийские традиции предсказаний, среди которых были определения опасности для естественной продолжительности чьей-либо жизни или предсказание конца жизни. Первый метод предсказаний использовался, чтобы узнать, когда следует применять йогу долгожительства, а второй – когда смерть неминуема и следует начать практиковать методы переноса сознания. В пятой главе представлено руководство по предсказаниям этой категории, принадлежащее перу мистика XV века Карма Лингпы, автора «Тибетской книги мертвых». Этот тип сочинений, вероятно, трудно оценить по достоинству западной аудитории, по крайней мере на первый взгляд. Но литература танатологических предсказаний в Тибете была очень популярна. Сам Первый Далай-лама написал трактат в этой традиции. Я выбрал вариант Карма Лингпы, так как он освещает внутренний опыт последних моментов перед смертью и потому что он хорошо связан с предыдущим материалом во второй главе.

5) Методы достижения долгожительства йогическим отвращением наступления преждевременной смерти. Это излюбленная тема многих тибетских авторов. Литература такого рода часто принимает форму наставлений по медитации или ритуалистических руководств. Многочисленные методы продления жизни пришли в Тибет из Индии и связаны с Тара-тантрой, Ушниша-виджая-тантрой и т. п.[435] В шестой главе я использовал короткую работу Второго Далай-ламы, основанную на системе Амитаюс-тантры, которая популяризировалась в Тибете известным йогом Миларепой в конце XI века.

6) Методы тренировки ума в по-ва или переносе сознания в момент смерти. Взятые из общей традиции махаяны и ваджраяны классической Индии, эти йогические методы учат практикующего, как фокусировать ум в момент смерти, чтобы достичь наиболее благоприятных условий. Существуют многочисленные системы этой йоги, но все они сходны по своему отношению к моменту смерти как благотворному. В седьмую главу я включил работу учителя XVIII века Цегок Линга, который был гуру Восьмого Далай-ламы. Это прекрасный образец сочинений данного рода, простой, но достаточно подробный, чтобы дать читателю представление о принципах этого метода.

7) Ритуальные тексты, читаемые ради помощи покойному. «Тибетская книга мертвых» принадлежит к этому классу литературы. Здесь я использую популярное наставление, связанное с Ваджра-бхайрава-тантрой, фундаментальный йогический метод, применяемый ритуалистом, чтобы наставлять покойного и воодушевлять его, поддерживать положительное отношение к происходящему. Эту работу написал отшельник XIX века Лама Махасукха. Это одно из наиболее популярных руководств такого рода, модное в наши дни, кратко и образно передающее чувства, внушаемые покойному.

Я ограничил мое представление сочинений тибетской традиции о смерти и умирании этими семью основными темами. Есть также множество других типов литературы по данному предмету помимо этих, но, поскольку они не связаны непосредственно с живой практической традицией, я не включил их сюда. К этой категории принадлежит книга Лати Римпоче и Джефри Хопкинса «Смерть, промежуточное состояние и перерождение», и на тибетском есть множество работ такого рода, дающих доктринальный анализ процесса смерти, умирания и перерождения. Я не использовал руководства такого типа здесь, потому что вышеупомянутая работа Джефри Хопкинса понятна и точна, а любой текст такого характера сам потребовал бы целой книги. В этой антологии я старался придерживаться литературы, непосредственно относящейся к практике и традиции смерти и умирания как живой духовной традиции, религиозных и мистических сочинений, которые очерчивают и оттеняют особенности тибетского подхода. Доктринальный анализ конечно же ценен, в некоторых отношениях даже больше, чем практическая традиция, но именно система практики в конечном итоге ближе сердцам и душам людей, и по этой причине именно она может передать основное переживание, лежащее за учениями. Я бы, однако, очень рекомендовал работу Лати Римпоче и Джефри Хопкинса как прекрасное приложение к данной книге, дающее обзор описанных в ней процессов.

Еще одной важной категорией литературы о смерти и умирании является «даслок», или рассказы «вернувшихся из мертвых»[436]. Это различные случаи с людьми, умершими и таинственным образом вернувшимися к жизни до кремации или похорон. На тибетском есть сотни таких рассказов, больших и маленьких, но большинство из них насчитывают сотни страниц. Они чем-то напоминают древнегреческие рассказы об умерших, побывавших в Аиде и вернувшихся. Обычно умерший встречается с покойным родственниками, членами семьи, друзьями, а также известными персонажами прошлого, и его просят передать послания живым. Вернувшись к жизни, такой человек часто начинает вести образ жизни странствующего пророка, он путешествует с места на место, рассказывая о своем загробном похождении и остерегая своих слушателей избегать зла, причины страданий в последующем, и призывая творить добро, причину счастья. Я не включил такого рода повествований в эту антологию, так как их содержание выходит за рамки того, что я имел в виду, составляя эту книгу. Литература «даслоков» более относится к мистическому жанру откровений, чем к практическому. Кроме того, непомерная величина имевшихся у меня текстов убедила меня, что любое серьезное их исследование потребует отдельной публикации.

Во всех усилиях по сведению воедино моих размышлений и тибетских материалов, составляющих эту книгу, моей главной целью было пролить свет на те стороны тибетской литературы о смерти и умирании, которые бы дали читателю представление о системе в целом как о способе постижения мира, нашего положения и назначения в нем. Я избегал экзотики, такой как руководство по методам мумифицирования мертвых[437] (также довольно популярное в Тибете), ужасающие методы оживления покойников, методы черной магии по оживлению трупов (несомненно оставшиеся от добуддийской магии) и других подобных граней тибетской литературной традиции, хотя и впечатляющих, но неспособных дать что-либо положительное современному миру. Моей целью была попытка рассмотреть человеческие черты, традиции, проходящие сквозь времена и культуры, в надежде на то, что что-нибудь из этих традиций послужит некоторым стимулом, даст маленький толчок современным исследованиям смерти и умирания. Тибет имел одну из очень немногих древних культур, пришедших в соприкосновение с современным миром, не искаженным колониальной эпохой и разрушениями великих войн, измучивших материалистические общества последних двух столетий. Возможно, это очень древнее отношение к миру вместе с высокой духовностью, жившей в сердцах тибетских буддийских мистиков на Крыше Мира, может даже сегодня принести новые смыслы планете, стоящей перед выбором: либо саморазрушение, либо начало нового возрождения. Конечно, Тибет имел изумительно сложную культуру, и как таковая она принадлежит человечеству как целостному сообществу. Эта культура – часть океана мировой культуры, и если, почерпнув из него немного, мы как-то обогатим наше коллективное восприятие, очистим загрязненные реки эпохи, переполненные страхом, агрессией и материалистической алчностью; если это прольет хотя бы слабый свет на поиски человеком самого себя и понимание мира, в котором он живет, или даже если несколько живых существ найдут какой-то реальный и благотворный духовный смысл в этих древних текстах нескольких величайших учителей Страны снегов, то тогда мой труд по составлению этой книги будет не напрасен.

Касаясь своих усилий по сохранению тибетской культурной традиции перед лицом китайского вторжения в Тибет и попыток искоренить тибетское духовное наследие, Его Святейшество Далай-лама сказал: «Если в нашей традиции есть нечто ценное для человечества, то наша обязанность сохранить ее перед лицом любых трудностей. Духовная культура – это то, что проходит сквозь расовые, национальные границы и даже время. Мирская культура, сколь бы она ни была изощренной, не имеет вечной ценности, как духовная. Поэтому те стороны тибетской культуры, которые были просто порождениями времени и места старого Тибета, не нуждаются в спасении. Но если есть традиции действительно ценные для человечества ныне и в будущем, мы были бы слабыми, глупыми и безответственными, позволив им утратиться или разрушиться. Я верю, что наши мысли и методы познания природы ума и развития духа принадлежат к той категории, что полезна для человечества. Они не принадлежат тибетцам, мы просто их хранители. Поэтому я и мой народ сделаем все, что в наших силах, дабы увидеть, что эти грани нашей культуры не утрачены с потерей Тибетом самостоятельности. Они должны быть вручены нашим детям и детям наших детей и переданы в сокровищницу человечества, где они будут служить на благо всем»[438].

В то или иное время буддизм был религией почти для половины народов мира, а Тибет, как никакая другая страна, был хранилищем классического индийского буддизма. Весьма вероятно, что кое-что из этих древних учений понадобится современному человеку. Наша технология настолько изменилась, что превратилась в игрушку, которой мы забавляемся. Но фундаментальная природа человеческого тела и мозга та же, что во времена Будды. Природа ума, взгляда и мира, обозреваемого сознательным взглядом, не изменились в своей коренной основе. Мы можем прожить лет на десять больше, чем большинство людей во времена Будды, – хотя сам Будда дожил до весьма солидного возраста, до 82 лет, – но мы также встречаем смерть, которая для нас не менее реальна, чем для людей прошлого.

Современная эпоха – это время, когда мир становится все меньше и меньше, а различные мировые культурные центры обмениваются знанием с поразительной скоростью. Тибет был одним из четырех великих культурных центров Азии, но из-за его естественной географической изоляции от западного мира он одним из последних вступил на международную арену. Эта изоляция имела также определенное преимущество, позволившее ему выйти в современную эпоху в относительной культурной чистоте. Нам обязательно следует посмотреть, что могут сказать нам философы и созерцатели этой глубоко духовной страны, и поискать, тщательно просеять тибетские культурные сокровища, чтобы определить, есть ли там нечто, способное помочь человечеству на пути взаимопонимания. Восток сейчас перенимает с Запада все, что может, и будет пожинать соответствующие плоды. Мы, со своей стороны, должны преодолеть наш культурный снобизм и посмотреть, нет ли чего-либо на Востоке, что послужило бы нам на благо. Ключ к познанию и развитию – это открытость ума и интеллектуальное любопытство. Интеллектуальное или духовное тщеславие никогда не помогало развитию. Тибетская традиция способствовала развитию культуры глубокой мысли и духовности в течение многих столетий и служила Меккой для буддистов-махаянистов задолго до того, как Америка появилась на европейских картах. Ее прошлое дает свидетельство ее величия. Мы обязаны посмотреть на открытия учителей Тибета и проверить их идеи в свете современной мысли.

Работа над этой книгой принесла мне много радости. Я надеюсь, что найдутся те, кто также будет читать и изучать ее с радостью. Смерть и умирание – это только на первый взгляд мрачная тема, в ней есть своя чудесная и поразительная сторона. Тибетские мыслители разработали уникальный способ воззрения и проникновения в это, путь, где на каждом шагу и смех, и слезы. Они хорошо понимают мрачность и трагедию смерти, но они также видят в ней свет и свободу. Их отношение настолько же идеализировано, насколько и реально, полно надежды и печали. За 12 лет, проведенных с тибетскими беженцами в Северной Индии, я был свидетелем смерти многих светских людей и монахов и видел реакции тибетцев. Глубина, с какой эта культура вжилась в исповедуемую ею философию, поистине трогает. Однажды в Бодхгайе Далай-лама проводил неделю проповедей и посвящений, и более ста тысяч человек собралось там из разных гималайских княжеств. Там рождались дети и умерло несколько стариков. Однажды вечером я увидел старика, сидящего под деревом. Он сидел спокойно и безмятежно, тихо повторяя свои молитвы и радуясь счастливой судьбе, что оказался в таком святом месте, как Бодхгайя, в столь замечательный момент. Он взглянул на группу, с которой я был, и наградил нас лучезарной улыбкой, а спустя несколько минут, все так же сидя в медитационной позе, прислонился спиной к дереву и скончался. Его лицо выражало совершенное удовлетворение. Когда его семья узнала, что он умер, они послали за семейным ламой. Тот пришел еще с несколькими ламами, и они начали читать нараспев молитвы и медитировать, расположившись вокруг мертвеца, но оставив его также сидеть под деревом. На рассвете они положили его на носилки и отнесли на берег реки. Там в присутствии семьи останки кремировали. После кремации семья собрала пепел и развеяла его под деревьями, что растут у великого храма в Бодхгайе, проронив несколько молчаливых слез. В полдень они вернулись на проповедь Далай-ламы, как будто ничего не случилось, но, видя, как они слушают беседу Далай-ламы, каждый мог почувствовать их осознание потери своего деда, осознание, принимающее потерю с такой красотой, силой и достоинством, которые напоминали выражение удовлетворения, бывшее прощальным приветом этого старика своему народу.

Тибетцы – сильный, сердечный и здравомыслящий народ, а их культура – одна из наиболее духовных культур, существовавших на земле за ее писаную историю. Я испытываю огромное удовольствие, живя с ними столько лет и имея честь знать Далай-ламу и четырех его гуру – ныне все четверо уже скончались, – и чувство ответственности за то, что́» столь долго изучал с величайшими учителями, пришедшими из Страны снегов[439]. Невозможно ни выразить испытываемое мною уважение к этим редким образцам человеческой природы, ни отплатить за доброту, выказываемую ими в течение многих лет, но в знак уважения и моей глубокой благодарности я посвящаю этот труд им, а также памяти покойного д-ра У. И. Ивэнса-Вентца, первым осуществившего точные переводы тибетских материалов для Запада и заложившего основы для многого, что совершилось с тех пор в области тибетологии.

В завершение я хотел бы добавить замечания о системе транслитерации санскритских и тибетских терминов и имен. Я не использовал диакритических знаков в санскритских словах в самом тексте. Мне кажется, что они только создают помехи для читателя, не знающего, что с ними делать, а знающий санскрит в них не нуждается.

Тибетские слова всегда создают проблему при транслитерации. По всему тексту я привожу их только так, как они произносятся. Транслитерация (воспроизведение по буквам) используется только в примечаниях и словаре. Тибетский язык изобилует непроизносимыми префиксами, суффиксами, подписными и надписными буквами, и правила их произношения непостижимы. Например, Бло-бзанг-грагс-па произносится просто Ло-занг-тра-па, а бстанг-па как тен-па. Нечитаемые буквы только смущают непосвященного. Отметим также, что, когда буква «г» появляется в начале слога, я транслитерировал ее в тексте как «г», но в конце слога она обычно оглушается при произношении и транслитерируется как «к».

Глава I

Те, кто подлинно преданы философии, заняты, по сути вещей, только одним – умиранием и смертью.

Платон. «Федон»

Предварительное замечание

Материалы первой главы взяты из тома проповедей предыдущего, или Тринадцатого, Далай-ламы, Гьялва Тубтен Гьяцо, прочитанных по случаю первого полнолуния каждого тибетского Нового года[440]. Эта ежегодная проповедь представляла завершение праздника Великой молитвы в Лхасе, религиозного празднества, начинающегося за день до февральского новолуния, продолжающегося 15 дней и торжественно завершающегося проповедью полнолуния[441]. Традиция праздника Великой молитвы была начата Ламой Цзонхавой, гуру Первого Далай-ламы, в начале XV века и продолжается до сегодняшнего дня. Нынешний Далай-лама поддерживает эту традицию из Дхарамсалы в Индии.

В течение столетий проповедь полнолуния на этом празднике произносилась Далай-ламой, а при его отсутствии или малолетстве назначенным высоким ламой. Проповедь, которую я выбрал для этой главы, была произнесена весной 1921 года, когда Тринадцатый Далай-лама завершал последний год своего трехлетнего отшельничества. Для этой проповеди он выбрал в качестве темы медитацию смерти линии преемственности Кадам, вероятно, из-за межсектантского характера этой передачи. Эта традиция была принесена в Тибет в 1042 году Джово Атишей, который был приглашен в Страну снегов царем Западного Тибета и оставался там до своей смерти, около 13 лет. Чтобы показать линию преемственности и предмет проповеди, Тринадцатый начинает со стихотворных строк из сочинения Атиши, относящихся к смерти и непостоянству.

Наследие Атиши, однако, не осталось достоянием какой-либо одной части Тибета или школы тибетского буддизма. За столетие после его кончины оно распространилось во всех частях Страны снегов и повлияло на все тибетские школы. Оно стало основой для школы Каргью, что подчеркнуто в «Драгоценном украшении освобождения» Гампопы[442], школы Сакья, что воплощено в «Отделении от четырех привязанностей»[443], школы Ньингма, что отражено в «Наставлении по великому завершению»[444] и школы Гелук, что представлено в «Большом руководстве к этапам пути пробуждения»[445] Ламы Цзонхавы.

Поэтому проповедь Тринадцатого Далай-ламы служит прекрасной вступительной главой, дающей нам не только взгляд изнутри на основы медитации смерти у всех школ тибетского буддизма, но, кроме того, она связывает этот метод с системой буддийской практики в целом, общей всем тибетским традициям. Поэтому нам следует рассматривать ее не как изолированное духовное упражнение, но в контексте пути как органического целого.

Тринадцатый был первым из Далай-лам, ставший непосредственно известным людям Запада. Его эпоха была нелегкой. Тибет, зажатый в клещи Британской Индией с юга, царской Россией с севера и нестабильной Маньчжурской династией с востока, постоянно был целью интриг этих трех сверхдержав. На грани веков казалось, что Лхаса должна занять прорусскую позицию, поэтому англичане, всегда завидовавшие русским проектам в Азии, предприняли в 1904 году вторжение в Тибет из Индии[446]. Это событие, известное в истории как экспедиция Янгхазбенда, привело к победе британских сил в Центральной Азии и к подписанному следующим летом договору, в котором Тибет принуждался оставить свою внешнюю политику под сюзеренитет контролируемого британцами Китая. Довольно странно, что полковник Янгхазбенд, командовавший британскими силами, будучи в Тибете, однажды впал в мистический транс, и этот опыт настолько изменил его жизнь, что вскоре, вернувшись в Англию, он ушел в отставку и остаток жизни посвятил сочинениям на духовные темы!

Но Тибет не соглашался на подчиненность Китаю, к которой он был принужден, и попытался показать миру свою независимость. Китай, со своей стороны, побуждаемый британской политикой, решил, что настало время показать тибетцам свою сильную руку. Он начал вторжение в 1909 году, но время было выбрано неудачно, а год спустя в самом Китае началась гражданская война. Китайские войска в Тибете, отрезанные от снабжения и подкреплений, сдались тибетцам в 1912 году. Добавляя оскорбление к поражению, Тринадцатый заставил их отправиться в Калькутту и вернуться в Китай морем, вместо того чтобы отослать их прямо сухопутным путем. С этого времени китайцы не допускались в Тибет вплоть до смерти Тринадцатого в 1933 году.

Государственные дела были улажены, и после разрешения китайского кризиса Тринадцатый вернулся к спокойной духовной жизни. В 1918 году он начал традиционное трехлетнее отшельничество, которое завершилось в 1921 году, когда он произнес эту проповедь.

Со времени изгнания китайцев в Лхасе жило несколько британских дипломатов. Среди них был сэр Чарльз Белл, ставший близким доверенным лицом главы Тибета. Прекрасная биография Тринадцатого «Портрет Далай-ламы»[447], написанная Беллом, дает нам изумительно четкую картину жизни Тибета в эти критические годы. Заслуга Тринадцатого в том, что он смог провести свой народ через эти трудные времена без больших неудач. К сожалению, после его смерти в 1933 г. Тибет пострадал от внутренних неурядиц, но тогда, в 30–40-х гг., это, кажется, было мировой болезнью.

Тринадцатый Далай-лама родился в 1876 г. в крестьянской семье. Возможно, из-за его незнатного происхождения он всегда оставался «народным Далай-ламой». Многие из его проповедей читались открыто, и слушатели собирались отовсюду. Проповедь, составляющая основу этой главы, как раз и была такой, произнесенной перед смешанной аудиторией из более чем 20 тысяч учеников. Поскольку она была предназначена как для искушенных: ученых, йогов, так и для самых простых слушателей, она соединяет глубину и простоту с ясным очарованием, характеризующим многие тибетские работы. Она дает читателю легкий доступ к воззрениям тибетской традиции на медитацию смерти и обзор традиционного отношения к общей системе буддийской практики.

Смерть и практика бодхисаттвы Гьялва Тубтен Гьяцо, Тринадцатый Далай-лама

Как утверждал Джово Атиша, украшение всех буддийских мудрецов Индии и источник всех устных передач Кадампы:

Эта жизнь коротка,

А объектов познания много.

Но, когда смерть придет,

Это будет нечто неизвестное нам.

Будем поэтому как лебедь,

Что может отделять молоко от воды[448].

Мы, живые существа, находимся в трудном положении. Беспомощные, одолеваемые тремя умственными ядами пристрастия, отвращения и заблуждения, мы побуждаемы и ведомы большей частью отрицательной кармой и прискорбными эмоциями. В нашем постоянном стремлении к сансарным излишествам в повторяющихся с безначальных времен циклах рождения и смерти мы снова и снова вовлекаем себя в состояние растерянности, страдания и боли. Снова и снова мы умираем и перерождаемся на основе неведения и двенадцати звеньев причинности.

Однако среди страданий и замешательств, преобладающих в низших формах жизни, нам, людям, следует в результате предыдущих положительных кармических влечений отыскать благоприятные формы жизни, способные к духовному старанию. Короче, созревшее действие семян нашей положительной кармы дает нам совсем особую и драгоценную жизненную форму: человеческого существа, благословенного восемью свободами и десятью дарованиями[449].

Нам приходится не только рождаться людьми, но также встречаться с духовными учениями и таким образом иметь возможность завершить пути к более высокому существу, к пробуждению и вечному счастью. Но эта благоприятная человеческая форма, найденная нами, не продлится долго. Даже сами Будды не могут предсказать продолжительность жизни каждого отдельного человеческого существа. Сколько бы ни цитировали мы священные сутры и тантры, преподанные Буддой, сколько бы ни выстраивали сложных умозаключений или полагались бы на другие обычные средства убеждения, но тем не менее наша жизнь не продлится вечно. Скоро наше существование как части человечества закончится.

А раз жизнь наша так коротка, то следует нам быть подобными лебедю, который может благодаря особенностям его клюва разделить данную ему смесь молока с водой и выпить только молоко, оставив воду. Когда мы знаем, как практиковать духовный путь, каждый день дает нам возможность извлекать молоко добра и радости, оставляя пути недолжные, ведущие к треволнениям и страданиям.

Сейчас у нас есть внутренние и внешние условия, с помощью которых путь к пробуждению и вечному счастью может быть завершен. Мы не должны упускать эту возможность, думая: «Я займусь практикой завтра или на следующий день». Не давайте лени и самооправданию даже на момент ввести вас в заблуждение прельстительными образами восьми мирских воззрений и потерять из виду духовный путь в привязанности к преходящим, эфемерным стремлениям, составляющим блага лишь этой жизни.

Следует с предельной собранностью стараться принять сущность этого драгоценного человеческого воплощения для завершения пути к пробуждению и высшему бытию. Тогда, когда придет нам время умирать, мы сможем свершить это с верой и спокойствием, а не с замешательством и сожалением, и так сможем найти дорогу к благоприятному перерождению. Нам следует сделать главной задачей завершение духовного пути, и поэтому должны стараться практиковать Дхарму так правильно и усердно, как только возможно.

Практики совершенствования все вместе известны как Дхарма. Говорят, что Будда, видя живых существ, пораженных 84 000 клеш и нарушений душевного равновесия, проповедал 84 000 аспекта Дхармы как средство от них.

В записанном виде эти 84 000 учений подразделяются на три рода священных писаний: Виная питака, Сутра питака и Абхидхарма питака, или «Собрание правил поведения», «Собрание наставлений» и «Собрание метафизики». По сути своего содержания они подразделяются на три высшие практики: правил поведения, медитации и мудрости.

Другой способ подразделения учений Будды на две колесницы: хинаяну и махаяну. В этом случае колесница махаяны включает как учение экзотерической колесницы совершенств, или парамитаяну, так и эзотерическую ваджраяну, тантрийский путь.

Главными вратами обеих колесниц махаяны служит бодхичитта, стремление достичь пробуждения как лучшего средства благодетельствования миру. Для махаянистов бодхичитта – ключевой момент в практике.

Когда Джово Атишу спросили о его учителе Серлингпе[450] (т. е. учителе с Явы по имени Дхармакирти), он сложил руки в жесте почитания, слезы выступили у него из глаз, и он ответил: «Если постиг я дух махаяны, то только благодаря доброте этого великого гуру. Даже когда я встречался с ним десять раз в день, он каждый раз спрашивал меня: «Слилась ли бодхичитта, дух пробуждения, с твоими мыслями?» Его указание на развитие бодхичитты всегда было первым и главным.

Поэтому, хотя Будда проповедал 84 000 практик, мы как махаянисты должны прежде всего думать о развитии бодхичитты, бодхисаттвской мысли пробуждения, мысли беспристрастной, любящей, сострадающей и сочувствующей, ищущей совершенного всеведения на благо всех живых существ. Продвижение во всех других махаянских практиках зависит от продвижения в развитии бодхичитты.

Касательно природы бодхичитты в книге «Семь вопросов для практики ума»[451], содержащей устную традицию, переданную учителем с Явы Серлингпой Атише, сказано:

Бодхичитта подобна алмазному жезлу,

Солнцу и исцеляющему древу.

В духовной практике бодхичитта подобна алмазу. Как алмаз может устранить бедность и удовлетворить все нужды, так и бодхичитта устраняет духовную бедность и удовлетворяет все духовные нужды. Как частица алмаза затмевает все другие украшения, так даже малое развитие бодхичитты превосходит большие достижения в менее важных практиках. Крупица алмаза драгоценнее, чем большой самоцвет.

Бодхичитта подобно солнцу рассеивает мрак. Когда встает солнце, куда девается тьма? Солнце встает над всем материком, освещая все земли. Точно так же зарождение бодхисаттвской мысли в нас подобно встающему солнцу ума.

Бодхичитта также подобна исцеляющему древу. Это дерево целиком – действенное средство против 404 видов болезней, а его отдельные части, такие как листья и ягоды, имеют особые исцеляющие свойства, свою неповторимую силу для устранения отдельных болезней. Сходным образом, если мы развиваем в себе бодхичитту, мы исцеляемся от любых духовных скорбей, достигая полного пробуждения. Даже если мы взрастили лишь несколько малых побегов бодхисаттвской мысли, они дадут свое духовно оживляющее действие.

Развить просто основы добродетельной бодхичитты – значит заслужить прозвание бодхисаттвы, Пробужденного Воителя. Можно долго развивать другие добродетели, такие как сосредоточение и погруженность освобождения, что проистекают из практики высшей мудрости, и хотя эти практики могут даже дать возвышенные состояния Шравака-архата или Пратьека-будды[452], но любой, практиковавший бодхисаттвскую мысль, всегда превзойдет этих меньших искателей просто посредством сущностной природы своего пути.

Бодхичитта имеет присущую ей особенность исцелять от внутреннего мрака душевных несчастий и заблуждений, таких как ложное понимание природы самости и явлений. Поскольку у нее есть сила лечить ум от самых корней сансарных страданий – продукта заблуждений и обязательных кармических узлов, – она действительно наилучшее исцеление, имеющее и обычные средства для лечения обычных несчастий, и высшие средства для исцеления глубоких духовных недугов.

Вот что означает выражение «соединение метода и мудрости». Есть упражнение в обычной бодхичитте, практика терпения, любви, сострадания и т. п., но есть также практика высшей бодхичитты, которая есть мудрость пустоты, которую понимают как самую глубокую и сущностную природу ума, тела и окружающего мира. Когда мы добиваемся высшей бодхичитты, то достигаем вечного освобождения от несовершенного мира страданий и суеты. Тогда мы становимся арья, благородным, запредельным существом, вырвавшимся из когтей сансары. Когда это достигнуто на основе практики обычной бодхичитты, мы продолжаем осуществлять полное всеведение и совершенные силы тела, речи и мысли будды. Это дает нам возможность завершить бодхисаттвскую мысль проявлением в мире, так как это более действенно для спасения всего живого, чем наши ограниченные способности в поддержании сосредоточения для лицезрения высшей истины. Поэтому бодхичитта – самый драгоценный метод, и следует приложить все силы для совершенствования в ней, как обычной, так и высшей.

Как подходить к практике на двух уровнях бодхичитты? В книге «Семь вопросов для практики ума»[453] утверждается следующее: «Сперва исполняй предварительные практики».

Сначала нужно найти опытного учителя, обладающего надлежащей линией преемственности, и от него нужно получить передачу учения. Здесь сказано, что следует тщательно выбирать своего учителя, а после вступления в практику следует стараться развивать такое отношение, чтобы рассматривать этого гуру как воплощение всех будд. На него следует смотреть, как если бы все просветленные существа проявились в виде обычного человека, чтобы учить таких, как мы. Практикуя постоянное сознание того, что гуру оказывает добродеяние, открывая нам путь, стараться отблагодарить тремя способами: совершением тройного приношения преданности, внимания и искренней практики учения.

Развитие плодотворных действенных отношений с духовным учителем – это основа всех других практик. Это сама жизнь пути пробуждения. Если мы хотим стать великими бодхисаттвами, мы должны сначала изучить методы достижения ступеней бодхисаттвы. Для этого мы должны практиковать под сведущим водительством. Если наше собственное отношение не способствует практике, достигнуть успеха будет трудно. Поэтому практикующим советуют относиться к учителю как к воплощению всех будд. Это на самом деле та роль, которую гуру играет в нашей жизни.

Следующая важная предварительная подготовка – это размышление о драгоценной природе человеческой жизни. Мы должны научиться быть благодарными особым свойствам человеческого бытия и тем духовным возможностям, которые они дают нам.

В священной книге «Собрание всего ценного»[454] сказано:

Посредством духовной практики

Оставляют позади восемь оков,

Что общи с природою животных.

И практикой всегда достигают

Восьми свобод и десяти даров.

Восемь свобод, какими пользуется человек, установлены по контрасту с восемью зависимостями. Четыре из них подобны четырем нечеловеческим состояниям: непрерывными страданиями адов, постоянной жаждой духов, жестоким отупением и ограниченностью животного мира и потворством своим желаниям, а также духовным безразличием сансарных божеств, достигших всех мирских совершенств. Оставшиеся четыре – это нежелательные человеческие состояния: родиться варваром в стране, где нет духовного знания, быть туповатым или слабоумным, родиться во времени, когда духовные учения недоступны, и жить под влиянием крайне отрицательных взглядов на природу духовного пути.

Вот восемь состояний зависимости. Если мы свободны от них, то можем считать себя действительно счастливыми.

Десять даров делятся на два рода: личные и окружения.

Первые перечислены в строках Нагарджуны[455]:

Родиться человеком

В стране, где процветает духовность,

Имея все способности восприятия,

Не подвергаться сильно отрицательной карме,

Проявлять интерес к духовной практике —

Вот пять личных даров.

Эти пять личных обстоятельств дают действенную внутреннюю основу для устремления к пробуждению.

Затем Нагарджуна перечисляет пять даров окружения:

Родиться в эпоху проявления Будды,

Когда проповедуется святая Дхарма,

Когда учение все еще существует,

Когда есть практикующие учение,

Проявляющие доброту к другим —

Вот пять даров окружения.

Эти пять обстоятельств дают нам внешние условия для практики. Они называются «дарами окружения», так как являются свойствами мира, в каком мы обнаруживаем себя, а не личными качествами, непосредственно связанными с нашим телом или умом.

Любой человек, обладающий этими восемью свободами и десятью дарами, может достичь полного и совершенного пробуждения за одну короткую жизнь. Эта возможность неизвестна иным формам жизни. Если мы нацелим нашу жизнь на усердную практику, то можем достичь высокого духовного совершенства, уже не говоря о достижении любой обычной цели. Человеческая жизнь – это самое драгоценное, и если мы достигли ее, то должны приложить все силы, чтобы использовать ее суть. Нам следует снова и снова размышлять о восьми свободах и десяти дарах, пока глубокое понимание человеческих возможностей не станет неотделимым от потока нашей жизни. Помните также, сколь редка человеческая жизнь по сравнению с неизмеримо огромным числом животных, насекомых и т. п. В данный момент у нас есть в распоряжении все возможности человеческого бытия, но, если мы пренебрежем ими ради преходящих мирских целей, не стоит надеяться, что после смерти мы снова получим благоприятное перерождение. У того, кто умирает лишенным духовной практики, мало надежд на счастье в дальнейшем.

Как только вы достигли глубокого понимания человеческих возможностей, важно сразу же взяться за обдумывание непостоянства и смерти. В традиции Атиши, пришедшей от гуру Серлингпы с острова Явы, это значит практиковать обдумывание трех предметов: неизбежности смерти, неопределенности времени смерти и того обстоятельства, что в момент смерти ничто, кроме духовной подготовки, не имеет реальной цены. Это известно как «три корня». Каждая из этих трех коренных тем имеет три линии рассуждений, обосновывающих ее, и три убеждения, порожденные ею. Поэтому это обдумывание известно как «три корня, девять рассуждений и три убеждения». Это основной метод обдумывания смерти, переданный великими кадампинскими йогами былых времен.

Первая тема – это неизбежность смерти. Следует обдумывать три рассуждения. (1) Владыка смерти придет за нами рано или поздно, и в тот момент ничего нельзя будет сделать, чтобы избежать его. (2) Нет способа продлить нашу жизнь на неопределенный срок, и наше время постоянно утекает от нас непрерывным потоком. (3) В-третьих, даже пока мы живы, мы находим слишком мало времени, чтобы посвятить его духовной практике.

Позвольте поговорить об этих трех вопросах подробнее.

(1) Владыка смерти определенно придет однажды разрушить нас. Неважно, какое прекрасное бы ни было у нас тело, оно не перейдет пределов смерти. В главе о непостоянстве «Тибетской Дхармапады»[456] сказано:

Сам Будда и ученики его —

Могущественные шравака-архаты и пратьека-будды —

Все оставили свои тела.

Что же говорить об обычных смертных?

Перед самым своим уходом Будда сказал монахам: «О взыскующие истины, будьте бдительны. Редка встреча с пробужденным. Все вещи преходящи. Это последнее наставление Татхагаты». Произнеся эти слова, Учитель ушел в область паринирваны.

Подобно тому в Индии и Тибете многие учителя, йоги, великие благочестивые цари, ученейшие святые и другие, жившие в прошлом, все без исключения скончались. Мы можем прочесть подробности в их жизнеописаниях. Все учителя древности показали пример ухода в паринирвану, чтобы запечатлеть учение о непостоянстве в умах тех, кого они поучали. Как же тогда мы, простые смертные, связанные нашими загрязненными сансарными скандхами, можем надеяться избежать законов непостоянства и смерти? Нет ни одного живого существа, жившего с возникновения мира, не проходящего через колесо повторяющихся рождений, смертей и перерождений.

Сказано в «Сутре совета царю»[457]: «Четыре великих страдания рождения, болезни, старости и смерти разрушают все достигнутое, как четыре обрушивающихся друг на друга горы уничтожают все растущее на их пути. Нелегко уйти от этого бегством, напряжением сил, подкупом, магией, духовной практикой или лекарством».

Когда придет время умирать, можно принимать самые дорогие лекарства или совершать ритуальные подношения самым могущественным божествам-защитникам, но смерть не отвратить надолго.

(2) Нет способа продлить нашу жизнь на неопределенный срок, и время наше непрерывно уходит. То время, что уже ушло с нашего рождения, было посвящено главным образом бессмысленной суете. А то, что осталось, непрерывно съедается год за годом, месяц за месяцем, день за днем, минута за минутой. Мы еще не готовы, а смерть уже тут как тут.

Седьмой Далай-лама Гьялва Калзанг Гьяцо так подводит итог нашего положения[458]:

От самого рожденья жизнь не останавливается ни на мгновенье,

Но гонит вперед к великому Властелину смерти,

Жизнь – это движение по широкой дороге к смерти,

Печальное чувство, преступление, ведущее к наказанию.

Подобно воде, непрерывно вытекающей из сосуда, или непрерывно разматывающемуся клубку шерсти, наша жизнь постоянно приближается к своему концу, мгновенье за мгновеньем.

(3) Более того, при жизни мы посвящаем очень мало времени духовным усилиям. «Сутра о вступлении во чрево»[459] утверждает: «Десять лет отданы детству, а в заключительные 20 лет тело и ум не настолько сильны, чтобы начинать духовный путь с большим успехом».

В первые 20 лет нашей жизни мысли о духовном пути редки, а в последние 20 лет наша память и проницательность слишком слабы для больших свершений. Кроме того, трудно быть уверенным в том, что доживешь до старости. Многие не доживают.

Из оставшейся жизни половина уходит на сон, еду, добывание средств к жизни и т. п. Приводя пример подобного, кадампинский учитель Геше Чекхава однажды сказал: «У человека, живущего до 60, остается только 5 лет на практику духовного пути, после затрат времени на сон, еду, добывание средств к жизни и др. подобные отвлекающие занятия. Но и из этой малости большая часть уйдет на нечестивые дела».

Таково наше положение. Поэтому нам следует решить заняться духовной практикой сейчас, не откладывая. Как утверждается в «Письме к царю Канике»[460]:

Безжалостный Владыка смерти

Убивает всех существ без различия.

Поэтому, пока он не явился,

Мудрый живет, памятуя об этом.

Когда мы намереваемся путешествовать в другую страну, то сначала собираем все необходимое для такой поездки. А поскольку точно известно, что мы должны отправиться в страну смерти, то нам следует подготовиться изучением, медитацией и размышлением о пути. Нам следует выработать твердое убеждение посвятить себя единственно духовным усилиям и развить внутренние качества, которые дадут силы умереть с верой.

Вот три направления рассуждений, созерцаемых в связи с первой темой – неизбежностью смерти.

Вторая тема, неопределенность времени смерти, также опирается на три направления рассуждений.

(1) Продолжительность жизни живущих на этой планете неопределенна. Легенда гласит, что продолжительность жизни людей на мифической планете Драминьен 1000 лет, но на земле нет такой долгой жизни.

В «Абхидхармакоше»[461] Васубандху утверждается: «Протяженность человеческой жизни неопределенна. В конце кальпы жизнь длится в среднем 10 лет, а в начале тысячи».

Безразлично, молоды вы, стары или в средних годах. Смерть может прийти в любое время. Как сказано в «Тибетской Дхармападе»[462]:

Из тех, кого видел в живых утром,

Многих не увидишь вечером.

А многие живые вечером

Не доживут до следующего утра.

Дети встречаются со смертью,

И подростки встречаются со смертью.

Какой юноша может сказать, что

Смерть не придет к нему скоро?

Некоторые умирают в утробе,

Некоторые умирают сразу после рождения,

Некоторые умирают в младенчестве,

А некоторые позже, в детстве.

Некоторые умирают в старости,

некоторые в молодости,

А некоторые в расцвете сил.

Смерть приходит ко всем,

Как только созревают подходящие условия.

Раз смерть может прийти к другим в любое время, мы можем быть уверены, что мы сами живем под постоянной угрозой неожиданной смерти.

(2) Причины смерти многочисленны, а силы, поддерживающие жизнь, незначительны. «Жемчужное ожерелье»[463] утверждает:

Условия, несущие смерть, многочисленны,

Силы, поддерживающие жизнь, скудны.

И даже они могут вызвать смерть.

Поэтому постоянно усердствуй в Дхарме.

Бесчисленны причины смерти, такие как: болезни, несчастные случаи, злые люди и звери и т. п. Они могут сразить в любое время. Кроме того, силы, поддерживающие нашу жизнь, такие как: пища, жилище, собственность и другие – могут стать причинами нашей смерти. Пища может быть ядовитой, дом может обрушиться на нас, и другие поддерживающие обстоятельства могут стать причинами смерти. Мы можем лишиться жизни, добывая средства к ее поддержанию или защищая нашу собственность. Короче, как Нагарджуна сказал в «Жемчужном ожерелье»:

Мы постоянно живем под угрозой смерти,

Как светильник на ветру.

(3) Наше тело действительно очень хрупко. Нагарджуна пишет в своем «Письме к другу»[464]:

Земля, горы и океаны

Сгорят от жара семи солнц,

И следа не останется.

Что ж тогда говорить о бренных телах человеческих?

Непостоянство – самое постоянное явление внешнего мира. Все живые существа имеют одинаково преходящую природу. Малейшее изменение в нашем окружении или во внутренней телесной системе может быть причиной смерти в любое время.

Недостаточно просто решиться практиковать Дхарму. Поскольку время прихода смерти непредсказуемо, мы должны решиться практиковать Дхарму не откладывая, чистосердечно, не смешивая нашу практику с мирскими намерениями.

В «Письме царю Канике»[465] говорится:

Властелин смерти не откладывая

Ударит вдруг и неожиданно.

Не говори: «Я начну заниматься завтра».

Посвяти себя святой Дхарме немедленно.

Третья тема для размышлений – это то обстоятельство, что в момент смерти ничто, кроме духовного опыта, не имеет цены. Опять же следует созерцать три направления рассуждений. (1) Будь мы окружены хоть сотней добрых друзей, никто из них не сможет сопровождать нас после смерти. (2) Имей мы добра и богатства величиной с гору Меру, мы не сможем взять с собой ни одного атома. Каждому придется вступить в загробную жизнь нагим и одиноким. (3) Даже это тело, что мы считали нашим с тех пор, как покинули материнскую утробу, придется отбросить и оставить позади. Ничто не продлится, кроме потока нашего сознания и положительных и отрицательных кармических врожденных склонностей, что мы в себе несем, а также кармических семян, что мы развили при жизни. Если в этот момент человек видит, что из-за привязанности к друзьям, родственникам, собственности и своему телу он впустую растратил свою жизнь и только создал огромный запас отрицательной кармы, его сознание преисполнится скорбью, как у человека, понявшего вдруг, что он съел смертельную дозу яда и слишком поздно применять противоядие.

Вы должны твердо решиться, что с сего дня даже ценой своей жизни не попадете под пагубное влияние восьми мирских воззрений, таких как: удовольствие и боль, слава и дурная известность и т. д. Решитесь избегать мирских интересов, как вы избегаете наступить в дерьмо.

В «Письме к царю Канике»[466] говорится:

За исключением семян положительной

И отрицательной кармы,

Мы вступаем в загробный мир ни с чем.

Никто не сможет сопровождать нас.

Стань сокровищницей духовного знания, пока это

Не случилось.

Ранние кадампинские учителя всегда развивали пять предварительных медитаций: драгоценность и редкость человеческого воплощения; смерть и непостоянство; кармические законы причины и следствия; общие и особые недостатки непросветленного бытия; а также характер и методы принятия прибежища и вступления на духовный путь. Эти предварительные практики очень важны, так как они превращают вас в достойный сосуд для высших методов.

Некоторые уделяют мало внимания предварительным практикам и с большим уважением относятся к высшим методам. Хотя, по общему признанию, золото куда ценнее воды, но для человека, умирающего от жажды, вода гораздо дороже. Только напившись, он начнет проявлять интерес к золоту. Мы, практикующие на начальных стадиях развития, находящиеся под влиянием трех умственных ядов с безначального времени, должны прежде всего думать о том, как укрепить основания пути, пока не порвалась тонкая нить оставшейся жизни. Пока не заложена основа, забудьте о занятиях высшими практиками, относящимися к тантрийскому пути, которые за пределом наших нынешних возможностей. Когда же основание прочно, занятия высшими практиками сутр и тантр обретают смысл. Вначале важнее выработать уверенное понимание предварительных практик, получив непосредственные наставления по медитации от сведущего учителя, а затем развивая внутренний опыт. Мы должны приложить искренние усилия постичь более тонкие уровни основных практик. Только тогда мы сможем приступить к высшим практикам с предписанной степенью знания и зрелости.

В книге «Семь вопросов для практики ума»[467] утверждается:

Когда достигнута опытность (в начальном),

Могут быть даны тайные учения.

Сначала следует добиться уверенности в методах одной стороны практики, таких как медитации смерти и развитие обычной бодхичитты любви, сострадания и устремления к высшему пробуждению, как наиболее действенным средствам на благо мира. Затем можно получать учения мудрости о природе «я», ума и явлений. Основания должны быть прочны перед приближением к высшим путям. Иначе развитие будет ходульным или искаженным. Мы возьмем пример из сочинения Геше Чекхавы, бодхисаттвы, написавшего «Семь вопросов для практики ума». Прославленный обширными познаниями в сутрах и тантрах, он был неудовлетворен и жаждал достичь сущности практики, следуя сокровенной устной передаче учения о развитии бодхичитты. Однажды, когда его навещал Геше Чакжингпа, ему случилось увидеть стих из короткой работы «Восемь стихов для практики ума»[468], поэмы махаянской устной передачи. Пораженный, он спросил, кто написал это сочинение. Узнав, что автор, должно быть, прославленный Лантангпа, он немедленно отправился на поиск этого великого учителя. Однако, прибыв в Лхасу, он узнал, что Лантангпа уже скончался. Узнал он также, что два главных ученика покойного живут в тех же местах, и поэтому отправился туда в надежде встретиться с Геше Шаравой, старшим из двух. Он прибыл в дом Шаравы как раз, когда тот давал разъяснения по «Этапам пути шравак»[469] Асанги, известной хинаянской работы, и, хотя Чекхава дослушал разъяснение до конца, он не услышал ни единого намека на устную махаянскую передачу, что так заинтриговала его. Поэтому он устроил сиденье у ступы, и когда Геше Шарава закончил проповедь и отправился в обход, он попросил учителя сесть и поговорить с ним. Последовавший разговор глубоко взволновал Чекхаву. Он встал и трижды простерся перед гуру, умоляя принять его в ученики. Чекхава 12 лет оставался под руководством Шаравы, штудируя Шесть Учений кадампинской традиции и совершенствуясь в различных уровнях медитации. Действительно, он с корнем вырвал две изначальные причины страдания в себе: самолюбие и веру в ложное «я». Из 3000 учеников Геше Шаравы Чекхава стал главным духовным наследником. В результате сегодня Чекхава – один из самых почитаемых учителей своего поколения.

Нам следует смотреть на великих подвижников прошлого, таких как Шарава и Чекхава, как на примеры для нашей практики и подобно им развивать бодхичитту как нашу сокровенную мысль. Мы очень хорошо говорим о святых бодхисаттвах, но все, что нам надо сделать, чтобы самим стать бодхисаттвами, – это решиться развивать бодхичитту и заниматься практикой бодхисаттвы, такой как шесть парамит: подаяния, нравственности, терпения, усердия, сосредоточения и мудрости. Это превращает нас в бодхисаттву, махаянского подвижника.

Есть много способов развития бодхичитты. Однако основой всего является развитие любви и сострадания. Однажды в одной из своих предыдущих жизней Будда – как практикующий Бодхисаттва – странствовал в джунглях с несколькими учениками. Они набрели на голодную тигрицу с пятью новорожденными тигрятами. Тигрица была так слаба от голода и жажды, что едва могла двигаться и, казалось, готова сожрать собственное потомство, чтобы насытиться. Видя ужасные кармические последствия, какие могли бы возникнуть от убийства ее собственных детей, Бодхисаттва отослал своих учеников и пожертвовал свою плоть и кровь, чтобы спасти жизнь тигрицы и ее тигрят. Вот как Будда в жизни, предшествовавшей его Пробуждению, развивал любовь, сострадание и бодхичитту. Он чувствовал, что его жизнь в то время все равно подходила к концу, и принял нужду тигрицы и ее детенышей как знак, что подошло время для смерти, исполненной смысла. Посвятив себя идеям любви и сострадания, он не мог оставить тигрицу с детенышами умирать, а поскольку не было времени использовать другие средства, он отдал им свое тело.

Нам, достигшим человеческого перерождения и имеющим возможность завершить духовный путь, следует рассматривать себя как мореплавателей на корабле, способном доплыть до легендарного острова с драгоценностями, исполняющими желания. Чем бесконечно умножать отрицательную карму, вытаскивая малых рыбок сансарных достижений, нам следует не откладывая посвятить себя с обновленной решительностью изучению и практике святой Дхармы и вести себя к драгоценному острову пробуждения.

Кхедруб Чойе однажды написал[470]:

Оставь мысли о доме и имуществе

И решись практиковать духовный путь.

Иначе, увлеченный стадными чувствами,

Станешь глупцом, обращающим

Собственную драгоценную человеческую возможность в бессмыслицу.

Мир обычной жизни с ее сансарными ценностями – это тюрьма, порождающая все виды расстройств и неудовлетворенности. Понимая это, мы должны отбросить мирские интересы и погрузиться в духовную практику. Если ты буддист, то должен хорошо узнать, как Будда практиковал, и стараться следовать этому образцу.

Среди нас есть такие, что называют себя буддистами, но им не нравится соблюдать дисциплину, связанную с буддийским путем. Они предпочитают проводить время, болтаясь и сплетничая с друзьями или бродя по городу. Каждая минута нашей жизни драгоценна, и если мы потакаем привычке праздно тратить время из-за прямой или косвенной привязанности к восьми мирским воззрениям, то скоро это станет образом жизни и лишит нас всех духовных достижений. Мы уподобимся глупцу, что тратит силы на пустяки и в результате получает только достижение глупости.

Нам следует быть честными с собой относительно нашей практики. В момент смерти мы не сможем скрыть характер нашего духовного развития. Если мы не внесем хоть один луч религиозной практики в поток нашего сознания, мы будем подобны человеку, пустившемуся в долгий путь, но не имеющему ни малейшего представления о дороге. Какая судьба может ждать его, как не низкое перерождение? Тогда мы будем блуждать бесчисленные жизни в низших царствах бытия, таких как адских существ, духов и разнообразных животных. Пройдет много времени, пока мы снова получим человеческое рождение, если данная жизнь посвящена бессмысленным или зловредным устремлениям. В момент смерти человек ясно осознает, как он прожил жизнь, и это оказывает огромное воздействие на посмертное состояние, а оно, в свою очередь, на будущее перерождение. Поэтому следует вести осмысленную жизнь и не уподобляться человеку с умственным расстройством, создающему только неприятности себе и другим.

Среди всех практикующих буддистов, сангха, состоящая из тех, кто полностью посвятил себя практике и изучению «Трипитаки» и двух уровней тантр, особенно ценна в жизни Учения, как жизненные энергии тела наиболее важны для человеческой жизни по сравнению с любыми вспомогательными энергиями. Процветает ли Учение или находится в упадке, в большой степени зависит от чистоты монашества. Мы, монахи, всегда должны помнить об этом. Я уверен, что среди нас есть такие, что называют себя учителями, настоятелями, воплощенными Ламами и т. п., руководствуясь не состраданием и мудростью, а стремлением к мирской славе, подношениям, почету и т. п. Поворачиваться спиной к достижениям внутренних качеств дисциплины, знания и интуитивного прозрения, претендуя считаться духовно пробужденным, – это просто причина разрушения нашего счастья в этой жизни и в следующей.

Есть среди вас такие, кто, подобно мне, гордо сидит на месте учителя и проповедует святую Дхарму, но не имеет и крупицы знаний, подобный шакалу, строящему из себя льва. Однако в момент смерти трудно выдать себя за святого, просто обманывая нескольких людей. Важно усовершенствовать поток собственного бытия, прежде чем думать о попытке учить других. Говорить о проповеди Дхармы другим, не преодолев в себе по крайней мере грубых сторон трех умственных ядов: привязанности, гнева, неведения – значит говорить о рогах на голове зайца. Сперва обретите духовный опыт в себе. Создание основы понимания учения через изучение, обдумывание и медитацию – предварительное условие, что становится высшим условием обучения других. Нам следует читать жизнеописания прославленных учителей прошлого и набираться опыта у них, прежде чем думать об обучении других.

Чтобы хорошо практиковать Дхарму, нам необходимо знать основные моменты и этапы практики. Мы должны знать, какие устремления следует развивать, а какие устранять из нашей психики. Затем нам следует принять на себя ответственность за завершение пути. Наше продвижение зависит исключительно от наших собственных усилий. Другие могут вести нас, но не могут привести к пробуждению. Мы лично должны понять учение и, соединив его с практикой, обрести его смысл в потоке нашего бытия. Только тогда наши речи о Дхарме будут иметь некоторый смысл.

Нам следует посмотреть, как жили учителя нашей собственной линии преемственности. Возьмем Ламу Цзонхаву, основателя желтошапочной традиции. Сначала он учился у многих опытных учителей различных традиций, существовавших в то время в Тибете. Без пристрастия к какой-либо школе он изучал сутры и тантры буддийского учения. Достигнув полного понимания учения, он уединился в горах и занялся усердной медитацией, пока не достиг реализации. Только после этого он начал учить, установив славную традицию Гандана, желтошапочной школы, включившей все стороны учения Будды и представлявшей путь, на котором каждый человек может практиковать все аспекты в одном месте и достичь пробуждения в течение одной жизни. Влияние Цзонхавы на все традиции Тибета было таким, что после его появления в Стране снегов Дхарма просияла как алмаз, как то было в Индии при жизни самого Будды.

В течение всего периода практики Лама Цзонхава делал основой ее все установления и советы, относящиеся к тому особому уровню учения, в который он входил. Заявляя о следовании его традиции, нам следует поступать так же. Как дети обязаны стараться жить по заветам своих родителей, пока не станут взрослыми и смогут принять ответственность, вытекающую из этого положения, подобным же образом и мы должны стараться сравняться в усердии с величайшими учителями прошлого. Нам следует пытаться брать пример с их жизни, учиться и практиковать, как то делали они. Тогда мы сможем сравняться с ними в достижениях.

Неважно, каков уровень нашей подготовки, мы всегда должны пытаться соблюдать соответствующие предписания нравственности. По меньшей мере нам следует стараться избегать десяти неправильных образов действия, как то: убийство, воровство и т. п.

Говорят, что следовать нравственности лишь один день превыше свершения подаяния в течение всей жизни, если подаяние лишено нравственного чувства; разница такая же, как между водой в следе лошадиного копыта и озером. Причина в том, что без нравственности любое деяние извращается.

Индийский учитель Васубандху писал[471]:

Как в озере вода

И в следе копыта лошадиного,

Сравнимы заслуги

Следования нравственности и подаянию.

Акт даяния – это положительная, полезная и, по сути дела, обязательная добродетель для любого практикующего бодхисаттвский путь, но без нравственности человек просто использует щедрость как средство влияния на других для достижения своих личных целей, делая эти действия духовно бессмысленными. Бодхисаттва практикует шесть парамит: подаяния, нравственности, терпения, усердия, сосредоточения и мудрости – но все они взаимозависимы, а нравственность – это основа для развития пяти других.

Безразлично, практикуем ли мы пути хинаяны или махаяны. Нравственность необходима на обоих. В хинаяне основной метод – это трехсложное применение нравственности, сосредоточения и мудрости или прозрения. Без нравственности, первого из трех, не будет развития в двух высших практиках сосредоточения и мудрости. То же приложимо к махаяне, сущность которой – практика шести парамит. Без самодисциплины как основы они существуют только на словах.

Когда внутренняя нравственность сильна, все силы добра на нашей стороне. В результате мы всегда будем благословлены достаточными средствами для жизни, едой, одеждой и жилищем. Как сказал владыка йогов Гарак Гомчунг[472]:

Не слыхивал я никогда о йоге,

От холода, иль голода, иль жажды умершем,

Хоть даже и рукой не шевельнувшем,

Чтоб пищу иль одежду раздобыть.

И если за едой в долину не спускался,

Еда сама к пещере поднималась.

Основой нашей практики должна быть внутренняя нравственность. С таким основанием мы могли бы попробовать свои силы на разных уровнях изучения, обдумывания и созерцания, пока не достигнем неискаженного внутреннего постижения глубокой природы учения. Практикуя так же постоянно, как течет река, стремиться получить плоды совершенствования и реализовать высшие состояния бытия. Просто сидеть и болтать о практике – это непрактичный подход к пути.

Учитель Васубандху писал[473]:

Без знанья и применения учения

Нет способа клеши смирить.

Кто клешами обуян, продолжает бродить

В несчастных царствах сансарного бытия.

Будда Дхарму проповедал как от клеш прямое средство,

Что наш ум так поражают.

Чтобы достичь контроля над потоком нашего бытия и овладеть грубыми его сторонами, нам нужно постоянно осознавать происходящее нашими телом, речью и мыслью. Без осознания и самонаблюдения нет способа остаться на духовном пути. Всегда осознавайте свои мысли, слова и поступки, анализируя их содержание и источник.

У великих кадампинских йогов прошлого была поговорка: «В одиночестве следи за умом, на людях следи за речью».

Некоторые люди думают, что для усердной практики Дхармы нужно стать монахом или монахиней. Это неверно. Что необходимо для практики Дхармы, так это осознавание и контроль над деятельностью тела, речи и мысли. Носим ли мы монашескую одежду или нет, не имеет значения. Это дело выбора образа жизни. Что важно, так это осознавать поток нашего бытия и те силы, что направляют и побуждают нас, и использовать наш жизненный опыт как средство для выработки подходящих внутренних качеств.

Пятый Далай-лама, Гьялва Нгаванг Лозанг Гьяцо, однажды написал:

Порою кажется, что люди,

Себя мирским отдавшие трудам,

Не могут практикою Дхармы заниматься,

Но то неверно.

Когда внимательностью человек исполнен,

Духовно значимы труды его пребудут,

Как будто эликсир коснулся их,

Что в злато хладное железо превращает.[474]

Из этих строк мы видим, что монахи мы или нет, высокое или низкое положение занимаем в обществе, богаты или бедны – все это не определяет, насколько хорошо мы способны практиковать Дхарму. Мы знаем многочисленные случаи с совершенными практиками, которые не были монахами. Некоторые были царями, иные министрами, а иные самыми обыкновенными людьми. Высоко или низко стоящие в обществе, они завершали духовное продвижение, если посвящали себя правильной практике.

В момент смерти не имеет значения, монах ты или мирской человек, богатый или бедный. Что действительно учитывается, так это состояние твоего ума. Если к моменту смерти человек создал состояние ума, обладающее ясностью, контролем, любовью, мудростью и т. п., то жизнь прожита не зря. Если же смятение, привязанность, беспомощность, страх, отвращение и темные устремления довлеют в потоке вашего сознания, это знак бессмысленно прожитой жизни. Те, кто умирают в состоянии духовной отсталости и неведения, будь они аристократы или нищие, богатые или бедные, монахи или миряне, попадут в низкие царства бытия, независимо от того, какое положение в обществе занимали при жизни. Когда ум отягчен грузом дурных поступков и злых намерений, он беспомощно сметается назад.

В каждое мгновенье нашей жизни мы стоим перед выбором. С одной стороны, всегда есть возможность попусту растратить время или даже хуже – заняться дурным делом. С другой стороны, есть постоянная возможность заняться духовной практикой. Сам я, например, тот, кого называют Тринадцатым Далай-ламой, мог бы легко вести ленивый, потворствующий слабостям образ жизни. Как религиозный и светский глава страны, я легко мог бы ничего не делать, а лишь сидеть и придумывать способы развлечений. Но поскольку я чувствую, что могу кое-что сделать на благо практики буддизма в народе, а также чувствую, что я должен что-то предложить стране, приняв некоторую социальную ответственность, я прилагаю все возможные усилия в этом направлении в надежде, что смогу по крайней мере коснуться праха у ног прежних Далай-лам.

Человеческая жизнь столь драгоценна, что, достигнув ее, нам следует отвернуться от восьми мирских воззрений и вместо этого сделать нашей главной задачей преследование духовных целей. Если мы встретили духовного учителя и получили от него наставления, нам нужно приложить все усилия для усердной практики.

Все живые существа имеют природу будды, семена пробуждения в потоке своего сознания. «Сутра о мудрости благородного воителя» утверждает[475]:

Ум есть источник,

Где мудрость родится.

Не ищи Будду

В любом другом месте.

Семя совершенной мудрости всегда в нас. Удобренное силами добродетельной жизни и увлажненное освежающей влагой изучения, обдумывания и медитации, поддерживаемое законом причин и следствий, оно прорастет и расцветет. Тот, кто с неустанной энергией и умением прилагает все силы, может достичь полного пробуждения за одну жизнь. Те же, кто практикуют более умеренно, увидят, что практика их растет от одной жизни к другой, пока наконец все прекрасные качества будут развиты и они достигнут пробуждения.

Как я сказал раньше, основное устремление махаяны – это развитие бодхичитты. Поэтому в начале каждого действия мы должны думать: «Пусть этот мой труд создает благо и послужит просвещению ради спасения всех живых существ». Это превращает любые действия в поступки бодхисаттвы. Во время действия мы должны медитировать на бодхичитту пробуждения и пустотность природы трех видов: деятеля, действия и объекта действия. Наконец, когда действие завершено, мы должны запечатать его посвящением бодхисаттвы: «Пусть это действие создаст счастье и просвещение для спасения мира».

Лама Цзонхава писал[476]:

Милосердная мысль бодхисаттвы есть высший метод,

Превращающий все добродетели в причины пробуждения.

Видеть три вида действия чистыми —

Это сама суть пути.

Поэтому запечатывай действия в начале, середине и конце

Устремлением сострадания бодхисаттвы,

Соединенным с видением пустоты, свободным

От схватывающего «есть» и «не есть».

Нам следует стараться постоянно пребывать в бодхисаттвской мысли любви, сострадания и желания пробуждения как высшем средстве благодеяния миру. Однако, чтобы действительно достичь пробуждения, мы должны также развивать видение пустоты, несущностной природы всех явлений. Нам следует всегда одновременно практиковать две эти стороны учения Будды энергично и усердно, не тратя попусту ни мгновенья, как непрерывно течет река.

Я говорил здесь о многих и разных буддийских предметах, хотя главным образом на тему осознания смерти и об отношении к практике бодхисаттвы. Я молюсь, чтобы это могло бы побудить некоторых из вас заняться бодхисаттвской практикой с полным усердием и постоянным осознанием того, что Владыка смерти может ударить в любой момент и лишить вас блестящих возможностей, связанных с редким и драгоценным человеческим воплощением. Сейчас, когда у нас в руках драгоценность человеческого рождения, нам следует полностью использовать ее и достичь совершенного пробуждения. Промедление ведет к дальнейшему промедлению, а в конце придет смерть и оставит нас с пустыми руками. И напротив, если мы не упустим эту возможность, имея такой шанс, сущность осмысленной жизни может стать нашей.

Но кто я такой, можете вы спросить, чтобы говорить о таких серьезных вещах в мире великих философов, мыслителей и йогов? Как можно мне доверять в таких делах?

Это верно, я не могу быть чем-то особенно великим. Однако я делаю не что иное, как несу на своей голове прах с ног многих пробужденных гуру, которым я служил с истинным почитанием, чтобы получить их наставления, и хотя сам я, быть может, не слишком преуспел в совершенствовании, они все были совершенными буддами, и я думаю, что это было бы благодетельно передать вам некоторые основные наставления, которые они вручили мне. Поэтому мое намерение – просто показать то из их учений, что было особенно благотворно в моей собственной практике, надеясь, что кое-что из этого может быть ценно для других. Если вы чувствуете, что в этом есть нечто благотворное для вас, то сохраните это в своем сердце и претворите в жизни.

Колофон: записано на проповеди, произнесенной всеведущим Тринадцатым Далай-ламой Гьялва Тубтен Гьяцо в святом городе Лхасе по случаю полнолуния праздника Великой молитвы в год Железа-Птицы.

Глава II

Что этот мир, как не долина тьмы,

Где словно странники блуждаем мы?

Для отдыха нам смерть дана от Бога.

Д. Чосер. «Кентерберийские рассказы»

Предварительное замечание

Материал второй главы взят из записей серии бесед с моим личным наставником Геше Нгаванг Даргье, ламой из монастыря Сера в Центральном Тибете (ныне переместившегося в Южную Индию). Он приехал в Дхарамсалу, чтобы встретиться с Далай-ламой и попросить благословения на трехлетнее отшельничество. Однако у Далай-ламы были для него другие планы. Его попросили остаться в Дхарамсале и открыть исследовательскую программу в только что открытой Библиотеке тибетских трудов и архивов. Я встретился с ним год спустя, в 1972-м, когда приехал в Дхарамсалу, чтобы присоединиться к программе.

В 1976 году мы с моим другом Микаэлем Хельбахом решили издавать журнал на немецком языке. Это издание под названием «Аус Тушита» было посвящено тибетской культуре. Одной из тем, которую мы хотели представить, было отношение тибетцев к смерти и умиранию, как верования, так и практики. Поэтому мы обратились к Геше Даргье и попросили его дать нам устное изложение его собственных взглядов на эту тему. Он согласился и в течение месяца уделял этому два вечера в неделю. Материал этой главы представляет собой отредактированную запись этих вечерних бесед.

Вступительный раздел его анализа исходит из очерка медитации смерти, данного Пабонгкха Ринпоче, коренным гуру обоих (ныне покойных) Старшего и Младшего Наставников нынешнего Далай-ламы. Пабонгкха был одним из самых знаменитых учителей прошлого столетия, и его текст по практической медитации[477] – это одно из самых популярных руководств такого рода среди современных лам. Представив очерк Пабонгкха, Геше-ла излагает собственные взгляды, представляющие полный диапазон практик, относящихся к смерти, обзор трактовок различных средств в системах хинаяны, махаяны и ваджраяны, стадии внутренних и внешних признаков, проявляющихся в конечных фазах предсмертного процесса, традиционные средства обращения с трупом, отношения, которые должны поддерживаться во время процесса умирания самим умирающим и присутствующими, что могут сделать близкие покойного на благо умершего друга или родственника и т. п.

Как это принято в тибетской духовной традиции, в своих беседах Геше Даргье цитирует индийские буддийские священные книги для иллюстрации источника обсуждаемой практики. Тибетцы всегда стремятся действовать в соответствии с учением Будды и буддийских учителей, и, чтобы показать следование этому в такой критической традиции, как смерть и умирание, цитаты из писания приводились в изобилии. Я изъял некоторые из них при редактировании, там где они были более иллюстративны, чем информативны, а также смонтировал материал таким образом, чтобы он представлял дополнение к первой главе, избегая повторов на ту же тему.

Некоторые из тем, затронутых Геше Даргье, носят технический характер и нуждаются в дальнейших объяснениях для неподготовленного читателя. Среди них процесс рассмотрения трех кай в качестве пути: трансформация ясного света смерти в дхармакаю, видений бардо в самбхогакаю и перерождения в нирманакаю, а также приемы работы с тонкими энергиями, бинду и каналами психической энергии в теле. Некоторые из этих моментов рассматриваются в дальнейших главах этой книги, и в таких случаях я указываю это в примечаниях. Геше Даргье также излагает метод переноса сознания, который приводится далее в седьмой главе. Таким образом он вкратце обсуждает огромный материал, вводя нас в сферу тех идей, которые будут детально объяснены в следующих главах.

Я был свидетелем работы Геше Даргье как учителя почти 12 лет в Дхарамсале. Редко встречал я кого-либо с такой любовью к жизни и чувством святости всего живущего. Поистине вдохновляюще видеть столь живые жизнерадостные черты в человеке, так хорошо знакомом со смертью и умиранием. В 1975 году в Дхарамсале умер один из моих лучших друзей, английский ученик Геше Даргье. Я был со своим другом в швейцарской больнице на территории детской больницы тибетского поселка в течение трех дней, пока его силы медленно угасали. Через час после его смерти Геше Даргье пришел, чтобы исполнить ритуал переноса сознания. Он всегда относился к ученикам как к своим детям, и смерть одного из них была для него сильным ударом. Он сидел в комнате около часа, медитируя и читая молитвы. Его лицо выглядело довольно спокойным, но каждые несколько минут слеза выкатывалась из его полузакрытых глаз и падала на колени, закрытые монашеской одеждой. Он посвятил остаток дня организации молений и ритуалов, исполняемых для покойного, включая астрологическое определение наиболее предпочтительного способа захоронения (в этом случае была предписана кремация)[478], исполнение ритуала «заботы о покойном» (описанного в восьмой главе книги) и чтение молитв о благоприятных условиях. Он сам участвовал в большинстве этих ритуалов и следил, чтобы все выполнялось в соответствии с традицией. На следующий день он читал свою обычную трехчасовую лекцию в Тибетской библиотеке, хотя позднее мы узнали, что он не спал всю ночь, до рассвета исполняя молитвы и медитации для покойного ученика.

После того как Геше Даргье прочел нам этот курс о тибетской традиции смерти и умирания, у нас была еще одна беседа, специально посвященная его ответам на вопросы, возникшие у нас во время курса или представлявшиеся нам особо важными в то время. Я включил некоторые из них в конец главы, когда мне казалось, что ответы Геше соответствуют теме этой книги.

Тибетская традиция медитации смерти Геше Нгаванг Даргье

Рождение человеческим существом в этой мировой системе рассматривается буддистами как великое благословение. Человеческая жизненная форма очень сильна, она дает возможность развивать все совершенства духа. Как люди мы имеем шанс стать буддой в течение нашей жизни. Это наиболее редкая возможность неизвестна низшим формам жизни.

Однако немного людей пользуется преимуществом человеческого положения. Когда Будду спросили, как он думает, сколько людей использует свою жизнь осмысленно, он черкнул пальцем по земле и, указав на пыль под ногтем, ответил: «Вот столько по сравнению с весом мира».

Посвятить нашу жизнь единственно материалистическим или мирским целям – значит свести человеческое состояние до уровня крысы, у которой тоже нет духовного чувства. Это значит уподобиться нищему, что, найдя драгоценность, исполняющую желания, выбрасывает ее прочь. Наша жизнь может быть полезна и для нас самих, и для других; выбрасывать ее на мирскую чепуху глупо.

Одна из самых важных медитаций для воодушевления нашего ума следованию духовному пути – это медитация смерти. При постоянном удерживании мысли о смерти в потоке нашего сознания жизнь приобретает всевозрастающую осмысленность. Чтобы понять жизнь, мы должны принять ее в контексте непостоянства и смерти, которые есть ее конечная природа. Не все исчезает в смерти, только тело и труды этой жизни. Поток сознания вместе с влечениями, развитыми при жизни, продолжаются в бардо и после, а затем в будущем цикле наших жизней.

Поэтому исключительно важно всячески развивать духовные свойства в нашем потоке сознания, пока мы живы, такие свойства, как любовь, сострадание, мудрость, терпение, понимание и т. п. Выработка таких качеств – это осмысленная вещь, какую мы можем делать. Если мы умираем с потоком сознания, очищенным подобными положительными влечениями, мы обретем самое чудесное сокровище жизни. Результатом будет положительное перерождение, ведущее к продвижению по духовному пути. С другой стороны, когда мы в течение нашей жизни порождаем только отрицательное, то и будущее принесет только негативные перерождения, например обитателя ада, духа или животного.

Есть множество людей, изучающих и практикующих Дхарму на словах, но никогда не озаривших свои сердца сущностью практики. Их Дхарма остается на устах, потому что они не уделяют достаточно времени медитации смерти и непостоянства.

Недостатки от нерегулярного обдумывания реальности смерти многочисленны, но их можно объединить в следующие шесть групп:

1) Не занимаясь медитацией смерти, мы не будем внимательно практиковать Дхарму. Все наше время будет потрачено на мирские дела.

Один из первых кадампинских учителей заметил: «Если, проснувшись утром, вы не медитировали о смерти, – все утро потрачено напрасно. Если вы не медитировали в полдень – день потерян, а если вы не делали этого и вечером – то и ночь прошла впустую».

Так большинство людей растрачивает всю свою жизнь.

2) Даже если мы немного практикуем Дхарму, наша практика по большей части превращается просто в откладывание.

Есть много тибетцев, которые говорят своему гуру, что скоро выполнят обет затворничества. Но, не делая достаточно медитацию смерти, они откладывают его год за годом. И в конце концов умирают, так и не выполнив обета.

3) Практика остается нечистой и смешанной с мирскими амбициями, такими как восемь мирских воззрений.

Многие изучающие буддизм больше мечтают о том, чтобы стать учеными знаменитостями, чем о достижении духовной реализации.

Атишу однажды спросили[479]: «Если кто-то хочет счастья только в этой жизни, чего он достигнет?» Атиша ответил: «Того, чего хочет». «А что будет после?» – спросил ученик. «Перерождение в одном из низших миров», – был ответ.

Говорят, что для того, чтобы практиковать Дхарму хорошо, нужно отказаться от жизни. Что это значит? Вовсе не то, что вы должны отказаться от нынешнего образа жизни, от дома, от собственности или положения в обществе. Это значит, что мы должны преодолеть восемь мирских воззрений: желания богатства, славы, похвал и удовольствий, а также желания избежать бедности, дурной репутации, порицаний и неудобств. Различие между подлинным духовным практиком и ложным просто. Первый отказывается от восьми мирских воззрений, второй нет и потому живет под их ограничивающей властью.

Геше Потова однажды спросил Ламу Дром Тонпа: «Где граница между религией и нерелигией?» Лама Дром ответил: «То, что противостоит верованиям мирских людей, – это религия, а то, что соглашается с мирскими взглядами, не религия»[480].

4) Наша практика будет неустойчивой. Занимаясь практикой, мы отступаем при первом же препятствии.

Маленький колючий куст рос у пещеры кадампинского Геше Кара Кунжунга. Каждый раз, входя и выходя из пещеры, он оцарапывался о колючки. Этот колючий куст оставался там до его смерти, так как великий йогин столь усердно занимался практикой, что не хотел терять и нескольких минут, чтобы выкорчевать этот куст. Он реализовал плод медитации смерти.

5) Мы продолжаем создавать отрицательную карму. Без постоянного осознания смерти сохраняется привязанность к явлениям этой жизни. Друзья и родственники считаются более достойными уважения, чем посторонние и враги (те, кто вредят нам). Такое эмоциональное неравновесие сплетает бесконечную нить искажения сознания, которое в свою очередь порождает нескончаемую отрицательную карму. Так теряется счастье в этой жизни и в будущих жизнях.

6) Человек умирает в состоянии сожаления.

Ясно, что смерть наступит. Если человек не жил в осознании ее, она придет неожиданно. В критический момент он поймет, что все материалистически ориентированные подходы, которые он развивал целую жизнь, вовсе не имеют цены, что богатства, друзья и власть бесполезны. Когда приходит смерть, ничто, кроме духовной реализации, не имеет цены, но, пренебрегая медитацией смерти, человек пренебрегал всеми другими духовными практиками и теперь стоит с пустыми руками. Сожаление наполняет его ум.

Индийский учитель Шантидева писал[481]:

Когда посланцы смерти схватят,

Помогут ли друзья, родные?

Одна защита в этот миг —

То сила твоего добра.

Но вот ее не накопил ты.

Кадампинский Геше Кармапа однажды заметил, что мы должны бояться смерти сейчас, пока у нас еще есть время действовать, а в момент смерти мы должны быть бесстрашны. Обычно же положение прямо противоположное. Пока обычный человек силен и здоров, он никогда не думает о смерти, а когда приходит смерть, сердце его сжимается от ужаса.

Большинство практикующих никогда не начинает практиковать по-настоящему. Каждый день они откладывают. А на смертном ложе молятся о еще нескольких днях жизни, чтобы совершить то, чем так долго пренебрегали. Но теперь, в когтях смерти, практика – только воспоминание. Подобно куску мяса, что вы держали в руках, но, не успев съесть, выронили, а теперь уж он в желудке собаки и никогда не вернется обратно. Хотя жалеть тут бессмысленно, но все же появляется сожаление.

Преимущества медитации смерти также безграничны. Но иногда мы рассматриваем их в шести категориях.

1) Жизнь становится целенаправленной.

Сказано в «Маха-паринирвана-сутре»[482]:

Из всех следов след слона наибольший.

Подобно же из всех медитаций наивысшая

Та, что о смерти.

Если вы правильно практикуете медитацию смерти, ваш ум устремится к поискам более глубокого понимания жизни. Мы видим это в жизнеописаниях святых прошлого. Сам Будда отвратился от привязанности к мирскому бытию, увидев сначала больного, затем старика и, наконец, мертвеца. Йог Миларепа решился оставить черную магию и искать более целенаправленный путь, когда стал свидетелем реакции своего учителя магии на смерть его покровителя.

2) Медитация смерти – это исключительно сильное средство от заблуждений ума, от клеш.

Сильнейшим средством от заблуждений и болезненных эмоций является медитация Пустоты, истинной природы явлений. Осознание смерти – второе по значению. Если вспоминать о смерти, когда появляется привязанность или гнев, эта клеша моментально разлетается, как камень под ударом молота.

Йогины и махасиддхи Древней Индии ели из чаш, сделанных из человеческих черепов, и пользовались ритуальными трубами из берцовых костей. Монахи часто рисовали черепа на дверях умывальных комнат. Это делали не для того, чтобы пугать людей, но чтобы поддержать осознание смерти. Даже теперь во многих буддийских храмах висит икона Владыки смерти, держащего в зубах всю сансару. Это изображение обычно помещают у входа в храм не как украшение, но для напоминания приходящим о смерти и непостоянстве. В тантрийской практике кладбища, заполненные трупами и т. п., предстают как окружение мистической мандалы.

3) Медитацию смерти нужно делать в начале каждой практики, чтобы воодушевить себя на вступление в нее и усердное исполнение.

4) Она важна в середине каждой практики, так как воодушевляет нас продолжать усилия упорно и четко.

5) Она важна в конце каждой практики, так как воодушевляет нас завершить и совершенствовать усилия.

Поэтому она ценна в начале, середине и конце, помогая нам браться за практику, поддерживать ее и завершать.

Некоторые из тех, кто берется за практику медитации смерти впервые, испытывают такую сильную реакцию на нее и развивают в себе такое сильное чувство отречения, что теряют перспективу своего пути и неподготовленные пускаются в долгое медитационное затворничество, надеясь на мгновенное Пробуждение. Но через несколько месяцев их энтузиазм утрачивается, и они стремятся вернуться домой, но слишком смущены нарушением плана затворничества, провозглашенного ранее столь гордо. Не желая ни оставаться в затворничестве, ни уйти, они кончают проклятиями своему отречению от мирского, в котором теперь видят источник неприятностей и раздражения.

Итак, медитация смерти очень сильна. Но мы должны позаботиться вначале быть умеренными, чтобы не перегнуть палку.

6) Мы умрем счастливо и без сожалений.

Если при жизни поддерживать осознание смерти, наша жизнь самопроизвольно начинает склоняться в сторону добра и практики Дхармы. Смерть не будет неожиданностью и не принесет ни страха, ни сожаления.

Говорят, что люди, практикующие на пределе своих возможностей, умирают в состоянии острого блаженства. Средний практикующий умирает счастливым. Даже у начинающего не будет ни страха, ни ужаса в момент смерти. Нам следует нацелить себя на достижение по крайней мере наименьшего из этих результатов.

Миларепа однажды сказал: «Напуганный смертью, я бежал в горы. Теперь через медитацию я понял подлинную природу ума и больше не нуждаюсь в страхе».

Если мы практикуем так же усердно, как Миларепа, нет причины, почему бы нам не достичь той же стадии реализации. У нас та же жизненная форма и духовные возможности, что у Миларепы, а различные методы, использованные им для достижения Пробуждения, дошли до нас в ненарушенной линии преемственности. Некоторым образом наши возможности Пробуждения даже больше, так как множество устных передач, недоступных Миларепе, доступно нам сегодня.

Таковы недостатки от отсутствия регулярной медитации смерти и преимущества от ее исполнения. Нам следует обдумывать их каждый день в качестве предварительной практики до собственно медитации смерти.

Как выполняется медитация смерти? Есть множество методов и в колеснице сутр, и тантр. В системе сутр известны два популярных метода: 1) «Три корня, девять рассуждений и три убеждения»[483] и 2) «Процесс проигрывания смерти».

1) Первый из них, известный как «три корня, девять рассуждений и три убеждения», – это кадампинский метод, изложенный в Тибете в таких священных книгах, как «Драгоценное украшение освобождения» Гампопы[484] и «Большое руководство к этапам Пути Пробуждения» Цзонхавы[485].

Занятия начинают обдумыванием шести недостатков при отсутствии медитации смерти и шести преимуществ при ее исполнении, как указано выше.

Медитацию начинают обращением ума к первому корню, неизбежности смерти, а затем размышляя о трех обосновывающих рассуждениях: в прошлом смерть приходила к каждому; наша жизнь непрерывно уходит, и нет способа остановить наше время или продлить жизнь на неопределенное время; наша жизнь состоит из преходящих обстоятельств, лишь немногие из которых относятся или посвящены практике Дхармы. Это приводит нас к первому убеждению: практиковать Дхарму и проникать в сущность жизни.

Затем мы обращаем ум ко второму корню, неопределенности времени смерти или продолжительности нашей жизни. Это обдумывается в связи с тремя обосновывающими рассуждениями: продолжительность человеческой жизни неопределенна; причины жизни немноги, а возможности смерти многочисленны; наше тело очень хрупко и легко разрушается.

Размышление об этих трех рассуждениях приводит нас к убеждению практиковать Дхарму немедленно.

Наконец, мы продвигаемся к третьему корню, тому факту, что в момент смерти только наши духовные достижения имеют цену. Здесь мы следуем трем путям рассуждений: друзья и родные не могут помочь нам в этот момент; наше богатство, собственность или мирская власть бесполезны для нас; даже наше разрушающееся тело, оставляемое как куча мусора, не имеет значения для нас тогда. Это приводит нас к рождению третьего убеждения: практиковать Дхарму чисто, не смешивая наши усилия с мирскими воззрениями.

Следует практиковаться как в медитации размышлений, так и в сосредоточенной медитации. В первой из них человек просматривает все пункты медитации, тратя только несколько минут на каждый пункт. В сосредоточенной медитации он фиксирует ум на одном из пунктов около получаса. В обычае Тибета было применение медитации размышлений о предмете в течение первого месяца специальных занятий медитацией. После освоения этого метода его использовали для беглого просмотра перед занятиями медитацией и каждый день переносили внимание на следующий пункт. В медитации смерти это означало бы: брать один пункт из девяти и менять его каждый день, пока не будут охвачены все девять тем. Таким образом следует обдумывать весь метод, как предварение перед каждым занятием, бо́льшая часть которого посвящается сосредоточенной медитации на отдельной теме, прокручивая все пункты метода примерно за неделю.

В заключение каждого занятия следует еще раз быстро просмотреть все девять рассуждений, укрепить три убеждения и прочитать молитву посвящения, подобную следующей:

Силою этой практики

Пусть я быстро достигну совершенного состояния будды.

Пусть я помогу всем живым существам

Получить то же состояние вечной радости и блага.

2) Второй метод медитации смерти известен как «процесс проигрывания смерти». Он выполняется как экзотерическими, так и эзотерическими средствами.

Экзотерический, или общий, метод включает внешние и внутренние способы. Внешний способ – это пребывание в том месте, где кладут трупы, и наблюдение за стадиями разложения, держа в уме мысль о том, что эти трупы – судьба, ждущая твое собственное тело.

Внутренний способ – представление себя лежащим на смертном ложе в ожидании смерти. Представить, что ваши родители, родственники и друзья собрались вокруг вас, плача и причитая. Лицо ваше покрывается мертвенной бледностью, ноздри западают, губы пересыхают, тело утрачивает всякую привлекательность. Температура падает, дыхание становится тяжелым, вы начинаете выдыхать более глубоко, чем вдыхать. Все дурное, совершенное вами при жизни, приходит вам на ум, и вас охватывает раскаяние. Вы ищете, кто бы вам помог, но никто не поможет.

Эзотерическая практика медитации смерти в процессе проигрывания гораздо более сложна. Это метод общий всем системам высшей йога-тантры всех школ тибетского буддизма. Поскольку он связан с тайной ваджраяной, то должен практиковаться только посвященными[486].

Источником этого метода является йога стадии зарождения высшей тантры. Важная фаза в йогах стадии зарождения известна как «принятие трех кай в качестве пути». Эта фаза имеет три ступени: принятие ясного света смерти как дхармакаи, принятие бардо или состояния между смертью и новым рождением как самбхогакаи и принятие процесса перерождения как нирманакаи. Эти три каи соотносятся с тремя аспектами состояния будды: телом истины, телом блаженства и телом эманации. В йогах стадии зарождения представляют трансформацию в них смерти, промежуточного состояния и перерождения. Это закладывает основу для йог стадии завершения, где действительно переживают смерть в медитации и действительно выполняют эти трансформации[487].

Таким образом эзотерический метод проигрывания процесса смерти относится к фазе йоги зарождения принятия ясного света смерти как пути дхармакаи или тела истины. Только ограниченная часть медитации может быть преподана открыто. Объяснения, касающиеся мандалы, пяти семей будд, йоги ясного света и т. п., не излагаются.

Выше сказано, что на стадии йоги зарождения человек сажает семена, которые позднее принесут плоды в достижении реализации ясного света на стадии завершения, которая работает с тонкими энергиями и энергетическими центрами тела.

Эзотерический метод медитации смерти, о котором идет речь, говорит о растворении 25 грубых субстанций, важной теме тантрийской практики. Что представляют собой эти 25 субстанций? Это пять скандх, или психофизических групп: формы, чувства, различения, двигателей и сознания; четыре элемента: земля, воздух, огонь и вода; двенадцать «дверей», т. е. объекты зрения, обоняния, вкуса, слуха, осязания и мысли вместе с силами, дающими возможность восприятия этих объектов; и пять «несовершенных» мудростей: зерцалоподобная, равномерности, всеисполняющая, различающая и мудрость дхарма-дхату. Эти мудрости называются «несовершенными», потому что они упоминаются в связи с тем, кто еще не достиг состояния будды.

Когда наступает смерть живого существа, она происходит как процесс постепенного распада. Первая стадия этого процесса – это одновременный распад скандхи форм, зерцалоподобной мудрости, элемента земли, сенсорной энергии, на которую опирается зрение вместе с объектами зрения. Внешним знаком, проявляющимся в результате распада этих пяти атрибутов, является следующее: тело чахнет и теряет жизненность, глаза мутнеют, человек не может больше двигать конечностями, прекращается мигание, и очертания тела расплываются. Это внешние знаки, и поэтому их могут засвидетельствовать окружающие.

При распаде этих пяти умирающий обретает внутренний знак. Его может видеть только умирающий, присутствующие его не воспринимают. Этот знак – явление, подобное миражу, заполняющему все пространство.

Вторая стадия процесса умирания – это распад скандхи чувств, мудрости равномерности, элемента воды, сенсорной энергии, на которую опирается слух вместе с объектами слуха. И снова имеется внешний знак, сопровождающий распад каждого из этих пяти атрибутов. Они соответственно следующие: умирающий перестает различать приятные, неприятные или безразличные ощущения, губы высыхают, дыхание прекращается, а кровь и семя сворачиваются, внешние звуки больше не слышны, и даже тонкое гудение в ушах прекращается. Умирающий воспринимает внутренний знак – явление, подобное дыму, заполняющему все пространство.

Третья стадия – это распад скандхи различения, различающей мудрости, элемента огня, сенсорной энергии, на которую опираются обоняние и объекты обоняния. Проявляется пять внешних знаков: умирающий не понимает значения того, что говорят окружающие; он забывает даже имена родителей, родственников и друзей; теплота тела уменьшается, а пищеварение и усвоение пищи прекращаются; выдыхание сильное, а вдыхание слабое; способность воспринимать запахи угасает. Умирающий воспринимает внутренний знак – явление, подобное тонкому пламени, заполняющему все пространство.

Четвертая стадия – это распад скандхи двигателей, всеисполняющей мудрости, элемента воздуха, сенсорной энергии, на которую опираются вкус и объекты вкуса.

Пять внешних знаков, сопровождающих их: все физиологические способности отказывают; все назначения забыты; главные и малые энергии тела растворяются в сердце; язык синеет; все силы вкуса отказывают. Внутренний знак – мерцающий свет, подобный свету масляного светильника.

В этот момент процесса врач констатирует смерть. Однако, поскольку сознание все еще присутствует в теле, в действительности ситуация иная.

В этот момент процесса потеря поддерживающих тонких телесных энергий вызывает движение изначальных бинду, или капель тела. Что такое бинду? Тантры учат, что клетки из исходной спермы, полученной от отца во время зачатия, хранятся в чакре на макушке головы, а клетки из материнской яйцеклетки хранятся в чакре у пупка. Когда энергии, поддерживающие эти субстанции, иссякают, бинду соскальзывают со своих мест в чакрах.

Сначала белая бинду скользит из головной чакры. Она спускается по центральному каналу и достигает сердца. Ее прохождение через узлы чакр вызывает видение снежной белизны.

Обе бинду встречаются в сердце. Переживается явление темноты, как если бы небо было полностью закрыто плотными облаками.

Обычные люди здесь теряют сознание и впадают в беспамятство. Но для тантрического йогина это прекрасное условие для особой медитации.

Наконец сердце слегка содрогается и сознание оставляет тело. Появляется ясный свет, как при наступлении восхода безлунным утром. Это ясный свет смерти, появление которого указывает, что процесс смерти завершен.

Для большинства живых существ эти переживания полностью неподконтрольны и ужасающи. Но благодаря приготовлениям, сделанным при жизни, тантрический йогин полностью владеет своим умом при этом и очень хорошо использует эту ситуацию в свою пользу. Многие практиковавшие, но не достигшие полного состояния будды при жизни могут использовать динамический толчок опыта смерти, чтобы достичь конечных стадий.

Две самые важные темы в высшей йога-тантре – это тонкие телесные энергии и тонкие уровни сознания, развивающиеся на их основе при йогической практике. Энергии и состояния сознания нашего существа имеются на самом деле одновременно в тонкой и грубой формах. В момент смерти грубые энергии растворяются в тонких, а тонкие уровни сознания возникают автоматически. Целью тантрийской практики является создание такого опыта в медитации при жизни. Растворяя грубые энергии в тонких посредством йогических методов, мы можем испытать стадии растворения и дезинтеграции, как если бы они происходили в момент смерти. Йогин, достигший этого переживания при жизни, хорошо подготовлен к смерти и способен контролировать процесс смерти. Тогда при возникновении тонких энергий и уровней сознания он может трансформировать их в кая, тела будды, сознание в дхармакаю, мудрость и энергию в самбхогакаю, тело блаженства. Ясный свет смерти трансформируется в дхармакаю, видения бардо в самбхогакаю, а перерождение в нирманакаю.

Сердце – это подлинный дворец ума. Здесь ум присутствует как бессмертная бинду, генетическая капля, мужская и женская. Тантрийский метод уделяет огромное внимание теме этой бессмертной бинду, которая, считается, бывает двух типов: грубая и тонкая. Грубая бинду – это физическая капля, образованная при слиянии мужской и женской субстанций, вышедших из семени и яйцеклетки отца и матери. Тонкая бинду – это набор или комбинация тонких уровней сознания с тонкими физическими энергиями. Первая называется «бессмертной», потому что она существует с момента зачатия до момента смерти, а последняя – потому что существует в течение всех наших жизней с безначального времени до нашего окончательного достижения полного пробуждения. Медитация процесса смерти в эзотерической, тантрийской традиции включает медитацию обоих типов этих бинду.

Медитация смерти имеет первостепенную важность. Это было первое поучение Будды после проповеди четырех благородных истин в Оленьем парке близ Бенареса, и это было его последним поучением, ведь он умер, чтобы закрепить идею непостоянства в умах своих учеников.

Будда однажды сказал:

Все в трех мирах

Непостоянно, как осенние облака.

Рождение и смерть живых существ

Подобны сценам пьесы театральной.

Жизнь человеческая вспышке молнии подобна

И водам горного потока[488].

Если на вас бросается собака, собираясь вас укусить, нет смысла просто пугаться или понимать это. Нужно, чтобы это понимание подтолкнуло вас к действию и помогло избежать укуса. Подобно этому нет смысла просто бояться смерти. Мы должны использовать опасение смерти как стимул, пробуждающий нас к практике Дхармы.

Если мы регулярно будем практиковать медитацию одного из двух типов, указанных выше: «три корня, девять рассуждений и три убеждения» или «метод проигрывания смерти», то это, несомненно, будет для нас благодатно.

Нам следует стараться практиковать Дхарму и делать это правильно и бескорыстно. Дхарма – это карта, по которой мы изучаем пути к завершению реализации как в обычном, так и высшем смысле бытия. Это пища пилигримов на пути жизни и познания. Это проводник, что ведет нас через опасные перевалы на дороге к Пробуждению.

У практики Дхармы много уровней, самый основной из которых – развитие добросердечности, сознания любви и сострадания. Даже если мы не можем найти времени и сил для занятий высшими медитационными практиками или изучением философии, то по крайней мере нам следует стараться поддерживать доброжелательное отношение к нашим близким, никогда никому не вредить, но, напротив, только помогать другим. Если мы поступаем так, отрицательное постепенно будет уходить из потока нашего сознания. Клеши и болезненные эмоции будут исчезать, и наша жизнь будет постоянно улучшать свое качество. Тогда во время смерти мы сможем удержать чувство мира и спокойствия и быть готовы встретить будущее с пониманием.

Такова практика совершенствования сознания для человека, минимально практикующего Дхарму.

Более взыскательный человек, практикующий Дхарму, пытается развивать отречение, три высшие практики: нравственность, сосредоточение и мудрость, а также бодхисаттвское отношение к поискам Пробуждения как средства спасения всех живых существ. Как только определенная степень зрелости в этих практиках достигнута, человек вступает в океан тантрийских методов, чтобы осуществить свои устремления к самому быстрому способу, ибо только с помощью тантрийской практики можно достичь состояния будды всего за три года, а в некоторых случаях даже быстрее.

Хотя и возможно достичь полного Пробуждения всего за несколько лет, немногие люди могут нацелить себя на это. Поэтому даны различные методы переноса сознания.

Перенос сознания, или, по-тибетски, пова[489], относится к практикам, влияющим на перерождение с помощью контроля ума в момент смерти. Это возможно, поскольку последняя мысль человека перед смертью имеет далекоидущее воздействие на характер следующего перерождения. Некоторые люди, прожившие добродетельную жизнь, но не выработавшие высоких духовных установок, не контролируют свой ум и в момент смерти переполнены страхом, отвращением или другими подобными болезненными эмоциями. В результате они получают отрицательное перерождение. Случается также, что люди, прожившие не слишком хорошую жизнь, благодаря счастливым обстоятельствам имеют положительные мысли в момент смерти. В результате характер их перерождения меняется в благоприятную сторону. Йога переноса сознания использует преимущество этого явления. Конечно, добро или зло, совершенные человеком при жизни, по-прежнему сохраняются в уме в виде кармических семян, которые проявят себя в какой-то будущей жизни, но ближайшее перерождение сильно зависит от умственной структуры в самый момент смерти, и мы можем достичь перерождения, благоприятного для дальнейшей практики, иметь шанс очистить ум от кармических пятен в этот момент.

Исключительно махаянские методы переноса можно разделить на две категории: преподанные в сутрах и в тантрах.

Основной метод сутр известен как «приложение пяти сил». Он назван так, потому что пять составных элементов прикладываются в момент смерти: намерение, белое семя, ознакомление, разрушение (отрицательного) и сила молитвы[490].

Сила намерения: породить твердое намерение не позволять уму отделяться от бодхисаттвской мысли ни во время смерти, ни в бардо, ни в будущем перерождении.

Сила белого семени: постараться избавить ум от всех форм физической привязанности. Для этого раздать все богатство, имущество и владения на благородные цели, как то: бедным и нуждающимся, больным, школам или больницам, монастырям и т. п.

Сила разрушения: попытаться разрушить пятна любой отрицательной кармы, собранные в течение жизни. Это делается применением четырех противоположных сил: раскаяние в любом совершенном зле; решение избегать ошибочных действий в будущем; принятие прибежища в Трех Драгоценностях и зарождение бодхичитты, искреннего устремления к высшему Пробуждению; и, наконец, очищение корня пятен посредством медитации Пустоты, повторения стослоговой мантры Ваджрасаттвы и т. п. Если у вас есть какие-либо тантрийские посвящения, пригласите вашего Ламу и попросите его снова посвятить вас, а если это невозможно, сами исполните ритуал самопосвящения.

Сила ознакомления: как можно сильнее развить бодхичитту и скончаться в процессе этой медитации.

Сила молитвы: здесь молитва относится к устремлению подлинного махаяниста, который желает, чтобы трудности других были переложены на него, а другие освободились от них. Это делается ради достижения цели бодхисаттвы по достижению полного Пробуждения как средства спасения живых существ.

Однажды, когда Геше Потова сидел на своем троне и давал наставления, он неожиданно прервался и, посидев недолго в медитации, произнес: «Пусть я всегда буду защитником для беспомощных и проводником для заблудших». Затем он скончался.

Почувствовав приближение смерти, Геше Чекхава сказал своим ученикам, что он много молился, чтобы переродиться в низших царствах бытия для блага тамошних живых существ, но недавно у него было видение, указывающее, что переродится в Чистой Земле. Он просил своих учеников много молиться буддам и бодхисаттвам, дабы избежать этого, а получить исполнение его молитв.

Применение этих пяти сил в момент смерти гарантирует перерождение в условиях, благоприятных для продолжения практики махаянского пути.

Если у вас есть тантрийское посвящение, вам следует стараться практиковать ваджраянские методы переноса сознания, преподанные в тантрах.

Есть различные линии преемственности этих тантрийских методов, преподанных в высших и низших тантрах. Вам следует выбрать систему, соответствующую вашей личной кармической предрасположенности. Этот выбор следует делать по совету вашего духовного учителя. Одна из самых популярных систем среди тибетских йогов изложена в Ваджра-йогини-тантре. Говорят, что посвящение в Ваджра-йогини-тантру подобно билету в Чистую Землю, страну дакини.

Перенос сознания, преподанный в тантрах, называют могущественным методом, потому что даже практикующие на начальных стадиях и имеющие весьма отрицательную карму могут через раскаяние, очищение и ваджраянские методы переноса легко переродиться в Чистой Земле[491].

Существуют способы подготовки к переносу сознания. Есть йоги, где обучаются методу, применяемому во время настоящей смерти. Методы ваджраяны опасно могущественны, даже при жизни человек может проецировать сознание из тела возглашением слога «Хик», а затем вернуть его обратно слогом «Пхат». Эту йогу практикуют в строгом затворничестве, пока не появятся признаки завершения, такие как маленький волдырь на макушке и несколько капель гноя и крови.

Однако невозможно обучать каким-либо тантрийским методам непосвященных. Сам будда Ваджрадхара сказал: «Не следует наливать молоко снежного льва в глиняную чашу». Не только молоко испортится, но и чаша разобьется. Врата ваджрной колесницы – это получение тантрийского посвящения. Так сажается семя, что позднее созреет с применением йоги.

Некоторые обвиняют тантрийских учителей в скупости. Это глупое обвинение исходит от тех, кто не понимает тантрийского пути. Тантра окружена тайной не потому, что ее учителя скаредны. Дело в том, что обучать тантрийским методам духовно незрелого человека – все равно что посадить маленького ребенка на дикого слона. Именно по этой причине такие великие тантристы, как Пятый Далай-лама, подчеркивали важность обретения опыта в фундаментальных принципах основ буддизма до изучения методов ваджраяны.

Вопрос: Есть ли что-либо, что можно делать на благо умирающего?

Ответ: Полезно повторять мантры и молитвы в ухо такому человеку. Особенно полезна мантра Будды Шакьямуни. Слоги этой мантры – ОМ МУНИ МУНИ МАХА МУНИ ЙЕ СВАХА – относятся к удержанию на трех уровнях контроля: контроля над отрицательными мыслями, контроля над привязанностью к высоким чувственным удовольствиям и над самодовольством от достижения в конце концов персональной нирваны. Это жизненно важно для самоконтроля в момент смерти, и звуки этой мантры могут воодушевить умирающего поддержать соответствующее отношение.

Мантра Авалокитешвары, бодхисаттвы сострадания, также очень действенна. Уровни значения этой шестислоговой мантры – ОМ МАНИ ПАДМЕ ХУМ – слишком пространны, чтобы их тут перечислять. Мантра оказывает очень благоприятное впечатление на сознание умирающего.

Полезно также поместить изображение Будды или одного из бодхисаттв там, где умирающий мог бы видеть их. Священные образы оказывают успокаивающее воздействие на сознание, а это усиливает ясность и контроль.

Если же этот человек занимался духовной практикой, вам следует читать именную мантру его гуру и поставить фотографию гуру, чтобы он мог ее видеть.

Самое важное – это вызвать и поддерживать добрые чувства в сознании умирающего. Не волновать и не раздражать его ни по какой причине. Умирание с положительной установкой почти гарантирует положительное перерождение.

Как только человек умрет, полезно раздать его вещи нуждающимся и на добрые дела или продать их, а на эти деньги заказать чтение молитв. Нужно попросить духовного учителя этого человека исполнить специальные моления, особенно важные для отношений гуру – ученик. Все, что делает гуру для усопшего ученика или ученик для ушедшего гуру, имеет необыкновенно сильное воздействие. Родители и друзья также должны совершать молитвы, так как они тоже могут иметь сильное влияние. Существуют многочисленные примеры людей, умерших в отрицательных состояниях ума и двигавшихся к низкому перерождению, но благодаря молитвам и жертвоприношениям любящих получивших более высокое перерождение.

О том, как поступать с умирающим или мертвым, подробно говорится в «Абхидхармакоше» Васубандху[492].

Вопрос: Следует ли делать то же для буддистов и небуддистов?

Ответ: Будды и бодхисаттвы – всеобщие защитники, и поэтому нет разницы. Однако если этот человек буддист и близок вам, то благодаря силе этой связи все, что вы делаете, будет иметь большее воздействие.

Вопрос: Следует ли говорить умирающему о том, что он умирает, или это неразумно?

Ответ: Это зависит от человека. Если он или она практикует Дхарму, то лучше честно сказать, что происходит. Тогда человек сможет направить все силы на практику, не будет бояться смерти и сможет применить метод переноса сознания.

Если же человек несведущ в духовной практике, вероятно, нет смысла говорить ему об этом просто потому, что это вызовет страх и огорчение.

Вопрос: Как долго сознание остается в теле после того, как человек очевидно мертв?

Ответ: Если такой человек – совершенный йогин, то сознание может иногда оставаться в теле в течение нескольких дней или даже месяцев. Например, один из предыдущих Панчен-лам оставался в своем теле в медитации почти год после того, как прекратилось дыхание. В течение этого времени в теле не было никаких признаков разложения. Он умер в Каме, в Восточном Тибете, но сознание не оставило его тело, пока он не был перенесен в Центральный Тибет, а это многомесячное путешествие.

Даже если человек не созерцатель, сознание может оставаться в теле на три дня. Поэтому труп не следует трогать, пока не появятся признаки, указывающие, что сознание оставило его. Наиболее явный признак – это капля крови или гноя, вытекающая либо из ноздрей, либо из сексуального органа. Менее определенным признаком является скверный запах от трупа.

Если кремировать тело, когда сознание еще не оставило его, то это почти равносильно убийству. Тело не следует тревожить, пока сознание не уйдет. Если его потревожить, то сознание может покинуть тело в точке первого контакта. Поскольку желательно, чтобы сознание вышло через верхнюю, а не через нижнюю часть тела, прежде всего следует касаться темени.

Вопрос: Почему захоронение в земле столь редко в Тибете?

Ответ: Считается, что лучше пожертвовать тело птицам в качестве последнего акта милосердия. Только когда тело считают непригодным для этого из-за болезни или чего-то подобного, его хоронят. У религиозных людей есть обычай приглашать тантрического йогина, чтобы выполнить ритуал «чод»[493], при котором тело представляют разрубленным и пожертвованным голодным животным, птицам и духам. Если умирающий опытный созерцатель, он может выполнить этот ритуал сам, в ином случае он приглашает йога, чтобы тот сделал это за него. У мест захоронений в Тибете живут йогины, специализирующиеся на этой практике, и говорят, что слетится на место ровно столько птиц, сколько приглашено йогом, т. е. столько, сколько нужно для полного уничтожения тела. Если труп мал и может накормить только десять птиц, прилетит только десять. Если же достаточно велик для двадцати, прилетит двадцать. Говорят, что слетающиеся туда птицы – это обычно проявления мистических дакини, следующих особому этическому уставу при уничтожении трупа.

Вопрос: Кажется, есть огромное количество тибетской литературы, описывающей смерть и посмертное состояние. Каков источник этой литературы?

Ответ: Она была написана различными опытными йогами и созерцателями, достигшими высоких уровней сознания и восприятия. Эти тексты не похожи на те, что пишутся сегодня. Нынче, кажется, люди принимаются писать книги, как только научились читать и писать. Йоги прошлого описывали только свой собственный опыт.

Очень много было сказано самим Буддой о смерти, умирании и природе опыта в бардо или состоянии между смертью и новым рождением. Он достаточно говорил на эти темы и в сутрах, и в тантрах. Многое из сказанного им было собрано Васубандху в его «Абхидхарма коше». В дальнейшем это было разработано Первым Далай-ламой в его комментарии на книгу Васубандху.

Глава III

Для знанья смерти нет во тьме времен!

Один лишь миг сверкает яркий атом

И гаснет в сумраке, молчанием объятом.

П. Б. Шелли. «Адонис»

Предварительное замечание

Лама Гунтанг Кончок Дронме был известным современником Восьмого Далай-ламы. Приведенная в этой главе его поэма «Разговор со старцем»[494] хорошо известна большинству современных тибетцев. Она выдержала несколько изданий на тибетском в Индии. Тысяча экземпляров была раздана собравшимся на цикл проповедей нынешнего Далай-ламы в главный храм Дхарамсалы в 1978 году меценатом, стремящимся накопить добрые дела. Проповеди продолжались около недели (темой была, если мне не изменяет память, «Драгоценная гирлянда»[495] Нагарджуны), и в заключение Его Святейшество прочитал собравшимся короткий текст Ламы Гунтанга. Я был среди присутствовавших, получивших копию этой небольшой поэмы, и положил ее в свой архив на память об этом событии.

Прошло несколько лет, а книжка все еще лежала в моей библиотеке без должного внимания. Однако я встречал ссылки на нее в других изучаемых мною материалах (например, Пабонгка Римпоче несколько раз упоминает ее в своем «Освобождении на ладони вашей руки»[496]) и слышал цитаты из нее в проповедях разных лам.

Поэтому, когда я решил собирать материал для антологии о смерти и умирании, «Разговор со старцем» был первым претендентом на включение. Работа по переводу не была слишком сложной, поскольку я уже слышал, как Далай-лама читал ее с короткими комментариями, а также слышал отдельные ее части в цитатах и объяснениях других учителей.

Примерно в то же время я узнал от одного из друзей, что уже опубликованы немецкий и английский переводы этой и еще одной поэмы Ламы Гунтанга вместе с тибетским текстом и транслитерацией[497]. Этот английский перевод довольно бесцеремонно обошелся с оригиналом, хотя немецкий был несколько лучше. Опубликованный тибетский текст оказался весьма полезен для сверки точности того, что уже имелся в моем распоряжении и содержал несколько ошибок. Кроме того, в Тибетской библиотеке в Дхарамсале был экземпляр собрания сочинений Ламы Гунтанга, и я смог устранить опечатки, сверив по этому изданию.

Ирония и сарказм – это популярные атрибуты тибетской комедии, и эта поэма, несмотря на серьезность темы, пытается в сущности взглянуть на смешную сторону старости и на слепоту юности по отношению к ней. Сначала старец представляется жалким и дряхлым старикашкой, привлекая внимание юноши и внушая ему отвращение. Но затем он начинает раскрываться и показывать свою внутреннюю силу, наступая на юношу и сбивая его заносчивость. В конце старец открывает, что он йогин, завоевывая веру юноши и убеждая его в необходимости серьезного отношения к жизни. Юноша глубоко взволнован, отказывается от мирской жизни и следует за старцем в леса, чтобы предаться медитации.

Эта тема – классическая в буддизме, восходящая к примеру жизни самого Будды. Считается, что благодаря четырем великим знакам Будда отвратился от жизни принца с женой и 500 наложницами и стал монахом в поисках Пробуждения. Первым знаком был больной, следующим старик, а третьим мертвец. После этого его ум преисполнился скорбью от печальной природы сансары и эфемерности удовольствий. Затем он увидел подвижника, сидящего под деревом, чье лицо озарялось миром и радостью духовного знания. Принц мгновенно понял, что не сможет принять трон своего царства.

Первый Далай-лама в своей классической эпической поэме о жизни Будды описывает это так[498]:

В саду прогуливаясь, вскоре он увидел

Людей, несчастьями согбенных,

Болезнью, старостью и смертью пораженных.

Развеялись иллюзии сансары, и о свободе мысль возникла.

Монаха нищего увидел он затем, спокойного и безмятежного.

«Монах восхваляем мудрыми, – подумал он, —

Жизнь счастлива его, бессмертья он достиг,

Себя и всех существ спасенья ради его путем последовать я должен».

Поэтому принц придумал план бегства из отцовского дворца. Совершив задуманное, он очутился в джунглях, где занялся духовной практикой. Первый Далай-лама продолжает:

По берегам Найранджаны-реки бродил он,

Стараясь вновь и вновь преодолеть мирское.

Шесть лет он следовал учителям известным,

В самадхи пребывал, просторной, словно небо.

Как мы видим, с самого начала своего развития буддизм считал осознание смерти важным мотивационным стимулом. Эта тема вновь и вновь появляется в буддийской истории. Лама Гунтанг не придумал ее, просто он пытается осветить ее с некоторой долей иронии и сарказма, добавив к вечной теме аромат комедии.

Разговор со старцем Лама Гунтанг Кончок Дронме

С почтеньем перед буддами склоняюсь,

Отринувшими семена сансары,

Преодолевшими мучительный характер

Рождения, болезни, старости и смерти[499].

Да вдохновят они нас цепи разорвать

Блуждания в мирах сансары.

Однажды старец изможденный

Прилег в пустынном месте у дороги.

Вдруг юноша явился,

И разговор меж ними завязался.

«О старец, ты сидишь так странно, ходишь,

Ты не похож на тех, кого я видел.

Что тяготит тебя так сильно?»

Ему на то ответил старец:

«О юноша, в гордыне воспаривший,

Чье тело сильно, а кровь горяча,

Меня послушай. Много лет назад

Тебя я был сильнее даже.

Я в беге лошадь обгонял,

А отправляясь на охоту,

Ловил свирепого я северного яка.

И на ногу был легок, как птицы в небе.

Лицом же я прекрасен был как бог.

Носил великолепную одежду

И украшеньями не брезгал,

Ел я изысканные яства,

Скакал на быстроногих лошадях.

На свете не было искусных состязаний,

В каких бы не одерживал победы,

И удовольствий тех, что я не знал.

Но не имел я ни единой мысли

О смерти иль о старости приходе.

Друзья и родственники шумною толпою

Мое вниманье постоянно занимали

И отвлекали от всего иного.

Но муки старости подкрались осторожно

И медленно на плечи навалились.

Сначала я не замечал их.

Когда заметил, было слишком поздно.

Теперь я, в зеркало взглянув,

К себе питаю отвращенье.

Когда тантрическое посвященье получаешь,

То посвященья воды омывают тебя с макушки,

Лишь затем нисходят через тело[500].

Смерть так же наступает:

Макушка побелеет, а затем

Все смерти признаки спускаются все ниже.

Волосы мои белы, как раковина моря.

Я не смывал их цвет.

Владыка Смерти плюнул на меня,

Его плевок застывший покрыл мою главу.

Избороздившие мое лицо морщины

Не складки у младенца.

То меты времени рукой

Хранителя Времен нанесены.

Глаза прищуриваю постоянно

Я не от дыма – зренье ослабело.

Чтоб видеть, должен я глаза свои прищурить.

Когда я подаюсь вперед

И руку к уху приставляю,

Не жду я, что секрет ты мне прошепчешь.

Все звуки кажутся мне дальними,

И, чтобы их услышать, я напрягаться должен.

Из носа капли, падающие вниз, —

Лед юности моей, растаявший

Под солнцем старости глубокой.

Не жемчуг ожерелья, что на шее.

Все зубы выпали мои.

И новые не вырастут, увы.

Все съел, что съесть мне полагалось,

И потерялись все ножи.

И слюни у меня текут

Не для того, чтоб смачно плюнуть.

Все нынче мне не по душе,

А слюни сами вытекают.

И шепелява речь моя

Не потому, что подражаю

Наречью северных земель.

Я болтовне пустой так долго предавался,

Что мой язык истерся наконец.

А безобразное лицо, что видишь ты,

Не маска обезьяны, что ношу я.

Другую маску – юности моей —

Мне одолжили на короткий срок.

Теперь ее забрали, мне оставив

Лишь кости смертной маски.

Я головой качаю постоянно

Не потому, что не согласен.

Владыка Смерти так огрел меня дубинкой,

Что с той поры качается мой мозг.

Ты видишь, как хожу, уставившись в дорогу,

Я не иглу ищу, что потерял.

То драгоценность юности моей на землю пала,

И вот хожу, уставившись в дорогу,

Едва способный вспомнить собственное имя.

Встаю я, на четыре точки опираясь,

Не потому, что я животным подражаю —

Не держат больше собственные ноги,

И должен я руками опираться.

Когда сижу, заваливаюсь набок

Не для того, чтобы дурной манерой хвастать.

Сломился стержень счастья моего,

И струны юности порвались.

Вот почему не в силах двигаться изящно.

Раскачиваюсь на ходу

Не потому, что притворяюсь важным,

А потому, что бремя лет

На мне расселось

И не могу как следует идти я.

Не потому мои трясутся руки,

Что жаден до сокровищ —

Смерти взгляд на мне остановился

И ждет, чтобы из рук моих похитить

Сокровище всей жизни.

Вот почему трясусь я в ожиданье.

Я ем так мало

Не потому, что скуп, —

Желудок мой стал слаб,

Боюсь я помереть объевшись.

Одежду легкую ношу я

Не потому, что собрался на званый вечер, —

Столь скудны стали силы,

Что и одежда в тягость для меня.

Прерывисто дыхание мое

Не потому, что я молитвы повторяю

Для блага всех живых.

Это лишь признак, что дыханье жизни

Растает скоро в небе без следа.

А поведение мое столь необычно

Не потому, что щеголяю как артист,

То демон Смерти мною овладел,

И действовать, как я хочу, не в силах.

Я забываю постоянно, что собрался сделать,

Не потому, что это все равно мне,

Но потому, что мозг мой износился,

А память, пониманье ослабели.

И нечего смеяться надо мною,

Ведь все получат долю старости свою.

Пройдут немногие года, и первые

Посланцы смерти к тебе заявятся.

Мои слова тебя не впечатлили,

Но скоро те же беды и тебе вкусить придется.

Сегодня люди не живут так долго,

И у тебя уж нет такой надежды,

Что проживешь ты столько, сколько я[501].

Но даже если лет моих достигнешь,

Кто подтвердит, что силы сохранишь

Ты тела, речи, мысли, как у сего

Несчастливого старца, что их тебе показывал сейчас».

Смущенный юноша воскликнул с отвращеньем:

«О несчастный, оставленный людьми, собаками травимый,

Истощено и безобразно твое тело.

Я б предпочел скорее умереть, чем жить как ты».

Тут старец улыбнулся:

«Ты хочешь вечно молодым остаться,

Не хочешь старым быть.

Ты говоришь, что смерть бы предпочел сей дряхлости,

Но когда время смерти ближе станет,

Откроешь ты, что это нелегко —

Идти на смерть свободно, добровольно и с верою.

Кто никогда и мухи не обидел,

Всегда хранил духовные заветы

И следовал трем верным наставленьям:

Ученья, размышленья, созерцанья,

Наверно, будет умирать счастливо.

Мой ум ни на момент

Не оставлял даров духовных,

Хоть тело и состарилось,

Но дня я не терял, чтоб

Упражняться в основаньях Дхармы,

И не хочу так скоро умереть».

Лишь старец произнес такое слово,

Как отношенье юноши сменилось:

«Да, старец, это справедливо.

Все, что глазами видел я своими,

Ушами слышал, точно

Подтверждает тобою сказанное слово.

Твои слова меня так сильно взволновали.

Страданья старости действительно огромны.

Ты стар и опытен,

Скажи правдиво, есть ли метод,

Чтобы преодолеть весь этот ужас смерти?»

И снова улыбнулся старец:

«Да, методы такие есть,

И не совсем они трудны.

Умрут все, кто рожден,

До старости немногие дотянут.

Чтоб жить без смерти, надо обладать

Бессмертия напитком легендарным[502].

Его ж достать довольно трудно.

Все величайшие былого опочили:

Будды, бодхисаттвы, святые и цари.

Добродетельные и грешные,

Все однажды предстали перед смертью.

Разве отличен ты от них?

Однако если путь духовный совершаешь,

То в возрасте любом ум в радости пребудет.

И когда смерть придет, ты как ребенок будешь,

Что радостно в отцовский дом вернулся.

Сам Будда не поведал

Ученья глубже этого.

Вот сокровеннейший совет тебе скажу,

От сердца, не от уст:

В твоих руках твоя судьба,

Ты должен следовать призывам сердца глубочайшим».

На это юноша ответил:

«Действительно, ты прав. Но прежде,

Чем предаться той практике усерднейшей,

Хотел бы я узнать, как быть с моей семьей.

Мой дом, владения, дела закончить надо.

Вернусь, и снова мы с тобой поговорим».

Тут проворчал старик:

«Пустое говоришь ты,

Я раньше так же думал,

Откладывая практику на завтра.

Заботы вырастают, как борода мужчины:

Сколько ты ни бреешь, растет все пуще.

Проходят годы, а заботы никогда

Не кончатся, я знаю.

Откладывать – обманывать себя[503].

Коли откладывать собрался, забудь

Надежду о духовном совершенстве,

Тогда напрасен разговор наш.

Вернись в свой дом,

Оставь же старика предаться

Созерцанью в мире и покое».

Тут юноша воскликнул пораженный:

«Не будь же столь суров, о старец,

Ведь было б безрассудно мне так просто

От всех занятий жизни отказаться!»

На что ответил старец:

«Да, мне ты можешь так сказать,

Но Смерти Властелин, что к нам приходит с юга[504],

Смотреть не станет на твои дела.

Поди, поговори-ка с ним!

Когда придет он за тобой,

Не спросит, молод или стар,

Высок иль низок, беден иль богат, готов иль нет.

Всех он идти заставит,

Оставив позади незавершенный труд.

Нить жизни вдруг порвется,

Как веревка, что под тяжелым грузом.

Нет времени для составленья планов,

А умереть без истинного знанья —

В беспомощности полной умереть.

И в тот момент иначе будешь думать

О важности забот мирских и дел.

Не будет ли полезней

Сейчас иначе думать,

Пока осталось время для спасенья?

Но редки в этом мире советы мудрые,

А следующих им сочтешь по пальцам».

При этом юноша преодолел свои сомненья,

Простерся перед старцем, говоря:

«Ни высший гуру на красивом троне,

Ни величайшие ученые иль йоги

Не дали мне прекраснее ученья.

О старец, ты истинный духовный друг,

И я последую совету твоему.

Продолжи речь свою и дай мне наставленья».

Ответил старец:

«Я много лет живу на этом свете

И многое видал.

Нет ничего трудней для пониманья,

Чем принципы духовного пути.

Путь, что дает возможности достигнуть

Освобожденья, бодхисаттвой стать

И Пробужденья полного достичь.

Нелегко идти по пути истины,

Проповеданной Пробужденными,

Но еще труднее делать это в старости.

Юность – вот время учиться,

Узнать получше эти ученья.

Годы пройдут, станешь старше,

Легче практикою заняться.

Когда действительно поймешь

Единую крупицу из учений,

Все действия свои исполнишь блага.

Нет нужды мудрствовать лукаво,

Когда развил духовный опыт,

Деянья тела, речи, мысли

Духовную получат глубину.

Духовному наставнику вверяться —

Вот корень практики,

И как зеницу ока

Плоды ее хранить.

К делам мирским оборотись спиною,

Ученьем, размышленьем, созерцаньем займись

По всем ученьям сущности благой

От Будды до Цзонхавы, воплощенья его в Тибете[505].

Трудясь на сем пути,

Установи основой собиранье

Всех добрых дел и метод

Очищенья ума от зла следов —

Освобожденье упадет в твои ладони.

Тогда, мой сын, познаешь радость

И устремления свои осуществишь».

Так продолжался этот разговор,

И двое, став духовными друзьями,

В леса совместно удалились,

Свободны от восьми мирских соблазнов

И медитации всецело предаваясь.

Так завершается история о старце

И юноше, что встретились однажды

В лесу, и разговора, что меж ними состоялся.

Я записал ее, чтоб вдохновить

Себя и всех усердными быть в Дхарме.

Кончок Тенпай Дронме, я, автор,

Не слишком сведущ в жизни,

Но считаю, что для спасения грядущих поколений

Сей разговор так должен быть записан,

Чтоб благодетельные мысли зародились

В сердцах людей.

Глава IV

Есть Жнец, чье имя Смерть,

Чей острый серп пожнет

В мгновенье ока спелый колос

И полевых цветов не пощадит.

Г. Лонгфелло. «Жнец и цветы»

Предварительное замечание

Материал первой главы этой антологии нацелен на раскрытие того, как практика медитации смерти выполняется в тибетской традиции и как она соотносится с общей схемой буддийской практики. Вторая глава дает нам обзор диапазона тибетских буддийских традиций, связанных со смертью и умиранием в таких ответвлениях Учения, как хинаяна, махаяна и ваджраяна, охватывая темы от ежедневной медитации смерти до способа тренировки в переносе сознания в момент смерти, отношения к умирающим, приемов обращения с трупом и т. п. Наконец, третья глава представила диалог о назначении, необходимости и функции осознания смерти как стимула духовного развития.

Четвертая глава рассматривает совершенно иной аспект темы: смерть совершенного йогина. Этот сюжет был очень популярен у буддийских авторов в течение столетий, со времен самого Будды. Биографии большинства учителей уделяют значительное внимание обстоятельствам сцены смерти[506].

Как сказано выше, традиция начинается непосредственно со времени Будды. Есть множество ранних индийских описаний жизни и смерти Будды. Среди них две важные работы – это «Лалитавистара-сутра» и «Буддхачарита». Последняя представляет собой короткую поэму I века, основанную на более раннем и пространном прозаическом рассказе. В «Буддхачарите»[507] рассказано, что за три месяца до смерти Будды землю всколыхнуло мощное землетрясение и пронеслась буря. Ученик Будды Ананда спросил его о смысле этих знаков, на что тот ответил: «Это землетрясение указывает, что мне следует пожертвовать оставшимися годами жизни. Считая с сегодняшнего дня, я буду поддерживать свою жизнь еще только три месяца». Через три месяца Будда с учениками пришел в манговую рощу, где к ним приблизился домохозяин по имени Чунда, пригласивший их на трапезу. Будда принял приглашение, но сказал своим ученикам, что только он один будет есть предложенное. После еды он заболел, но настоял, чтобы они прошли до Кушинагара. Здесь он совершил омовение и затем попросил Ананду приготовить ему ложе. «О Ананда, – сказал он своему убитому горем ученику, – пришло время мне уйти с миром. Пойди и скажи об этом Маллам, ибо они будут огорчены, если не станут свидетелями моей кончины».

Когда все собрались, Будда прочел им последнюю проповедь: «Негоже печалиться в час радости… Вы все плачете, но есть ли в самом деле причина для скорби? Нам следует смотреть на подвижника, как на человека, спасшегося из горящего дома… Не имеет значения, здесь я или нет; спасение зависит не от меня, а от практики Дхармы, как излечение зависит не от встречи с врачом, а от принятия лекарства… Пришло мое время, труд мой исполнен… Все преходящее кончается, даже если оно длится целую кальпу. Однажды наступает время расставания. Я совершил все, что мог для себя и других, и оставаться дольше не имеет смысла. Я обучил всех, кого мог обучить. Мое учение просуществует много поколений, потому не горюйте. Знайте, что все живущее подвластно закону непостоянства, и стремитесь к вечной мудрости. Когда свет знания рассеивает неведение, когда увидите, что мир не имеет постоянной сущности, то встретите конец жизни с миром, как излечение от болезни. Все существующее обречено на разрушение. Позаботьтесь о своем спасении. Пришло время моего ухода»[508].

Сказав эти слова, Учитель погрузился в глубокое созерцание и скончался. Земля содрогнулась, как корабль в бурю, гром и молния раскололи небо.

Позднее, когда Маллы попытались кремировать тело Будды, погребальный костер не зажигался, пока не прибыл великий ученик Кашьяпа. Только когда пришел Кашьяпа, костер сам загорелся, хотя рядом никого не было.

Такова история о смерти самого Будды, рассказанная в «Буддхачарите».

Также в «Махапаринирована-сутре» сказано о том, как Будда не раз намекал Ананде, что подвижник может жить столько, сколько захочет. Позже, после того как он объявил о своей предстоящей кончине и Ананда начал плакать, Будда напомнил ему об этих многочисленных случаях, сказав: «Поверь, Ананда, время просьб теперь прошло». Вплоть до своей кончины он продолжал напоминать Ананде, что, если бы тот хоть раз понял эти намеки и попросил его не уходить, он смог бы прожить еще много лет. Поэтому смерть Будды наполнила Ананду скорбью и виной. Тогда было 499 учеников Будды, достигших нирваны, но Ананда все еще не входил в их число, а значит, была не осуществлена желанная цель Будды, чтобы 500 архатов собрались и записали его учение. Говорят, что 499 позвали Ананду и долго упрекали его, напоминая о каждом случае его вины и о том, как он дал Будде умереть, не попросив его жить долго, когда случалась возможность для такой просьбы. Затем они прогнали Ананду из своего круга. Ананда был так огорчен, что убежал в сад и упал в обморок. И тут в один момент он понял намерение Будды и мгновенно достиг нирваны.

Таким образом Будда посвятил свою жизнь ученью и даже смерть свою использовал для того, чтобы вызвать Пробуждение одного из своих учеников, медлительного Ананды. Полный кворум из 500 архатов был достигнут, и Ананда исполнил свое назначение. Энергия вины, которую Будда специально вызвал у него, послужила толчком к его Пробуждению.

Мы имеем примеры мистической смерти, ведущей к Пробуждению других даже при жизни Будды. Царь Бимбисара был главным покровителем Будды, он построил много обителей для монахов и сам стал учеником Будды. После многих лет практики Бимбисара достиг архатства, но его сын Аджаташатру не интересовался религией, и это волновало душу царя, потому что он боялся оставить царство в руках наследника, не любящего религию. Поэтому он позволил злодею Девадатте встречаться со своим сыном, зная, что раз Девадатта ненавидит Будду, то он ненавидит и царя, его покровителя, и внушит Аджаташатру злые мысли. Так и вышло, что наследник составил заговор для убийства собственного отца, но, когда весть о том, что план его осуществился, достигла его, он так преисполнился раскаянием, что прогнал Девадатту от своего двора и стал вести религиозную жизнь, следуя стопам своего отца. Таким путем царь Бимбисара привел своего сына к Дхарме, позволив своей смерти стать самым необычным знаком[509].

Эта тема тянется через всю буддийскую литературную историю, сквозь многие столетия. Тибетцам полюбилась эта идея, и мы видим ее воплощение в жизнеописаниях самых известных тибетских йогов. Например, Атише было сказано во сне, что, если он поедет в Тибет, это будет великим благом для людей, но укоротит его жизнь более чем на десять лет[510]. Подобным же образом прославленный йогин Миларепа[511], тоже в XI веке, умер, сознательно съев отравленную пищу, которая, как он знал, убьет его, сделав так и инсценировав все это событие, чтобы обратить к праведности своего предполагаемого убийцу.

Такова идея, лежащая в основе короткого рассказа, приведенного в данной главе, «Смерть Гьере Ламы». Сюжет довольно прост: пришло время смерти Гьере Ламы, но вместо того, чтобы просто исчезнуть, он захотел использовать свою смерть, чтобы изменить поток сознания еще одного ученика, царевны Палден Зангмо. Поэтому он подтолкнул ее к организации своего убийства, что она и совершила; но затем, преследуемая осознанием своего греха, призналась перед людьми и отринула зло. Она стала отшельницей, посвятившей свою жизнь медитации возле того места, где совершила свое страшное убийство. В конце она достигает святости, преодолев злой характер, определявший ее поступки, и освободившись от вины, что подтолкнула ее к религиозной жизни.

Необычным в этой истории является то, что рассказ йогина, жившего в XII веке, был записан только 30 лет назад Тертоном Дулжуг Лингпа, тибетским мистиком, не имевшим никакого доступа к каким-либо материалам на эту тему. Вероятно, будет полезно объяснить здесь кое-что о традиции такого типа литературы.

Титул «тертон»[512], предваряющий имя автора, означает «открыватель сокровищ», причем под сокровищами разумеются мистические тексты сверхъестественного происхождения. Эти тексты-сокровища иногда «находят» под скалами, в пещерах или внутри деревьев и т. п. «Тибетская книга мертвых» – один из таких текстов-сокровищ сверхъестественного происхождения. Искатели этих текстов обладают различными талантами: некоторые находят настоящие тексты, другие видят такие тексты во сне и затем записывают их, иные же сначала воспринимают текст в видении, а позднее записывают то, что они видели.

«Смерть Гьере Ламы» принадлежит к последней категории. Как рассказано в начале текста, автор с несколькими учениками проходил через Лахульскую долину на северо-западе Индии, когда кто-то попросил его остановиться и осмотреть место паломничества на горе Гьере. По роду занятий он известный ясновидец, хотя он не говорит об этом прямо в тексте. Автор согласился осмотреть место и заметил некоторые необычные особенности, а также собственную реакцию на это место. Той ночью ему приснилось, что к нему явилась дакини и рассказала историю смерти Гьере Ламы и пробуждения царевны Палден Зангмо.

Это составляет первую половину нашего текста. В то время автор ничего не записал. Но спустя несколько месяцев, когда он проходил через те же места, ему случилось остановиться возле места убийства, о котором он имел сон. Той ночью он не смог уснуть и рано утром впал в транс, и ему явился Гьере Лама и рассказал недостающие подробности о своей жизни и смерти. Видение заканчивается тем, что Гьере Лама передает молитву и метод медитации для тех, кто посещает место паломничества на горе Гьере, и сведения о том, где различные персонажи этой истории переродились в настоящее время.

Только после этого Тертон Дулжуг Лингпа решился записать полный рассказ о своих переживаниях.

Автор умер, по существу, не столь давно, в 60-х годах. Его смерть была столь же странной, как и его жизнь. Ему был сон, что он должен идти в Непал и отыскать определенные тексты-сокровища и вещи, включая реликвии некоторых непосредственных учеников Будды. Несколько его учеников из Лахула пошли с ним. В Непале эта группа попала под снежную лавину и была заживо погребена.

Горные королевства на северных границах Индии – это магические места. В большинстве из них, подобно Лахулу, тибетский используется как мистический, религиозный язык, и многие посылают своих наиболее многообещающих учеников в тибетские монастыри для получения религиозного образования. Когда мы читаем такие тексты, как тот, что приведен в этой главе, они поражают нас тем, что подобный древний и мистический взгляд на вещи возможен совершенно бессознательно в наши дни, древний не в смысле примитивности, а скорей безвременности. Я спросил одного из моих гуру Досточтимого Добум Тулку, который однажды встречался с автором этой работы в Дарджилинге, о его впечатлении. «Самый обычный тибетский йог, – ответил он, – как большинство йогов такого рода».

Летом 1982 года один из моих друзей собрался в короткую поездку в Лахул, поэтому я дал ему перевод истории Гьере Ламы и попросил осмотреть гору Гьере. Эта гора расположена в четырех днях пешего пути от шоссе, но он постарался добраться туда. Он посетил разные места, упомянутые в тексте, такие как пещера, развалины хижины, ступа, Пастбище западни и т. п., и провел там вечер. Это место нисколько не изменилось за годы, прошедшие после рассказа Дулжуг Лингпы, и, вероятно, не слишком изменилось со времен самого Гьере Ламы. Те же дороги и тропы, как и люди, и их образ жизни.

Существуют тысячи такого рода текстов-сокровищ в тибетской литературе, которые были либо «найдены», либо увидены во сне. Для тибетцев истины, заключенные в них, столь же достоверны в каждой малости, как те, что получены любым обычным способом. Люди подвержены неудачам и ошибкам, а с буддийской точки зрения ясновидящие не более, чем любые другие, а скорей даже менее, чем другие. Историк перерывает сведения и намеки, оставленные в прошлом, и по этим источникам делает собственные заключения; ясновидящий, с другой стороны, просто читает в прошлом или будущем, пользуясь своим особым талантом.

Дулжуг Лингпа так же делает некоторые предсказания относительно будущего. Одно из них: «Через восемь лет кровь прольется на индийской земле, и это решительно изменит наш образ жизни». Действительно, китайское вторжение в Индию произошло точно через восемь лет, в 1962 году. Хотя это был всего лишь короткий конфликт, он оказал опустошительное воздействие на маленькие буддийские княжества на северной индийской границе. Все они были неожиданно затоплены армейскими лагерями и военными установками, которые остаются там до настоящего времени. Эти районы были закрыты для путешествий и считаются зонами ограниченного въезда. Влияние присутствия большого числа солдат в этих редконаселенных местах, естественно, вызвало культурное разорение: многие женщины выходили замуж и уезжали в отдаленные части Индии, многие молодые люди нанимались в солдаты, распространились многие новые болезни и т. п. Индийское правительство также стало проявлять гораздо больший интерес к культурной ассимиляции этих районов, открывая школы, в которых детей учат только языку и культуре материковой Индии и не поощряют сохранение собственной культурной идентичности. То же происходит в Ладакхе, Лахуле, Спитти, Киннауре и во всех буддийских княжествах от западной границы до Ассама и области монов на востоке. Следовательно, эти районы переживают печальные и опасные времена.

Рассказ о смерти Гьере Ламы и скрывающаяся за ним традиционная буддийская тема имеют для меня личный смысл ввиду обстоятельств смерти одного из моих собственных учителей, бывшего настоятеля монастыря Далай-ламы в Дхарамсале. Этот великий гуру шесть лет был настоятелем тантрийской школы Гьюме, а затем четырнадцать лет монастыря Далай-ламы Намгьял Дацан. Затем он удалился от монастырской деятельности из-за сердечной болезни и тихо жил, посвящая свое время медитации и принимая частных учеников. В то время я и познакомился с ним. Он пригласил меня навещать его раз в неделю, чтобы я мог практиковаться в тибетском языке и разделить с ним неизменную чашку тибетского чая. Мой разговорный тибетский был очень плох в то время, и он существенно улучшил его, не столько из-за того, что давал мне лингвистические указания, сколько из-за тех установок, что развивал во мне. После того как я походил к нему с месяц или около того, он дал мне один хороший совет. «Я хочу установить для вас задание, – сказал он мне, – никогда не позволяйте тибетцу пройти мимо вас по улице, не завязав с ним разговор, а начав разговор, не останавливайтесь, пока не заставите его рассмеяться. Тибетцы любят смеяться, и если они знают, что вы собираетесь их рассмешить, они будут любить вас и всегда захотят остановиться и поговорить с вами сколько угодно». Я принял его совет на вооружение и в течение следующих нескольких лет постепенно расшифровал тибетское чувство юмора. А в процессе этого я овладел языком.

Так прошло несколько лет, а я продолжал навещать Ринпоче в его тесной комнатке для медитации. Время от времени он напоминал мне, что однажды, когда его здоровье поправится, он даст мне короткое формальное наставление.

Я редко напоминал ему об этом, хотя каждый раз в день Нового года говорил, что надеюсь: в наступившем году его здоровье улучшится настолько, чтобы он мог дать мне наставление. Это было скорее общее пожелание, чем серьезное предположение, так как я знал, что он оставил формальное обучение. Но вот в один прекрасный день он сказал мне: «Несколько лет я обещал вам дать формальные наставления. Я думаю, теперь пришло время. Если хотите, можете пригласить несколько своих друзей поприсутствовать». Поскольку наставления должны были быть даны в группе, я позаботился о переводчике, и день этого события приближался.

Когда наступило время проповеди, Ринпоче сидел в комнате в самой необычной формальной манере, а когда начались предваряющие молитвы, я заметил, что вышел его служитель. Меня позвали к трону Ринпоче и попросили совершить символическое приношение предметов, что были на подносе у служки, а именно: изображение ступы, представляющей мысль Будды, священной книги, представляющей речь Будды, и статуэтки, представляющей тело Будды, в дополнение к другим жертвенным предметам.

Передавая ему изображение Будды, я заметил, что, ставя его на стол, он слегка толкнул статуэтку ребром ладони, заставив завалиться. Он быстро поставил его снова, но наши взгляды на мгновенье встретились, и, увидев мое смущение, он ответил чудесной обезоруживающей улыбкой. Проповедь началась, но примерно через 15 минут я заметил, что, хотя он выглядел обычно, когда говорил сам, даже смеялся и шутил, но, когда останавливался, давая время переводчику, цвет лица его менялся, он слегка откидывался и закрывал глаза, концентрируясь на своих мантрах и перебирая четки гораздо быстрее, чем обычно. Через несколько минут я наклонился к нему и спросил, все ли в порядке. «Да, – ответил он спокойно, – у меня сердечный приступ». В этот момент переводчик закончил говорить, и Ринпоче снова начал проповедь, как будто ничего не случилось. В следующую паузу я снова наклонился и спросил его: «Ринпоче, не следует ли нам немедленно остановить проповедь?» Он бросил на меня долгий проницательный взгляд. «Как хочешь, – ответил он, – мы можем либо продолжать, либо закончить в другой раз». Я быстро объявил перерыв и выпроводил всех из комнаты. Ринпоче перешел на свою кровать и сел в медитации, а несколько его монахов вошли и начали монотонно петь для него низкими глубокими голосами. Он сидел в медитации весь вечер без движения. На следующий день я пришел навестить его. Он чувствовал себя недостаточно хорошо, чтобы принять меня, но велел передать: «Ринпоче просит, чтобы вы помнили его наставление». Так сказал мне его служка. В ту ночь лама сел в медитации и перестал дышать. Его сердце остановилось, и функционирование организма прекратилось, хотя он не проявлял полных признаков смерти. Это практика «тукдам», когда йог уходит в сердце в медитации смерти. Он сидел так три дня, не проявляя признаков смерти. Затем его голова склонилась на сторону и процесс смерти был завершен. Такова смерть совершенного йога. В это время все монахи тантрийской школы Гьюме и монастыря Намгьял были в городе, чтобы получить наставления от Далай-ламы; поскольку Ринпоче много лет был настоятелем этих двух монастырей, это означало, что почти все его ученики присутствовали при его смерти. Все были допущены в его комнату, чтобы засвидетельствовать его медитацию смерти, признак Пробуждения. Когда наступил день кремации, а я был единственным европейцем, которого известили об этом, в три часа утра я отправился на гору к храму. Погода была самая удивительная: дул сильнейший ветер, какого я никогда не видел в Дхарамсале, каждую минуту вспыхивала молния и гремел гром, но не упало ни капли дождя. Все монахи двух монастырей ламы были там. Тело Ринпоче было вынесено и положено перед храмом, и все мы приносили белые церемониальные шарфы. Начался долгий путь по горе к отшельническому скиту, где должна была состояться кремация. Когда мы проходили по улице, тибетцы выходили из домов и клали на носилки свои шарфы. Затем начался обряд кремации. Был зажжен огонь, и все было охвачено пламенем. И тогда произошла совершенно необычная сцена. Грудная клетка тела лопнула, и сердце выскочило, как игрушка на пружине. Казалось, оно несколько раз пульсировало, а затем упало в сторону, как увядший цветок.

Я бы не рассказывал эту историю, если бы в ней не было так много необычных поворотов и она не была так непосредственно связана с буддийской темой сознательной смерти, как средства наставления учеников. На следующий день я пошел в дом Ринпоче. Я чувствовал какое-то замешательство от всего происшедшего, переполненность скорбью от потери чудесного духовного друга и что-то вроде скрытой вины, так тесно связанной с его смертью. Я высказал свои чувства его служителю.

«В этом событии было столько необычного, – сказал он мне. – За день до того, как Ринпоче согласился дать вам наставление, он позвал меня и сказал, что, наблюдая игру облаков на горизонте, был поражен мыслью о непостоянстве всех вещей и что он хочет выполнить свою последнюю волю и передать прощальный совет тем из своих учеников, кто будет нуждаться в руководстве после его ухода. Было предсказано, что он скончается в этом году. Потом вечером перед той проповедью у него был легкий приступ. Я попросил его отменить проповедь, но он сказал, что хочет сделать все, как намечено. А наутро у него был повторный приступ, но он все же не отменил проповедь. Тем утром появилась радуга, которая, казалось, кончалась у его окна, а Далай-лама, который в это время совершал молитвы в храме со своими монахами, заметил, что все они должны молиться, дабы никогда в будущих жизнях не разлучаться с такими великими учителями, как Ринпоче. Все его ученики за последние тридцать лет сейчас в городе, казалось, он хотел, чтобы они были здесь при его смерти. Вероятно, он очень хотел дать вам наставления. Он посвятил свою жизнь учительству и, казалось, хотел умереть, учительствуя».

Это довольно странно, но когда я позднее прослушал запись той беседы Ринпоче, то его последними словами, перед тем как я настоял на перерыве проповеди, были: «Мы должны упорно заниматься медитацией смерти и осознавать непостоянную природу всего существующего. Это воодушевит нас направить все силы на развитие добра и избегание зла и на осуществление молитв и устремлений будд и бодхисаттв прошлого». Тут я спрашиваю его, не должны ли мы сделать перерыв. «Как хочешь, – был его ответ, – мы можем либо закончить сейчас, либо оставить это до следующего раза».

Сам Будда показал пример умирания в присутствии своих учеников, целенаправленно и сознательно сделав это искусным средством воодушевления сознаний тех, кого он учил. Многие Далай-ламы также следовали этой традиции. Первому Далай-ламе шел 83-й год, когда он созвал своих учеников в зале собраний монастыря Таши Лхунпо и сообщил им, что настало время его кончины. Некоторые умоляли его использовать свои особые силы для продления жизни, другие спрашивали, не позвать ли врача или сделать что-либо иное для предотвращения его смерти, но после того, как он ответил, что ничего не нужно делать, его спросили, следует ли после его смерти читать какие-либо особые молитвы. Он ответил: «Всегда храните в сердце учение Будды и ради спасения всех живых существ применяйте его для развития вашего собственного потока сознания. Помните учения монастыря Таши Лхунпо. Приложите все силы, чтобы жить, медитировать и учить в соответствии с подлинными учениями Будды. Только тогда вы исполните мои желания». Затем он погрузился в тантрийскую медитацию. Его дыхание прекратилось, а сердце перестало биться, но он оставался в медитации тридцать дней, не проявляя никаких признаков смерти. Его тело превратилось из старика в юношу и излучало такой интенсивный свет, что некоторые не могли даже смотреть на него. Такой рассказ о смерти Первого Далай-ламы приводится в стандартных жизнеописаниях[513]. Его останки были затем мумифицированы и помещены в золотой корпус. Каждый из последующих Далай-лам демонстрировал сходный сознательный контроль наступления смерти, обставляя сцену кончины таким образом, чтобы сильнее воодушевить своих учеников.

Дулжуг Лингпа написал много текстов мистических откровений, но «Смерть Гьере Ламы» самый крупный из них. Как я отметил во вступительной части, том его собрания сочинений впервые попал мне в руки от моего друга Дэвида Льюстона, известного собирателя различных традиционных форм национальной музыки, с которым я работал по записи тибетских песнопений. В то время Дэвид как раз вернулся из путешествия в Лахул с Таши Церингом, где проводил исследования для своей книги о затерянных гималайских княжествах. Таши приобрел экземпляр собрания сочинений Дулжуг Лингпы для Дэвида и предполагал, что одна из «Песен Опыта», своеобразной йогической мистической поэмы, должна заинтересовать Дэвида для его главы о Лахуле. Этот автор, Дулжуг Лингпа, хотя родился в Восточном Тибете, бо́льшую часть жизни провел в Лахуле и представлял тип странствующего йогина, часто ассоциируемый с этими гималайскими княжествами. Я был очарован историей Гьере Ламы и сделал ее перевод для этой антологии. «Смерть Гьере Ламы» – прекрасный образчик жанра литературы, иллюстрирующей контролируемую смерть йогина.

Смерть Гьере Ламы

Тертон Дулжуг Лингпа

Эта замечательная история началась в двадцать пятый день седьмой луны мужского года Дерева-Коня[514]. Я, автор, Дулжуг Лингпа, шел через Пата в Лахульской долине, когда золотая дакини появилась в небе и произнесла такие слова:

«Кье! О могучий йогин, ты должен записать историю прославленного Кумара Сенгха, махасиддха былых времен»[515]. Сказав это, она бесследно исчезла.

Мы шли еще некоторое время и наконец добрались до места паломничества, известного как гора Гьере. Один из моих спутников, крестьянин по имени Катанг, человек глубоко верующий в Учение, подошел ко мне и сказал: «Согласно легенде, это основное место, связанное с Ламой Гьере, известным святым былых дней, йогом, прославившимся своими мистическими способностями. Стены его хижины для медитации все еще стоят на вершине этой горы, а пониже хижины есть пещера, в которой, как говорят, он провел много лет в медитации. Однако много веков прошло со времени его жизни, и сегодня очень мало известно о нем, за исключением того, что он жил на этой горе и обратил множество людей к практике Дхармы. Пожалуйста, осмотрите это место, и, может быть, вы сможете с божественной помощью узнать больше об этом деле посредством ваших особых дарований».

Поэтому, вдохновленные таинственным явлением золотой дакини и тронутые словами этого ученика, мы поднялись на гору к тому месту, где когда-то жил Гьере Лама.

Кроме одной стены полуразрушенной хижины для медитации мы нашли квадратную скалу, отмеченную отпечатками человеческих следов. Кажется, никто до нас не заметил этого камня. Действительно, воздействие от осмотра этой скалы всколыхнуло во мне глубокие кармические отпечатки.

Ниже по склону на небольшом расстоянии мы также нашли огромный валун, отмеченный тремя отпечатками. Я попросил нескольких мужчин из нашей группы перевернуть его, и на нижней поверхности камня обнаружился полный отпечаток человеческого тела. Некоторые из присутствовавших заметили, что этот отпечаток не может принадлежать никому иному, как Гьере Ламе.

Возле этого валуна лежали два куска большого камня, разбитого пополам. Оба куска были отмечены отпечатками рук.

Мы взяли эти камни – с отпечатками ступней, тела и рук – и почтительно сложили у дороги. Затем совершили молитвы, подношение мандалы и цветов и размышляли о том, что увидели. Я также осмотрел гору и ее окрестности и рассказал несколько историй о великих деяниях совершенных йогов прошлого. Все присутствующие были охвачены глубоким духовным чувством.

Вечером мы прибыли в Кунхенгьер. Затем все стали прощаться со смехом и шутками. Сам же я лег спать очень рано. Около полуночи мне явилась во сне юная дева, богато украшенная, и произнесла такие слова:

«О почтенный, сегодня ты нашел несколько драгоценных предметов, достойных почитания. Отпечатки на трех этих камнях действительно оставлены телом святого Гьере Ламы, чье имя было Кумара Сенгха, ученика махасиддха Канграрипы, отшельника с горы Кангра[516]. Я хочу рассказать тебе историю этого святого ученика. Слушай меня хорошенько, а затем откроешь это другим».

Произнеся эти слова, она затем рассказала мне следующую историю.

Жил когда-то в Ташиганге покровитель Дхармы по имени Таши Палден. Гьере Лама жил в его доме и однажды признался ему:

«Приближается время моей кончины. Скоро я оставлю эту жизнь ради Запредельной Чистой Земли или Чистой Земли Радости. Лама и его ученики скоро расстанутся, чтобы более не встретиться в этой жизни».

Его покровитель Таши Палден необыкновенно огорчился и взмолился: «О почтенный учитель, ты должен жить еще много лет. Ведь тебе всего 47 лет и ты совершенно здоров. Пожалуйста, и не говори даже о подобных вещах».

Лама ответил: «Мой дорогой Таши, в словах этого пьяного старика нет смысла. Не обращай на них внимания. Давай лучше выпьем еще чашу вина и будем счастливы.

Я провел много лет в отшельничестве на горе Гьере. Завтра я отправлюсь в Непал и никогда уже не вернусь к тебе. Однако после моей кончины те из вас, что верят в меня, получат кое-какие реликвии моего тела, которые вы захотите».

Его покровитель плакал и много раз умолял Ламу использовать его мистические силы и не умирать.

Но старый йог отвечал: «О мой дорогой друг, не горюй. Я не дам тебе впасть в низшие царства бытия. Но пришло время мне покинуть вас. Тем не менее через пять жизней я явлюсь сюда снова, и тогда условия для нашей встречи созреют еще раз.

Скоро я уеду в Непал и никогда больше не встречусь с тобой в этой жизни. Но не переживай. Нет причин печалиться. Все живущее рано или поздно должно предстать перед лицом смерти. Сам Будда скончался, также как все святые и махасиддхи Индии и Тибета в прошлом. От нищего до царя, от святого до грешника, все, что дышит, не избегнет голодных клыков величайшего из врагов, могущественного Владыки Смерти.

Помни об этом постоянно и воодушевись на то, чтобы сразу же посвятить себя святой Дхарме.

Не бойся. После своей кончины я буду продолжать следить за тобой и заботиться из Чистой Земли Радости».

На следующий день Лама оседлал своего белого жеребца и ускакал.

В те времена в области Гьере жили 18 родов кочевников, вождем которых был Джово Сонам Тубтен. У него была дочь, княжна Палден Зангмо, которая, владея большим богатством и землями, обладала большим могуществом. Лучшим участком ее земель считалось Лотосное пастбище, но каждый год во время пахоты Лама на своем коне проезжал по этому полю туда и обратно, когда ездил по делам общины. Это чрезвычайно раздражало княжну, и как-то раз она пригласила девять сильных парней из Гьере, угостила их, напоила вином, а затем посвятила в свой страшный замысел.

«Послушайте меня, о мужи Гьере. Есть ли, спрошу я вас, кто-либо в долине реки Мьере, или в Таралокинатхе, или в Маруте, богаче и могущественней моего отца? Но Гьере Лама Кумара Сенгха постоянно наносит ему оскорбления. Хотя мы давали ему много денег, чтобы он молился за умерших, у него нет скромности, благодарности или стыда. Вы видели, как нагло разъезжает он туда-сюда по нашему лучшему полю! В прошлом году я поссорилась с ним из-за этой его привычки и просила его объезжать это пастбище, а не ездить через него. Он заносчиво ответил, что, пока не умрет, будет ездить через наши земли, даже посмеялся надо мной и сказал: «Что бы ты ни делала, если я захочу, то перескачу на моей лошади через твою голову!» Он долго говорил со мной так оскорбительно. Сейчас он поехал в Непал. Скоро он будет возвращаться этим путем, так давайте устроим ему западню. Мы выкопаем яму, достаточно глубокую, чтобы в нее свалились всадник с конем, прикроем ее травяными циновками и ветками, чтобы было незаметно. Давайте устроим западню так, чтобы, когда наша добыча свалится туда, сверху упали несколько больших валунов на него».

Княжна уговаривала так парней, пока они не согласились выполнить ее желание.

Тем временем Лама держал путь прямо по дороге, ведущей к его отшельнической хижине. По дороге ему явилось местное божество и предостерегло от опасности, что ждала его на пути.

«Кье! Странствующий Лама, не езди туда сегодня. Если сделаешь так, злая ведьма Палден Зангмо поймает тебя в западню, что устроила для тебя. Не езди, умоляю тебя, а если ты должен ехать, будь предельно осторожен, а я присмотрю за тобой».

На что Лама ответил: «Ахо! Славный защитник добрых сил, не заботься об этом деле. Я знаю куда более глубокую подоплеку этого события, чем ты. Княжна действительно была злой ведьмой в предыдущей жизни, и тогда я убил ее, использовав точно такую западню, какую она приготовила для меня сейчас. Она свалилась в мою яму и была раздавлена упавшими валунами, как я теперь должен упасть в ее. Она пришла незваной искать мести, но не печалься, будь счастлив. Мои ученики ныне хорошо обучены, и мой жизненный труд завершен.

Ни западня, ни валуны не будут причиной моей смерти, ибо я овладел властью над стихиями. Рождение и смерть очистились в сфере знания. По собственному выбору я принимаю такую смерть, которую сам задумал, чтобы вдохновить тех, кто должен быть подготовлен».

Сказав это, Лама пришпорил лошадь, переправился через реку и направился к своей отшельничьей хижине.

Скоро он приблизился к Лотосовому пастбищу, и звяканье колокольчиков его лошади услышали княжна и ее сообщники, очень довольные, что их ловушка, кажется, сработает как надо.

Как ожидалось, Лама упал в яму. На него свалился большой валун, но благодаря своим мистическим силам он остался невредим. Валун просто раскололся на две части, соприкоснувшись с его телом, а на двух половинках остались глубокие отпечатки его рук. Лама оттолкнул их и помог коню выбраться из ловушки. Тут на него свалился второй валун, больше первого, придавив и закрыв все его тело. И снова он остался невредим, а отпечаток тела от макушки до колен остался на камне с большими углублениями там, где были его руки и ноги.

Третий камень упал на его правую ногу. На этот раз Лама сдался кармическому ходу вещей и позволил свершиться драме смерти. Его кровь хлынула и залила камни, оставляя след на всем, чего она касалась.

Множество добрых духов и небесных существ собралось в небе над местом трагедии, плача от скорби. Бесчисленные даки и дакини явились и наполнили всю область Гьере скорбными песнопениями и музыкой, которые слышали все 18 родов.

Княжна Палден Зангмо тоже слышала эти звуки и преисполнилась благоговейным страхом.

Она думала: «Увы, небеса наполнены музыкой бесчисленных таинственных существ и на земле многие признаки чуда. Конечно, это означает смерть Ламы и его коня.

Но эти звуки могут означать, что Лама имел благословение будд, бодхисаттв, божеств созерцания и защитников Дхармы. Надеюсь, что не падет несчастье на людей и благосостояние нашего племени из-за моего злого поступка».

Действительно, эта мысль преследовала ее весь день, и всю ночь она не могла уснуть, ворочаясь в своей постели, как лунатик или одержимый злым духом. Поэтому утром она решила собрать 18 родов той области и идти с ними к Лотосовому пастбищу.

Когда прибыли они к пастбищу, княжна была удивлена, увидев коня ламы, невредимого и пасшегося у самой западни. Заглянув в яму, они увидели тело Ламы. Оно лежало в море крови под несколькими большими валунами.

С большим трудом они подняли валуны и смогли увидеть его ноги и плечи. На обоих камнях были глубокие отпечатки тела Ламы. Затем молодые парни подняли большой валун, закрывавший туловище Ламы, и были поражены тем, что его тело не было раздавлено, а магическим образом вдавлено в камень так глубоко, что казалось его частью. Когда они отделили его от камня, то на камне остался отпечаток глубиной в несколько ладоней и длиной во весь камень.

Все присутствующие были поражены чудом и испытывали благоговейный трепет. Печально качая головами, они посматривали на Палден Зангмо с подозрением.

Княжна сама преисполнилась страха при виде своего ужасного преступления. Тело ее содрогнулось как от удара и забилось в глубоких рыданиях. Рот ее пересох, слезы полились из глаз, и она обратилась к собравшимся с такими словами:

«Послушайте меня, люди. Вы знаете, что я дочь Джово Сонам Тубтена. Гордясь богатством и властью, заблуждаясь от недостатка мудрости, я задумала совершить этот ужасный поступок. Теперь я боюсь, что божества-защитники этого святого разрушат счастье и благополучие наших людей.

Раньше я думала, что этот Лама – пустой неверующий человек, не поддерживаемый божествами-защитниками и вообще лишенный духовных достоинств. Но прошлой ночью, когда я услышала плач и стенания божеств со всех четырех сторон, я поняла мою ошибку. Небеса полны музыкой, земля сотрясается, и я хорошо поняла величие этого Учителя. Теперь, видя перед собой его тело, я могу признать и поверить, что он был святым, достигшим совершенного Пробуждения. Непомерная боль и сожаление заполнили мое сердце. Память об этом всегда будет преследовать меня».

Сказав это, княжна упала в обморок и потеряла сознание. Ее слуги быстро брызнули водой ей на сердце и ополоснули лицо. Когда она очнулась, друг их семьи по имени Еше Зангпо вышел из толпы, чтобы утешить ее.

«Послушай меня, о княжна Палден Зангмо. Я говорю тебе от глубины души. Не обижайся, но выслушай с открытым сердцем.

Вообще-то говоря, все знатные люди отличаются гордостью, и ты не исключение. Поэтому вам иногда трудно признать доброе в других. Гьере Лама действительно был необыкновенный человек. Когда он пришел сюда много зим назад заняться практикой в пещере с благословения Шестнадцати Архатов[517], то он принес с собой на гору Гьере вязанку дров, котелок и мешок с едой. И со столь малыми запасами он прожил в строгом отшельничестве всю зиму с восьмого месяца до пятого месяца следующего года. Он носил простую хлопчатобумажную одежду, а все его имущество составлял коврик для медитации. Но он никого не просил о помощи и не ждал ее.

Так он проводил каждую зиму, благословляя нашу землю целые 20 лет и 5 месяцев. Просто наблюдая его жизнь, мы могли ясно видеть, что он был махасиддха, и за каждым его поступком стояло нечто иное, в том числе то, что он так заносчиво ездил на коне через твои земли. Он был могучий бодхисаттва, и он бы никогда не затаил злобу даже в таком крайнем случае, как этот.

Поздно что-либо говорить или делать, когда злой поступок уже совершен. Но если ты жалеешь об ошибке и чувствуешь искреннее раскаяние, то ты должна сама признать свою ошибку и совершить очистительные обряды. Кроме того, возьми тело Ламы и кремируй его с честью, как положено, построив особую ступу над местом кремации.

Если ты выполнишь это как надо, сердце твое очистится от отрицательной кармы, а божества смогут послать тебе волны их поддерживающей благодатной энергии. Тогда божества-защитники не станут мстить тебе за этот проступок. Прими же в сердце этот простой совет».

Княжна Палден Зангмо была тронута искренностью и глубокой верой этих слов.

Она воскликнула: «О Еше Зангпо, из всех старших мой отец больше всего любил и уважал тебя. Я сама часто полагалась на твои советы и водительство в трудных случаях. Я буду очень рада исполнить все обряды, какие ты скажешь. Мое богатство и люди в твоем распоряжении. Помоги же мне организовать правильное чтение молитв, сложить погребальный костер и сделать все, что еще необходимо».

Со слезами на глазах молодые люди стали готовить погребальный костер. Другие разошлись во все стороны, чтобы собрать все, что нужно для ритуала кремации. Пришли тринадцать монахов и семь дней читали требуемые молитвы. Все люди области Марута собрались, чтобы получить последнее благословение Ламы.

И вот настало время обряда кремации. Когда дошли до того момента, где нужно зажечь костер, тело Ламы само неожиданно вспыхнуло пламенем. Огонь быстро охватил дерево, и весь костер загорелся. Языки пламени вытянулись вверх и взлетали высоко в небо.

Вдруг тело Ламы исчезло и радужный шар света появился над костром. В центре его сидел восьмилетний ребенок, облик которого сиял. Хорошо видимый всем, он улыбался толпе.

Ребенок воскликнул нежным голосом, полным сострадания:

О Палден Зангмо и все собравшиеся,

Послушайте хорошенько, что вам я скажу.

Избегайте дурных мыслей

По отношению к гуру и учителям Дхармы.

Положитесь на уважение и чистое восприятие,

Основа которых – добрые устремления.

Отриньте бессмысленную суету,

На путь совершенствования себя направьте.

Достигнув драгоценного человеческого воплощения,

Стремитесь сделать его духовно осмысленным.

Размышляйте о реальности смерти

И об ужасном колесе страданий,

В котором существа шести миров

Оказываются пойманными и связанными.

Постигните учение

Кармического закона причин и следствий.

Развивайте свободный дух непривязанности —

Саму основу духовного пути.

Если непривязанность можно сравнить с ногами,

То сострадательная бодхичитта – это тело,

А чистое восприятие всего проявленного – это голова.

Совершенствуйте три этих основных качества,

Суть и основу духовного пути.

Три качества залогом станут исполненья

Учений хинаяны, махаяны, ваджраяны.

В духовных поисках они незаменимы.

Стремитесь же поэтому исполнять их.

Исполнен радости поток сознанья,

Свободный от привязанности.

А потому восьми мирских соблазнов сторонитесь,

Что чувствами дурными связывают ум.

Пять ядов, что наш ум отягощают —

Неведенье, страсть, гнев и гордость, зависть, —

Вот страшные враги людского рода.

Их мы должны стараться поразить.

Избегните трудов последствий малых

И путь к духовным радостям ищите.

Плод этой жизни быстро увядает,

Трудитесь же над вечными благами.

К Трем Драгоценностям Прибежища стремитесь постоянно,

Исполнясь состраданья, в бодхичитте пребывайте.

Свои проступки и ошибки осознайте

И взращивайте доброго ростки.

Ваш гуру – это воплощенье

Будд десяти сторон и направлений.

О нем насмешек и поганых мыслей избегайте,

Ни на мгновенье даже от него не отделяйтесь.

В поступках гуру усмотреть старайтесь,

То средство мудрое, что ум ваш обуздает.

Благословенье, посвященье ищите вновь и вновь,

Пока сознанье ими не насытишь.

Предубежденьям, предрассудкам не поддавайтесь никогда,

Держите ум всегда открытым, чистым.

Вот сущность моего совета.

Старайтесь следовать ему.

А я следить за вами буду

Из Чистой Радости Земли.

О смерти моей больше не печальтесь,

А следуйте божественным путям.

Тогда я подлинно возрадуюсь и стану

Заботиться о вас до Пробужденья.

Молитвы вознося, чтоб благие все знаки проявились.

На этом мальчик завершил свою проповедь, превратился в шар света и исчез в небе.

Люди пали на землю, как рыбы, вынутые из воды и брошенные на песок. Их сердца преисполнились благоговением, они жалобно стенали, простирая руки в ту сторону, откуда этот ребенок говорил с ними и где он растаял в небе.

А Лотосовое пастбище, где был убит Лама с помощью устроенной глубокой ямы, было названо Пастбищем западни и по сию пору известно под этим названием. Люди заполнили яму разным зерном и другими подношениями, а сверху положили, лицом вниз, валун с отпечатком тела Ламы. На вершине горы, на стороне, обращенной к дому князя Джово Сонам Тубтена, они построили ступу, в которой поместили пепел и реликвии из погребального костра Ламы. С того времени люди этой местности стали каждый год на три дня собираться у ступы, чтобы молиться и созерцать.

Что до княжны Палден Зангмо, то она полностью раскаялась в своем поступке. Взяв камень с отпечатком правой ноги Ламы, она положила его в знак покаяния посреди дороги, где каждый прохожий мог увидеть и почтить его. Каждый день она приходила к этому камню и сидела у него, молясь и созерцая. Она усердно продолжала эту практику, пока наконец не достигла полной духовной реализации.

На этом заканчивается первая часть рассказа о Гьере Ламе, повествующая о его необычной смерти и рассказанная мне, Дулжуг Лингпе, таинственной золотой дакини, что явилась мне во сне. Закончив свой рассказ, дакини растаяла в свете и исчезла.

В то время я, Дулжуг Лингпа, ничего не записал об этом событии, а на следующий день продолжил свой путь.

Спустя несколько месяцев я снова проходил через район Мьере. На этот раз наш маленький караван остановился на краю Пастбища западни. Мне пришлось спать рядом с моим сынишкой Кунзанг Намгьялом, которому тогда было девять лет. Кунзанг всю ночь спал беспокойно, и я коротал время между сном и бодрствованием. Я начал вспоминать все, что знал о Гьере Ламе из своих снов и по опыту, и подумал, что было бы полезно записать все это. К тому же некоторые из моих учеников выражали желание иметь жизнеописание этого замечательного йога. Я тогда ничего не записал, а на следующий день наш караван отправился дальше до скита Патанам, где мы намеревались провести ночь.

Следующим утром я снова пережил видение Гьере Ламы. Это видение пришло ко мне сразу после рассвета, когда свет менялся. На этот раз Лама явился мне в виде шестнадцатилетнего юноши. Он парил в круге света в пространстве передо мной. Его лицо было белым с красноватым оттенком, а длинные волосы были завязаны на голове в йогический узел; медитационная лента охватывала его тело, а одет он был лишь в узкую полотняную набедренную повязку. В правой руке он держал ваджру, в левой – габалу с нектаром, а ноги его были в позе ваджрного танца.

Он взглянул на меня и сказал: «О могущественный, я расскажу тебе историю жизни Кумара Сенгха. Ты должен открыть ее другим».

Затем он продолжил и поведал мне следующее откровение.

«В те времена, когда великий гуру Падмасамбхава[518] жил в монастыре Самье, я, Гьере Лама, воплотился как Гонлуй Вангпо. В следующей жизни я принял перерождение как Рашак Тертон, а в той жизни, что последовала за ней, я стал Гьере Ламой Кумара Сенгха.

Как Кумара Сенгха я родился в Дозанге (Медная скала) в Аше. Это место получило свое название из-за особой большой медной скалы в форме барабана для призывания дакиней.

В Дозанге было восемь селений. То, в котором я родился, было несколько беднее остальных. Моего отца звали Тобгьял, а мать Палзом Кьипа. У моих родителей было три сына, а я был младшим.

В шесть лет я научился читать и писать. После этого я продолжил ученье под руководством Гьялва Гоцанга[519], и тут я выполнил предварительные практики и практику основы. Я также получил посвящения в четыре класса тантр. Как часть моей практики, я провел пять лет в усердных занятиях на горе Тиблу[520] по наставлениям моего учителя. Затем я отправился на год в паломничество по святым местам Индии.

Завершив паломничество в Индию, я пришел в город Кангра и поднял на горе, в тихом месте, знамя победы трехлетнего отшельничества, как раз над полем, где работали жнецы. Здесь я встретил махасиддха, известного как Канграрипа, или «Отшельник с горы Кангра». Именно под его руководством я завершил внешние и внутренние практики тайной ваджраяны.

Затем я вернулся в Ашу и Занглинг, проводя по году в каждом месте, медитируя и давая поучения.

Потом я однажды имел видение дакини, которая посоветовала мне отправиться в Тибет. Поэтому я посетил четыре части Центрального Тибета в течение семи лет и провел значительное время в Самье, Чимпу, Лходраке, Кхаргу, Олкаре, Двакпо, Цангронге, Сакья, на горе Кайлаш[521] и т. д., поднимая знамя победы в практике в этих местах и ведя многих духовно жаждущих к высшим ступеням реализации.

После этого я провел год в границах Непала, трудясь на благо Учения и живых существ.

Затем в течение года я останавливался на горах в Панге и Кашмире, и за это время я делал, что мог, для Учения и живых существ. Я также практиковал кармамудру[522] со многими земными и небесными женщинами, а также из нагов, и так завершил состояние держателя знания, овладев жизнью и смертью.

Затем настало время привести к покорности людей в долине реки Мьера. С этой мыслью я построил хижину для медитации на горе Гьере. Недалеко от хижины была маленькая пещера, в которой я жил с месяц каждое лето. Также неподалеку была пещера, известная как Алмазный источник истины, расположенная возле бирюзового озерца у подножия снежных гор и, как говорят, несущая благословение шестнадцати архатов. Каждую зиму я жил в этой пещере с восьмого месяца до середины пятого месяца следующего года.

Когда мне было 35 лет, непальский йог по имени Жигме Целинг тоже практиковал на горе Гьере.

Однажды мне пришло приглашение из Непала с просьбой приехать туда и дать наставления. Посредством моих магических способностей я слетал в Непал и три месяца поворачивал для них Колесо Дхармы, а затем вернулся обратно. Из-за этого меня называли «летающим ламой». Люди там были очень рассудительные и довольно богатые. Покидая Непал, я захватил с собой несколько сортов зерна и позднее дал их в пять селений Ташиганга. В следующие пять лет их поля давали урожай втрое больше обычного.

Через год после возвращения из Непала я жил на большом поле у горы Гьере около года, совершая подношения благовоний и золотого сосуда и насыщая восемь типов местных духов. В это время мне являлись Гэсэр[523] и Друк-лхамо[524]. Это последнее божество, известное как Царица драконов, поднесло мне габалу, полную нектара бессмертия. С тех пор поле, на котором я жил, стало называться Пастбищем дракона.

У истоков реки, что течет через это поле, есть пещера, в которой я укрыл несколько текстов-сокровищ с наставлениями, касающимися нектара бессмертия и йогических методов достижения долголетия[525].

Всего я провел подобным образом двадцать лет и пять месяцев в области Гьере, трудясь на благо людей и других живых существ тех мест.

Наконец я разыграл сцену смерти, о которой тебе поведала раньше золотая дакини. Поскольку это уже было описано тебе, мне нет нужды рассказывать ее тебе снова».

Когда Лама в моем видении кончил говорить, я задал ему следующий вопрос:

«Кье! О владыка махасиддхов, как чудесна история твоей жизни и освобождения. Но ты сказал, что через пять жизней ты снова встретишься со своими учениками. Поскольку все, кто прожил эти пять жизней, давно умерли, то как же исполнилось это пророчество? Поведай же об этих пяти воплощениях».

На это Лама ответил: «Эти пятеро следующие. Первым был Кумара Сенгха, Гьере Лама, родившийся в Аше. Вторым был Ранригрепа из Палдинга. Третьим – Намхай Ригзин Вандрак из Чонгьяла. В четвертый раз я переродился в Восточном Тибете как Кхандонг Сонам Вангду. Моим пятым воплощением был Кхайо Лингпа из Залмо Гангью.

Кье! О могучий держатель знания, запомни мои слова. Так мои давние последователи смогут узнать мою историю и увидеть меня, как было предсказано. Лама Кумара Сенгха теперь воплотился как Саманта, который в данный момент живет в этой местности. Силой моих молитв и поскольку мои ученики не отвратились от своих тантрийских обетов, то те из них, с кем я имел сильные кармические связи в многочисленных прежних рождениях, переродились в настоящее время в этой самой местности.

Кто же они? Покровитель Кумара Сенгха Таши Палден теперь носит имя Катханг. Главный ученик Кумара Сенгха родился в Ажале как Дорте Зангио и известен под именем Жанчуб.

Старший советник семьи Еше Зангпо переродился как Пурнакирти. Его старший брат Церинг Пал недавно родился как Пема Деген.

Князь Джово Сонам Тубтен теперь стал Церинг Намгьялом. Его жена Джово Сингмо сейчас носит имя Рам.

Белый жеребец Ламы теперь переродился как Кану. Ученик Ламы с границы между Драком и Конгом переродился как Видьядхара Дипа.

Что до княжны Палден Зангмо, то она переродилась в этих же местах девочкой по имени Чокьи, что живет недалеко от пастбища Западни[526].

Кроме того, если кто-либо увидит камень с отпечатками моего тела, места, где я медитировал, или это жизнеописание и испытает чувство сильной веры, то это признак, что он был моим учеником или покровителем в прошлой жизни.

Действительно, многие мужчины и женщины, живущие сейчас в долине реки Мьере, были среди учеников и покровителей Гьере Ламы Кумара Сенгха. И я все еще продолжаю присматривать за ними с состраданием.

Те, кто испытывает такую сильную кармическую связь со мной, должны соблюдать старый обычай призывания Ургьена, божества богатства, в десятый день шестого месяца каждого года. Им следует также воздвигнуть ступу в знак победы над Марой в верховье долины и практиковать самим подавление зла.

Они должны неустанно практиковать йогу Ваджракилия-тантры[527], исполняя эти и другие подобные методы, чтобы охранить страну от болезней, войны и насилия. Мирские люди должны стараться повторять мантры Мани, Тары и Ваджра-гуру[528].

Если следовать этому совету, то восемь лет будут признаки процветания, а болезни и признаки болезненных и злых энергий будут устранены.

И напротив, если не будут предприняты усилия, чтобы отвратить отрицательные условия, то страдания будут возрастать с каждым годом. Заразные болезни вступят в долину, а силы мрака станут показывать все возрастающую силу в сердцах людей. Преданность духовному пути заменится верой в грешные пути. Люди станут приходить в замешательство и страдать от несчастливых мыслей. Многие из них поддадутся религии варваров (т. е. исламу)[529], а учение Будды будет клониться. Горы будут разрушаться, а реки загрязняться. В результате молодые люди оставят наши долины и уйдут жить в другие места, бросив селения пустыми.

Хотя Три Драгоценности Прибежища глубоко сострадают живым существам, но, когда время наполняется отрицательными условиями, Драгоценности Прибежища мало что могут сделать; даже когда люди устремляются на пути устранения дурного, они легко отвлекаются и попадают под влияние скептического, неверующего ума.

Трудно достичь значительных духовных результатов, когда в основании практики недостаток веры. Поэтому оберегайте ум от сомнений и колебаний. Тот, кто хочет испытать высшую радость и счастье, должен выйти за пределы двойственного ума неуверенности и сомнений, всецело посвятив себя методам преодоления дурного. Тогда несомненно на восемь лет установятся счастье, добродетель и процветание.

После чего наступит период трудностей для этих гималайских горных княжеств. Через восемь лет (т. е. в 1962 г.) кровь прольется на индийскую землю, и это перевернет наш образ жизни здесь. Немногие люди останутся преданными Учению, и силы зла обретут силу.

Поэтому те, кто верит в Дхарму, должны поскорей встать на духовный путь. Охраняя свои тантрические обеты как зеницу ока, они должны следовать наставлениям своих духовных учителей и отвергнуть неправильные взгляды. Без колебаний они должны упорно заниматься практикой и порождать добрые энергии совершением приношений Трем Драгоценностям и проявлением щедрости к нуждающимся. Постоянно проявляя сострадание и свободный дух непривязанности, они должны следовать десяти путям добродетели и преодолевать зло, сосредотачиваясь на своей духовной практике.

Методы создания счастья здесь и в последующем, так же как и достижения всех уровней духовного развития, зависят от неразделения со святыми учителями, а также от поддержания самодисциплины в практике. Пусть люди благой судьбы усердно исполняют два этих завета. Самая!»

Когда Лама в моем видении закончил свое пророчество и советы, я умолил его дать молитву, с которой преданные ему могли бы к нему обращаться. Вот молитва, которую он передал, объяснив, что это общий метод обращения к нему, как неотделимый от формы Гуру Падмасамбхавы, и что если люди чувствуют более сильную кармическую связь с другими линиями преемственности учителей, то они могут просто изменить или приспособить слова молитвы соответствующим образом.

«О Падмасамбхава, Лотосорожденный Гуру, сокровище Ургианы, воплощение всех святых и ученых Индии и Тибета, а также Татхагат трех времен, владыка даков и дакиней, царь хранителей и Защитников Учения, учитель более добрый к людям гималайских царств, чем все другие будды этого упадочного века, в тебе я ищу прибежища непрестанно, день и ночь».

Затем Лама продолжил, сказав, что это была краткая молитва Гьере Ламе как Гуру Падмасамбхаве, а если кому-нибудь нужна бо́льшая практика, сосредоточенная непосредственно на Гьере Ламе в его собственном виде, то они могут использовать следующий метод:

Намо! Благоговейно поклоняюсь Трем Драгоценностям.

Ради блага всех живых существ

Я порождаю сострадательную бодхичитту.

В присутствии Трех Драгоценностей,

Гуру, божеств и защитников

Я признаю все мои слабости и падения

И сознаю все совершенные ошибки.

Возрадовавшись вашему чудесному совершенству,

Прошу вас повернуть Колесо Дхармы.

Молю вас, не оставьте этого мира,

Но останьтесь с нами и учите нас.

Пусть любые творящие силы,

Порожденные произнесением этой молитвы,

Будут посвящены высшей цели

Исчерпания океана сансарного бытия.

А!!! В пространстве передо мною

В центре радужной вибрирующей сферы

Сидит драгоценность короны всех просветленных,

Кумара Сенгха, защитник живых существ.

Он юн и прекрасен,

А волосы его завязаны в узел.

Созерцание его приятно для взора.

Его белая кожа отсвечивает красным.

В правой руке он держит золотую ваджру,

А в левой габалу, наполненную нектаром.

На нем полотняная одежда и красная медитационная лента,

Он сидит в царской позе,

Солнце и луна в его сиденье.

Природа его – все основания прибежища.

Кье! О драгоценный Лама,

Взгляни с состраданием на

Существа несчастной судьбы и больной кармы.

Помоги нам освободиться от скорбей.

Умиротвори этот мир и его обитателей.

Усмири болезни, войны, насилие и пороки.

Взгляни с любовью, милосердием и состраданием на Существ,

не имеющих прибежища и защиты.

Освободи нас от грязи страданий.

Защити нас от потоков восьми сансарных угроз.

Приведи нас к драгоценному острову Пробуждения.

Сделай нашим укрытием осознание глубокой истины,

Прочно удерживаемое крепкими нитями

Любви, сострадания и непривязанности.

Пусть все живые существа быстро достигнут

Великой цели Пробуждения

На благо себя и других.

Благослови нас реализовать в этой жизни

Состояние учителя, достигшего четырех тел будды.

О источник всех надежд, сокровище любви

и сострадания,

Даруй благословение исполнения этих молений.

Пусть природа будды в живых существах

И обновленный сосуд высшего осознания

Вступят в соединение с Внутренним Гуру,

Изначальным сокровенным Буддой.

Пусть достигнут совершенства живые существа.

Освобождения, не соединенного

Ни с сансарой, ни с нирваной,

Таинственно проявляющегося в мире как

Чудесное радужное тело.

Вот молитва, которую Лама передал мне. Затем он дал наставление, что по завершении молитвы верующий должен читать именную мантру Кумара Сенгха, поддерживать осознание посвящения, совершать освящение алтаря, делать подношения и произносить молитвы. Так верующий помещает обет в глубину своего сердца.

Именная мантра, что была передана, следующая:

ОМ А ХУМ ВАДЖРА МАХАГУРУ КУМАРА СЕНГХА САРВА СИДДХИ ХУМ.

Таковы были слова, что сказал мне Лама из сферы самоосознания за пределами мысли и выражения.

Колофон: Этот рассказ о жизни и смерти Гьере Ламы Кумара Сенгха и о месте паломничества на горе Гьере, где созерцал Лама, вместе с молитвой Ламе, был записан открывателем сокровищ Тертоном Дулжуг Лингпой с помощью писца Нгаванг Тубтена. Совершено по просьбе моих учеников Жанчуба и Сонам Дракпы, а также нескольких других. Мой коренной Учитель посоветовал мне записать мои сны, видения и т. п., касающиеся места Гьере. Мысли об этом неоднократно овладевали мной при строительстве ступы Эванлунг в Мьере, и когда еще несколько учеников побуждали меня записать мои откровения, я почувствовал, что необходимо сделать это. Пусть это идет на благо мира и духовное совершенствование людей.

Глава V

И я взглянул, и вот конь бледный,

и на нем всадник, которому имя «смерть».

Апокалипсис: 6, 8

Предварительное замечание

Кажется, тибетцы всегда любили магическое и таинственное. Подкованные в высшей логике школ философии Нагарджуны и Дхармакирти, они тем не менее постоянно испытывали сильный интерес к методам природного психического знания. Это, вероятно, неудивительно, потому что ранние индийские логики, включая самого Нагарджуну, писали сочинения по мистическим наукам, таким как алхимия, гадания и т. п., и жили двойной жизнью: консервативного монашества и полуночных тантрических радений[530].

Многочисленные виды гаданий процветали в Стране снегов, такие как: предсказания по игровым костям, по бусинам четок, по форме облаков, толкование снов, астрология и т. п. Среди них была наука (тиб. ригпа) наблюдения за знаками или признаками, предвещающими смерть (тиб. сhi-bai-mtshan-rtags-pa), которая пользовалась особым вниманием среди тантрических йогов и йогиней. Многочисленные руководства и комментарии были написаны на эту тему за столетия как в Индии, так и в Тибете, и доныне они пользуются неизменной популярностью.

Три самых популярных сочинения подобного жанра – это: краткий очерк признаков смерти и долгой жизни, а также йоги переноса сознания линии Миларепы, записанный Первым Далай-ламой[531], книга Карма Лингпы «Самоосвобождение с помощью знания признаков смерти», принадлежащая традиции ньингма, и сочинение Лангдол Ламы «Анализ признаков смерти»[532]. Они были написаны в Тибете, первое в начале XIV века, второе в XV веке, а третье через 300 лет, в XVIII веке. Было множество сочинений до них, в их время и после, но ни одно не достигло сравнимого с ними уровня известности.

Первый Далай-лама в своей работе на эту тему указывает два самых важных индийских буддийских источника для тибетской системы: «Триваджра-ачала-тантра»[533] и «Самвара-тантра»[534]. Он обильно цитирует их, чтобы показать, что тибетская традиция предсказания времени смерти не самостоятельная система, а по сути дела происходит из Индии.

Для этой главы, однако, я решил использовать текст Карма Лингпы на эту тему. Хотя он не показывает индийских источников, его работа написана позже книги Первого Далай-ламы, и поэтому мы можем считать, что они имеют общее происхождение в индийском буддизме, по крайней мере в тех аспектах, где оба сочинения дают параллельные объяснения.

Карма Лингпа – это один из самых прославленных тибетских тертонов, или «открывателей сокровищ» (см. предварительное замечание к четвертой главе). «Карминг житро»[535] содержит 38 священных книг, относящихся к мирным и грозным божествам, появляющимся в «Тибетской книге мертвых». Он был открывателем самой «Тибетской книги мертвых» и поэтому уже известен на Западе, по крайней мере как автор. Ничего большего, чем «Книга мертвых», он в своей жизни не создал, хотя сочинения, вышедшие из-под его пера, содержательны и пространны.

Текст этой главы «Самоосвобождение с помощью знания признаков смерти» является по сути дела вводным разделом к стандартной «Тибетской книге мертвых» и обычно рассматривается в контексте ее изучения. Когда появляются признаки, определенно указывающие приближение смерти, традиционный йог начинает интенсивно знакомиться с «Книгой мертвых» и с йогой переноса сознания.

Первый Далай-лама указывает причину традиции наблюдения за признаками смерти следующим образом: «Жить и иметь драгоценную человеческую жизненную форму – значит иметь возможность совершать практику духовного пути и, следовательно, делать жизнь предельно осмысленной для себя и других. Жизнь весьма драгоценна, когда используется правильно. Вот причина наставлений о наблюдениях за признаками смерти. Йоге долгожительства обучают потому, что при появлении несомненных признаков, указывающих на приближение смерти, она может быть отвращена применением приемов этой йоги. Кроме того, тот, кто приближается к концу жизни и должен предстать пред лицом смерти, нуждается в методе для контроля и направления ума в момент смерти и для переноса сознания в подходящее перерождение. Поэтому изучение признаков смерти должно сопровождаться изучением йоги долгожительства и методов переноса сознания, для тех случаев, когда долгая жизнь не может быть достигнута»[536].

Как указывает Карма Лингпа в первых строках своего текста: «Мы, люди, встречаемся с двумя видами смерти: безвременной смертью и смертью от естественного исчерпания жизненных сил. Безвременная смерть может быть отвращена с помощью методов, преподанных для достижения долгожительства. Однако, когда причина смерти – истощение жизненных сил, эти методы имеют малую цену. Тогда положение похоже на то, когда в светильнике кончается масло, – нет надежды, и он скоро должен погаснуть».

Первый Далай-лама дает нам более детальный анализ: «Есть три причины смерти, а именно: исчерпание продолжительности жизни, исчерпание положительной доброй энергии и исчерпание кармической жизненной поддержки. Против каждой из них есть свое средство. Когда смерть вызывается одной или двумя из указанных причин, она может быть предотвращена соответствующими методами. Однако, когда она вызывается исчерпанием всех трех, нет способа предотвратить наступление смерти. Все, что можно тогда сделать, – это подготовить свой ум к смерти посредством тренировки в йоге переноса сознания».

Таков в точности буддийский взгляд на природу продолжительности нашей жизни. Наша жизнь не имеет фиксированного или определенного предела в том смысле, что мы обречены с рождения умереть в какой-то предопределенный момент. Скорее в нашей жизни есть определенные опасные точки. Именно на них указывают признаки смерти, почти как отрицательный астрологический аспект указывает проблематичный период. Совсем необязательно что-то ужасное случится во время этого аспекта, но разумно предпринять особые меры предосторожности в этот критический период. В противном случае могут возникнуть нежелательные обстоятельства.

Текст Карма Лингпы представляет собой компендиум различных систем и методов для предсказания времени опасности для нашей жизни. Обычно йог выбирает один из них. Он представляет такое множество методов, что в некоторых местах этой главы мы можем почувствовать себя почти переполненными их непомерным числом и едва можем видеть лес из-за деревьев. Мы должны иметь в виду, что этот текст, служа практическим руководством для йога, желающего совершить предсказание для себя, является попыткой собрать и сохранить традицию в целом для последующих поколений.

Следует заметить, что проявления любого из этих знаков имеют смысл только тогда, когда выполнены необходимые предварительные ритуалы для возбуждения пророческих способностей, как объясняется несколько раз в самом тексте. Если любые из этих знаков появляются для кого-то, кто не выполнил соответствующих ритуалов, то они, вероятно, не указывают на что-либо серьезное. Поэтому работа будет иметь практический смысл, если начнется с посвящений, которые дадут возможность исполнить эти обряды. Для других же это должно рассматриваться только как пища для размышлений. Некоторые разделы, без сомнения, представят интерес для танатологов, особенно касающиеся «опыта смерти». Эта часть текста проясняет объяснения процесса смерти, данные Геше Даргье во второй главе, бросая яркий свет на буддийскую концепцию опыта умирающего.

Тибетская система предсказания по знакам, указывающим время смерти, дает нам возможность понять буддийский взгляд на природу жизни и отношения между индивидом и миром, в котором он себя находит. Книга Карма Лингпы также предлагает взгляд на процесс жизнь – смерть – перерождение и делает несколько важных замечаний об отношении тело – ум.

В предисловии к китайской гадательной книге «И-цзин»[537] известный психолог К. Г. Юнг предлагает несколько интересных соображений о природе гадательного искусства. Как он утверждает, гадая, мы наблюдаем те аспекты данного момента, которые являются «внепричинными связующими принципами», разделяющими «синхронность» с объектом, на который направлен процесс гадания. Он, конечно, рассматривает этот процесс в связи с гексаграммами, гадательным методом «И-цзина», но те же обоснования и принципы должны быть теоретически приложимы к другим гадательным системам. Так, он говорит: «Когда бросают три монеты или считают 49 стеблей тысячелистника (используемые в методе гадания по «И-цзину»), то эти случайные детали вступают в картину момента наблюдения и образуют ее часть – часть незначительную для нас, но наиболее значительную для китайского ума». Это истинно и для тибетских буддийских методов наблюдения за признаками смерти. Эти признаки появляются не потому, что существует причинная связь между наблюдением и испытуемым объектом, но из-за синхронности мира и событий, что связывают нас с ним, синхронности, присутствующей там, даже когда мы не замечаем ее. Когда мы выполняем ритуалы гадания, например, перебираем стебли тысячелистника, бросаем кости или, в случае наблюдения признаков смерти, выполняем молитвы и обряды, упомянутые Карма Лингпой, все, что мы делаем, по определению д-ра Юнга, – это заставляем себя осознать «внепричинные связующие принципы»[538]. Мы не создаем и не воображаем признаки, которые наблюдаем, а просто заставляем себя осознать обычно невидимые «качества момента», синхронные с объектом наблюдения.

Текст Карма Лингпы колеблется между воображением, идеями, вполне соответствующими современному взгляду на вещи, и мировоззрением, которое мы считаем частью прошлого, ушедшей культуры, устаревших взглядов. Однако было бы несправедливо судить такого рода книгу по нашим современным стандартам, поскольку в нашей культуре есть мало такого, с чем ее можно было бы сравнить. Из-за такого довольно непривычного характера ее содержания я сначала считал, что лучше оставить ее за пределами этой антологии, но, подумав лучше, решил, что было бы несправедливо по отношению к тибетской традиции и к читателю не включать ее в такого рода книгу. В любом смысле текст Карма Лингпы лежит в русле тибетской традиции. Существуют десятки работ на эту тему, содержащие в основном сходный анализ средств предсказания по признакам смерти. Его книга одна из самых понятных в этом жанре для западной аудитории. Нелегко совершить прыжок от одной культуры к другой, а это одна из сфер, где переход особенно труден. Но чуткий читатель, я надеюсь, тем не менее сможет извлечь некоторый смысл из этого текста и до какой-то степени проникнуть в тот естественный мистицизм, который сплетает нить тантрийского взгляда на жизнь и смерть.

Самоосвобождение с помощью знания признаков смерти

Тертон Карма Лингпа

Из цикла книг самоосвобождения,

Относящихся к глубокому учению

Мирных и грозных божеств мандалы,

Здесь поведан метод самоосвобождения

Рассмотрением признаков смерти

Как условие достижения духовной свободы

Слушанием при вступлении в бардо.

Слушай же внимательно, о благородный.

Самая!!! Кье-ма!!!

Наше слабое иллюзорное тело,

Рожденное от причин и следствий,

Ненадежно как светильник,

Выставленный в бурю.

Он не продержится долго.

Нигде нет сансарного тела,

Что не было бы сосудом смерти.

А время смерти неизвестно,

Поэтому мы всегда должны быть внимательны

К знакам приближающейся смерти

И следовать путями Дхармы.

Мы, люди, встречаемся с двумя видами смерти:

Безвременной смертью и

Смертью от естественного исчерпания жизненных сил.

Безвременная смерть может быть отвращена с помощью

Методов, преподанных для достижения долгожительства.

Однако когда причина смерти —

Истощение жизненных сил,

Эти методы имеют малую цену.

Тогда положение похоже на то,

Когда в светильнике кончается масло, —

Нет надежды, и скоро он должен погаснуть.

Всякий интересующийся наблюдениями

За признаками, предвещающими смерть,

Должен прежде выполнить предварительные практики

Подношения цок[539] представленному собранию

Гуру, божеств созерцания и дакини.

Следует также совершить приношение торма[540]

Защитникам Дхармы и хранителям,

Следует призвать божеств этого мира

И местных духов, совершив им подношение.

Только когда исполнены эти предварительные практики

Правильно и со вниманием,

Наблюдение за признаками смерти

Будет иметь какую-то цену и смысл.

Признаки, обсуждаемые в этой книге,

Не будут стойки, если и появятся,

Когда предварительные практики не исполнены.

А что касается самих настоящих признаков,

То они бывают шести основных видов:

Внешние, внутренние, тайные,

Признаки знания, кратковременные и

Другие смешанные признаки[541].

Внешние признаки

Первый из шести видов признаков – это внешние признаки. Так как их появление указывает на опасность для самих жизненных сил, они называются «знаками смерти».

После того как выполнены указанные выше предварительные ритуалы, осматривайте тело в последующие дни. Нет ли сильных перемен внешности, не впал ли живот и не притупились ли ощущения, не охвачены ли тревогой тело, речь и мысль, не стал ли ум перевозбужден или подавлен, не встревожены ли снами, не изменилась ли радикально личность, не стал ли неопределенным цвет кожи – все эти признаки указывают на появление препятствия, которое может привести к смерти.

Общие признаки, появляющиеся на теле и указывающие определенно на время смерти, следующие. Если естественная краснота внезапно сходит с ногтей и конечностей тела, то это указывает, что смерть наступит через девять месяцев, но на полдня меньше. Если обесцвечиваются глаза, это указывает на смерть через пять месяцев. Если волосы на затылке завиваются вверх, это указывает, что смерть наступит через три месяца. Если в туалете одновременно выделяется моча и экскременты и при этом человек чихает, то это тоже признак приближающейся смерти.

Другие общие признаки следующие. Если тело внезапно становится рыхлым и вялым, если резко меняется запах тела или его цвет, если голос неожиданно теряет сочность, если утрачивается сила одного из пяти чувств или оно начинает путать предметы – все эти признаки указывают, что человек попал в руки могущественного Владыки Смерти.

Йогические средства для анализа признаков смерти следующие. Этот метод применим, когда человек здоров и свободен от болезней.

Выполнить предварительные ритуалы, указанные ранее. Затем слегка нажать пальцами на веки и рассмотреть образы проплывающих солнц, которые, вероятно, появятся.

Когда солнце не появляется ниже левого глаза, смерть последует через шесть месяцев. Когда ничего не появляется выше левого глаза, это указывает на смерть через три месяца.

Когда солнце не появляется перед носом, это указывает на смерть через месяц. Когда солнце не появляется возле ушей, смерть последует через два месяца.

Когда солнце не появляется ниже правого глаза, это указывает на смерть через десять дней. Если ничего не появляется выше правого глаза, смерть наступит через пять дней.

Другое испытание такое. Затыкают пальцами уши и слушают гудящий звук, который обычно слышен. Если через день он уменьшается, то следует знать, что смерть наступит через шесть лет. Если он уменьшается через два дня, смерть наступит через шесть лет без трех месяцев. Подобно этому, на каждый день уменьшения звука, смерть наступит на три месяца раньше. То есть три дня тишины указывают смерть через шесть лет без шести месяцев, четыре дня тишины – шесть лет без девяти месяцев и т. д. Однако сказано, что определенную дату смерти нельзя точно рассчитать таким путем.

Таковы внешние признаки смерти. Сказано, что смерть, которую они предсказывают, легко отвратить медитацией долгой жизни. Что до этих практик долгожительства, то о них можно больше узнать из обычных руководств.

Внутренние признаки

Следующая категория признаков – внутренние признаки – узнается двумя методами: наблюдением за дыханием и наблюдением за снами.

Как прежде, исполните предварительные обряды, что заставит признаки появиться.

Метод наблюдения за дыханием должен выполняться на рассвете в новолуние. Лучше выполнять его в то время года, когда дни и месяцы равны по длительности.

Сесть в семисложной позе Вайрочаны[542], с ногами, скрещенными как для медитации, руки сложены на коленях и т. д. Затем наблюдать за потоком дыхания.

Пусть дыхание проходит только через левую ноздрю три утра подряд, и тогда на рассвете четвертого дня поменять ноздрю и дышать только через правую ноздрю три дня, а затем вернуться к левой ноздре на седьмой день и т. д., меняя ноздрю через каждые три дня, делать полтора месяца, и если манера дыхания тогда изменится и начнется с дыхания, проходящего сначала через правую ноздрю, а не через левую, то сказано, что смерть наступит через шесть месяцев. Если же цикл изменится через месяц, а не через полтора, то будет много трудностей. Если манера дыхания изменится всего через две недели, то это указывает на серьезную болезнь. Если же она меняется всего через несколько дней, то возникнут проблемы с людьми, например будут осуждать и т. п.

Если во время наблюдений дыхание начинает проходить через обе ноздри и рот или только через рот, то это указывает, что смерть наступит очень скоро.

Теперь рассмотрим традицию наблюдения за снами для определения признаков смерти. Сказано, что не имеют значения любые сны, увиденные между сумерками и полночью, но если с полуночи до рассвета приснился любой из следующих снов, то их следует отметить и рассмотреть их смысл.

Это признак смерти – увидеть во сне, что едешь на спине рыжего кота или обезьяны, особенно в восточном направлении. Неблагоприятно также, если приснится, что тебя убивает царь.

Если приснится, что едешь на юг на спине тигра, волка, трупа, буйвола, свиньи, верблюда или осла, это признак смерти.

Далее, если приснится, что поедаешь дерьмо, бежишь вниз с холма в черной одежде, схвачен и посажен в колодки или в цепи или занимаешься любовной игрой с черной демоницей или животным – все это признаки неизбежной смерти.

Другие сны, указывающие на опасность для жизни, следующие. Увидеть во сне черную демоницу, нападающую и потрошащую вас; или черного человекоподобного демона с железной палкой, приходящего и прогоняющего вас, или уводящего прочь за веревку, повязанную вам на шею; или если вам снится, что вы заперты за оградой и охвачены огнем; или вам отрубают голову, а другие уносят ее; или вы окружены воронами или привидениями; или вы жених, которого уводят музыканты; или что вы обнажены и видите, как отрезают ваши волосы и бороду; или повторяющийся сон о том, как гуляете с умершими друзьями или уводитесь ими; или снится, что прыгаете в реку и проглочены рыбой или трясиной; или что спите во чреве или входите туда; или проиграли войну с другими; или снится, что вновь и вновь собираете красные цветы, поднимаетесь на красные холмы или бродите по красным равнинам Индии или что ваша голова обернута красными шелковыми шарфами; или повторяется сон, что спите на кладбище; или состарились, но приходится носить тяжелую ношу; или если снится, что мир стал темным, а солнце и луна упали на землю; или если снится, что вы свалились в канаву; танцуете со злыми духами; или собираетесь в дальнее место, зная, что никогда не вернетесь, – все эти признаки указывают на приближение безвременной смерти.

Смерть, предсказанную этими снами, легко отвратить методами долголетия. Если вы видели любой из упомянутых снов после подготовительных ритуалов, сделанных для вызова предсказываемых признаков смерти, и если не применили методов долголетия, то смерть придет в течение года.

Также, если после выполнения подготовительных ритуалов, вызывающих пророческие признаки, приснится лунное или солнечное затмение, смерть родителей или учителя, то это также признаки неизбежной смерти, даже если вы в полном здравии.

Таковы внутренние признаки неминуемой смерти. Сказано, что смерти, указанной ими, труднее избежать посредством йогических методов, чем смерти, предсказанной внешними знаками, описанными ранее.

Тайные признаки

Если появились внешние или внутренние признаки, смерть, на которую они указывают, можно отвратить и противодействовать ей, практикуя методы долголетия. Однако если эти практики исполнены, а признаки не устранены, то следует понаблюдать за тайными признаками смерти. Здесь слово «тайные» относится к тайным субстанциям, т. е. мужским или женским половым жидкостям.

Начать с зарождения бодхисаттвского устремления к Пробуждению, бодхичитты на благо других. Затем принятие прибежища и молитвенные подношения.

Время для рассмотрения – первый день лунного цикла. Рассматриваемое вещество – половые жидкости, как указано выше.

Когда мужская сперма черная или женские выделения белые, то сказано, что это признак смерти, последующей через два месяца. Когда мужская сперма красная, он умрет через шесть месяцев. Если она нормального белого оттенка, то препятствий не будет.

Некоторые источники также упоминают о рассмотрении запахов этих жидкостей, когда они еще теплые. Это иногда исполняется в связи с ритуалами для отвращения смерти.

Далее, если мужское семя истекает без какого-либо ощущения оргазма и, кажется, содержит маленькие маслянистые капельки, подобные поту, просвечивающие сквозь него; или если женские истечения не прекращаются, а ей снится, что она собирает красные цветы; или если мужская сперма течет постоянно, когда у него нет половых отношений, то это признаки того, что смерть наступит через четыре месяца.

Если черная родинка появилась возле отверстия на конце пениса; или если есть постоянное страстное желание сексуальных удовольствий, то это также признаки смерти. Кроме того, они указывают на более низкое перерождение после смерти.

Когда появляются какие-либо из этих тайных признаков, следует исполнить необходимые очистительные обряды и применить самые тайные методы поддержания долголетия. Однако исполнить тайные методы гораздо труднее, чем открытые. Следовательно, появление тайных признаков смерти нелегко предотвратить.

Признаки знания

Признаки знания прочитываются тремя способами, чтобы определить годы, месяцы и дни указанной ими смерти.

Предметом наблюдения является собственная небесная тень. Метод отбрасывания небесной тени объяснен в этом тексте. Тень создают и рассматривают для знания признаков смерти, устранения смерти и устранения препятствий.

Перед наблюдением исполнить предварительные ритуалы, как объяснено в стихах, начинающих этот текст. Зародить преданность в сердце к Будде, Дхарме и Сангхе и выполнить ритуал подношения Защитникам Дхармы. Таким образом воздействуют на предмет наблюдений посредством прибежища и молитвы.

Наблюдения совершают в уединенном месте, с которого открывается хороший вид на небо. Начинают на рассвете в новолуние. Небо должно быть ясным, а погода безветренной.

Сесть обнаженным на ровном участке земли. Сначала обратиться с горячей молитвой к Трем Драгоценностям. Затем сто раз повторять следующую мантру:

ОМ АЮ ШОСАРА ХАКАРА РОШАУРО ХУМ ПХАТ.

Затем, по-прежнему обнаженным, встать и семь раз совершить простирания каждому из защитников стран света. Затем сильно вытянуть свои члены и концом четок или любым другим религиозным атрибутом начертать букву А в центре своей тени. Пристально смотреть обоими глазами на букву А, не позволяя глазам блуждать. Полностью сконцентрироваться на этой точке. Когда глаза несколько переутомятся, перевести взгляд на небо. Если небо безоблачно, изображение или тень вашего собственного тела будет проецироваться на него. Это и есть предмет распознавания.

Если небесная тень вашего тела полная, со всеми членами, это указывает, что нет препятствий. Это прекрасный знак, открывающий, что нет опасности для жизни.

Если изображение вовсе не появилось в небе, снова выполнить предварительный ритуал и еще молиться. Затем совершить все еще раз с начала, как объяснено.

Сесть, как прежде, в медитационной позе и бросить пристальный взгляд в небо. Если и во второй раз не появилось изображение, ничего страшного. На препятствие указывают неполнота формы, появляющейся в небе, или неожиданно поднявшийся ветер.

Наблюдайте небо, когда оно ясно. Рассматривайте свою небесную тень, чтобы проверить количество членов тела, форму, а также цвет.

Сначала проверьте количество, чтобы определить число лет, оставшихся до угрожающей смерти.

Если на небесной тени утрачен атрибут в руке, то этот признак называется «лишенный божественности». Он указывает на смерть через семь лет.

Если утрачена правая рука, смерть наступит через пять лет, а если левая, то через три года.

Когда правая нога утрачена ниже колена, смерть придет через два года, а когда левая, смерть грозит через год.

Теперь о признаках, указывающих время смерти в месяцах.

Если утрачена часть правой руки, умрешь через девять месяцев, а если левой, то через семь месяцев.

Когда утрачена голова, смерть наступит через пять месяцев, а когда голова с шеей, то через три месяца.

Если отсутствует верхняя часть живота, умрешь через два месяца, а если нижняя, то через месяц.

Затем вот как следует распознавать по небесной тени число дней, оставшихся до наступления смерти.

Если утрачена правая часть тела, умрешь через двадцать девять дней, а если левая, то через двадцать один день.

Вот как определять по форме тени.

Когда она квадратной формы, смерть наступит через пять месяцев. Круглая форма указывает на четыре месяца, дискообразная – на три месяца, а пальцеобразная форма – на два месяца.

Смерть, предсказанную упомянутыми знаками, легко отвратить методами долголетия.

Однако есть три признака, указывающие определенную смерть, которую нельзя преодолеть или устранить йогическими средствами. Они следующие. Если форма небесной тени треугольная, шарообразная или слоистая, это указывает, что смерть последует соответственно через месяц, полмесяца и десять дней.

Затем есть наблюдения за цветом небесной тени.

Если изображение белое и цвет утрачен у сердца, то это признак того, что человек порадовал небесных существ.

В другом случае, если изображение красное, но цвет утрачен в левой части, это признак неизбежной болезни. Если оно желтое, но цвет утрачен с головы, то это указывает на проблему с духами местности. Если же оно голубое, но цвет утрачен в ногах, это указывает на проблему с водными духами.

Когда изображение нестойкое или колеблется, это указывает на опасность от злых существ. Когда оно слишком вибрирует, это указывает на проблему в отношении земли. Таковы наблюдения за цветом тени.

Если ваши наблюдения любых признаков знания указывают на препятствия, постарайтесь выполнить ритуалы долголетия и медитации. Затем снова наблюдайте небесную тень. Если изображение, которое появится, будет полным, это указывает, что практика долголетия была успешной. Однако если ритуалы долголетия сделаны трижды, а изображение все еще не полно, то это признак того, что срок жизни исчерпан.

Тогда самые умные люди должны серьезно заняться медитацией конечной реальности, высшей истины. Практикующим среднего уровня следует заняться интенсивной практикой йоги стадии зарождения и завершения Ануттарайога-тантры, в соответствии с полученными ими посвящениями. Практикующим низших уровней нужно следовать путями зарождения блага и добродетели.

Кратковременные признаки

До сих пор речь шла о заблаговременных признаках смерти. Их наблюдают, находясь в полном здравии и отсутствии очевидных проблем или опасностей. Когда повторное исполнение обрядов долголетия не вызывает уменьшения признаков, это может рассматриваться как указание на определенную смерть. Когда практики долголетия привели к исчезновению признаков, это указывает, что угроза смерти также миновала.

С другой стороны, кратковременные признаки следует наблюдать во время болезни и несчастий, когда есть угроза жизни.

Если у основания зубов образуется черный налет, это называется «уход самоподдерживающихся элементов» и указывает на смерть через девять дней.

Если западает переносица, это называется «остановкой потока ветра» и также указывает на смерть через девять дней.

Если смещается кончик носа, это указывает на смерть через семь дней.

Если члены тела постоянно стремятся вытянуться, то этот признак называется «силой, поднимающейся в гору» и предсказывает смерть через пять дней.

Если оба глаза смотрят не моргая, а исходная энергия уходит, то это указывает на смерть через три дня.

Если щеки западают и вытягиваются, то это указывает смерть на рассвете десятого дня.

Если слезы непроизвольно текут из глаз, это называется «помехой земли» и указывает на смерть через пять дней.

Если мочка уха прилегает к голове, то этот признак называется «подрезанием ступеньки уха» и указывает на смерть через полдня.

Другие кратковременные признаки распознаются следующим образом. В полдень обратиться лицом к югу, держа локти на коленях. Подняться, сохраняя позу, все так же глядя на юг. Если при этом что-то примерещится, то такой признак называется «обрезанием связи между землей и небом». Он указывает на смерть через девятнадцать дней.

Если на востоке появится видение моря или тумана, проверь свою тень, направив ее на западную стену. Если верхняя часть расплывчата, то это означает смерть через пятнадцать с половиной дней.

Если ты узрел любой из этих отрицательных знаков, избегай любовных сношений и спиртного. Не увлекайся долгими разговорами, а лучше сиди тихо дома.

Другой метод рассмотрения – это наблюдение за мочой. На рассвете помочись в сосуд, а затем рассмотри мочу. Если не поднимаются обычные голубовато-розоватые пары, то это означает смерть через девять дней.

Или же в солнечный день повернись спиной к солнцу и посмотри на макушку головы на тени, что ляжет на землю. Если пар не поднимается от макушки тени, это предсказывает смерть через пять дней. Если кажется, что волосы на голове у тени встают дыбом, то это указывает смерть через семь дней.

Если появились какие-нибудь из этих кратковременных признаков смерти, то это указывает на определенное время смерти. Исполни ритуалы долголетия трижды. Если сделаешь правильно, отвратишь смерть. Практикуй методы, указанные в цикле текстов, названных «Освобождение с помощью отвращения смерти».

Если исполнены методы долголетия, но нет признаков завершения, то это указывает, что недалеко время смерти, а срок жизни истек.

Прочие знаки

Обычно внешние, внутренние, тайные признаки и признаки знания наблюдают, находясь в полном здравии и отсутствии очевидной опасности для жизни, а кратковременные признаки – когда страдают серьезной болезнью. Что до прочих признаков, то они не указываются по отношению к какому-то особому состоянию здоровья. Их можно наблюдать безотносительно к вашему физическому состоянию.

Посмотрите на кончик носа. Если его не видно, то это указывает на смерть через пять месяцев.

Посмотрите на кончик языка. Если его не видно, это означает смерть через три дня.

Если, глядя в зеркало, вы не видите свой левый глаз, то это указывает на смерть через семь месяцев.

Обычно, когда дышишь на руку с близкого расстояния, пар дыхания согревает руку, а когда дышишь издалека, рука испытывает ощущение холода. Если эти ощущения поменялись местами, смерть последует через десять дней.

Посмотрите на свое отражение в медном сосуде, наполненном водой. Если отражение не появилось, это тоже признак смерти.

Когда появляются эти или любые другие смешанные признаки, проверьте их достоверность методами, описанными ранее в разделе о признаках знания.

Переживание смерти

Таковы шесть категорий признаков, указывающих на смерть. Рассматривать их следует только тогда, когда выполнены соответствующие предварительные ритуалы, вызывающие пророческие знаки. Если какие-нибудь явились вам, примените методы долголетия и попытайтесь отвратить безвременную смерть.

Когда методы долголетия безуспешны и срок жизни подходит к концу, начинает проявляться подлинное переживание смерти. Вот самые явные признаки приближающейся смерти.

Прежде всего начинают изменять силы пяти чувств. Внешний признак – рвота и потеря аппетита. Тело начинает терять тепло, и из-за страха человек с трудом поднимает голову. Внутреннее ощущение – голова как бы падает вниз.

Теперь проследим за признаками, переживаемыми при уходе каждого элемента.

Отказывает элемент земли. Внешне плоть и кости слегка сжимаются. Внутренне тело испытывает тяжесть, и человек испытывает ощущение падения на землю с высоты.

Земля растворяется в воде. Внешне тело теряет естественную форму. Телесная сила уходит, а внутренне человек испытывает бесчувственность и неопределенность.

Внутренние проявления элемента воды – это кровь и лимфа. Когда их действие прекращается, это признак того, что ушел внутренний элемент воды. Жидкость вытекает изо рта и носа, и человек испытывает ощущение жажды. Это указывает, что элемент воды растворился в огне.

Появляется внутреннее ощущение тепла. Ум при этом иногда ясный, иногда нет. Внутренний элемент огня – это телесная теплота, и она быстро растворяется. Глаза закатываются, и человек никого не узнаёт. Сила элемента огня уходит в элемент воздуха, и поэтому тепло тела исчезает.

Внешний элемент ветра уходит. Здесь воздух – это внешний элемент, и когда он растворяется во внутреннем элементе воздуха, начинается удушье, а члены человека дрожат. Внутренний знак – ум становится возбужденным. В это время человек воспринимает видение, подобное миражу и клубам дыма.

Тогда красная женская бинду, полученная от матери, движется вверх по центральному каналу. Красный цвет заполняет ум. Это указывает, что сознание внешнего растворилось в сознании расширения. Именно в этот момент человек должен применить тантрийскую йогу для преобразования страсти в пробужденную энергию, отрезая таким образом сорок из восьмидесяти видов концептуального сознания.

Изначальная белая бинду, полученная от отца, движется вниз по центральному каналу. Возникает видение сияющей белизны и наполняет ум. В этот момент сознание расширения растворяется в сознании достижения. Здесь йог может преобразовать отвращение в пробужденную энергию и таким образом отсечь тридцать три оставшихся вида концептуального сознания.

Дыхание теперь переходит в долгие, медленные вдохи. Женская бинду растворяется в жизнеподдерживающем канале и входит в сердце. Эта ступень называется «лучисто черная», и за ней следует видение падения в бездну в кромешной тьме.

Сознание достижения растворяется в сознании непосредственного достижения. Здесь йог должен преобразовать неведение в пробужденную энергию и отсечь оставшиеся семь видов концептуального сознания.

В это время рот открывается, а глаза закатываются, так что полностью обнажаются белки глаз. Внешне это подобно закату солнца. Все чувственные воспоминания и проявления исчезают, и человеку видится, что все образы вдруг растворяются в темноте, в глубоком океане мрака. Дыхание становится очень поверхностным, а внутренне человек переживает видение сумеречности и темноты.

Две из пяти женских бинду, красного цвета, сливаются вместе в сердце. Голова теряет свою силу, человек делает несколько долгих вдохов, и дыхание становится поверхностным.

Еще три из пяти красных женских бинду попадают в сердце. Человек издает звук «хик» дыханием, что расширяется в глубине. Видение лучистой черноты появляется в уме, и человек впадает в бессознательное состояние.

Затем дыхание полностью останавливается, а красная и белая бинду женской и мужской энергии встречаются в сердце. Тогда человек переходит из бессознательного состояния в состояние радости. Это осознание радости растворяется в ясном свете, и человек одновременно переживает рождение блаженства.

Изначальное осознание в сердечном теперь растворяется в таковости материнского и сыновьего ясного света. В этот момент внутренние энергии прекращаются, а тонкий ум и энергия вступают в сокровеннейший канал живого существа.

Изначальный ясный свет является всем живым существам. Для высших йогов этот момент переживания смерти, когда материнский и сыновний ясный свет вступают в равновесие, дает блестящую возможность достижения освобождения и Пробуждения. Когда йог применяет правильную медитацию, ум здесь сразу же преобразуется в предельное состояние несозданной, несотворенной сферы истины.

Таким путем йог достигает Пробуждения. Ум становится мудростью дхармакаи, а затем проявляется в формах самбхогакаи и нирманакаи, дабы трудиться на благо живых существ[543].

Это достижение состояния полной пробужденности, обладающей тремя каями будды.

Итак, Пробуждение возможно не только в этой жизни; для тех, кто не достиг этой цели, оно возможно даже в момент смерти. Поэтому особенно цените значение достижения жизни в человеческом облике и храните практику глубоких наставлений. Без понимания наставлений при жизни никто не может узнать ясный свет в момент смерти.

Все существа рождаются, умирают и перерождаются несчетное число раз. Снова и снова они переживают невыразимый, неописуемый чистый ясный свет. Но из-за смешения, созданного темнотой вместерожденного неведения, они бесконечно блуждают в сансаре. Это весьма опасное неловкое положение, и следует особенно ценить возможности Пробуждения, предоставляемые человеческим телом и умом.

Признаки, указывающие место перерождения

Теперь проследим случаи признаков, указывающих место перерождения усопшего.

Если в момент смерти руки человека трясутся взад-вперед, а он невнятно бормочет и телесное тепло сначала уходит из-под правой подмышки, то это указывает на перерождение в царстве асуров.

Если воздух и слизь втягиваются в левую ноздрю в момент смерти, а телесное тепло сначала уходит из области левого глаза, то это означает перерождение человеком.

Если изо рта выходят животные звуки и при этом умирающий слегка мочится, а телесное тепло уходит ночью, то это указывает на перерождение животным.

Если кожа желтеет, а блеск ее тускнеет, у рта появляется пена, человек испытывает чувство голода и выделяется семя, то это указывает на перерождение голодным демоном.

Когда правая нога трясется непроизвольно, человек испытывает гнев и раздражение, телесное тепло покидает сначала подошву правой ноги и одновременно выделяются экскременты, моча и слюна, то это признак перерождения в адах.

Когда человек умирает с чувством гордости, сознание покидает тело через ушной проход, а тепло сначала оставляет уши, это указывает на перерождение беспокойным духом.

Если как раз перед смертью болезнь спала, ум прояснился, возникли мысли о гуру и друзьях по дхарме и при применении правильной медитации желтая жидкость исчезла из отверстия на макушке, а сознание, покидающее тело, направлено через макушку головы, то это указывает либо на высокое перерождение, либо на достижение полного Пробуждения.

Поэтому важно знать, как управлять умом и концентрировать его в медитации в момент смерти и как поддерживать духовные устремления, ведущие к положительным, благим путям в бардо, и таким образом создать высокое перерождение, а иногда даже Пробуждение.

Выше речь шла о телесных и умственных признаках, указывающих место перерождения умершего. Иной метод наблюдения – это следить за изменениями в небе в астрологически подходящее время.

Если небо становится бурым или черным, пар изо рта не виден и появился сильный ветер или густые облака, то это признаки, указывающие на перерождение в одном из царств ада.

Если желтый цвет солнца или луны бледнеет, хотя небо свободно от облаков, если ветра нет и начинается дождь, особенно в сумерки, это признаки перерождения в голодного демона.

Если погода становится слегка неприятной, поднимается туман и темные облака клубятся в небе, это признаки перерождения животным.

Если облака становятся темно-бордовыми и чреваты гневом, ветер гудит и яростно завывает или гремит гром и блещет молния, а солнце и луна скрыты, то это признаки перерождения асуром.

Если небо ясно, солнце и луна не закрыты, если нет ветра или легкого бриза, то это признаки перерождения небесным существом в одной из сфер рая.

Если небо ясно, но на нем есть облачные полосы, подобные тонким белым шелковым шарфам, а вокруг солнца и луны образуется световой ореол, то это признак перерождения человеком.

Любые подобные знаки указывают на то, что перерождение произойдет в одном из шести миров. Эти признаки появляются через два, три или семь дней после смерти данного человека, как объясняется в священных книгах по обращению с мертвыми и в «Тантре кремации трупов»[544].

Что касается признаков, указывающих, что покойный достиг Пробуждения в бардо или перерождения в Стране будд или в Чистой Земле дакини, то каждый может узнать о них в обычных руководствах, касающихся ритуалов обращения с мертвыми и достижения освобождения через различные методы получения наставлений во время смерти.

Заключение

Когда бы ни появились любые признаки, указывающие на смерть, следует исполнить ритуальные наблюдения, чтобы испытать серьезность этих признаков. Если эти испытания указывают на серьезную опасность для вашей жизни, то особенно важно заняться практикой йоги долголетия. Не поступать так – значит совершить тантрийское падение, которое приведет к тому, что тело лишится сил мирных и грозных божеств.

Пренебрежение телом дает тяжелую отрицательную карму, приводящую к перерождению в аду. Дать кому-то умереть, когда его можно вылечить, – это худший кармический проступок, чем совершение любого из пяти неискупимых деяний, особенно если вы приняли тантрийские обеты[545].

Поэтому, если вы получили предсказания чьей-то смерти, очень важно применить противодействующую медитацию, ритуалы и йогические приемы. Позволить телу умереть, пренебрегая практикой, – это карма, называемая «убиением божественности». Причина интереса к методам предсказания признаков смерти не простое любопытство, а желание узнать условия безвременной смерти, которые могут быть отвращены йогическими методами или, в том случае, если эти условия нельзя предотвратить, то дать человеку время подготовиться к смертному часу. Не применять средство, когда оно может подействовать, – это вид самоубийства, которое равносильно убийству.

Если ритуалы исполнены правильно, а признаки смерти не исчезают, советуют немедленно заняться практикой йоги переноса сознания. Характер этой практики таков, что, если даже совершены пять самых тяжких грехов, их последствия можно преодолеть через прибежище, раскаяние и сосредоточение ума в момент смерти и вместо низкого перерождения достигнуть рождения в небесных царствах, Стране будд или Чистых Землях или даже достичь полного освобождения и Пробуждения.

Э-ма!!! Из цикла текстов самоосвобождения,

Относящихся к глубокому учению мирных и грозных божеств,

Даны здесь полные, но краткие основы

Самоосвобождающих признаков смерти,

Как частичное условие для применения

Учения «Достижения освобождения слушанием в бардо»[546].

Вам, о будущие йоги, следует хорошо изучить его.

Самая!!! Гья!!! Гья!!! Гья!!!

Пусть счастливые обладатели благой кармы

Владеют умом мудрости.

Пусть встретят они сострадательных духовных наставников.

И до скончания времен

Пусть это учение о признаках смерти

Не утратится для человечества.

Глава VI

Что б скорбь безумья ни вещала,

Нет жизни, что дышала в человеке

И к смерти истинно влеклась.

А. Теннисон. «Два голоса»

Предварительное замечание

Целью проведения гадания для определения признаков смерти является, во-первых, желание увидеть, существует ли опасность, угрожающая жизни, и, во-вторых, убедиться, удалят ли это препятствие методы долголетия. Поэтому Карма Лингпа говорит в своем тексте в предыдущей главе: «Безвременную смерть можно отвратить методами, преподанными для достижения долголетия».

С буддийской точки зрения наша жизнь находится в наших руках в том смысле, что, используя свободную волю, мы можем формировать события, которые составят нашу судьбу. Однако всегда есть элемент кармической предрасположенности, нависающий над нами, выжидая случая схватить нас в момент слабости. Именно тогда, когда кармические элементы расположены против нас, мы подвергаемся опасности безвременной смерти.

Но карма сама по себе не может оказывать влияния на нас, не действуя через силы клеш, которые мы носим в себе. Седьмой Далай-лама писал в одной из своих поэм:

Дурная карма и клеши —

Вот злые духи, оседлавшие лошадь ума,

Сотрясающие самую основу жизни.

Так беспомощно ведомая, эта жизнь сокращается,

А следующая лишается всего.

В этот упадочный век свет окутан мраком[547].

Смысл этого в том, что отрицательные кармические предрасположенности создают опасный момент в нашей жизни, а затем, проявляясь через активные клеши, приносят нам безвременную смерть.

Как мы уже видели, Первый Далай-лама перечисляет три причины безвременной смерти: исчерпание срока жизни, исчерпание заслуг и исчерпание кармы[548]. Затем он указывает средства от этого: первая устраняется принятием посвящений долгой жизни, практикой медитаций долголетия и т. п., вторая накоплением хороших энергий посредством совершения тантрийских подношений, посвящением себя религиозному служению, почитанием святых и т. п., а третье отрицательное условие ограничивается очищением ума от отрицательных кармических пятен через принятие прибежища, раскаяние, медитацией бодхичитты или пустотности высшей истины и т. п. И как цитировалось выше, закачивает он так: «Когда причина предсказанной смерти заключена в одной или двух из вышеуказанных, она может быть отвращена соответствующими методами. Однако когда причина – это исчерпание всех трех, нет способа предотвратить наступление смерти».

Здесь слово «исчерпание» (тиб. задпа) означает не опустошение, а слабость или склонность к разрыву или провалу. Срок нашей жизни, жизненная энергия или кармическая сила имеют слабую связь, что и проявляется. Эти факторы не истощены или истрачены, просто они находятся в критической фазе или страдают от временного обрыва поддерживающей энергии.

Это не только буддийский религиозный подход к проблеме безвременной смерти, он поддерживается также тибетской медициной. «Амритахридая-тантра» утверждает: «Одновременное ослабление трех факторов, поддерживающих жизнь (т. е. срока жизни, жизненной энергии и кармической силы), – это причина неизбежной смерти»[549].

Существует также убеждение, что разрыв в поддерживающей энергии любого из трех этих факторов может привести к безвременной смерти. Поэтому йога долголетия нацелена на их восстановление и укрепление посредством умственной или духовной практики.

Первый Далай-лама перечисляет три основных метода долголетия[550]: йога Амитаюса (представленная в этой главе текстом Второго Далай-ламы); методы, связанные с тантрийской богиней Тарой, и мистическая йога принятия пищи с неба (где практикующий представляет, что впитывает жизненную энергию со звезд).

Затем он разбивает систему Амитаюса на четыре основные категории методов: посвящение долголетия, стадия йоги зарождения, стадия йоги завершения и практика голодания и питания только пилюлями мистической сущности вместо обычной пищи.

Текст Второго Далай-ламы, который я использую в этой главе, показывает, как работает йога долголетия, не вдаваясь в детали. Вместо этого он дает нам двухсложную разбивку: способ использования йоги Амитаюса для продления собственной жизни и способ использования ее для продления жизни кого-либо другого. Для иллюстрации первой фазы он представляет стадии садханы или руководства по медитации, которое следует читать как описание процесса медитации. Рассматриваемый материал в основном представляет практику стадии зарождения или фазу творческого воображения (тиб. скйес-рим). Как указывает Седьмой Далай-лама в своей работе о той же системе[551], есть момент в этом процессе визуализации, где можно сделать паузу и выполнить йогу стадии завершения, но в нашем тексте Второй Далай-лама не останавливает на этом внимания. Действительно, в этой тантре йога стадии завершения редко практикуется. Большинство практикующих работает с йогой стадии зарождения, как в нашем тексте, а переключаясь на медитации стадии завершения, они переходят к Шести Йогам Наропы или йогическим системам Ямантаки, Гухья-самаджи или Херука Чакрасамвары.

Что касается способа использования этой системы на благо других, то именно здесь Второй Далай-лама вводит нас в посвящение долголетия. Каждый, кто провел какое-то время в тибетских буддийских общинах, хорошо знаком с праздничной атмосферой, окружающей посвящение долгой жизни. Когда я был в Бодхгае в 1972 году, нынешний Далай-лама давал одно такое посвящение нескольким тысячам паломников из Центральной Азии. Потом в Дхарамсале он давал посвящение долголетия Амитаюса более чем 5000 верующих. Я присутствовал также в Нью-Дели в 1981 году, когда Сакья Тризин, глава школы Сакья, исполнял эту церемонию для более чем 2000 человек. В каждом из этих случаев люди испытывали смесь религиозного чувства и праздничного оживления, что так часто сопровождает «посвящение жизни». Можно вспомнить древние обряды плодородия, где духовность и веселье сливались в одном потоке.

Однако основная часть текста Второго Далай-ламы посвящена практике йоги Амитаюса как ежедневной медитации или йоге стадии зарождения. Именно по этой причине я включил данную работу в антологию. Анализ этой системы, данный Вторым Далай-ламой, краткий, но понятный, и он показывает точный способ, каким должен руководствоваться практикующий, желающий добиться результатов в практике долголетия.

В соответствии с традицией текст открывается строками, выражающими почитание тантрийского божества, символизирующего данную йогическую систему, Амитаюса, бодхисаттвы жизни и мудрости. Затем перечисляются учителя линии преемственности, чтобы поставить вас в известность, к какой из многочисленных линий передачи принадлежит данная традиция. В данном случае это линия прославленного йога Миларепы, чье имя стало пользоваться огромной известностью в Стране снегов в конце XI – начале XII века и который теперь хорошо известен на Западе из-за популярности «Ста тысяч песен Миларепы»[552], а также различных изданий его биографии[553]. Эта линия преемственности была принесена в Тибет учеником Миларепы Речунгпой, по повелению учителя. Затем Речунгпа передал тантру своему учителю, и от него эта линия пошла к последующим поколениям. Ее индийским источником в тексте назван Типупа[554], знаменитый ученик Наропы; упомянута также Сиддхарани, ученица Наропы, достигшая Пробуждения и потом много проповедовавшая в Непале.

Медитации ваджраяны на стадии зарождения основаны на трансформации символов и образов, т. е. на той теории, что изображение может сказать больше тысячи изложений. Медитационный процесс начинается стандартными стихами прибежища, зарождения махаянского подхода и произнесением четырех добрых пожеланий.

Затем сфера восприятия растворяется в пустоте, посредством мантры Свабхава, и мы готовы начать.

Вначале появляется слог Пам, символ чистого сознания. Оно трансформируется в лотос, символ чистой активности, на котором буква А, символ высшей мудрости, А трансформируется в Хри, символ сострадательного аспекта мудрости. Последний слог трансформируется в Амитаюса, бодхисаттву жизни и мудрости.

Эти стадии могут показаться довольно простыми, но они представляют сущностную развертку процесса Пробуждения. Прежнее чувство самости растворяется, и мы поднимаемся на основание высшего сознания, чистого действия, совершенной мудрости и сострадательной энергии. Именно через эти поддерживающие силы мы можем зародить новую идентичность с Амитаюсом, бодхисаттвой жизни и мудрости, и практиковать медитации долголетия. Затем мы призываем благословения всех практиковавших в прошлом в виде существ мудрости, обновляем тантрические посвящения посредством божеств посвящения, подтверждая наше собственное восприятие себя как Амитаюса с помощью этих двух процессов.

Это предварительная фаза воспроизведения себя как тантрийского божества. Теперь вы готовы приступить к собственно медитации долголетия, которая выполняется одновременно с чтением мантр.

Здесь Второй Далай-лама дает краткую форму поглощения «сущностей», производящих долголетие. Это выполняется в два приема: сначала возвращаются все части жизненного срока «украденные, захваченные или утерянные»; затем собирается сущность четырех великих элементов (земли, воздуха, огня и воды), а также все хорошее, что существует в мире, жизненная энергия всего живущего и, наконец, благословения пробужденных существ.

Все это приходит и поглощается мантрами у вашего сердца. Мантры источают нектар долголетия, который наполняет сосуд в руках Амитаюса, сидящего на моей голове. Нектар переливается через край и наполняет мое тело, даруя мне силы жизни и мудрости.

Затем Второй Далай-лама конкретизирует процесс поглощения и описывает, как следует проводить каждую стадию поглощения сущности, если есть желание исполнять более детальную медитацию. В целом дается краткая форма медитации, используемая в ежедневной практике, и расширенная версия, используемая в периоды затворничества, когда есть больше времени для каждого цикла медитации.

Таким образом этот текст представляет картину йогической практики, используемую в данной системе. Он не углубляется в теорию действия процесса долголетия или в философию отношения тело – ум, разделяемую буддийскими тантристами и позволяющую им верить в то, что умственные упражнения могут иметь благотворное физическое воздействие.

Мы уже видели, как буддисты воспринимают срок жизни человека и его отношение к карме и клешам. Фундаментальный принцип работы в йоге долголетия заключается в том, что основа всего, происходящего с нами, должна собираться или контактировать с нами через наш собственный поток сознания. Поэтому в тибетской медицине, которая основана большей частью на индийской буддийской медицинской практике, говорится, что корни всех болезней в уме и его заблуждениях.

И напротив, поскольку отрицательные факторы должны подходить к нам через ум, процесс может быть обращен вспять: ум может отсечь приближение отрицательного, а кроме того он действует как источник, порождающий положительные энергии. Поэтому, представляя в медитации, что мы впитываем в наше тело основные качества мира, поддерживающие и питающие жизнь, мы оказываем благотворное воздействие на наше физическое существование.

Сила воздействия ума на тело исследовалась в 1982 году группой врачей из Гарвардского и Виргинского университетов, получивших разрешение Далай-ламы приехать в Дхарамсалу и наблюдать физические трансформации у местных йогов, практикующих столь много обсуждаемую йогу мистического тела, в которой, как считается, температура тела контролируется в медитации. Далай-лама выбрал для этого исследования несколько своих учеников. В течение нескольких минут йоги поднимали себе температуру с 36 до 41 °C[555].

Такой тип умственного контроля является начальным составляющим в практике долголетия. Сюда включается также значительный уровень положительного мышления. Посредством двух этих моментов ум на деле доказывает механику данной системы.

Практика долголетия Амитаюса была очень популярна в Тибете. Первый Далай-лама, чей комментарий я обильно цитировал выше, широко пропагандировал эту линию преемственности и, говорят, с ее помощью продлил свою жизнь на несколько десятилетий. Первый Панчен-лама, гуру Пятого Далай-ламы, также много преподавал ее. Поэтому, хотя первоначально она принадлежала исключительно традиции Каргью, за столетия система распространилась во всех школах тибетского буддизма. Сегодня она общепринята среди лам всех традиций Центральной Азии.

В заключение, вероятно, следует отметить, что использование Амитаюса в тибетском буддизме ваджраяны для медитации долголетия и будды Амитабхи в Западном Китае в сектах Чистой Земли взаимосвязаны, хотя линии преемственности не имеют исторической связи. Это отдельные линии преемственности из Индии. Но Амитабха и Амитаюс по сути дела идентичные буддийские образы. Разница в том, что первый, чье имя означает Безграничный Свет, символизирует конечный вид мудрости будды, а последний, чье имя Безграничная жизнь, символизирует активный бодхисаттвский аспект. Кроме того, различие в том, что в секте Чистой Земли практикуется не ваджраянская линия преемственности Амитабхи, а эзотерическая школа сутраяны, основанная на «Амитабха-сутре». С другой стороны, йога долголетия Амитаюса связана не с Амитаюсом как образом сутраяны, а как символом ваджраянского пути. Следовательно, связь между этими двумя образами заключается в том, что они являются двумя аспектами одной и той же сущности будды, а различие в том, что один использует форму сутраяны, а другой – эзотерической ваджраяны. Это отражается в конечной практике: в экзотерической системе Амитабха рассматривается как внешний образ, которому молятся для благословения, тогда как в эзотерической ваджраяне практикующий преображается в Амитаюса и медитирует из сферы бытия бодхисаттвы жизни и мудрости. Первый метод пассивный, второй активный. Таково существенное различие в подходах сутры и тантры к образам будды. Одна смотрит на них как на внешние фигуры, другая видит в них символы медитативных принципов.

Йога долголетия бодхисаттвы жизни Гьялва Гендун Гьяцо, Второй Далай-лама

Благоговейно поклоняюсь бодхисаттве Амитаюсу,

Воплощению жизни и мудрости,

Одна мысль о котором дарует

Долголетие и глубокое знание.

Объясняется здесь йога

Медитации в соответствии с традицией.

Здесь дан метод продления жизни себе и другим через медитацию тантрийского божества Амитаюса в соответствии с передачей от индийской буддийской подвижницы Сиддхарани. Эта традиция была принесена в Тибет йогом по имени Речунгпа и передавалась через прославленного созерцателя Миларепу, одного из тибетских аскетов. От Миларепы ненарушенной передавалась она доныне.

Есть две части к этому комментарию по традиции Амитаюса: как использовать метод в качестве личной практики, чтобы продлить собственную жизнь, и, во-вторых, как выполнить посвящение долгой жизни, чтобы продлить жизнь других.

Часть первая.

Практика для продления собственной жизни

Чтобы заняться медитационной практикой йоги Амитаюса, начни с устройства удобного сиденья перед небольшим алтарем. Помести на алтарь изображение Амитаюса вместе с обычными подношениями воды и прочего. Освяти их согласно методам высшей йога-тантры.

Медитация начинается с представления себя бодхисаттвой Амитаюсом, призыванием учителей линии преемственности, божеств созерцания, а затем чтением следующего текста, принятием прибежища и зарождением бодхичитты.

Прибегаю как к прибежищу к Будде, Дхарме и Сангхе

Вплоть до достижения полного Пробуждения.

Пусть заслуги, приобретенные мною в этой практике,

Идут на достижение состояния будды для спасения всех.

Все живое да вольется в блаженство до самых основ своих. Да будет так!

Все живое да избавится от страдания и самих основ его! Да будет так!

Все живое да не расстанется с блаженством, чуждым мучению! Да будет так!

Все живое да не имеет мысли вредить чужим, любить близких, но имеет мысли, равные для всех! Да будет так!

Когда эти предварительные действия завершены, медитацию очищают мантрой СВАБХАВА[556]. Затем следует зарождение тайной формы Амитаюса.

Все рассматривается как пустота. Из сферы пустоты возникает слог ПАМ. Он преображается в лотос, отмеченный слогом А. Слог А становится лунным диском, на котором мой собственный ум в виде красной буквы ХРИ. Она полностью преображается, и я появляюсь как запредельный Амитаюс, бодхисаттва, символизирующий бессмертную жизнь и мудрость. Мое тело красного цвета, а две моих руки сложены в медитационном жесте у коленей. В руках тайный сосуд, наполненный нектаром бессмертия. Мои ноги сложены в ваджрной позе, а тело отмечено 112 большими и малыми знаками совершенства. На мне драгоценные украшения и шелка бодхисаттвы. Слогом ОМ отмечена моя макушка, слогом А горло, ХУМ сердце[557].

Лучи света исходят из ХУМ на моем сердце, собирая Существ Мудрости из Сукхавати, Чистой Земли Радости Западных царств. Эти Существа Мудрости, сходные с описанным Амитаюсом, входят и растворяются во мне, Символическом Существе. ДЖА ХУМ БАМ ХО.

Снова лучи света исходят из ХУМ на моем сердце. На этот раз они собирают божеств посвящения. Я прошу их даровать мне посвящение.

Они поднимают свои сосуды и выливают на меня нектар посвящения, произнося мантру посвящения: ом сарва татхагата абхишеката самае шри йе а хум.

Произнося это, они даруют мне посвящение. Мое тело наполняется нектаром, очищающим меня от следов отрицательной кармы, собранной телом, речью и мыслью.

Нектар наполняет мое тело и переливается через отверстие на макушке. Перелившийся поток преображается в Гуру Амитаюса, который есть тайная форма моего коренного учителя.

Затем представляют воду и подношения для органов чувств и читают восхваление:

Благоговейно поклоняюсь запредельному Амитаюсу,

Свободному от злого и следов кармы,

Чей образ просторен, как небо, и чей

Ум обладает вкусом таковости.

На лунном диске внутри сосуда Гуру Амитаюса на моей голове есть слог ХРИ, и как коренная мантра, так и длинная дхарани вращаются вокруг него по часовой стрелке[558]. Лучи света, исходящие от них, собирают всю жизнь, что была украдена, захвачена или растрачена на силы дурного. Эта жизненная энергия собирается в виде чаш из черепов и сосудов, наполненных нектаром бессмертия, и впитывается в четки мантры.

Подобным образом лучи света еще раз исходят из семенного слога, мантры и дхарани у сердца Амитаюса. Они собирают сущность четырех великих элементов – земли, воздуха, огня и воды – вместе с сущностью жизненной энергии и заслугами всех живых существ, все совершенное в трех мирах, а также ниспосланные силы тела, речи и мысли всех будд и их сынов, бодхисаттв. Они приходят и растворяются в четках мантры.

Затем выходит поток нектара из слога и мантры на сердце Гуру Амитаюса. Он наполняет сосуд в его руках, заставляя нектар долголетия вспениваться и переливаться. Он льется на макушку моей головы и вливается в мое тело через отверстие Брахмы. Мое тело наполняется нектаром, очищающим меня от всех пятен и вины. Сила долголетия достигнута.

Созерцая таким образом, повторяют коренную мантру и длинную дхарани.

Так достигается сила долголетия. Затем растворяют созерцаемые образы в пустоте, некоторое время пребывают в сосредоточении на этой сфере бесформенного, а потом возникают из пустоты в виде Амитаюса. Закончить подношением молитвы о завершении пути, благе всех живых существ и проявлении всех благоприятных знаков.

Это краткая форма метода совершения медитации долголетия Амитаюса, принятия сущности того, что было похищено и растрачено, а также сущности четырех элементов и тому подобного, все за один раз как собрание качеств. При расширенной медитации каждая из сущностей принимается отдельно и определенная мантра и дхарани читаются на каждой отдельной ступени. Выполняя это, медитацию начинают так же, как в краткой форме, и выполняют преображение себя в Амитаюса с Гуру Амитаюсом на голове так, как описано выше. Затем, переходя к испусканию лучей света и впитыванию сущностей, делают это для каждой сущности отдельно вместо совместного принятия. Это выполняется следующим образом.

Действие имеет три ступени: возвращение того срока жизни, что был похищен; оживление того, что был растрачен или находился в упадке; и третье, впитывание сил бодхисаттвы жизни.

Собирание похищенного

Внутри сосуда в руках Гуру Амитаюса есть лотос и лунный диск, а над ними семенной слог ХРИ, окруженный сущностью мантр и длинной дхарани. Лучи света исходят от них, собирая тот срок жизни, что был похищен, захвачен или растрачен Владыкой Смерти, темными, вредными духами и т. д. Эта жизнь приходит в виде чаш-черепов, монашеских чаш, наполненных нектаром долголетия, которые растворяются в слогах мантры в сосуде Гуру Амитаюса. Это вызывает появление потока нектара, полностью заполняющего сосуд с жидкостями долголетия. Они переливаются на мою макушку, входят в тело и очищают его внутри и снаружи от всех ошибок и пятен. Мое тело покрывается тонким ваджрным одеянием, способным разрушить все вредные воздействия. Вся похищенная жизнь возвращается, и я достигаю состояния бессмертного держателя ваджра. Возвращенный таким образом срок жизни никогда не утратится вновь под действием сил зла.

Созерцая таким образом, повторяют мантру Амарани[559]. По завершении повторения мантры прочесть слова истины: «Пусть этот сын (дочь) счастливой судьбы получит силу долголетия. Пусть стану я свастикой бессмертной жизни, несокрушимым ваджром, развевающимся знаменем победы. Пусть достигну я состояния бессмертного держателя знания». Заканчивают строками молитвы о появлении благоприятных знаков.

Оживление пришедшего в упадок

Оно включает три темы, а именно: оживление пришедшей в упадок жизненной энергии, оживление пришедшего в упадок срока жизни впитыванием сущности силы и заслуг и оживление пришедших в упадок обетов и духовных клятв.

Первое – это процесс оживления пришедшей в упадок жизненной энергии.

Как и прежде, представляют Амитаюса, семенной слог и мантры в центре его сосуда. Лучи света исходят от них, собираясь в виде зеленых лучей и нектара сущности пространства, такого как небо и все пустоты. Этот нектар растворяется в мантрах, вызывая поток нектара бессмертия из слогов мантр, наполняющий сосуд, переливающийся на мою макушку. Он входит через отверстие Брахмы в мое тело, омывая его изнутри и снаружи, очищая меня от всех болезней, отрицательных помыслов и умственных заблуждений. Особенно же я очищаюсь от любого упадка ума и сознания и достигаю состояния бессмертного держателя знания со здоровым телом и умом, с прочной основой жизни. Во время медитации читают мантру. В завершение читают слова истины и молитву о благоприятствовании, как и прежде.

Снова лучи света исходят от мантр, собираясь в виде голубых лучей и нектара сущности воздуха и ветров десяти направлений. Они растворяются в слогах мантры. Освобождается поток нектара бессмертия. Он наполняет сосуд, переливается на мою голову, входя в отверстие Брахмы, очищает меня внутри и снаружи от всех отрицательных свойств и умственных заблуждений. Особенно же восстанавливается любой пришедший в упадок срок жизни, что вызвано нарушением равновесия ветроподобных энергий тела. Достигается сила и подвижность бессмертного держателя знания. Читается мантра и, в заключение, как и прежде, слова истины и молитва о благоприятствовании.

Еще раз лучи света исходят из четок мантры. Они собираются в виде красных лучей и нектара сущности элемента огня, который извлечен из всех огней, огня кристалла, огня медитации и т. д. Они растворяются в четках мантры, которые освобождают поток нектара, наполняющий сосуд и переливающийся на мою голову. Он наполняет мое тело, очищая меня внутри и снаружи от всех ошибок, и особенно он восстанавливает любой отрезок жизни, пришедший в упадок из-за потери равновесия в системе телесного жара. Тело поэтому становится чудесно светящимся и вибрирующим как сущность солнца или как сияние драгоценности, исполняющей желания. Читается мантра, а завершают словами истины и стихом о благоприятствовании.

Снова исходят лучи, возвращаясь в виде белого света и нектара сущности элемента воды, такого как моря и реки, внутренние жидкости тела и т. п. Они входят в четки мантры, вызывая поток нектара. Он наполняет сосуд и переливается на мою макушку, заполняет тело, очищая меня внутри и снаружи от всего дурного и от всех заблуждений. Особенно же он восстанавливает любой упадок в сроке жизни, вызванный неполадками с телесными жидкостями, такими как кровь, лимфа и т. д. Тело становится блестящим, как корень лотоса, и я обретаю состояние бессмертного держателя знания. Читается мантра, а завершают словами истины и стихом о благоприятствовании.

Еще раз исходят лучи, возвращаясь в виде желтого света и нектара сущности элемента земли, такого как сущности горы Меру, золотых гор, драгоценных гор, снежных гор, гор целебных трав, полей съедобных злаков и т. п. Этот свет и нектар растворяются в четках мантры, вызывая поток нектара долголетия. Он наполняет сосуд, переливается на мою голову, наполняет тело и очищает меня от всего дурного и всех заблуждений. Особенно же он восстанавливает любой упадок в сроке жизни, вызванный неполадками с внутренним элементом земли, в тканях тела, в костях и т. п. Так я достигаю состояния бессмертного держателя знания с телом сильным и крепким, как у самого Царя гор.

Вот метод восстановления пришедшей в упадок жизни посредством собирания сущности пяти великих элементов: пространства, воздуха, огня, воды и земли. Эта медитация известна как «оживляющая пришедшую в упадок жизненную энергию».

Второе – это процесс оживления пришедшей в упадок жизни посредством впитывания сущности силы и заслуг.

Лучи света исходят из четок мантры, собирая сущность силы и заслуг всего в мире и за его пределами. Сила богов этого мира, таких как Брахма и Вишну, духов, таких как нага Ананда, правителей мира, таких как четыре добрых защитника и др., вся собирается. Заслуги духовных друзей и многознающих гуру, практиков, совершенных в сознании любви, сострадания и бодхичитты, проницании в таковость, а также вождей, людей и богов все собираются. Также собираются мирские заслуги царей и вождей, обладающих долгой жизнью, здоровьем, процветанием и т. п.

Короче, собираются сила и заслуги, поддерживающие всех существ в мире и за его пределами вместе с блеском и величием всего существующего. Все это приходит в виде восьми благоприятных символов, семи царственных драгоценностей, семи драгоценных камней, восьми благоприятных веществ и т. д.

Они растворяются в четках мантры, вызывая поток нектара. Он заполняет сосуд и переливается на мою макушку, входя в тело через отверстие Брахмы. Тело мое наполнено, и я очищен внутри и снаружи от всех пятен и ошибок тела и мысли.

Особенно же восстанавливается любой упадок жизни, вызванный недостатком силы или заслуг, и я достигаю состояния бессмертного держателя знания, равного счастьем могущественнейшим из богов.

Медитируя таким образом, повторяют мантру, а завершают словами истины и стихом о благоприятствовании.

Третье – это процесс восстановления пришедшей в упадок жизни обновлением и исправлением любого упадка в духовных клятвах и обетах.

Лучи света исходят из четок мантры. Они собирают благословения всех учителей в линии передачи этой традиции долголетия, а также всех будд и бодхисаттв, даков и дакини, защитников Дхармы и т. д., а также всех держателей знания, как людей, так и запредельных существ.

Они приходят в виде будд и бодхисаттв, гласных и согласных букв алфавита, мистических атрибутов, таких как ваджра и колокольчик и т. п. Они растворяются в четках мантры, вызывая поток нектара долголетия. Он заполняет сосуд, переливается на мою голову и входит в тело через отверстие Брахмы. Мое тело заполнено нектаром долголетия, и я очищен внутри и снаружи от всех пятен отрицательной кармы и умственных заблуждений. Особенно же устраняются любые нарушения моих духовных клятв и обетов, и я оказываюсь в состоянии бессмертного держателя знания.

Выполняя эту медитацию, читают мантру, а завершают словами истины и стихом благоприятствования.

Это долгая форма исполнения медитации по восстановлению жизни, пришедшей в упадок, любым из трех средств: оживлением жизненной энергии, впитыванием сущности силы и заслуг, восстановлением пришедших в упадок клятв и обетов. Процесс может быть сокращен сведением представлений к трем частям: оживляя пришедшую в упадок жизненную энергию, впитывают сущность пяти элементов одновременно. Она приходит как свет и нектар пяти цветов, наполняет сосуд, переливается и очищает тело внутри и снаружи, даруя целительную силу внутренним элементам и силы долгой жизни. Во-вторых, сущность сил и заслуг впитывается как описано выше, и, в-третьих, жизненный срок увеличивается устранением нарушений в обетах и клятвах как описано выше.

Впитывание сил бодхисаттвы жизни

Лучи света исходят из сердца Гуру Амитаюса, призывая бодхисаттву Амитаюса из Сукхавати, Чистой Земли Радости, который нисходит с западных небес. Он окружен всеми гуру линии преемственности, вместе с буддами и бодхисаттвами десяти направлений. Они растворяются в Гуру Амитаюсе, который истаивает в свете и растворяется во мне. Поэтому мое тело, речь и мысль становятся одного вкуса с телом, речью и мыслью Гуру Амитаюса, и я достигаю состояния бессмертного держателя знания.

Затем призывают имена учителей линии преемственности:

О, будда Амитаюс, совершенный бодхисаттва,

Воплощенная безграничная жизнь и мудрость;

О, Сиддхарани, царица сиддхов;

И Типупа, голубь-махасиддха[560],

Достигшие всей тантрийской мощи;

И возвышенный Речунгпа, йог,

Который перешагнул пределы рождения и смерти;

Миларепа, самый совершенный из созерцателей;

Гампопа, великий основатель школы Каргью;

Тацепа, царственный йог из Кама,

Воплотивший дух всех будд;

И Дрикунпа, мастер йоги, известный

Всем как Кьюра Римпоче;

О, Чангава, владыка духовного знания;

Гьялва Янгонпа, тончайший проницатель;

Ченга, сын сердца вышеназванного учителя;

И Зурпукпа, истинно блестящий йог;

Барава Гьялцен Палзангпо, запредельный владыка;

Высший йог Ахнан Чойе, достигший знания;

Владыка Дхармы Палджор Гьялцен;

Кунга Гьялцен, воплощение будды Ваджрадхары;

И все учителя линии преемственности;

До … (имя), посвятившего меня доброго Учителя,

К вам обращаюсь я с этой просьбой.

Учителя святой традиции и основы,

Приношу вам эту молитву.

Даруйте ваше благословение и вдохновляющую силу.

Даруйте мне ваше милосердное предводительство.

Какие бы болезни ни отягощали тело,

Какие бы страдания ни отягощали ум,

Какие бы помехи и препятствия ни вызывали упадок,

Какие бы астрологические конфликты не приходили сверху,

Какие бы наги ни причиняли вред снизу,

Какие бы злыдни ни создавали трудности здесь,

И что бы еще ни случалось на пути препятствующее

Или несущее безвременную смерть данному практикующему,

Пусть учителя традиции и основы

Даруют свое защищающее благословение,

Дабы отвратить эти отрицательные условия.

Затем читают мантру АМАРАНИ и длинную дхарани, представляя, что насыщаешься потоком благословений и преображающих сил от учителей и полностью освобождаешься от отрицательной кармы, заблуждений, болезней, конфликтов и препятствий для жизни и мудрости.

Этот процесс впитывания сил жизни через получение благословения гуру линии преемственности и основы можно повторять от трех до семи раз.

Также, если есть время, лучше повторять полную молитву после имени каждого гуру линии преемственности или, по крайней мере, назвав имена трех гуру. Если же нет много времени, то разрешается сначала прочесть все имена, а затем молитву, что записана в конце.

В заключение практики снова повторяют мантру, растворяют представляемый образ в пустоте, а затем возникают из пустоты в виде Амитаюса, чтобы посвятить заслуги и принести молитву ради достижения Пробуждения и счастья этого мира.

Такова практика йоги долголетия Амитаюса как средства продления жизни. Ее можно выполнять либо как ежедневную медитативную практику, либо как метод при сосредоточенном затворничестве. Подробности того, как следует выполнять затворничество, нужно узнать от своего учителя.

Часть вторая.

Посвящение долголетия как метод сотворения блага для других

Существуют способы использования йоги Амитаюса на благо других. Один из наиболее действенных – это посвящение долголетия, которое можно совершать либо для одного человека, либо для многих.

Начинают с расставления алтаря с изображением Амитаюса, воды, приношений органам чувств и др., как и раньше. Кроме того, ставят сосуд долголетия, вино долголетия и пилюли долголетия, как указано в обычных руководствах. Сосуд ставят в центре, вино справа от него, а пилюли слева. Воду и подношения органам чувств, такие как ритуальные печенья и др., расставляют вокруг них. Все это освящается в соответствии с методами высшей йога-тантры.

Начинают с освящения сосуда. Сначала он очищается в пустоте мантрой СВАБХАВА. Представляют, что сосуд растворяется в пустоте за пределом постигаемого.

Все рассматривается как пустота. Из сферы пустоты возникает слог БХРУМ. Затем этот слог превращается в драгоценный сосуд красного цвета, с широкой нижней частью, длинным горлом и широкими краями сверху. Он задрапирован небесными шелками, а отверстие украшено веткой дерева, исполняющего желания. По природе этот сосуд невеществен и соткан из света как радуга. Он имеет форму сосуда, но его подлинная природа – Невообразимое Обиталище, божественный дворец Амитаюса, имеющий четверо ворот, четыре портала и все черты божественного, таинственного обиталища.

В центре сосуда лотос с лунным диском, а на нем слог ХРИ. Этот слог превращается в Амитаюса, бодхисаттву жизни и мудрости. Вид его такой же, как описан выше.

Внутри сосуда в его руках есть другой сосуд, а внутри его слог ХРИ на лотосе и лунном диске. Он окружен коренной мантрой и длинной дхарани. Их читают, а исходящий от них свет возвращает всю жизнь того, ради кого совершается посвящение, что была утрачена, похищена, пришла в упадок и т. п. Он возвращается в виде нектара долголетия, пока сосуд не наполнится. Созерцая таким образом, читают коренную мантру и длинную дхарани столько раз, сколько возможно.

Это метод освящения сосуда посвящения. Затем освящают вино долголетия так, как это делают с внутренним подношением, используя для очищения его слог ХУМ, слог А для представления его запредельным и ОМ, чтобы оно стало бескрайним. Что до пилюль долголетия, которые представляют собой тонкие сущности напитка бессмертия. Во время созерцания освящения вина и пилюль долголетия повторяют коренную мантру и длинную дхарани сколько возможно. Ритуальное печенье также освящается как внутреннее подношение. Затем оно подносится Амитаюсу сосуда. Завершается эта часть молитвами подношения для исполнения ритуала.

Затем тот или те, для кого совершается ритуал, совершают омовение, простирания, подношение мандалы и трижды обращаются с просьбой даровать им посвящение долголетия. Исполняющий ритуал соглашается, дает краткое наставление об общих и особых страданиях в сансаре и о благах святой Дхармы, кратко рассказывает о линии преемственности, а также проиводит несколько рассказов о благодетельном воздействии посвящения долголетия, чтобы вдохновить посвящаемого и направить его ум в положительное русло, а затем передает прибежище и обет бодхисаттвы, посвящаемому рекомендуется представлять совершающего ритуал посвящения в виде Гуру Амитаюса и нераздельным с ним, а также видеть сосуд в идеальной форме, но имеющий природу божественной обители Амитаюса с маленьким Амитаюсом, сидящим в его центре. Затем посвящаемые растворяются в пустоте, очищаются посредством мантры СВАБХАВА и появляются из пустоты в виде Амитаюса. Видят себя Амитаюсом, сидящим на лотосе и лунном диске, с тремя слогами ОМ, А и ХУМ, отмечающими макушку, горло и сердце.

Так завершается предварительный ритуал посвящения. Затем можно продолжить само посвящение. Подлинное посвящение передается четырьмя путями: возлаганием сосуда посвящения; посредством вина посвящения; через пилюли посвящения и посредством произнесения слов истины.

Посвящение сосудом долголетия

Так же как в подлинной практике для личной медитации, описанной ранее, оно имеет три части: впитывание похищенной жизни, оживление пришедшего в упадок и впитывание сил бодхисаттвы жизни.

Каждый из этих трех процессов проводится в основном с теми же представляемыми образами, что использовались в стадиях практики для завершения личного долголетия, как описано ранее. Главное различие в том, что прежде лучи света исходили из сердца Гуру Амитаюса, что на голове созерцающего, а объектом очищения становились ваши собственные тело и мысль. Теперь же в посвящении сусуда долголетия лучи света исходят от Амитаюса, сидящего в центре сосуда посвящения, а также после того, как сущности привлечены обратно и сосуд переполнился, нектар долголетия нисходит из головы получающих посвящение, не только очищая их и т. п., как делалось в личной практике, но и даруя посвящение жизни. Но за этими исключениями стадии процесса медитации следуют, как описано выше, и можно посмотреть в тексте соответствующего раздела, чтобы точно узнать, как это делается.

В первой из трех стадий лучи света исходят от Амитаюса в сосуде, возвращая ту часть жизни посвящаемого, что была утрачена или похищена Владыкой Смерти и т. д., и принося ее назад в виде чаш из черепов, монашеских чаш и т. п. Это вызывает поток нектара, переполняющий сосуд, переливающийся на головы посвящаемых, наполняющий их тела, очищающий их внутри и снаружи и восстанавливающий любой потерянный или понапрасну растраченный срок жизни и т. д., как и раньше (в личной практике). Нектар дарует посвящение долголетия и силы бессмертия. Тот, кто дает посвящение, читает коренную мантру, пока это совершается, и завершает произнесением слов истины и подношением молитвы о благоприятствовании.

Во второй стадии – оживлении пришедшего в упадок – есть три стадии (см. личную практику), а именно: восстановление пришедшей в упадок жизненной энергии впитыванием сущности пяти элементов (пространства, воздуха, огня, воды и земли), оживление пришедшей в упадок жизни впитыванием сущности силы и заслуг и оживление пришедшей в упадок силы восстановлением нарушенных обетов и духовных клятв.

В каждом из этих процессов представляется в основном то же, что и в сходных стадиях личной практики, за исключением того, что испускание и впитывание происходит из Амитаюса в сосуде посвящения и дающий посвящение созерцает, как нектар из сосуда входит в посвящаемого, очищая его и даруя соответствующее посвящение бессмертия. Таким образом срок жизни, элементы, обеты и клятвы посвящаемого восстанавливаются как условия сохранения здоровья, благосостояния и долгой жизни. В завершение каждой стадии посвящающий читает мантру, слова истины и молитву благоприятствования и касается сосудом макушки посвящаемых.

На третьей стадии, впитывании сил бодхисаттвы жизни, Амитаюс вместе со всеми учителями традиции, буддами и бодхисаттвами входит в сосуд посвящения. Они истаивают в свете, который впитывается посвящаемым, делая его тело, речь и мысль единым с Амитаюсом. Как и в личной практике, затем называются имена учителей линии преемственности и приносится им молитва с просьбой о благословении. Таким образом посвящаемый в обряде очищается от всех препятствий для здоровья и долгой жизни и достигает силы долголетия через посвящение сосуда.

Посвящение вином долголетия

Чашу из черепа с вином посвящения представляют белой снаружи и красной внутри, огромной и глубокой. Представляют, что в ней находятся пять видов мяса и пять жидкостей. Над чашей стоят три слога ОМ, А, ХУМ один над другим.

От них исходят лучи света, собирая рассеянный в великих океанах нектар, а также нектар мудрости недвойственности, каким обладают будды десяти направлений. Лучи света собирают также нектар из слогов в сердцах даков и дакини двадцати четырех мест.

Лучи света затем переводят все живые существа в состояние Амитаюса и собирают их в нектар бессмертия в чаше-черепе.

Получающие посвящение долголетия делают глоток вина – нектара, представляя, что 72 000 энергетических каналов тела заполняются и насыщаются нектаром бессмертия, а восемьдесят умственных образцов исчезают в мудрости Дхармадхату. Посвящаемые украшаются самадхи, через которое непосредственно испытывают ясность и пустоту, либо же непосредственно испытывают мудрость великого блаженства недвойственности. Все неполадки в энергетических каналах, тайных бинду и жизненных энергиях восстанавливаются в полной жизненной силе, и достигается состояние бессмертного держателя ваджра. В частности, достигается счастливая возможность успешно заниматься практиками долголетия, опирающимися на йогу стадии завершения.

Затем вино долголетия дается получившим посвящение.

Посвящение пилюлями долголетия

Пилюли долголетия представляют состоящими из вещества бессмертия, полученного из различных целебных трав и прочего и способного устранять все 404 основные категории болезней.

Свет исходит от пилюль, собирая все запредельные и обычные качества тайных составляющих пилюль. Они впитываются в пилюли посвящения, и представляют, что они становятся таинственными пилюлями бессмертия, дающими телу все питательные и необходимые вещества[561], обладающие всяческой целительной силой и способностью даровать долголетие.

Затем посвящаемые съедают пилюли долголетия, представляя, что таким образом они освобождаются и очищаются от всех 404 типов болезней, 84 000 видов помех и всех форм смешений и препятствий и что так они достигают состояния бессмертного держателя знания. В частности, посвящаемые получают счастливую способность практиковать методы долголетия, живя только на таинственных пилюлях, не употребляя грубой пищи.

Исполняющий ритуал посвящения читает стих:

Таинственная пища, поддерживающая благую жизнь,

Тайная сущность, содержащая каждую сущность.

Принимая эту пищу сущности,

Вкуси пищи бессмертия будды Амитаюса,

И, отведав этой таинственной пищи бессмертия,

Да освободишься ты от всех болезней

И достигнешь силы долголетия.

Пропев этот стих, раздают оставшиеся пилюли.

Посвящение призыванием слов истины

Представляют, что в небе наверху появляется победный Амитаюс, окруженный учителями традиции, буддами и бодхисаттвами десяти направлений, всеми даками и дакини, всеми защитниками Дхармы и хранителями Учения, а также человеческими и небесными хранителями знания. От них исходит цветочная радуга и океан благостной музыки и песен.

В их присутствии читают следующие слова истины, завершая их молитвой о проявлении благих знаков и бросанием пригоршней цветов представляемому собранию:

Силой этих слов истины,

Обетов будд и бодхисаттв,

Силой святой Дхармы,

Чистотою Сангхи, пребывающей в деянии,

Силой закона причин и следствий,

Природой проявленного и пустоты

И безграничными заслугами, существующими

Как в мире, так и за его пределами,

Пусть этот сын (дочь) благой судьбы

Достигнет силы долголетия.

Пусть станет он (она) неумирающей свастикой

Бессмертной жизни.

Пусть станет он (она) неразрушимым ваджром,

Несокрушимым победным знаменем

Власти над силами смерти.

Пусть даровано будет ему (ей)

Посвящение долгой жизни,

Что смывает все причины смерти.

Пусть достигнет он (она) славного состояния

Бессмертного держателя знания.

Пусть пребудут благие знаки деяний

Будд и бодхисаттв.

Пусть пребудут благие знаки

Счастья, мира и творящей энергии,

Наполняющей мир и его обитателей.

И силою Амитаюса, Бодхисаттвы жизни,

Пусть пребудут знаки завершения

Возвышенной йоги долголетия.

Заключение

Добродетелью любых заслуг, что могли быть собраны

Этим кратким изложением методов долголетия

Ради собственного блага и блага других

В соответствии с чудесной йогой

Практики традиции Амитаюса,

Что передана через Сиддхарани,

Типупу, Речунгпу и Миларепу,

Пусть бесчисленные живые существа будут приведены

В состояние держателя знания,

Обладающего силами бессмертия.

Так завершается мое объяснение метода практики йоги Амитаюса, благого метода для себя и других. Сочинение это было вдохновлено настойчивыми просьбами наставника в Дхарме Гелег Намгьяла, владыки Учения, что служит самой основой и опорой Буддхадхармы в этот упадочный век. Я, буддийский монах Гендун Гьяцо, написал это, пребывая в обители Ганден Побранг, монастыря Дрепунг. Пусть принесет оно хоть малую пользу, ради сохранения методов долголетия и блага всех живых.

Глава VII

Продлить свой век? Но разве он длинней

Того, что за порогом наших дней?

Быть бестелесным ангелом в раю?

Бесчестить в преисподней плоть свою?

Джон Рэнсом. «Канатоходцы»

Предварительное замечание

Автор материала, приведенного в этой главе, – мистик XVIII века Цечоклинг Еше Гьялцен, – был учителем Восьмого Далай-ламы и плодовитым комментатором различных аспектов тибетской традиции смерти и умирания.

Тема, обсуждаемая здесь, – это йога переноса сознания. Карма Лингпа уже советовал нам в заключении пятой главы: «Если получены пророческие указания о смерти, важно применить противодействующие медитации, ритуалы и йогические методы… Не применять средства, когда они могут быть действенны, – это форма самоубийства, которое равносильно убийству… Однако если ритуалы исполнены правильно, но наличие признаков смерти не устранено, то рекомендуется немедленно заняться практикой йоги переноса сознания. Характер этой практики таков, что, если вы даже совершили пять самых страшных грехов, следствие их может быть преодолено через прибежище, раскаяние и сосредоточение ума в момент смерти, и вместо низкого перерождения можно достичь перерождения в небесных царствах, мирах будд или Чистых Землях либо даже достичь полного освобождения и Пробуждения».

Первый Далай-лама говорит почти то же самое в своем комментарии к данной системе: «Если случится, что применение йоги долголетия не может отвратить признаки смерти, следует заняться йогой, которая готовит ум к переносу сознания. Говорят, что следует начать эту практику по крайней мере за шесть месяцев до смерти»[562].

Второй Далай-лама дает сходный совет в своей «Тантрийской йоге сестры Нигумы»: «Следует наблюдать за признаками смерти и, когда они появляются, применять методы долголетия. Когда они напрасны и знаки смерти продолжают появляться, пришло время использовать йогу действенного переноса»[563].

Затем он продолжает: «Лучше применять методы практики, пока не наступила слабость от болезни. Если болезнь тяжела, невозможно овладеть практикой, сколь бы усердно ни стараться и сколь бы сильно ни желать».

Иными словами, тренировка в переносе сознания должна быть завершена, пока наше тело еще сильно, а ум ясен. Основное назначение этой тренировки – ознакомиться с данной практикой, так чтобы в критический момент смерти мы могли эффективно использовать стадии переноса.

Первое западное исследование йоги переноса сознания было сделано д-ром Ивэнсом-Вентцом в книге «Тибетская йога и тайные учения» (Оксфорд, 1935) в разделе о «шести йогах Наропы». С тех пор на английском языке появилось много литературы о «шести йогах», но лучшая – это, вероятно, книга проф. Гюнтера «Жизнь и учение Наропы» (Оксфорд, 1963). Гарма Чанг также выпустил несколько работ о «шести йогах», хотя они не столь точны и не столь информативны, сколь две вышеупомянутые работы.

В моей книге «Избранные труды Второго Далай-ламы. Тантрийская йога сестры Нигумы» (Нью-Йорк, 1984), содержащей 16 текстов Второго Далай-ламы, есть два раздела на эту тему: глава 3, часть В, или «Медитация гуру как метод подготовки ума к смерти», и глава 6 «Тантрийская йога сестры Нигума»[564].

«Шесть йог Наропы», переданные через Марпу и Миларепу, и «шесть йог сестры Нигумы», которые Наропа передал своей сестре или супруге Вимале, были последовательно принесены в Тибет Кхьюнгпо Налджором, представляют по сути дела одинаковые шесть йогических практик. Есть, однако, небольшое различие в порядке и в том, на какие аспекты каждая йога делает ударение. В традиции Марпы – Миларепы начинают с йоги мистического жара, переходя затем к иллюзорному телу, йоге сна, ясного света, переноса и, наконец, бардо. В традиции Нигумы последние две йоги меняются местами. Кроме того, линия Марпы особо выделяет практику иллюзорного тела и бардо, тогда как традиция Нигумы – йогу сна и практику ясного света.

Однако в обеих системах есть своя йога переноса сознания из линии преемственности, происходящей из Ваджрайогини-тантры. Как мы увидим позднее, Цечоклинг указывает, что большинство систем переноса высшей йога-тантры восходит либо к Ваджрайогини-тантре, либо к Гухьясамаджа-тантре.

Комментарий Первого Далай-ламы о признаках смерти, йоге долголетия и методах переноса дает нам более полную картину тибетской традиции[565]. Он пишет: «Различные методы подготовки ума к смерти и переносу сознания преподаны в сутрах и тантрах. Перечислю лишь несколько методов сутраяны: есть наставление, называющееся «Перенос посредством качественной сущности бытия», который представляет собой практику випассаны или прозрения в глубинную природу пустоты в момент смерти; метод «лоджонг», медитации обычной бодхичитты любви и сострадания в момент смерти, который имеет много вариантов, и т. д. Затем есть известный метод, объединяющий методы сутраяны и ваджраяны, известный как «Наставление о трех основных моментах», где сказано: «Откажись от всех привязанностей и предложи свое тело в качестве дара живым существам. Соединись с семенем света и перенесись в Чистую Землю Тушита». Перечислю лишь несколько из многочисленных ваджраянских методов переноса сознания: перенос трех тел (кая); наставление переноса Авалокитешвары; методы переноса Ваджрайогини-тантры; перенос «ламдре» (пути и плода)[566] посредством четырех посвящений, таких как преображение представлений ума сосудом посвящения и т. п.; перенос посредством мантрических слогов; перенос посредством сферы света и т. п. Следует практиковать тот из них, который наиболее соответствует вашим способностям, основе, кармическим предрасположенностям и подсознательным склонностям, определяемым по совету учителя. Тогда, когда случится смерть, можно легко использовать метод и совершить желанный перенос.

Текст Цечоклинга, использованный мной как основа этой главы, сфокусирован на традиции Майтреи. В соответствии с вышеприведенным анализом Первого Далай-ламы, он, таким образом, связан с традицией наставлений о трех основных моментах[567], которая имеет целью перенос в Чистую Землю Тушита. Автор дает нам блестящую картину общего характера буддийского подхода к тому, как созерцать и вести себя во время приближения смерти. Затем он вводит нас в представление сутраяны о Тушите и объясняет разницу между этим и тантрийским взглядом в практике ваджраяны, которой мы собираемся заняться. Он проводит нас сначала через предварительные практики сутраяны, которые используются как основа, а затем ведет нас через действительные стадии подготовки.

Но тренировка в переносе сознания имеет много уровней. Вначале это акт принятия прибежища в Будде, Дхарме и Сангхе как выражение религиозного чувства и веры. Затем это процесс развития внутренней доброты и мудрости ума, а также обретение опыта в общей духовной подготовке, которая охраняет и защищает ум от деградации. В терминах трех ян: как хинаянская подготовка – это практика устранения привязанности и антипатии; как общая махаянская подготовка – это развитие обычной бодхичитты любви и сострадания как причины вечного счастья в этом и других мирах, а также развитие высшей бодхичитты осознания глубинной природы пустоты, как объясняет Первый Далай-лама; и наконец, как ваджраянская подготовка – это зарождение божественного взгляда и трансцендентальной идентичности в момент смерти и фокусирование ума в соответствии с наставлениями любого из четырех разделов тантр, которым вы занимаетесь. В частности, это управление тонкими энергиями и устранение грубого сознания в период динамической психической эволюции, что непосредственно предшествует и следует за переживанием смерти.

Практика переноса сознания по крайней мере на одном из этих уровней имеется в каждой форме и традиции буддизма. В обзоре и руководстве Цечоклинга мы видим подчеркнуто буддийское чувство и логическое обоснование смерти и умирания и буддийскую теорию внутренней динамики, ведущей к осмысленному завершению данного жизненного цикла.

Йога переноса сознания Лама Цечоклинг Еше Гьялцен Намо Арья Майтрея

Благоговейно поклоняюсь Будде Майтрее,

Бодхисаттве, давно познавшему сострадание,

Достигающему беспомощных существ,

Впавших в опасности сансары,

И ведущему их в лотосовый сад

Доброты, благоденствия и радости.

Здесь дано объяснение йоги переноса сознания, обращенное к Майтрее Будде.

В Тибете есть много разных буддийских традиций йоги переноса сознания. Самая популярная, наверное, та, что связана с материнскими тантрами, а именно с Ваджрайогини-тантрой. Однако почти столь же известен метод отцовской тантры, связанный с Гухьясамаджа-тантрой, который распространялся в Тибете Марпой Переводчиком и известен как «вплетенная йога переноса».

Но не имеет значения, какой особой традиции йоги переноса мы следуем, предельная и высшая форма практики зависит от обособления ума[568] в йоге стадии завершения, где все энергии тела изымаются как в момент смерти, а медитационное переживание известно как эквивалент смерти. Об этом ясно говорит Кхедруб Чойе в своем «Океане тайных достижений»[569], а также многие другие надежные источники. Но эта йога обособления ума – предмет только для высшей йога-тантры и не обсуждается в низших тантрах.

Существуют бесчисленные истории о прославленных буддийских учителях Индии и Тибета, завершивших йогу переноса сознания в соответствии с различными системами, такими как: Гухьясамаджа, Ваджрайогини, Шесть Йог Наропы, Амитабха, Майтрея и т. д. Их блестящие устные традиции существуют сегодня, как и многие сочинения, написанные ими о том, как контролировать и сосредоточивать ум в момент смерти, о стадиях практики в методах переноса и т. д. Все они доступны нам, и мы не должны просто оставлять их на полках библиотек.

В моем трактате будет идти речь о системе практики переноса сознания, связанной с Буддой Майтреей.

Эта практика включает две части: подготовительную (или предварительную) и подлинную йогу. Сначала я опишу предварительную.

Предварительная практика

Предварительная практика направлена главным образом на преодоление привязанности. Причина этого в том, что сознание привязанности – основное препятствие для высокого перерождения. Именно из-за привязанности к нашему телу, имуществу, занятиям, друзьям, родственникам и другим приятным предметам сансары йогу переноса трудно действительно завершить. Каков будет наш путь после смерти, зависит от свободы или привязанности ума. Поэтому важно устранить привычку держаться за преходящие, эфемерные вещи мирского бытия. Когда наш ум скован привязанностью, сострадание будд и бодхисаттв ничего не может сделать для нас.

Это иллюстрируется историей о купцах, живших на острове, подвергавшемся опасности. Авалокитешвара, бодхисаттва сострадания, явился как моряк на корабле и прибыл к ним, предлагая перевезти в безопасное место. Но большинство купцов, привязанные к своему имуществу, решили остаться на острове в напрасной надежде защитить свое материальное владение. В конце концов они умерли на острове. Если бы у них не было привязанности, сострадание Авалокитешвары могло бы спасти их, но из-за их жадности он ничего не мог сделать для них.

Чтобы устранить привязанность, нам следует обдумывать ценность и редкость человеческой жизни, а также ее непостоянную, преходящую природу. Избегайте потворствовать иллюзорной драме непрерывной борьбы ради одоления врагов и избалованных друзей, бессмысленному пьяному танцу, что никогда не кончается и ведет только к усталости. Обдумывайте природу закона кармы и старайтесь жить так, чтобы закрыть ворота к низкому перерождению. Помните, что, если вы родитесь в низших царствах, вам придется испытать множество страданий и нелегко будет найти путь обратно в высшие царства.

Даже если мы не рождаемся в низших царствах, а вместо этого удается получить перерождение в высоких сансарных мирах, таких как человеческий мир или небесные царства, это не будет важным благом, пока, не опираясь на мудрость, мы не добьемся освобождения из круговорота. Без опоры мудрости тонкие следы скрытых кармических побуждений однажды высвободятся, овладеют нами и вызовут наше падение. Высшие божества в самых высоких сансарных небесах однажды падут в низшие царства и будут принуждены столкнуться с суетой, болью и печалью. Нам следует обдумывать природу закона кармы и недостатки сансарного бытия таким образом и отрезать привязанность к мыслям о достижении высших сансарных удовольствий.

Что нам нужно, так это такой подход, который рассматривает всю полноту сансары как тюрьму, наполненную скорбью. Это устраняет привязанность в момент смерти – самое мощное препятствие к счастливому перерождению.

Наряду с отказом от негативных умственных особенностей в момент смерти следует развивать положительные мысли и условия. Это совершается с помощью устной махаянской традиции переноса сознания[570] посредством опоры на пять сил: намерение, белое зерно, ознакомление, разрушение дурного и устремление или молитва.

Основой этого общего метода переноса является медитация бодхичитты, альтруистической бодхисаттвской мысли любви и сострадания, которая устремляется к Пробуждению как к лучшему средству благодеяния миру. При жизни в качестве практики развивают пять сил: намерение и решимость зародить реализацию бодхичитты; постоянное накопление добродетели как условия зарождения бодхичитты; близкое ознакомление с бодхичиттой через постоянную медитацию; разрушение внутренних сил тьмы, таких как гнев, отвращение и самолюбие, препятствующих росту бодхичитты; и устремление к осуществлению бодхичитты на благо мира. Тогда в момент смерти эти пять сил будут готовы исполнить роль метода переноса сознания. Белое зерно становится накоплением заслуг раздачей имущества на добрые дела. Собирают любую отрицательную карму, накопленную в течение жизни, исповедуются в этом представляемым буддам и бодхисаттвам, принимают прибежище в Трех Драгоценностях, зарождают бодхичитту и очищают любые нарушения духовных клятв и обетов. Устремление становится сильной молитвой о неотделении от бодхичитты при смерти, в бардо, при перерождении или в любой будущей жизни. Разрушение становится решимостью избегать самолюбия и помнить бодхичитту все время при переживании смерти. Намерение становится мыслью практиковать медитацию предельной и обычной бодхичитты, что бы ни было. И наконец, близкое ознакомление становится практикой лежаний в той позе, в какой умер Будда, т. е. на правом боку, с правой рукой, подпирающей голову, и безымянным пальцем правой руки, закрывающим правую ноздрю. Медитируя на бодхичитту, лежа в такой «позе льва», вдыхают и представляют, что, делая так, втягивают страдания всех живых существ, а затем выдыхают, представляя, что дают живым существам все причины блаженства.

Таким образом отрезают все привязанности к вещам этой жизни и осваивают пять сил как метод переноса сознания задолго до того, как в момент смерти могут эффективно применить эти силы. Поэтому, находясь при смерти, отдают все имущество на добрые дела, совершают молитву о посвящении заслуг чистому перерождению как средству осуществления бодхисаттвской мысли и посредством действия и усилия направляют все энергии на поддержание ясности сознания и контроль.

Самое важное в момент смерти – это сильная и чистая медитация. Это дает нам преимущество предстать перед лицом смерти в полном сознании.

В своей «Абхидхармакоше»[571] индийский мудрец Васубандху говорит:

Как существа перемещаться могут

Из высших царств до низших,

Точно так же они уйдут

Из низших до высоких.

В системе переноса сознания Майтреи чистая земля, в которую осуществляется перенос сознания, – это Чистая Земля Тушита, спокойный, приятный рай Майтреи, будды любви. Считается, что Будда Шакьямуни, что был нашим историческим Буддой Гаутамой, был четвертым буддой этой эпохи, исполнявшим роль мирового учителя, а Майтрея, по предсказанию, будет пятым. Говорят, что в нашу эпоху будет тысяча таких будд, всемирных учителей. Считается, что вся эта тысяча снизойдет с Тушиты, чтобы явить Пробуждение для человечества и исполнить подвиги всемирного учителя. Есть много рассказов в священных книгах о том, как Майтрея подвизался на Пути с Буддой Шакьямуни, когда в прежних жизнях они оба были еще просто практикующими бодхисаттвами. Поэтому мы, практикующие учение Будды Шакьямуни, столь соответствующее будущему учению Майтреи, имеем совсем особую кармическую связь с Майтреей. Особенно в этот век, когда он сидит, погруженный в созерцание, в Тушите, ожидая времени исполнения пророчества и проявления в мире, его молитвы особенно сильны. Любая медитация его в эту эпоху будет наиболее действенна.

В Индии было множество священных книг, рассказывавших о природе Чистой Земли Тушита, но они не появились в Тибете. Существует, конечно, много пересказов, таких как, например, «Ратна-мегха-сутра»[572].

В практике йоги переноса Тушиту представляют как радостно сияющую. В центре дворец мудрости будды Майтреи, победные знамена истины сияют над ним ярче тысячи солнц. Он украшен драгоценными камнями, колокольчиками и т. п. и превосходит по красоте самые прекрасные небесные дворцы. Этот божественный дворец опоясан кольцом деревьев, напоминающих то, под которым Майтрея проявит свое Пробуждение, когда он примет рождение как всемирный учитель во исполнение предсказанного. Земля Тушиты золотая, усыпанная лазуритом, но она мягкая и податливая при ходьбе.

Во дворе перед дворцом сидит будда Майтрея на дхармовом троне, поддерживаемом восемью львами Пробуждения. Он украшен 112 большими и малыми знаками совершенства и разъясняет теорию запредельной мудрости. Справа от него сидит бодхисаттва Намкха Тримаме, а слева – бодхисаттва Джампел Ньингпо[573]. Бесчисленные бодхисаттвы сидят вокруг них, с восторгом внимая проповеди Майтреи. Представляют его образ и зарождают сильное устремление достичь чистого перерождения в этом царстве.

Занимаясь этой практикой, полезно поставить алтарь с изображением Майтреи в центре. Он в полусидячей позе, как будто готовится встать. Если такого изображения не достать, то подойдет любое изображение Майтреи, если даже и это невозможно, то любой символ тела, речи и мысли пробужденных заменит его. Перед этим изображением или изображениями поставить обычный набор воды и подношений органам чувств.

Затем устроить удобное сиденье для медитации и сесть на него в позе лотоса или полулотоса. Принять прибежище в Будде, Дхарме и Сангхе и зародить бодхисаттвскую мысль высшего Пробуждения.

Установив таким образом правильный подход и намерение, подготовить основу для вступления в практику самой йоги переноса сознания. Медитировать просто потому, что испытываешь физическое и душевное удовольствие, практикуя безмятежную медитацию, – это не чистый мотив. Если умирают с нечистым побуждением, подобным этому, результатом будет нечистое перерождение и продолжение существования в неблагоприятных условиях.

Поэтому, когда мы заняты практикой переноса сознания, дабы достичь чистого перерождения, основное побуждение должно быть чистым. Следует думать так: «Я хочу достичь высокого перерождения, чтобы продолжать путь к Пробуждению так быстро и действенно, как только возможно, дабы совершить благо для несчетного числа живых существ, заблудших в суете и страдании». Душевной основой должно быть это основное бодхисаттвское устремление к достижению величия, дабы быть способным осуществить великие подвиги на благо других. Такое чистое побуждение следует зарождать в начале каждого занятия практикой и поддерживать его во время медитации со всей силой и ясностью. Мы, кому посчастливилось родиться в этот мировой период, имеем особую кармическую связь с Майтреей и поэтому легко можем достичь чистого перерождения в Тушите. Но наши побуждения должны быть таковы, чтобы услышать его чистое учение и практиковать его сущность как метод достижения Пробуждения на благо всех живых существ, а не только ради собственного бегства из обычного мира.

Поэтому предварительная практика переноса сознания – это не что иное, как общемахаянская практика, такая как зарождение обычной бодхичитты любви, сострадания и жертвенного устремления к высшему Пробуждению, и методы зарождения высшей бодхичитты випассаны или прозрения в глубокую природу истины, общий вид пустоты. В свою очередь основой для этих махаянских методов служит хинаянская практика в мысли непривязанности.

Если мы сможем заложить основу нашей практики таким образом, то завершим подготовку так, как указывали святые учителя прошлого.

Из всех махаянских практик две самые важные упомянуты выше. Это развитие обычной и высшей бодхичитты. О порядке применения этих практик сказано в «Мадхьямака-гарбхе»[574]:

Те, что обладают высшими способностями,

Сначала практикуются в видении пустоты,

А затем развивают великое сострадание

Для живых существ сансары.

Поэтому, как сказано здесь, мы видим, что порядок для обладающих высшими способностями таков: сначала обрести опыт в методах понимания пустой природы вещей. Затем нацеливаются на вступление в практику обычной бодхичитты, такой как развитие любви, сострадания и т. п.

Это метод для имеющих наивысшую кармическую основу. Для обычных существ, однако, подход обратный. Как утверждает Чандракирти в своей «Мадьхямака-аватаре»[575]:

Сначала они практикуются в великом сострадании,

А затем в мудрости недвойственности.

То есть малые мира сего должны сначала достичь стабильности в практической стороне метода, такой как развитие великого сострадания и обычная ботдхичитта. Только когда получен внутренний опыт в обычном аспекте, они могут успешно заняться высшей бодхичиттой, практикой мудрости.

Подытожим сказанное. Наилучшая подготовка к йоге переноса сознания – это развитие правильной духовной основы, опирающейся на упомянутую практику обычного и высшего аспектов бодхичитты, вместе с сильным устремлением достичь перерождения в чистой земле Майтреи. Как утверждалось раньше, это следует применять только полностью понимая основы учения Будды и с желанием совершать практику на благо всех живых существ.

Когда мы достигаем опыта в этой предварительной практике, тогда мы готовы перейти к подлинной практике йоги переноса.

Подлинная практика

Настоящее занятие начинается с принятия прибежища, зарождения бодхичитты и представления Чистой Земли Тушита, как описано выше. Затем призывают Майтрею сойти с Тушиты и проявиться в месте практики. Это выполняется с помощью стиха:

О Майтрея, владыка Тушиты, Чистой Земли Счастья,

Бодхисаттва любви, сокровище сострадания,

К тебе обращаюсь я с просьбой:

Снизойди с Тушиты в это место практики.

Приди в окруженьи бодхисаттв

И проявись в пространстве предо мной.

Как только этот стих прочитан, созерцают, что Майтрея сходит из Тушиты, как птица, слетающая с неба. Он прибывает в пространство в локте расстояния от вашего лица, где сидит на троне, поддерживаемом восемью львами, и взирает на вас с радостью, благостно улыбаясь.

Затем читают вариант семичленной молитвы, такой как начальные стихи из «Махаяна-пранидхана-раджа»[576], чтобы очистить ум и зародить положительную энергию. Вышеупомянутая семичленная молитва достаточно длинна, и, когда мало времени, используют следующий краткий вариант:

Кланяюсь и совершаю подношения Высочайшим,

В их присутствии я смело смотрю на свои недостатки

И радуюсь всякому добру в мире и за его пределами.

О чудесные учителя, я молю вас

Не покидать этот мир,

Но остаться и повернуть Колесо Дхармы.

Всю созидательную энергию я ныне посвящаю

Несравненной причине Пробуждения.

Это общий стих для очищения и зарождения доброты. Прочитав его, повторяют следующие строки почитания Майтреи 7, либо 21, либо 108 раз.

«О Учитель, запредельный воитель, о Татхагата, устранивший все печали, совершенный Будда Майтрея, окруженный бодхисаттвами, пред тобой я преклоняюсь и вершу подношения, в тебе ищу прибежища».

Когда это произнесено, поток нектара исходит от тела Майтреи. Он попадает мне на макушку и входит в тело через отверстие Брахмы. Тело наполняется, и ты очищаешься от всех отрицательных кармических склонностей и заблуждений, собранных с незапамятных времен. Все препятствия к совершению йоги переноса, такие как мысли привязанности к вещам этой жизни, смываются. Поток сознания насыщается благословением тела, речи и мысли святых.

Затем выстраивают представление в соответствии со следующими стихами:

Представляю мое тело прозрачным

И чистым, как хрустальный сосуд,

Центральный энергетический канал

Проходит в центре туловища

От отверстия на моей макушке

До точки немного ниже пупка.

Этот канал широк сверху

И постепенно становится у́же.

В центре канала,

Там, где он проходит зону сердца,

Есть тайная капля света,

Неотделимая от самых тонких

Телесных энергий и уровней сознания,

Но невесомая и нематериальная.

Как сказано выше, тело представляют чистым и прозрачным, как хрусталь. Центральный энергетический канал виден в середине туловища перед позвоночником. Он узкий внизу, расширяясь к отверстию Брахмы на макушке, как раструб длинного горна. Его нижний край на три пальца ниже пупа. В раструбе верхнего отверстия стоит тайный слог ХАМ.

Внутри канала у сердечного энергетического центра имеются наиболее тонкие энергия и сознание в форме тайной капли, белой с красным оттенком. Она как бы состоит из света, невесомая и несубстанциональная, как бы колыхаемая легчайшим ветерком.

Здесь нужно отметить, что центральный энергетический канал представляют стоящим прямо в центре тела, как древо жизни. Не нужно представлять три канала, четыре энергетических центра и т. п., как это делается в йоге стадии завершения высшей йога-тантры. В связи с этим очевидно, что данная система объединяет практики из высших тантр с методами низших.

Устная традиция гласит:

Возвышенный путь и положительный ум —

Они защищают от отрицательных кармических толчков.

Можно сказать, что в йоге переноса очень важно обрезать все отрицательные свойства и зародить чистый благоприятствующий подход.

Метод обрезания отрицательных энергетических потоков выполняется в общем не так, как в системах высшей йога-тантры, полагающихся на защиту мантрических слогов в разных местах. Скорее используется следующий процесс.

После очищения смыванием нектаром мудрости (как выше) места выхода жизненных энергий, а во время смерти самого сознания закрываются покрытием из света и нектара золотого цвета. Представляют, что благодаря этому золотому покрытию сознание больше не сможет выйти через второстепенные проходы.

Затем Майтрею приглашают спуститься на макушку вашей головы. Произносится следующий стих:

О учитель доброй основы, воплощение Трех Драгоценностей,

Святой, соединивший благословения Майтреи и Ламы Цзонхавы,

Тебе молюсь, сокровищница сострадания.

Ниспошли свое преображающее благословение.

По просьбе моей представленное собрание бодхисаттв

Начинает растворяться в свете

И все входит в Будду Майтрею.

Он нисходит на мою макушку,

Где пребывает как Дхьяни Будда, Владыка Семьи.

Его центральный энергетический канал соединяется с моим,

Но он как бы перевернут – расширяется книзу

И сужается кверху.

На его сердце слог МИМ,

Желтый, природы великого блаженства,

Соединенный с пятью запредельными мудростями.

Он излучает свет и

Сильно притягивает ваше внимание.

Мысль движется к нему вверх,

Поднимаясь с необыкновенной силой.

Так верхнее отверстие вашего центрального энергетического канала и нижнее отверстие энергетического канала Майтреи соединяются неразделимо.

Затем концентрируются на тайной капле света, что по природе своей есть ваш ум, расположенный в середине центрального канала на уровне сердца. Эта капля видит и осознает мантрический слог на сердце Майтреи, природа которого – великое блаженство, соединенное с мудростью недвойственности.

Воспринимая сияние слога МИМ, капля на вашем сердце преисполняется благоговением, и возникает мысль: «Я должна подняться к этому сияющему свету».

Затем читают следующую молитву три или семь раз:

О Будда Майтрея, несравненное прибежище,

Усматривающий любую возможность облагодетельствовать живые существа,

Не разделяющий на друзей и врагов,

Никогда не покидающий область трудов для других,

Прими же мою молитву.

Даруй твое воодушевляющее благословение, дабы помочь

Мне оборвать цепи привязанности к преходящему.

Благослови меня очистить мой поток сознания

От отрицательных кармических склонностей и заблуждений.

Защити меня от темных.

Приведи меня к свободе, когда

Появятся ужасающие видения бардо.

Помоги мне закрыть двери

Перерождению в низших царствах.

Благослови меня успешно завершить

Йогу переноса сознания.

Дай созреть семенам реализации во мне

И приведи мой дух в Чистую Землю Тушиты.

Майтрея слышит эту молитву. Лучи света исходят из его сердца и сияют. Они проходят вниз по его центральному каналу, входят в мой центральный канал и заполняют его сиянием. Затем этот свет касается тайной капли на моем сердце. Капля немедленно взлетает вверх, как металлические опилки под действием сильного магнита или как рыба взлетает из воды на крепкой леске.

Вы произносите слог ХИК, удерживая восходящие энергии. Капля слегка подпрыгивает, но затем падает обратно на свое обычное место у сердца. Снова произносят ХИК. На этот раз капля подскакивает до горла, но затем возвращается в сердце. Третий раз произносят ХИК. Капля подскакивает до макушки, а затем возвращается обратно в сердце. Каждый раз капля подскакивает при звуке ХИ и падает назад при звуке К.

Этот процесс повторяется минимум три раза, или семь раз, или двадцать один раз.

Здесь важно довести каплю только до отверстия канала, но не дать ей выйти из отверстия. Считается, что ее выход наружу из тела ведет к уменьшению срока жизни. Тем не менее разрешается один раз каждый день довести каплю вверх до мантрического слога на сердце Майтреи, позволив ей, как и прежде, упасть обратно при звуке К. Она проходит по соединенным каналам, снова касается слога МИМ и падает назад, на свое обычное место.

Некоторые традиции, практикующие йогу переноса сознания, используют произнесение двух слогов ХИК и ПХАТ в манипуляциях с каплей. Хотя это так же действенно, основные позднейшие учителя в данной традиции выражают мнение, что мантрический слог ХИК – наилучший для попыток направить жизненные энергии и сознание вверх.

Кроме того, недостаточно просто повторять мантрический звук ХИК только голосом. Это следует выполнять в связи с йогическим упражнением по направлению жизненных энергий вверх.

Применяя вышеупомянутое йогическое упражнение в медитации движущейся капли тонкой энергии и сознания, можно получить признаки завершения, такие как маленький волдырь на макушке и т. п. Но если практика не выполняется в рамках понимания природы обычного «я» и его отношения к телу и уму, а также общего понимания иллюзорной природы трех кругов йоги переноса: переносимого объекта, процесса переноса и наблюдателя переноса, то теряется самая важная составляющая часть традиции. Мой собственный Учитель Лама Джамьян Шепай Дорже[577] особенно сильно подчеркивал это обстоятельство в своем трактате о йоге переноса сознания.

Характер отношений между «я» и комплексом тело – ум – это предмет изучения мадхьямики. Важно иметь представление об этом как основу для йоги переноса. Важно во всех практиках понимать природу самости. Иначе при представлении капли как воплощения вашего ума и тонких энергий возникает вопрос о том, кто представляет это и каковы отношения между представляющей личностью и представляемым объектом. Иногда «я» являет как бы единство с телом, иногда словно бы с умом, иногда с комплексом тело – ум, а иногда как нечто отдельное от тела и ума. Важно понимать отношения между «я» и комплексом тело – ум при выполнении йоги переноса. Иначе в момент смерти будет невозможно устранить привязанность из ума, и человек будет хвататься за тело и образы, возникающие в потоке сознания. Это подрывает эффективность практики.

Заключение

В заключение каждого занятия Майтрея истаивает в свете над вашей головой. Затем он нисходит в ваше тело через отверстие Брахмы. Отверстие закрывается словно бы нектаром чистого золота.

Таков метод поддержания благословения практики и таким образом продления жизни.

В связи с этой практикой йоги переноса сознания следует изучать различные сочинения о природе опыта смерти.

Хорошо также научиться наблюдать и определять внешние, внутренние и тайные признаки, указывающие опасность, которая может привести к безвременной смерти, а также научиться методам отвращения безвременной смерти и практике долголетия.

Если появились признаки смерти и если применение методов долголетия было безуспешно, следует заняться методами практики йоги переноса сознания, до того как здоровье придет в полный упадок.

Так завершается мой трактат о традиции переноса сознания в соответствии с системой Майтреи. Я, Цечоклинг Еше Гьялцен, написал это по настойчивой просьбе моего ученика, созерцателя и монаха Лозанг Кончока из Кьягегона. Пусть он послужит процветанию традиции до конца времен, принося блага бесчисленному множеству существ. Пусть бесчисленные живые существа переродятся в Тушите, дабы услышать возвышенное учение Будды Майтреи. А когда Майтрея примет рождение и совершит подвиги учителя мира, пусть все его преданные почитатели также родятся в то время и помогут ему исполнить его чудесные моления.

Глава VIII

Я бреду по дорогам природы до того часа, когда лягу на покой, отдав свой последний вздох в воздух, которым дышал всегда, и погружусь в землю, из которой мой отец извлек семя, моя мать кровь, а кормилица молоко моей жизни…

Император Марк Аврелий. «Размышления»

Предварительное замечание

Согласно буддийскому учению, после разделения тела и ума ум испытывает краткую вспышку ясного света сознания, а затем вступает в бардо, состояние между смертью и перерождением. Как объясняет нынешний Далай-лама, состояние ума личности в момент, предшествующий смерти, чрезвычайно важно, так как оно устанавливает тональность потока сознания, переживаемого в бардо[578]. Состояние бардо сходно с миром снов, а тело, которым обладают в это время, с телом во сне.

В разделе о бардо своего комментария к Шести Йогам Наропы Лама Цзонхава объясняет: «Жизнь человека в бардо обычно длится семь дней, хотя в некоторых случаях она даже короче. Если за это время он не находит подходящего места для перерождения, то испытывает «малую» смерть и снова перерождается в бардо. Может быть семь таких циклов, что в целом составляет сорок девять дней в бардо, пока человек готов принять перерождение. Затем, когда созревают время и условия и когда кармические условия накапливаются, происходит перерождение»[579].

Методы «заботы о покойном» (тиб. рдже-дзин) действуют на том принципе, что в период странствования в бардо он находится в состоянии перехода и чувствителен как к положительным, так и отрицательным импульсам. Хотя состояние ума человека в момент смерти влияет на степень чувствительности, имеется тем не менее всегда пространство для улучшения и помощи, когда она исходит от опытного ритуалиста и использует сильный метод. В частности, буддисты верят, что любой человек, который был близок к покойному, сможет послужить жизненным звеном связи между ритуалистом, ритуалом и человеком в бардо, который будет облагодетельствован, как объяснил выше Геше Даргье во второй главе «Тибетские традиции медитации смерти».

Однако практик, являющийся адептом высшей тантрической йоги, находится в совершенно ином положении, чем обычный человек. Ему не нужны обычные ритуалы или «книги мертвых», для него есть уникальный путь самоконтроля. Мы видели это ранее в главах второй, четвертой и пятой в объяснениях, как в момент смерти йог трансформирует ясный свет сознания смерти в ясный свет Дхармакаи, а из него затем проявляется тело бардо как иллюзорное тело Самбхогакаи. Второй Далай-лама дает краткое объяснение этого процесса в своей книге «Тантрийская йога сестры Нигумы»[580]: «Когда умирает обычный человек, элементы его континуума растворяются один в другом и временно появляется ясный свет сознания. Практикующий с высшими способностями берет этот ясный свет смерти и применяет йогу конечного выделения сознания из системы высшей тантры, такой как Гухьясамаджа-тантра. Затем, вместо вступления в бардо, он появляется в подлинном виде тантрийского божества, такого как Херука, наделенного всеми знаками совершенства. Это совершается посредством йоги иллюзорного тела. Тут ум становится ясным светом, а жизненные энергии, которые действуют как колесница сознания ясного света, становятся иллюзорным телом. Для практикующих со средними способностями, которые силой медитации при жизни и приобретением способности вводить жизненные энергии в центральный энергетический канал и переживать признаки такого введения, постоянства и растворения, практика следующая. В момент смерти, когда 25 грубых элементов растворяются и появляется ясный свет смерти, материнский ясный свет, человек смешивает его с сыновним ясным светом, тем ясным светом, что переживается в медитации… В этой практике есть множество уровней применения в соответствии с уровнем реализации практикующего… Затем есть практикующие с наименьшими способностями. Сначала они должны хорошо ознакомиться со средствами распознавания опыта бардо. Затем, когда возникает ясный свет смерти, они должны представить, что он трансформировался в ясный свет пути. В результате, когда возникает тело бардо, они могут применить к нему методы бардо».

Лама Цзонхава объясняет важность распознавания стадий умирания, чтобы быть способным сохранять контроль в бардо: «Если можно распознать ясный свет смерти и слиться с ним, то будет возможность распознать последующее тяжелое состояние бардо. Такое распознавание стадий умирания и ясного света, появляющегося в момент смерти, – единственный способ быть уверенным в узнавании бардо, сразу по вступлении в него»[581].

В ритуале, приведенном в данной главе, первая цель ритуалиста – это привлечь внимание покойного и заставить его осознать факт пребывания в бардо. Ритуал начинается с вызывания покойного, ритуала сжигания его негативных сил, смыванием препятствий к осознанию шести совершенств бодхисаттвы (подаяния, нравственности, терпения, усердия, сосредоточения и мудрости), которым соответственно препятствуют шесть заблуждений: эгоизм, беспечность, гнев, апатия, умственное блуждание и неведение. После каждого цикла очищения повторяется 100-слоговая мантра Ямантаки, которая представляет собой вариант мантры Ваджрасаттвы, тантрийского медитационного божества, ассоциируемого с очищением[582]. Затем призываются мистические силы Будды, Дхармы и Сангхи для усмирения трех корней заблуждений покойного: привязанности, антипатии и неведения. Имеется в виду, что покойный был буддистом, поэтому призывание Трех Драгоценностей может оказать глубоко укорененное подсознательное воздействие на его психику, вызвав глубокие религиозные чувства.

Следующий процесс – это приказ пяти коренным клешам превратиться в пять элементов. Эти пять клеш являются отрицательными полюсами пяти скандх, или способностей личности, символизируемых элементами. Пять дакини, в которых им приказывают превратиться, – это пять положительных полюсов скандх. Раздел завершается стихами благоприятствования, направленными на призывание всех добрых сил и на подготовку покойного к следующей решающей стадии распознавания бардо и фокусирования ума, чтобы перенести сознание из бардо в благоприятное перерождение. Это бардо нготро, или, согласно переводу Ивэнса-Вентца в «Тибетской книге мертвых»: «обращение лицом к лицу с природой бардо».

Считается, что к этому моменту ритуала внимание покойного привлечено и теперь он способен участвовать в медитационном процессе. Объясняют природу бардо и признаки, по которым можно определить, что точно находится в бардо. Сознание покойного терпеливо переводят во всевозрастающие уровни ясности, пока не наступает момент, когда этого достаточно для переноса из бардо в новое перерождение, чистое перерождение в Сукхавати, Чистой Земле Радости.

В этот момент ритуала зажигается огонь и труп или изображение кремируются. Покойного убеждают размышлять об эфемерной природе тела и не привязываться к нему или огорчаться из-за его разложения, но скорей попытаться трансформировать свои тело, речь и мысль в три тела (кая) Будды, а пять скандх – в пять дхьяни-будд и трансцендентальные мудрости, которые они представляют.

Как я упоминал в начале этой книги, мое внимание к тексту «Ритуала заботы об умершем» поначалу привлек мой друг и ваджрный брат Грэхэм Колеман, кинорежиссер, работавший в Индии со съемочной группой в то время. Грэхэм руководил киноисследованием тибетцев в Индии, Непале и Ладакхе, позднее вышедшим под названием «Тибет: буддийская трилогия» (Тред кросс филмз, Бат, Великобритания), и искал тибетолога, который мог бы выступить как научный консультант, помощник и переводчик. Я в это время проводил период затворничества в Дхарамсале и, что любопытно, как раз по йогической системе Ваджра-бхайрава-тантры, к которой и относится текст этой главы. В последний день моего затворничества Грэхэм случайно наткнулся на перевод Ваджра-бхайрава-садханы, который я сделал несколькими годами ранее, и решил, что я подходящий человек для этой работы. Мы обсудили концепции, лежавшие в основе его фильмов, и текстовой материал, к ним относящийся, и я предложил свои услуги для этого проекта. Они включали исследование «Ритуала заботы об умершем», часть которого он заснял в Ладакхе[583]. Два года спустя, в 1979 году, умерла моя мать, и мне посоветовали прочесть этот же ритуал для ее блага. Поэтому я испытывал особый интерес к этой работе и решил перевести ее целиком. За годы, проведенные в Дхарамсале, я несколько раз наблюдал его проведение в других случаях и таким образом хорошо с ним ознакомился. Это один из наиболее популярных текстов, используемых тибетцами сегодня, по крайней мере среди желтошапочников. Поэтому, когда я начал собирать воедино материалы по изучению тибетской традиции смерти и умирания, этой работе отводилось, по моему представлению, особо важное место.

Читая подобную литературу, важно, мне кажется, отстраниться и скорей не увлекаться формой текста, а попытаться следовать настроению и чувству, в нем воплощенному. Потому что именно в нем суть дела.

Ритуал заботы об умершем

Лама Махасукха

Ламы и множества мирных и гневных божеств,

Защитники Дхармы, надзирающие за добродетелью,

Вам приношу я эту молитву:

Самопроизвольно устраните и усмирите все препятствия

Любому устремлению, обычному и высшему.

Жизнь человеческая редко выпадает

И разрушается мгновенно страшной смертью.

Как грянет смерть, полезно, чтоб живые

Как могут помогли своим умершим.

Поэтому сей ритуал я записал,

Чтобы добром направить к чистому рожденью,

Чрез наставленья тайной ваджраяны,

На ухо шепотом поведанные тихо.

Здесь в виде, удобном для практики, содержится чудесный метод, йогическая практика необходимой заботы об умершем. Он взят из круга сочинений, принадлежащих Ваджрабхайрава-тантре, Алмазного Разрушителя Владыки Смерти. Это бодхисаттва мудрости, Арья Манджушри, проявляющийся в своем самом гневном аспекте[584].

Совершающий ритуал должен иметь посвящение в эту систему и должен предварительно исполнить период затворничества и ритуал огня. Только тогда он может использовать этот глубокий метод.

Учитель начинает с освящения ритуальных принадлежностей. Затем он представляет себя божеством (Ваджрабхайравой), а также зарождает видение внешнего божества[585]. Когда это завершено, он призывает покойного прийти и слушать. Это выполняют, произнося следующие слова:

Все принадлежности ритуала видятся как пустые, имеющие умопостигаемую сущность.

Из сферы пустоты появляется первая буква имени покойного, отмеченная тайным бинду и языком пламени. Она полностью преображается, и на ее месте появляется полная форма покойного, со всеми скандхами, элементами и вратами чувств. ОМ ВАДЖРАСАТТВА ХУМ ДЖАХ!!!

Силой истины Будды, Дхармы и Сангхи, и силой истины Семей Будд, называемых Татхагата, Ваджра, Ратна, Падма и Карма, и сердцами, мудрами и мантрами мириад медитационных божеств, а особенно истиной Алмазного Истребителя Смерти и множества божеств его мандалы и благословением самой истины пусть сознание имярек (имя покойного) явится сюда мгновенно, за время, необходимое для появления одной мысли, где бы ни блуждало оно в бардо становления, в любом из трех царств этого мира, шести царств бытия, в океане живых существ, рожденных любым из четырех способов.

В этот момент учитель берет ваджру в правую руку, а колокольчик в левую. Указательный палец и мизинец правой руки вытянуты прямо, а ваджру держат большим и двумя средними пальцами, которые образуют крючок. Показывая эту мудру, правую руку держат над трупом или используемым изображением. Читают следующее:

Лучи света в виде крючков исходят из моего сердца. Они цепляют сознание покойного, имеющее вид сверкающей буквы А, втягивая его в тело (или изображение) покойного через макушку его головы. Оно входит и пребывает у сердца покойного.

Выполняющий ритуал читает соответствующие мантры. Затем он продолжает:

Пусть все беды будут закрыты за пределами этой мандалы. Пусть просветленные существа мандалы защитят пребывающих в низших царствах от волнения боли.

К Будде, Дхарме и Сангхе обращаюсь я ради прибежища. ОМ ВАДЖРАПАНИ… (и т. д.)[586].

Да разрушится зло и кармические грехи обитающих в тех несчастных царствах. Когда эти несчастные существа умрут, да переродятся они у ног Пробужденных.

Зло, кармические грехи и умственные заблуждения вместе с их побуждениями полностью смываются, и поле ритуала освобождается от них.

Белый ОМ появляется на макушке покойного, красный А на горле и синий ХУМ на сердце.

Теперь учитель совершает жертвоприношение мешающим духам, прося их не нарушать ритуал, совершаемый для умершего.

Затем следует молитва Ваджра Даку, ваджрному воителю, в которой отрицательные кармические побуждения покойного очищаются огнем.

Сначала медитация очищается в пустоте с помощью мантры СВАБХАВА. Затем следует обращение к методу очищения Ваджра Дака:

Все представляется как пустота. Из сферы пустоты появляется слог РАМ. Он становится бушующим огнем мудрости. Неожиданно в центре пламени появляется гневный ваджрный воитель. Его тело синего цвета, руки держат ваджру и колокольчик, а рот яростно оскален.

Обращая внимание на покойного, я (исполняющий ритуал) представляю, что на подошвах его ног появляется воздушная мандала, напоминающая по форме половинку луны. У его пупа яростный огонь мудрости. У его сердца стоит, символизируя отрицательную карму, черный слог ПАМ, воплощение всех злых свойств и действий тела, речи и мысли и всех препятствий к освобождению и всеведению.

Свет огня мудрости у пупа покойного обволакивает черный слог ПАМ у сердца и понуждает его покинуть тело через ноздри. Он превращается в кунжутное семя, сгорающее в ритуальном огне. ОМ ВАДЖРА ДАКА… (и т. д.).

Так представляют, что отрицательная карма покойного, покидающая тело, превращается в кунжутное семя, которое сжигается. Затем учитель, читая мантру Ваджра Дака, берет тарелку с кунжутным семенем и бросает нужное количество в курительницу. Пока они горят, он представляет, что все дурные качества покойного уничтожаются. Затем он читает деяние и 100-слоговую мантру и возносит следующую молитву:

Я повелеваю отрицательным кармическим следам и заблуждениям, препятствующим освобождению и Пробуждению этого покойного по имени (имярек), усмириться, усмириться, усмириться!!! ОМ САРВА ПАДАМ… (и т. д.).

Пусть этот покойный по имени (имярек) мгновенно освободится от дурных побуждений и заблуждений, препятствующих освобождению и Пробуждению, а также от кармических предрасположенностей к перерождению в любом из трех низших царств. Пусть он быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения. ОМ САРВА… (и т. д.).

Затем учитель берет пучок травы куша в правую руку и, читая соответствующую мантру, погружает пучок в сосуд и немного брызгает водой:

Эта вода – подаяние по природе своей —

Очищает от пятен эгоизма и

Дарует особое совершенство.

Так я омываю того, кого представляю перед собой.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д. 100-слоговая мантра).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, собранные за бесчисленные прошлые жизни с безначальных времен, а особенно все пятна эгоизма очистятся, и пусть он полностью завершит совершенство подаяния и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Эта вода – нравственность по природе своей —

Очищает от пятен беспечности и

Дарует особое совершенство.

Так я омываю того, кого представляю перед собой.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, собранные за бесчисленные прошлые жизни с безначальных времен, а особенно все пятна умственного искажения беспечностью очистятся, и пусть он полностью завершит совершенство нравственности и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Эта вода – терпение по природе своей —

Очищает от пятен гнева и

Дарует особое совершенство.

Так я омываю того, кого представляю перед собой.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна умственного искажения гневом очистятся, и пусть он полностью завершит совершенство терпения и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Эта вода – усердие по природе своей —

Очищает от всех пятен равнодушия и

Дарует особое совершенство.

Так я омываю того, кого представляю перед собой.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна умственного искажения равнодушием очистятся, и пусть он полностью завершит совершенство усердия и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Эта вода – сосредоточение по природе своей —

Очищает пятна умственных блужданий и

Дарует особое совершенство.

Так я омываю того, кого представляю перед собой.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна искажения умственными блужданиями и тупостью очистятся, и пусть он полностью завершит совершенство сосредоточения и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Эта вода – мудрость по природе своей —

Очищает пятна неведения и

Дарует особое совершенство.

Так я омываю того, кого представляю перед собой.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна умственного искажения неведением очистятся, и пусть он полностью завершит совершенство мудрости и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Омыванием этими шестью водами

Шесть пятен ума сливаются,

А шесть совершенств бодхисаттвы достигаются.

Того, кто так очищен от скверны, я почитаю.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

С верой и преданностью к Пробужденным,

Обладающим шестью запредельными совершенствами

И полностью очищенным от шести пятен,

Я совершаю этот очистительный ритуал.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна действий в противоречии с шестью совершенствами бодхисаттвы очистятся, и пусть он полностью завершит шесть совершенств и быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Привязанность, антипатия и неведение —

Вот земные яды.

Пусть Пробужденные, не обладающие ядами,

Уничтожат все яды силою света Будды.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна психических ядов, возникающих от сил умственного искажения и скорбных переживаний, очистятся, и пусть он быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Привязанность, антипатия и неведение —

Вот земные яды.

Пусть Дхарма, не обладающая ядами,

Уничтожит все яды силою света Дхармы.

ОМ ЯМАНТАКА САМАЯ… (и т. д.).

Пусть злые деяния, отрицательная карма и умственные заблуждения этого человека по имени (имярек), ушедшего из жизни и перешедшего на другую сторону мира, а особенно все пятна психических ядов, возникающих от сил умственного искажения, очистятся, и пусть он быстро достигнет чистого, высшего Пробуждения.

Земля – мать психических ядов,

Земля и отец психических ядов.

Силой этих слов истины

Пусть психические яды покойного обратятся в ничто.

Яды, вернитесь в землю.

Яды, идите в сосуд твердости. СВАХА!!!

Ядовитые элементы и яды, возникшие

Из этих элементов, отделитесь от элемента земли.

Растворитесь в элементе земли.

Пусть элемент земли покойного

Очистится, и пусть он проявится

В чистой природе Дакини Лочана.

Вода – мать психических ядов,

Вода и отец психических ядов.

Силой этих слов истины

Пусть психические яды покойного обратятся в ничто.

Яды, вернитесь в воду.

Яды, идите в сосуд жидкости. СВАХА!!!

Пусть водный элемент покойного

Очистится, и пусть он проявится

В чистой природе Дакини Мамаки.

Огонь – мать психических ядов,

Огонь и отец психических ядов.

Силой этих слов истины

Пусть психические яды покойного обратятся в ничто.

Яды, вернитесь в огонь.

Яды, идите в сосуд жара. СВАХА!!!

Пусть элемент огня покойного

Очистится, и пусть он проявится

В чистой природе Дакини Пандара.

Воздух – мать психических ядов,

Воздух и отец психических ядов.

Силой этих слов истины

Пусть психические яды покойного обратятся в ничто.

Яды, вернитесь в воздух.

Яды, идите в сосуд подвижности. СВАХА!!!

Пусть воздушный элемент покойного

Очистится, и пусть он проявится

В природе Дакини Тары.

Затем учитель читает следующие благоприятствующие стихи, бросая цветок в заключение каждого:

Святые и подвижники, чьи умиротворенные умы

Вышли за пределы вредных мыслей,

Те, что разрушили привязанность пятна,

Да принесут тебе добро и радость!

Учителя духовные, что путь живых существ

К свободе высшей направляют,

Всю истину им открывая,

Да принесут тебе добро и радость!

Учителя, живых существ опора,

Кто для спасенья мира

Искателей ведут в страну блаженства,

Да принесут тебе добро и радость!

Святые, чьи сердца полны любви,

Что к каждой и любой живущей твари

Относятся как мать к ребенку своему,

Да принесут тебе добро и радость!

И бодхисаттвы, что как родина и друг,

Живущему помогут и поддержат,

Вращаясь в океане становленья,

Да принесут тебе добро и радость!

Те, что воителем духовным проявились,

Дарить все высшее

И исполнять надежды мира,

Да принесут тебе добро и радость!

Те, чье одно рожденье

Землю и лес в благоговейный трепет повергало,

А живущих рыдать от радости заставило,

Да принесут тебе добро и радость!

Те, что достигнув Пробужденья,

Поколебали шесть миров,

А злого Мару в страхе содрогнуться заставили,

Да принесут тебе добро и радость!

Те, что повернули Колесо Дхармы

И произнесли четыре благородные истины,

Проявившись как муни, мудрецы святые,

Да принесут тебе добро и радость!

Те, что силой красоты

Опровергли ложные взгляды софистов

И приручили дикие умы варваров,

Да принесут тебе добро и радость!

Да принесут тебе Пробужденные всяческую радость

И всяческое добро людям и богам.

Да принесут они тебе счастье, превосходящее

То, каким обладают самые могущественные божества!

Пусть Пробужденные, чьи мысли и заслуги

Превыше тех, чем обладают боги,

Исполнят для тебя в сей самый день

Твои надежды добрые любые!

Да принесут Пробужденные радость роду человеческому,

Да принесут они гармонию в царство животное,

Да приведут они мир на путь истины,

Да поддержат они нас в счастье в будущем!

Да принесут они радость днем и ночью,

На восходе и на закате.

Да поддержат они всяческое счастье,

Наделяя радостью духовного познанья!

Да принесут они радость днем и ночью,

В полдень и в полночь.

Да даруют они нам всяческое счастье,

Указуя пути очищения от зла!

Пусть этот человек по имени (имярек), что ушел из жизни и перешел на другую сторону мира, освободится от перерождения в низших царствах сансары. Да примет он перерождение в счастливом месте. Пусть все препятствия к этому будут преодолены, и пусть проявятся все благоприятные знаки.

В этом месте ритуала учитель читает один из священных текстов из цикла, известного как «указания на природу бардо»[587]. Есть много вариантов текстов этого жанра. Краткая версия следующая:

А! Да будет так!

О ты, чье имя (имярек), умерший и ушедший на другую сторону мира, слушай меня сейчас.

Ты мертв. Твое прежнее тело осталось позади, а новое еще не найдено. Это состояние бытия называется «бардо становления». Ты должен хорошенько понять положение, в котором находишься.

Как тебе узнать, что ты в бардо? Много странных и страшных образов, не похожих ни на что из того, на что ты взирал раньше, появляется пред тобой. Это признак того, что ты в бардо.

Кроме того, силы телесных энергий элемента земли перестали действовать, поэтому ты слышишь звуки раскалывающихся гор и дрожания земли, а над землей все кажется разваливающимся и падающим, идет каменный дождь.

Энергия элемента воды перестала действовать, а следовательно, появились ужасные ощущения, будто тонешь посреди огромного океана.

Энергия элемента огня перестала действовать, поэтому кажется, что огонь пылает повсюду и ужасающие звуки трещащего и гудящего пламени взрываются в твоих ушах и бьются в сердце.

И наконец, из-за того, что изменилась энергия ветров, ты чувствуешь, будто стоишь среди великой бури, что отмечает конец времен, и охвачен ужасом.

Все эти ужасающие события – признаки того, что ты умер и сейчас находишься в бардо.

Есть также шесть слабых признаков. Раньше такие вещи, как горы и стены, мешали твоему свободному движению, но теперь ничто не мешает, и ты можешь двигаться куда хочешь, просто думая об этом. Раньше тебе приходилось прикладывать усилие, чтобы совершить что-либо, а теперь все совершается без усилий. Также раньше, когда ты разговаривал с друзьями или родственниками, тебе отвечали, теперь же никто не отвечает на твои слова. Что до указаний ума, то не светят солнце и луна, а тело бардо, которым ты обладаешь, не отбрасывает тени. Таковы шесть определенных признаков того, что ты умер и сейчас находишься в бардо.

Есть также шесть признаков неопределенности в поведении, указывающие на недостаток безопасности и стабильности. Они следующие: постоянное движение через известные и неизвестные места, иногда красивые, иногда безобразные, пугающее окружение; быстрая смена окружающей обстановки: леса, затем храмы и т. д.; или сейчас идешь, а в следующий момент ешь, спишь или сидишь; меняющееся отношение к еде, которая иногда кажется хорошей и сразу же отвратительной; неопределенность с окружающими, которые то кажутся друзьями, то незнакомцами, то устрашающими, и, наконец, нестабильность строя мыслей, колеблющихся от одного к другому. Появление этих шести признаков неопределенного поведения указывает, что ты умер и теперь находишься в бардо.

Далее Владыка Смерти появится перед тобой с глазами, пылающими огнем. Его слуги, огромные и грозные, станут бросать в тебя свое острое оружие. Множество людей разного пола, прекрасных и безобразных, появятся перед тобой и попытаются соблазнить тебя.

И встретишься ты с великими духами справедливости, которые станут считать белыми и черными камушками твои жизненные поступки, отмечая хорошие и дурные. Уму твоему трудно будет уследить, и ты собьешься, не представляя, откуда они только взяли их.

Это верные признаки того, что ты умер и теперь в бардо. Заметь их и пойми свое неприятное положение.

Если тебе суждено переродиться в низших царствах, ты увидишь горящие леса, дым и т. п. Напротив, если тебе суждено переродиться в высших царствах, ты узришь такие знаки, как золото, чистая белая шерсть и т. п. Конечно, это чудесно, если появились знаки высокого перерождения, но, даже если появятся отрицательные признаки, не огорчайся. Живые существа в бардо подобны маленькой лодке на большой реке, и их направление легко изменить. Сила благословений учителей и Трех Драгоценностей Прибежища непостижима, а сила мантры и медитации велика. Поэтому не бойся. Ничего, что ужасающие видения появляются перед тобой, относись к ним как к простым галлюцинациям. На самом деле там нет ничего, что могло бы в действительности повредить тебе, нет даже мельчайшей пылинки.

Ты сейчас мертв. И как только ты оставил позади всех друзей и родственников, они также покинули тебя. Отнесись к друзьям, родственникам и своему имуществу как к тому, что видел во сне, и не привязывайся к ним. Если ты сохранишь привязанность в это время, то не сможешь достичь свободы ни от ужасов Владыки Смерти, ни от низших царств.

Сейчас тебе следует приложить все силы, чтобы остаться свободным от страха. Если ты сможешь всецело держаться прибежища в своем духовном Проводнике и в Трех Драгоценностях, то сможешь избежать перерождения в низших царствах. Поэтому сделай свои мысли неколебимыми и сконцентрируй их на этих предметах, не позволяя им ухудшаться.

Представь, что канал, прямой как стрела, проходит в середине твоего тела от макушки до пупа. В сердце – твой ум в виде белой капли света. Она величиной с горошину, но легкая и нематериальная, как легкое дуновение.

Сверху этот канал открыт на макушке как разинутый рот. При чтении следующих стихов представляй, что будда Амитабха призывается из Сукхавати, Чистой Земли Радости. Он по природе твой собственный коренной учитель. В один момент прибывая из Сукхавати, он остается над отверстием в твоей макушке.

О Учитель, неотделимый от будды Амитабхи,

Вместе со своим тайным окружением

Приди из божественной обители в Чистой Земле Радости.

Молю, сойди из великого сострадания.

Пребывай в благости над макушкой покойного.

Поклоняюсь тебе и совершаю все подношения,

Я признаю мои ошибки и радуюсь всему доброму.

Поверни, прошу тебя, пространное и глубокое Колесо Дхармы.

Останься в мире, никогда не покидай нас.

Все достойное энергии я посвящаю

Делу несравненного Пробуждения.

Затем учитель выполняет подношение мандалы и читает стих поклонения Амитабхе, будде безграничного света, как было сделано до того. Затем читает:

О счастливый сын благородных родителей,

Смертью всегда кончается жизнь,

А смерть не разбирает между молодыми и старыми.

Осознай смысл смерти

И отнесись со вниманием к этим словам.

Не давай блуждать своему уму,

Но крепко удержи его в сердце.

О благородный, не привязывайся к своему трупу,

Ни к оставленным богатствам и собственности,

Ни к бывшим друзьям и родственникам.

Если привязанность возникнет в такой момент,

Есть опасность перерождения голодным духом;

Но если останешься свободным от привязанностей,

То достигнешь Чистой Земли Радости.

О благородный, конец собирания есть рассеяние,

Конец строения есть разрушение,

В конце встречи – разлука,

А конец рождения – это смерть.

Пришло время твоей смерти,

Но в этом ты не одинок.

Смерть – судьба всего живущего.

Знай, что ныне ты мертв,

Но пусть это тебя не волнует.

О благородный, никому не повезло больше, чем тебе,

Никого нет счастливее тебя.

Ибо на лотосе и лунном диске над твоей головой

Сидит всеобщий коренной учитель,

Неотделимый по природе от будды Амитабхи.

Моли его сейчас очистить и открыть тебе

Путь к переносу сознания.

Сосредоточься со всею силою,

Поднося ему эту молитву.

Владыка Амитабха, будда безграничного света,

Воплощение совершенных целей прибежища,

Герой, спасающий живых существ от низших перерождений,

Кормчий, что ведет существа к Чистой Земле Радости,

К тебе я обращаюсь с молитвой.

Защити живые существа от зла.

Освободи их от опасных путей бардо.

Удержи их от возврата в низшие царства.

Веди их в Сукхавати, высшую обитель.

Эти два последних стиха каждый повторяет три раза. Исполняющий ритуал представляет, что лучи света в виде крючков исходят из сердца Амитабхи и входят через отверстие на макушке покойного, достигая его пупа. В ходе движения лучи света захватывают каплю в сердце покойного, которая по природе представляет его сознание. Все энергии тела ведут себя как железные опилки под действием магнита, и могучий ветер энергий поднимается от пупа ниже капли.

Учитель произносит слог ХИК, и капля в сердце покойного подскакивает до горла. Второй раз произносится ХИК, и капля сознания подскакивает от горла до лба. Третий раз учитель произносит ХИК, и капля подходит к макушке.

Затем учитель выкрикивает ПХАТ, и капля сознания вылетает из отверстия на макушке, входя в сердце будды Амитабхи и становясь одной природы с ним.

Амитабха, будда безграничного света, мгновенно возвращается в Сукхавати, забирая с собой сознание покойного, где оно примет перерождение в небесной форме в цветке лотоса. Амитабха испускает лучи света из своего сердца, они достигают лотоса, заставляя его лепестки открыться. Так покойный впервые лицезреет чудесный лик будды Амитабхи и получает счастье слушать его нектароподобный голос. Там он будет пребывать в медитации, пока не достигнет состояния полного Пробуждения.

Учитель должен пребывать в медитации на этой мысли несколько мгновений, а затем завершить ее подношением молитв и стихов благопожелания.

Таков процесс указания покойному на природу бардо и ведения сознания к чистому перерождению.

Затем выполняющий ритуал призывает образ Ваджрасаттвы, алмазного героя, воплощающего йогу очищения, и в его присутствии приносит такую молитву:

Пусть этот человек по имени (имярек), что ушел из жизни и перешел на другую сторону мира, освободится от привязанности к прекрасным формам этого мира, какие видит глаз. Пусть будет у него счастливая возможность радоваться объектам зрения, но так, чтобы достичь чистого наивысшего Пробуждения.

Пусть не будет у него привязанности к мелодичным звукам, что слышит ухо, но будет счастливая возможность радоваться объектам слуха так, чтобы достичь чистого совершенного Пробуждения.

Пусть не будет у него привязанности к сладостным ароматам, воспринимаемым носом, но будет счастливая возможность радоваться объектам обоняния так, чтобы достичь чистого наивысшего Пробуждения.

Пусть не будет у него привязанности ко множеству яств этого мира, но будет счастливая возможность радоваться разной еде так, чтобы достичь чистого наивысшего Пробуждения.

Пусть не будет у него привязанности к чувственным контактам, что дает ощущение, но будет счастливая возможность радоваться объектам так, чтобы быстрее достичь чистого наивысшего Пробуждения.

Короче, пусть не будет у него привязанности к каким-либо объектам чувственного опыта, но будет счастливая возможность радоваться объектам пяти чувств так, чтобы быстрее достичь чистого наивысшего Пробуждения.

О благородный, что ушел из жизни,

Ты должен оставить позади всех родственников и друзей.

Не привязывайся к ним, но приготовься

Встретиться с безграничной добротой.

Не привязывайся к пяти сферам чувств,

Но пусть будет у тебя счастливая возможность

Радоваться объектам чувств

Как средствам достижения наивысшего Пробуждения.

Да очистятся твои тело, речь и мысль

Наивысшим драгоценным светом,

Исходящим от высокого поля сокровищ:

Будды, Дхармы и Сангхи.

Да пройдешь ты быстро пять путей,

Ведущих к наивысшему Пробуждению:

Пути накопления добродетели,

Упражнения в йоге, просветления, созерцания и

Несравненный путь учебы.

Да достигнешь ты этого пятого пути,

Что за пределом всех помрачений,

Пути конечного освобождения.

Да очистишь ты все дурные побуждения

И достигнешь стадии совершенства.

В этом месте исполняющий ритуал должен зародить уверенность в том, что покойный определенно принял перерождение в Сукхавати, Чистой Земле Радости.

Ранее в ходе ритуала труп становится вместилищем всей дурной кармы, грехов и духовных помрачений покойного, и таким образом сознание покойного отделяется от всех недостатков и отрицательных свойств. Поэтому труп как вместилище всего дурного от покойного есть то, что должно быть истреблено огнем мудрости. Медитируя таким образом, учитель возглашает:

О сын благородных родителей, удели мне

свое внимание.

Ты, что умер и покинул нас, услышь меня теперь.

Пылающий огонь пяти мудростей Будды

Уничтожает как горючее пять твоих загрязненных скандх.

О сын благородных родителей, удели мне

свое внимание.

Ты, что умер и покинул нас, услышь меня теперь.

Пылающий огонь четырех сосредоточений

Уничтожает как горючее пять твоих загрязненных элементов.

О сын благородных родителей, удели мне

свое внимание.

Ты, что умер и покинул нас, услышь меня теперь.

Пылающий огонь сострадательной бодхичитты

Уничтожает как горючее шесть твоих загрязненных сил восприятия.

О сын благородных родителей, удели мне

свое внимание.

Ты, что умер и покинул нас, услышь меня теперь.

Пылающий огонь шести мудрых дакини

Уничтожает как горючее шесть загрязненных объектов восприятия.

О сын благородных родителей, удели мне

свое внимание.

Ты, что умер и покинул нас, услышь меня теперь.

Пылающий огонь трех тел Будды

Уничтожает как горючее твои тело, речь и мысль.

Ради блага всех живых существ,

Пусть сей же момент покойный достигнет

Трех совершенных тел Будды

И пяти запредельных мудростей.

Почтительно склоняюсь перед Вайрочаной, буддой сияющей формы,

Он, являющий мудру высшего Пробуждения,

Чье ваджрное тело – мудрость Дхармадхату,

Преображает пространство неведения в мудрость сияющей пустоты.

Почтительно склоняюсь перед Ваджра Акшобхьей, бесстрастным

буддой,

Он, являющий мудру подавления зла,

Чье ваджрное тело – зерцалоподобная мудрость,

Преображает землю привязанности в ваджрную неколебимость.

Почтительно склоняюсь перед Ратнасамбхавой, саморожденной

драгоценностью,

Он, являющий мудру высшей щедрости,

Чье ваджрное тело – мудрость равномерности,

Преображает огонь гнева в пылающие ваджрные драгоценности.

Почтительно склоняюсь перед Амитабхой, буддой безграничного

света,

Он, являющий мудру совершенного созерцания,

Чье ваджрное тело – всеразличающая мудрость,

Преображает воду страсти в алмазное знание.

Почтительно склоняюсь перед Амогхасиддхи, буддой действия,

Он, являющий мудру прибежища,

Чье ваджрное тело – всесовершающая мудрость,

Преображает ветры зависти в ваджрное деяние.

Таков полный ритуал заботы об умершем. Учитель должен завершить его чтением 100-слоговой мантры и молитвами о продлении жизни учителей. Ему следует также украсить завершение несколькими стихами посвящения заслуг и молитв благим условиям наполнения мира счастьем, умиротворением и радостью.

Пусть все блага от написания этого текста помогут бесчисленным живым существам найти свой путь к счастью и освобождению. Я, Лама по имени Махасукха, написал это по просьбе нескольких учеников, желавших иметь ритуальный текст заботы об умершем, который можно было бы легко исполнять, а кроме того соответствующий традиции могущественной Ваджрабхайрава-тантры, метода Алмазного разрушителя смерти. Поэтому я написал этот труд, проистекающий из учений многих учителей и духовных наставников. Пусть он будет драгоценностью, исполняющей все желания, для тех, кто станет помогать живым существам, завершившим свою жизнь, и пусть с его помощью бесчисленные живые существа найдут свой путь к благому перерождению.

Глава IX

Раз к Смерти я не шла – она

Ко мне явилась в дом —

В ее коляску сели мы

С Бессмертием втроем.

Эмили Дикинсон

Предварительное замечание

Последняя в этой антологии – короткая вдохновенная поэма Седьмого Далай-ламы. Седьмой – это мой любимый автор среди всех ранних Далай-лам; его жизнь – это пример простоты и красоты совершенного мудреца[588], а его сочинения стоят среди лучших созданий Земли снегов с тех пор, как она познакомилась с литературным искусством, вплоть до наших дней. Каждый из ранних Далай-лам велик по-своему, и большинство из них были плодовитыми писателями[589]; но Седьмой столкнулся с чрезвычайными внутренними сложностями в Тибете. Это была эпоха, полная интриг, конфликтов, войн и резких перемен, монгольских разорительных набегов с севера[590], коварные китайские заговоры на востоке, борьба между различными группировками в его собственном народе. Как-то он прошел через все это, не уступая никакому злу этого периода, и когда он умер в 1757 году, Тибет переживал уход одного из самых любимых святых, появившихся в его долгой и таинственной истории.

Размышления о смерти сопровождали Седьмого Далай-ламу в течение всей его жизни и многократно отразились в его сочинениях. Несомненно, это происходило частично потому, что он практиковал и много учил в традиции преемственности Атиши[591], в которой медитация смерти играет важную роль, но в его сочинениях можно почувствовать, что это нечто большее, что он выражал постоянную опасность, которая, как он ощущал, окружала его.

Эта поэма, выбранная мною из многих им написанных, называется просто «Размышления о путях непостоянства». Вероятно, это самая известная его поэма среди тибетцев, любимая за свои типично тибетские образы. Можно почти почувствовать запах тибетского чая с маслом и ячменной мукой в нем и вкус ячьего сыра. Он говорит о смерти и непостоянстве, но черпает свое вдохновение от золотящихся горных вершин, опоясанных туманом, от бирюзовой зелени полей, от солнца, что «как зонт» встает в небе. Мы чувствуем, как он осознает преданность тибетцев к своей персоне и свою растерянность перед этой наивной верой: «Старые и молодые, они умирают день за днем, прося меня отправить их души в Чистую Землю или предсказать их будущее перерождение». Мы почти видим, как он выглядывает из окна Поталы: «В чреве огромной равнины подо мною Костры бродячих торговцев светятся как звезды. Но завтра они уйдут, оставив только мусор». Пятый Далай-лама писал гораздо более умные вещи, но совсем не так трогательно и без такого простого очарования. Шестой Далай-лама сочинял куда более таинственные стихи, но не с такой определенной чувствительностью. И этот постоянно повторяющийся рефрен: «Мой ум обращается к мыслям о моей смерти» – как непрерывное гудение тибетского монашеского ритуала.

Смерть и умирание – это простейшее явление в жизни, но и наиболее глубокое. Оно может одновременно ужасать и утешать. С одной стороны, оно придает нашей жизни предельную осмысленность и напряженность, тогда как с другой, кажется, лишает нас всякой цели и устремленности. Седьмой Далай-лама глубоко чувствует эту красоту и ужас смерти и создает необходимое напряжение в своих стихах, балансируя между этими двумя настроениями.

Размышления о путях непостоянства

Гьялва Калзанг Гьяцо, Седьмой Далай-лама

О Лама-лха[592], мое Прибежище, мой отец,

Воспоминание о тебе рассеивает все печали,

К тебе за духовным водительством я обращаюсь,

Благослови мой дух твоей преображающей силой,

Чтобы мысль о смерти никогда не ускользала от меня,

Чтобы мог практиковать я святую Дхарму совершенно.

На золотых горах далеких

Туман лежит, как пояс на лугах.

Он твердым кажется сейчас, но скоро он растает.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Весной в тепле все в рост идет,

Побегов бирюзовых зелень.

Теперь же осени конец, поля лежат сухи и голы.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

На каждой ветке в моем саду

Гроздья плодов румяных и спелых.

Но ни одного не останется скоро.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Из-за пиков горы Поталы

Солнце встает, как зонтик в небе.

Но вот оно село, зашло в западные пределы.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

День за днем умирают старые и молодые.

Просят меня отправить их души в Чистую Землю

Или предсказать их перерожденье.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Серые тучи небо закрыли,

Первые капли упали дождя,

Северный ветер уносит их в тьму.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

В чреве равнины, внизу, подо мною,

Бродячих торговцев костры, словно звезды.

Но завтра уйдут они, лишь пепел оставив.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

В теплые летние дни полнится жизнью земля

И радостью полны сердца людей.

Зимний ветер холодный, обрушившись, радость уносит.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Дракон бирюзовый высоко в лад надо мной прогремел,

Вокруг меня кукушки сладко куковали,

Но время пронеслось, и где они теперь?

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Дхарма, драгоценное ученье Пробужденных,

Лекарство высшее, от всех недугов средство.

С чистых земель времен былых святые смотрят вниз.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Как трудно мать оставить, что взрастила нас,

С родными и друзьями распрощаться,

Хотя с теченьем лет порвались нити связей.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Вот юноша, чей в будущее взор стремится,

Строит планы вперед на годы, – умирает,

Едва оставив след. Где он теперь? Ушел.

К мыслям о смерти мой ум обращен.

Будда достиг славного бессмертного ваджрного тела[593],

Но и он представил сцену смерти.

Тело это из плоти, крови и костей, покрытое кожей,

Как пузыри на воде, обречено уничтоженью.

С рожденья самого дитя родителей старенье видит,

Как с каждым днем они к могиле ближе, видит.

Как можешь говорить мне: «Но ведь я все молод?»

Остерегу тебя, надежды нет от смерти где укрыться.

Сегодня утром полны ожиданий, с подъемом

Обсуждали замыслы врагов, земли своей защиту,

А ночь пришла – собаки, птицы хищные терзали их трупы.

О, кто из них поверил бы, что умереть сегодня им придется?{Седьмой Далай-лама не датировал свою поэму. Может быть, этот стих – отголосок жестокой битвы, разыгравшейся во время вторжения Лхавзан-хана? Или речь идет о более поздних событиях, когда он сам семь лет прожил в изгнании в Восточном Тибете?}

Ищи и спрашивай среди народа своего

Хоть одного, кому б сто лет минуло.

Как повезет тебе, коль ты найдешь такого.

Ты думаешь еще, что смерть тебя не ждет?

Если вглядишься, обдумаешь глубже

Вещей и людей появленье вокруг,

Увидишь, что все в постоянном теченье,

Непостоянства учитель – весь мир.

Я помню это тело и ребенком,

Как юношею стало постепенно.

Теперь же члены скрючены и стары,

На собственное тело мне даже смотреть противно.

Ум сам непостоянен, колеблясь непрерывно

Меж чувством удовольствия, иль боли, или безразличья.

То кармы должные плоды,

То доброй, то дурной или нейтральной{К сожалению, трудно передать размер стиха. Смысл в том, что даже законы кармы (добро порождает счастье, зло – страдание и апатию, скуку) могли бы напомнить нам о непостоянстве, а в определенный момент о преходящей природе духовного опыта.}.

Взгляни где хочешь на себя или других,

Жизнь вспышке молнии подобна.

Как слуги Ямы окружат тебя с крюками,

Как ты считаешь, что с тобой случится?

Друзья, родные, собственность, богатство

В глазах мирских людей сияют блеском.

Так в кандалы привязанности сами они себя сковали.

В восторге нынче, а каков конец?

На смертном ложе распростерто тело,

Последние слова прошепчут губы,

А память развернет в последний раз прошедшего картины.

Когда придет к тебе последний час?

И если ничего не создал ты, помимо скверной кармы,

Лишенным благ предстанешь ты в загробном мире.

Куда пойдешь ты после смерти?

Лишь мысль об этом трепетать тебя заставит.

Поэтому я сам и те, что мне подобны,

Должны отринуть прочь бессмысленность сует,

Себя вверяя гуру, созерцанья божествам и дакини,

Моля их к смертному пути нас приготовить.

Чтоб с радостью и верой умереть

В сиянье белое лучей духовного сознанья,

Сейчас себя готовить нужно,

Познать глубины сутр и тантр.

Пусть эта песня всех подобных мне,

Неверующих, чуть получше дикарей,

Охватит пламенем самоотреченья.

Пусть разовьется дух их,

Пусть они достигнут освобожденья.

Колофон: Стихи для медитации путей смерти и непостоянства, для воодушевления себе и другим.

Эпилог

Пусть ум взрастает, согласно способностям его, до величия тайн, а не тайны втискиваются в ограниченность ума.

Фрэнсис Бэкон. «О принципах знания»

Как мы увидели, тибетская традиция смерти и умирания – это конструкция, состоящая из многих элементов, здание, построенное из различных материалов. Некоторые из них открыто рациональны, как медитативные системы, представленные первыми двумя главами этой антологии. Другие аспекты мистические, в йогическом вкусе, как, например, шестая и седьмая главы. Есть также достаточно оккультных материалов, таких как текст пятой главы, и необозримое море ритуальных наставлений, связанных с посмертным существованием, как в восьмой главе. Кроме того, есть поэмы, молитвы, песни о реализации, случаи ясновидения и очевидно бесконечное разнообразие второстепенных жанров литературы, излагающих другие грани традиции. Каждая из этих тем легко может составить предмет исследования, и каждая действительно может заполнить несколько томов, не исчерпав полностью источников.

Действительно, все предшествующие исследования тибетской традиции смерти и умирания концентрировались на одном или другом из этих предметов. Такой подход имеет то преимущество, что может более детально изучить особые моменты, но также и недостаток в том, что представляет частный взгляд на систему в целом и создает риск искаженного восприятия в сознании читателя. «Тибетская книга мертвых» в полной мере использует это преимущество, но и создает несколько искаженный образ общей тибетской традиции. Эта книга чудесна, как в оригинале, так и в переводе, но она породила целое поколение западных тибетологов-любителей с представлением о тибетских ламах как магах-ритуалистах, чье главное занятие – сидеть и читать оккультные тексты на ухо трупам. Я имею в виду книгу д-ра Тимоти Лири «Психоделический опыт, основанный на тибетской книге мертвых», не отличающуюся правильным пониманием (хотя, несомненно, это помогло распродать больший тираж книги). Сколько раз на Востоке я видел, как ламы делали круглые от удивления глаза на европейцев, чье представление о тибетском буддизме основывалось на подобных книгах.

Данная книга, «Смерть и умирание в тибетской традиции», – это попытка взглянуть на тибетскую систему смерти и умирания как на живое органическое целое. Она ни в какой степени не намерена заменить или дать альтернативу «Тибетской книге мертвых», но скорее представляет дополнение к ней и другим работам на эту тему, появившимся ранее. Ее цель – дать обзор системы как целостного подхода к жизни и смерти и таким образом расширить территорию, освоенную ранними работами в этой области. Написанием этой книги я хотел сделать предшествовавшие исследования более полезными для серьезных ученых, дав им перспективу всей традиции. Для этого я собрал некоторое количество переводов, иллюстрирующих мои темы. Их назначение – представить жанры этой литературы, и каждая часть выбрана как образец своего жанра.

У тибетцев есть пословица: «Учение Будды подобно подушке, за какой угол ни схватишь – все твое». Вероятно, нигде это не столь очевидно, как в учении о смерти и непостоянстве, которое проходит через буддийскую доктрину на всех уровнях. Как указывает Геше Даргье во второй главе, оно включено в первую проповедь Будды в Оленьем парке близ Бенареса, когда он говорил о четырех благородных истинах, и оно было в последнем его поучении, когда он умирал перед своими учениками и с последним вздохом произнес: «Все вещи непостоянны. Трудитесь усердно ради собственного спасения».

Будда проповедовал сорок пять лет, и его учения, разделенные между колесницами хинаяны, махаяны и ваджраяны, действительно богаты и необъятны. Тибетцы посвятили свои усилия впитыванию этих учений из Индии и их ассимиляции в свою собственную культуру с преданностью, интенсивностью, искренностью и на редкость замечательным нескончаемым рвением. В отличие от других буддийских стран, которые принимали буддизм из той или иной части Индии, в тот или иной особый период, тибетцы систематически импортировали буддизм отовсюду в Индии, где его можно было отыскать, на протяжении почти тысячи лет. В этом смысле тибетский буддизм – это нечто особое, представляющее полную индийскую буддийскую традицию во всех аспектах хинаяны, махаяны и ваджраяны. В понятиях буддийского наследия проблем смерти и умирания тибетская традиция уникально богата линиями преемственности из этих трех колесниц. Ламы в Тибете не удовлетворялись тем, что эти проблемы были даны в сухих словах переведенных книг, следовательно, тибетская литература изобилует оригинальными сочинениями в различных линиях преемственности. Эти комментаторские работы обильно цитируют индийское буддийское писание, чтобы показать источник каждого отдельного учения. Это служит для показа их намерения сохранить и развить чистую буддийскую веру, не просто бездумно повторяя учителей прошлого, но из уважения к вечной мудрости, выраженной совершенными учителями традиции, использовать знание прошлого как трамплин в настоящее и будущее. В моей антологии я не использовал тибетские книги, переведенные с санскрита, а выбрал вместо этого оригинальные материалы. Они представляют тибетскую традицию как живую систему гораздо лучше, чем переводы индийских книг. Я, однако, подобрал тибетские материалы, обильно цитирующие ранние индийские источники, чтобы показать, что тибетская традиция несомненно прочно стоит на фундаменте, заложенном Буддой и индийскими учителями. «Ламаизм»{Трудно сказать, кто первый использовал термин «ламаизм», но он наиболее распространился благодаря книге Л. Уодделла «Буддизм Тибета или ламаизм», вышедшей еще в 1895 году и ставшей одним из первых источников для изучения Тибета и его культуры на Западе. К сожалению, Уодделлу очень не нравился тибетский буддизм, и, посвятив много лет жизни описанию различных аспектов тибетской культуры, он тем не менее сразу же стал описывать его как извращение подлинного буддизма. Он широко пропагандировал тот взгляд, что тибетский буддизм, или «ламаизм», полностью испорчен тибетским шаманизмом. А поскольку его работы использовались как основополагающие позднейшими учеными, этот сугубо ошибочный взгляд нашел отражение в работах следующего поколения, и даже сегодня, почти через 100 лет, всплывает время от времени. Нечего говорить, что тибетские учителя считают как это слово, так и воззрение исключительно оскорбительными.}, как часто называют тибетскую культуру, – это просто индийский буддизм, сохраненный и развитый тибетскими учеными и йогами Страны снегов. «Упадочный тибетский буддизм, испорченный шаманистскими пережитками старого Тибета», о котором мы читаем в столь многих западных книгах, в действительности – упадочный и испорченный плод западного воображения, явившийся из-за недостатка подлинного изучения этой традиции. Тибет тратил огромные усилия, чтобы получить чистые буддийские линии преемственности из Индии и сохранить их, не дав им прийти в упадок от разрушительного действия времени. Любой объективный наблюдатель, изучивший исторические обстоятельства линий передачи традиции и содержание многочисленных тибетских комментариев, легко увидит, что это именно так, а не просто приукрашивание истории. Большое число буддийских санскритских текстов, найденных в Непале и других местах, подтверждают эту точку зрения{Warder A. K. Indian Buddhism. Delhi, 1970. Winternitz. History of Indian Literature. Calcutta, 1927.}.

Тайна смерти – это загадка, которая, вероятно, никогда не будет решена в научном, окончательном смысле. Возможно, она навсегда останется в сфере личного духовного знания, частью мистического восприятия, которое отделяет святых от обычного человечества с начала времен. Это реальность, которую мы ежедневно видим вокруг нас, но никогда действительно не прилагаем к себе, иначе как в самом поверхностном, интеллектуальном измерении. Для всех, за исключением немногих, хотя они и знают о смерти с детства, в конце концов смерть приходит как шок, ужасная угроза и трагедия.

Наше западное общество идет на все, чтобы только забыть смерть и спрятать ее с глаз долой. Как говорит д-р Кублер-Росс: «Чем больше наши достижения в науке, тем больше, кажется, мы боимся и отрицаем реальность смерти… Мы используем эвфемизмы, мы придаем мертвецам вид спящих, мы увозим детей, чтобы охранить их от волнений и суеты в доме, мы не позволяем детям навещать своих умирающих родителей в больницах, мы ведем долгие споры, следует ли говорить умирающим пациентам правду… Может быть, следовало бы задать вопрос: «Становимся ли мы более или менее гуманными?»{Kubler-Ross E. On Death and Dying. New York, 1969.}

Буддизм придерживается прямо противоположного подхода к смерти. Если мы должны вести счастливую, здоровую, полезную жизнь, следует все время держать на переднем плане сознания нашу непостоянную природу. Повторю отрывок, приведенный Геше Даргье во второй главе: «Если, встав утром, не размышлял о смерти, все утро пройдет понапрасну. Если не размышлял о ней в полдень, весь день пройдет понапрасну. Если же не размышлял о смерти вечером, ночь будет потеряна бессмысленно». Таково в двух словах буддийское понимание этого.

Человек прошел долгий путь за последние несколько тысячелетий, но, хотя мы достигли материального прогресса, кажется, нет какого-либо значительного роста во внутреннем мире и счастье отдельных людей. Средний человек на улицах Нью-Йорка или Лондона при близком рассмотрении являет столь же много, если не больше, признаков беспокойства и внутреннего страдания, чем человек из примитивного, но духовно развитого селения в Азии или Африке. Да и все человечество как единое целое кажется не ближе к идеалу всеобщего умиротворения. Что-то было упущено в колесе прогресса.

Буддийский ответ – это осознание непостоянства и смерти. Через это осознание мы потеряем привязанность к бессмысленным устремлениям и достигнем более глубокого чувства нашей человечности. Понимая нашу собственную человечность, мы сможем увидеть человечность в других. Поэтому такое осознание, во-первых, обрывает наши привязанности к саморазрушительным целям, а во-вторых, увеличивает нашу терпимость и понимание других. Умеряя наши привязанности и нетерпимость, оно ослабляет цепь негативных действий, заставляющую нас вредить себе и другим из-за незнания нашей общей человечности. Кроме того, через понимание смерти мы преодолеваем ее отрицательное воздействие, достигая состояния бессмертия. Вот почему как в своей первой, так и в своей последней проповеди Будда говорил о смерти и умирании.

Библиография переведенных в книге тибетских текстов

Глава I

Смерть и практика бодхисаттвы. mDo-smed-sku-‘bum-byams-pa-gling-dang-lha-ldan-smon-lam-chen-por-tshogs-dgon-du-phebs-skabs-sogs-kyi-gsung-bshad-lzags-bsgrigs-‘chi-bai-sgam-tshul-dang-byang-sems-slab-bya.

Гьялва Тубтен Гьяцо, Тринадцатый Далай-лама (rGayl-ba-thub-bstan-rgya-mtsho).

Глава II

Тибетская традиция медитации смерти. Bod-lugs-nang-chos-‘chi-ba-mi-rtags-pa-sgom-tshul.

Геше Нгаванг Даргье (dGe-gshes-ngag-dbang-dar-rgyas).

Глава III

Разговор со старцем. Nyam-myong-rgyan-poi-‘pel-gtam-yid-‘byung-dmar-khrid.

Лама Гунтанг Кончок Дронме (bLa-ma-gun-thang-dgon-mchog-bstan-pai-sgron-me).

Глава IV

Смерть Гьере Ламы. sGye-ras-gnas-mchog-blo-sgyud.

Тертон Дулжуг Лингпа (gTer-ston-‘dul-bzhugs-gling-pa).

Глава V

Самоосвобождение с помощью знания признаков смерти. Chi-mtshan-rtags-par-rang-sgrol.

Тертон Карма Лингпа (gTer-ston-kar-ma-gling-pa).

Глава VI

Йога долголетия бодхисаттвы жизни Tshe-dpags-med-kyi-‘tshe-sgrub.

Гьялва Гендун Гьяцо, Второй Далай-лама (rGyal-ba-dge-‘dun-rgya-mtsho).

Глава VII

Йога переноса сознания. Pho-bai-dmar-khrid.

Лама Цечоклинг Еше Гьялцен (Yongs-‘dzin-‘tshe-mchog-gling-ye-shes-rgyal-mtshan).

Глава VIII

Ритуал заботы об умершем. rDo-rje-‘jigs-byed-rjes-‘dzin.

Лама Махасукха (bLa-ma-ma-ha-su-kha).

Глава IX

Размышления о путях непостоянства. Chi-ba-mi-rtag-pa-sgom-tshul.

Гьялва Калзанг Гьяцо, Седьмой Далай-лама (rGyal-ba-skal-bzang-rgya-mtsho).

Примечания

1

Настоящее Введение, по большей части, основано на пояснительных заметках, которые покойный лама Кази Дава-Самдуп, переводчик «Бардо Тхёдол», диктовал редактору во время работы над переводом в Гангтоке (Сикким). Лама считал, что его перевод «Бардо Тхёдол» не следует публиковать без его комментариев, разъясняющих наиболее трудные для понимания части текста и образные выражения. Он полагал, что это не только поможет обосновать его перевод, но, кроме того, согласовывалось бы с пожеланиями его покойного гуру в отношении всех переводов на европейские языки трудов, разъясняющих эзотерические представления Школы Великого Усовершенствователя, в которые посвятил его этот гуру. С этой целью комментарии переводчика, основанные на тех разъяснениях, которые давал ему его наставник, были переданы редактору и помещены последним в текст настоящего издания.

Задача редактора состоит в сопоставлении и систематизации, а иногда и в более подробном изложении продиктованных ему замечаний. Он также включил в комментарии соответствующий материал, взятый из совершенно различных источников, позволяющий, с его точки зрения, сделать текст более понятным для западного читателя, для которого в основном и предназначена эта часть книги.

Кроме того, переводчик был убежден, что без такого введения текст «Бардо Тхёдол» мог бы быть воспринят неправильно и, соответственно, неправильно использован, особенно теми, кто по тем или иным причинам склонен враждебно относиться к буддийским доктринам или конкретно доктринам той секты северного буддизма, к которой принадлежал он сам. Он также понимал, что подобное Введение может само по себе стать предметом враждебной критики, возможно, на основании того, что оно является продуктом философского эклектизма. Как бы то ни было, редактор может лишь повторить здесь то, что он уже говорил несколько иными словами в предисловии: как здесь, так и в близко связанных комментариях к самому тексту, он стремился представить психологическую основу и учения самого «Бардо Тхёдол», и связанных с ним текстов, следуя наставлениям своих учителей, которые прошли специальное посвящение и одни только обладают неоспоримым правом их толковать.

Если критики скажут, что редактор толкует доктрины «Бардо Тхёдол» скорее с позиций верящего в них северного буддиста, чем с позиции христианина, который, возможно, с недоверием отнесся бы, по крайней мере, к некоторым из них, то здесь редактор не станет предлагать никаких оправданий, ибо считает, что нет никаких здравых причин, по которым ему следовало бы толковать их каким-либо иным образом. Антропология занимается вещами в том виде, в каком они есть, и всякий настоящий, непредвзятый исследователь, работающий в области сравнительной религии, должен всегда стремиться собрать такие научные данные, которые однажды позволят будущим поколениям людей раскрыть саму Истину – ту Универсальную Истину, в которой все религии и все секты всех религий, возможно, в конце концов признают Сущность Религии, основу, объединяющую все религиозные учения в мире.

2

Г-н Тальбот Манди в своем романе «Ом», основанном на тибетском материале, упоминает это название. Он решил, что тибетская «Книга Мертвых» – это весьма вольный перевод «Бардо Тхёдол». Однако это совсем не так. Оно было использовано, поскольку представляется наиболее подходящим и емким названием, позволяющим английскому читателю получить общее представление о содержании этой книги.

3

Л. А. Уодделл, «Тибетский буддизм, или ламаизм» (L. A. Waddell, The Buddism of Tibet or Lamaism, London, 1895, p. 17).

4

Существуют достаточно веские основания предполагать, что одним из источников нравственных воззрений, лежащих в основе некоторых из «Басен» Эзопа (а также, следуя аналогии, индийских «Панчатантры» и «Хитопадеши»), являются древние восточные легенды о животных, которые, по мнению современных ученых, оказали влияние на создание «Историй Джатаки», рассказывающих о различных воплощениях Будды. Точно так же символизм христианских мистерий настолько похож на символизм мистерий, которые, с благословения церкви, до сих пор очень популярны в Тибете и соседних с ним территориях, где распространен северный буддизм, что это указывает на еще один источник восточного влияния на европейскую культуру. Явная канонизация Будды Римско-католической церковью под именем средневекового св. Иехошафата – это еще один пример того, как восточное становится западным. Кроме того, некогда очень популярный средневековый труд «Об искусстве умирания» (De Arte Moriendi), множество версий и вариаций которого существует на латыни, английском и других европейских языках, судя по всему, позволяет говорить о еще большем проникновении восточных идей, касающихся смерти и существования после смерти, таких как те, что лежат в основе как тибетской «Бардо Тхёдол», так и египетской «Книги мертвых». И, чтобы показать это, в подстрочных примечаниях к переводу «Бардо Тхёдол» были добавлены несколько из наиболее характерных отрывков из великолепного издания г-на Компера в «Книге об искусстве умирать» цикла «Об искусстве умирания», текст которых обнаруживает поразительное сходство с определенными местами «Бардо Тхёдол».

Анализ книги «Буддийские и христианские наставления» г-на А. Дж. Эдмундса, в которых было предпринято одно из первых исследований удивительного параллелизма, существующего между текстами Нового Завета и текстами буддийского Канона, также дают основания полагать, что одна из наиболее перспективных областей изучения, пока почти нетронутая, связана с исследованием указанных соответствий между философией и литературой Востока и Запада.

5

Вероятно, редактору нет необходимости напоминать своим друзьям, исповедующим Тхераваду южной школы, что при подготовке настоящего Введения он неукоснительно стремился представлять буддизм в основном с позиций секты каргьютпа северного буддизма, которая признает «Бардо Тхёдол» в качестве одной из священных книг и к которой принадлежал и сам переводчик Хотя южные буддисты, возможно, не согласятся с учениями «Бардо Тхёдол» в целом, они, тем не менее, с большой степенью вероятности сочтут, что в целом эти учения основаны на тех доктринах, которые являются общими для всех школ и сект буддизма. Возможно даже, им будут небезынтересны те положения, которые расходятся с их собственными взглядами, и, возможно, они посчитают, что некоторые из их собственных воззрений, вступающих в противоречие с соответствующими положениями этого учения, заслуживают пересмотра.

6

Санскритский термин «сансара» (Sangsâra, или Samsârа), тибетск. Khorva (Hkorva), относится ко всей воспринимаемой Вселенной. Ее противоположностью является нирвана (санскр. Nirvâna, тибетск. Myang-hdas), которая лежит вне сферы явлений.

7

Майя, санскритский эквивалент тибетской гьюма (Sgyüma), означает магическое или иллюзорное представление и имеет непосредственное отношение к феноменам природы. В более высоком смысле, в брахманизме, это слово – синоним шакти Брахмана (Высшего Духа, Эн-Соф иудаизма).

8

Об эзотерическом значении сорока девяти дней Бардо см. «Тайную доктрину» Е. П. Блаватской. Покойный лама Кази Дава-Самдуп считал, что, несмотря на резкую критику в адрес трудов Е. П. Блаватской, они свидетельствуют о близком знакомстве автора с высшими ламаистскими учениями, в которые, по ее утверждениям, она была посвящена.

9

Также считается, что в то время как из пяти дхьяни-будд, как в нашем тексте, эманируют пять первоэлементов – эфир, или совокупность материи (Вайрочана), воздух, или совокупность воли (Амогхасиддхи), огонь, или совокупность чувств (Амитабха), вода, или совокупность сознания (Ваджрасаттва, эзотерически как отражение Акшобхьи), земля, или совокупность осязания (Ратнасамбхава), – из Ади-будды (из которого, согласно школе Ади-будды, эманируют сами пять дхьяни-будд), эманирует шестой первоэлемент – разум (manas). Ваджрасаттва как эзотерическое божество иногда занимает (так же как и Вайрочана) – в соответствии со школой и проводимым ритуалом – место ади-будды и тогда является его ипостасью.

10

Ману в своих «Законах» (XII, 10–11) говорит: «Того, чей крепкий разум обретает власть над словами, власть над мыслями и власть над всем телом, можно по справедливости назвать Троекратным Владыкой.

Человек, который, полностью подавив как похоть, так и гнев, использует такую тройную власть над самим собой в отношениях со всеми живыми существами, посредством этого достигает Блаженства».

11

Атал Бихари Гхош добавил здесь следующий комментарий: «Слово «дхарма» образовано от глагольного корня Dhri, означающего «поддерживать» или «подпирать». Дхарма — это то, что подпирает или поддерживает Вселенную, так же как и индивидуума. Дхарма заключается в правильном поведении людей, результат Истинного Знания. Согласно брахманизму, Истина – это брахман, это Освобождение – мокша, нирвана. Самбхога — это Жизнь в Радости. Нирвана — это Процесс Построения. Согласно брахманизму, сначала идет дхарма, затем артха (т. е. Богатство, или Имущество), которая соответствует нирване. После этого идет самбхога; и последняя – мокша, или Освобождение».

12

«То, что видимо и невидимо, будь это сансара или нирвана, в основе своей одно и то же [т. е. шуншта, Пустота], с двумя Путями [авидья, Неведение, и видья, Знание] и двумя концами [сансарой и нирваной]… «Основа всего сущего не создана и независима, не составлена из чего-либо и находится вне сферы разума и речи. Ее нельзя назвать ни словом нирвана, ни сансара». – «Благие желания Ади-будды», 1–2. Шуньята, Пустота, синоним дхармакайи, таким образом, находится за гранью всех умственных представлений, за гранью ограниченного разума со всеми его иллюзорными образами и стремлением использовать такие ярлыки дуалистического мира, как нирвана и сансара.

13

Ашвагхоша, великий философ буддизма махаяны, так объясняет доктрину трикайи в «Пробуждении веры»:

«Все татхагаты — это сама дхармакайя, сама высшая истина (парамартхасатья), и не имеют ничего общего с условностью (самвритисатья) и обязательными действиями. В то же время видение, слышание и прочее [т. е. чувства] чувствующего существа разнообразят [сами по себе] деятельность татхагат.

Таковая деятельность [т. е. дхармакайя] имеет две стороны. Первая зависит от сознания, обладающего способностью различать явления, с помощью которого эта деятельность воспринимается умами обычных людей (притхагьяна), шраваками и пратьекабуддами. Эта сторона называется Телом Превращения (нирманакайя).

Но поскольку существа подобного рода не знают, что Тело Превращения – это всего лишь тень [или отражение] их собственного развивающегося сознания (правити-виджньяна), то воображают, что оно появляется из некоего внешнего источника, и поэтому в своих представлениях ограничивают его телесной оболочкой. Но Тело Превращения [или дхармакайя, что сводится к одному и тому же] не имеет ничего общего с ограничениями и размерами.

Вторая сторона [дхармакайи] зависит от сознания, познающего действия (карма-виджньяна), посредством которого деятельность воспринимается умами бодхисатгв, когда они поднимаются от первой стадии вдохновления (ситтотпада) до высот состояния бодхисаттвы. Это называется Телом Блаженства (самбхогакайя)…

Дхармакайя может проявляться в различных телесных формах лишь потому, что является истинной их сущностью».

14

Ср.: А. Авалон, «Тантрические тексты» (A. Avalon, Tantric Texts, vii, London and Calcutta, 1919, pp. 36 n., 41, n.).

15

Ср.: В. А Смит, «История древней Индии» (V. A. Smith, Early History of India, Oxford, 1914, p. 184).

16

Репродукция взята из иллюстрации XXI к разделу «Ламаизм в Сиккиме», написанному д-ром Уодделлом.

17

«Из ста высших божеств сорок два считаются добрыми, а пятьдесят восемь имеют свирепую природу». – Л. А. Уодделл.

18

«Местное или китайское божество, которое сейчас отождествляется с Авалокитой, с которым у него много общего». – Л. А. Уодделл.

19

Перевод основан на переводе д-ра Уодделла. Ср. Gazetteer of Sikhim, pp. 387–388.

20

Ср.: Уодделл, Gazeteer of Sikhim, p. 388.

21

«На Цейлоне поминальные пиршества для бхиккху устраиваются через семь дней, через месяц и через год после смерти. Эти поминки устраиваются «во имя» умершего и идут ему в заслугу. Это, при определенных обстоятельствах, помогает умершему обрести новое рождение в более высоких состояниях». – Кассиус А Перейра.

22

Ср.: Уодделл, Gazeteer of Sikhim, pp. 391, 383.

23

Там же, pp. 391, 383.

24

Ср.: Экаи Кавагути, «Три года в Тибете» (Ekai Kawaguchi, Three Years in Tibet, Madras, 1909, p. 394).

25

Люди, производящие эту часть погребальной церемонии, относятся к особой касте. Другие тибетцы сторонятся их, поскольку они считаются нечистыми.

26

Бардо (Bar-do) буквально означает «между (Ваг) двумя (do)», т. е. «между двумя [состояниями]» – состояние между смертью и новым рождением – и, отсюда, «Промежуточное» или «Переходное [состояние]». В некоторых случаях переводчик предпочитал переводить это слово как «Неопределенное [состояние]». Также возможен перевод «Сумеречное [состояние]».

27

Некоторые из наиболее осведомленных лам, в основном принадлежащие к секте гелугпа, или Желтых Шапок, считают, что видения ста десяти главных божеств Чёньид Бардо, имеющие большое символическое значение, являются лишь тем верующим, которые достигли некоторого духовного совершенства и изучали тантризм, и что видения обычного человека будут более похожие на те, что описаны в «Сидпа Бардо».

28

«Это подкрепляется и палийской «Трипитака», в которой приводятся несколько случаев нового рождения в виде девы сразу после смерти на земле», – Кассиус А. Перейра.

29

Божества с головами животных, подобные тем, что появляются в «Бардо Тхёдол», в основном позаимствованы из религии бон, существовавшей в Тибете еще до распространения там буддизма, и, следовательно, имеют очень древнее происхождение. Подобно своим египетским аналогам, они носят более или менее тотемистический характер. В древнеегипетских мистериях и дошедших до наших дней тибетских мистериях их изображали скрывающиеся под соответствующими личинами жрецы. Этот факт, а также некоторые указания, содержащиеся в нашем тексте, позволяют предположить, что эти божества олицетворяли собой определенные качества, страсти и склонности сансарических, или обладающих телом, существ – человеческих, нечеловеческих и сверхчеловеческих.

30

В главе X своей книги «Вера в духов в кельтских странах» (Fairy-faith in Celtic Countries, Oxford, 1911, Chapter X) я предположил, что существует большая вероятность того, что древнее кельтское учение о чистилище послужило основой для возникновения доктрины об очищении души в чистилище, которую взяла на вооружение Римско-католическая церковь. Центром этих древних учений была пещера для языческих посвятительных таинств, ранее существовавшая на острове, расположенном на озере Лох-Дерг в Ирландии, там, где сейчас находится знаменитое место паломничества католиков, известное под названием Чистилище св. Патрика. Сама пещера, в которой проходили ритуальные очищения, была разрушена по приказу английского правительства в Ирландии, якобы для искоренения языческого суеверия.

Кроме того, подземные святилища и места для посвятительных церемоний, посвященные богу солнца Митре, руины которых все еще можно увидеть в странах Южной Европы, имеют столь много общего с оригинальным ирландским «Чистилищем», равно как и с другими подземными местами для посвятительных церемоний в таких кельтских странах, как Ирландия (Нью-Грейндж) и Бретань (Гавринис), что это указывает на их общее доисторическое происхождение, имеющее в основном религиозный характер и связанное с культом мира Бардо и его обитателей.

31

Ср.: The Gazetteer of Sikhim, ed. by H. H. Risley, p. 269

32

Ср. перевод E. P. Дж. Гунерейтна (Anguttara Nakbya, Eka Duka and Tika Nipâta, Galle, Ceylon, 1913, pp. 160–165).

33

Уильям Джеймс, «Многообразие религиозного опыта».

34

Аналогичные места содержатся в «Кандарака Суттанта» и «Поталия Суттанта», входящих в «Маджхиманикая» (см. переводы бхикху Нарады и Махинды в издании «Благословение» (The Blessing, Colombo, Ceylon). Буддагхоша в своей «Виссудхи Магга» (т. е. «Путь чистоты») дает нам более подробно йогические методы извлечения (из подсознания) воспоминаний о прошлых рождениях.

35

Ср.: Геродот, II. 123; Лукреций, «О природе вещей», III. 843–861. Как и другие древние историки и философы, Геродот отказывается раскрыть высшие, или эзотерические, учения, лежащие в основе античных мистерий:

«Ночью, на этом озере [находившемся на священной земле храма в Саисе] египтяне устраивают представления, описывающие его приключения [т. е. приключения, в символической форме рассказывающие о рождении, смерти и воскрешении Осириса. Причем его имя Геродот не называет, ссылаясь на то, что, по его мнению, это было бы богохульством], которые они называют мистериями. Об этих делах, однако, хотя я и ознакомлен с ними во всех подробностях, я должен [как посвященный] хранить строгое молчание. Что касается таинств Деметры [отмечавшихся в Элевсии, в Греции], которые греки называют «Тесмофорией», я также с ними знаком [как посвященный], но не стану о них упоминать, кроме как в той степени, в какой это можно сделать, не проявляя неуважения».

В настоящее время археологическими и другими исследованиями доказано, что мистерии были символическими театрализованными представлениями, доступными только для посвященных и неофитов, готовых к инициации, и иллюстрировавших повсеместно распространенные эзотерические учения, связанные со смертью и воскрешением (т. е. перерождением); и что доктрина переселения человеческой души в тела животных – если она вообще находила воплощение в этих представлениях – не была предназначена для буквального понимания (а именно так, как ее воспринимали непосвященные), но должна была пониматься символически, как в «Государстве» Платона, подробная ссылка на которую следует далее. Ср.: Геродот, II. 122).

В упомянутом отрывке Геродот дает символическое описание сошествия в Аид и возвращения в человеческий мир царя Рхампсинита, в чью честь по этой причине египетские жрецы учредили празднество, которое, очевидно, по своей сути было праздником перерождения. Наиболее древний аналог этого верования, из известных науке письменных источников содержится в Ригведе (Мандала X, Сукта 135), где, судя по разъяснению Саяны в своем комментарии у Антхарваведе (XIX), мальчик, упомянутый в тексте, – это тот же мальчик Начикетас из [Тайттирия] Брахмана, который побывал в Яма-лока, царстве Ямы, царя мертвых, а затем вернулся в царство людей. То, что эта древняя легенда о загробном мире эзотерически воспринималась как учение о перерождении, подтверждается древней Катха-Упанишадой, где история о Начикетасе используется в качестве литературного средства для передачи высших ведических учений, касающихся рождения, жизни и смерти (ср.: Катха Упанишада, II. 5; III. 8, 15; IV. 10–11; VI. 18).

В манускрипте четырнадцатого века, написанном на старояванском языке, приводится очень похожая легенда о загробном мире, в которой Владыка Вайрочана приказывает Якше Кунджаракарне «отправиться в царство Ямы посмотреть, что уготовано грешникам». Эта версия представляет особый интерес, поскольку в ней отражено учение – сродни тому, на которое ссылаются греческие и римские авторы, – о тысячелетних периодах переселения души в растения, животных и неполноценные человеческие существа перед повторным рождением в человеческом теле, свободном от кармических пороков. В ней упоминается также, что из царства Ямы Пурнавиджая был отозван в мир людей (ср.: «Легенда о Кунджаракарне» проф. Керна, переведенная с голландского г-жой Л. А. Томас, в «Индиан Антиквари» (The Legend of Kunjarakama, Indian Atiquary, Bombay, 1903, vol. XXXII, pp. 111–27)).

36

Изучение «Законов Ману», авторитет которых считается ортодоксальными индусами неоспоримым, судя по всему, подтверждает эзотерическую интерпретацию (перевод сэра Уильяма Джонса в издании «Институт права в индуизме, или Законы Ману» (Institutes of Hindu Law or the Ordinances of Menu, London, 1825) и перевод Г. Бюлера в издании «Священные книги Востока» (The Sacred Books of the East, vol. xxv, Oxford, 1886)).

Сначала Ману устанавливает фундаментальные законы, гласящие, что «действие, возникающее из ума, из речи и из тела, производит или хорошие или дурные результаты; действия являются причиной состояний человека, высшего, среднего и низшего» и что «[Человек] получает [плоды] хорошего или дурного умственного [поступка] в своем уме, речевого [поступка] в своей речи, телесного [поступка] в своем теле» (перев. Бюлера, XII. 3, 8).

Затем Ману говорит о том, что человек является не простым, но сложным существом:

«Эту субстанцию, которая дает телу силу движения, мудрые называют кшетраджна [т. е. «знающий поле»], или дживатман, жизненный дух; и тело, которое таким образом приобретает способность двигаться, они называют бхутатман, или состоящее из элементов:

Другой внутренний дух, называемый махат, или великая душа, присутствует при рождении всех существ, обладающих телом, и поэтому у всех смертных возникает ощущение или приятное, или болезненное.

Эти двое, жизненный дух и обладающая разумом душа, не только тесно соединены с пятью первоэлементами, но и связаны с высшим духом, или божественной сущностью, которая наполняет все и всяческие существа» (XII. 12–14).

Судя по следующим словам, Ману, очевидно, хочет сказать, что только лишь этот «жизненный дух», или животная душа, а не «разумная душа», или сверхживотный принцип, способен переселяться в животных:

«После того как жизненная душа собрала плоды прегрешений, которые возникают из любви к чувственному [т. е. животному или скотскому] наслаждению, и приводят к страданиям, и после того, как таким образом лежащее на ней позорное пятно удалено, она снова приближается к этим двум самым прекрасным сущностям, разумной душе и божественному духу:

Эти две сущности, слившиеся в одно целое, не зная снисхождения, изучают добродетели и пороки этой чувственной [или животной] души, в зависимости от которых она будет испытывать удовольствие или боль в настоящем или будущем мирах.

Если жизненный дух был по большей части праведным и порочным в небольшой степени, он наслаждается радостью в небесных сферах, вселяясь в тело, образованное из частиц чистого первоэлемента [т. е. эфира].

Однако же, если он привык предаваться пороку и редко поступал праведно, тогда пусть покинут его эти чистые элементы, и, имея более грубое тело из чувствительных нервов, он ощутит ту боль, на которую обречет его Яма:

После того как он вынесет те муки, к которым приговорит его Яма, и почти очистится, эти пять чистых элементов снова вернутся к нему в порядке, установленном природой» (XII. 18–22).

После дальнейшего описания науки перерождения в ее эзотерическом аспекте, Ману приходит к следующему выводу:

«Так, потворствуя чувственным [т. е. животным, или скотским] пристрастиям и пренебрегая выполнением обязанностей, самые низкие из людей, не ведая о святом искуплении, приобретают [в виде жизненного духа, но не в виде разумной души] самые низкие формы. Теперь послушайте подробнее и по порядку, в какие тела входит жизненный дух в этом мире и вследствие каких совершенных здесь грехов» (XII. 52–53).

Судя по тексту «Законов» в целом, Ману явно пытается не только изложить основную тему своего трактата, но и защитить законными и божественными санкциями догму о том, что личность брахмана священна и неприкосновенна, и поэтому особо выделяет грех убийства брахмана, упоминая об этом в первую очередь. Затем он говорит о грехе священника, употребляющего спиртные напитки, а затем о грехе похищения золота у священника. Во всех подобных случаях, как и во всем, что следует за ними, смысл, как мы уже отмечали выше, заключается в том, что «жизненный дух», или животная душа, отделенная от двух более высоких элементов сложной структуры человека, то есть «разумной души» и «божественной сущности», несут наказание в виде переселения в тела существ, стоящих ниже человека.

«Убийца брахмана [т. е. жизненный дух, или иррациональная животная душа убийцы брахмана] должен войти, в соответствии с обстоятельствами преступления, в тело собаки, дикого кабана, осла, верблюда, быка, козла, овцы, оленя, птицы, чандалы, или пукасы, и так далее для других преступлений» (XII. 55–57).

В этой связи интересно заметить несколько соответствий между причиной и следствием, которые предлагают другие «Законы». Так, если человек крадет драгоценные вещи, он «родится в племени золотых дел мастеров [которые считались представителями очень низкой касты] или среди птиц, называемых хемакары, или делатели золота. Если человек крадет необмолоченное зерно, он родится крысой, если желтый металлический сплав, – гусаком [который имеет похожий пестрый цвет], если воду, то – плавой, или ныряльщиком… Если украдет мясо, то – стервятником… если масло, то – бяаттой, или жуком, который пьет масло… если изысканные благовония, то – мускусной крысой» (XII. 61–65).

Понимая Ману в указанном смысле, эзотеристы отвергают такое распространенное и буквальное толкование «Законов Ману» в отношении доктрин перерождения и кармы, которое пропагандируют среди обывателей брахмины, преследующие тем самым, с точки зрения эзотеристов, собственные интересы.

Читателю следует обратить внимание на то, что в приведенных в этом примечании отрывках из перевода сэра Уильяма Джонса, курсивом отмечены вставки из комментариев к законам Ману, в частности взятые из Gloss of Сиllиса, и что слова в скобках указывают наши собственные вставки. Поскольку вставки, выделенные курсивом, предназначены для того, чтобы прояснить наиболее неясные моменты цитируемых отрывков, предпочтение отдавалось переводу Джонса, хотя перевод Бюлера, более близкий к тексту оригинала и, следовательно, более формальный, во всех основных моментах примерно с ним одинаков.

37

Ср.: Б. Джоуэтт, «Диалоги Платона» (В. Jowett, Dialogues of Plato, Oxford, 1892), III. 336—7: Republic, X. 614–620).

38

Inscr. gr. Sicil. et Ital. 641; ср.: Уодделл, «Буддизм Тибета» (Waddell, The Buddism of Tibet, p. 109).

39

Последователи тхеравады, наоборот, верят, что Джаттака была создана во времена Будды, и что ее стихи, но не проза, – это Его собственные слова.

40

Здесь снова, в противоположность данной точке зрения, южные буддисты утверждают, что стихотворная часть Джатаки – это наиболее сложная для понимания часть «Сутта Питика», и предназначена для изучения бодхисатвами, а не обычными людьми.

41

См.: Gazetteer of Sikkim, ed. by H. H. Risley, p. 266.

42

См.: Там же, p. 267.

43

Там же, p. 268.

44

Ср.: следующий отрывок из Йогавасиштхи (Нирвана Прекарана, Сарга 28, стихи 78–79): «Этих мудрых пандитов, сведующих в шастрах, следует считать шакалами, если они не откажутся от желания и гнева».

45

Е. Б. Тейлор, «Первобытная культура» (Е. В. Tylor, Primitive Culture, London, 1891, II. 17).

46

Ср.: Caesar, DeB. G., VI. 14—5; 18.1; Diodorus Siculus, V. 31. 4; Pomponius Mela, De Situ Orbis, III, c. 2; Lucan, Pharsalia, i. 44962; Barddas (Llandovery, 1862), I. 177, 189–191; и W. Y. EvansWentz, The Fairy-Faith in Celtic Countries (Oxford, 1911), Chaps. VII, XII.

47

Т. X. Хаксли (Гекели), «Эволюция и этика» (Т. Н. Huxley, Evolution and Ethics, London, 1894, pp. 61–62, 95).

Покойный Уильям Джеймс, известный американский психолог, независимо от Хаксли пришел практически к такому же выводу, что и он. Пояснив свою «собственную неспособность принять или популярное христианство, или схоластический теизм», он говорит: «Я незнаком с буддизмом и допускаю, что могу ошибаться, и говорю об этом лишь для того, чтобы лучше описать свою общую точку зрения. Но я, в принципе, согласен с буддийской доктриной кармы, в том виде, в каком я ее понимаю», – (The Varieties of Religious Experiences, pp. 521–522).

48

Если бы мы могли предположить, что ламаистская концепция Вселенной – это концепция системы миров, а концепция множества вселенных – это концепция множества мировых систем, образующих Вселенную, то смогли бы тогда лучше сопоставить космографию северного буддизма (и брахманизма, от которого, судя по всему, он произошел) с космографией западной науки.

49

Ср.: Gazetteer of Sikhim, pp. 320–323.

50

Ср.: Там же, р. 322.

51

«Удана» (Udana. VIII. 1, 4, 3) основано на переводе с пали, выполненном г-ном Френсисом Дж Пейном, Лондон, Англия.

52

Эти ксилографические версии обычно состоят из отдельных трактатов, принадлежащих к циклу «Бардо Тхёдол». В одной из таких ксилографических версий, купленной в Гьянце, на Тибете, в 1919 г. майором У. Л. Кэмпбеллом, который тогда был британским политическим представителем на Тибете, в Бутане и Сиккиме, и подаренной редактору, содержится семнадцать трактатов, чьи названия на тибетском были переведены переводчиком в слегка сокращенном виде следующим образом:

1. «Ясные наставления для пребывающих в божественном Бардо, называемые “Великое освобождение путем слушания” из “Мудрой доктрины о самоосвобождении с помощью мирных и [гневных] божеств”».

2. «Описание гневного [или активного] аспекта Бардо».

3. «Благие желания [или молитвы], взывающие о помощи к буддам и бодхисатвам».

4. «Основные стихи Бардо».

5. «Молитва о спасении из узких мест Бардо».

6. «Встреча лицом к лицу в Сидпа Бардо».

7. «Спасение через прикрепление к [с помощью чего] совокупность тела самоосвобождается» – версия доктрины Тадхол.

8. «Молитва, защищающая от страхов в Бардо».

9. «Определение признаков смерти, приносящее самоосвобождение».

10. «Подготовка к встрече с моментом истины, называемая «Обнаженное видение» и самоосвобождение [с его помощью]».

11. «Особое учение, разъясняющее видения хорошего и плохого рождения во время пребывания в Сидпа Бардо, называемое “Самоосвобождение в Сидпа Бардо”».

12. «Приложение [к указанному выше “Особому учению”]».

13. «Молитва ко всем [гуру] Божественной доктрины самоосвобождения».

14. «Помощь в искуплении прегрешений умирающего».

15. «Самоосвобождение, называемое отпущением грехов через исповедь».

16. «Лучший “Тадхол” исполнения желаний» – еще одна разновидность доктрины «Тадхол».

17. «Ритуал, называемый “Самоосвобождение от привычных склонностей”».

Здесь трактаты, перечисленные под номерами 1, 2, 3, 4, 5, 6, 8, соответствуют, в несколько измененном варианте, материалу, содержащемуся в нашей рукописи. Кроме того, в приложении рукописи содержится значительное количество материала, отсутствующего в ксилографической версии. Сама ксилографическая версия напечатана относительно недавно, однако формы, с которых ее печатали, возможно, были изготовлены гораздо раньше. Впрочем, точную дату их изготовления нам определить не удалось.

53

Риг-хдзин, перевод на тибетский санскритского термина Видьядхара, используемого, как и в данном случае, для обозначения образованного человека, такого как пандит. Также обозначает класс сверхъестественных существ, подобно определенным рангам эльфов.

54

Текст: ZAB-CHÖS ZHI-KHRO DGSONGS-PA RANG-GRÖL LAS BAR-DOHI THÖS-GROL CHEN-МО CHÖS-NYID BAR-DOHI NGO-SPRÖD BZHUGS-SO (произносится: ЗАБ-ЧЁ ШИ-ХТО ГОНГ-ПА РАНГ-ДЁЛ ЛАЙ БАР-ДОИ ТХЁ-ДОЛ ЧЕН-MO ЧЁНЬИД БАР-ДОИ НГО-ТЁД ЖУ-СО).

55

См. раздел 5 Введения.

56

См. раздел 5 Введения.

57

«Эти Божества находятся в нас самих. Они не являются чем-то отдельным от нас. Мы представляем единое целое со всем, что есть, во всех состояниях чувственного существования, от самых нижних миров страданий до самых высших состояний блаженства и Совершенного Просветления. В этом эзотерическом смысле божества семьи Лотоса представляют обожествленные принципы наших собственных способностей речепроизводства. Мирные представляют обожествленные принципы сердца, или чувств, Гневные – способности нашего ума, такие как мышление или рассуждение, и воображение, или память, центром которых является мозг». – Лама Кази Дава-Самдуп.

58

Падмасамбхава (тибетск. PedmaJungne (Падмапжунба)), т. е. «Рожденный в Лотосе», что говорит о рождении в условиях чистоты, или святости, которого тибетцы обычно называют Гуру Ринпоче («Драгоценный Гуру»), или просто Гуру (санскритск. «учитель»), считается своими последователями инкарнацией сущности будды Шакьямуни в тантрическом или глубоко эзотерическом аспекте.

59

См. раздел 5 Введения.

60

Под серией руководств подразумеваются различные религиозные трактаты, предлагающие практические наставления находящимся на Пути Просветления верующим, позволяющие им пройти через человеческий мир, затем через Бардо, Состояние После Смерти, и далее получить новое рождение или же обрести нирвану.

61

В тексте стоит тибетское слово Hpho (произносится: Фо), означающее «перенесение» (общей суммы, или совокупности кармических склонностей, составляющих личность и сознание (или связанных с ними)). Использование в данном контексте термина «душа» представляется спорным, поскольку буддизм в целом отрицает существование постоянной, неизменяемой личностно-сознательной сущности в том смысле, в котором ее понимают семитские и анимистические религии. Поэтому переводчик предпочел этот термин не использовать. Но там, где встречается похожий или эквивалентный термин, его следует понимать как нечто близкое «принципу сознания» или «совокупности сознания», что подразумевает тибетское «Hpho», или же синонимичное термину «жизненный поток», используемый в основном южными буддистами.

62

Тибетский труд цикла «Бардо», обычно используемый ламами в качестве дополнения к «Бардо Тхёдол». В нем, в частности, очень подробно и с использованием научного подхода рассматриваются признаки смерти. Покойный лама Кази Дава-Самдуп планировал осуществить перевод этого труда.

63

Освобождение в этом контексте не обязательно подразумевает Освобождение нирваны, особенно если речь идет об обычном верующем. Здесь, главным образом, имеется в виду освобождение «жизненного потока» из умирающего тела, в результате чего человек получит, по возможности, наиболее высокое сознание в состоянии после смерти и последующее счастливое рождение. В то же время, согласно разъяснениям лам, йоги или святые, добившиеся исключительно высоких результатов в своем духовном развитии, могут использовать тот же самый эзотерический процесс перенесения и с его помощью избежать прерывания потока сознания, сохраняя его непрерывность с момента сознательной смерти до момента сознательного перерождения. Судя по переводу старой тибетской рукописи, сделанному покойным ламой Кази Дава-Самдупом и находящемуся в распоряжении автора, в котором содержатся практические указания по выполнению перенесения, этот процесс, по сути своей, основан на йоге и может быть использован только человеком, обученным умственной концентрации, или сосредоточенности ума, и владеющим этой способностью в такой высокой степени, чтобы контролировать все ментальные и телесные функции. Простое вспоминание процесса в важнейший момент смерти, как можно судить из текста, для йога равнозначно совершению самого перенесения, поскольку как только тренированный разум йога направляется на этот процесс, то желаемый результат достигается мгновенно, или, как поясняется в тексте, автоматически.

64

Лама или чтец, расположившись в доме усопшего, как указано выше, независимо от наличия или отсутствия трупа, должен призвать усопшего, заклиная его именем Истины, сказав: «Поскольку Три Тела истинны и поскольку Истина, провозглашенная Тремя Телами, истинна, силой этой Истины я призываю тебя». Даже тогда, когда труп отсутствует (это случается, когда человек погиб насильственной или случайной смертью, вызвавшей утрату или разрушение земного тела, или же когда тело, в соответствии с астрологическими вычислениями, уже вынесли или избавились от него сразу после смерти, что происходит в Тибете довольно часто), дух усопшего, находясь в невидимом теле уровня Бардо, должен, тем не менее, присутствовать при чтении, чтобы получить необходимые наставления о переходе через Иной мир – как это делается в египетской «Книге мертвых».

65

Этот запрет встречается и в брахманизме.

66

Согласно тибетским и ламаистским верованиям, к телу умирающего человека не следует прикасаться, так как это будет вмешательством в нормальный процесс оставления тела принципом сознания, который должен осуществляться через брахманическое отверстие на макушке головы, родничок. В противном случае может произойти выход принципа сознания через какое-либо другое отверстие тела, что повлечет за собой рождение в одном из не человеческих состояний. Например, считается, что, если выход произойдет через отверстие уха, то усопший будет вынужден родиться в мире гандхарв (мифические небесные музыканты), где преобладающей формой существования, как в пении и музыке, является звук (но отсюда он может вернуться к человеческому рождению).

67

См. Приложение, где помещен перевод каждой из этих основных «путей благих желаний» (т. е. молитв) Бардо.

68

Ср. два следующих отрывка, первый из «Книги об искусстве умирания», второй из «Искусства, необходимого для смерти» (XV в.): «И самое последнее, следует знать, что приведенные далее молитвы можно без труда произнести над больным человеком, кончина которого близка. И если это монах, то, когда соберется вся монастырская община, ударив о престол, как положено, следует сначала исполнить литанию с псалмами и молитвами, которые он обычно ее сопровождал. Затем, если он еще жив, пусть кто-нибудь, кто рядом с ним, прочитает те молитвы, что следуют далее, насколько позволят время и обстоятельства. И их можно часто повторять, дабы возбудить набожность больного, – если у него сохранился рассудок и понимание».

«И если больной мужчина или женщина не могут прочитать указанные молитвы, кто-то из помощников, т. е. присутствующих, должны прочитать их перед ним громким голосом, изменяя слова, если их следует изменить».

69

Ср. следующее указание из «Искусства, необходимого для смерти»: «После всего этого ему самому, т. е. самому умирающему, следует повторить три раза, если он способен на это, те слова, которые следуют далее».

70

Первое Бардо – это Чикхай Бардо, второе – Чёньид Бардо, третье – Сидпа Бардо.

71

См. прим. 7.

72

Текст: Yar-gyi-zang-thal-chen-po («Великий Прямой Вертикальный Путь»), Одна из доктрин, принятых исключительно у северных буддистов, гласит, что человек может обрести духовное освобождение, даже состояние будды, мгновенно, минуя уровень Бардо и избегая последующих страданий на долгом пути обычного развития, которое подразумевает прохождение различных миров сансарического существования. Эта доктрина лежит в основе всего «Бардо Тхёдол». Вера – это первый шаг на Тайном Пути. Затем наступает Просветление, а с ним приходит Уверенность, затем, когда достигается Цель, обретается Освобождение. Но и здесь успех определяется исключительно высоким уровнем владения йогой, а также наличием у верующего большого количества накопленных заслуг или хорошей кармы. Если ученик способен увидеть и осознать Истину, как только ее открывает ему гуру, то есть, если он обладает способностью умереть в сознании, и в тот высший момент, когда оно покидает тело, сможет узнать Ясный Свет, который воссияет ему и станет с ним единым целым, тогда все сансарические оковы иллюзии мгновенно разорвутся: одновременно с узнаванием Спящий, пробудившись, осознает реальность.

73

Здесь, как и далее в нашем тексте, под нервным центром подразумевается психический нервный центр. Психический нервный центр Мудрости расположен в сердце.

74

Текст: Shespa (произн. шепа): «Разум», «Узнающий»; т. е. ум с точки зрения своих познавательных, или когнитивных, функций.

75

Текст: Sprosbral (произн. тодал): «свободный от созидательной деятельности», т. е. разум в своем естественном, или изначальном, состоянии. Разум в своем неестественном состоянии, то есть заключенный в человеческом теле, из-за побуждающего влияния пяти чувств постоянно занят мыслеобразующей деятельностью. Его естественное состояние, когда он не заключен в оболочку тела, – это состояние покоя, сравнимое с его состоянием в кульминационный момент дхьяны (или глубокой медитации), когда он все еще сохраняет связь с человеческим телом. Сознательное узнавание Ясного Света вызывает экстатическое состояние сознания, такое как то, что святые и мистики Запада называют озарением.

76

Текст: rlung (произн. лунг): «жизненный воздух», «жизненная сила», или «психическая сила».

77

Текст: rtsa-gyas-gyon (произн. ца-йай-йён): «правый и левый психические нервы»; санскр. Pingâla-nâdo (правый психический нерв) и Idâ-nâdo (левый психический нерв).

78

Очевидно, в тот период, когда составлялся настоящий текст, механические приборы для определения времени еще были неизвестны и оно определялось с помощью примитивных способов. Такая ситуация до сих пор чрезвычайно распространена в Тибете, где в старых священных книгах часто упоминается период приема пищи, который длится от двадцати минут до получаса.

79

Умирающий человек должен умереть в состоянии полного бодрствования и ясно осознавать процесс смерти; для этого и осуществляется воздействие на артерии.

80

Санскр. dhutih (произн. дуто), что означает «срединный нерв», но букв. «тройное соединение».

«Duti может также означать «отбрасывание» или «выбрасывание» применительно к выходу сознания в процессе смерти», – Сдж. Атал Бихари Гхош.

81

Если в этот момент умирающий не будет отвлекаться и будет находиться в полном сознании, то он, с помощью силы, даруемой чтением «Тхёдол», осознает важность удержания жизненной силы в срединном нерве, пока она не выйдет оттуда через отверстие Брахмы.

82

Считается, что после прекращения вдыхания жизненная сила (букв. «внутреннее дыхание») остается в срединном нерве до тех пор, пока пульсирует сердце.

83

Иногда оно может продолжаться до семи дней, но обычно четыре или пять. Однако принцип сознания, за исключением определенных состояний транса, таких как, например, могут вызвать у себя йоги, не обязательно все время остается в теле. Обычно он покидает тело в момент, называемый смертью, сохраняя тонкую, подобную магнетической, связь с телом, пока сохраняется состояние, упомянутое в тексте. Только опытные мастера йоги могут добиться ухода принципа сознания без прерывания потока сознания, то есть без упомянутого обморочного состояния.

Процесс смерти – это обратный процесс рождения: рождение – это вселение, а смерть – выселение принципа сознания. Однако в обоих случаях имеет место переход из одного состояния сознания в другое. И точно так же, как ребенок должен пробудиться в этом мире и познать на собственном опыте его природу, находящийся при смерти человек должен пробудиться в мире Бардо и познакомиться с его особыми характерными особенностями. Тело Бардо, сформированное из материи, находящейся в невидимом или эфирном состоянии, – это точная копия человеческого тела, с которым оно рассталось в процессе смерти. В теле Бардо содержатся принцип сознания и психическая нервная система (двойник физической нервной системы человеческого тела для психического тела, или тела Бардо).

84

Полный смысл данной фразы заключается в том, что умирающий человек не только должен определить признаки смерти по мере их появления, но также должен, если способен на это, узнать Ясный Свет, без подготовки к встрече с ним с помощью другого лица.

85

Ср. следующие указания из «Искусства умирания» (Ars Moriendi, XV в.): «Когда есть вероятность, что кто-либо умрет, то чрезвычайно необходимо, чтобы рядом был близкий друг, который искренне поможет ему и помолится за него, и тем самым позаботится о благополучии души болящего».

86

Существуют три основных признака смерти (о чем текст говорит, просто называя первый из них, поскольку считается, что чтец будет знать остальные признаки и называть их по мере появления), описываемые с помощью образов: (1) физическое ощущение надавливания, или «земля, погружающаяся в воду»; (2) физическое ощущение липкого холода, словно тело погружено в воду, которое постепенно перетекает в ощущение лихорадочного жара, или «вода, погружающаяся в огонь»; (3) ощущение, словно тело разлетается на атомы, или «огонь, погружающийся в воздух». Каждый из признаков сопровождается видимыми внешними изменениями в теле, такими как утрата контроля за лицевыми мышцами, потеря слуха, потеря зрения, затрудненное, отрывистое дыхание перед потерей сознания. По этим признакам ламы, обученные науке смерти, определяют, один за другим, взаимозависимые психические феномены, кульминацией которых становится освобождение тела Бардо из своей земной оболочки. Переводчик считал, что наука смерти, в том виде, в котором она излагается в данном труде, явилась результатом реального переживания смерти учеными ламами, которые, умирая, комментировали своим ученикам сам процесс смерти, анализируя и сообщая самые доскональные подробности.

87

В этом состоянии возможно осознание Абсолютной Истины, при условии, что при жизни усопший достаточно продвинулся на Пути. В ином случае, сейчас он не может улучшить свое положение и должен продолжать свои блуждания, опускаясь во все более низкие состояния Бардо, в соответствии с кармой, пока не наступит перерождение.

88

Этот момент передан в тексте с помощью чрезвычайно короткой и емкой фразы. Буквально она переводится так: «появлюсь в том, что покорит с благой целью кого бы то ни было». Чтобы покорить, в этом смысле, какое-либо чувствующее существо человеческого мира, принимается форма, которая с точки зрения религии будет привлекательна для этого существа. Так, чтобы стать привлекательным для последователя учения Шивы, нужно принять форму, т. е. образ Шивы, для буддиста – форму будды Шакьямуни, д ля христианина – форму Христа, для мусульманина – форму пророка Магомета и так далее, в соответствии с вероисповеданием. То же самое – для любых групп и подгрупп человеческого мира – например, чтобы покорить родителей, нужно принять форму детей, и наоборот, для шишьев — форму гуру, и наоборот, для простолюдинов – форму царей или правителей, для царей – форму государственных министров.

89

Ср. следующее из «Книги об искусстве умирать»: «Также, если у того, кто находится при смерти, есть достаточно времени, чтобы самому подумать, и не постигнет его внезапная смерть, тогда те, что находятся рядом, могут почитать ему религиозные истории и религиозные молитвы, которые ему были боле всего по нраву, когда он был во здравии».

90

Текст: Shes-rig (произн. шe-риг) – это разум, познавательная, когнитивная способность.

91

Текст: Chös-nyid Kӥn-tu-bzang-po (произн. чё-нъид кёнтузанг-по), санскр. Dhârma-Dhâti Samanta-Bhadra, воплощение дхармакайи, первого состояния будды. В ксилографической версии ошибочно вместо Kuntu-Zang-po («Всеблагой Отец») указано Kuntu-Zang-mo, то есть «Всеблагая Мать». Согласно Школе Великого Совершенствователя, Отец – это то, что появляется, или явления, феномены, Мать – то, что осознает феномены. Точно так же Блаженство – это Отец, Пустота, воспринимающая ее, – Мать; Сияние – это Отец, воспринимающая ее Пустота – Мать. И, как в нашем тексте, разум – это Отец, Пустота – Мать. Повторение слова «пустой» подчеркивает важность осознания того, что разум в действительности пуст (или имеет природу пустоты), т. е. нерожденного, несотворенного, не имеющего формы Изначального.

92

Текст: Rig-pa, что означает «сознание» в отличие от познающей способности, с помощью которой оно познает, или знает о своем существовании. Обычно rig-pa и shes-rig синонимичны, однако в таком глубоком, трудном для понимания философском трактате, как этот, rig-pa подразумевает сознание в его наиболее чистом и наиболее духовном (т. е. надмирском) аспекте, a shes-rig — сознание в более общем аспекте, не чисто духовном, связанном с познанием феноменов.

В этой части «Бардо Тхёдол» психологический анализ сознания или разума достигает особенной глубины. Там, где в тексте встречается слово rig-pa, мы перевели его как «сознание», а слово shes-rig как «разум», или же, в иных случаях, в соответствии с контекстом, rig-pa как «сознание», a shes-rig как «осознание феноменов», то есть «разум».

93

Текст: Kun-tu-bzang-po (Кёнту-занг-по): санскр. Samanta («Все», или «Всеобщий», или «Совершенный»), Bhadra («Благой», или «Благоволящий» (Самантабхадра)). В этом состоянии тот, кто является субъектом переживания, и то, что им переживается, являются одним целым и неотделимы друг от друга так же, как, например, желтизна золота неотделима от золота, а соленость неотделима от соли. Для нормального человеческого разума это трансцендентальное состояние выше его понимания.

94

Из союза двух состояний разума, или сознания, подразумеваемых двумя терминами rig-pa и shes-rig и символизируемых Всеблагим Отцом и Всеблагой Матерью, рождается состояние дхармакайи, состояние Совершенного Просветления, состояние будды. Дхармакайя («Тело Истины») символизирует наиболее чистое и наиболее высокое состояние бытия, состояние сверхмирского сознания, лишенного всех ментальных ограничений, или затемнений, которые возникают из контакта первозданного сознания с материей.

95

Так же как состояние будды Самантабхадры есть состояние Всеблага, так же и состояние будды Амитабхи есть состояние Безграничного Света. И, как можно судить из текста, оба они, в конечном счете, являются одним и тем же состоянием, просто рассматриваемым с двух точек зрения. В первом случае на первый план выходит разум Всеблага, а во втором – просветляющая бодхическая сила, символизируемая буддой Амитабхой (персонификацией свойства Мудрости), Источником Жизни и Света.

96

Текст: dgongs-pa (произн. гонг-па): «мысли» или «разум», в почтительной форме – «божественный разум».

97

Достижение Не-Сансары, что является Пустотой, Нестановящимся, Несделанным, Неоформленным, подразумевает состояние будды, Совершенное Просветление – состояние Божественного Разума Будды. Ср. следующий отрывок из «Алмазной или Непреложной Сутры»: «Все формы или качества феноменов проходящи и иллюзорны. Когда разум осознает, что феномены жизни – это не реальные феномены, тогда можно ясно воспринять Владыку Будду» (из китайского комментария к ней: «Будда должен быть реализован духовно, в уме, в противном случае не может быть истинного восприятия Владыки Будды»).

98

Если, умирая, человек будет знаком с этим состоянием благодаря предыдущей йогической подготовке в человеческом мире и обладает силой обрести состояние будды в этот всеопределяющий момент, то Колесо Перерождений останавливается и мгновенно обретается Освобождение. Но люди, обладающие таким духовным развитием, встречаются настолько редко, что обычное ментальное состояние умирающего человека не способно удержаться в том состоянии, в котором сияет Ясный Свет. После этого следует постепенное опускание во все более низкие состояния существования Бардо, а затем – перерождение. Для того чтобы разъяснить это состояние, ламы сравнивают его с иглой, которую кладут на нить и затем заставляют по ней катиться. Пока игла сохраняет равновесие, она остается на нити. Однако в конце концов под влиянием закона притяжения игла падает. Подобным же образом, в сфере Ясного Света, ментальность умирающего человека на мгновение приобретает состояние равновесия, или совершенной уравновешенности, и целостности. Из-за незнакомства с таким состоянием, являющимся экстатическим состоянием подсознания, в котором отсутствует собственное «я», принцип сознания обычного человека н способен в нем функционировать. Кармические склонности затуманивают принцип сознания себялюбивыми мыслями, стремлениями к собственному благополучию, представлениями об обособленном существовании личности и окружающего мира. Теряя равновесие, принцип сознания уносится все дальше от Ясного Света. Именно способность эго, или самости, к восприятию и формированию идей мешает достижению нирваны (которую сравнивают с «задуванием пламени себялюбивых стремлений»), и поэтому Колесо Жизни продолжает вращаться.

99

Сразу после перехода жизненной силы в срединный нерв умирающий встречается с Ясным Светом в его первозданной чистоте, незатемненной дхармакайей. И если он не способен удержать в себе это ощущение, то вторично встретится с Ясным Светом, опустившись в более низкое состояние Бардо, где дхармакайя затуманена кармическими затемнениями.

100

Ср. прим. 24.

101

Текст: shes-pa, переведенное здесь как «разум». Переводчик добавил следующее замечание: «Жизненная сила, проходя из пупочного психического нервного центра, и принцип сознания, проходя из мозгового психического нервного центра, обычно через отверстие Брахмы, вызывают у умирающего состояние экстаза величайшей силы. Последующая стадия менее сильна. На первой, или первичной, стадии испытывается Первичный Ясный Свет, на второй – Вторичный Ясный Свет. Мяч, которым ударили о пол, подпрыгивает на самую большую высоту после первого касания пола, второй подскок ниже, и каждый последующий подскок ниже предыдущего, пока мяч не остановится совсем. То же происходит и с принципом сознания, когда умирает человеческое тело. При первом духовном подскоке, сразу после оставления земного тела, он достигает наибольшей высоты, при следующем – более низкой. Наконец, после того как в состоянии после смерти иссякает сила кармы, принцип сознания прекращает движение, происходит вход в лоно, после чего наступает новое рождение в этом мире».

102

Текст: Gsgin-rje (произн. шиндже), «Владыка Смерти», однако допустима форма множественного числа, и здесь ее использование предпочтительнее.

103

Ср. следующее из «Искусства, необходимого для смерти»: «И затем ему, умирающему, потребуется помощь апостолов, святых мучеников, исповедников и святых дев, и особенно всех тех святых, которых он более всего любил».

104

Любимое божество усопшего – это божество-покровитель (тибетск. yi-dam, идам), обычно один из будд или бодхисаттв, среди которых наибольшей популярностью пользуется Ченрази.

105

Текст: Jo-vo-thugs-rje-chen-po (произн. Йё-уо-еху-джичен-по): «Великий Сострадающий Владыка», что синонимично тибетск. Spyan-ras-gzigs (произн. чен-ра-зи), санскр. Avalokiteshvara – Авалокитешвара.

106

Человеку можно подробно рассказать о том, как плавать, однако если сам он не пробовал этого делать, то, оказавшись в воде, плыть не сможет. Точно так же происходит и с теми, кому теоретически объясняли, что им следует делать в момент смерти, и кто не применял эту теорию на практике, через йогические упражнения. Они не могут сохранять непрерывность сознания, их приводят в смятение изменяющиеся состояния, и им не удается двигаться вперед или воспользоваться возможностью, предоставляемой смертью, если их не поддерживает и не направляет остающийся на земле гуру.

Даже при всем том, что может сделать гуру, обычно, из-за влияния плохой кармы, таким людям не удается узнать Бардо.

107

Текст: dag-pahi-sgyu-lus (произн. таг-пай-гью-лё): «чистое (или сияющее) иллюзорное тело», санскр. майа-рупа. Это эфирный двойник земного физического тела, то, что в теософии называется «астральным телом».

108

С уходом из человеческого тела принципа сознания наступает психическое возбуждение, после которого возникает состояние ясности сознания.

109

Текст: Chös-nyid-ma-bи (санскр. Dharma Mâtri Putra): «Реальность (или Истина) – Мать и Дитя. Истина-Дитя – это та истина, которая постигается в этом мире через занятия глубокой медитацией (санскр. dhyâna). Истина-Мать – это Изначальная, или Первозданная, Истина, испытываемая только после смерти, когда Узнающий пребывает в состоянии равновесия Бардо до того, как начали действовать кармические склонности. Истина-Дитя по отношению к Истине-Матери – это примерно как фотография по сравнению со сфотографированным объектом».

110

Букв.: «карма не способна повернуть рот или голову» – здесь подразумевается сравнение со всадником, управляющим лошадью с помощью уздечки и удил. В «Тантре великого освобождения» присутствует следующий похожий отрывок: «Человек, ослепленный тьмой неведения, глупец, запутавшийся в сетях своих поступков, и безграмотный человек, слушая эту Великую Тантру, освобождаются от пут кармы».

111

Текст: yid-kyi-lüs (произн. йид-кьи-лё), «ментальное тело», «тело желания» или «мыслетело».

112

Ср. прим. 41.

113

Здесь имеются в виду: (1) часть еды, отложенная для усопшего во время погребальной церемонии; (2) подготовка его тела к облачению в саван; (3) его постель или место для сна.

114

Текст: Skye-gnas Bardo (произн. кье-най бардо): «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности места рождения (или во время пребывания в лоне)».

115

Текст: Rmi-lam Bardo (произн. ми-лам бардо): «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности во время переживания состояния сна».

116

Текст: Ting-nge-hzin Bsam-gtam Bardo (произн. тин-гезин сам-там бардо): «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности во время переживания дхьяны (медитации) в самадхи (экстатическом равновесии)».

117

Текст: Hchi-khahi Bardo (произн. чи-кхай бардо): «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности момента смерти».

118

Текст: Chös-nyid Bardo (произн. чё-ньид бардо): «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности во время переживания Реальности». Текст: Hchi-khahi Bardo: «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности момента смерти».

119

Текст: Lugs-hbyung Srid-раhi Bardo (произн. лу-юнг сидпаи бардо): «Промежуточное Состояние», или «Состояние Неопределенности в обратном процессе сансарического (земного) существования» – состояние, в котором Узнающий стремится обрести новое рождение.

120

Текст: Hkhor-va (произн. хор-уа): «то, что вращается», «круговорот», санскр. Sangsâra (или Samsâra).

121

То есть о Будде, Дхарме и Сангхе.

122

Реальность переживается или воспринимается урывками в состоянии неопределенности, поскольку Узнающий ощущает ее через Бардо-аналог способностей восприятия иллюзий земного тела, а не через незатемненное сверхмирское создание чистого состояния дхармакайи, где не может быть Бардо (т. е. «Неопределенного», или «Промежуточного Состояния»).

123

Текст: rang-snang (произн. ранг-нанг): «свои собственные ментальные видения (или мыслеформы)».

124

Текст: bag-chags yid-lӥs (произн. бад-ча йид-лё). Идлё — «тело ума», или «мыслетело»; бад-ча — «привычка», «склонности», «пристрастия» (порожденные сансарическим, или земным, существованием).

125

Другими словами, феномены, или переживание феноменов в человеческом мире, будут совершенно иначе переживаться в мире Бардо, и у только что умершего человека будет создаваться впечатление, что они вращаются или находятся в беспорядке. Отсюда это предупреждение усопшему, который должен привыкнуть к состоянию после смерти так же, как новорожденный должен привыкнуть к нашему миру.

126

С этого момента начинается описание чудесных видений Бардо. Читатель, пытающийся найти им логическую основу, должен постоянно помнить о том, что этот трактат по своей сути эзотеричен и в большинстве случаев, особенно начиная с этого момента и далее, психические переживания в состоянии после смерти описываются в символической и аллегорической формах.

127

Текст: Thiglе´-Brdalva (произн. тхигле-далуа): «Распространение Семени всех вещей». Эзотерически это означает дхармадхату.

128

Текст: Nam-mkh-ah-dvyings-kyi-dvang-phyug-ma (произн. нам-кха-инг-къя-ванг-чуг-ма): «Верховная Властительница Небес», санскр. Âkâsa Dhâtu Oshvari. Мать – это женский принцип вселенной, Отец – семя всего сущего.

129

Текст: Rnam-par-Snag-mzad (произн. нам-пар-нанг-зад), санскр. Vairochana, дхьяни-будда Центра (или Центральной Сферы). «Вайрочана» буквально означает «делающий видимым в форме», поэтому он считается Проявителем Феноменов, или Ноуменов. Колесо, которое он держит в руке, символизирует суверенную власть. Его титул «бхагаван» (применяемый ко многим другим божествам, речь о которых пойдет далее) означает «Тот, кто обладает властью» (или «Шестью Силами»), или «Победоносный», и говорит о том, что он является одним из будд, т. е. тем, кто победил сансарическое, или земное, бытие или властвует над ним. В качестве Центрального дхьяни-будды Вайрочана – это высший путь к Просветлению эзотерической школы. В качестве Центрального Солнца, окруженного четырьмя дхьяни-буддами четырех главных направлений, которые являются в течение следующих четырех дней, он символизирует Единую Истину, окруженную четырьмя своими составляющими, или первоэлементами, стихиями. В нем, как в источнике всей органической жизни, находят свой конец и сливаются с ним все видимые и невидимые вещи.

130

Здесь в ксилографической версии дается следующее: «Это совокупность сознания (Rnam-par Shes-раhi – произн. нам-пар ше-пай – санскр. Vijcâna Skandha), обращенная в свое первозданное состояние, которое есть синий свет». В нашей рукописи совокупность сознания сияет в виде белого света в связи с явлением Ваджрасаттвы на Второй День.

131

Здесь, как и в соответствующих местах, следующих далее, главное божество персонифицирует в себе как мужской, так и женский принцип природы и поэтому называется «Отец-Мать». Его изображение, соответствующее описанию, данному в тексте, и имеющее соответствующие символические цвета, можно представить в виде соединяющихся (т. е. сливающихся в божественное единое целое) Божественного Отца и Божественной Матери.

132

Текст: De-bzhing-shegs-pa (произн. де-шинг-шег-па), санскр. Tathâgata, что означает «Тот, кто ушел по тому же пути», т. е. «Тот, кто достиг Цели (нирваны)», или будда.

133

Текст: hphrang (произн. хтанг): «узкий проход», «западня».

134

Ср. следующие наставления умирающему и молитву из «Искусства, необходимого для смерти»: «Затем ему следует, если он может это сделать, воззвать к святым ангелам, сказав: «Вы, духи небесные, славные ангелы, я умоляю вас, чтобы вы сопровождали меня, уход которого близок, и чтобы вы уберегли меня от ловушек и обманов моих недругов, и чтобы соблаговолили принять мою душу к себе. Главный мой проводник и мой добрый ангел, коего Господь наш назначил быть моим охранителем и смотрителем, я умоляю и прошу тебя, чтобы ты сейчас был милостив и помог мне».

135

Текст: Stug-po-bkod-pahi zhing-khams (произн. туг-по-код-паи шинг-кхам): «Густосформированная» или «Уплотненная Сфера», т. е. сфера, плотно набитая семенем всех универсальных сил и вещей. По-тибетски называется Og-min, букв. «He-вниз», то есть сфера, откуда нельзя упасть, состояние, ведущее к нирване, преимущественно сфера будд.

136

Это санскритский вариант, использованный в нашем тексте, в основном написанном на тибетском. Здесь в ксилографической версии, явно ошибочно, дается на тибетском Sangs-rgyas-spyan-ma (произн. санг-йай чан-ма), что означает «Та, что обладает глазом Будды», которая в нашем рукописном тексте является с Ратнасамбхавой на Третий День. Маммаки – это также одно из 108 имен Долмы (санскр. Târâ), богини-покровительницы Тибета. В «Дхармасамграха» говорится, что существуют четыре деви, а именно Рочани, Маммаки, Пандура и Тара.

137

Текст: Rdorje-sems-dpah Mi-bskyod-pa (произн. дорджесемс-пами-кьод-па), санскр. Vajra-Sattva Akshobhya. Акшобхья («Невозбужденный», или «Невозмутимый»), дхьяни-будда Восточного Направления, здесь, как и во всем тексте, появляется как Ваджрасаттва («Обладающий Божественным Героическим Умом», или «С Несокрушимым Умом»), его самбхогакайя, или украшенное активное отражение. Ваджрадхара («Несокрушимый, или Непреклонный Властитель») – это также отражение Акшобхьи; оба этих отражения – очень важные божества эзотерической школы.

138

Дордже – это ламаистский скипетр, разновидность молнии Индры (Юпитера).

139

Текст: Sahi-snying-po (произн. сайи-ньинг-по), санскр. Kshitigarbha, «Лоно (или Матка) Земли».

140

Текст: Byams-pa (произн. чам-па), санскр. Maitreya, «Любовь», грядущий будда, который исправит человечество с помощью силы божественной любви.

141

Ласема и Пушпема – это искаженные санскритские формы, использованные в тексте рукописи. Их тибетские эквиваленты, соответственно, – Sgeg-mo-ma (санскр. Lâsyâ), что означает «Красавица» (или «Кокетничающая»), и Ме-tодта (санскр. Pushpâ), «Та, что предлагает (или держит) цветы». Пушпа, которую изображают с цветком в руке, – это персонификация цветов. Ласья, Красавица, изображается в кокетливой позе, с зеркалом в руке, и персонифицирует красоту.

142

Текст: Rnampar-shes-pabi-phung-po (произн. нампарше-пай-пхунг-по), «совокупность принципа сознания», Узнающий. Вместо этого в ксилографической версии дается Gzugskyi-phung-po (произн. зу-кьи-посунг-по), «совокупность тела», или «телесная совокупность».

143

См. прим. 78.

144

Лучи божественной милости – это крюк спасения, который должен подцепить усопшего и утащить его от опасностей Бардо. Иногда считается, что каждый луч заканчивается крюком, так же как каждый луч, исходящий от бога солнца Ра и опускающийся на верующего как луч милости, изображается на стенах древних египетских храмов с рукой на конце. Подобным же образом христиане представляют спасительную милость Божию.

145

Возможно, здесь считается, что усопший может увидеть своих родственников на земле и воспылать гневом, если увидит, что они ссорятся из-за дележа его имущества, или же усмотрит алчность в действиях ламы, проводящего похоронный обряд. Однако запрещение испытывать гнев, по большей части, относится к сфере йоги. Йоги всех религий признают, что гнев мешает духовному развитию. Здесь наблюдается параллель с нравственным запретом проявления гнева, содержащимся в древнеегипетских «Заповедях Птах-хотепа».

146

Текст: Rinchen-hbyyung-ldan (произн. ринчен-юнг-дан), санскр. Ratna-Sambhava, т. е. «Рожденный из драгоценности». Ратнасамбхава – это Украшатель, откуда происходит все драгоценное; персонифицированное качество Будды.

147

Текст: Sangs-rgyas-spyan-ma (произн. санг-йай цан-ма): «Та, что обладает глазом (или глазами) Будды».

148

Текст: Nam-mkhahi-snying-po (произн. нам-кхаи-ньинг-по), санскр. Âkâsha-Garbha: «Лоно (или Матка) Неба».

149

Текст: Kuntu-bzang-po (произн. кюнту-занг-пб), санскр. Samanta-Bhadra, «Всеблагой». Это не ади-будда Саманта-Бхадра, а духовный сын дхьяни-будды Вайрочаны.

150

Текст: Mahlaima, «Та, которая держит (или несет) четки», и Dhupema, «Та, которая держит (несет) благовония». Это искаженные формы, гибрид санскрита и тибетского. Их санскритские эквиваленты – Mâlâ и Dhûpa, а тибетские – Hphreng-ba-ma (произн. пхренг-ба-ма) и Bdug-spös-ma (произн. дуг-пё-ма). Цвет этих богинь – желтый, соответствующий цвету земного света.

151

Текст: Snag-va-mtah-yas (произн. нанг-уа-еха-йай), санскр. Amitâbha, «Безграничный (или Непостижимый) Свет». В качестве воплощения одного из качеств, или Мудростей, будды Всеразличающей Мудрости Амитабха персонифицирует вечную жизнь.

152

Текст: Gös-dkar-mo (произн. гё-кар-мо), «Та, что в белых одеяниях».

153

Текст: Spyan-ras-gzigs (произн. чен-ря-зо), санскр. Avalokiteshvara, «Смотрящий вниз», воплощение милосердия или сострадания. Считается, что далай-ламы – это его инкарнации. Амитабха, с которым он здесь является, – это его духовный отец, воплощенными представителями которого являются таши-ламы. В образе «Великого Сострадающего» он часто изображается с одиннадцатью головами и тысячью рук, причем в ладони каждой руки находится глаз. Тысяча рук и глаз представляют его как того, кто постоянно готов ощутить страдания тех, кто их испытывает, и прийти к ним на помощь. В Китае Авалокитешвара принял образ Великой Богини Милосердия Куаньин, которую изображают в виде женщины с ребенком на руках.

154

Текст: Hjam-dpal (произн. джам-пал), санскр. Macjushro, «Тихого величия». Более полная тибетская форма – Hjam-dpal-dvyangs (произн. джам-пал-йанг), санскр. Macjughosha, «Блистательный тихогласый». Это «Бог мистической мудрости», буддийский Аполлон, обычно изображаемый с пылающим мечом в виде луча света в вытянутой правой руке и с лежащей на лотосе Книгой Мудрости, «Праджня-Парамита», в левой.

155

Текст: Ghir-dhi-ma и Bloke, искаженное от санскритских Gotâ, «Песня», и Bloka, «Свет», тибетские Glu-ma (произн. Lu-md) и Snag-gsal-ma (произн. нанг-сал-ма). Гита, которую обычно изображают с лирой в руках, персонифицирует (или символизирует) музыку и пение, а Алока, держащая лампу, – свет. Они связаны со стихией огня, и поэтому их цвет – красный.

156

Букв. «не будет времени Освобождения». Как только усопший становится претой, или несчастливым духом, посмертное достижение нирваны, как правило, становится более невозможным. После этого ему придется ждать возможности, которая предоставится через рождение в человеческом мире, когда закончится его существование в Прета-лока.

157

Текст: Don-yod-grub-pa (произн. дон-йёд-руб-па), санскр. Amogha-Siddhi — «Всемогущий Победитель».

158

То есть дордже с четырьмя навершиями. Он символизирует равновесие, неизменность и всемогущество.

159

Текст: shang-shang, относится к классу созданий, похожих на сказочных гарпий классической мифологии, которые от талии и выше имеют человеческое тело, а от талии вниз – тело птицы. Однако если греческие гарпии были исключительно существами женского пола, то здесь представлены гарпии обоих полов. Среди тибетцев распространено поверье, что где-то на земле действительно существует племя таких созданий.

160

Текст: Sgrol-ma (произн. дёл-ма), санскр. Тагâ – «Спасительница». Это божественная супруга Авалокитешвары. В настоящее время признаются две формы этой богини – Зеленая Долма, которой поклоняются в Тибете, и Белая Долма, которой поклоняются в основном в Китае и Монголии. Считается, что непальская принцесса, ставшая женой первого тибетского царя-буддиста, была инкарнацией Зеленой Долмы, а его жена из китайской императорской династии – инкарнацией Белой Долмы. Покойный лама Кази Дава-Самдуп рассказывал мне, что, поскольку тибетцы видели в изображении королевы Виктории на английских монетах образ Долмы, в Викторианскую эпоху в Тибете распространилось поверье, что Зеленая Долма родилась снова, чтобы править миром в лице великой королевы Англии. Он также говорил, что, благодаря этому поверью, представители королевы получили необычайно теплый прием во время своих переговоров с Лхасой, хотя, вероятно, и не догадывались о причине такого дружелюбного отношения.

161

Текст: Phyag-na-rdorje (произн. чаг-на-дордже): «Несущий в руке дордже», санскр. Vajra-pâni.

162

Текст: Sgrib-pa-rnam-sel (произн. диб-па-нам-сел), «Прояснитель затемнений», санскр. Dopano, также Dopikâ.

163

Санскритско-тибетский гибрид. Соответствует тибетскому Dri-chha-та (санскр. Gandha), «Та, что распространяет благоухание», одна из восьми богинь-матерей (Mâtris) индуистского пантеона. Изображается с флаконом благовоний (dri).

164

Санскритско-тибетский гибрид. Соответствует тибетскому Zhal-zas-ma (произн. шал-за-ма), «Та, что держит засахаренные фрукты». Несмотря на то что, подобно Гандхеме, Нидхема (санскр. Naivedya) также является богиней, она не может быть включена в формальный список восьми богинь-матерей, которые уже были названы в нашем тексте. Обе богини имеют зеленый цвет, подобно Свету Всесовершающей Мудрости.

165

Здесь, как и в предыдущих и последующих абзацах, под ревностью подразумеваются кармические склонности ревности, существующие как часть содержания сознания (или подсознания) усопшего. Вырываясь на Пятый День существования Бардо, они порождают соответствующие «астральные» галлюцинации.

166

Распри и войны – это основные проявления страстей при рождении в качестве асура в Асура-лока.

167

В ксилографической версии дается «Сфера Совершенных Благих Деяний (или «Поступков»)». Здесь дана более правильная форма.

168

Этим Четырем Мудростям соответствуют следующие философско-описательные тибетские термины (не содержащиеся в нашем тексте): (1) Snang-Stong (произн. ианг-стонг), «Феномены и Пустота»; (2) Gsal-Stong (произн. сал-тонг), «Сияние и Пустота»; (3) Bde-Stong (произн. де-тонг), «Блаженство и Пустота»; (4) Rig-Stong (произн. риг-тонг), «Сознание и Пустота».

Они соответствуют четырем ступеням дхьяны, которая возникает в том же порядке. Вероятно, они также соответствуют, однако менее точно, Четырем Мудростям: Зерцалоподобной Мудрости, Мудрости Равенства, Всеразличающей Мудрости и Всесовершающей Мудрости.

«Дхьяна состоит из прогрессирующих ментальных состояний: анализа (санскр. vitarka), размышления (санскр. vichâra), нежности (санскр. proti), блаженства (санскр. ânanda) и сосредоточения (санскр. ekâgratâ). На первой ступени дхьяны верующий спрашивает себя: «Что есть это тело? Оно недолговечно; следует ли его сохранять?» – и решает, что цепляться за непостоянную, подверженную разрушению телесную форму, такую, каковой, как он сейчас понимает, она является, нежелательно. Подобным же образом, познав природу Формы, он анализирует Прикосновение, Ощущение, Волю, Познание и Желание и размышляет о них. И, обнаружив, что Разум – это очевидная реальность, приходит к обычному сосредоточению.

На второй ступени дхьяны используется лишь размышление. Иными словами, размышление превосходит более низкую форму умственного процесса, называемую анализом. На третьей ступени размышление уступает блаженному состоянию сознания, и это блаженство, будучи поначалу, очевидно, физическим ощущением, перетекает в чистый экстаз на четвертой ступени. На пятой ступени ощущение экстаза, хотя и присутствующее постоянно в подавленном, или вторичном, состоянии, уступает полному сосредоточению», – Лама Кази Дава-Самдуп.

169

До сих пор каждое из главных божеств именовалось Бхагаваном («Победоносным»), но здесь используется слово Будда («Просветленный»). В тексте дается тибетское Sang-rgyas (произн. санг-йай) = санскр. Buddha: Sangs = «пробужденный от сна глупости» + rgyas = «полностью развитый с точки зрения всех качеств совершенства (или нравственных достоинств)».

170

Между этой вертикальной чертой и следующей содержится перевод тибетского текста листа рукописи № 35а.

171

Текст: Rnam-par-rgyal-va (произн. нам-пар-гьал-ва), санскр. Vijaya (Виджая) – «Победоносный», Хранитель Восточных Врат.

172

Текст: Gshin-rje-gshed-po (произн. шин-дже-шед-по), санскр. Yamântaka (Ямантака) – «Покончивший с Ямой (со Смертью)», Хранитель Южных Врат, один из образов Шивы и свирепая ипостась Авалокитешвары. В качестве Гневного Божества персонифицирует одну из десяти форм Гнева (тибетск. К’rо-bо — произн. т’о-во, санскр. Krodha).

173

Текст: Rta-mgrin-rgyal-po (произн. там дин-гьал-по), санскр. Hayagrova (Хайягрива) – «Царь с лошадиной шеей», Хранитель Западных Врат.

174

Текст: Bdud-rtsi-hkhyil-va (произн. дё-ци-кхйип-ва), санскр. Amrita-Dhera (Амритадхара) – «Тот, кто есть ваза с нектаром», чье божественное предназначение заключается в превращении всех вещей в нектар (в эзотерическом смысле тантрической йоги); экзотерическое значение слова амрита — «божественный напиток бессмертия», эзотерическое – «пустота». Он является Хранителем Северных Врат.

175

Текст: Chags-kyu-ma (произн. чак-йу-ма), санскр. Ankushâ (Анкуша) – «Та, что держит стрекало», шакти, или женский аналог Виджайи.

176

Текст: Zhags-pa-ma (произн. жаг-па-ма), санскр. Pâshadhari (Пашадхари) – «Та, что держит петлю», шакти Ямантаки.

177

Текст: Lghags-sgrog-ma (произн. ча-дог-ма), санскр. Vajra-sringkhalâ (Ваджрасрингкхала) – «Та, что держит цепь», шакти Хайягривы.

178

Текст: Dril-bu-ma (произн. тил-бу-ма), санскр. Kinkini-Dharo – «Та, что держит колокольчик», шакти Амритадхары. Все Хранители Врат и их шакти имеют оккультное значение, связанное с четырьмя направлениями (сторонами света) и мандалой (или пантеоном божеств), к которой они принадлежат. В качестве тантрических божеств-охранителей веры (тибетск. Ch’os-skyon, санскр. Dharmapâla) они стоят на одном уровне с бодхисаттвами. Они также символизируют четыре спокойных, или мирных, способа, используемых Божественными Созданиями для спасения чувствующих существ (из которых люди представляют высший уровень), а именно: Сострадание, Нежность, Любовь и Строгая Справедливость.

179

Текст: Dvang-po-rgya-byin (произн. уанг-по-гьа-джин) — «Могущественный Сотни Жертв», санскр. Shata-Kratu, имя Индры («Обладающего верховной властью»).

180

Текст: Thag-bzang-ris (произн. тхаг-занг-рее) – «Тот, кто обладает крепкой оболочкой» (санскр. Virâchâra) – имя, связанное или с физической силой этого Владыки Асура-лока, где война является преобладающей страстью существования, или же с надетой на него кольчугой.

181

Текст: Chös-kyi-rgyal-po (произн. чё-кйи-гйал-по), санскр. Dharma-Râja.

182

Текст: Köntu-bzang-mo – «Всеблагая Мать», санскр. Samanta-Bhadrâ. Согласно представлениям тантрической школы, каждое божество, даже Высшее, имеет свою шакти. Однако несколько божеств обычно изображаются без шакти например Манджушри, или Манджугхоша. Впрочем, может присутствовать и некое символическое изображение шакти, как в случае с Праджня-Парамитой (часто называемой Матерью). Очевидно, здесь мы имеем дело с доктриной универсального дуализма. Однако, в конечном счете, все пары противоположностей рассматриваются как обладающие Единым источником, находящимся в Пустоте дхармакайи, и, таким образом, вроде бы очевидный дуализм становится монизмом.

183

Согласно эзотерическому представлению северного буддизма, человек в смысле, подразумеваемом мистическими философами Древнего Египта и Греции, является микрокосмом макрокосма.

184

Текст: dkyil-hkhor (произн. кьил-кхор), санскр. mandala, т. е. собрание божеств.

185

Божества-покровители также, в конечном счете, являются мысленными образами, создаваемыми верящим в них человеком. В «Демчок-тантре» говорится, что «Деваты – всего лишь символы, представляющие различные вещи, встречающиеся на Пути, такие как полезные импульсы и этапы, достигаемые с их помощью» и что «если возникнут сомнения в отношении этих Деват, то следует сказать: “Дакини – это лишь воспоминания тела” и вспомнить, что божества представляют Путь» (см. А. Авалон, «Тантрические тексты»).

186

Каждое из этих мистических сияний символизирует конкретное бодхическое качество (или Мудрость) того будды, от которого оно исходит. В тибетском оригинале дается столь пылкое поэтическое описание путеводных лучей света, что переводчик, стремясь передать хоть некоторое представление о красоте языка оригинала, сделал несколько переводов, результатом чего явился настоящий вариант.

187

«Состояние отсутствия сформирования мыслей» достигается в самадхи-йоге. Это состояние, рассматриваемое как первозданное состояние Ума, иллюстрируется следующим образным примером: пока человек, находящийся на поверхности реки, пассивно подчиняется течению, он гладко движется вперед, однако, если он попытается ухватиться за торчащий из воды предмет, спокойствие его движения будет нарушено. Подобным же образом формирование мыслей приостанавливает естественное течение процесса, происходящего в уме.

188

В трансцендентальном состоянии Просветления будды на Внутреннем, или Тайном, Пути с Ваджрасаттвой сливаются в едином целом все Мирные и Гневные Божества большой мандалы, описанные в нашем тексте. Всего их сто десять: сорок два в сердечном центре, десять в горловом центре и пятьдесят восемь в мозговом центре.

189

Между цветами, приписываемыми этим путеводным светам в ксилографической версии и в нашей рукописи, существуют непримиримые различия. В ксилографической версии даются следующие цвета: белый – от дэвов, красный – от асуров, синий – от человеческих существ, зеленый – от животных, желтый – от претов, дымчатый – из Ада. Цвета должны совпадать с цветом будды каждого лока, то есть: дэва – белый, асура – зеленый, человеческий – желтый, животных синий, прета – красный, Ад – дымчатый или черный. Таким образом, в ксилографической версии цвета даются неправильно, кроме первого и последнего цветов; в рукописи же неверно приписываются тусклый синий цвет миру людей и дымчатый цвет – миру животных На листе 23 рукописи человеческому путеводному свету правильно приписывается желтый цвет. Здесь и в переводе соответствующих отрывков листа 46 оригинала были сделаны необходимые поправки.

190

Текст: Bde-var-gshegs-pa (произн. де-вар-шег-па), санскр. Sugata, буквально означает «Те, кто перешли в Счастье (или достигли нирваны)», т. е. будды.

191

Пять смертельных ядов, которые, подобно наркотикам, обрекают людей на страдания существования в пределах Шести Лока, – это: похоть, ненависть, глупость, гордыня, или эгоизм, и ревность.

192

Текст: rang («собственный») + snang («свет»): «собственный свет», или «внутренний свет», т. е. мысли или идеи, возникающие в сиянии принципа сознания. Состояние Бардо – это сонное состояние после смерти, наступающее после состояния бодрствования, или состояния земного бытия, как уже объяснялось в нашем Введении. Вся цель учения «Бардо Тхёдол» заключается в том, чтобы пробудить спящего, заставив его осознать Реальность – сверхмирское состояние сознания, уничтожение всех пут сансарического существования, Совершенное Просветление, состояние будды.

193

Ваджрасаттва, в качестве символического божества, отражения Акшобхьи, в тибетских оккультных ритуалах мысленно представляется как внутренне пустой. В качестве такового он представляет Пустоту, в отношении чего имеется множество трактатов с подробными комментариями, в основном эзотерическими. Через Ваджрасаттву лежит определенный путь к Освобождению, поскольку он является воплощением всех ста десяти божеств, составляющих мандалу Мирных и Гневных. Для того чтобы успешно продвигаться по этому Пути, неофит должен получить наставления от опытного учителя.

194

Эта Истина состоит в том, что за любым из феноменов уровня Бардо не стоит никакой реальности, кроме иллюзий, хранящихся в собственном разуме человека в качестве наслоений сансарических переживаний. Осознание этого автоматически приносит Освобождение.

195

Так же как физические атомы земного тела, из которого ушла жизнь, постепенно отделяются и перемещаются в соответствующие места, некоторые в виде газов, некоторые в виде жидкостей, некоторые в виде твердых веществ, на уровне после смерти наступает постепенное рассеивание психических, или ментальных, атомов мыслетела Бардо. При этом каждая склонность неизбежно отправляется в то окружение, которое более всего ей близко, повинуясь кармической близости с этим местом. Так, как можно судить из текста, животная страсть глупости имеет естественную тенденцию притягиваться к царству животных и воплощается там в виде части расщепленной ментальности усопшего.

196

Текст: Rig-hdzin (произн. риг-зин) — «обладающие (или владеющие) знанием», «держатели знания». Эти божества имеют чисто тантрическую принадлежность.

197

Дакини (тибетск. Mkhah-hgro-ma, или «летающие по небу», санскр. Dâkino) – подобные феям богини, обладающие особыми оккультными силами, также имеют чисто тантрическую принадлежность. В качестве таковых они присутствуют в большинстве ритуалов северного буддизма.

198

Эзотерически, череп (человеческий) и наполняющая его кровь (также человеческая) означают, с одной стороны, отречение от человеческой жизни, отказ от сансарического бытия, принесение себя самого в жертву, распятие на кресте мира; а при сравнении ламаистского ритуала и соответствующей ему мессы или обедни можно усмотреть сходство между кровью (символически представленной жидкостью красного цвета) в черепе и вином (в качестве крови) в потире для христианского причастия.

199

Мудра — это мистический знак, образуемый особым положением пальцев, руки или тела. Некторые мудры используются членами оккультных братств в качестве опознавательных знаков, наподобие масонского рукопожатия. Другие, в основном используемые йогами в качестве поз, замыкают или иным способом изменяют магнетические токи тела. Соединение в мудре кончика одного пальца с кончиком другого также позволяет контролировать телесные силы, или жизненные токи. Мудра очарования относится к последним и совершается (правой рукой) прикосновением среднего пальца к большому, при этом указательный палец и мизинец подняты вверх, а безымянный палец согнут и прижат к ладони.

200

Ср. прим. 164.

201

Здесь дакини представлены как различные подгруппы фееподобных существ, обитающих в различных местах. Восемь мест кремации – это восемь мест, известных в индуистской мифологии; три обиталища – это сердечный центр, горловой центр и мозговой центр, над которыми властвуют определенные дакини (в качестве персонификации психических сил, находящихся в каждом центре) точно так же, как другие дакини властвуют над священными местами и местами паломничества.

202

То есть из шкур ракшасов, класса гигантских демонических существ, имеющих человеческое тело и обладающих определенными сиддхи (т. е. сверхъестественными силами).

203

Тибетские ламы при совершении обрядов используют семь (или восемь) видов музыкальных инструментов: большие барабаны, тарелки (обычно латунные), раковины, колокольчики (похожие на те, что используются при исполнении христианской литургии), бубны, маленькие кларнеты (звучащие наподобие шотландских волынок), большие трубы и трубы из человеческой бедренной кости. Хотя сочетание звуков, издаваемых этими инструментами, не отличается мелодичностью, ламы утверждают, что они физически вызывают в верующем отношение глубокого благоговения и веры, поскольку являются аналогами естественных звуков, которые человек может услышать в собственном теле, если закроет пальцами уши, чтобы перекрыть все внешние звуки. Если заткнуть таким образом уши, то можно услышать глухой мерный звук, похожий на бой большого барабана, лязгающий звук, похожий на звук тарелок, шелестящий шорох, подобный шуму ветра в лесу, – такой же, как звук, издаваемый раковиной, звон, похожий на звон колокольчиков, резкий стук, похожий на звук бубна, стонущий звук, похожий на звуки, издаваемые кларнетом, низкий стонущий звук, подобный звуку большой трубы, и более резкий высокий звук, подобный звукам трубы из бедренной кости.

Этот факт интересен не только для интересующихся теорией тибетской сакральной музыки, но он также дает ключ к интерпретации символических естественных звуков Истины (о которых упоминается в одном из следующих абзацев, а также в других местах текста), которые, как считается, являются интеллектуальными способностями человеческой ментальности, или исходят от них.

204

То есть Мудрость, которая рождается одновременно с достижением Узнавания – Одновременно Рожденная Мудрость.

205

См. Приложение.

206

Ср. прим. 142.

207

Усопший, который к этому моменту попадает на все более низкие уровни Бардо, скорее надееется найти приют в небесных мирах (которые находятся внутри сансары), чем в нирване (которая не относится к сансаре). Хотя теоретически нирваны можно достичь, находясь на любом уровне Бардо, для обычного верующего она недостижима, поскольку его похвальная карма недостаточно сильна. Поэтому лама или чтец, проводящий обряд, стремится наилучшим образом использовать ситуацию, в которой, как предполагается, неизбежно оказывается усопший.

208

До этого момента наблюдалось явление пятидесяти двух Мирных и Обладающих Знанием Божеств, эманаций из сердечного и горлового психических центров тела-Бардо усопшего. Те Гневные Божества, которые должны сейчас явиться, исходят из мозгового психического центра. Это возбужденные, или гневные, ипостаси Мирных Божеств (которые, при противопоставлении с их гневными аспектами, включают Обладающих Знанием Божества).

209

Страх, ужас и трепет (или завороженность) при виде божеств возникают только у обычных верующих, не прошедших при жизни должную йогическую подготовку, которая позволила бы им узнать Бардо сразу после кончины и выйти за его пределы. Для мастера йоги, который способен, воспользовавшись предоставленной возможностью, преодолеть Бардо и подчинить себе Смерть и который знает, что все видения нереальны и не могут причинить вред, как в этом мире, так и во всех других мирах, не нужно проходить Бардо. Его целью является или немедленное и сознательное перерождение среди людей или в одной из райских сфер, или, если он действительно для этого созрел, что происходит в исключительно редких случаях, достижение нирваны.

210

Не успевает потухнуть одно сияние, как начинает являться другое; усопший не может отвлечься ни на мгновение, и его разум сосредоточивается и постоянно находится настороже.

211

Кровь символизирует сансарическое существование; питье крови, жажда, питье, утоление жажды сансарического существования. Для верующего, которого – даже на этой стадии – можно заставить осознать, что эти божества – всего лишь кармические персонификации его собственных склонностей, порожденных проживанием и питьем жизни, и который, к тому же, обладает высшей способностью стойко перенести встречу с ними (как в «Занони» Бульвера-Литтона неофит, чтобы добиться успеха, должен встретиться лицом к лицу с «Обитающим на Пороге»), встретить их как старых знакомых, а затем потерять все личностное, растворившись в них, наступает озарение, осознание истинной природы сансарического существования, одновременно с чем наступает Абсолютное Просветление, называемое состоянием буллы.

212

Поверье, распространенное среди почти всех народов с незапамятных времен, о том, что смерть (как и рождение) и погребение великого героя и святого, как правило, сопровождаются необычными феноменами, также распространено и в Тибете. Ламы считают, что такие феномены имеют чисто рациональное объяснение, такое, как предлагает наш текст. Кроме того, ламы утверждают, что если предполагаемый святой действительно является таковым, то среди обугленных костей с его погребального костра будут найдены кости, имеющие красивую форму, напоминающие образы, и что в пепле от кремированных костей появятся маленькие, похожие на жемчужины (или похожие на семена, как дается в тексте) конкреции.

213

Иными словами, поскольку эзотерические доктрины могут быть реализуемы, так как основаны на самой Истине, тот, кто следует им или даже поклоняется, тем самым автоматически вступает в контакт с весьма определенными психическими силами.

214

Иными словами, те верующие, которые практически обучались под наставничеством сведущего гуру произнесению определенных священных мантр, называемых сущностными мантрами. Примерами таких мантр являются: Ôт Мапо Padme Нûт («Славься, Драгоценность в Лотосе!» или «Славься, Тот, Кто есть Драгоценность в Лотосе!»); Ôт Wagi Shorо Мит «Славься, Владыка Речи! Мит!»; Ôт Vajra Pâni Нûт («Славься, Обладатель Дордже!»). Это три сущностные мантры «Трех Защитников» ламаизма: первая из них – сущностная мантра боддхисаттвы Ченрази (санскр. Avalokita), «Провидца с проницательными глазами», «Великого Сострадающего»; вторая – бодхисаттвы Джампальянга (санскр. Macjughosha), «Бога Мистической Мудрости»; и третья – бодхисаттвы Чакдора (санскр. Vajra-Peni), «Потрясающего Молнией».

215

Ср. следующий отрывок из молитвы во имя умирающего, приведенной в «Книге об искусстве умирать»: «Когда душа твоя выходит из твоего тела, пусть лучезарные отряды ангелов явятся пред ликом твоим; победоносное воинство, достойные судии и святые апостолы встретят тебя; светлый, белый светозарный отряд святых исповедников с победоносным множеством славных мучеников придут к тебе; радостное общество святых дев примет тебя; и достойная дружба святых патриархов откроет тебе место упокоения, и да будешь ты пребывать среди тех, кого они возьмут к себе, вечно».

216

Ламы считают, что для верующих, стремящихся достичь Освобождения, желательно иметь праведность и книжные знания, духовную мудрость в совокупности с непоколебимой верой и отказаться от рациональных рассуждений. Одна из заповедей великих тантрических йогов, которой учат всех неофитов, звучит так: «Поистине трудно достичь Освобождения только лишь с помощью одних умопостроений; через веру Освобождение достигается легко».

217

Под «Великим Совершенством» имеется в виду фундаментальная доктрина, связанная с обретением Совершенства, или состояния будды, излагаемая школой гуру Падмасамбхавы. «Великий Символ» (тибетск. Chhag-chhen, санскр. Мahâ Mudrâ) – это древняя индийская система йоги, имеющая отношение к той же самой школе, которая, однако, больше практикуется в наше время последователями претерпевшей некоторые изменения секты каргьюпта, основанной во второй половине XI века ученым тибетским йогом Марпой, который после пребывания в Индии в качестве ученика пандита Атиши и Наропы, ученика Атишы, познакомил тибетцев с Великим Символом. Миларепа, самый почитаемый в Тибете йог, ставший преемником Марпы, довел до совершенства практику Великого Символа и сделал эту доктрину основным учением секты.

218

Если узнавание Реальности произойдет при первом ее появлении, т. е. если Спящий в сансарическом состоянии пробудится и окажется в божественном состоянии самбхогакайи во время пребывания в Чёньид Бардо, то нормальный цикл перерождения будет прерван, и Пробудившийся по собственной воле и совершенно сознательно возвратится в человеческий мир в качестве Божественной инкарнации, чтобы трудиться на благо усовершенствования человечества. Если узнавание будет отсрочено до наступления Сидпа Бардо и будет достигнута нирманакайя, это будет всего лишь частичным пробуждением, а не осознанием Реальности, поскольку уровень Сидпа Бардо гораздо ниже, чем Чёньид Бардо. Но даже в этом случае будет приобретено великое благо в виде духовно просветленного рождения на одном из более высоких уровней – в дэва-лока, асура-лока или в лока людей – и, после нового рождения в человеческом мире, верующий, благодаря склонностям, приобретенным в предыдущей земной жизни, займется изучением мистических доктрин мантраяны и йогических практик с того места, с которого оно было прервано смертью, – в чем и состоит непрерывность кармы.

219

Текст: Btags-grol (произн. тах-дол) – небольшой тибетский труд, полностью состоящий из мантр, используемый в качестве дополнения к «Бардо Тхёдол». Если усопший умирает, зная мантры «Тахдол», то они, будучи могущественными талисманами, обеспечивают ему безопасный проход через Бардо и счастливое перерождение. Очень часто экземпляр «Тахдол» (или иногда просто некоторые из его мантр, переписанные на маленькие полоски бумаги и скрученные в крошечные рулончики) привязывают к трупу и сжигают или предают земле вместе с ним – точно так же, как египетскую «Книгу Мертвых» обычно клали вместе с мумией.

220

Текст: Dpal-chen-po Bud-dha Heruka (произн. пал-чен-по бу-дха херука) – «Великий Блистательный Будда-Херука».

221

Текст: Bud-dha Kro-ti-shva-ri-ma (произн. буд-дха кротишау-ри-ма), т. е. Будда женского пола, Могучая Гневная Мать.

222

Это гаруды индийской и тибетской мифологии. Они изображаются с головой орла и человеко-птичьим телом, имеют две руки, похожие на человеческие, два орлиных крыла и две орлиные ноги. С точки зрения символики они персонифицируют энергию и вдохновение.

223

Букв. «наполненную красной субстанцией» – тоже самое относится к аналогичным местам, следующим далее. В ламаистских ритуалах вместо крови обычно используется жидкий красный пигмент (символизирующий отречение от жизни, или сансарического существования) так же, как красное вино у христиан в ритуале причастия.

224

Эти три семьи божеств – богини индийского и тибетского происхождения. Керима имеет человеческий облик, Хтаменма и Ванг-чугма, подобно египетским божествам (более или менее тотемичным), имеют похожие на человеческие тела и головы животных. Каждое из божеств символизирует какой-то определенный кармический импульс, или склонность, появляясь в качестве галлюцинации в Бардо-сознании усопшего. Похоже, что Керима – это гибридное санскрито-тибетское слово (от санскр. Кеуûro), которое появилось в Тибете, как и многие другие подобные слова, и было без изменений включено в наш текст. Хтаменма (на тибетском пишется как Phra-men-ma) – это, вероятно, название класса добуддийских божеств, принадлежащих к древней тибетской религии бон. Ванг-Чугма (на тибетском пишется как Dvang-phyug-ma) – это тибетский перевод санскритского Ишвари, означающего «Могучие Богини».

225

Или «проходящие психическое развитие».

226

Текст: Kerima – искаженный вариант санскр. Кеуûro, индийская кладбищенская богиня.

227

Искаженная санскритская форма, имя еще одной индийской кладбищенской богини.

228

Тибетско-санскритский гибрид, использованный в тексте.

229

Текст: chu-srin (произн. чу-син) – «водяной лев», или «левиафан» (санскр. Makarа), мифологическое чудовище.

230

Тибетско-санскритский гибрид, использованный в тексте.

231

Тибетско-санскритский гибрид, использованный в тексте.

232

Тибетско-санскритский гибрид, использованный в тексте.

233

От санскр. Chandâlo, очевидно, означает дух женщины низкой касты (т. е. Chandâlo), который, как и каждая из богинь, упомянутых в этом отрывке, обитает на кладбищах или в местах кремации. Судя по всему, появляющиеся здесь богини должны были выступать в качестве символов – каждая по-своему, чтобы внушить усопшему, как в посвятительной постановке, понимание природы сансарического существования – его непостоянство, его неудовлетворительность – и необходимость подняться над ним, одержать над ним победу, отказавшись от мира: все эти богини, как постоянно повторяется в тексте, эманируют из умственного содержания, которое осталось в наследство перцепиенту от его сансарического существования.

234

Вместо этой тибетско-санскритской формы, использованной в нашем тексте, ксилографическая версия дает «Смашали», что является более правильной формой.

235

Здесь слова в скобках (так же как и в трех соответствующих абзацах далее в этом разделе) вставлены из текста ксилографической версии. В нашей рукописи они отсутствуют.

236

Между этой вертикальной чертой и чертой после слов «Богиня Луны» идет перевод тибетского текста листа рукописи № б7а, воспроизведенного на с. 5 нашего издания.

237

Здесь в ксилографической версии дается только «Большая Слоноголовая Богиня».

238

Текст: Rdor-je-ma (произн. дор-дже-ма) — «Та, которую зовут Дордже», или «Та, которую называют Мистическая», отсюда – «Мистическая Богиня». В ксилографической версии дается «Белая Мистическая Богиня с Головой Кукушки».

239

Вместо этого в ксилографической версии дается следующая синонимичная фраза: «Поскольку эти Двадцать Восемь Могучих Богинь также являются эманациями из силы самопроизведенных Гневных Божеств, узнай их».

240

Они эманируют из пустоты, или первозданного, спокойного, несформированного аспекта состояния дхармакайи, с точки зрения восприятия человека как микрокосм макрокосма.

241

Они эманируют из активного сияющего аспекта состояния дхармакайи, – Ясный Свет сияет в первозданной Пустоте, – и человек, как микрокосм макрокосма, неотделим от него.

242

Здесь следует не забывать о символическом значении питья крови.

243

Гора Меру (тибетск. Ri-rab) – это центральная мистическая гора буддийской космографии. Позвоночный столб, центральная опора структуры человеческого тела, в тантрах и в трудах по йоге аналогичным образом описывается как гора Меру человека-микрокосма.

244

Текст: Mgon-po-Nag-po (произн. го-по-наг-по), санскр. Kâla-Nâth, обычно известная в Индии как Маха-Кала. На этой стадии все иллюзорные формы Мирных Божеств сливаются и появляются как одно это божество.

245

Текст: Gshin-rje-hi-chus-kyi-rgyal-po (произн. шинджеи-чё-кьи – гьал-по), санскр. Dharma-Râja + Yama-Râja. Как описывается здесь и во Второй Книге «Бардо Тхёдол», это иллюзорное божество обычно принимает множество различных форм, которые способны сливаться в одну форму.

246

Текст: khram-shing (произн. хтам-шинг) относится к доске. Это слово может означать или доску для порки, на которой в Тибете секут преступников, или же, как здесь, дощечку, на которой записаны кармические записи жизни усопшего. Кхтам — это слово, обозначающее свиток с записями, или реестр, такой как список земель и доходов от их аренды; шинг само по себе означает «дерево». Отсюда мы можем перевести сочетание этих двух слов как «деревянный реестр», или «доска для записей». Существует знаменитая тибетская сага, напоминающая цикл легенд о короле Артуре, которая называется на тибетском Ge-sar-bsgrung (произн. ке-сар-доонг), или «Кесарская сага» (неизвестного автора, датируемая, вероятно, VIII–XI вв. н. э.). Она настолько популярна в этой стране, что многие тибетцы знают ее на память. В ней есть эпизод, когда тринадцатилетнего мальчика, который хотел принять участие в сражении, не пускают любящие родственники, и тогда он отстраняет их и говорит: «Место болезни, место смерти и место кремации уже записаны в кармическом реестре Владык Смерти», и здесь для обозначения реестра используется слово кхтам.

Подтверждение правильности нашего перевода этого отрывка имеет важное значение, поскольку, подобно другим местам «Бардо Тхёдол», особенно близко связанный отрывок, описывающий суд в Книге Второй, имеет поразительное сходство с некоторыми эпизодами египетской «Книги Мертвых».

247

Имеются в виду слоги сущностной мантры Ченрази (Авалокитешвары), Om-Ma-ni-Pad-me-Нûт (произн. ом-мани-пай-ме-хунг). Поскольку Ченрази считается богом-покровителем, или божеством-охранителем Тибета, а это его мантра, то ее повторение, как в мире людей, так и в Бардо, позволяет завершить цикл перерождений и, таким образом, войти в нирвану. Отсюда значение этой мантры в молитве Бардо. В тибетском труде, называющемся Mani-bkah-hbum (произн. ма-ни-ках-буум), т. е. «История Мани, или мантра Ченрази», говорится, что эта мантра – «сущность всего счастья, процветания и знания, и великое средство освобождения». Также говорится, что ом закрывает врата перерождения среди богов, ма — среди асуров (или титанов), ни — среди людей, пай — среди животных, ме — среди претов (или несчастливых духов), хунг — среди обитателей Ада. Соответственно, каждому из этих слогов присваивается цвет путеводного света, соответствующего шести состояниям существования: ом – белый путеводный свет дэва-лока (или мира богов), ма – зеленый путеводный свет асура-лока (или мира титанов), ни – желтый путеводный свет манака-лока (или мира людей), пай – синий путеводный свет тиршка-лока (или мира животных), ме – красный путеводный свет прета-лока (или мира призраков) и хунг – серый или черный путеводный свет нарака-лока (или адского мира).

Существует старая тибетская легенда, рассказывающая о верующем, который пытался склонить свою неверующую мать к соблюдению религиозных обрядов и преуспел лишь в том, что приучил ее читать эту мантру. Поскольку ее плохая карма была сильнее, чем хорошая, после смерти она попала в адский мир, и ее сын, достигший высокого совершенства в изучении йоги, поспешил ей на выручку. Увидев его, она смогла, благодаря тому, что читала эту мантру на земле, прочитать ее и в Аду. Она и все, кто услышал эту мантру, были мгновенно освобождены из Ада, ибо, как гласит в конце эта легенда, «такова сила этой мантры».

Происхождение этой мантры прослеживается через труды тёртонов, касающиеся появления в Тибете тантрического буддизма (в VIII веке). Д-р Уодделл склонен сомневаться, что эти тёртонские труды были в то время (т. е. во времена Падмасамбхавы) спрятаны и снова найдены в более поздние века, как утверждают сами тёртоны (т. е. те, кто снова являют миру такие утерянные книги), и выдвигает гипотезу, что скомпилированные ими тексты датируются XIV–XVI веками, что является довольно шаткой и, возможно, неверной теорией. Во всяком случае, в устной передаче (она, как правило, не менее надежна, чем письменные источники), судя по всему, попала в Тибет или первоначально там появилась одновременно с появлением буддизма.

248

То есть Ченрази.

249

То есть Земля, Воздух, Вода, Огонь и Эфир.

250

Букв, «разум», или «принцип сознания».

251

Ср. следующий отрывок из «Книги об искусстве умирать», глава V: «То, что человек, который стремится умереть и с радостью умрет хорошо, окончательно и с достоинством, избегая опасностей, он должен изучать и учить прилежно сие искусство умирания и приготовления к нему, указанные выше, пока находится в здравии; и не ждать, пока смерть войдет в него».

252

Этими грехами являются: отцеубийство, матереубийство, приведение к столкновению двух религиозных общин, убийство святого и действия, приводящие к пролитию крови из тела татхагаты (т. е. будды).

253

Здесь ксилографическая версия дает: «Это Тантра всех доктрин».

254

Имеется в виду «Тахдол».

255

В тексте ксилографической версии, который во всех основных моментах и почти во всех важных подробностях, слово в слово совпадает с текстом нашей рукописи, дается в качестве параллельной заключительной фразы «Чёньид Бардо» следующая, отличающаяся от нашей: «Учение для Промежуточного Состояния, Подготовка к Встрече с Реальностью из Великого Освобождения слушанием во время пребывания в Промежуточном Состоянии, освобождающее просто тем, что его слышат, и освобождающее просто тем, что его видят, закончено».

256

Текст: SRID-PA BAR-DOHI NGO-SPRÖD GSAL-HDEBS THÖS-GROL ZHES-BYA-VANI DVU-PHYOGS LEGS (произносится: СИД-ПА БАР-ДОИ НГО-ТЁД САЛ-ДЕБ ТХЁ-ДОЛ ШАЙЧА-УА ЗАБ-ПАЙ НЬИНГ-КХУ ШАЙ-ЧА-ВАЙ У-ЧО ЛАЙ).

В нашей рукописи Книга I непосредственно переходит в Книгу II. В ксилографической версии «Бардо Тхёдол» разделен на две явно отдельные части, при этом первые четыре листа второй книги, в отличие от нашей рукописи, содержат краткое изложение вводных частей первой книги. Книга II в ней имеет следующее название: Bar-do Thös-grol Chen-mo Las Srid-pa Bar-dohi Ngo-Spröd Bzhugs (произн.: бар-до тхёдол чен-молай сид-па бар-дои нго-тёд эку-со), что означает: «Здесь излагается подготовка к встрече с Моментом Истины в Промежуточном Состоянии при поисках Земного Существования (т. е. перерождения) из «Великого Освобождения через Слушание на уровне После Смерти».

257

Букв. «Сделайте так, дабы в Промежуточном Состоянии» произошло Освобождение – прямое обращение к Божествам, Покровителям и гуру, переведенное нами в третьем лице для лучшего соответствия контексту.

258

Текст: rdzӥs-skyes (произн. зю-кьё), что означает «родиться в чужом обличье» – rdzӥs = «менять облик» + skyes = «рождаться», – или «родиться сверхъестественным образом», т. е. «сверхъестественное рождение». Как далее разъясняется в тексте, процесс рождения в состояниях после смерти совершенно не похож на тот, который известен на земле.

259

В тексте вместо «трех» указано «четыре», что, вероятно, связано с ошибкой переписчика.

260

Считается, что такое возникновение, или рождение тела Бардо, происходящее примерно через три с половиной дня после смерти, т. е. по истечении трех с половиной (или четырех) дней (по сравнению с пренатальным периодом, обычно проходящим во сне или сновидениях или в бессознательном состоянии на земном уровне), происходит мгновенно. Для объяснения этого процесса тибетские гуру используют образное сравнение – «подобно форели, выпрыгивающей из воды». Это реальный процесс рождения в Промежуточном Состоянии, аналогичный рождению в нашем мире.

261

То есть, эзотерически, человеческим существом, подобным животному.

262

Иными словами, рожденное привычкой (или кармическое) пристрастие к сансарическому существованию, возникающее из жажды жизни, из желания родиться, является единственной причиной обладания телом, человеческим или иным. Целью, которой должен достичь верующий, является «Нестановящееся, Нерожденное, Несотворенное, Неоформленное» – нирвана.

263

Здесь предполагается, что, еще находясь в человеческом мире, усопший усвоил какие-то элементарные учения, по крайней мере касающиеся умственной концентрации, или контроля над мыслительными процессами, достаточные для того, чтобы достичь состояния не-формирования мыслей, описанного как «состояние ничегонеделания, ничего не хранения» неизмененного первозданного ума, что является состоянием йоги, которое Патанджали (в своих «Афоризмах йоги») определяет как «подавление трансформаций мыслительного принципа». Другой перевод того же отрывка – «Йога – это сдерживание изменений ума» (Рама Прасад, «Сутры йоги Патанджали»),

264

Или «непосредственно над», или букв. «как будто находящийся на макушке твоей головы». Здесь заключен оккультный смысл: брахманическое отверстие, через которое обычно принцип сознания покидает человеческое тело, или временно, когда человек находится в йогическом трансе, или насовсем в момент смерти, расположено на макушке, и если мысленный образ будет находиться непосредственно над этим отверстием, тогда тот, кто вызывает этот образ, получит весьма ощутимую психологическую или духовную поддержку.

265

«Оболочка» – это человеческое тело, которое было покинуто.

266

Эта способность, сверхъестественная в человеческом мире, является нормальной в четырехмерном состоянии после смерти. В человеческом мире эти способности, присущие всем людям, можно развить и тренировать с помощью йоги. Будда так описывает некоторые из них: «В этом случае предположим, что существо обладает мистическими силами: из одного он может принимать сразу множество форм, имея множество форм, может становиться одним, из видимого может превращаться в невидимого, он беспрепятственно перемещается на другую сторону стены или укрепления, или горы, словно по воздуху, он ступает по воде, не разделяя ее, словно по твердой земле, он путешествует по небу со скрещенными ногами, словно птицы на крыльях» («Брахмана Вага», «Ангуттара Никая»),

267

Если ранее усопший не был наделен очень высокой степенью духовного просветления, то он не может по своему желанию сознательно попасть в эти два места, ибо из Будх-Гайи (как великого психического центра) и из материнского лона (как уготованного пути к перерождению) исходят такие физически ослепительные сияния, что обычная ментальность будет охвачена страхом так же, как тогда, когда в Бардо возникают различные сияния, и поэтому будет их избегать.

268

Текст: rdzu-hphrul (произн. эу-тюл); rdzu означает «способность изменять свою форму», a hphrul – «способность изменять свой размер и количество», по своему желанию появляясь или изчезая, как один или множество, становясь большим или маленьким. Если такая способность развита во время пребывания на земле, с помощью йогических практик, то она становится постоянной способностью человека и может быть использована в теле или вне тела (как, например, в Бардо).

269

Здесь подразумевается, что усопший обладает чудесной способностью в результате его пребывания – благодаря действию кармы – в Промежуточном состоянии, где такая способность естественна, а не благодаря достоинствам, накопленным путем занятий йогой во время пребывания в человеческом теле.

270

См. раздел Введения, касающийся космографии.

271

Наиболее проницательные из лам учат ученика, что обретение психических способностей не должно быть для него самоцелью, ибо, пока ученик не будет нравственно готов к их использованию, они представляют собой серьезную помеху для его более высокого духовного развития. Он может безопасно пользоваться ими лишь тогда, когда полностью овладеет своей более низкой, или страстной, природой.

272

Ламы говорят, что, кроме нормальных человеческих глаз с их ограниченным зрением, существует еще пять видов глаз: (1) Глаза Инстинкта (или Глаза Плоти), подобные глазам хищных птиц и зверей, которые, в большинстве случаев, обладают большим диапазоном зрения, чем глаза человека; (2) Небесные Глаза, подобные глазам дэвов, способным видеть мир людей так же хорошо, как свой собственный, а также прошлые и будущие рождения существ в обоих мирах на протяжении многих жизней; (3) Глаза Истины, подобные глазам бодхисаттв и архантов, способные заглядывать в прошлое и будущее на сотни мировых периодов (или кальп); (4) Божественные Глаза наиболее высокоразвитых бодхисаттв, способные видеть на миллионы мировых периодов, которые были и которые будут; и (5) Глаза Мудрости Будд, способные видеть, подобным же образом, сквозь вечность.

273

Обычно увидеть дэвов можно только лишь тогда, когда ясновидение является результатом дхьяны или существует от природы у определенных особенно одаренных ясновидящих и направлено на мир дэвов. Однако иногда дэвы появляются неожиданно. В «Трипитаке», как и в канонической литературе северного буддизма, встречаются многочисленные упоминания о видениях и неожиданных явлениях дэвов, так же как в христианской и мусульманской священной литературе встречаются многочисленные упоминания об ангелах.

274

Здесь имеется в виду божественный гуру семьи Дивьяугха.

275

Карма, подобно непрекращающемуся ветру, постоянно находится в движении, и разум, не имеющий опоры в виде человеческого тела, является ее игрушкой.

276

Йоги объясняют это, говоря, что в теле Бардо, которое является телом желания, порожденным умом, и не имеет нервной системы земного тела, свет солнца, луны и звезд невидим усопшему. В состоянии после смерти можно увидеть лишь естественный свет природы (который средневековые алхимики и мистики называли «астральным светом»), и якобы этот «астральный свет» повсеместно рассеян в эфире подобно земным сумеркам. Тем не менее он достаточно ярок для глаз для существ, пребывающих в Бардо, которые имеют эфирную структуру.

277

См. раздел 3 Введения.

278

Обитатель Бардо из-за кармического воздействия себялюбия, приобретенного во время пребывания в человеческом мире, одержим верой в то, что все другие существа в Бардо настроены враждебно по отношению к нему. Отсюда у него, как в кошмарном сне, возникают эти страшные галлюцинации.

279

В «Шести доктринах», трактате о практическом применении различных йогических учений, который мы перевели с тибетского оригинала, имеется параллельный отрывок, в котором эта мысль излагается более подробно: «Если человек не найдет путь в течение Второго Бардо (т. е. во время Чёньид Бардо), тогда он услышит четыре звука, называемые «Звуками, вызывающими священный трепет»: от жизненной силы первоэлемента земли будет исходить звук, подобный обваливающимся горам; от жизненной силы первоэлемента воды – звук, подобный шуму разбушевавшихся океанских волн; от жизненной силы первоэлемента огня – звук, словно от пылающих лесов; от жизненной силы первоэлемента воздуха – звук, подобный одновременно грохочущим раскатам тысячи громов». Здесь описаны психические последствия процесса разрушения, называемого смертью, влияющего на четыре более материальных первоэлемента, составляющие совокупность человеческого тела. Первоэлемент эфира не упомянут, потому что только лишь в этом первоэлементе, т. е. в эфирном теле, или теле Бардо, продолжает существовать принцип сознания.

280

Эти пропасти – кармические иллюзии, символизирующие три порочные страсти, а падение в них символизирует вход в лоно перед новым рождением.

281

Текст: bsgоm-med-yengs-med (произн. йам-мед-йенг-мед) = «не-медитация + не-отвлечение». Имеется в виду состояние умственного сосредоточения, в котором не допускается возникновение мысли о самой медитации. Это состояние самадхи. Если человек думает о том, что он медитирует, одна лишь эта мысль мешает медитации – отсюда и это предупреждение усопшему.

282

Здесь содержится ссылка на восемь целей, для которых возводится ступа (или пагода). Для пояснения этого момента можно привести два примера: (1) rnam-rgyal-mchod-rten (произн. рам-гьал-чёд-тен) – mchod-rten (или chorten = ступа) здесь можно перевести как «объект поклонения» и rnam-rgyal как «победа». Отсюда такого вида ступа предназначена в качестве объекта, возводимого в честь победы, т. е. памятника; (2) myang-hdas-mchod-rten (произн. ньанг-дай-чёд-тен) относится к ступе, используемой в качестве памятника и отмечающей то место, где умер святой или мудрец, или место захоронения урны, содержащей прах такого человека. Другие пагоды представляют собой чисто символические сооружения, возведенные, как христианские кресты, в качестве объектов поклонения или культа. На Цейлоне многие ступы устанавливаются исключительно в качестве ковчегов для хранения священных книг или реликвий. Великие ступы Северо-Западной Индии, близ Пешавара и в Таксиле, недавно открытые, содержали костяные реликвии и другие предметы. В двух из них находились подлинные фрагменты костей Будды.

283

Подобно тому, как внимание человека, идущего в одиночку ночью по большой дороге, постоянно отвлекается на такие объекты местности, как большие отдельно стоящие деревья, дома, мосты, храмы, ступы и так далее, мертвые по-своему испытывают такие же ощущения, блуждая по земле. Под влиянием кармических склонностей они испытывают влечение к знакомым местам в человеческом мире, но, обладая ментальным телом, или телом желания, не могут долго оставаться на одном месте. Как поясняется в нашем тексте, их, словно перо, гонимое порывами ветра, гонят ветры кармических желаний.

284

Здесь следует помнить, что все устрашающие феномены и несчастья носят целиком кармический характер. Если бы усопший был развит духовно, его существование в Бардо было бы мирным и счастливым с самого начала, и он бы не забрел так далеко. «Бардо Тхёдол» в основном предназначен для обычного индивидуума, а не высокоразвитых личностей, которых смерть освобождает, открывая перед ними Реальность.

285

Подобно феям и духам умерших кельтской мифологии или демонам древнегреческой мифологии, считается, что обитатели Бардо живут, питаясь невидимыми эфирными субстанциями, которые они извлекают или из пищи, предлагаемой им в человеческом мире, или же из обычных запасов природы. В «Шести доктринах», уже упоминавшихся выше, об обитателях Бардо говорится следующее: «Они живут, питаясь запахами или духовными сущностями материальных вещей».

286

Возможно, друзья существуют в Промежуточном Состоянии, а может быть, и нет. Но даже если они существуют, то бессильны оказать противодействие плохой карме усопшего. Он должен следовать своему собственному пути, указанному кармой.

287

В Тибете практикуются все формы погребения тела, в том числе мумификация.

288

Это символизирует попадание в нежелательные лона, такие как лона человеческих существ, имеющих животную природу.

289

Текст: Lhan-chig-skyes-pahi-lha (произн. лхан-чиг-кье-паи-лха) = «одновременно рожденный демон (или злой дух)», персонификация низшей, или плотской, природы человеческого существа; повсеместно известен в Сиккиме как Iha-kar-chung — «маленький белый бог».

290

Текст: Lhan-chig-skyes-pahi-hdre (произн. лхан-чиг-кьепаи-дё) «одновременно рожденный бог (или добрый дух)», персонификация высшей, или божественной природы человеческого существа; известен в Сиккиме как Bdud-nag-chung (произн. дюд-наг-чунг) – «маленький черный мара (или демон)».

291

Эти пытки символизируют муки совести усопшего, поскольку Суд, как здесь поясняется, символизирует выступление в суде Доброго духа против Злого, а Судья представляет собой саму совесть в своем строгом аспекте беспристрастности и любви к справедливости; Зеркало символизирует память. Один из элементов (чисто человеческий) содержания сознания усопшего выступает вперед и, предлагая неубедительные оправдания, пытается ответить на выдвигаемые против него обвинения, говоря: «В связи с такими-то обстоятельствами я был вынужден сделать то-то и то-то». Затем выступает другой элемент содержания сознания и говорит: «Ты руководствовался такими-то мотивами; твои поступки имеют черный цвет». После этого встает более дружественный из этих элементов и возражает: «Но у меня имеются такие-то оправдания, и на этих основаниях усопший заслуживает прощения». Таким образом, как объясняют ламы, происходит разбирательство.

292

Это означает, что «астральному» телу, или телу желания, нельзя причинить физический вред. «Словно облако, можно пронзить тело Бардо, не причинив ему вреда», – объясняют ламы. По-другому можно сказать, что оно подобно формам, которые возникают на сеансах материализации духов, проводимых чернокнижниками и медиумами-спиритистами.

293

Эти Владыки Смерти – Яма-Рама и его двор, включающий, возможно, демонов-мстителей. Последних, которые выступают в роли палачей, можно сравнить с Эвменидами из великой драмы Эсхила – элементами содержания сознания. Согласно «Абхидхамме» южного буддизма существует разум (санскр. chit, тибетск. sems – произн. сем) и импульсы разума (санскр. chittavritti, тибетск. sems-hbyung – произн. семджунг): импульсы разума – это мучители, или древнеримские фурии.

294

Текст: Ragsha-glang-mgo (произн. рагша-ланг-го) – «Бычьеголовый Дух Смерти», обычно изображаемый с головой буйвола. Главное божество-покровитель гелукпа, или секты Желтых Шапок, называемое Jampal Shinjeshed (тибетск. хджам-дпал гшин-рдже-гшед), что означает Джампал (санскр. Macjushro), «покончивший с Владыкой Смерти» (санскр. Yamântâka), часто представляется в виде синего божества с головой буйвола.

295

См. раздел 5 Введения.

296

Тибетск. Gowo-nyidku, санскр. Âdi-Кâуа («Первое тело»), что синонимично дхармакайе.

297

Благодаря знанию истинной природы сансарического существования – того, что все феномены нереальны – будды, или Совершенно Просветленные, в корне отличаются от непросветленных чувствующих существ.

298

Букв. «не будет времени, когда ты не сможешь выйти».

299

Это буквальный перевод, означающий, что лучи милости, или сострадания Ченрази, больше не появятся.

300

Здесь имеется в виду, что испытания и невзгоды, хотя и обусловлены кармой, выступают в роли божественных проверок, и, поскольку они совершаются во благо усопшего, их и следует представлять себе в виде таковых, т. е. в образе божества-покровителя, или Ченрази.

301

Это раскрытие имени, полученного во время обряда посвящения, имеет целью установить оккультную связь между усопшим и Царем Смерти – т. е. между человеческим и божественным в индивидууме – во многом точно так же, как франкмасон открывается другому масону, сообщая ему некий тайный пароль.

302

Букв. «будет получено».

303

Иными словами, в одном случае включается хорошая карма, которая поднимает усопшего до духовного состояния сознания, в другом случае начинает превалировать плохая карма, и усопший опустится в угнетенное состояние ума. Механизм кармы напоминает механизм катапульты, который то натягивает до предела веревки, приводящие в движение ковш, то ослабляет их.

304

Считается, что каждый раз, когда приносится в жертву животное – предположительно для того, чтобы затем приготовить из него пищу, – усопший не может избежать кармических последствий этого действия, поскольку жертвоприношение совершается ради него. В результате все ужасные последствия отражаются непосредственно на нем. Он призывает живых прекратить убийство, но они не слышат его, и он может рассердиться на них. Однако гнева нужно избегать во что бы то ни стало, поскольку, если позволить этому чувству возникнуть на уровне Бардо, оно заставит усопшего опуститься в самое низкое ментальное состояние, называемое Адом.

Приношение животных в жертву умершим появилось в Тибете и Индии еще в древние времена, гораздо ранее возникновения буддизма, который, разумеется, запрещает подобную практику. Пережитки ее все еще сохраняются в Тибете, однако ламы этого не одобряют, что ясно доказывает наш текст. Если такие случаи еще встречаются в наши дни, то весьма редко и исключительно среди невежественных простолюдинов, проживающих в отдаленных районах, которые только называются буддистами.

Если не считать йогов или лам, стремящихся к наивысшему духовному развитию – с которым мясоедение несовместимо, – тибетцы, подобно кашмирским брахманам (которых, соответственно, живущие в чистоте индийские брахманы брахманами не признают), известны как пожиратели трупов животных. Они оправдывают употребление мяса в пищу климатическими и экономическими условиями. Хотя в Тибете мало зерновых, овощей и фруктов, судя по всему, это бессознательная попытка скрыть предрасположенность этого народа к мясной пище, унаследованную от предков – кочевников и скотоводов. Даже на Цейлоне, где у буддистов нет такого оправдания, позволяющего нарушать заповедь, запрещающую отнимать жизнь, мясоедение уже начало быстро распространяться с приходом христианства, которое, в отличие от буддизма, к сожалению, не учит доброте по отношению к животным и не делает ее одним из принципов веры. Сам св. Павел считал, что Бог не печется о волах (см. 1 Коринфянам, 9.9). И, тем не менее, на цейлонской священной горе Михинтале до сих пор, в качестве свидетельства, подтверждающего существование более чистого отношения к заповедям буддизма, можно увидеть древний эдикт, высеченный на каменной плите, запрещающий – так же, как эдикты Ашоки, – убиение любого животного как в качестве жертвоприношения, так и для употребления в пищу.

305

Считается, что эта мантра обладает магической способностью превращать пищу, приносимую в жертву умершим, в приемлемую для них.

306

В полном объеме эта способность предвидения включает знание прошлого, настоящего и будущего, способность читать чужие мысли и незатемненное знание своих собственных способностей и их пределов. Такой полной способностью предвидения обладают только высокоразвитые существа, как, например, мастера йоги. На уровне Бардо, в отличие от мира людей, каждое существо, как явствует из текста, в определенной степени обладает этой способностью благодаря тому, что свободно от обременяющего его материального, физического тела.

307

То есть страх и испуг или небрежность, неправильные действия со стороны кого-либо из тех, кто совершает погребальный ритуал.

308

«Белые» как противоположность «черным» (как в черной магии или колдовстве).

309

Ср. следующий отрывок из Orologium Sapientiae: «Где ныне помощь моих друзей? Где добрые повеления наших родных и остальных?»

310

См. прим. 194.

311

Здесь в рукописи допущена ошибка. В ней света даются следующим образом: белый – для мира дэвов, красный – для мира асуров, синий – для человеческого мира, зеленый для мира животных, желтый – для мира претов, серый – для Адского мира. Эта ошибка, очевидно допущенная переписчиком, была исправлена переводчиком.

312

Это сочетание – «Ясность и Пустота», судя по следующим далее наставлениям, синонимично сочетанию «Ясный Свет», или «Ясный Свет и Пустота».

313

Этот процесс соответствует двум стадиям самадхи стадии созидания мысленного образа и совершенной стадии.

314

Текст: nam-mkah (произн. нам-кха), санскр. Âkasha — «эфир», или «небо».

315

Для получения положительного результата должны включиться накопленные заслуги, порожденные хорошими деяниями, которые были совершены, то есть они должны быть связаны с существованием усопшего в Бардо.

316

Обычно существование в Бардо должно постоянно вести усопшего назад к рождению. Это происходит под влиянием кармических склонностей, которые являются силами, противостоящими Просветлению сознания будды. Поэтому усопший должен сопротивляться этой врожденной тенденции любыми возможными средствами.

317

«Отец и мать» – это мужчина и женщина, увиденные в соединении; Гуру — это не гуру-человек, но небесный, или духовный Гуру-, а Божественная Мать – это Шакти этого Гуру.

318

То есть Гуру вместе с Шакти, как указано выше.

319

Текст: brzus-skyes (произн. зу-кьё), санскр. Svayambhû — «сверхъестественное (или чудесное) рождение», осуществляемое с помощью передачи или перенесения принципа сознания из одного лака в другой.

320

Здесь имеется в виду прорастание семян и спор, или процессы рождения в растительном мире.

321

«Брахманизм точно так же признает четыре вида рождения – svedaya (рождение из пота, или рождение из влаги), andaja (рождение в яйце), jarâyuja (рождение в матке) и udbhijja (вегетация)». – Атал Бехари Гхош.

322

Эзотерически, этот абзац означает, что, в соответствии с кармой, человек может родиться заново с особенными склонностями, которые символизируют названные животные. Платон в своем «Государстве» использовал животные-символы подобным же образом.

323

Здесь мы видим животный символизм, используемый при описании выбора тела животных для следующей инкарнации почти так же, как в «Государстве» Платона. Популярная, или экзотерическая, интерпретация таких отрывков нашего текста, как этот, показалась бы такой же разумной, как если бы ее применили к похожим отрывкам у Платона. Кроме того, переписчик и, возможно, составитель или составители «Бардо Тхёдол» были экзотеристами или, по крайней мере, стремились, чтобы их текст подчеркивал экзотерическую интерпретацию, считая, как часто считали священники и некоторые считают и в наши дни, что вызывающие страх доктрины (например, христианская доктрина о том, что пребывание в аду вечно), хотя на самом деле и не соответствуют действительности, тем не менее действуют подобно хлысту, заставляющему людей с менее развитым сознанием постоянно контролировать себя и, возможно, быть более добродетельными. Тем не менее, для нашего (более или менее искаженного) текста, как и для Платона, действительно существует эзотерический ключ к истинному смыслу, такой, как мы предложили в нашем Введении.

324

Текст: Bden-ned-sgyu-ma-ltabu (произн. ден-нед-гъума-табу) «Не-истинное и Подобное Иллюзии», название тибетского трактата о нереальности феноменов.

325

Текст: Dri-za (произн. ди-за) — «пожиратели запахов», санскр. Gandharva, волшебные существа индийской и буддийской мифологии. Их города представляют собой облака фантастической формы, которые растворяются в дожде и исчезают.

326

Текст: rnam-shes (произн. нам-ше) – «принцип сознания», санскр. Vijcâna Skandha. Переводчик предпочел в данном случае следовать контексту и перевел это слово как «разум», в значении «сознание».

327

Как уже упоминалось выше, при описании третьего метода.

328

Текст: mngon-shes (произн. нгон-гиё), означает определенные способности сверхъестественного восприятия (санскр. Abhijnâ), из которых обычно перечисляются шесть: (1) сверхъестественное зрение и (2) слух; (3) чтение мыслей; (4) знания, дающие чудесную силу; (5) способность вспоминать прошлые существования; (6) знание о разрушительной способности страстей. Для обычного усопшего такая «сверхъестественная способность восприятия» ограничена (или исчерпаема) и действует только в состоянии после смерти, в то время как будда или верующий, достигший совершенства в йоге, постоянно обладает такими способностями в неограниченном объеме на всех уровнях сознания.

329

То есть отсутствует земное тело, от которого оно могло бы зависеть.

330

Букв. «В-четвертых, управлять принципом сознания, или Узнающим, наподобие того, как управляют лошадью с помощью удил легко».

331

Текст: dranpa (произн. танпа) – букв. «последовательность (или поток) сознания»; обычно означает «сознание», «вспоминание» или «память», санскр. smriti.

332

В следующем далее описании континентов даны тибетские названия. Во Введении даны их санскритские эквиваленты, а также дополнительное описание.

333

Текст: rulog – «противодействие», или «отвращение». Вспомнив отвращение, т. е. настроение ума, которое будет противодействовать входу в соответствующее место, усопший будет постоянно находиться настороже.

334

В рукописи этот абзац неправильно помещен в предыдущем абзаце после слова «увидишь».

335

Христианская концепция Небес как некоего определенного места, где улицы вымощены золотом, а стены сложены из драгоценных камней, вероятно, обязана своим происхождением дохристианским религиям, совпадающим с верованиями индусов и буддистов в отношении Небес – мира дэвов. Нирвана была ошибочно названа буддийским раем, однако рай подразумевает определенное место и наличие сансарических феноменов, в то время как нирвана не имеет отношения к сансаре, она находится вне каких-либо феноменов, будучи «Нестановящимся, Нерожденным, Несотворенным, Несформированным» – каковая концепция вообще чужда популярному, или экзотерическому, христианству и встречается лишь в эзотерическом христианстве, т. е. гностицизме, который соборы экзотерического христианства официально осудили как «еретический», поступив весьма необдуманно.

336

Или, как в тексте Заключения (где дается ключ к эзотерическому смыслу, лежащему в основе ссылок на рождение «среди животных»), среди человеческих существ, «напоминающих класс животных».

337

Букв. «не скоро наступит время, когда сможешь выбраться оттуда». Среди постулатов буддизма (и индуизма) отсутствует положение о вечном наказании в адских мирах, и в этом отношении он более логичен, чем христианское богословие, которое в прошлом принимало этот постулат как аксиому.

338

Текст: gshed-ma (произн. шед-ма) – «мучители», или «те, кто отбирают жизнь». Здесь означает «фурии-мучители».

339

То есть мешают таким образом, чтобы помешать рождению или хорошему рождению.

340

Каждое из этих трех божеств, являющихся в Чёньид Бардо, считается особенно действенным в качестве изгоняющего злых духов.

341

Из-за ложного представления о том, что Промежуточное Состояние – это желанное или фиксированное состояние существования, все его обитатели – призраки, преты, демоны и усопшие человеческие существа – привыкают к Бардо, и их нормальное развитие замедляется. Согласно мнению наиболее просветленных лам, когда вызывают чей-то дух, как, например, во время спиритических сеансов, которые в наше время так распространены на Западе, этот дух, через контакт с этим миром и благодаря распространенным традиционным спиритуалистическим представлениям, касающимся потустороннего мира, укрепившись в иллюзии, что Бардо – это состояние, где возможен реальный духовный прогресс, не предпринимает попыток его покинуть. Вызванный дух обычно описывает Бардо (которое, прежде всего, является сферой иллюзии), в котором он обитает, более или менее в соответствии с теми представлениями о потустороннем мире, которые были у него, когда он пребывал в земном теле. Ибо как спящий человек в человеческом мире снова переживает в состоянии сна то, что происходило с ним в состоянии бодрствования, также и обитатель Бардо, находясь под влиянием кармы, испытывает галлюцинации, соответствующие содержанию его сознания, сформированному человеческим миром. Его символические видения, как постоянно подчеркивает «Бардо Тхёдол», – это всего лишь психические отражения мыслеформ, перенесенные из земной жизни в качестве ментальных отложений, или семян кармы. Это объясняет, почему никто из вызываемых духов, кроме самых исключительных особей, не может предложить никакого рационального описания мира, в котором они существуют. Они рассматриваются просто как игрушки кармы, которым недостает связности ума и устойчивости личности. Зачастую их считают бесчувственными призраками или «оболочками» души, отброшенными принципом сознания, которые, вступив в контакт с человеческим «медиумом», оживают, подобно механической кукле.

В Тибете, действительно, практикуется нечто, напоминающее подобное вызывание духов, так же как в Монголии и Китае. Этим занимаются ламы, относящиеся к разряду жрецов-оракулов, с которыми советуется по важным политическим проблемам даже сам далай-лама. Но вызываемые ими духи – это божества-покровители низшего уровня, так называемого «класса исполнителей» (тибетск. bkah-dod – произносится: ка-дёт, что означает «тот, кто ожидает приказов»), и никогда намеренно не вызываются духи или призраки недавно скончавшихся мужчин или женщин. Тибетцы считают, что некоторые из этих духов – это духи лам и верующих, которым не удалось, зачастую из-за занятий черной магией, добиться духовного просветления во время пребывания в человеческом мире или которые иным образом, как описано в тексте, были отвращены с нормального пути прогресса. Таким образом, во многих случаях они становятся демоническими и злыми духами, чей прогресс остановился не потому, что они привязаны к земному уровню из-за того, что вскоре после кончины их вызвали «медиумы», но естественным образом из-за очень дурной кармы. Говорят, что такие кадёты, выдавая себя за обычных духов умерших, выступают в роли вселяющихся демонов, причиняют большой ментальный и психический вред необученному «медиуму» и его клиентам, результатом чего довольно часто бывают безумие и моральная безответственность. По этой причине ламы настаивают, чтобы психические исследования проводились только мастерами оккультных, или магических, наук, а не всеми без различия желающими, у которых нет своего гуру.

В Сиккиме, где осуществлялся наш перевод, с незапамятных времен практикуется некромантия, точно такая же, какая сейчас популярна на Западе. Лепча, потомки первобытных племен Сиккима, которые все еще составляют большую часть его сельского населения, как и американские краснокожие, придерживаются анимистических верований, и, в значительной степени благодаря их влиянию, практика вызывания мертвых получила довольно широкое распространение среди обычных сиккимцев, исповедующих буддизм, в жилах многих из которых течет как тибетская кровь, так и кровь лепча. Точно так же распространено подобное вызывание духов и в буддийском Бутане. Однако в обеих странах ламы активно борются с этой практикой, хотя и безуспешно.

Говорят, что задержка развития привязанного к Бардо духа может длиться от пятисот до тысячи лет, а в исключительных случаях еще дольше. Все это время, поскольку освобождение из Бардо блокировано, усопший не может ни перейти в какую-либо райскую сферу, ни заново родиться в человеческом мире. Однако в конце концов он войдет в лоно, и пребывание в Бардо закончится.

342

Текст: rtsal (произн. сал) — «силы»; в других местах нашего текста dvang-po (произн. уанг-по) переведено как «способности».

343

С помощью серии предстающих перед ним видений Узнающий узнает участь, или судьбу, связанную с каждым увиденным лоном или местом рождения. Здесь снова возникает ассоциация с эпизодом из десятой книги «Государства» Платона, где описывается, как группа греческих героев, находящихся в Ином мире, выбирает себе тела для следующей инкарнации.

344

Текст: rig-pa («сознание») + bdag (произн. dag («сам», санскр. âtmâ). Если мы предположим, что «сознание» в данном контексте означает существенное, или истинное, сознание, т. е. подсознание – а здесь подразумевается именно этот смысл, – то этот отрывок будет непосредственно соответствовать данным западной психологии, которая, на основании многочисленных фактов, могла бы вполне допустить, что подсознание, являясь хранилищем всех записей памяти, из этой жизни или из гипотетических прошлых жизней, является подлинной самостью – руслом, в котором непрерывно течет «жизненный поток» из одного состояния существования в другое и которое, будучи преобразованным алхимией Совершенного Просветления, становится сверхземным сознанием, т. е. сознанием будды.

То, что это предположение согласуется с учением самого Будды в том виде, в котором они зафиксированы в письменных источниках, явствует из «Лонапхала Вагга», входящей в «Ангуттараникая», где Он излагает йогический метод восстановления воспоминаний, скрытых в подсознании. Собхита, один из учеников Будды, по утверждению самого Будды, не знал себе равных в «способности вспоминать прошлые существования» (ср. «Этаддагга Вагга», «Ангутгара Никая»), Ему приписывалась способность систематически вспоминать свои прошлые существования на протяжении 500 кальп. В той же «Вагге» Будда называет среди своих учениц Бхадду Капилани, упоминая, что она лучше других «способна прослеживать линию предыдущих скандха (или человеческих тел).

345

Здесь, как и в других местах этого трактата, Будда Амитабха рассматривается не как отдельное божество, но как божественная сила, или принцип, присущий Счастливой Западной Сфере, или эманирующий из нее.

346

См. прим. 297.

347

Это Рай Ваджрапани, а не Сфера будды. Если, что представляется вероятным, под «длинными волосами» имеется в виду заплетение волос в косички, как было принято у китайцев, то это могло бы быть еще одним свидетельством в пользу того, что наш текст сформировался скорее в Тибете, чем в Индии.

348

Это Сфера, где сейчас правит великий гуру Падмасамбхава (называемый здесь Ургьяном).

349

Майтрейя, грядущий бодхический учитель мира, сейчас временно пребывает в Небесах Тушита, где правит в качестве царя.

350

Рождение в цветке лотоса, в Небесах Тушита, так же как и в мире дэвов, эзотерически подразумевает чистое рождение, то есть рождение без входа в лоно; рождение через лоно считается нечистым.

351

То есть с помощью спермы и яйцеклетки в оплодотворенной матке.

352

Текст: sаla, санскр. shâla (shorea robusta), одно из лиственных деревьев, произрастающих в лесах Индии, вырастает до огромных размеров. На тибетском брахман – это Brâmze (произн. тамзе). Древние индийцы считали дерево сап, с его великолепной кроной и прекрасными цветами, лучшим из деревьев. Для буддистов это дерево священно, поскольку в его тени произошли рождение и смерть Просветленного.

353

Текст: grub-pa-thob-pa (произн. дуб-па-тхоб-па), санскр. Siddha-purusha – «мастер сиддхических (или йогических) сил».

354

Смысл этой фразы иначе можно передать так: воспользовавшись своими сверхъестественными способностями, визуализируй лоно, в которое ты входишь, в виде небесного дворца.

355

Ими являются четыре стороны света, четыре промежуточных направления, надир и зенит.

356

Или, в эзотерическом смысле, в утробе человеческих существ, подобных животным.

357

Здесь в тексте вместо Желтого Света указан «Синий Свет», что, как и в предыдущих случаях, является ошибкой переписчика.

358

Эти четыре молитвы (или «Пути благих желаний») даны в Приложении.

359

Совокупность живого человеческого тела, согласно некоторым тибетским системам йоги, состоит из двадцати семи частей: (1) пяти первоэлементов (земля, вода, огонь, воздух и эфир); (2) пяти скандха (совокупность тела, совокупность ощущений, совокупность чувств, совокупность воли, совокупность сознания); (3) пяти воздухов (нисходящий воздух, воздух, уравновешивающий тепло, проникающий воздух, восходящий воздух, жизненный воздух); (4) пяти органов чувств (нос, уши, глаза, язык, кожа); (5) шести способностей (зрение, обоняние, слух, вкус, восприятие, рассуждение); и (6) ум. Эти двадцать семь частей составляют непостоянную личностную сущность. За ними всеми стоит сознание, Узнающий, который, в отличие от личности, является принципом, способным достичь нирваны.

Из некоторых частей текста «Тахдол» изготавливают янтры (или талисманы) и прикрепляют их к телу как живых, так и мертвых и после того, как человек умирает, сжигают их или предают земле вместе с трупом, поскольку существует распространенное поверье, что таким образом совокупность тела получает освобождение. Такое применение «Тахдол» предписывается «Астрологией для умерших», тибетским трудом, распространенным во многих вариантах, который используют для определения (с использованием в качестве отправной точки для астрологических вычислений время смерти) подходящего времени, места и способа погребения, а также посмертную сферу, которая уготована усопшему, страну и условия, в которых он получит новое рождение на земле.

360

Текст: Chös-spyod-bag-chags-rang-grol (произн. чё-чодбаг-чах-ранг-дал) – название сокращенной стихотворной версии «Бардо Тхёдол», которую легко запомнить и затем постоянно повторять. Она называется освобождающей, поскольку считается, что, благодаря приобретению привычки, или склонности к регулярному ее чтению, усопший будет знать обряд наизусть и что его чтение напомнит ему о нем и, таким образом, принесет ему освобождение.

361

См. Введение «Чёньид Бардо».

362

См. прим. 19.

363

Или «узких проходов», или «ловушек».

364

Текст: dal-hbyor-phun-sum-tshogs-mi-lӥs (произн. тал-джор-пхун-сум-тию-паи-ми-лю) – «совершенно наделенное и освобожденное человеческое тело». «Освобожденное» подразумевает свободу от восьми рабских зависимостей: (1) нескончаемый круг удовольствий, неразрывно связанный с существованием в качестве дэва; (2) беспрестанные раздоры, связанные с существованием в виде асура; (3) беспомощность и рабство, сопутствующие существованию в условиях, подобных тем, что преобладают в мире животных; (4) муки голода и жажды, связанные с существованием в качестве преты, (5) исключительный холод и жара, связанные с существованием в Аду; (6) безбожие или извращенная религия, связанные с существованием среди определенных народов, населяющих землю, или (7) физические или (8) другие недостатки, связанные с определенными видами человеческого рождения.

Чтобы стать обладателем совершенно наделенного человеческого тела, необходимо обладать искренней верой, настойчивостью, умом, искренностью и скромностью и родиться в то время, когда царствует религия (т. е. когда на земле будет присутствовать инкарнация одного из Просветленных или когда его учения будут силой, движущей миром), и затем встретить великого, духовно развитого гуру.

365

Если разрушится сток, то нарушится непрерывность течения воды. По своим последствиям это учение подобно исправлению стока с помощью желоба, который направит воду через пролом (что является символом прерывания потока сознания в результате смерти). Таким образом заслуги, накопленные за совершение хороших деяний в человеческом мире, смогут повести усопшего дальше: непрерывность будет восстановлена.

366

Подобно тому, как катапульта позволяет направить большой камень в определенную мишень или цель, так же и эта Доктрина позволяет усопшему направить себя к Освобождению.

367

Подобно тому, как вода делает возможным перемещение балки, так и эта доктрина делает возможным препровождение усопшего к наиболее подходящему месту или состоянию существования, или даже к состоянию будды.

368

Так же, как с помощью уздечки можно управлять направлением движения лошади, так же и с помощью этой доктрины усопшего можно направить в его продвижении после смерти.

369

Здесь имеется в виду не принесение животных в жертву во благо усопшего, но не-буддийский обычай убивать животных для обеспечения мясом лам и гостей в доме усопшего во время проведения погребальных обрядов. К сожалению, этим запретом зачастую пренебрегают. Хотя непосредственно в доме покойного животных не убивают, но могут делать это в другом месте, а затем приносить в дом – здесь имеет место соблюдение буквы, но не духа буддийского закона о неумерщвлении.

370

Плач и стенания по усопшему приняты среди тибетцев и родственных им гималайских народов, так же как среди народов Индии и Египта с незапамятных времен, однако буддизм, как и ислам, относятся к этому обычаю неодобрительно.

371

К таким деяниям относится, например, угощение едой лам и бедных, раздача милостыни, передача религиозных текстов или изображений в дар монастырям и пожертвования монастырям, если усопший оставил большое состояние.

372

См. прим. 7.

373

Букв. «следует читать всегда».

374

Текст: Bsgrub (произн. дуб), санскр. Sâdhâna – «совершенное поклонение», которое обычно требует чрезвычайно тщательного проведения ритуала в соответствии с каноном.

375

Свирепые мастифы встречаются в тибетских поселениях в большом количестве, и путники защищаются от них с помощью особых амулетов. Ссылка на семь мастифов является чисто тибетской деталью и представляет дополнительное свидетельство в пользу того, что текст «Бардо Тхёдол» сформировался в самом Тибете, почерпнув большую часть материала из индийской мифологии и философских систем йоги.

376

Указания по использованию этих ритуалов и молитв содержатся в основном тексте «Бардо Тхёдол».

377

Ср. прим. 302.

378

См. Бардо кармических иллюзий, День Второй.

379

Интересно сравнить с этой молитвой северных буддистов следующую христианскую молитву, обращенную к св. Михаилу, взятую из «Искусства, необходимого для смерти»: «Святый Михаил, Архангел Божий, поддержи нас в сей час перед справедливым высшим Судией. О воитель непобедимый, явись сейчас и помоги сему (имя), нашему брату, который тяжко страдает, близясь к своему концу, и защити его мощно от дракона инфернального и от всех козней злых духов. И еще умоляем тебя, коий есть справедливый ясный и многосветлый дождь божественной благодати, дабы в сей последний час жизни сего (имя), нашего брата, ты милостиво и ласково принял его душу в свои справедливые святые объятия; и дабы привел его в место отдохновения, мира и упокоения. Аминь».

380

Синий Будда – это Самантабхадра; Белый Будда – Ваджрасаттва; Желтый Будда – Ратнасамбхава; Красный Будда – Амитабха; Зеленый Будда – Амогхасиддхи. Здесь Самантабхадра занимает положение, часто отдаваемое Вайрочане, посколько по сути оба божества одно и то же, хотя иногда Вайрочана изображается белого цвета вместо синего (ср. «Бардо Тхёдол», с Первого по Пятый День).

381

Существует очень сложная система йоги, в которой целью верующего является погружение по собственному желанию в состояние сна и проведение там опытов. При этом он должен полностью осознавать, что находится в состоянии сна, после чего должен вернуться в состояние бодрствования, в подробностях сохранив память о пережитом. Таким образом осознается нереальность обоих состояний, понимание того, что они оба иллюзорны, будучи целиком основаны на феноменах.

382

Или «Пусть я войду в яркое пространство неотвлеченности и просветляющих учений».

383

Букв. «Пусть я смогу соединиться с остатками добрых деяний с помощью повторной попытки».

384

Текст: Grub-chen (произн. дуб-чен), санскр. Mahâ-siddhas.

385

То есть в звуки мантры Om-Ma-ni-Pad-me-Hûng! и других мантр доктрин махаяна и мантраяна (ср. стих 7 ниже).

386

То есть: Om-Ma-ni-Pad-me-Hûng!

387

Возможно, здесь также имеется в виду ревность, возникающая, когда усопший перерождается в виде мужчины или женщины.

388

Под «голодом и жаждой» подразумеваются страдания, связанные с существованием в виде преты (или несчастливого духа); под «зноем и холодом» – существование в жарких и холодных Адах.

389

Здесь имеется в виду тело будды, которое имеет различные сверхъестественные признаки и способности.

390

Здесь содержится ссылка на Будду, который, как считается, сразу после рождения сделал пятьдесят шесть шагов, семь вперед и семь назад в сторону каждой из основных сторон света, и произнес по божественной предостерегающей фразе после каждых четырнадцати шагов. После этого сверхъестественного подвига он, как обычный младенец, не ходил и не говорил, пока не достиг соответствующего возраста.

391

В «Самадхи Сутта», «Дигха Никая», из палийского Канона южного буддизма, дается следующее объяснение, данное самим Буддой в отношении незабывания (и забывания) прошлых воплощений:

«Существуют четыре условия вхождения эмбриона в матку:

Братья, в этом мире человек обретает существование в материнской утробе неосознанно, остается в ней неосознанно и выходит из материнской утробы неосознанно; это первое.

Братья, человек обретает существование в материнской утробе осознанно, остается в ней неосознанно и выходит из материнской утробы неосознанно; это второе.

Братья, человек обретает существование в материнской утробе осознанно, остается в ней осознанно и выходит из материнской утробы неосознанно; это третье.

Братья, человек обретает существование в материнской утробе осознанно, остается в ней осознанно и выходит из материнской утробы осознанно; это четвертое». (Ср. метод, которому учил Будда в отношении вспоминания прошлых жизней.)

392

Посвящая все духовные заслуги, полученные в результате труда по переписке рукописи «Бардо Тхёдол», матерям, независимо от расы или религии, для того, чтобы они, возможно, помогли им достичь состояния будды, переписчик подтверждает факт уважительного и почтительного отношения к женщинам, с которым такая демократичная религия, как буддизм, всегда относится к женщинам.

393

Букв. «Джамбудвипа», санскритское название, данное сфере человеческих существ.

394

Mangcdam. dGelho (произн. геуо) – санскритский и тибетский термин (каждый из которых означает: «Пусть она, т. е. эта книга, принесет благо»). Это позволяет предположить, что переписчик в некоторой степени знал санскрит.

395

Важность смерти в египетской религиозной традиции показана в «Египетской книге мертвых», впервые переведенной на английский язык в 1895 году по заказу Британского музея. The Egyptian Book of the Dead.Transl. by E. A. Wallis. New York, 1967.

396

Choron J. Death and Western Thought. New York, 1963.

397

Farberow N. L. (ed.). Taboo Topics. New York, 1963.

398

Kubler-Ross E. On Death and Dying. New York, 1969.

399

Gorer G. Death, Grief and Mourning. New York, 1965.

400

Toynbee A. et al. Man’s Concern with Death. New York, 1969.

401

Kalish R. Some Varieties in Death Attitudes // Death and Identity. New York, 1965.

402

Это высказывание взято из сочинения Шантидевы «Бодхисаттва-чарья-аватара», переведенного на английский язык С. Бэчелором: A Guide to the Bodhisattva Way of Life. Dharamsala. 1979. Менее точный, хотя более поэтичный перевод был сделан ранее М. Л. Матиксом и опубликован в книге: Entering the Path of Enlightenment. London, 1971.

403

Kubler-Ross E. Op. сit.

404

Эти стихотворные строки цитирует Геше Нгаван Даргье во второй главе данной книги. Они взяты из «Маха-паринирвана-сутры» (Сутра о вступлении Будды в паринирвану. Тибетск. mDo-sde-mya-ngan-las-‘das-chen). Высказывания Будды часто цитируют именно по этой сутре.

405

Chopel Gendun. The White Annals. (Тибетск. Deb-ther-dkar-po). Trans. Norboo Samten. Dharamsala. 1978.

406

Эта новая письменность была создана по образцу кашмирского варианта санскритской. Это фонетическая письменность по типу индийской и европейской, а не иероглифическая, как китайская и японская. Она специально создавалась для точного перевода на тибетский язык буддийских текстов, и поэтому образцом был санскритский алфавит.

407

Этот период тибетской истории прекрасно описан в книге: Yeshe Tsogyal. The Life and Liberation of Padmasambhava. (Тибетск. Gu-ru-rnam-thar). Emeryville, 1978.

408

Опасность их исчезновения исходила не от физического устрашения, а от обращения. Буддизм – не жестокая религия и не верит в насильственные действия. Но искушение обращения для бона должно было быть сильным, ибо в буддизме конечно же не было недостатка в извращениях собственной веры.

409

Тибетск. bKa-‘gyur. «Переведенные слова (Будды)».

410

Тибетск. bsTan-‘gyur. «Переведенные трактаты».

411

Подробное обсуждение различий между этими тремя колесницами см. в сочинении Цзонхавы: Hopkins J. Tantra in Tibet. London, 1977.

412

XIVth Dalai Lama. The History of the Advancement of the Buddhadharma in Tibet // The Openingof the Wisdom Eye. Wheaton, 1966.

413

Snellgrove D. L., Richardson H. A Cultural History of Tibet. London, 1968.

414

The Life and Teachings of Tsong Khapa. Ed. Thurman R. Dharamsala. 1982; Mullin G. Four Songs to Je Rinpoche. Dharamsala. 1978.

415

Эту легенду рассказал Геше Рабтен: The Life and Teachings of Geshe Rabten. Trans. A. Wallace. London, 1980.

416

Thurman R. Op. cit.

417

Bell Ch. The Religion of Tibet. Oxford,1931.

418

Там же.

419

Там же. Придя к власти, Пятый Далай-лама установил законы, гарантировавшие религиозную свободу. Позднее они были подтверждены Седьмым и Тринадцатым Далай-ламами. См.: Shakapa Hon. A Political History of Tibet. New Haven, 1967.

420

Когда нынешний Далай-лама в 1979 году впервые приехал в Нью-Йорк, он устроил пресс-конференцию. Один репортер спросил его, о каком явлении тибетской жизни он больше всего скучает. Его Святейшество ответил: «О яке». Этот простой ответ вызвал теплый отклик в сердцах корреспондентов. На следующий день газеты вышли с очень симпатизирующими Далай-ламе статьями, цитируя ответ о яке, чтобы показать сентиментальные чувства удалившегося в изгнание владыки Тибета. На Западе лучший друг человека – собака, в Тибете ту же роль играет як.

421

Жестокости этого периода описаны в книге: Khyong-la Rato Rimpoche. My Life and Lives. New York, 1977.

422

The Tibetan Book of the Dead. Oxford, 1927.

423

Foundations of Tibetan Mysticism. London, 1960.

424

Lama Chinpa, Chttopadhya A. Atisha in Tibet. Calcutta, 1968.

425

Мой анализ основан на сочинении Цзонхавы «Лам-рим-чен-мо», а также на книге Третьего Далай-ламы в моем переводе: Third Dalai Lama. Essence of Refined Gold. New York, 1982.

426

Уданаварга. «Глава о дисциплине».

427

Платон. Диалог «Федон».

428

Д-р Ивэнс-Вентц обсуждает этот вопрос в своем предисловии к изданию «Тибетской книги мертвых». The Tibetan Book of the Dead. Op. cit. Introduction.

429

Это четко обозначено Цзонхавой в его сочинении «Шесть йог Наропы», в разделе о йоге сна: The Tibetan Book of the Dead. Trans. By Muses-Chang. California, 1961.

430

Уданаварга. Op. cit.

431

Тибетск. Bar-doi-thos-sgrol-chen-mo.

432

Wallis Budge E. A. Op. cit.

433

Тибетск. Bar-doi-ngo-sprod.

434

Это особая система тантрийских божеств школы ньингма. Следует помнить, что это всего лишь медитационные символы и они не появляются в видениях бардо буквально. Дело в том, что аспекты сознания, символизируемые этими божествами, раскрываются на стадиях, соответствующих созерцанию этих божеств, как они представлены в мандале. Человек, созерцающий мандалу 110 божеств Шитро в течение жизни, будет поэтому созерцать их появление в момент смерти. Для того же, кто не созерцал их, они будут чужды.

435

Я включил описание созерцания Тары для достижения долголетия Седьмого Далай-ламы в сборник, составленный мной из работ первых Далай-лам: Meditations on the Lower Tantras. Dharamsala, 1983.

436

Краткий рассказ о некоторых наиболее популярных материалах ‘das-lok см. в статье: Epstein L. On the History and Psychology of the «Das-log // The Tibet Journal. 1982. Vol. VII. № 4.

437

Должен сознаться, что испытывал искушение включить материал о мумификации в эту книгу. В Тибете мумифицировали тела многих известных наставников, включая большинство Далай-лам и Панчен-лам. Записи о мумификации многих из них все еще существуют в исторических архивах, и я видел рассказ о мумификации Пятого Далай-ламы, который поразил мое воображение. Есть также руководства по мумификации, и они представляют значительный интерес. Но в конце концов я решил не включать сюда подобный материал из-за многих технических проблем, включая перевод, а также из опасения, что какие-нибудь экзальтированные особы могут заняться мумификацией. В Тибете мумифицировали только святых. Затем эти мумии помещались в золотые или серебряные алтари для защиты от разложения. Рассказывают, что, когда китайские коммунисты вскрыли алтарь с мумией Цзонхавы, на ней не было никаких признаков разложения, а ногти и волосы продолжали расти. Китайцы бросили ее в реку, но она парила над водой. Тогда ее сожгли, облив бензином. Однако нескольким тибетцам удалось добыть некоторые реликвии этого святого тела из огня и переправить в Индию, где они ныне хранятся в храме монастыря Далай-ламы в Дхарамсале.

438

Этот вопрос возник во время моего интервью агентству новостей Ассошиэйтид Пресс. Интервью было опубликовано в марте 1976 года, хотя этот материал не был включен в мою запись встречи.

439

Мне посчастливилось получить учения и посвящения от всех четырех этих наставников: Старшего Наставника Кьябдже Линг Ринпоче, Младшего Наставника Кьябдже Триджанг Ринпоче, Духовного Советника Кьябдже Серконг Ринпоче и Бодхисаттвы, Личного Советника Тензин Гьялцена. В первые десять лет моей жизни в Дхарамсале первые три наставника были легко доступны для посетителей, и я воспользовался преимуществом их присутствия в полной мере. Четвертый гуру редко бывал в Дхарамсале. Он много разъезжал. Все четверо умерли в течение последних пяти лет. Одна из очень печальных сторон жизни с тибетскими беженцами – это быть постоянным свидетелем ухода старых лам. Эти выдающиеся учителя воплощали духовную культуру Тибета и обладали поразительными познаниями. Новое поколение, выросшее в Индии, много училось и хорошо образованно, но трудно сказать, сможет ли оно достичь уровня величия ушедшего поколения. Требования суровой беженской жизни, ужасный индийский климат, высокий уровень болезней и стресса ставит их в трудное положение. Особенно замечательными людьми были Старший и Младший Наставники Далай-ламы. Люди со всей Центральной Азии приходили спросить у них совета по любым вопросам, начиная от личных дел и до сложнейших философских проблем. Каждый день они много часов беседовали с приходившими. Когда Старшему Наставнику шел 80-й год, он произнес в Южной Индии проповедь для самых знающих схоластов Центральной Азии, длившуюся по 6–7 часов в течение месяца, не выказывая ни малейших признаков усталости. Подобным же образом за год до этого Младший Наставник произносил пространные проповеди, невзирая на свои преклонные годы. Оба этих учителя, казалось, помнили все, что они когда-либо видели, слышали или читали, и ничего не осталось вне сферы их познаний. Новому поколению, конечно, придется много поработать, чтобы достичь уровня этих двух учителей.

440

Эта группа проповедей составляет первый раздел во втором томе собрания сочинений (тиб. gSung-‘bum). Полное название таково: «Проповеди и беседы вместе с чтением Джатак, имевшие место во время посещений монастыря Гумбум и других мест, а также во время Великого праздника молитвы в Лхасе». Чтение Джатак упомянуто, поскольку во время проповеди полнолуния на большом празднике в Лхасе всегда включается выборочное чтение из книги Арьяшуры «Гирлянда джатак», сборника 34 рассказов о предыдущих рождениях Будды.

441

Праздник, по существу, длился целый месяц, но национальным праздником считались только первые две недели.

442

Тиб. Rin-po-che-thar-rgyan. Прекрасный перевод этой книги сделан проф. Г. Гюнтером и опубликован в Лондоне в 1959 году.

443

Тиб. Zhen-pa-bhzi-‘prel. Не опубликовано ни единого значительного перевода ни одного из нескольких десятков служебников такого рода.

444

Тиб. rDzogs-chen-kun-bzang-bla-ma-zhal-lung.

445

Тиб. Byang-chub-lam-rim-chen-mo.

446

Прекрасный рассказ об этом см. в книге: Fleming P. Bayonets to Lhasa. New York, 1961.

447

Bell Ch. Portrait of a Dalai Lama. Oxford. 1946.

448

Эти строки взяты из сочинения Атиши «Собрание средств для совершения махаянского пути» (Махаяна-патха-садхана-варна-санграха, тиб. Theg-chen-lam-gyi-sgrub-thabs-yi-ger-bsdus-pa), краткой работы по практике махаяны. Мой перевод в соавторстве с дост. Добумом Тулку см. в книге: Atisha and Buddhism in Tibet. New Delhi, 1983.

449

Эти восемь свобод и десять качеств составляют 18 условий, при которых возможна практика Дхармы и поэтому просветление.

450

Тиб. gSer-gling-pa, «Человек с Золотых островов». Возможно, Серлингпа приехал из Борободура. По крайней мере таково мнение нескольких тибетских сочинений по данному вопросу, с которыми я познакомился. Однако этот вопрос требует дальнейшего изучения. В настоящий момент большинство ученых помещают его скорей на Суматру, чем на Яву, но это больше дурная привычка, чем свидетельство. Его монашеское имя Дхармакирти, но не следует путать его с жившим ранее индийским логиком, носившим то же имя.

451

«Семь степеней для практики ума» (тиб. bLo-spyong-don-bdun-ma), сочинение Геше Чекхавы, одно из основных практических руководств по тибетскому буддизму. Я включил перевод комментария к нему Первого Далай-ламы в книгу: Selected Works of the Dalai Lama I: Bridging the Sutras and Tantras. New York, 1982.

452

Это два типа совершенных хинаянистов.

453

См. прим. 452.

454

Ратнагунасанграха. Тиб. dKon-mchong-yon-tan-bsdus-pa.

455

Этот и следующий стихи взяты из сочинения Нагарджуны «Дружеское письмо» (Сухрилекха. Тиб. bShes-sbrin).

456

Уданаварга. Тиб. Ched-du-brjod-pai-tshoms. Название буквально означает «Избранные речения (Будды)». Я использовал название «Тибетская Дхармапада», поскольку имеется английский перевод Г. Спархема с таким названием. Этот текст – махаянский эквивалент палийской «Дхаммапады», хотя он гораздо больше по объему.

457

Раджававадака. Тибетск. rGyal-po-la-gdams-pa.

458

Эти стихи взяты из поэмы «Печальные видения несовершенства», входящей в сборник 41 поэмы Седьмого Далай-ламы в моем переводе: Seventh Dalai Lama. Songs of Spiritual Change. New York, 1982.

459

Гарбхавакранти-сутра. Тиб. mNgal-‘jug-gi-mdo.

460

Шишьялекха. Тиб. Ka-ni-kai-slob-yig.

461

Абхидхармакоша. Тиб. Chos-mngon-pa-mdzod.

462

Уданаварга. Тиб. Ched-du-brjod-pai-tshoms. Название буквально означает «Избранные речения (Будды)». Я использовал название «Тибетская Дхармапада», поскольку имеется английский перевод Г. Спархема с таким названием. Этот текст – махаянский эквивалент палийской «Дхаммапады», хотя он гораздо больше по объему.

463

Ратнавали. Тиб. Rin-chen-‘preng-ba.

464

Этот и следующий стихи взяты из сочинения Нагарджуны «Дружеское письмо» (Сухрилекха. Тиб. bShes-sbrin).

465

Шишьялекха. Тиб. Ka-ni-kai-slob-yig.

466

Там же.

467

«Семь степеней для практики ума» (тиб. bLo-spyong-don-bdun-ma), сочинение Геше Чекхавы, одно из основных практических руководств по тибетскому буддизму. Я включил перевод комментария к нему Первого Далай-ламы в книгу: Selected Works of the Dalai Lama I: Bridging the Sutras and Tantras. New York, 1982.

468

Тиб. bLo-spyong-tshig-brgyad-ma – еще одно важное сочинение, часто используемое даже сегодня как основа для беседы. Нынешний Далай-лама провел по нему несколько бесед на Западе. Одна из них включена в сборник: XIV Dalai Lama. Four Essential Buddhist Commentaries. Transl. by Tsepak Rigzin, J. Russell. Dharamsala, 1982.

469

Шравакабхуми. Тибетск. Nyan-thos-gi-sa.

470

Известный учитель Первого Далай-ламы.

471

Это автор «Абхидхармакоши» (Энциклопедии буддийской метафизики).

472

Кадампинский учитель XII в.

473

Это автор «Абхидхармакоши» (Энциклопедии буддийской метафизики).

474

Из поэтического сочинения Пятого Далай-ламы «Srid-shi-zung-‘prel-gyi-slab-bya», посвященного сочетанию мирской и религиозной жизни. Оно использовалось как руководство для монахов на государственной службе, а позднее также для чиновников-мирян.

475

Арья-дака-джняна-сутра. Тибетск. Phags-pa-da-ka-ye-shes-gi-mdo.

476

Это строки из сочинения Цзонхавы «Песнь о стадиях духовной практики». Мой перевод этой работы с комментарием включен в сборник: Third Dalai Lama. Essence of Refined Gold. New York, 1983.

477

Тибетск. rNam-sgrol-lag-skyangs.

478

Как указывал У. Ивэнс-Вентц в своем введении к «Тибетской книге мертвых», тибетцы практикуют четыре метода захоронения трупов в соответствии с четырьмя элементами тела: землей, огнем, водой и воздухом. Наиболее подходящий способ для данного человека определяется астрологически. Земля соответствует захоронению, огонь – кремации, вода – сбрасыванию в реку или озеро, а воздух – оставлению трупа на растерзание птицам. В добуддийском Тибете практиковалось только захоронение. Последние три способа унаследованы из Индии. В случае высоких лам складывается особый погребальный костер в форме ступы. Я был свидетелем такой кремации покойного Младшего Наставника Далай-ламы. Однако, когда через год скончался Старший Наставник, он был мумифицирован, первым, кому была оказана такая честь среди тибетских беженцев в Индии.

479

Тибетск. bKa’-gdams-gsung-‘bum-thor-bu.

480

Тибетск. bKa’-gdams-gsung-‘bum-thor-bu.

481

Бодхисаттва-чарья-аватара. Тибетск. byang-sems-spyod-‘jug.

482

Я цитировал эти строки во введении.

483

Этот метод медитации смерти изложен Тринадцатым Далай-ламой в первой главе. Поэтому я сильно сократил здесь комментарий Геше Даргье.

484

Тибетск. Rin-po-che-thar-rgyan.

485

Тибетск. Lam-rim-chen-mo.

486

Этот метод излагается в восьмой главе.

487

У. Ивэнс-Вентц пространно объясняет смысл трех кай во введении к «Тибетской книге мертвых». Мы также узнаем об этом больше из пятой и восьмой глав.

488

Уданаварга. Тибетск. Tshoms.

489

Этой теме посвящена седьмая глава.

490

Эти пять пунктов взяты из сочинения «Семь ступеней практики ума». На них ссылались ранее в первой главе. Это был четвертый из семи пунктов.

491

Эта тема раскрыта в восьмой главе.

492

Абхидхармакоша. Тибетск. Chos-mngon-pa-mdzod.

493

Тибетск. mCod (ритуал отсекания). Перевод одного подобного текста включен в книгу: W. Evans-Wentz. Tibetan Yoga and Secret Doctrines. Oxford, 1935.

494

Полное название этого текста таково: «Беседа старца с юношей о природе смерти и непостоянства». См. библиографию переведенных здесь текстов в конце данной книги.

495

Ратнавали. Тибетск. Rin-chen-‘phreng-ba.

496

Тибетск. RNam-sgrol-lag-skyang.

497

Tubten Wanggyal. A Guide to the Treasure Island. Rikon, 1974.

498

Это мой собственный перевод. Я включил это биографическое стихотворение в сборник работ Первого Далай-ламы: Bridging the Sutras and Tantras. New York, 1982.

499

В буддизме они называются четырьмя великими страданиями непросветленного бытия.

500

Как действует процесс посвящения, мы увидим в шестой главе.

501

В буддийской метафизике считается, что продолжительность человеческой жизни каждое столетие уменьшается на один год. Речь идет только о естественной продолжительности жизни, а не о тех случаях, когда она продлевается медицинскими или иными средствами.

502

Эликсир бессмертия – тема многих древних буддийских легенд. Считается, что, подобно магическому средству алхимиков, он дает вечную жизнь. Этот эликсир как духовная метафора не раз появляется в седьмой главе.

503

Это можно сравнить с учением Христа: «Оставьте мертвым хоронить своих покойников».

504

Буддисты традиционно связывают смерть с южным направлением. В пятой главе это показано особенно ярко. По этой причине тибетцы никогда не спят головой к югу, считая, что течение энергии земли уносит жизнетворящую силу и укорачивает жизнь.

505

Ссылка на Цзонхаву, основателя желтошапочного ордена, указывает, что автор принадлежит к школе Гелук.

506

Вся эта сутра посвящена кончине Будды: Махапаринирвана-сутра. Тибетск. mDo-sde-mya-ngan-las-‘das-chen.

507

Прекрасный перевод этого сочинения вышел еще в 1936 году: Acts of the Buddha. Transl. by H. E. Johnson. London, 1936. Однако в этой книге была лишь пространная санскритская часть текста Ашвагхоши. Позднее Г. Э. Джонсон перевел оставшуюся часть на основе тибетских источников (Acta Orientalia, XV. 1937). Следующий перевод на основе первого см.: Conze E. Buddhist Scriptures. London, 1959.

508

Последние слова Будды записаны в двух вариантах (в данной книге они цитируются дважды: во второй главе и здесь). Обе записи не совсем совпадают, но чувство в них общее. Эти два источника: «Лалитавистара-сутра» и «Махапаринирвана-сутра». В первом слова Будды записаны так: «Все вещи преходящи. Трудитесь усердно ради собственного спасения». Второй источник дает гораздо более полный рассказ и более поэтичный.

509

Этот и многие другие рассказы, относящиеся к жизни Будды, имеются в «Мула-сарвастивада-винае».

510

Lama Chinpa, A. Chattopodhya. Atisha and Tibet // Indian Studies. Calcutta, 1967.

511

Evans-Wentz W. Y. Tibet’s Great Yogi Milarepa. Oxford, 1928.

512

Тибетск. gTer-ston.

513

Есть две основные биографии Первого Далай-ламы: «Нить драгоценностей» (тибетск. Nor-bu-‘phreng-ba) и «Двенадцать чудесных деяний» (тибетск. mDzad-pa-ngo-mtshar-bcu-nyis). Обе приводят почти сходный рассказ о его кончине.

514

Через 10 дней после полнолуния сентября 1954 года.

515

Из дальнейшего видно, что это монашеское имя Гьере Ламы. Вероятно, это искажение санскритского имени Кумарасингха (Молодой лев).

516

Это гора, на которой построен город Кангра. Расположенный в нескольких милях от Дхарамсалы, Кангра считается одним из 24 мистических мест Херуки в Индии.

517

16 главнейших учеников Будды, о которых сложены многочисленные волшебные легенды. Как группа святых они популярны в тибетской религиозной живописи. Предполагается, что однажды они посетили пещеру на горе Гьере.

518

Т. е. в середине VIII века. Именно деятельность Падмасамбхавы в Тибете позволила Шантиракшите основать Самье, первый тибетский монастырь.

519

Известный мистик XII века, живший в долине Лахул и основавший там много монастырей.

520

Святая гора в долине Лахул.

521

Это названия мест религиозного паломничества в Центральном и Южном Тибете.

522

Сексуальная форма тантрийской медитации.

523

Мифологический царь Восточного Тибета, напоминающий британского короля Артура. На тибетском языке записаны многочисленные истории о его приключениях.

524

Малое божество долголетия в огромном тибетском пантеоне.

525

Текст, приведенный в шестой главе, один из текстов этого рода.

526

Это подлинные имена людей, живших в Лахуле в то время, когда был записан этот текст.

527

Важная высшая йога-тантра, популярная в линиях преемственности школ Ньингма и Друкпа Каргью.

528

Это относится к мантрам Авалокитешвары, Тары и Падмасамбхавы, соответственно трем самым популярным мантрам среди обычных тибетцев и других народов Центральной Азии.

529

Тибетцы считают мусульман варварами отчасти из-за жестокостей, совершенных ими в Индии во время мусульманских нашествий, но также из-за их религиозной нетерпимости и отношения к женщинам. В Ладакхе и соседних долинах с буддийским населением существует постоянная опасность со стороны мусульман, возникшая из-за раздела Британской Индии в 1947 году. Ладакх остался в составе Кашмира и поэтому контролируется из мусульманского Сринагара. Долины, подобные Лахулу, связаны с миром в основном через Ладакх. Это ставит их в уязвимое положение.

530

Биография Нагарджуны показывает двойственный характер его жизни (Taranatha’s History of Buddhism in India. Transl. by A. Chattopadhya. Simla, 1970). То же относится и ко многим другим величайшим индийским буддийским учителям, таким как Арьядева, Асанга и Шантидева.

531

Тибетск. Chi-mtshan-rtags-pa-dang-thse-sgrub-‘pho-bai-rnam-bshad.

532

Тибетск. Chi-mtshan-rtags-pa.

533

Триваджра-ачала-тантра.

534

Самвара-тантра.

535

Тибетск. Zab-chos-zhi-khro-dgongs-pa-rang-grol.

536

Тибетск. Chi-mtshan-rtags-pa-dang-thse-sgrub-‘pho-bai-rnam-bshad.

537

The I Ching. Transl. by C. E. Baynes. Princeton, 1950.

538

К. Г. Юнг рассмотрел это глубже в книге: Jung С. G. The Structure and Dynamics of the Psyche. New York, 1953.

539

Гана-чакра. Тибетск. tshogs-gyi-‘khor-lo.

540

Балин. Тибетск. gtor-ma. Форма тантрийского жертвоприношения.

541

В тексте использован образ из сочинения Нагарджуны «Дружеское письмо» (Сухрилекха. Тибетск. bShes-sbring). Цитируя его, автор показывает раннюю индийскую линию преемственности.

542

Это стандартная буддийская медитационная поза. Поскольку Вайрочана представляет чистый аспект формы, он используется как символ этой позы.

543

Это изложено во второй главе.

544

Тибетск. Ro-spyin-sreg-du-‘bar-bai-rgyud. Этой работы нет в стандартном тибетском каноне.

545

В буддизме всякая жизнь считается священной, но человеческая особенно из-за возможности достигнуть Пробуждения. В частности, практикующий тантрист, имеющий возможность достигнуть полного состояния будды в течение одной жизни, имеет особую ответственность перед телом, которое в ваджраяне рассматривается как храм божества. Поэтому один из 14 коренных тантрийских заветов – избегать пренебрежения к телу.

546

Это ссылка на «Тибетскую книгу мертвых», вступлением к которой является этот текст.

547

Этот стих взят из книги: Seventh Dalai Lama. Songs of Spiritual Change. Transl. by G. Mullin. New York, 1982.

548

Это указывалось в «Предварительном замечании» к предыдущей главе.

549

Kelsang J. The Ambrosia Heart Tantra. Dharamsala, 1977.

550

Эта и следующая цитаты взяты из упомянутой выше работы Первого Далай-ламы.

551

Небольшая работа по системе долгой жизни Амитаюса входит в сборник работ Седьмого Далай-ламы Lhai-rnal-‘byor.

552

Chang G. C. The Hundred Thousand Songs of Milarepa. Searaucus, 1962.

553

Evans-Wents W. Y. Tibet’s Great Yogi Milarepa. Oxford, 1928. The Life of Milarepa. Transl. by L. P. Lhalungpa. Boulder, 1982.

554

Второй Далай-лама приводит эту линию передачи в конце своего объяснения. Жизнеописания и линии передачи ранних индийских учителей приведены в книге: Roerich G. The Blue Annals. Calcutta, 1949.

555

Результаты этих исследований имеются в Университете штата Виргиния (США). Опыты были засняты на пленку. Йоги сочли эти эксперименты несколько забавными и иногда мешающими, но они храбро терпели до конца ради пользы науки.

556

Мантра пустоты: свабхава шуддхо сарвадхарма свабхава шуддхо хам.

557

Четкое подробное объяснение сходного процесса трансформации можно найти в книге: Beyer S. The Cult of Tara. Berkeley, 1973.

558

Эти мантры не включены в текст Второго Далай-ламы, поскольку обычно они передаются устно во время посвящения. По этой же причине я не включил их сюда.

559

Т. е. краткая сущностная мантра.

560

Легенда, связанная с именем гуру этой линии преемственности, приведена в книге: The Life of Marpa the Translator. Boulder, 1982.

561

Это относится к питательным пилюлям, употребляемым йогами вместо пищи. Эти пилюли делают из точно сбалансированной комбиниции минеральных и растительных веществ. Я знал одного йога, который два года не ел ничего, кроме полудюжины таких пилюль в день. Сначала он сильно потерял в весе, но через несколько месяцев пришло второе дыхание благодаря практике и силе этих пилюль. Он вернул себе нормальный вес и сохранял его до конца опыта.

562

Взято из уже цитированного комментария к йогам долгой жизни.

563

Тибетск. Zab-lam-ni-gu-chos-drug-gi-‘khrid-yig-ye-shes-mkha’-‘gro-mai-zhal-lung (Наставления Дакини Мудрости. Комментарий к глубоким путям Шести Йог Нигумы).

564

Тибетск. Zab-lam-ni-gu-chos-drug-gi-‘khrid-yig-ye-shes-mkha’-‘gro-mai-zhal-lung (Наставления Дакини Мудрости. Комментарий к глубоким путям Шести Йог Нигумы).

565

Взято из уже цитированного комментария к йогам долгой жизни.

566

Термин «ламдре» (тибетск. lam-‘bras) указывает, что эта линия особых наставлений принадлежит школе Сакья.

567

Т. е. они исходят из общего источника. Эти линии преемственности тем не менее сильно отличаются.

568

Т. е. на способности управлять тонкими энергиями тела и испытывать паранормальные стадии медитации, как объяснялось во второй главе.

569

Тибетск. dNgos-grub-rgya-mtsho.

570

Более подробно это рассмотрено в работе Первого Далай-ламы «Заметки о духовном преображении», см. в книге: First Dalai Lama. Bridging the Sutras and Tantras. New York, 1982.

571

Абхидхармакоша. Тибетск. Chos-mngon-pa-mdzod.

572

Ратнамегха-сутра. Тибетск. Phags-pa-dkon-mchog-spring.

573

Эти имена относятся к Атише и Ламе Цзонхаве. Их визуализируют не в обычных формах, а как небесных бодхисаттв. Этот образ – популярная тема тибетской религиозной живописи.

574

Мадхьямакагарбха. Тибетск. dBu-mai-snying-po.

575

Мадхьямака-аватара. Тибетск. dBu-mai-‘jug-pa.

576

Махаянапранидханараджа. Тибетск. Theg-chen-smon-lam-gyi-rgyal-po.

577

Учитель ссылается здесь на одного из величайших тибетских святых-философов. Его многочисленные своды систем индийской буддийской философской истории сохранили огромный материал по буддийской мысли Индии, который иначе был бы утрачен. Его «Большое изложение систем оснований индийской мысли» (тибетск. Grub-mtha‘-chen-mo) остается классическим в этой области, см.: Hopkins J. Meditation on Emptiness. London, 1984.

578

Предисловие нынешнего Далай-ламы к книге: Hopkins J. Death, Intermediate State and Rebirth in Tibetan Buddhism. London, 1979.

579

Комментарий Цзонхавы к Шести Йогам см. в книге: Esoteri Teachings of the Tibetan Tantras. Transl. by Chang and Muses. California, 1961. К сожалению, английский перевод изобилует ошибками, пропущенными фрагментами и обезображен примечаниями Чанга, заявившего о своей неприязни к тибетскому автору, Цзонхаве. Война между двумя переводчиками в примечаниях напоминает скорее свару, чем академическую полемику. В результате Чанг вернулся в Гонконг, оставив завершение издания коллеге, который почти не знал тибетского.

580

См. прим. 2 к «Предварительному замечанию» второй главы.

581

Это взято из его комментария к системе Шести Йог Наропы.

582

Эта 100-слоговая мантра используется во всех тантрийских системах, слегка отличаясь в каждом случае, в зависимости от особого семейства и класса тантры, а в случае высшей йога-тантры она включает имя главного божества мандалы.

583

Если кто-либо захочет посмотреть части ритуала, заснятые в фильме «Тибет: буддийская трилогия», то следует обращаться в компанию Thread Cross Films’ (Bath, UK). Ритуал заботы о мертвом появляется в конце третьего фильма серии «Поле чувств». Все три фильма длятся четыре часа.

584

Общий характер йог этой тантрической системы был раскрыт во второй главе, где мы видели эту традицию как метод самореализации (тиб. sgrub-thabs). Тому, кто продвинут в практике, разрешается употреблять деятельный аспект (тиб. las) практики, говорящий о том, как применять этот метод на благо других.

585

Это часто включает чтение длинной садханы, или медитации стадии зарождения.

586

Здесь и везде, где в тексте даны мантры, я привожу лишь часть мантры, поскольку они предназначены только для посвященных. Моей целью здесь было показать общий характер духовности этого ритуала и какой вклад он вносит в тибетскую традицию смерти и умирания. Мантры не имеют никакого смысла для непосвященных. Сам текст, однако, хорошо показывает то чувство, с каким буддисты относятся к теме смерти, и характер медитаций, совершаемых ритуалистом на благо покойного. Психологическое значение текста очевидно.

587

Тибетск. Bar-doi-sngos-sprod. «Тибетская книга мертвых» принадлежит к этому жанру литературы и теоретически должна быть прочитана в данном месте этого текста вместо краткой версии, приводимой автором.

588

Шестой Далай-лама отказался стать монахом. Его разгульная жизнь была, вероятно, одной из причин любви народа к простоте Седьмого Далай-ламы. Отклики на необычное поведение Шестого привели к неожиданным движениям и трудностям в Центральной Азии. См. книгу: Sixth Dalai Lama. Love Songs of the Sixth Dalai Lama. Transl. by K. Dhundup. Dharamsala, 1981.

589

Мы видели материалы нескольких других Далай-лам в предыдущих главах. Первый, Третий и Пятый Далай-ламы были особенно плодовитыми авторами. Поздние, от Девятого до Двенадцатого, написали очень мало, поскольку все они жили очень недолго.

590

Монголы под предводительством Лхавзан-хана вторглись в Тибет и свергли Шестого Далай-ламу, после чего он умер. Лхавзан-хан правил в Лхасе, пока восстание, поддержанное Китаем, не заставило его уйти. Это привело к воцарению юного Седьмого Далай-ламы, но китайцы, видя тибето-монгольскую рознь, использовали ее как средство для укрепления собственной власти в Центральной Азии.

591

Это медитация смерти линии преемственности Атиши, приведенная в шестой главе.

592

Это термин, буквально означающий «гуру как божество» (в смысле, божество как Будда), является переводом классического санскритского термина «гурудева».

593

Ваджракая. Подразумевается, что святой управляет элементами в собственном теле и, таким образом, продолжительностью своей жизни. Он сам выбирает время своей кончины. Поэтому говорится о «сцене смерти», разыгрываемой на благо учеников.

Content

Тибетская книга мертвых
(сборник)

Предисловие Уолтера Й. Ивэнса-Вентца

I. Значение «Бардо Тхёдол»

II. Символизм

III. Эзотерическое значение сорока девяти дней Бардо

IV. Эзотерическое значение пяти первоэлементов

V. Учения мудрости

VI. Погребальный обряд

VII. Бардо, или состояние после смерти

VIII. Психология видений Бардо

IX. Суд

X. Доктрина перерождения

XI. Космография

XII. Краткое изложение фундаментальных положений, лежащих в основе «Бардо Тхёдол»

XIII. Рукопись

XIV. Происхождение «Бардо Тхёдол»

XV. Перевод и редактирование

Бардо Тхёдол Чикхай Бардо и Нёньид Бардо

Посланцы смерти

I. Бардо моментов смерти

II. Бардо переживания реальности

Бардо Тхёдол Сидпа Бардо

Выражения почтения

Вступительные стихи

I. Мир после смерти

II. Процесс перерождения

Заключение

Молитвы и ритуалы

I: Молитва к буддам и бодхисаттвам

II: «Путь благих желаний для спасения от опасного узкого прохода Бардо» таков:

III: Здесь начинаются «основные стихи шести Бардо»

IV: Здесь начинается «путь благих желаний, который защищает от страха в Бардо»

V: Колофон

Глен Мулин Смерть и умирание в тибетской традиции

Предисловие к оригинальному изданию

Предуведомление автора

Введение

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Библиография переведенных в книге тибетских текстов

Примечания