Льюис Клайв Стейплз

Письма Баламута - английский и русский параллельные тексты

Клайв Стейплз Льюис. Письма Баламута

PREFACE

ВСТУПЛЕНИЕ

I HAVE no intention of explaining how the correspondence which I now offer to the public fell into my hands.

Я не собираюсь объяснять, как в мои руки попала та переписка, которую я теперь предлагаю вниманию общества.

There are two equal and opposite errors into which our race can fall about the devils.

Есть два равносильных и противоположных заблуждения относительно бесов.

One is to disbelieve in their existence. The other is to believe, and to feel an excessive and unhealthy interest in them.

Одни не верят в них, другие верят и питают к ним ненужный и нездоровый интерес.

They themselves are equally pleased by both errors and hail a materialist or a magician with the same delight. The sort of script which is used in this book can be very easily obtained by anyone who has once learned the knack; but disposed or excitable people who might make a bad use of it shall not learn it from me.

Сами бесы рады обеим ошибкам и с одинаковым восторгом приветствуют и материалиста, и любителя черной магии.

Readers are advised to remember that the devil is a liar. Not everything that Screwtape says should be assumed to be true even from his own angle.

Советую моим читателям помнить, что дьявол -отец лжи и не все, что говорит Баламут, следует считать правдой, даже с его собственной точки зрения.

I have made no attempt to identify any of the human beings mentioned in the letters; but I think it very unlikely that the portraits, say, of Fr. Spike or the patient's mother, are wholly just.

Я не устанавливал личности тех, кто упомянут в письмах. Однако не думаю, что, например, отец Игл или мать подопечного описаны достоверно.

There is wishful thinking in Hell as well as on Earth.

В аду, как и на земле, умеют подкрашивать мысли в угоду своим намерениям.

In conclusion, I ought to add that no effort has been made to clear up the chronology of the letters.

В заключение должен добавить, что я не пытался уточнить хронологию писем.

Number XVII appears to have been composed before rationing became serious; but in general the diabolical method of dating seems to bear no relation to terrestrial time and I have not attempted to reproduce it.

Мне кажется, что чаще всего дьявольский принцип датировки никак не связан с земным временем, и потому я не стал его воспроизводить.

The history of the European War, except in so far as it happens now and then to impinge upon the spiritual condition of one human being, was obviously of no interest to Screwtape. --C. S. LEWIS MAGDALEN COLLEGE July 5, 1941

История второй мировой войны могла интересовать Баламута только в той степени, в какой она повлияла на духовное состояние интересующего его человека.

I

ПИСЬМО ПЕРВОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I note what you say about guiding our patient's reading and taking care that he sees a good deal of his materialist friend.

Я вижу, ты следишь за чтением своего подопечного и за тем, чтобы он вращался в кругу своих друзей-материалистов.

But are you not being a trifle na?f? It sounds as if you supposed that argument was the way to keep him out of the Enemy's clutches.

Но мне кажется, ты немного наивен, полагая, что аргументы смогут вырвать его из объятий Врага.

That might have been so if he had lived a few centuries earlier.

Это было бы возможно, живи он несколькими веками раньше.

At that time the humans still knew pretty well when a thing was proved and when it was not; and if it was proved they really believed it.

Тогда люди еще прекрасно умели отличать доказанное от недоказанного, и уж если что-то доказано, они и верили в это.

They still connected thinking with doing and were prepared to alter their way of life as the result of a chain of reasoning.

Тогда еще не теряли связи между мыслью и делом и как-то могли изменить свою жизнь сообразно умозаключению.

But what with the weekly press and other such weapons we have largely altered that.

Это мы исправили при помощи еженедельной прессы и других средств.

Your man has been accustomed, ever since he was a boy, to have a dozen incompatible philosophies dancing about together inside his head.

Твой подопечный с младенчества привык к тому, что в его голове кружится одновременно добрая дюжина несовместимых воззрений.

He doesn't think of doctrines as primarily "true" of "false", but as "academic" or "practical", "outworn" or "contemporary", "conventional" or "ruthless".

Концепции он воспринимает прежде всего не как истинные или ложные, а как теоретические или практические, устаревшие или современные, банальные или смелые.

Jargon, not argument, is your best ally in keeping him from the Church.

Самоуверенная тарабарщина, а не аргументы, поможет тебе удержать пациента вдали от церкви.

Don't waste time trying to make him think that materialism is true! Make him think it is strong, or stark, or courageous--that it is the philosophy of the future. That's the sort of thing he cares about.

Не трать времени на то, чтобы убедить его в истинности материализма: лучше внуши ему, что материализм силен или смел, что это философия будущего.

The trouble about argument is that it moves the whole struggle onto the Enemy's own ground.

Доводы неприятны тем, что бой приходится вести на территории Врага.

He can argue too; whereas in really practical propaganda of the kind I am suggesting He has been shown for centuries to be greatly the inferior of Our Father Below.

Он ведь тоже умеет убеждать: однако в той пропаганде, какую я предлагаю тебе, Он, как показывает наш многовековой опыт, не идет ни в какое сравнение с нашим отцом.

By the very act of arguing, you awake the patient's reason; and once it is awake, who can foresee the result?

Доказывая, ты пробуждаешь разум подопечного, а если разум проснется, кто предугадает результат?

Even if a particular train of thought can be twisted so as to end in our favour, you will find that you have been strengthening in your patient the fatal habit of attending to universal issues and withdrawing his attention from the stream of immediate sense experiences.

Даже если при каком-то повороте мысли случится так, что в выгоде будем мы, ты затем обнаружишь, что отвлек внимание от потока непосредственных переживаний, плавающих на поверхности, и самым пагубным образом направил его в глубину.

Your business is to fix his attention on the stream.

Твоя же задача как раз в том, чтобы приковать внимание подопечного к постоянно меняющимся чувственным впечатлениям.

Teach him to call it "real life" and don't let him ask what he means by "real".

Учи его называть этот поток "настоящей жизнью" и не позволяй задумываться над тем, что он имеет в виду.

Remember, he is not, like you, a pure spirit.

Помни: в отличие от тебя, твой подопечный - не бесплотный дух.

Never having been a human (Oh that abominable advantage of the Enemy's!) you don't realise how enslaved they are to the pressure of the ordinary.

Ты никогда не был человеком (в этом -отвратительное преимущество нашего Врага) и потому не можешь представить себе, как они порабощены обыденным.

I once had a patient, a sound atheist, who used to read in the British Museum.

У меня был подопечный, крепкий атеист, который занимался иногда в Британском музее.

One day, as he sat reading, I saw a train of thought in his mind beginning to go the wrong way.

Однажды, когда он читал, я заметил, что его мысли развиваются в опасном направлении.

The Enemy, of course, was at his elbow in a moment.

Враг наш, конечно, тут же оказался рядом.

Before I knew where I was I saw my twenty years' work beginning to totter.

Не успел я оглянуться, как моя двадцатилетняя работа начала рушиться.

If I had lost my head and begun to attempt a defence by argument I should have been undone.

Если бы я потерял голову и прибегнул к доводам, все пошло бы насмарку.

But I was not such a fool.

Но я не настолько глуп.

I struck instantly at the part of the man which I had best under my control and suggested that it was just about time he had some lunch.

Я тотчас сыграл на той струнке моего подопечного, которая больше всего была под моим контролем, и намекнул, что сейчас самое время пообедать.

The Enemy presumably made the counter-suggestion (you know how one can never quite overhear What He says to them?) that this was more important than lunch.

Враг, по-видимому, сделал контрвыпад (никогда невозможно точно подслушать, что Он говорит), то есть дал понять, что эти размышления важнее обеда.

At least I think that must have been His line for when I said

Наверное, так оно и было, потому что, когда я сказал:

"Quite. In fact much too important to tackle it the end of a morning", the patient brightened up considerably; and by the time I had added

"Да, это слишком важно, чтобы заниматься этим на голодный желудок", подопечный заметно повеселел. А когда я добавил:

"Much better come back after lunch and go into it with a fresh mind", he was already half way to the door.

"Лучше вернуться сюда после обеда и тогда подумать как следует", он уже был на полпути к двери.

Once he was in the street the battle was won.

Когда он вышел на улицу, победа была за мной.

I showed him a newsboy shouting the midday paper, and a No .73 bus going past, and before he reached the bottom of the steps I had got into him an unalterable conviction that, whatever odd ideas might come into a man's head when he was shut up alone with his books, a healthy dose of "real life" (by which he meant the bus and the newsboy) was enough to show him that all "that sort of thing" just couldn't be true.

Я показал ему разносчика газет, выкрикивающего дневные новости, и автобус No 73; и, прежде чем он коснулся подножки автобуса, он уже непоколебимо верил, что, какие бы странные вещи и мысли ни приходили в голову, когда уединишься с книгами, здоровая доза "настоящей жизни" (под которой я в нем подразумевал автобус и разносчика) сразу покажет, что таких вещей "просто нет".

He knew he'd had a narrow escape and in later years was fond of talking about "that inarticulate sense for actuality which is our ultimate safeguard against the aberrations of mere logic".

Он знал, что избежал опасности, и позднее любил говорить о "том неизъяснимом чувстве реальности, которое надежно защитит от крайностей чистой логики".

He is now safe in Our Father's house.

В настоящее время он благополучно пребывает в доме отца нашего.

You begin to see the point?

Улавливаешь, в чем тут дело?

Thanks to processes which we set at work in them centuries ago, they find it all but impossible to believe in the unfamiliar while the familiar is before their eyes.

Благодаря процессам, которые мы пустили в ход несколько веков тому назад, людям почти невозможно верить в незнакомое и непривычное -у них перед глазами всегда есть знакомое и привычное.

Keep pressing home on him the ordinariness of things.

Набивай до отказа своего подопечного обычностью вещей.

Above all, do not attempt to use science (I mean, the real sciences) as a defence against Christianity.

Но не вздумай использовать науку (я имею в виду науку настоящую) как средство против христианства.

They will positively encourage him to think about realities he can't touch and see.

Наука вынудит его задуматься над реальностями, которых он не может ни коснуться, ни увидеть.

There have been sad cases among the modern physicists.

Среди современных физиков есть печальные тому примеры.

If he must dabble in science, keep him on economics and sociology; don't let him get away from that invaluable "real life".

А если уж ему непременно нужно барахтаться в науке, пусть займется экономикой или социологией. Не давай ему убежать от этой бесценной "действительной жизни".

But the best of all is to let him read no science but to give him a grand general idea that he knows it all and that everything he happens to have picked up in casual talk and reading is "the results of modem investigation".

Пусть лучше совсем не видит научной литературы. Внуши ему, что все это он уже знает, а то, что ему удается подхватить из случайных разговоров и случайного чтения, "достижения современной науки".

Do remember you are there to fuddle him.

Помни, ты там для того, чтобы его обманывать.

From the way some of you young fiends talk, anyone would suppose it was our job to teach!

Судя по высказываниям некоторых из вас, молодых бесов, можно подумать, что вы поставлены учить их!

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE II

ПИСЬМО ВТОРОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I note with grave displeasure that your patient has become a Christian.

Весьма досадно было узнать, что твой подопечный обратился.

Do not indulge the hope that you will escape the usual penalties; indeed, in your better moments, I trust you would hardly even wish to do so.

Не тешь себя надеждой, что избежишь положенного наказания (хотя я уверен, что в минуты успеха ты не тешишь себя надеждами).

In the meantime we must make the best of the situation.

Надо спасать положение.

There is no need to despair; hundreds of these adult converts have been reclaimed after a I brief sojourn in the Enemy's camp and are now with us.

Не нужно отчаиваться -- сотни людей, обратившихся взрослыми, побыли в стане Врага, исправились, и теперь они с нами.

All the habits of the patient, both mental and bodily, are still in our favour.

Все привычки подопечного, и душевные, и телесные, льют воду на нашу мельницу.

One of our great allies at present is the Church itself.

Один из великих наших союзников в нынешнее время -- сама церковь.

Do not misunderstand me.

Пойми меня правильно.

I do riot mean the Church as we see her spread but through all time and space and rooted in eternity, terrible as an army with banners.

Я говорю не о той самой Церкви, которую мы видим объемлющей пространство и время, укорененной в вечности, грозной, как полки со знаменами.

That, I confess, is a spectacle which makes I our boldest tempters uneasy.

Это зрелище, признаюсь, способно устрашить самых смелых искусителей.

But fortunately it is quite invisible to these humans.

Но, к счастью, та Церковь невидима для людей.

All your patient sees is the half-finished, sham Gothic erection on the new building estate.

Твой подопечный видит лишь недостроенное здание в псевдоготическом стиле на неприбранном строительном участке.

When he goes inside, he sees the local grocer with rather in oily expression on his face bustling up to offer him one shiny little book containing a liturgy which neither of them understands, and one shabby little book containing corrupt texts of a number of religious lyrics, mostly bad, and in very small print.

Войдя же внутрь, он увидит местного бакалейщика с елейным выражением лица, а тот предложит ему лоснящуюся маленькую книжку, где записано содержание службы, которое никто толком не понимает, и еще книжечку в потертом переплете, содержащую искаженные тексты разных религиозных песнопений, в большинстве своем плохих и напечатанных к тому же мелким шрифтом.

When he gets to his pew and looks round him he sees just that selection of his neighbours whom he has hitherto avoided.

Когда он сядет на свое место и оглядится, он увидит как раз тех соседей, которых он избегал.

You want to lean pretty heavily on those neighbours.

Тебе следует в полной мере их использовать.

Make his mind flit to and fro between an expression like "the body of Christ" and the actual faces in the next pew.

Пусть его мысли перескакивают со слов "Тело Мое" к лицам и обратно.

It matters very little, of course, what kind of people that next pew really contains.

При этом, конечно, никакого значения не имеет, что за люди сидят на скамейках.

You may know one of them to be a great warrior on the Enemy's side.

Ты, может быть, знаешь, что кто-то из них -великий воин в стане Врага.

No matter.

Неважно.

Your patient, thanks to Our Father below, is a fool.

Твой подопечный, слава нашему отцу, от природы глуп.

Provided that any of those neighbours sing out of tune, or have boots that squeak, or double chins, or odd clothes, the patient will quite easily believe that their religion must therefore be somehow ridiculous.

Если только кто-то из них плохо поет, носит скрипучие сапоги, нелепо одет или отрастил двойной подбородок, твой подопечный легко поверит, что в религии этих смешных и нелепых людей должно быть что-то смешное и нелепое.

At his present stage, you see, he has an idea of "Christians" in his mind which he supposes to be spiritual but which, in fact, is largely pictorial.

Как ты знаешь, сейчас в голове подопечного обитает представление о "христианстве", которое он называет "духовным", но это сильно сказано.

His mind is full of togas and sandals and armour and bare legs and the mere fact that the other people in church wear modern clothes is a real--though of course an unconscious--difficulty to him.

Его голова забита хитонами, сандалиями, доспехами, босыми ногами. Тот простой факт, что люди, окружающие его в церкви, одеты по-современному, стал для него (разумеется, бессознательно) настоящим камнем преткновения.

Never let it come to the surface; never let him ask what he expected them to look like.

Не давай этому камню выйти на поверхность и не позволяй подопечному спрашивать себя, какими же он желал бы видеть прихожан.

Keep everything hazy in his mind now, and you will have all eternity wherein to amuse yourself by producing in him the peculiar kind of clarity which Hell affords.

Следи за тем, чтобы все его представления были посмутнее: потом в твоем распоряжении будет целая вечность, и ты сможешь развлекаться, наводя в нем ту особую ясность, которой отличается ад.

Work hard, then, on the disappointment or anticlimax which is certainly coming to the patient during his first few weeks as a churchman.

Максимально используй разочарование и упадок, которые неминуемо настигнут его в первые же недели по обращении.

The Enemy allows this disappointment to occur on the threshold of every human endeavour.

Враг попускает это разочарование на пороге каждого человеческого дела.

It occurs when the boy who has been enchanted in the nursery by Stories from the Odyssey buckles down to really learning Greek.

Оно появляется, когда мальчик, зачарованный историей Одиссея, начинает учить греческий.

It occurs when lovers have got married and begin the real task of learning to live together.

Оно же появляется, когда влюбленные поженились и учатся жить вместе.

In every department of life it marks the transition from dreaming aspiration to laborious doing.

Во всяком человеческом деле есть переход от мечтаний к действительности.

The Enemy takes this risk because He has a curious fantasy of making all these disgusting little human vermin into what He calls His "free" lovers and servants--"sons" is the word He uses, with His inveterate love of degrading the whole spiritual world by unnatural liaisons with the two-legged animals.

Враг идет на риск, связанный с этим разочарованием, так как лелеет надежду, что эти отвратительные маленькие создания станут его свободными приверженцами и служителями. Он вечно называет их "сыны", с упорным пристрастием унижая весь духовный мир неестественной любовью к двуногим.

Desiring their freedom, He therefore refuses to carry them, by their mere affections and habits, to any of the goals which He sets before them: He leaves them to "do it on their own".

Не желая лишать их свободы, Он отказывается силой вести их к целям, которые поставил перед ними. Он хочет, чтобы они "шли сами".

And there lies our opportunity.

Здесь-то и кроются наши возможности.

But also, remember, there lies our danger.

Но помни, что здесь же скрыта и опасность для нас.

If once they get through this initial dryness successfully, they become much less dependent on emotion and therefore much harder to tempt.

Уж если они пройдут благополучно через период сухости, они будут меньше зависеть от своих эмоций и искушать их станет труднее.

I have been writing hitherto on the assumption that the people in the next pew afford no rational ground for disappointment.

До сих пор я писал тебе так, словно люди, сидящие на соседних скамьях, не дают никаких разумных поводов к разочарованию.

Of course if they do--if the patient knows that the woman with the absurd hat is a fanatical bridge-player or the man with squeaky boots a miser and an extortioner--then your task is so much the easier.

Когда же твой подопечный знает, что дама в нелепой шляпке -- страстная картежница, а человек в скрипучих сапогах -- скряга и вымогатель, твоя задача много легче.

All you then have to do is to keep out of his mind the question

Ты просто мешай ему думать:

"If I, being what I am, can consider that I am in some sense a Christian, why should the different vices of those people in the next pew prove that their religion is mere hypocrisy and convention?"

"Если я, такой, какой я есть, могу считать себя христианином, почему недостатки моих соседей по скамье доказывают, что их религия -- просто лицемерие и привычка?"

You may ask whether it is possible to keep such an obvious thought from occurring even to a human mind.

Ты спросишь, возможно ли, чтобы столь очевидная мысль миновала его?

It is, Wormwood, it is!

Возможно, дорогой Гнусик, вполне возможно!

Handle him properly and it simply won't come into his head. He has not been anything like long enough with the Enemy to have any real humility yet.

Обращайся с ним поразумнее, и это просто не придет ему в голову У него еще нет прочной связи с Врагом, а потому нет истинного смирения.

What he says, even on his knees, about his own sinfulness is all parrot talk.

Сколько бы он ни говорил о своей греховности, даже на коленях, все это -- лепет попугая.

At bottom, he still believes he has run up a very favourable credit-balance in the Enemy's ledger by allowing himself to be converted, and thinks that he is showing great humility and condescension in going to church with these "smug", commonplace neighbours at all.

В глубине души он еше верит, что оказал большую честь нашему Врагу, когда обратился, и думает, что выказывает большое смирение, ходя в церковь вместе с ограниченными, скучными людьми.

Keep him in that state of mind as long as you can.

Удерживай его в таком состоянии как можно дольше.

Your affectionate uncle SCREWTAPE

Твой любящий дядя Баламут.

III

ПИСЬМО ТРЕТЬЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I am very pleased by what you tell me about this man's relations with his mother.

Я очень рад тому, что ты рассказал мне об отношениях подшефного с матерью.

But you must press your advantage.

Непременно воспользуйся возможностями, которые здесь открываются.

The Enemy will be working from the centre outwards, gradually bringing more and more of the patient's conduct under the new standard, and may reach his behaviour to the old lady at any moment.

Враг намерен продвигаться от центра души к ее окраинам, все больше и больше подчиняя поведение нашего подопечного новому идеалу. В любую минуту Он может добраться и до отношений с матерью.

You want to get in first.

Ты должен опередить Его.

Keep in close touch with our colleague Glubose who is in charge of the mother, and build up between you in that house a good settled habit of mutual annoyance; daily pinpricks.

Не теряй связи с нашим коллегой Лизоблюдом, который опекает эту даму. Создай в его семье атмосферу постоянной раздражительности и ежедневных колкостей.

The following methods are useful.

При этом полезны следующие методы:

1. Keep his mind on the inner life.

1) Удерживай внимание подопечного на его внутренней жизни.

He thinks his conversion is something inside him and his attention is therefore chiefly turned at present to the states of his own mind--or rather to that very expurgated version of them which is all you should allow him to see.

Он думает, что обращение развивается "внутри него", и потому смотрит внутрь, на "состояние своей души", или, точнее, на ту версию этих состояний, которую ты ему подсунешь.

Encourage this. Keep his mind off the most elementary duties by directing it to the most advanced and spiritual ones.

Поощряй его всячески в этом "самоанализе" и отвращай его взор от простейших обязанностей, направляя к целям высоким и духовным.

Aggravate that most useful human characteristic, the horror and neglect of the obvious.

Обыграй полезнейшую черту человека -пренебрежение к будничному и страх перед ним.

You must bring him to a condition in which he can practise self-examination for an hour without discovering any of those facts about himself, which are perfectly clear to anyone who has over lived in the same house with him or worked the same office.

Доведи подопечного до того, чтобы он часами копался в себе, но при этом не обнаружил черт, которые совершенно ясно видны каждому, живущему или работающему с ним.

2. It is, no doubt, impossible to prevent his praying for his mother, but we have means of rendering the prayers innocuous.

2) Без сомнения, ты никак не запретишь ему молиться за свою мать, но постарайся обезвредить его молитвы.

Make sure that they are always very "spiritual", that he is always concerned with the state of her soul and never with her rheumatism.

Последи за тем, чтобы он всегда их видел "высокими и духовными", чтобы он связывал их с состоянием ее души, а не с ее ревматизмом.

Two advantages follow.

Тут два преимущества.

In the first place, his attention will be kept on what he regards as her sins, by which, with a little guidance from you, he can be induced to mean any of her actions which are inconvenient or irritating to himself.

Первое: его внимание будет приковано к тому, что он почитает за ее грехи, а под ними он, при небольшой твоей помощи, будет подразумевать те ее особенности, которые ему неудобны и его раздражают.

Thus you can keep rubbing the wounds of the day a little sorer even while he is on his knees; the operation is not at all difficult and you will find it very entertaining.

Таким образом, даже когда он молится, ты сможешь растравлять раны от обид, нанесенных ему за день. Это операция нетрудная, а тебя она развлечет.

In the second place, since his ideas about her soul will be very crude and often erroneous, he will, in some degree, be praying for an imaginary person, and it will be your task to make that imaginary person daily less and less like the real mother--the sharp-tongued old lady at the breakfast table.

Второе: его представления об ее душе очень неточны, а часто и просто ошибочны, и потому он в какой-то степени будет молиться за воображаемую личность; твоя же задача в том, чтобы день ото дня эта личность все меньше и меньше походила на его настоящую мать -острую на язык даму, с которой он встречается за обедом.

In time, you may get the cleavage so wide that no thought or feeling from his prayers for the imagined mother will ever flow over into his treatment of the real one.

Со временем ты должен довести его до того, чтобы ни одна мысль и ни одно чувство из его молитв не излилось на его действительные отношения с матерью.

I have had patients of my own so well in hand that they could be turned at a moment's notice from impassioned prayer for a wife's or son's "soul" to beating or insulting the real wife or son without a qualm.

У меня были пациенты, которых я так хорошо держал в руках, что им ничего не стоило в один миг перейти от пылкой молитвы за душу жены или сына к побоям и оскорблениям.

3. When two humans have lived together for many years it usually happens that each has tones of voice and expressions of face which are almost unendurably irritating to the other.

3) Когда два человека много лет живут вместе, обычно бывает так, что у одного из них есть интонация или выражение лица, которых другой просто вынести не может.

Work on that.

Используй и это.

Bring fully into the consciousness of your patient that particular lift of his mother's eyebrows which he learned to dislike in the nursery, and let him think how much he dislikes it.

Пусть в сознании твоего подопечного полнее всплывет та особая манера хмурить брови, которую он приучился не любить с детства, и пусть он заметит, как он сильно ее не любит.

Let him assume that she knows how annoying it is and does it to annoy--if you know your job he will not notice the immense improbability of the assumption.

Пусть он скажет матери, что она знает, как это раздражает его, и нарочно хмурится. Если ты правильно поведешь дело, подопечный не заметит вопиющей неправдоподобности своих слов.

And, of course, never let him suspect that he has tones and looks which similarly annoy her.

И конечно, никогда не позволяй ему заподозрить, что и у него могут быть интонации и выражения лица, раздражающие ее.

As he cannot see or hear himself, this is easily managed.

Поскольку он не видит и не слышит себя, справиться с этим легко.

4. In civilised life domestic hatred usually expresses itself by saying things which would appear quite harmless on paper (the words are not offensive) but in such a voice, or at such a moment, that they are not far short of a blow in the face.

4) В цивилизованном обществе домашняя ненависть выражается так: один из членов семейства говорит другому то, что показалось бы совершенно безобидным на листе бумаги (слова ведь безобидны), но в эту минуту, сказанное этим тоном мало чем отличается от пощечины.

To keep this game up you and Glubose must see to it that each of these two fools has a sort of double standard.

Чтобы поддержать эту игру, вы с Лизоблюдом должны следить за тем, чтобы у каждого из ваших дураков были разные требования к себе и к другому.

Your patient must demand that all his own utterances are to be taken at their face value and judged simply on the actual words, while at the same time judging all his mother's utterances with the fullest and most oversensitive interpretation of the tone and the context and the suspected intention.

Твой подопечный должен требовать, чтобы все его высказывания понимали в прямом смысле, дословно, в то время как все сказанное матерью умножится для него на контекст, подоплеку и всякие тона.

She must be encouraged to do the same to him.

Ее нужно подстрекать к тому же самому.

Hence from every quarrel they can both go away convinced, or very nearly convinced, that they are quite innocent.

Тогда они разойдутся после каждой ссоры, веря или почти веря, что каждый из них совершенно невиновен.

You know the kind of thing:

Ты ведь знаешь и понимаешь, что говорят в таких случаях:

"I simply ask her what time dinner will be and she flies into a temper."

"Я просто спросил у нее, когда мы будем обедать, а она совершенно озверела".

Once this habit is well established you have the delightful situation of a human saying things with the express purpose of offending and yet having a grievance when offence is taken.

Если эту привычку хорошо укрепить, перед тобой восхитительная ситуация -- человек говорит что-нибудь с явным намерением оскорбить другого и в то же время обижается, если слова его воспримут как обиду.

Finally, tell me something about the old lady's religious position.

В заключение расскажи мне, как относится старушка к религии.

Is she at all jealous of the new factor in her son's life?--at all piqued that he should have learned from others, and so late, what she considers she gave him such good opportunity of learning in childhood?

Не ревнует ли она сына? Не задета ли она тем, что он усвоил от других и так поздно то, чему, как она считает, она обучала его с детства?

Does she feel he is making a great deal of "fuss" about it--or that he's getting in on very easy terms?

Не думает ли она, что он поднимает слишком большой шум или что вера ему слишком легко досталась?

Remember the elder brother in the Enemy's story,

Помни старшего брата из притчи Врага.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE IV

ПИСЬМО ЧЕТВЕРТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

The amateurish suggestions in your last letter warn me that it is high time for me to write to you fully on the painful subject of prayer.

Дилетантские предложения в твоем последнем письме напомнили мне, что пришло время поговорить с тобой полнее о таком неприятном предмете, как молитва.

You might have spared the comment that my advice about his prayers for his mother it "proved singularly unfortunate".

Ты мог бы и не писать, что мой совет по поводу молитв подопечного оказался "на редкость неудачным".

That is not the sort of thing that a nephew should write to his uncle--nor a junior tempter to the under-secretary of a department.

Так не пишут племянники своему дяде, а младшие искусители - помощнику министра.

It also reveals an unpleasant desire to shift responsibility; you must learn to pay for your own blunders.

К тому же я замечаю, что ты хочешь уйти от ответственности. Учись расплачиваться за ошибки.

The best thing, where it is possible, is to keep the patient from the serious intention of praying altogether.

Лучше всего, насколько это возможно, вообще удержать подшефного от молитв.

When the patient is an adult recently re-converted to the Enemy's party, like your man, this is best done by encouraging him to remember, or to think he remembers, the parrot-like nature of his prayers in childhood.

Когда подопечный (как у тебя) - взрослый человек, недавно возвратившийся в стан Врага, это легче всего сделать, напоминая ему (или внушая ему, что он помнит) о попугайских молитвах его детства.

In reaction against that, he may be persuaded to aim at something entirely spontaneous, inward, informal, and unregularised; and what this will actually mean to a beginner will be an effort to produce in himself a vaguely devotional mood in which real concentration of will and intelligence have no part.

Используя отвращение к таким молитвам, ты убедишь его стремиться к чему-то стихийному, спонтанному, бесформенному и нерегулярному. В действительности для начинающего это означает, что он станет вызывать в себе смутное "благоговейное настроение", при котором, конечно, не сосредоточены ни воля, ни разум.

One of their poets, Coleridge, has recorded that he did not pray "with moving lips and bended knees" but merely "composed his spirit to love" and indulged "a sense of supplication".

Один поэт, Колридж, писал, что он молится "не плетеньем привычных слов и не преклоненьем колен", но просто "утихая духом в любви" и "погружаясь духом в мольбу".

That is exactly the sort of prayer we want; and since it bears a superficial resemblance to the prayer of silence as practised by those who are very far advanced in the Enemy's service, clever and lazy patients can be taken in by it for quite a long time.

Это нам и нужно. А поскольку такая молитва внешне похожа на ту молитву без слов, которой молятся очень продвинувшиеся на службе у Врага, то рассудительные и ленивые пациенты могут довольно легко и долго находиться в заблуждении.

At the very least, they can be persuaded that the bodily position makes no difference to their prayers; for they constantly forget, what you must always remember, that they are animals and that whatever their bodies do affects their souls.

Наконец, их можно убедить, что положение тела совершенно неважно для их молитв (они ведь постоянно забывают то, что ты всегда должен помнить: они - животные и тела влияют у них на душу).

It is funny how mortals always picture us as putting things into their minds: in reality our best work is done by keeping things out.

Как ни смешно, эти твари всегда представляют, что мы пичкаем их мозги разными мыслями, в то время как для нас лучше всего отвлекать их от мыслей.

If this fails, you must fall back on a subtler misdirection of his intention.

Если это не удается, испробуй более тонкий способ.

Whenever they are attending to the Enemy Himself we are defeated, but there are ways of preventing them from doing so.

Всякий раз, когда его помыслы обращаются к самому Врагу, мы вынуждены отступить. Но есть способ помешать им.

The simplest is to turn their gaze away from Him towards themselves.

Самое простое - переключить его внимание с Врага на самого себя.

Keep them watching their own minds and trying to produce feelings there by the action of their own wills.

Пусть сосредоточится на собственном сознании или пытается вызвать в себе чувства собственными волевыми усилиями.

When they meant to ask Him for charity, let them, instead, start trying to manufacture charitable feelings for themselves and not notice that this is what they are doing.

Когда ему захочется воззвать к Его милосердию, пусть он вместо этого начнет возбуждать в себе жалость к самому себе, не замечая, что делает.

When they meant to pray for courage, let them really be trying to feel brave.

Когда он захочет молиться об укреплении мужества, пусть почувствует, что прощен.

When they say they are praying for forgiveness, let them be trying to feel forgiven.

Научи его оценивать каждую молитву по тому, возбудила ли она желаемые чувства.

Teach them to estimate the value of each prayer by their success in producing the desired feeling; and never let them suspect how much success or failure of that kind depends on whether they are well or ill, fresh or tired, at the moment.

И пусть он никогда не подозревает, насколько неудача или удача молитвы, при таком к ней отношении, зависит от того, здоров он или болен, устал или бодр.

But of course the Enemy will not meantime be idle. Wherever there is prayer, there is danger of His own immediate action.

Разумеется, Враг не всегда будет бездействовать -там, где молитва, всегда есть опасность, что Он вмешается.

He is cynically indifferent to the dignity of His position, and ours, as pure spirits, and to human animals on their knees He pours out self-knowledge in a quite shameless fashion.

Он до неприличия равнодушен к собственному достоинству и к достоинству духов бесплотных (нашей части), а этим животным, преклоняющим колени, дарует самопознание совершенно возмутительным образом.

But even if He defeats your first attempt at misdirection, we have a subtler weapon.

Но если Он пресечет твои первые попытки направить молитву подопечного в другую сторону, у нас останется еще одно, более тонкое оружие.

The humans do not start from that direct perception of Him which we, unhappily, cannot avoid.

Людям не дано воспринимать Его прямо (чего мы, к сожалению, не можем избежать).

They have never known that ghastly luminosity, that stabbing and searing glare which makes the background of permanent pain to our lives.

Они никогда не испытывали той ужасающей ясности, того палящего блеска, из-за которого все наше существование - непрерывная мука.

If you look into your patient's mind when he is praying, you will not find that.

Если ты заглянешь в душу своего пациента, когда он молится, ты не найдешь там этой ясности.

If you examine the object to which he is attending, you will find that it is a composite object containing many quite ridiculous ingredients.

Если же ты еще пристальнее вглядишься в объект, к которому он обращается в молитве, ты обнаружишь нечто сложное, состоящее из множества весьма нелепых частей.

There will be images derived from pictures of the Enemy as He appeared during the discreditable episode known as the Incarnation: there will be vaguer--perhaps quite savage and puerile--images associated with the other two Persons.

Там будут образы, ведущие свой род от изображения Врага в позорный период Его вочеловечения. Там будут смутные, а то и совсем непонятные и примитивные, детские и наивные образы, связанные с двумя другими Лицами Врага.

There will even be some of his own reverence (and of bodily sensations accompanying it) objectified and attributed to the object revered.

Могут подмешиваться сопутствующие молитве ощущения и даже благоговение перед самим собой.

I have known cases where what the patient called his "God" was actually located--up and to the left at the corner of the bedroom ceiling, or inside his own head, or in a crucifix on the wall.

Я знаю случаи, когда то, что наш подшефный называл "богом", помещалось в левом углу потолка, или же в его собственной голове, или на распятии.

But whatever the nature of the composite object, you must keep him praying to it--to the thing that he has made, not to the Person who has made him.

Но какова бы ни была природа сложного представления о Враге, главное следи за тем, чтобы подопечный молился именно своему представлению, идолу, которого он сам себе сотворил, а не Тому, Кто сотворил его.

You may even encourage him to attach great importance to the correction and improvement of his composite object, and to keeping it steadily before his imagination during the whole prayer.

Принуждай подшефного и к тому, чтобы он постарательнее исправлял и улучшал объект поклонения и постоянно думал об этом, пока он молится.

For if he ever comes to make the distinction, if ever he consciously directs his prayers

Если когда-нибудь он достигнет ясности, если когда-нибудь он сознательно направит свои молитвы не

"Not to what I think thou art but to what thou knowest thyself to be", our situation is, for the moment, desperate.

"Тебе, каким я помышляю Твой Образ", но "Тебе, единственно Сущему", нам конец.

Once all his thoughts and images have been flung aside or, if retained, retained with a full recognition of their merely subjective nature, and the man trusts himself to the completely real, external, invisible Presence, there with him in the room and never knowable by him as he is known by it--why, then it is that the incalculable may occur.

Если он отбросит все свои представления и образы в сторону, распознав их ничтожно субъективную природу, и доверится Тому, Кто невидимо, но совершенно реально присутствует здесь, в одной с ним комнате, Тому, Кого ему никогда не познать, тогда как Тот его знает,-может случиться самое худшее.

In avoiding this situation--this real nakedness of the soul in prayer--you will be helped by the fact that the humans themselves do not desire it as much as they suppose.

Избежать этого тебе поможет одно: сами люди жаждут раскрыть душу в молитве не так сильно, как им кажется.

There's such a thing as getting more than they bargained for!

Но часто молитву слышат лучше, чем хочется человеку.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE V

ПИСЬМО ПЯТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

It is a little bit disappointing to expect a detailed report on your work and to receive instead such a vague rhapsody as your last letter.

Когда ожидаешь подробного доклада о работе, а получаешь расплывчатые восторги, это несколько разочаровывает.

You say you are "delirious with joy" because the European humans have started another of their wars.

Ты пишешь, что "себя не помнишь от радости", потому что европейцы начали свою очередную войну.

I see very well what has happened to you.

Мне ясно, что с тобой произошло.

You are not delirious; you are only drunk.

Ты не охвачен радостью, ты просто пьян.

Reading between the lines in your very unbalanced account of the patient's sleepless night, I can reconstruct your state of mind fairly accurately.

Читая между строк твоего совершенно неуравновешенного письма о бессонной ночи пациента, я могу судить и о твоем состоянии.

For the first time in your career you have tasted that wine which is the reward of all our labours--the anguish and bewilderment of a human soul--and it has gone to your head.

За свою карьеру ты впервые вкусил того вина, в котором награда за все наши труды. Это вино -тревога и смятение души человеческой - ударило тебе в голову.

I can hardly blame you. I do not expect old heads on young shoulders.

Тебя трудно винить: мудрая голова не венчает юные плечи.

Did the patient respond to some of your terror-pictures of the future?

А вот впечатлили ли подопечного мрачные картины будущего, которые ты ему нарисовал?

Did you work in some good self-pitying glances at the happy past?--some fine thrills in the pit of his stomach, were there?

Ты подсказал ему печальные воспоминания о его счастливом прошлом, засосало у него как следует под ложечкой?

You played your violin prettily did you?

Ты сумел сыграть на всех его тонких струнках?

Well, well, it's all very natural.

Что ж, это в порядке вещей.

But do remember, Wormwood, that duty comes before pleasure.

Но помни, Гнусик, делу - время, а потехе - час.

If any present self-indulgence on your part leads to the ultimate loss of the prey, you will be left eternally thirsting for that draught of which you are now so much enjoying your first sip.

Если твое теперешнее легкомыслие приведет к тому, что добыча выскользнет из рук, ты вечно и тщетно будешь жаждать вина, которого сейчас отведал.

If, on the other hand, by steady and cool-headed application here and now you can finally secure his soul, he will then be yours forever--a brim-full living chalice of despair and horror and astonishment which you can raise to your lips as often as you please.

Если же с помощью настойчивых, хладнокровных и непрестанных усилий тебе удастся заполучить его душу, он- твой навеки. Он станет тогда живой чашей, до краев полной отчаянием, ужасом и смятением, и ты сможешь отпивать из нее, когда захочешь.

So do not allow any temporary excitement to distract you from the real business of undermining faith and preventing the formation of virtues.

Так что не позволяй временному возбуждению отвлекать тебя от главного дела, а дело твое -подрывать веру и тормозить добродетель.

Give me without fail in your next letter a full account of the patient's reactions to the war, so that we can consider whether you are likely to do more good by making him an extreme patriot or an ardent pacifist.

В следующем письме пришли мне тщательный и полный отчет о реакциях пациента, чтобы мы могли обдумать, что лучше: сделать из него крайнего пацифиста или пламенного патриота.

There are all sorts of possibilities.

Здесь у нас масса возможностей.

In the meantime, I must warn you not to hope too much from a war.

Пока что я должен тебя предостеречь: не возлагай слишком много надежд на войну.

Of course a war is entertaining.

Конечно, война несет немало забавного.

The immediate fear and suffering of the humans is a legitimate and pleasing refreshment for our myriads of toiling workers.

Постоянный страх и страдание людей - законный и приятный отдых для наших прилежных тружеников.

But what permanent good does it do us unless we make use of it for bringing souls to Our Father Below?

Но какой в этом прок, если мы не сумеем воспользоваться ситуацией и не доставим новые души нашему отцу?

When I see the temporal suffering of humans who finally escape us, I feel as if I had been allowed to taste the first course of a rich banquet and then denied the rest.

Когда я вижу временные страдания человека, впоследствии ускользающего от нас, мне гадко, словно на роскошном банкете мне предложили закуску, а затем убрали всю еду.

It is worse than not to have tasted it at all.

Это хуже, чем не пробовать ничего.

The Enemy, true to His barbarous methods of warfare, allows us to see the short misery of His favourites only to tantalise and torment us--to mock the incessant hunger which, during this present phase of the great conflict, His blockade is admittedly imposing.

А Враг, верный Своим варварским методам, позволяет нам видеть недолгие страдания Своих избранных только для того, чтобы помучить нас, искусить и в конце концов выставить на посмешище, оставляя нам непрестанный голод, созданный Его охранительным заслоном.

Let us therefore think rather how to use, than how to enjoy, this European war.

Подумаем, как воспользоваться европейской войной, а не как наслаждаться ею.

For it has certain tendencies inherent in it which are, in themselves, by no means in our favour.

Кое в чем она сработает в нашу пользу.

We may hope for a good deal of cruelty and unchastity.

Можно надеяться на изрядную меру жестокости и злобы.

But, if we are not careful, we shall see thousands turning in this tribulation to the Enemy, while tens of thousands who do not go so far as that will nevertheless have their attention diverted from themselves to values and causes which they believe to be higher than the self.

Но, если мы будем бдительны, мы на этот раз увидим, как тысячи обратятся к Врагу, а десятки тысяч, так далеко не зашедших, станут заниматься не собой, а теми ценностями и делами, которые они сочтут выше своих собственных.

I know that the Enemy disapproves many of these causes.

Я знаю, что Враг не одобрит многие из этих дел.

But that is where He is so unfair.

Но именно здесь Он и не прав.

He often makes prizes of humans who have given their lives for causes He thinks bad on the monstrously sophistical ground that the humans thought them good and were following the best they knew.

Ведь Сам Он в конце концов прославляет людей, отдавших жизни свои за дела, которые Он считает плохими, на том чудовищном, достойном софиста основании, что самим людям эти дела казались добрыми и достойными.

Consider too what undesirable deaths occur in wartime.

Подумай также, сколь нежелательным образом люди умирают на войне.

Men are killed in places where they knew they might be killed and to which they go, if they are at all of the Enemy's party, prepared.

Они знают, что их можно убить, и все же идут туда, особенно если они приверженцы Врага.

How much better for us if all humans died in costly nursing homes amid doctors who lie, nurses who lie, friends who lie, as we have trained them, promising life to the dying, encouraging the belief that sickness excuses every indulgence, and even, if our workers know their job, withholding all suggestion of a priest lest it should betray to the sick man his true condition!

Для нас было бы гораздо лучше, если бы все они умирали в дорогих больницах, среди врачей, которые им лгут по нашим же внушениям, обещая умирающим жизнь и утверждая их в том, что болезнь извиняет каждый каприз, и (если наши сотрудники хорошо знают свое дело) не допуская мысли о священнике, дабы тот не сказал больному о его истинном положении.

And how disastrous for us is the continual remembrance of death which war enforces.

А как губительна для нас постоянная память о смерти!

One of our best weapons, contented worldliness, is rendered useless.

Наше патентованное оружие - довольство жизненными благами - оказывается бездейственным.

In wartime not even a human can believe that he is going to live forever.

В военное время никто уже не верит, что будет жить вечно.

I know that Scabtree and others have seen in wars a great opportunity for attacks on faith, but I think that view was exaggerated.

Мне известно, что Паршук и некоторые другие видели в войнах огромную возможность для атак на веру, но такой оптимизм мне кажется сильно преувеличенным.

The Enemy's human partisans have all been plainly told by Him that suffering is an essential part of what He calls Redemption; so that a faith which is destroyed by a war or a pestilence cannot really have been worth the trouble of destroying.

Своим земным последователям Враг ясно показал, что страдание - неотъемлемая часть того, что Он называет Искуплением.

I am speaking now of diffused suffering over a long period such as the war will produce.

Так что вера, разрушенная войной или эпидемией, даже не стоит наших усилий.

Of course, at the precise moment of terror, bereavement, or physical pain, you may catch your man when his reason is temporarily suspended.

Конечно, именно в моменты ужаса, тяжелой утраты или физических страданий, когда разум человека временно парализован, ты можешь поймать его в ловушку.

But even then, if he applies to Enemy headquarters, I have found that the post is nearly always defended,

Но даже тогда, если человек воззовет о помощи к Врагу, он почти всегда, как я обнаружил, оказывается под защитой.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE VI

ПИСЬМО ШЕСТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I am delighted to hear that your patient's age and profession make it possible, but by no means certain, that he will be called up for military service.

Приятно узнать, что возраст и профессия твоего подшефного не мешают призвать его на военную службу.

We want him to be in the maximum uncertainty, so that his mind will be filled with contradictory pictures of the future, every one of which arouses hope or fear.

Желательно, чтобы он находился в полнейшей неуверенности и воображение его кишело противоречивыми картинами будущего, рождающими то страх, то надежду.

There is nothing like suspense and anxiety for barricading a human's mind against the Enemy.

Ничто не защищает человеческую душу от Врага лучше, чем тревога и неизвестность.

He wants men to be concerned with what they do; our business is to keep them thinking about what will happen to them.

Враг хочет, чтобы люди сосредоточились на своем деле; наша задача - поддерживать их мысли о том, что может с ними случиться.

Your patient will, of course, have picked up the notion that he must submit with patience to the Enemy's will.

Твой подопечный, конечно, знает, что он должен послушно следовать Вражьей воле.

What the Enemy means by this is primarily that he should accept with patience the tribulation which has actually been dealt out to him--the present anxiety and suspense.

Конечно, Враг имеет в виду, что человек должен терпеливо принимать те горести, которые выпадают ему сейчас, тревогу и неизвестность настоящего.

It is about this that he is to say

Как раз в ответ на эти горести он должен сказать:

"Thy will be done", and for the daily task of bearing this that the daily bread will be provided.

"Да будет воля Твоя", и за то, что он ежедневно несет именно этот крест, и получит он хлеб насущный.

It is your business to see that the patient never thinks of the present fear as his appointed cross but only of the things he is afraid of.

Твоя задача в том, чтобы подопечный никогда не думал о своем теперешнем страхе как о возложенном на него кресте, а думал о предметах своего страха.

Let him regard them as his crosses: let him forget that, since they are incompatible, they cannot all happen to him, and let him try to practise fortitude and patience to them all in advance.

Заставь его воспринимать их как кресты. Заставь его забыть о несовместимости пугающих его опасностей, о том, что все разом они не могут на него свалиться. Заставь его настроиться на то, что в будущем он вынесет их стойко и терпеливо.

For real resignation, at the same moment, to a dozen different and hypothetical fates, is almost impossible, and the Enemy does not greatly assist those who are trying to attain it: resignation to present and actual suffering, even where that suffering consists of fear, is far easier and is usually helped by this direct action.

На самом деле почти невозможно проявить истинное смирение перед лицом судьбы, у которой дюжина гипотетических обличий. Тому, кто пытается это сделать, Враг не оказывает значительной помощи. Смирение же перед теперешним, подлинным страданием, даже если страдание только в страхе, не остается обычно без помощи свыше.

An important spiritual law is here involved.

Здесь действует важный духовный закон.

I have explained that you can weaken his prayers by diverting his attention from the Enemy Himself to his own states of mind about the Enemy.

Я уже объяснял тебе, что ты можешь ослабить молитвы подопечного, переключив его внимание с Врага на собственные представления о Нем.

On the other hand fear becomes easier to master when the patient's mind is diverted from the thing feared to the fear itself, considered as a present and undesirable state of his own mind; and when he regards the fear as his appointed cross he will inevitably think of it as a state of mind.

И страхом легче управлять, если мысли человека переключены с предмета страха на сам страх (причем страх этот воспринимается как нынешнее и нежелательное состояние). Если же он сочтет страх возложенным на него крестом, он неизбежно сочтет его и душеполезным.

One can therefore formulate the general rule; in all activities of mind which favour our cause, encourage the patient to be un-selfconscious and to concentrate on the object, but in all activities favourable to the Enemy bend his mind back on itself.

Таким образом, можно сформулировать общее правило: если разум подопечного работает на нас - отвлеки его от самосознания; если же разум работает на Врага, сосредоточь его на себе.

Let an insult or a woman's body so fix his attention outward that he does not reflect

Пусть обида или женское тело так увлекут его, что ему и в голову не придет подумать:

"I am now entering into the state called Anger--or the state called Lust".

"Я разозлился" или "Я поддаюсь похоти".

Contrariwise let the reflection

И напротив, пусть мысль:

"My feelings are now growing more devout, or more charitable" so fix his attention inward that he no longer looks beyond himself to see our Enemy or his own neighbours.

"Я становлюсь набожней" или "...всех милосердней" так поглотит его, что он не оторвет свой взгляд от себя, не обратит его к Врагу и ближним.

As regards his more general attitude to the war, you must not rely too much on those feelings of hatred which the humans are so fond of discussing in Christian, or anti-Christian, periodicals.

Что касается его общего отношения к войне, ты не должен слишком полагаться на ту ненависть, которую люди так любят обсуждать в христианской и антихристианской печати.

In his anguish, the patient can, of course, be encouraged to revenge himself by some vindictive feelings directed towards the German leaders, and that is good so far as it goes.

Когда подопечному очень плохо, конечно, стоит разогревать его злобные чувства к немецким лидерам: это хорошо.

But it is usually a sort of melodramatic or mythical hatred directed against imaginary scapegoats.

Но обычно это всего лишь мелодраматическая или мифическая ненависть, направленная против каких-то воображаемых козлов отпущения.

He has never met these people in real life--they are lay figures modelled on what he gets from newspapers.

Он никогда в жизни не встречал этих людей - это все образы, скроенные из газетных сведений.

The results of such fanciful hatred are often most disappointing, and of all humans the English are in this respect the most deplorable milksops.

Результаты такой выдуманной ненависти часто для нас огорчительны, а из всех людей англичане в этом отношении самые прискорбные тряпки.

They are creatures of that miserable sort who loudly proclaim that torture is too good for their enemies and then give tea and cigarettes to the first wounded German pilot who turns up at the back door.

Они как раз из тех ничтожеств, которые вопят, что всех пыток мира мало для их врагов, а потом отдают чай и сигареты первому же раненому немецкому пилоту, оказавшемуся у их кухонной двери.

Do what you will, there is going to be some benevolence, as well as some malice, in your patient's soul.

Как бы ты ни действовал, в душе твоего пациента всегда есть и доброе, и злое.

The great thing is to direct the malice to his immediate neighbours whom he meets every day and to thrust his benevolence out to the remote circumference, to people he does not know.

Главное направлять его злобу на непосредственных ближних, которых он видит ежедневно, а доброту переместить на периферию так, чтобы он думал, что испытывает ее к тем, кого вообще не знает.

The malice thus becomes wholly real and the benevolence largely imaginary.

Тогда злоба станет вполне реальной, а доброта мнимой.

There is no good at all in inflaming his hatred of Germans if, at the same time, a pernicious habit of charity is growing up between him and his mother, his employer, and the man he meets in the train.

Нет смысла разжигать в нем ненависть к немцам, если в то же время в нем растет пагубная доброта к матери, к начальнику на работе и к соседям по трамваю.

Think of your man as a series of concentric circles, his will being the innermost, his intellect coming next, and finally his fantasy.

Представь себе пациента в виде концентрических кругов, из которых центральный - его воля, следующий - разум, а затем - фантазия.

You can hardly hope, at once, to exclude from all the circles everything that smells of the Enemy: but you must keep on shoving all the virtues outward till they are finally located in the circle of fantasy, and all the desirable qualities inward into the Will.

Вряд ли можно из всех кругов выхолостить все, несущее печать Врага, но ты должен подталкивать все добродетели от центра к краю, пока они не обоснуются в круге фантазии, а все желательные нам качества - в круге воли.

It is only in so far as they reach the will and are there embodied in habits that the virtues are really fatal to us. (I don't, of course, mean what the patient mistakes for his will, the conscious fume and fret of resolutions and clenched teeth, but the real centre, what the Enemy calls the Heart.) All sorts of virtues painted in the fantasy or approved by the intellect or even, in some measure, loved and admired, will not keep a man from our Father's house: indeed they may make him more amusing when he gets there,

Только дойдя до воли и став привычками, добродетели действительно опасны для нас. Я, разумеется, имею в виду не то, что подопечный считает своей волей, когда он рвет, мечет и обретает решимость, стиснув зубы, а подлинный центр его - то, что Враг называет сердцем. Никакие добродетели, окрашенные фантазией, одобренные разумом, даже пылко любимые, не уберегут человека от отца нашего: он только окажется еще смешнее, когда попадет к нему.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE VII

ПИСЬМО СЕДЬМОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I wonder you should ask me whether it is essential to keep the patient in ignorance of your own existence.

Меня удивляет твой вопрос. Ты интересуешься, важно ли, чтобы подопечный знал (или не знал) о твоем существовании.

That question, at least for the present phase of the struggle, has been answered for us by the High Command.

Что до настоящей фазы борьбы, на этот счет была инструкция низшего командования.

Our policy, for the moment, is to conceal ourselves.

Наша политика и состоит в том, чтобы скрываться.

Of course this has not always been so.

Разумеется, так было далеко не всегда.

We are really faced with a cruel dilemma.

Перед нами мучительная дилемма.

When the humans disbelieve in our existence we lose all he pleasing results of direct terrorism and we make no magicians.

Когда люди не верят в нас, нам не получить тех отрадных результатов, которые дает прямой террор, и к тому же мы лишены радостей магии.

On the other hand, when they believe in us, we cannot make them materialists and sceptics.

С другой стороны, когда они в нас верят, мы не можем делать из них материалистов и скептиков.

At least, not yet.

Во всяком случае, пока еще не можем.

I have great hopes that we shall learn in due time how to emotionalise and mythologise their science to such an extent that what is, in effect, belief in us, (though not under that name) will creep in while the human mind remains closed to belief in the Enemy.

Надеюсь, в свое время мы научимся так разбавлять науку эмоциями и мифами, что вера в нас (под измененным названием) проберется и обоснуется в них, тогда как душа человека останется закрытой для веры во Врага.

The "Life Force", the worship of sex, and some aspects of Psychoanalysis, may here prove useful.

Вера в "жизненную силу", культ секса и психоанализ могут оказаться здесь весьма полезными.

If once we can produce our perfect work--the Materialist Magician, the man, not using, but veritably worshipping, what he vaguely calls "Forces" while denying the existence of "spirits"--then the end of the war will be in sight. But in the meantime we must obey our orders.

Если нам когда-либо удастся создать изделие высшего качества - мага-материалиста, не только использующего, но и почитающего то, что он туманно и расплывчато именует "силами", отрицая при этом невидимый мир, мы будем близки к победному концу.

I do not think you will have much difficulty in keeping the patient in the dark.

Не думаю, что тебе очень уж трудно обманывать пациента.

The fact that "devils" are predominantly comic figures in the modern imagination will help you.

"Черти" - комические персонажи для современных людей, и это поможет тебе.

If any faint suspicion of your existence begins to arise in his mind, suggest to him a picture of something in red tights, and persuade him that since he cannot believe in that (it is an old textbook method of confusing them) he therefore cannot believe in you.

Если какое-то смутное подозрение забрезжит в голове подшефного, покажи ему изображение существа в красном трико, убеди его, что, поскольку в такое существо он верить не может, он не может верить и в тебя. Это старый метод, он есть во всех учебниках.

I had not forgotten my promise to consider whether we should make the patient an extreme patriot or an extreme pacifist.

Я не забыл своего обещания и обдумал, сделать ли подшефного крайним патриотом или крайним пацифистом.

All extremes, except extreme devotion to the Enemy, are to be encouraged.

Все крайности, кроме крайней преданности Врагу, следует поощрять.

Not always, of course, but at this period.

Не всегда, разумеется, но в настоящее время -безусловно.

Some ages are lukewarm and complacent, and then it is our business to soothe them yet faster asleep.

Бывают времена прохладные и самодовольные, тогда мы помогаем людям еще крепче уснуть.

Other ages, of which the present is one, are unbalanced and prone to faction, and it is our business to inflame them.

В другие времена, готовые вспыхнуть раздорами, наша задача - подливать масла в огонь.

Any small coterie, bound together by some interest which other men dislike or ignore, tends to develop inside itself a hothouse mutual admiration, and towards the outer world, a great deal of pride and hatred which is entertained without shame because the "Cause" is its sponsor and it is thought to be impersonal.

Каждая маленькая группа людей, связанная общим интересом, который другие отвергают или игнорируют, постепенно вскармливает тепличное благодушие, конечно - друг к другу. По отношению же ко всем прочим развивается гордость и даже ненависть, проявляемые без всякого стыда, ибо они санкционированы "делом" и освобождают от личной ответственности.

Even when the little group exists originally for the Enemy's own purposes, this remains true.

То же самое происходит и в маленьких группах, первоначально возникающих во имя служения Врагу.

We want the Church to be small not only that fewer men may know the Enemy but also that those who do may acquire the uneasy intensity and the defensive self-rightousness of a secret society or a clique.

Мы хотим, чтобы церковь была маленькой для того, чтобы принадлежащие к ней приобрели замкнутость, скованную напряженность, самодовольную непогрешимость, свойственные тайным обществам и кликам, а не только для того, чтобы меньше людей знало Врага.

The Church herself is, of course, heavily defended and we have never yet quite succeeded in giving her all the characteristics of a faction; but subordinate factions within her have often produced admirable results, from the parties of Paul and of Apollos at Corinth down to the High and Low parties in the Church of England.

Сама Церковь, конечно, надежно защищена, и нам еще никогда не удавалось придать ей характерные черты фракции. Но некоторые группировки, входящие в нее, часто радовали нас превосходными результатами, от партий Павла и Аполлоса в Коринфе до двух англиканских церквей в Англии.

If your patient can be induced to become a conscientious objector he will automatically find himself one of a small, vocal, organised, unpopular society, and the effects of this, on one so new to Christianity, will almost certainly be good.

Если твоего подопечного удастся сделать совестливым пацифистом, он автоматически окажется членом маленького, громогласного, сплоченного и непопулярного общества, что почти наверняка хорошо повлияет на новообращенного христианина.

But only almost certainly.

Но только "почти"!

Has he had serious doubts about the lawfulness serving in a just war before this present war of serving began?

Сомневался ли он до войны в том, оправдано ли участие даже в справедливой войне?

Is he a man of great physical courage--so great that he will have no half-conscious misgivings about the real motives of his pacifism?

Достаточно ли он мужествен, чтобы не поддаться полубессознательному самообману, скрывающему истинные мотивы собственного пацифизма?

Can he, when nearest to honesty (no human is ever very near), feel fully convinced that he actuated wholly by the desire to obey the Enemy?

Убежден ли он в минуты наибольшей честности (никто из людей никогда не бывал совершенно честен), что он хочет только следовать воле Врага?

If he is that sort of man, his pacifism will probably not do us much good, and the Enemy will probably protect him from the usual consequences of belonging to a sect.

Если он именно таков, его пацифизм, увы, сыграет на руку не нам, а Враг, вероятно, защитит его от обычных последствий принадлежности к секте.

Your best plan, in that case, would be to attempt a sudden, confused, emotional crisis from which he might emerge as an uneasy convert to patriotism. Such things can often be managed.

В таком случае посоветую тебе вызвать и нем внезапный и запутанный эмоциональный кризис, из которого он мог бы выйти неуверенным и шатким патриотом.

But if he is the man I take him to be, try Pacifism.

Но если я его верно себе представляю, лучше попробовать пацифизм.

Whichever he adopts, your main task will be the same.

На что бы он ни решился, твоя задача неизменна.

Let him begin by treating the Patriotism or the Pacifism as a part of his religion. Then let him, under the influence of partisan spirit, come to regard it as the most important part.

Пусть он сочтет патриотизм или пацифизм частью своей религии, а под влиянием партийного духа пусть отнесется к нему как к самой важной ее части.

Then quietly and gradually nurse him on to the stage at which the religion becomes merely part of the "cause", in which Christianity is valued chiefly because of the excellent arguments it can produce in favour of the British war-effort or of Pacifism.

Потом спокойно и постепенно подведи его к той стадии, когда религия просто станет частью "дела", а христианство он будет ценить главным образом за те блестящие доводы, которые можно надергать из его словаря, чтобы оправдать английские военные действия или же пацифизм.

The attitude which you want to guard against is that in which temporal affairs are treated primarily as material for obedience.

Не допускай одного, чтобы пациент рассматривал жизненные дела как материал для послушания Врагу.

Once you have made the World an end, and faith a means, you have almost won your man, and it makes very little difference what kind of worldly end he is pursuing.

Если ты сделал мир целью, а веру - средством, человек уже почти в твоих руках и тут совершенно безразлично, какую цель он преследует.

Provided that meetings, pamphlets, policies, movements, causes, and crusades, matter more to him than prayers and sacraments and charity, he is ours--and the more "religious" (on those terms) the more securely ours.

Если только митинги, брошюры, политические кампании, движения и дела значат для него больше, чем молитва, таинство и милосердие,- он наш. И чем больше он "религиозен" (в этом смысле), тем крепче мы его держим.

I could show you a pretty cageful down here,

Я мог бы показать тебе целую клетку таких у нас, внизу. Потешный уголок!

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE VIII

ПИСЬМО ВОСЬМОЕ

MY DEAR WORMWOOD, So you "have great hopes that the patient's religious phase is dying away", have you?

Мой дорогой Гнусик! Итак, ты "полон надежд на то, что религиозная фаза твоего подопечного близится к концу"!

I always thought the Training College had gone to pieces since they put old Slubgob at the head of it, and now I am sure.

Я всегда подозревал, что институт Искусителей сильно испортился с тех пор, как его возглавил старик Гад. Теперь я окончательно в этом убедился.

Has no one ever told you about the law of Undulation?

Неужели тебе никто не говорил о законе волнообразного чередования?

Humans are amphibians--half spirit and half animal. (The Enemy's determination to produce such a revolting hybrid was one of the things that determined Our Father to withdraw his support from Him.) As spirits they belong to the eternal world, but as animals they inhabit time.

Как и земноводные, люди двойственны - они полудухи, полуживотные. Решение Врага создать столь возмутительный гибрид было одной из причин, побудивших отца нашего отступиться от Него. Как духи, они принадлежат вечности; как животные, существуют во времени.

This means that while their spirit can be directed to an eternal object, their bodies, passions, and imaginations are in continual change, for to be in time means to change.

Это означает, что дух их может быть устремлен к вечности, а тела, страсти и воображение постоянно изменяются, ибо существовать во времени и означает "изменяться".

Their nearest approach to constancy, therefore, is undulation--the repeated return to a level from which they repeatedly fall back, a series of troughs and peaks.

К постоянству они ближе всего при волнообразном чередовании. Это значит, что они возвращаются от спада к высшему уровню, которого они не сумели выдержать, и снова идут к спаду; такая цепь подъемов и спусков.

If you had watched your patient carefully you would have seen this undulation in every department of his life—his interest in his work, his affection for his friends, his physical appetites, all go up and down.

Если бы ты тщательно наблюдал за своим подопечным, ты увидел бы эти чередования повсюду в его жизни. Его интерес к работе, привязанность к друзьям, даже аппетит то активизируются, то притупляются.

As long as he lives on earth periods of emotional and bodily richness and liveliness will alternate with periods of numbness and poverty.

Пока он живет на свете, периоды эмоциональной и физической интенсивности и живости сменяются периодами усталости и апатии.

The dryness and dulness through which your patient is now going are not, as you fondly suppose, your workmanship; they are merely a natural phenomenon which will do us no good unless you make a good use of it.

Сухость и скука, переживаемые в настоящее время твоим пациентом, не являются, как ты полагаешь в своей наивной радости, делом твоих рук. Они - вполне естественны, и нам не будет никакого прока, если ты не сумеешь их правильно использовать.

To decide what the best use of it is, you must ask what use the Enemy wants to make of it, and then do the opposite.

Чтобы решить, как их лучше обработать в нашу пользу, надо спросить себя, какую цель здесь преследует Враг, и действовать прямо противоположно.

Now it may surprise you to learn that in His efforts to get permanent possession of a soul, He relies on the troughs even more than on the peaks; some of His special favourites have gone through longer and deeper troughs than anyone else.

Вероятно, ты с удивлением узнаешь, что Он больше полагается на периоды спада, нежели на периоды подъема. Некоторым из особенно Им чтимых пришлось пройти через очень продолжительные периоды спада.

The reason is this.

Причина этого - в следующем.

To us a human is primarily good; our aim is the absorption of its will into ours, the increase of our own area of selfhood at its expense.

Для нас человек преимущественно пища, наша цель - поработить его волю, нам надо увеличить площадь нашего эгоизма за его счет.

But the obedience which the Enemy demands of men is quite a different thing.

Враг же требует от него совершенно иного.

One must face the fact that all the talk about His love for men, and His service being perfect freedom, is not (as one would gladly believe) mere propaganda, but an appalling truth.

Нужно твердо усвоить, что все разговоры о Его любви к людям и о том, что служение Ему -подлинная свобода, не просто пропаганда (как нам хотелось бы думать), а ужасающая правда.

He really does want to fill the universe with a lot of loathsome little replicas of Himself--creatures, whose life, on its miniature scale, will be qualitatively like His own, not because He has absorbed them but because their wills freely conform to His.

Он действительно вздумал наполнить Вселенную множеством Своих отвратительных маленьких подобий. Ему нравится, чтобы она кишела существами, чья жизнь в миниатюре подобна Его собственной не потому, что Он подчинил их, а потому, что их воля свободно сопрягается с Его волей.

We want cattle who can finally become food; He wants servants who can finally become sons.

Нам нужно стадо, которое станет нам пищей. Он хочет служителей, которые станут Ему сыновьями.

We want to suck in, He wants to give out.

Мы хотим проглотить. Он - отдавать.

We are empty and would be filled; He is full and flows over.

Мы пусты и хотим насытиться. Он - полнота, неистощимый источник.

Our war aim is a world in which Our Father Below has drawn all other beings into himself: the Enemy wants a world full of beings united to Him but still distinct.

Цель наша - мир, состоящий из людей, захваченных отцом преисподней: Враг жаждет, чтобы все люди соединились с Ним и при этом каждый остался неповторимой частицей.

And that is where the troughs come in.

А теперь - о периодах спада.

You must have often wondered why the Enemy does not make more use of His power to be sensibly present to human souls in any degree He chooses and at any moment.

Ты, вероятно, часто удивлялся, почему Враг не пользуется Своей властью и не дает ощутить Свое присутствие, когда Ему угодно.

But you now see that the Irresistible and the Indisputable are the two weapons which the very nature of His scheme forbids Him to use.

И Всемогущество и Неоспоримость запрещены Ему самой сутью Его деятельности.

Merely to over-ride a human will (as His felt presence in any but the faintest and most mitigated degree would certainly do) would be for Him useless.

Просто поглотить волю человека (как поглощает ее ощущение Его присутствия) для Него бесполезно.

He cannot ravish.

Он не может захватывать.

He can only woo.

Он может только призывать.

For His ignoble idea is to eat the cake and have it; the creatures are to be one with Him, but yet themselves; merely to cancel them, or assimilate them, will not serve.

Его мерзкая идея в том и состоит, чтобы и капитал приобрести, и невинность соблюсти. Люди должны быть едины с Ним, не утратив своей личности.

He is prepared to do a little overriding at the beginning.

Ни пренебрежение людьми, ни порабощение их Его не устраивает.

He will set them off with communications of His presence which, though faint, seem great to them, with emotional sweetness, and easy conquest over temptation.

Он готов чуть-чуть подстегнуть новообращенных. Он иногда приободрит их, давая ощутить Свое присутствие, пусть слабо и тускло, но с них и того хватает.

But He never allows this state of affairs to last long.

Он оживляет их благодатной радостью и легкой победой над искушением.

Sooner or later He withdraws, if not in fact, at least from their conscious experience, all those supports and incentives.

Но никогда Он не даст этому долго длиться. Рано или поздно Он отведет их от Своей поддержки и Своего наставничества, если и не в действительности, то в их представлении.

He leaves the creature to stand up on its own legs--to carry out from the will alone duties which have lost all relish.

Он вынуждает Свои создания встать на собственные ноги и с помощью одной лишь воли исполнять обязанности, потерявшие всю свою привлекательность.

It is during such trough periods, much more than during the peak periods, that it is growing into the sort of creature He wants it to be.

Именно в периоды спада, а не в периоды подъема человек ближе всего к тому, кем Враг назначил ему быть.

Hence the prayers offered in the state of dryness are those which please Him best.

Поэтому молитвы, обращенные к Нему в "духовную засуху", Он и ценит больше всего.

We can drag our patients along by continual tempting, because we design them only for the table, and the more their will is interfered with the better.

Мы же должны тянуть к себе наших пациентов за веревку искушений - они предназначены нами только на заклание, и чем больше это одобрит их воля, тем лучше.

He cannot "tempt" to virtue as we do to vice.

Он не может вовлекать в добродетель, как мы вовлекаем в грех.

He wants them to learn to walk and must therefore take away His hand; and if only the will to walk is really there He is pleased even with their stumbles.

Он учит их ходить и должен убрать Свою руку. И если они действительно хотят ходить, Он радуется даже тогда, когда они споткнутся.

Do not be deceived, Wormwood.

Не обманывайся, Гнусик.

Our cause is never more in danger, than when a human, no longer desiring, but intending, to do our Enemy's will, looks round upon a universe from which every trace of Him seems to have vanished, and asks why he has been forsaken, and still obeys.

Наше дело в особенно большой опасности, когда человек оказывается во Вселенной, из которой, казалось бы, исчез всякий след Врага, и спрашивает, почему он покинут, и продолжает повиноваться Ему без особого желания, но с твердым намерением следовать воле Вражьей.

But of course the troughs afford opportunities to our side also.

Конечно, периоды спада и нам предоставляют некоторые возможности.

Next week I will give you some hints on how to exploit them,

На следующей неделе я дам тебе несколько советов, как ими воспользоваться.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE IX

ПИСЬМО ДЕВЯТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Дорогой Гнусик!

I hope my last letter has convinced you that the trough of dulness or "dryness" through which your patient is going at present will not, of itself, give you his soul, but needs to be properly exploited.

Надеюсь, мое последнее письмо убедило тебя в том, что период пустоты или "засухи", переживаемый сейчас твоим подопечным, не принесет тебе его душу готовенькой, здесь надо тщательно поработать.

What forms the exploitation should take I will now consider.

Какие формы примет твоя работа, я сейчас поясню.

In the first place I have always found that the Trough periods of the human undulation provide excellent opportunity for all sensual temptations, particularly those of sex.

Прежде всего, периоды спада в цепи духовных чередований дают прекрасные возможности для чувственных соблазнов, особенно искушений пола.

This may surprise you, because, of course, there is more physical energy, and therefore more potential appetite, at the Peak periods; but you must remember that the powers of resistance are then also at their highest.

Это тебя удивит, ибо физическая энергия и, следовательно, похоть интенсивнее в периоды духовного оживления. Но помни, что силы внутреннего сопротивления тоже крепче именно в эти периоды.

The health and spirits which you want to use in producing lust can also, alas, be very easily used for work or play or thought or innocuous merriment.

Здоровье и бодрое состояние, которые ты хочешь сделать побудителями похоти, увы, можно использовать для работы, игр, размышлений или невинного веселья.

The attack has a much better chance of success when the man's whole inner world is drab and cold and empty.

У нашей атаки много больше шансов на успех, если внутренний мир человека скучен, холоден и пуст.

And it is also to be noted that the Trough sexuality is subtly different in quality from that of the Peak--much less likely to lead to the milk and water phenomenon which the humans call "being in love", much more easily drawn into perversions, much less contaminated by those generous and imaginative and even spiritual concomitants which often render human sexuality so disappointing.

Замечу еще, что чувственность во время спада имеет тонкое качественное отличие от чувственности в период оживления. Гораздо менее вероятно, что она повлечет за собой то кисейное состояние, которое люди называют "влюбленностью". Чувственность во время спада можно легко направить в русло извращений, она менее заражена порывами великодушия, фантазии и даже духовности, которые часто приводят нас к разочарованию в человеческой похоти.

It is the same with other desires of the flesh.

Так же обстоит дело и с другими ощущениями человека.

You are much more likely to make your man a sound drunkard by pressing drink on him as an anodyne when he is dull and weary than by encouraging him to use it as a means of merriment among his friends when he is happy and expansive.

Весьма вероятно, что тебе удастся сделать из твоего подопечного крепкого пьяницу. При этом лучше ему выпить рюмочку в минуту скуки и усталости, чтобы забыться и успокоиться, чем в компании с друзьями, ради общительности и веселья.

Never forget that when we are dealing with any pleasure in its healthy and normal and satisfying form, we are, in a sense, on the Enemy's ground.

Всегда помни, что удовольствие, испытываемое в здравой, нормальной и плодотворной форме, лежит в зоне действия Врага.

I know we have won many a soul through pleasure.

Я знаю, что с помощью удовольствий мы завладели многими душами.

All the same, it is His invention, not ours.

Тем не менее удовольствие - Его изобретение, а не наше.

He made the pleasures: all our research so far has not enabled us to produce one.

Он сотворил все радости и развлечения, а наши научные поиски до сих пор не дали результатов.

All we can do is to encourage the humans to take the pleasures which our Enemy has produced, at times, or in ways, or in degrees, which He has forbidden.

Мы можем только побуждать людей к наслаждению тогда, когда это запрещено Им.

Hence we always try to work away from the natural condition of any pleasure to that in which it is least natural, least redolent of its Maker, and least pleasurable.

Поэтому мы всегда стараемся отвести человека от естественных удовольствий к менее естественным, утратившим связь со своим Творцом и приносящим меньше радости.

An ever increasing craving for an ever diminishing pleasure is the formula.

На этом пути формула человеческого падения такова: все больше жажда, все меньше удовлетворение.

It is more certain; and it's better style.

Это надежный путь, вполне в духе современной нравственной моды.

To get the man's soul and give him nothing in return--that is what really gladdens our Father's heart.

Завладеть душой человека и не дать ему взамен ничего - истинная радость для отца нашего.

And the troughs are the time for beginning the process.

А периоды спада - лучшее время для начала такого процесса.

But there is an even better way of exploiting the Trough; I mean through the patient's own thoughts about it.

Но можно и еще лучше использовать эти периоды: воспользуйся мыслями пациента о своем спаде.

As always, the first step is to keep knowledge out of his mind.

Как всегда, основное здесь - держать его волю подальше от разума.

Do not let him suspect the law of undulation.

Не давай ему даже заподозрить о законе волнообразного чередования.

Let him assume that the first ardours of his conversion might have been expected to last, and ought to have lasted, forever, and that his present dryness is an equally permanent condition.

Держи его в убеждении, что первый пыл не должен прекращаться, что его надо постоянно поддерживать, а нынешняя сухость - состояние неизменное.

Having once got this misconception well fixed in his head, you may then proceed in various ways.

Как только ты укрепишь в нем эту ложную концепцию, ты сможешь действовать разными способами.

It all depends on whether your man is of the desponding type who can be tempted to despair, or of the wishful-thinking type who can be assured that all is well.

Все зависит от того, принадлежит ли твой пациент к типу людей, легко падающих духом, которых можно искушениями довести до отчаяния, или к типу людей, охотно цепляющихся за фальшивые надежды, которых можно уверить, что все хорошо.

The former type is getting rare among the humans.

Первый тип теперь встречается редко.

If your patient should happen to belong to it, everything is easy.

Если окажется, что твой подопечный принадлежит к нему, все очень просто.

You have only got to keep him out of the way of experienced Christians (an easy task now-a-days), to direct his attention to the appropriate passages in scripture, and then to set him to work on the desperate design of recovering his old feelings by sheer will-power, and the game is ours.

Тебе только следует держать его подальше от христиан (что нетрудно в наше время), указывать ему подходящие места в Писании, и пусть он трудится над безнадежной задачей - пытается воссоздать свои старые чувства собственной волей. Тогда победа за нами.

If he is of the more hopeful type, your job is to make him acquiesce in the present low temperature of his spirit and gradually become content with it, persuading himself that it is not so low after all.

Если же он из людей, довольствующихся надеждами,- заставим его смириться с низкой температурой собственного духа и постепенно удовольствоваться ею, уверив себя, что в конце концов она не такая уж и низкая.

In a week or two you will be making him doubt whether the first days of his Christianity were not, perhaps, a little excessive.

Недели через две ему неплохо задуматься, не были ли его чувства в первые дни обращения несколько преувеличенными.

Talk to him about "moderation in all things".

Поговори с ним о том, что "во всем надо знать меру".

If you can once get him to the point of thinking that "religion is all very well up to a point", you can feel quite happy about his soul.

Если тебе удастся, подведи его к мысли: "Верить хорошо, но зачем же крайности!"

A moderated religion is as good for us as no religion at all--and more amusing.

Религия "в меру" для нас так же хороша, как полное неверие, и куда смешнее.

Another possibility is that of direct attack on his faith.

Другая возможность - прямая атака на веру.

When you have caused him to assume that the trough is permanent, can you not persuade him that "his religious phase" is just going to die away like all his previous phases?

Когда, твоими трудами, он примет свой духовный спад за прочное состояние, не мог бы ты убедить его в том, что "религиозный период" близится к концу, как и все предыдущие периоды?

Of course there is no conceivable way of getting by reason from the proposition "I am losing interest in this" to the proposition "This is false".

Разумеется, нет никакой логической связи между утверждением "я теряю к этому интерес" и выводом "значит, это ложно".

But, as I said before, it is jargon, not reason, you must rely on.

Но, как я уже говорил тебе, ты должен полагаться на самоуверенную тарабарщину, а не на разум.

The mere word phase will very likely do the trick.

От простого слова "период", по всей вероятности, сработает весь трюк.

I assume that the creature has been through several of them before--they all have--and that he always feels superior and patronising to the ones he has emerged from, not because he has really criticised them but simply because they are in the past. (You keep him well fed on hazy ideas of Progress and Development and the Historical Point of View, I trust, and give him lots of modern Biographies to read?

Полагаю, что твой подопечный прошел несколько периодов (все через них проходили) и чувствует себя опытней и выше прежних не потому, что относится к ним критически, а просто потому, что они уже позади. Надеюсь, ты хорошо его подкармливаешь туманными идеями о Прогрессе, Развитии и Исторической Точке Зрения, даешь ему достаточно современных биографий?

The people in them are always emerging from Phases, aren't they?)

Люди в них всегда проходят через разные периоды.

You see the idea?

Ясна тебе суть?

Keep his mind off the plain antithesis between True and False.

Держи его разум подальше от простой разницы между "хорошо" и "плохо".

Nice shadowy expressions--"It was a phase"--"I've been through all that"--and don't forget the blessed word

Очень милы и туманные выражения: "Был у меня такой период...", "Я прошел через это..." И не забудь трезвого:

"Adolescent",

"Я взрослый человек".

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE X

ПИСЬМО ДЕСЯТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I was delighted to hear from Triptweeze that your patient has made some very desirable new acquaintances and that you seem to have used this event in a really promising manner.

Мне было приятно узнать от Пройдохи, что у твоего подопечного появилось несколько очень полезных для нас знакомых, а тебе удалось воспользоваться этим многообещающим средством.

I gather that the middle-aged married couple who called at his office are just the sort of people we want him to know--rich, smart, superficially intellectual, and brightly sceptical about everything in the world.

Полагаю, что средних лет супруги, с которыми он познакомился, именно такие люди, с которыми и следует знаться: богатые, элегантные, поверхностно интеллектуальные и блистательно-скептические ко всему на свете.

I gather they ore even vaguely pacifist, not on moral grounds but from an ingrained habit of belittling anything that concerns the great mass of their fellow men and from a dash of purely fashionable and literary communism.

По-видимому, они балуются расплывчатым пацифизмом не по моральным причинам, а потому, что привыкли относиться свысока ко всему, что волнует общую массу их соотечественников, и еще из-за легкого налета чисто позерской, литературной симпатии к коммунизму.

This is excellent.

Это все превосходно.

And you seem to have made good use of all his social, sexual, and intellectual vanity.

Кажется, ты хорошо воспользовался его социальным, а также сексуальным и интеллектуальным тщеславием.

Tell me more.

Расскажи мне об этом подробнее.

Did he commit himself deeply?

Достаточно ли он в это вжился?

I don't mean in words.

Судить надо, конечно, не по словам.

There is a subtle play of looks and tones and laughs by which a Mortal can imply that he is of the same party is those to whom he is speaking.

Есть тонкая игра взглядов, интонаций, улыбок, с помощью которой человек может показать собеседнику, что они люди одного круга.

That is the kind of betrayal you should specially encourage, because the man does not fully realise it himself; and by the time he does you will have made withdrawal difficult.

Измену такого рода ты особенно должен поощрять, так как сам человек полностью не осознает ее, а к тому времени, когда он осознает, ему будет крайне трудно вернуться на старые позиции.

No doubt he must very soon realise that his own faith is in direct opposition to the assumptions on which all the conversation of his new friends is based.

Без сомнения, он очень скоро поймет, что его собственная вера прямо противоположна той самонадеянности, на которой основаны все разговоры его новых друзей.

I don't think that matters much provided that you can persuade him to postpone any open acknowledgment of the fact, and this, with the aid of shame, pride, modesty and vanity, will be easy to do.

Но не думаю, что это будет для него важно, если ты сможешь его убедить, чтобы он отложил всякие открытые объяснения, а это легко сделать, играя на его застенчивости, гордости, сдержанности и тщеславии.

As long as the postponement lasts he will be in a false position.

Пока он откладывает - он в ложном положении.

He will be silent when he ought to speak and laugh when he ought to be silent.

Он будет молчать, когда ему следует говорить, и смеяться, когда ему следует молчать.

He will assume, at first only by his manner, but presently by his words, all sorts of cynical and sceptical attitudes which are not really his.

Он поддержит (сначала молча, а затем и на словах) циничные и скептические мнения, которых он в действительности не разделяет.

But if you play him well, they may become his.

Но если обращаться с ним умело, то они в конце концов могут стать и его собственными.

All mortals tend to turn into the thing they are pretending to be.

Все смертные склонны становиться теми, кого они из себя строят.

This is elementary.

Это элементарно.

The real question is how to prepare for the Enemy's counter attack.

Серьезный же вопрос - как подготовиться к контратаке Врага.

The first thing is to delay as long as possible the moment at which he realises this new pleasure as a temptation.

Первое: оттягивай как можно дольше тот момент, когда он осознает, что его новое удовольствие -искушение.

Since the Enemy's servants have been preaching about "the World" as one of the great standard temptations for two thousand years, this might seem difficult to do.

Поскольку слуги Врага вот уже две тысячи лет проповедуют, что мирская суета - одно из сильнейших и простейших искушений, казалось бы, нам трудно на этом сыграть.

But fortunately they have said very little about it for the last few decades.

Но, к счастью, они совсем мало говорили об этом в последние десятилетия.

In modern Christian writings, though I see much (indeed more than I like) about Mammon, I see few of the old warnings about Worldly Vanities, the Choice of Friends, and the Value of Time.

В современной христианской литературе хоть и много можно найти о "маммоне" (и даже больше, чем мне хотелось бы), но очень мало предостережений о суете, выборе друзей и ценности времени.

All that, your patient would probably classify as "Puritanism "--and may I remark in passing that the value we have given to that word is one of the really solid triumphs of the last hundred years?

Все это твой подшефный, вероятно, назвал бы "пуританством". (Позволю себе заметить, кстати, что та окраска, которую мы придаем этому термину, принадлежит к числу наших самых весомых и ценных побед за последнее столетие.

By it we rescue annually thousands of humans from temperance, chastity, and sobriety of life.

С ее помощью мы ежегодно спасаем тысячи людей от сдержанности, целомудрия и трезвенности.)

Sooner or later, however, the real nature of his new friends must become clear to him, and then your tactics must depend on the patient's intelligence.

Однако рано или поздно истинная сущность его новых друзей станет ему ясна, и тогда твоя новая тактика должна исходить из того, насколько он разумен.

If he is a big enough fool you can get him to realise the character of the friends only while they are absent; their presence can be made to sweep away all criticism.

Если он достаточно глуп, позволь ему осознавать истинный характер его друзей только в их отсутствие.

If this succeeds, he can be induced to live, as I have known many humans live, for quite long periods, two parallel lives; he will not only appear to be, but actually be, a different man in each of the circles he frequents.

Если это удастся, ты побудишь его жить (как, я знаю, живут многие люди) двумя параллельными жизнями. Он не только будет казаться, но действительно станет разным человеком в разных кругах.

Failing this, there is a subtler and more entertaining method.

Если уж и это не удастся, есть еще более тонкий и интересный способ.

He can be made to take a positive pleasure in the perception that the two sides of his life are inconsistent.

Он может, с твоей помощью, прямо-таки получать удовольствие, думая о том, что у его жизни - две независимые стороны.

This is done by exploiting his vanity.

Этого можно добиться, играя на его тщеславии.

He can be taught to enjoy kneeling beside the grocer on Sunday just because he remembers that the grocer could not possibly understand the urbane and mocking world which he inhabited on Saturday evening; and contrariwise, to enjoy the bawdy and blasphemy over the coffee with these admirable friends all the more because he is aware of a "deeper", "spiritual" world within him which they cannot understand.

Он будет наслаждаться по воскресеньям, стоя на коленях с лавочником и не забывая, что лавочник вряд ли поймет тот изысканный и насмешливый мир, где ему так легко в субботние вечера. С другой стороны, он будет наслаждаться непристойностями и богохульством за чашкой кофе у своих восхитительных знакомых еще больше, так как знает о своем "глубоком" и "духовном" мире, которого им не понять.

You see the idea--the worldly friends touch him on one side and the grocer on the other, and he is the complete, balanced, complex man who sees round them all.

Ясна тебе суть? Мирские друзья затрагивают одну сторону его жизни, лавочник - другую, а он -совершенный, гармоничный, сложный человек с более широким кругозором, чем все они.

Thus, while being permanently treacherous to at least two sets of people, he will feel, instead of shame, a continual undercurrent of self-satisfaction.

Так, изменяя, по крайней мере, двум группам людей, он ощутит вместо стыда подсознательное самодовольство.

Finally, if all else fails, you can persuade him, in defiance of conscience, to continue the new acquaintance on the ground that he is, in some unspecified way, doing these people "good" by the mere fact of drinking their cocktails and laughing at their jokes, and that to cease to do so would be "priggish", "intolerant", and (of course) "Puritanical".

Если же все твои усилия окажутся тщетными, сделай так, чтобы он шел против совести и продолжал приятельские отношения, полагая, что каким-то необъяснимым образом "исправляет" этих людей, когда он просто пьет их коктейли и смеется их шуткам, а разрыв с его стороны означал бы "педантизм", "нетерпимость" и (разумеется!) "пуританство".

Meanwhile you will of course take the obvious precaution of seeing that this new development induces him to spend more than he can afford and to neglect his work and his mother.

Попутно тебе необходимо побеспокоиться о том, чтобы из-за нового увлечения он тратил больше, чем может себе позволить, и меньше внимания уделял работе и собственной матери.

Her jealousy, and alarm, and his increasing evasiveness or rudeness, will be invaluable for the aggravation of the domestic tension,

Мать станет ревновать и беспокоиться, он -замыкаться и грубить, а этому цены нет для развития домашних отношений.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XI

ПИСЬМО ОДИННАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Everything is clearly going very well. am specially glad to hear that the two new friends have now made him acquainted with their whole set.

Видимо, все идет очень хорошо. Особенно рад узнать, что новые друзья твоего пациента познакомили его со всем своим кругом.

All these, as I find from the record office, are thoroughly reliable people; steady, consistent scoffers and worldlings who without any spectacular crimes are progressing quietly and comfortably towards our Father's house.

Я успел проверить в списках, что это вполне надежные люди, прочные хулители Врага и рабы земного, которые, не совершая особых преступлений, спокойно и уверенно идут прямо в дом отца нашего.

You speak of their being great laughers.

Ты говоришь о том, что они любят посмеяться.

I trust this does not mean that you are under the impression that laughter as such is always in our favour.

Надеюсь, ты не хочешь этим сказать, что смех как таковой полезен для нас всегда.

The point is worth some attention.

Этот пункт следует разобрать особо.

I divide the causes of human laughter into Joy, Fun, the Joke Proper, and Flippancy.

Я разделяю причины человеческого смеха на следующие: радость, веселье, анекдоты и развязность.

You will see the first among friends and lovers reunited on the eve of a holiday.

Радость проявляется, когда друзья или влюбленные снова встретятся после краткой разлуки.

Among adults some pretext in the way of Jokes is usually provided, but the facility with which the smallest witticisms produce laughter at such a time shows that they are not the real cause.

Взрослые люди обычно придумывают какой-нибудь предлог для смеха в виде шутки. Но та легкость, с которой даже самые пустяковые остроты вызывают в такой момент улыбку, показывает, что не в шутках дело.

What that real cause is we do not know.

В чем тут причина, мы до сих пор не знаем.

Something like it is expressed in much of that detestable art which the humans call Music, and something like it occurs in Heaven--a meaningless acceleration in the rhythm of celestial experience, quite opaque to us.

Что-то подобное этой радости выражается в гнусном искусстве, называемом музыкой, и еще что-то похожее, говорят, бывает в раю, на небесах - какое-то бессмысленное и ненужное учащение ритма блаженных эмоций, совершенно непонятное для нас.

Laughter of this kind does us no good and should always be discouraged.

Такой смех не в нашу пользу, и ему всегда следует противодействовать.

Besides, the phenomenon is of itself disgusting and a direct insult to the realism, dignity, and austerity of Hell.

Он просто противен и оскорбителен для того реализма, достоинства и строгости, которые все время царят в аду.

Fun is closely related to Joy--a sort of emotional froth arising from the play instinct.

Веселость близка к радости. Это легкая пена, и рождает ее инстинкт игры.

It is very little use to us.

Она тоже приносит нам мало пользы.

It can sometimes be used, of course, to divert humans from something else which the Enemy would like them to be feeling or doing: but in itself it has wholly undesirable tendencies; it promotes charity, courage, contentment, and many other evils.

При ее помощи, конечно, иногда можно оторвать людей от чувств и от действий, угодных Врагу. Однако сама по себе она не содержит ничего хорошего, а плохое - несет: содействует мужеству, милосердию, нетребовательности и многим другим порокам.

The Joke Proper, which turns on sudden perception of incongruity, is a much more promising field.

Анекдот, помогающий внезапно увидеть смешное и нелепое, все же обещает больше.

I am not thinking primarily of indecent or bawdy humour, which, though much relied upon by second-rate tempters, is often disappointing in its results.

Я отнюдь не имею в виду неприличные или грубые анекдоты: они чаще всего не приводят к ожидаемым результатам, хотя посредственные искусители возлагают на них большие надежды.

The truth is that humans are pretty clearly divided on this matter into two classes. There are some to whom "no passion is as serious as lust" and for whom an indecent story ceases to produce lasciviousness precisely in so far as it becomes funny: there are others in whom laughter and lust are excited at the same moment and by the same things.

Следует знать, что люди в этом отношении четко делятся на два типа: для одних "нет страсти сильнее зова плоти", но неприличный анекдот не разжигает их, потому что он смешной. У других людей такой анекдот рождает смех и похоть одновременно, от одной и той же причины.

The first sort joke about sex because it gives rise to many incongruities: the second cultivate incongruities because they afford a pretext for talking about sex.

Люди первого типа шутят на сексуальные темы, потому что они часто и впрямь смешны, люди второго типа просто используют повод поговорить о сексуальном.

If your man is of the first type, bawdy humour will not help you--I shall never forget the hours which I wasted (hours to me of unbearable tedium) with one of my early patients in bars and smoking-rooms before I learned this rule.

Если твой пациент принадлежит к первому типу, неприличные анекдоты тебе не помогут. Никогда не забуду те часы, которые я потерял с одним из моих первых пациентов, шатаясь в страшной скуке по барам и салонам, прежде чем усвоил себе это правило.

Find out which group the patient belongs to--and see that he does not find out.

Узнай, к какому типу принадлежит твой пациент, и следи за тем, чтобы он об этом не проведал.

The real use of Jokes or Humour is in quite a different direction, and it is specially promising among the English who take their "sense of humour" so seriously that a deficiency in this sense is almost the only deficiency at which they feel shame.

Истинная польза от шуток и юмора совершенно в другом. Эта польза особенно много обещает при обработке англичан, которые смотрят на свое "чувство юмора" столь серьезно, что недостаток его - почти единственный порок, которого они действительно стыдятся.

Humour is for them the all-consoling and (mark this) the all-excusing, grace of life.

Юмор для них сглаживает и, заметь, извиняет все.

Hence it is invaluable as a means of destroying shame.

Вот такой юмор совершенно неоценим как средство против стыда.

If a man simply lets others pay for him, he is "mean"; if he boasts of it in a jocular manner and twits his fellows with having been scored off, he is no longer "mean" but a comical fellow.

Если человек просто заставляет других за себя платить - он пошляк. Если же он шутливо хвастает при этом и дразнит своих друзей тем, что они дают себя раскрутить,- он уже не пошляк, а весельчак.

Mere cowardice is shameful; cowardice boasted of with humorous exaggerations and grotesque gestures can passed off as funny.

Просто трусость позорна, но если ее замаскировать шутливым хвастовством, юмористическими преувеличениями и комическими ужимками, она может показаться забавной.

Cruelty is shameful--unless the cruel man can represent it as a practical joke.

Жестокость позорна, если жестокий человек не назовет ее шуткой.

A thousand bawdy, or even blasphemous, jokes do not help towards a man's damnation so much as his discovery that almost anything he wants to do can be done, not only without the disapproval but with the admiration of his fellows, if only it can get itself treated as a Joke.

Тысячи непристойных и даже кощунственных анекдотов не продвинут так человека в сторону погибели, как открытие: он может сделать почти все, что угодно, и друзья не осудят его, а восхвалят, если только он выдаст это за шутку.

And this temptation can be almost entirely hidden from your patient by that English seriousness about Humour.

Кроме того, такой соблазн можно почти полностью скрыть от твоего подопечного за счет вышеупомянутого "серьезного отношения к юмору".

Any suggestion that there might be too much of it can be represented to him as "Puritanical" or as betraying a "lack of humour".

Всякую мысль о том, что и в шутках можно зайти слишком далеко, представь ему как "пуританство" или "тупость".

But flippancy is the best of all.

Однако развязный смех лучше всего.

In the first place it is very economical.

Во-первых, он не стоит особых усилий.

Only a clever human can make a real Joke about virtue, or indeed about anything else; any of them can be trained to talk as if virtue were funny.

Только умный человек способен умело пошутить о добродетели. Но любого развязного пошляка можно научить добродетель высмеивать.

Among flippant people the Joke is always assumed to have been made. No one actually makes it; but every serious subject is discussed in a manner which implies that they have already found a ridiculous side to it.

Среди развязных людей всегда предполагается, что кто-то из них сказал что-то остроумное и смешное, хотя никто ничего такого и не говорил: каждый серьезный предмет они обсуждают так, как будто в нем уже нашли смешную и нелепую сторону.

If prolonged, the habit of Flippancy builds up around a man the finest armour-plating against the Enemy that I know, and it is quite free from the dangers inherent in the other sources of laughter.

Устойчивая привычка к развязному смеху прекрасно защищает от Врага. Кроме того, она свободна от тех опасностей, которые содержатся в прочих видах смеха.

It is a thousand miles away from joy it deadens, instead of sharpening, the intellect; and it excites no affection between those who practice it,

Между развязным смехом и радостью - огромное расстояние. Развязность притупляет, а не проясняет разум и отнюдь не сближает предающихся ей.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XII

ПИСЬМО ДВЕНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Obviously you are making excellent progress.

Отрадно видеть явный прогресс.

My only fear is lest in attempting to hurry the patient you awaken him to a sense of his real position.

Я только опасаюсь, как бы ты, стремясь побыстрее добиться нужных результатов, не пробудил бы подопечного и он не осознал бы своего истинного положения.

For you and I, who see that position as it really is, must never forget how totally different it ought to appear to him.

Хотя мы с тобой видим это положение в верном свете, мы никогда не должны забывать, насколько иным оно кажется ему.

We know that we have introduced a change of direction in his course which is already carrying him out of his orbit around he Enemy; but he must be made to imagine that all the choices which have effected this change of course are trivial and revocable.

Мы знаем, что нам удалось направить его в другую сторону, увести от Врага. Но пусть он думает, что причины такого изменения вполне обыденны и легко и просто устранимы.

He must not be allowed to suspect that he is now, however slowly, heading right away from the sun on a line which will carry him into the cold and dark of utmost space.

Он ни в коем случае не должен заподозрить, что сейчас он медленно удаляется от солнца в холод и мрак совершенно безбрежной пустоты.

For this reason I am almost glad to hear that he is still a churchgoer and a communicant.

Именно поэтому я почти обрадовался, услыхав, что он все еще молится, ходит в церковь и приступает к таинству.

I know there are dangers in this; but anything is better than that he should realise the break it has made with the first months of his Christian life.

Я знаю, это опасно для нас, но было бы еще хуже, если бы он понял, как далек от высокого накала первой поры.

As long as he retains externally the habits of a Christian he can still be made to think of himself as one who has adopted a few new friends and amusements but whose spiritual state is much the same as it was six weeks ago.

Пока он внешне сохраняет привычки христианина, можно поддерживать его в уверенности, что у него просто появилось несколько новых друзей и новых удовольствий, но его духовное состояние в основном такое же, как и шесть недель назад.

And while he thinks that, we do not have to contend with the explicit repentance of a definite, fully recognised, sin, but only with his vague, though uneasy, feeling that he hasn't been doing very well lately.

Пока он так думает, нам даже не надо бороться с осознанным раскаянием во вполне определенном грехе. Будем только ослаблять смутное и тревожное чувство, что он не совсем правильно вел себя в последнее время.

This dim uneasiness needs careful handling.

С этой смутной тревогой обращайся очень осторожно.

If it gets too strong it may wake him up and spoil the whole game.

Если она усиливается, она может пробудить человека и испортить всю нашу работу.

On the other hand, if you suppress it entirely--which, by the by, the Enemy will probably not allow you to do--we lose an element in the situation which can be turned to good account.

С другой стороны, если ты заглушишь эту тревогу полностью, чего, вероятнее всего, Враг тебе сделать не позволит, мы упустим возможность обернуть ее себе на пользу.

If such a feeling is allowed to live, but not allowed to become irresistible and flower into real repentance, it has one invaluable tendency.

Если же позволить ей развиваться, но не до таких пределов, когда она становится неотступной, переходя в подлинное покаяние, она приобретет одно неоценимое достоинство.

It increases the patient's reluctance to think about the Enemy.

Пациенту будет все труднее думать о Враге.

All humans at nearly all times have some such reluctance; but when thinking of Him involves facing and intensifying a whole vague cloud of half-conscious guilt, this reluctance is increased tenfold.

Все люди во все времена в какой-то степени испытывали эту неохоту. Но если мысль о Нем поднимает в человеке целый ряд полуосознанных грехов, эта неохота усиливается.

They hate every idea that suggests Him, just as men in financial embarrassment hate the very sight of a pass-book.

Тогда он возненавидит всякую свою мысль, напоминающую о Враге, как близкому к банкротству человеку ненавистен один вид банковской книжки.

In this state your patient will not omit, but he will increasingly dislike, his religious duties.

В этом состоянии твой пациент проникнется неприязнью к своим религиозным обязанностям.

He will think about them as little as he feels he decently can beforehand, and forget them as soon as possible when they are over.

Прежде чем приступить к ним, он будет думать о них настолько мало, насколько это еще допускает чувство приличия, и по их окончании он будет забывать о них как можно быстрее.

A few weeks ago you had to tempt him to unreality and inattention in his prayers: but now you will find him opening his arms to you and almost begging you to distract his purpose and benumb his heart.

Несколько недель назад тебе приходилось искушать его фантазиями и невнимательностью во время молитвы. Теперь он примет тебя с распростертыми объятиями и почти начнет упрашивать, чтобы ты отвлек его и опустошил его сердце.

He will want his prayers to be unreal, for he will dread nothing so much as effective contact with the Enemy.

Он сам захочет, чтобы его молитвы не были сердечными, ибо ничто не испугает его больше, чем непосредственное присутствие Врага.

His aim will be to let sleeping worms lie.

Он станет стремиться к тому, чтобы спящая совесть лгала.

As this condition becomes more fully established, you will be gradually freed from the tiresome business of providing Pleasures as temptations.

Когда это состояние в нем укрепится, ты мало-помалу освободишься от утомительной обязанности использовать удовольствия в качестве искушений.

As the uneasiness and his reluctance to face it cut him off more and more from all real happiness, and as habit renders the pleasures of vanity and excitement and flippancy at once less pleasant and harder to forgo (for that is what habit fortunately does to a pleasure) you will find that anything or nothing is sufficient to attract his wandering attention.

Когда тревога и нежелание разобраться в сути этой тревоги уведут его от подлинной радости; когда привычка лишит приятности суетливые удовольствия, а возбужденность чувств накрепко привяжет к ним (к счастью, именно так привычка действует на удовольствие), ты увидишь, что его блуждающее внимание можно привлечь чем угодно.

You no longer need a good book, which he really likes, to keep him from his prayers or his work or his sleep; a column of advertisements in yesterday's paper will do.

Тебе даже не нужно будет использовать хорошую книгу, которую он действительно любит, чтобы удержать его от молитв, работы и сна; вполне достаточно колонки объявлений из вечерней газеты.

You can make him waste his time not only in conversation he enjoys with people whom he likes, but in conversations with those he cares nothing about on subjects that bore him.

Ты заставишь его терять время не только в интересных для него разговорах с приятными ему людьми, но и в разговорах с теми, кто ему безразличен, на совершенно скучные темы.

You can make him do nothing at all for long periods.

Он у тебя временами вообще ничего не будет делать.

You can keep him up late at night, not roistering, but staring at a dead fire in a cold room.

Ты его продержишь до поздней ночи не в шумной компании, а в холодной комнате, у потухшего камина.

All the healthy and outgoing activities which we want him to avoid can be inhibited and nothing given in return, so that at last he may say, as one of my own patients said on his arrival down here,

Всю его здоровую внешнюю активность можно подавить, а взамен дать ничто, чтобы под конец он мог сказать, как сказал один мой пациент, прибыв сюда:

"I now see that I spent most of my life in doing neither what I ought nor what I liked".

"Теперь я вижу, что большую часть своей жизни я не делал ни того, что я должен был делать, ни того, что мне хотелось".

The Christians describe the Enemy as one "without whom Nothing is strong".

А христиане говорят, что Враг - это Тот, без Кого ничто не обладает силой.

And Nothing is very strong: strong enough to steal away a man's best years not in sweet sins but in a dreary flickering of the mind over it knows not what and knows not why, in the gratification of curiosities so feeble that the man is only half aware of them, in drumming of fingers and kicking of heels, in whistling tunes that he does not like, or in the long, dim labyrinth of reveries that have not even lust or ambition to give them a relish, but which, once chance association has started them, the creature is too weak and fuddled to shake off.

Нет, НИЧТО очень сильно, достаточно сильно, чтобы украсть лучшие годы человека, отдать их не услаждающим грехам, а унылому заблуждению бессодержательной мысли. Ничто отдает эти годы на утоление любопытства, столь слабого, что человек сам его едва осознает. Ничто отдает их постукиванию пальцами, притоптыванию каблуками, насвистыванию опротивевших мелодий. Ничто отдает их длинным, туманным лабиринтам мечтаний, лишенных даже страсти или гордости, которые могли бы украсить их, причем, окунувшись однажды в эти мечтания, слабый человек уже не может стряхнуть их с себя.

You will say that these are very small sins; and doubtless, like all young tempters, you are anxious to be able to report spectacular wickedness.

Ты скажешь, что все это мелкие грешки. Тебе, конечно, как и любому молодому искусителю, больше всего хотелось бы, чтобы ты мог доложить о какой-нибудь картинной подлости.

But do remember, the only thing that matters is the extent to which you separate the man from the Enemy.

Но помни, самое важное - в какой степени ты удалил подшефного от Врага.

It does not matter how small the sins are provided that their cumulative effect is to edge the man away from the Light and out into the Nothing.

Неважно, сколь малы грехи, если их совокупность оттесняет человека от Света и погружает в ничто.

Murder is no better than cards if cards can do the trick.

Убийство ничуть не хуже карт, если карты дают нужный эффект.

Indeed the safest road to Hell is the gradual one--the gentle slope, soft underfoot, without sudden turnings, without milestones, without signposts,

Поистине, самая верная дорога в ад - та, по которой спускаются постепенно, дорога пологая, мягкая, без внезапных поворотов, без указательных столбов.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XIII

ПИСЬМО ТРИНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Дорогой Гнусик!

It seems to me that you take a great many pages to tell a very simple story.

Мне кажется, в последний раз ты извел слишком много бумаги на изложение совершенно простой истории.

The long and the short of it is that you have let the man slip through your fingers.

Все дело в том, что ты дал своему подопечному выскользнуть из рук.

The situation is very grave, and I really see no reason why I should try to shield you from the consequences or your inefficiency.

Положение довольно серьезное, и я отнюдь не намерен защищать тебя от последствий твоей небрежности.

A repentance and renewal of what the other side call "grace" on the scale which you describe is a defeat of the first order.

Раскаяние и новый приток того, что противник называет "благодатью", да еще такой мощный, как ты описываешь,- крупный провал.

It amounts to a second conversion--and probably on a deeper level than the first.

Это равносильно вторичному обращению, возможно, на более высоком уровне, чем первое.

As you ought to have known, the asphyxiating cloud which prevented your attacking the patient on his walk back from the old mill, is a well-known phenomenon.

Тебе следовало бы знать, что удушливое облако, мешавшее твоим атакам на пациента, когда он шел со старой мельницы, давно известно.

It is the Enemy's most barbarous weapon, and generally appears when He is directly present to the patient under certain modes not yet fully classified.

Это самое варварское оружие Врага, оно обычно появляется, когда Он непосредственно рядом с пациентом при особых обстоятельствах, классификация которых у нас еще полностью не разработана.

Some humans are permanently surrounded by it and therefore inaccessible to us.

Некоторые люди всегда окружены таким облаком и потому недосягаемы для нас.

And now for your blunders.

А теперь о твоих ошибках.

On your own showing you first of all allowed the patient to read a book he really enjoyed, because he enjoyed it and not in order to make clever remarks about it to his new friends.

Судя по твоему описанию, ты, во-первых, позволил пациенту прочесть книгу лишь потому, что она действительно ему нравится, а не для того, чтобы ронять умные реплики у новых друзей.

In the second place, you allowed him to walk down to the old mill and have tea there--a walk through country he really likes, and taken alone.

Во-вторых, ты позволил ему прогуляться на старую мельницу, выпить там чаю, пройтись по деревне, которая ему тоже нравится и побыть при этом одному.

In other words you allowed him two real positive Pleasures.

Другими словами, ты позволил ему получить два истинных удовольствия.

Were you so ignorant as not to see the danger of this?

Неужели ты настолько невежествен, что не увидел опасности?

The characteristic of Pains and Pleasures is that they are unmistakably real, and therefore, as far as they go, give the man who feels them a touchstone of reality.

Основная особенность страдания и наслаждения в том, что они совершенно реальны и, пока длятся, дают человеку критерий реальности.

Thus if you had been trying to damn your man by the Romantic method--by making him a kind of Childe Harold or Werther submerged in self-pity for imaginary distresses--you would try to protect him at all costs from any real pain; because, of course, five minutes' genuine toothache would reveal the romantic sorrows for the nonsense they were and unmask your whole stratagem.

Если бы ты попытался погубить своего подопечного методом романтизма, стараясь сделать из него Чайльд Гарольда или Вертера, погруженного в жалость к самому себе из-за выдуманных бед, тебе нужно было бы предохранять его от всякого подлинного страдания. Пять минут реальной зубной боли разоблачат все романтические печали, покажут, какая это все ерунда, и сорвут маску со всей твоей стратегии.

But you were trying to damn your patient by the World, that is by palming off vanity, bustle, irony, and expensive tedium as pleasures.

Ты пробовал погубить своего пациента земными соблазнами, подсовывая ему тщеславие, суету, иронию, дорогие и скучные удовольствия.

How can you have failed to see that a real pleasure was the last thing you ought to have let him meet?

Как же ты не разобрался в том, что подлинного удовольствия ни в коем случае нельзя допустить?

Didn't you foresee that it would just kill by contrast all the trumpery which you have been so laboriously teaching him to value?

Разве ты не мог предвидеть, что такое удовольствие по контрасту просто убьет всю ту мишуру, к которой ты его с таким тщанием приучал?

And that the sort of pleasure which the book and the walk gave him was the most dangerous of all?

Что то удовольствие, которое дали ему прогулка и книга, особенно опасно для нас?

That it would peel off from his sensibility the kind of crust you have been forming on it, and make him feel that he was coming home, recovering himself?

Что оно сорвет с его души кору, которой она твоими стараниями начала обрастать? Да ведь оно дало ему почувствовать, что он возвращается домой, вновь находит себя!

As a preliminary to detaching him from the Enemy, you wanted to detach him from himself, and had made some progress in doing so.

Отдаляя подопечного от Врага, ты хотел отдалить его от себя самого и в какой-то степени преуспел.

Now, all that is undone.

А теперь все насмарку.

Of course I know that the Enemy also wants to detach men from themselves, but in a different way.

Конечно, я знаю, и Враг не хочет, чтобы люди были привязаны к самим себе. Но это совершенно другое дело.

Remember always, that He really likes the little vermin, and sets an absurd value on the distinctness of every one of them.

Помни, что Он действительно любит этих маленьких насекомых и до смешного ценит неповторимость каждого из них.

When He talks of their losing their selves, He only means abandoning the clamour of self-will; once they have done that, He really gives them back all their personality, and boasts (I am afraid, sincerely) that when they are wholly His they will be more themselves than ever.

Когда Он говорит, что они должны отрешиться от себя, Он имеет в виду отказ от притязаний их своеволия. Когда они следуют этому наказу, Он возвращает им личность во всей полноте и даже хвалится (боюсь, вполне искренне), что они тем больше обретают себя, чем больше принадлежат Ему.

Hence, while He is delighted to see them sacrificing even their innocent wills to His, He hates to see them drifting away from their own nature for any other reason.

Радуясь тому, что они жертвуют даже самыми невинными проявлениями воли. Он ужасается, когда они по какой то причине изменяют самим себе.

And we should always encourage them to do so.

А мы всегда должны побуждать их к этому.

The deepest likings and impulses of any man are the raw material, the starting-point, with which the Enemy has furnished him.

Самые глубокие импульсы и склонности человека - то сырье, та строительная площадка, которыми Враг снабдил его.

To get him away from those is therefore always a point gained; even in things indifferent it is always desirable substitute the standards of the World, or convention, or fashion, for a human's own real likings and dislikings. I myself would carry this very far.

Заставив его отойти от них, мы выигрываем очко. Даже в несущественных вопросах желательно подменить его собственные взгляды земными стандартами, условностями или модой.

I would make it a rule to eradicate from my patient any strong personal taste which is not actually a sin, even if it is something quite trivial such as a fondness for county cricket or collecting stamps or drinking cocoa.

Сам я всегда искореняю из своего пациента всякую личную склонность, например интерес к состязаниям по крикету, коллекционирование марок или любовь к какао.

Such things, I grant you, have nothing of virtue them; but there is a sort of innocence and humility and self-forgetfulness about them which I distrust.

Такие склонности не несут в себе, разумеется, никакой добродетели. Но в них есть какая-то невинность, какая-то смиренность, самозабвение, которые мне противны.

The man who truly and disinterestedly enjoys any one thing in the world, for its own sake, and without caring twopence what other people say about it, is by that very fact fore-armed against some of our subtlest modes of attack.

Человек, искренне и бескорыстно наслаждающийся чем-нибудь, не обращая ни малейшего внимания на то, что скажут другие, уже самим этим защищен от некоторых наших утонченных методов.

You should always try to make the patient abandon the people or food or books he really likes in favour of the "best" people, the "right" food, the "important" books.

Всегда старайся, чтобы пациент отказался от людей, книг, блюд, которые он действительно любит, в пользу "значительных" людей, "самых известных" книг и "самых лучших" блюд.

I have known a human defended from strong temptations to social ambition by a still stronger taste for tripe and onions.

Я знал одного человека, который защищался от сильного искушения гордыни еще более сильным пристрастием к селедке с луком.

It remains to consider how we can retrieve this disaster.

А теперь придется подумать, как исправить положение с твоим подшефным.

The great thing is to prevent his doing anything. As long as he does not convert it into action, it does not matter how much he thinks about this new repentance.

Самое важное - много ли он думает о покаянии и не претворяет ли он его в действие?

Let the little brute wallow in it.

Пусть эта свинка поваляется в своем раскаянии.

Let him, if he has any bent that way, write a book about it; that is often an excellent way of sterilising the seeds which the Enemy plants in a human soul.

Если у него есть к тому склонность, пусть напишет о нем книгу. Это прекрасный способ обезвредить то, что Враг посеял в сердце человека.

Let him do anything but act.

Пусть он займется чем угодно, кроме активного действия.

No amount of piety in his imagination and affections will harm us if we can keep it out of his will.

Ни воображаемая набожность, ни душевный подъем не повредят нам, если мы помешаем им укрепиться в человеческой воле.

As one of the humans has said, active habits are strengthened by repetition but passive ones are weakened.

Как сказал один из людей, активные привычки повторение укрепляет, а пассивные ослабляет.

The more often he feels without acting, the less he will be able ever to act, and, in the long run, the less he will be able to feel,

Чем чаще он погружен в чувства, не связанные с действием, тем меньше он способен к действию и в конечном итоге тем меньше он способен к чувству.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XIV

ПИСЬМО ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

The most alarming thing in your last account of the patient is that he is making none of those confident resolutions which marked his original conversion.

Особенно тревожит меня в твоем докладе то, что подопечный больше не принимает тех самонадеянных решений, которые сопровождали его первоначальное обращение.

No more lavish promises of perpetual virtue, I gather; not even the expectation of an endowment of "grace" for life, but only a hope for the daily and hourly pittance to meet the daily and hourly temptation!

Он не обещает неуклонной добродетели, он даже не ожидает благодати на всю жизнь - он только надеется всякий день и час получать поддержку своим скромным силам, чтобы их хватило на борьбу с искушениями.

This is very bad.

А это очень плохо!

I see only one thing to do at the moment.

Сейчас я вижу только одно направление действий.

Your patient has become humble; have you drawn his attention to the fact?

Твой подопечный приобрел смирение - заметил ли ты это?

All virtues are less formidable to us once the man is aware that he has them, but this is specially true of humility.

Все добродетели для нас менее страшны, чем добродетель смирения, особенно когда человек не осознает ее в себе.

Catch him at the moment when he is really poor in spirit and smuggle into his mind the gratifying reflection,

Поймай его в тот момент, когда он забыл о духовной бдительности, подсунь ему приятную мысль:

"By jove! I'm being humble", and almost immediately pride--pride at his own humility--will appear.

"А ведь я становлюсь смиренным".

If he awakes to the danger and tries to smother this new form of pride, make him proud of his attempt--and so on, through as many stages as you please.

Если он очнется, увидит опасность и постарается заглушить новый вид гордыни, заставь его возгордиться этим старанием, и так далее.

But don't try this too long, for fear you awake his sense of humour and proportion, in which case he will merely laugh at you and go to bed.

Но не занимайся этим слишком долго, ибо есть опасность, что ты пробудишь чувство юмора и здравомыслие. Тогда он просто высмеет тебя и пойдет спать.

But there are other profitable ways of fixing his attention on the virtue of Humility.

Но есть и другие эффективные возможности сосредоточить его внимание на этой гнусной добродетели.

By this virtue, as by all the others, our Enemy wants to turn the man's attention away from self to Him, and to the man's neighbours.

Смирением, как и любыми другими добродетелями, наш Враг хочет отвлечь внимание человека от самого себя и направить на Него и на ближних.

All the abjection and self-hatred are designed, in the long run, solely for this end; unless they attain this end they do us little harm; and they may even do us good if they keep the man concerned with himself, and, above all, if self-contempt can be made the starting-point for contempt of other selves, and thus for gloom, cynicism, and cruelty.

Всякий отказ от самого себя и самоуничижение существуют, в конце концов, именно для этого: пока они не служат этой цели, от них мало вреда. Они даже могут быть нам полезны, если из-за них человек интересуется преимущественно собой. Кроме того, самоуничижение можно использовать как исходную точку для презрения к другим, для угрюмости, цинизма и жестокости.

You must therefore conceal from the patient the true end of Humility.

Поэтому ты должен скрыть от пациента истинную цель смирения.

Let him think of it not as self-forgetfulness but as a certain kind of opinion (namely, a low opinion) of his own talents and character.

Пусть он под смирением подразумевает особое (а именно плохое) мнение о своих способностях и своем характере.

Some talents, I gather, he really has.

Не сомневаюсь, что определенные способности у него действительно есть.

Fix in his mind the idea that humility consists in trying to believe those talents to be less valuable than he believes them to be.

Укрепи его в мысли, что смирение состоит в том, чтобы ставить эти способности как можно ниже.

No doubt they are in fact less valuable than he believes, but that is not the point.

Конечно, они и в самом деле менее ценны, чем он думает. Но не в этом дело.

The great thing is to make him value an opinion for some quality other than truth, thus introducing an element of dishonesty and make-believe into the heart of what otherwise threatens to become a virtue.

Самое главное - чтобы он ценил свое мнение больше, чем истинность, и вносил тем самым хоть крупицу нечестности и надуманной веры в самый центр того, что в ином случае угрожает стать добродетелью.

By this method thousands of humans have been brought to think that humility means pretty women trying to believe they are ugly and clever men trying to believe they are fools.

При помощи этого метода мы заставили тысячи людей думать, что для красивой женщины смиренно считать себя уродом, для умного мужчины - считать себя дураком.

And since what they are trying to believe may, in some cases, be manifest nonsense, they cannot succeed in believing it and we have the chance of keeping their minds endlessly revolving on themselves in an effort to achieve the impossible.

А поскольку то, во что они старались верить,-явная ерунда, им эта вера не дается, и мы можем до бесконечности вращать их мысли вокруг них самих, ибо они стараются достичь невозможного.

To anticipate the Enemy's strategy, we must consider His aims.

Чтобы предупредить выпады Врага, мы должны знать Его цели.

The Enemy wants to bring the man to a state of mind in which he could design the best cathedral in the world, and know it to be the best, and rejoice in the, fact, without being any more (or less) or otherwise glad at having done it than he would be if it had been done by another.

Враг хочет привести человека в такое состояние, когда он мог бы спроектировать лучший в мире собор, знать, что этот собор хорош, и радоваться тому, но не больше и не меньше, чем если бы его спроектировал кто-нибудь другой.

The Enemy wants him, in the end, to be so free from any bias in his own favour that he can rejoice in his own talents as frankly and gratefully as in his neighbour's talents--or in a sunrise, an elephant, or a waterfall.

В сущности, Враг хочет, чтобы человек был совершенно свободен от предубеждений в свою пользу и мог радоваться своим способностям так же искренне и благодарно, как и способностям ближнего, восходу солнца, слону или водопаду.

He wants each man, in the long run, to be able to recognise all creatures (even himself) as glorious and excellent things.

Он хочет, чтобы каждый человек в мире увидел, что все существа (в том числе и он сам) великолепны и прекрасны.

He wants to kill their animal self-love as soon as possible; but it is His long-term policy, I fear, to restore to them a new kind of self-love--a charity and gratitude for all selves, including their own; when they have really learned to love their neighbours as themselves, they will be allowed to love themselves as their neighbours.

Он хочет по возможности скорее разрушить в человеке животное самообожание, но, боюсь, конечная Его цель - в том, чтобы восстановить в нем благожелательность и милосердие ко всякому творению, включая себя самого. Когда он действительно научится любить ближнего, как самого себя, ему будет дано любить себя, как ближнего.

For we must never forget what is the most repellent and inexplicable trait in our Enemy; He really loves the hairless bipeds He has created and always gives back to them with His right hand what He has taken away with His left. His whole effort, therefore, will be to get the man's mind off the subject of his own value altogether.

Мы никогда не должны забывать самую отталкивающую и необъяснимую черту нашего Врага: Он действительно любит этих безволосых двуногих, которых Он создал, и правая рука Его всегда возвращает им то, что отнимает левая.

He would rather the man thought himself a great architect or a great poet and then forgot about it, than that he should spend much time and pains trying to think himself a bad one.

Поэтому Он будет всячески стараться, чтобы твой подопечный вообще перестал думать о том, какая ему цена. Он не рад, если люди считают себя скверными.

Your efforts to instil either vainglory or false modesty into the patient will therefore be met from the Enemy's side with the obvious reminder that a man is not usually called upon to have an opinion of his own talents at all, since he can very well go on improving them to the best of his ability without deciding on his own precise niche in the temple of Fame.

В ответ на твои старания подсунуть ему тщеславие или ложную скромность Он напомнит, что от человека вообще не требуется никакого мнения о своем таланте, так как он прекрасно может им пользоваться, не решая точно, какая же из ниш в храме славы предназначена для него.

You must try to exclude this reminder from the patient's consciousness at all costs.

Ты во что бы то ни стало должен исключить эту Вражью мысль из сознания пациента.

The Enemy will also try to render real in the patient's mind a doctrine which they all profess but find it difficult to bring home to their feelings--the doctrine that they did not create themselves, that their talents were given them, and that they might as well be proud of the colour of their hair.

Кроме того, Враг будет убеждать еще в одной истине, которую они все признают, но которую им трудно почувствовать: что они не создали самих себя, что все их способности дарованы Им и гордиться талантами так же глупо, как гордиться цветом волос.

But always and by all methods the Enemy's aim will be to get the patient's mind off such questions, and yours will be to fix it on them.

Враг всегда старается отвлечь человека от такой гордости, а ты должен фиксировать на ней его внимание.

Even of his sins the Enemy does not want him to think too much: once they are repented, the sooner the man turns his attention outward, the better the Enemy is pleased,

Враг даже не хочет, чтобы они сверх меры копались в своих грехах - чем скорее человек после покаяния займется делом, тем Врагу лучше.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XV

ПИСЬМО ПЯТНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD, I had noticed, of course, that the humans were having a lull in their European war--what they na?vely call "The War"!--and am not surprised that there is a corresponding lull in the patient's anxieties.

Мой дорогой Гнусик! Конечно, я обратил внимание на то, что у людей сейчас временное затишье в их европейской войне, которую они по-детски наивно именуют Великой. Я не удивлен и соответствующим затишьем у твоего пациента.

Do we want to encourage this, or to keep him worried?

Что нам полезней: поддержать в нем это или держать его в беспокойстве?

Tortured fear and stupid confidence are both desirable states of mind.

И мучительный страх, и глупая самонадеянность для нас хороши.

Our choice between them raises important questions.

Необходимость же выбора между ними поднимает важные вопросы.

The humans live in time but our Enemy destines them to eternity.

Люди живут во времени, но наш Враг предназначил их для вечности.

He therefore, I believe, wants them to attend chiefly to two things, to eternity itself, and to that point of time which they call the Present.

Поэтому Он, как мне думается, хочет, чтобы они сосредоточили свое духовное внимание и на вечности, и на той точке времени, которую они называют настоящим.

For the Present is the point at which time touches eternity.

Ведь настоящее - это та точка, в которой время касается вечности.

Of the present moment, and of it only, humans have an experience analogous to the experience which our Enemy has of reality as a whole; in it alone freedom and actuality are offered them.

В данном мгновении и только в нем людям открывается столько же, сколько Врагу нашему открыто во всей реальности. Только в данном мгновении людям предложена свобода.

He would therefore have them continually concerned either with eternity (which means being concerned with Him) or with the Present--either meditating on their eternal union with, or separation from, Himself, or else obeying the present voice of conscience, bearing the present cross, receiving the present grace, giving thanks for the present pleasure.

Поэтому Враг хочет, чтобы они были постоянно сосредоточены либо на вечности (то есть на Нем), либо на настоящем (размышляли бы о вечном союзе с Ним или о том, что Он их покинул, следовали бы голосу совести, несли нынешний крест, принимали нынешнюю благодать, благодарили за нынешние радости).

Our business is to get them away from the eternal, and from the Present.

Наше дело - отвратить их от вечности и от настоящего.

With this in view, we sometimes tempt a human (say a widow or a scholar) to live in the Past.

Имея это в виду, мы иногда искушаем человека (скажем, вдову или жену ученого) жизнью в прошлом.

But this is of limited value, for they have some real knowledge of the past and it has a determinate nature and, to that extent, resembles eternity. .

Но этот метод имеет ограниченную ценность, ибо люди все-таки кое-что о прошлом знают: в этом отношении прошлое походит на вечность.

It is far better to make them live in the Future.

Гораздо лучше, чтобы они жили в будущем.

Biological necessity makes all their passions point in that direction already, so that thought about the Future inflames hope and fear.

Биологические инстинкты направляют все их страсти именно в эту сторону, так что мысли о будущем распаляют и надежду и страх.

Also, it is unknown to them, so that in making them think about it we make them think of unrealities.

Кроме того, будущее им неизвестно, и, побуждая думать о нем, мы возбуждаем их тягу к нереальному.

In a word, the Future is, of all things, the thing least like eternity.

Словом, меньше всего напоминает вечность именно будущее.

It is the most completely temporal part of time--for the Past is frozen and no longer flows, and the Present is all lit up with eternal rays.

Это самая эфемерная часть времени, ибо прошлое застыло и не течет потоком, а настоящее всецело освещено лучами вечности.

Hence the encouragement we have given to all those schemes of thought such as Creative Evolution, Scientific Humanism, or Communism, which fix men's affections on the Future, on the very core of temporality.

Вот почему мы всегда поддерживаем все эти схемы мышления, вроде Творческой Эволюции или Научного Гуманизма, фиксирующие внимание на будущем, то есть на том, что по сути своей временно.

Hence nearly all vices are rooted in the future. Gratitude looks to the past and love to the present; fear, avarice, lust, and ambition look ahead.

Вот почему почти все пороки укоренены в будущем, а благодарность обращена к прошлому, в то время как любовь - к настоящему. Страх, жадность, похоть, честолюбие обращены вперед.

Do not think lust an exception. When the present pleasure arrives, the sin (which alone interests us) is already over.

Не думай, что, как только в похоти наступает удовольствие, грех (единственное, что нас интересует) уже позади.

The pleasure is just the part of the process which we regret and would exclude if we could do so without losing the sin; it is the part contributed by the Enemy, and therefore experienced in a Present.

Удовольствие как раз та часть процесса, которая нас раздражает, мы охотно свели бы ее на нет, если бы не лишились при этом и греха. Удовольствие испытывают с Вражьей помощью и потому переживают в настоящем.

The sin, which is our contribution, looked forward.

Грех, возникающий с нашей помощью, устремлен в будущее.

To be sure, the Enemy wants men to think of the Future too--just so much as is necessary for now planning the acts of justice or charity which will probably be their duty tomorrow.

Конечно, и для Врага важно, чтобы человек думал о будущем. Думал ровно столько, сколько необходимо, чтобы сегодня готовиться к тем делам правды и милосердия, которые станут насущными завтра.

The duty of planning the morrow's work is today's duty; though its material is borrowed from the future, the duty, like all duties, is in the Present. This is not straw splitting.

Работу завтрашнего дня надо планировать сегодня, и, хотя содержание ее взято из будущего, эта обязанность, как и все обязанности, принадлежит настоящему.

He does not want men to give the Future their hearts, to place their treasure in it.

Враг не хочет, чтобы люди отдавали будущему сердца, устремляли к нему все свои помыслы.

We do.

Мы же хотим.

His ideal is a man who, having worked all day for the good of posterity (if that is his vocation), washes his mind of the whole subject, commits the issue to Heaven, and returns at once to the patience or gratitude demanded by the moment that is passing over him.

Вражий идеал - человек, который, отработав день на благо будущих поколений (если в этом его призвание), вечером откладывает всяческое попечение, целиком вверяясь небу, и остается лишь при терпении и благодарности, которые требуются от него здесь и сейчас.

But we want a man hag-ridden by the Future--haunted by visions of an imminent heaven or hell upon earth--ready to break the Enemy's commands in the present if by so doing we make him think he can attain the one or avert the other-dependent for his faith on the success or failure of schemes whose end he will not live to see.

Нам же нужен человек, терзаемый кошмарами будущего, гонимый идеями близящегося рая или ада на земле, готовый преступить заповеди Врага сейчас, если мы внушим ему, что этим он приблизит или отвратит то, чего ему даже не доведется увидеть при жизни.

We want a whole race perpetually in pursuit of the rainbow's end, never honest, nor kind, nor happy now, but always using as mere fuel wherewith to heap the altar of the future every real gift which is offered them in the Present.

Нам хотелось бы, чтобы род людской непрестанно и в страшных муках пытался ухватить руками разум, чтобы род этот никогда не был честен, добр и счастлив и все, даруемое ему в настоящем, нес на алтарь будущих времен.

It follows then, in general, and other things being equal, that it is better for your patient to be filled with anxiety or hope (it doesn't much matter which) about this war than for him to be living in the present.

Отсюда следует, что твоему подопечному полезней тревоги или надежды (что именно -неважно) по отношению к нынешней войне, чем жизнь в настоящем.

But the phrase "living in the present" is ambiguous.

Однако выражение это двусмысленно.

It may describe a process which is really just as much concerned with the Future as anxiety itself.

Жизнью в настоящем можно назвать и шутку, столь же привязанную к будущему, как и сама тревога.

Your man may be untroubled about the Future, not because he is concerned with the Present, but because he has persuaded himself that the Future is, going to be agreeable.

Твой подопечный может не беспокоиться о будущем не потому, что занят настоящим, а потому, что он внушил себе розовые надежды.

As long as that is the real course of his tranquillity, his tranquillity will do us good, because it is only piling up more disappointment, and therefore more impatience, for him when his false hopes are dashed.

Пока это порождает его спокойствие, это нам благоприятствует, ибо, когда ложные надежды рухнут, тем больше будет разочарования и злобы.

If, on the other hand, he is aware that horrors may be in store for him and is praying for the virtues, wherewith to meet them, and meanwhile concerning himself with the Present because there, and there alone, all duty, all grace, all knowledge, and all pleasure dwell, his state is very undesirable and should be attacked at once.

С другой стороны, если он поймет, что и ему, возможно, уготованы тяжкие испытания, и будет молиться, чтобы ему ниспослали сил свыше, а сам целиком останется в настоящем, потому что там и только там его долг, милосердие, знание, да и радость, - состояние его крайне нежелательно и нужна немедленная атака.

Here again, our Philological Arm has done good work; try the word "complacency" on him.

Попробуй припугнуть его словом "благодушие", здесь наш филологический отдел хорошо потрудился.

But, of course, it is most likely that he is "living in the Present" for none of these reasons but simply because his health is good and he is enjoying his work.

Но конечно, вероятнее всего, что он "живет в настоящем" по той простой причине, что у него хорошее здоровье и он любит свою работу.

The phenomenon would then be merely natural.

В таком случае это просто естественное состояние.

All the same, I should break it up if I were you.

Однако, будь я на твоем месте, я бы такого не потерпел.

No natural phenomenon is really in our favour.

Ничто естественное не идет нам на пользу.

And anyway, why should the creature be happy?

Да и с какой стати этим созданиям быть счастливыми!

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XVI

ПИСЬМО ШЕСТНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

You mentioned casually in your last letter that the patient has continued to attend one church, and one only, since he was converted, and that he is not wholly pleased with it.

В прошлом письме ты мельком упомянул, что твой подшефный все ходит в одну и ту же церковь и что он не совсем ею доволен.

May I ask what you are about?

О чем, спрашивается, ты думаешь?

Why have I no report on the causes of his fidelity to the parish church?

Почему до сих пор нет донесений о причинах его постоянства?

Do you realise that unless it is due to indifference it is a very bad thing?

Если он так упорен не от безразличия, дела наши плохи, понимаешь ты это или нет?

Surely you know that if a man can't be cured of churchgoing, the next best thing is to send him all over the neighbourhood looking for the church that "suits" him until he becomes a taster or connoisseur of churches.

Конечно, тебе известно, если человека нельзя вылечить от посещения церкви, самое лучшее -отправить его на долгие поиски церкви, для него "подходящей". Пусть побродит до тех пор, пока не станет ценителем и знатоком церквей.

The reasons are obvious.

Причины такой нашей деятельности очевидны.

In the first place the parochial organisation should always be attacked, because, being a unity of place and not of likings, it brings people of different classes and psychology together in the kind of unity the Enemy desires.

Во-первых, на объединение прихожан следует нападать, так как объединяются они по месту жительства, а не по сходству, а это приводит людей разных классов и психологий к тому единению, которого хочет Враг.

The congregational principle, on the other hand, makes each church into a kind of club, and finally, if all goes well, into a coterie or faction.

Конгрегационный же принцип может каждую церковь запросто превратить в некий клуб, а если все сложится удачно, - в кружок или фракцию.

In the second place, the search for a "suitable" church makes the man a critic where the Enemy wants him to be a pupil.

Во-вторых, поиски подходящей церкви склоняют человека к критике там, где Враг хочет видеть его Своим учеником.

What He wants of the layman in church is an attitude which may, indeed, be critical in the sense of rejecting what is false or unhelpful, but which is wholly uncritical in the sense that it does not appraise--does not waste time in thinking about what it rejects, but lays itself open in uncommenting, humble receptivity to any nourishment that is going. (You see how grovelling, how unspiritual, how irredeemably vulgar He is!) This attitude, especially during sermons, creates the condition (most hostile to our whole policy) in which platitudes can become really audible to a human soul.

Врагу желательно, чтобы мирянин в церкви был действительно критичен, то есть не принимал ложного и бесполезного, и при этом совершенно некритичен - не судил и не рядил, а доверялся немудрствующему, смиренному приятию того животворящего начала, которое несет ему церковь. (Ты видишь, как Он унизительно бездуховен и безнадежно вульгарен?) Приводит это к тому, что простейшие слова очень многое могут сказать человеку и его душе (что прямо противоречит нашей политике).

There is hardly any sermon, or any book, which may not be dangerous to us if it is received in this temper.

Любая проповедь или книга, воспринимаемые человеком с таких позиций, для нас очень опасны.

So pray bestir yourself and send this fool the round of the neighbouring churches as soon as possible.

Так что возьмись за дело поэнергичнее и как можно скорее пошли этого дурака по ближайшим церквам.

Your record up to date has not given us much satisfaction.

Твое последнее донесение никак нельзя признать удовлетворительным.

The two churches nearest to him, I have looked up in the office.

Воспользовавшись нашей служебной картотекой, я присмотрел для него две соседние церкви.

Both have certain claims.

У каждой свои особенности.

At the first of these the Vicar is a man who has been so long engaged in watering down the faith to make it easier for supposedly incredulous and hard-headed congregation that it is now he who shocks his parishioners with his unbelief, not vice versa.

В одной из них священник так долго и старательно разбавлял веру водой, чтобы сделать ее более доступной для скептического и трезвомыслящего прихода, что теперь он шокирует прихожан неверием, а не они его.

He has undermined many a soul's Christianity.

Во многих душах он успел подорвать веру.

His conduct of the services is also admirable.

Восхитителен и его метод служения.

In order to spare the laity all "difficulties" he has deserted both the lectionary and the appointed psalms and now, without noticing it, revolves endlessly round the little treadmill of his fifteen favourite psalms and twenty favourite lessons.

Чтобы избавить мирян от "трудностей", он многое вычеркнул и теперь, сам того не замечая, все крутится и крутится по малому кругу своих любимых пятнадцати песнопений и двадцати чтений, а мы можем не бояться, что какая-нибудь истина, доселе незаметная ему и его приходу, дойдет до них через Писание.

We are thus safe from the danger that any truth not already familiar to him and to his flock should over reach them through Scripture. But perhaps bur patient is not quite silly enough for this church--or not yet?

Но, возможно, твой пациент недостаточно глуп для этой церкви или пока еще недостаточно глуп.

At the other church we have Fr. Spike.

Во второй церкви служит отец Игл.

The humans are often puzzled to understand the range of his opinions--why he is one day almost a Communist and the next not far from some kind of theocratic Fascism--one day a scholastic, and the next prepared to deny human reason altogether--one day immersed in politics, and, the day after, declaring that all states of us world are equally "under judgment".

Людям трудно понять широту его взглядов: в один день он почти коммунист, в другой - недалек от какого-то теократического фашизма: в один день он тяготеет к схоластике, но в другой вообще готов отрицать человеческий разум; в один день занят политикой, в другой - заявляет, что все государства мира сего "уже осуждены".

We, of course, see the connecting link, which is Hatred.

Мы, конечно, видим нить, связующую все это воедино: ненависть.

The man cannot bring himself to teach anything which is not calculated to mock, grieve, puzzle, or humiliate his parents and their friends.

Этот человек может проповедовать лишь то, что шокирует, огорчит, озадачит или унизит его родных и друзей.

A sermon which such people would accept would be to him as insipid as a poem which they could scan.

Проповедь, приемлемая для них, была бы для него такой же пресной, как поэма, которую можно читать вслух.

There is also a promising streak of dishonesty in him; we are teaching him to say "The teaching of the Church is" when he really means

Кроме того, у него есть многообещающая черта -нечестность. Мы побуждаем его говорить: "Церковь учит, что...", когда в действительности он подразумевает:

"I'm almost sure I read recently in Maritain or someone of that sort".

"Я почти уверен, что недавно прочел это у Маритена " или еще у кого-то".

But I must warn you that he has one fatal defect: he really believes.

Но должен предупредить тебя об одном его совершенно фатальном дефекте: он верит.

And this may yet mar all.

А это может все испортить.

But there is one good point which both these churches have in common--they are both party churches.

Однако у обеих этих церквей есть одна общая хорошая черта - они тяготеют к группировкам.

I think I warned you before that if your patient can't be kept out of the Church, he ought at least to be violently attached to some party within it.

Я, кажется, уже предупреждал тебя, что, если твоего подопечного не удается удержать вне церкви, его надо активно привлечь к какой-нибудь группировке вокруг нее.

I don't mean on really doctrinal issues; about those, the more lukewarm he is the better.

Я не имею сейчас в виду различий в вероучении -в этом плане чем он теплохладнее, тем лучше.

And it isn't the doctrines on which we chiefly depend for producing malice.

Творя зло, мы вовсе не намерены опираться на их догматы.

The real fun is working up hatred between those who say "mass" and those who say "holy communion" when neither party could possibly state the difference between, say, Hooker's doctrine and Thomas Aquinas', in any form which would hold water for five minutes.

Самая же потеха возникает, когда удается возбудить ненависть между теми, кто говорит "месса", и теми, кто говорит "служба", в то самое время как ни одна сторона, ни другая, вероятно, не способна установить разницу между учениями Хукера и Фомы Аквината так, чтобы объяснения вытерпели хотя бы пятиминутную критику.

And all the purely indifferent things--candles and clothes and what not--are an admirable ground for our activities.

Все несущественные детали - свечи, облачение клира и прочее - прекрасная почва для такой деятельности.

We have quite removed from men's minds what that pestilent fellow Paul used to teach about food and other unessentials--namely, that the human without scruples should always give in to the human with scruples.

Мы уже порядком выветрили из сознания то, чему учил этот невыносимый Павел, толкуя о пище и других пустяках, а именно: человек нещепетильный должен уступать человеку щепетильному.

You would think they could not fail to see the application.

Ты думаешь, люди понимают, как применять это в жизни?

You would expect to find the "low" churchman genuflecting and crossing himself lest the weak conscience of his "high" brother should be moved to irreverence, and the "high" one refraining from these exercises lest he should betray his "low" brother into idolatry.

Казалось бы, один преклонит колени и перекрестится, дабы не смутить своего брата, а другой воздержится от этих знаков благочестия, дабы не склонить брата к идолопоклонству.

And so it would have been but for our ceaseless labour.

Так оно и было бы, если бы не наша неустанная работа.

Without that the variety of usage within the Church of England might have become a positive hotbed of charity and humility,

Без нее разница в обычаях английских церквей стала бы, чего доброго, причиной и рассадником милосердия и смирения.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XVII

ПИСЬМО СЕМНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

The contemptuous way in which you spoke of gluttony as a means of catching souls, in your last letter, only shows your ignorance.

Тот пренебрежительный тон, с которым ты говорил об обжорстве как способе ловли душ, обнаруживает лишь твое невежество.

One of the great, achievements of the last hundred years has been to deaden the human conscience on that subject, so that by now you will hardly find a sermon preached or a conscience troubled about it in the whole length and breadth of Europe.

Одно из величайших достижений последнего столетия - то, что люди перестали об этом думать. Во всей Европе ты вряд ли найдешь хоть одно место, где произносили бы проповеди на эту тему, или человека, чья совесть бы этим мучилась.

This has largely been effected by concentrating all our efforts on gluttony of Delicacy, not gluttony of Excess.

В значительной степени мы достигли этого, сосредоточив свои усилия на чревоугодии излишества.

Your patient's mother, as I learn from the dossier and you might have learned from Glubose, is a good example.

Насколько мне известно из наших протоколов (а тебе, надеюсь, от Лизоблюда), мать твоего пациента - прекрасный тому пример.

She would be astonished--one day, I hope, will be--to learn that her whole life is enslaved to this kind of sensuality, which is quite concealed from her by the fact that the quantities involved are small.

Она удивилась бы (я рассчитываю, что однажды она и впрямь удивится), если бы узнала, что вся ее жизнь порабощена этой разновидностью чувственности, а скрыто это от нее потому, что ест она мало.

But what do quantities matter, provided we can use a human belly and palate to produce querulousness, impatience, uncharitableness, and self-concern?

Но какое нам дело до количества, если можно использовать человеческий желудок и вкус для развития недовольства, нетерпимости, немилосердия и эгоизма!

Glubose has this old woman well in hand.

Эта дама в надежных руках.

She is a positive terror to hostesses and servants.

Для официантов и гостеприимных хозяев она -сущий ужас.

She is always turning from what has been offered her to say with a demure little sign and a smile

Она всегда отказывается от того, что ей предлагают, и говорит с легким вздохом и полуулыбкой:

"Oh please, please... all I want is a cup of tea, weak but not too weak, and the teeniest weeniest bit of really crisp toast".

"Ах что вы, мне ничего не надо, кроме чашечки чая, не крепкого, но и не слишком жидкого, и малюсенького хрустящего сухарика..."

You see?

Ясна тебе суть?

Because what she wants is smaller and less costly than what has been set before her, she never recognises as gluttony her determination to get what she wants, however troublesome it may be to others.

Ей хочется съесть меньше и стоит это дешевле, чем то, что ей предлагают, и потому она никогда не воспринимает как чревоугодие свою настойчивость, сколько бы хлопот ни доставила она другим.

At the very moment of indulging her appetite she believes that she is practising temperance.

Балуя свой аппетит, она уверена, что упражняется в умеренности.

In a crowded restaurant she gives a little scream at the plate which some overworked waitress has set before her and says,

В переполненном ресторане она вскрикивает при виде блюда, которое ставит перед ней усталая официантка, и говорит:

"Oh, that's far, far too much!

"Ах, зачем мне столько!

Take it away and bring me about a quarter of it".

Уберите это и принесите примерно четверть..."

If challenged, she would say she was doing this to avoid waste; in reality she does it because the particular shade of delicacy to which we have enslaved her is offended by the sight of more food than she happens to want.

Если бы ее спросили, она бы сказала, что поступает так из бережливости. А в действительности она это делает потому, что та особая утонченность, которой мы ее поработили, раздражается, если видит больше еды, чем ей в данный момент хочется.

The real value of the quiet, unobtrusive work which Glubose has been doing for years on this old woman can be gauged by the way in which her belly now dominates her whole life.

Подлинное значение спокойной, скромной работы, которую годами проводил Лизоблюд, можно оценить по тому, в какой степени ее желудок сейчас господствует над всей ее жизнью.

The woman is in what may be called the "All-I-want" state of mind.

Пациентка в том состоянии, которое мы назовем "мне бы только хотелось".

All she wants is a cup of tea properly made, or an egg properly boiled, or a slice of bread properly toasted.

Ей бы только хотелось как следует заваренный чай, или как следует сваренное яйцо, или кусочек как следует поджаренного хлеба.

But she never finds any servant or any friend who can do these simple things "properly"--because her "properly" conceals an insatiable demand for the exact, and almost impossible, palatal pleasures which she imagines she remembers from the past; a past described by her as "the days when you could get good servants" but known to us as the days when her senses were more easily pleased and she had pleasures of other kinds which made her less dependent on those of the table.

Но она никогда не находила ни прислугу, ни друзей, которые могли бы сделать эти простые блюда "как следует", ибо за ее "как следует" открывается ненасытное требование точных и почти неосуществимых вкусовых удовольствий, которые, как ей кажется, она испытала в прошлом. Это прошлое она описывает как времена, "когда еще можно было найти хорошую прислугу", но мы-то знаем, что тогда ее вкусы просто было легче удовлетворить и она предавалась иным усладам, ставившим ее в меньшую зависимость от обеденного стола.

Meanwhile, the daily disappointment produces daily ill temper: cooks give notice and friendships are cooled.

Тем временем ежедневное разочарование приводит к ежедневному растущему раздражению, кухарки отказываются от места, дружеские чувства охладевают.

If ever the Enemy introduces into her mind a faint suspicion that she is too interested in food, Glubose counters it by suggesting to her that she doesn't mind what she eats herself but "does like to have things nice for her boy".

Если Враг когда-нибудь и заронит в ней смутное подозрение, что она слишком интересуется едой, Лизоблюд парирует это, внушая, что ей безразлично, что она сама ест, но ей нужно, чтобы "мальчик мог полакомиться".

In fact, of course, her greed has been one of the chief sources of his domestic discomfort for many years.

В действительности ее жадность была главной причиной его неприязни к дому в течение многих лет.

Now your patient is his mother's son.

Однако наш подопечный - сын своей матери.

While working your hardest, quite rightly, on other fronts, you must not neglect a little quiet infiltration in respect of gluttony.

И ты, упорно работая на других фронтах, не должен пренебрегать чревоугодием.

Being a male, he is not so likely to be caught by the "All I want" camouflage.

Поскольку он мужчина, его вряд ли можно поймать на крючок "мне бы только хотелось".

Males are best turned into gluttons with the help of their vanity.

Мужчин лучше всего искушать с помощью их тщеславия.

They ought to be made to think themselves very knowing about food, to pique themselves on having found the only restaurant in the town where steaks are really "properly" cooked.

Пусть считают себя большими знатоками еды и гордятся тем, что им удалось найти единственный в городе ресторан, где жаркое умеют приготовить "как следует".

What begins as vanity can then be gradually turned into habit.

То, что начинается с тщеславия, легко превратить в привычку.

But, however you approach it, the great thing is to bring him into the state in which the denial of any one indulgence--it matters not which, champagne or tea, sole colbert or cigarettes--"puts him out", for then his charity, justice, and obedience are all at your mercy.

Но как бы ты ни взялся за дело, самое главное -привести его в такое состояние, когда неудовлетворенная тяга, неважно - к шампанскому или к чаю, к рыбному деликатесу или к сигарете,- "выводит из себя". Тогда его милосердие, справедливость и послушание будут всецело в твоей власти.

Mere excess in food is much less valuable than delicacy.

Простое излишество в еде менее ценно, чем утонченность.

Its chief use is as a kind of artillery preparation for attacks on chastity.

Ее главная польза в том, что это - как бы артподготовка к атаке на воздержание.

On that, as on every other subject, keep your man in a condition of false spirituality.

Здесь, как и во всех других случаях, нужно держать человека в состоянии ложной духовности.

Never let him notice the medical aspect.

Никогда не позволяй ему вспоминать о медицинской стороне питания.

Keep him wondering what pride or lack of faith has delivered him into your hands when a simple enquiry into what he has been eating or drinking for the last twenty-four hours would show him whence your ammunition comes and thus enable him by a very little abstinence to imperil your lines of communication.

Пусть недоумевает, что же, гордость или недостаток веры, предали его в твои руки, в то время, как простой обзор всего, что он ел или пил за последние сутки, показал бы ему правду и дал возможность простым воздержанием защититься от тебя.

If he must think of the medical side of chastity, feed him the grand lie which we have made the English humans believe, that physical exercise in excess and consequent fatigue are specially favourable to this virtue.

Если ему так уж необходимо думать о медицинской стороне дела, напитай его той великой ложью, в которую мы заставили уверовать англичан, а именно, что физические упражнения и сменяющая их усталость особенно благоприятствуют добродетели воздержания.

How they can believe this, in face of the notorious lustfulness of sailors and soldiers, may well be asked.

Как они могут верить в это при широко известной похотливости моряков и солдат, я ума не приложу!

But we used the schoolmasters to put the story about--men who were really interested in chastity as an excuse for games and therefore recommended games as an aid to chastity.

Чтобы распространить эту версию, мы использовали школьных учителей, которые заинтересованы в том, чтобы оправдать игру, и они рекомендовали игры для воспитания целомудрия.

But this whole business is too large to deal with at the tail-end of a letter,

Однако это слишком серьезный вопрос, чтобы заниматься им к концу письма.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XVIII

ПИСЬМО ВОСЕМНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Even under Slubgob you must have learned at college the routine technique of sexual temptation, and since, for us spirits, this whole subject is one of considerable tedium (though necessary as part of our training) I will pass it over.

Даже при Гаде ты должен был изучать основы техники сексуальных искушений, и, поскольку для нас, духов, это жуткая скучища (хотя и совершенно обязательная), я пропускаю их здесь.

But on the larger issues involved I think you have a good deal to learn.

Что же касается более глубоких проблем, связанных с полом, я думаю, есть многое, чему и ты мог бы поучиться.

The Enemy's demand on humans takes the form of a dilemma; either complete abstinence or unmitigated monogamy.

По воле Врага люди стоят перед дилеммой: либо полное воздержание, либо единобрачие без послаблений.

Ever since our Father's first great victory, we have rendered the former very difficult to them.

Но уже со времен первой великой победы нашего отца мы сделали воздержание исключительно трудным для них.

The latter, for the last few centuries, we have been closing as a way of escape.

Единобрачие же за последние века мы старались увести от пути к спасению.

We have done this through the poets and novelists by persuading he humans that a curious, and usually short-lived, experience which they call "being in love" is the only respectable ground for marriage; that marriage can, and ought to, render this excitement permanent; and that a marriage which does not do so is no longer binding.

Делали мы это с помощью поэтов и писателей, уверяя людей, что то особое и обычно кратковременное переживание, которое они называют "влюбленностью",- единственно достойное основание брака, что брак может и должен сделать это переживание постоянным и, наконец, что брак, не оправдывающий таких ожиданий, теряет свой смысл.

This idea is our parody of an idea that came from the Enemy.

Эта идея пародирует идею Врага.

The whole philosophy of Hell rests on recognition of the axiom that one thing is not another thing, and, specially, that one self is not another self.

Вся философия ада зиждется на аксиоме: или одно, или другое.

My good is my good and your good is yours.

Мое принадлежит мне, твое - тебе.

What one gains another loses.

То, что один приобрел, другой потерял.

Even an inanimate object is what it is by excluding all other objects from the space it occupies; if it expands, it does so by thrusting other objects aside or by absorbing them.

Даже материальный объект исключает все остальные возможные объекты из пространства, им занимаемого. Если он увеличится в размере, он отодвинет другие предметы в стороны или поглотит их.

A self does the same.

Всякая самость действует точно так же.

With beasts the absorption takes the form of eating; for us, it means the sucking of will and freedom out of a weaker self into a stronger.

Животные поглощают, поедая. У нас сильный поглощает волю и свободу слабого.

"To be" means "to be in competition".

"Существовать" - значит "соревноваться".

Now the Enemy's philosophy is nothing more nor less than one continued attempt to evade this very obvious truth.

Враг непрестанно пытается обойти эту очевидную истину.

He aims at a contradiction.

Философия Его зиждется на противоречиях.

Things are to be many, yet somehow also one.

Мир должен быть многообразен и в то же время един.

The good of one self is to be the good of another.

Достояние одного должно быть достоянием другого.

This impossibility He calls love, and this same monotonous panacea can be detected under all He does and even all He is--or claims to be.

Вот эту чепуху Он и зовет любовью. Можно обнаружить это во всем, что Он творит, и даже во всем, в чем Он проявляется (или утверждает, что проявляется).

Thus He is not content, even Himself, to be a sheer arithmetical unity; He claims to be three as well as one, in order that this nonsense about Love may find a foothold in His own nature.

Так, Ему мало быть простой арифметической единицей. Он, видите ли, одновременно Троичен и Един. Говорит Он так для того, чтобы вся эта чушь о любви могла найти основание в Его собственной природе.

At the other end of the scale, He introduces into matter that obscene invention the organism, in which the parts are perverted from their natural destiny of competition and made to co-operate.

А с другой стороны, Он вводит такое бессовестное изобретение, как организм, в котором все части отвращены от своего естественного назначения - соревноваться - и приведены к согласию.

His real motive for fixing on sex as the method of reproduction among humans is only too apparent from the use He has made of it.

Истинная причина того, что Он использовал половое различие как способ размножения, совершенно ясна. Смотри, какую пользу Он из этого извлек.

Sex might have been, from our point of view, quite innocent.

Половое различие, с нашей точки зрения, могло бы стать вполне невинным.

It might have been merely one more mode in which a stronger self preyed upon a weaker--as it is, indeed, among the spiders where the bride concludes her nuptials by eating her groom.

Оно было бы просто разновидностью мучений слабого за счет сильного, что и происходит с пауками, у которых в завершение брачной близости невеста съедает жениха.

But in the humans the Enemy has gratuitously associated affection between the parties with sexual desire.

Но у людей по милости Врага половое влечение соединено с взаимной привязанностью.

He has also made the offspring dependent on the parents and given the parents an impulse to support it--thus producing the Family, which is like the organism, only worse; for the members are more distinct, yet also united in a more conscious and responsible way.

Кроме того, Он установил зависимость детей от родителей и побудил родителей заботиться о детях, создав, таким образом, семью, которая напоминает организм, только похуже, ибо здесь члены еще независимей, а связанность их более сознательна и ответственна.

The whole thing, in fact, turns out to be simply one more device for dragging in Love.

В конце концов, это - еще одно изобретение, вовлекающее людей в любовь.

Now comes the joke.

А теперь самое смешное.

The Enemy described a married couple as "one flesh".

Враг назвал супругов "единой плотью".

He did not lay "a happily married couple" or "a couple who married because they were in love", but you can make the humans ignore that.

Он не сказал "счастливая супружеская пара" или "пара, женившаяся по любви". Ты же можешь сделать так, чтобы люди этого и не поняли.

You can also make them forget that the man they call Paul did not confine it to married couples.

Кроме того, пусть они забудут, что все тот же Павел применял это и к неженатым парам.

Mere copulation, for him, makes "one flesh".

По его словам, совокупление как таковое делает людей "единой плотью".

You can thus get the humans to accept as rhetorical eulogies of "being in love" what were in fact plain descriptions of the real significance of sexual intercourse.

Надо, чтобы люди считали восторгами "влюбленности" то, что на самом деле - просто половое влечение.

The truth is that wherever a man lies with a woman, there, whether they like it or not, a transcendental relation is set up between them which must be eternally enjoyed or eternally endured.

Воистину, когда бы мужчине ни случалось соединиться с женщиной, хочет он того или нет, между ними устанавливается некое запредельное отношение, которое вовеки будет им в муку или в радость.

From the true statement that this transcendental relation was intended to produce, and, if obediently entered into, too often will produce, affection and the family, humans can be made to infer the false belief that the blend of affection, fear, and desire which they call "being in love" is the only thing that makes marriage either happy or holy.

Исходя из того, что это отношение предназначено к созданию привязанности и семьи (а если в него полностью погружаются, так оно и бывает), людям можно внушить ложную веру, что только та смесь боязни и влечения, которую они называют "влюбленностью", создает святость или счастье брака.

The error is easy to produce because "being in love" does very often, in Western Europe, precede marriages which are made in obedience to the Enemy's designs, that is, with the intention of fidelity, fertility and good will; just as religious emotion very often, but not always, attends conversion.

Эту ошибку совершить легко, ибо "влюбленность" в Западной Европе предшествует бракам, заключенным в послушание Вражьей воле, то есть тем, где предполагаются верность, снисходительность друг к другу и плодовитость.

In other words, the humans are to be encouraged to regard as the basis for marriage a highly-coloured and distorted version of something the Enemy really promises as its result.

Вот тебе аналогия: и религиозная эмоциональность порой сопутствует обращению к вере. Пусть люди считают основой брака приукрашенный вариант того, что Враг обещает лишь как его результат.

Two advantages follow.

Отсюда вытекают сразу две недурные возможности.

In the first place, humans who have not the gift of continence can be deterred from seeking marriage as a solution because they do not find themselves "in love", and, thanks to us, the idea of marrying with any other motive seems to them low and cynical.

Во-первых, людей, не обладающих даром воздержания, можно удерживать от брака, ибо они не "влюблены" - благодаря нам мысль о браке "не по любви" покажется им низкой или циничной.

Yes, they think that.

Да, да, они так и думают.

They regard the intention of loyalty to a partnership for mutual help, for the preservation of chastity, and for the transmission of life, as something lower than a storm of emotion. (Don't neglect to make your man think the marriage-service very offensive.) In the second place any sexual infatuation whatever, so long as it intends marriage, will be regarded as "love", and "love" will be held to excuse a man from all the guilt, and to protect him from all the consequences, if marrying a heathen, a fool, or a wanton.

Они считают, что намерение вступить в брак для взаимной помощи, охраны целомудрия и продолжения рода ниже, чем случайная буря чувств. (Не пренебрегай возможностью, заставь своего пациента считать чин венчания весьма несовершенным.) Во-вторых, всякое сексуальное влечение, стремящееся к браку, будет считаться "любовью", а любовь подобного рода извинит любой грех и, вполне возможно, спровоцирует женитьбу на женщине совершенно мирской, глупой или развратной.

But more of this in my next,

Но подробнее об этом в следующем письме.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XIX

ПИСЬМО ДЕВЯТНАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I have been thinking very hard about the question in your last letter.

Я много думал над вопросом, который ты задал в последнем письме.

If, as I have clearly shown, all selves are by their very nature in competition, and therefore the Enemy's idea of Love is a contradiction in terms, what becomes of my reiterated warning that He really loves the human vermin and really desires their freedom and continued existence?

Как я уже разъяснял, все индивидуумы по самой своей природе находятся в конкуренции друг с другом и, следовательно, Вражья идея любви содержит противоречие: почему же я снова говорю о том, что Он действительно любит этих двуногих насекомых и действительно желает им свободы и вечной жизни?

I hope, my dear boy, you have not shown my letters to anyone.

Я надеюсь, мой милый мальчик, что ты никому не показывал моих писем.

Not that it matters of course.

Конечно, для меня это не имеет никакого значения.

Anyone would see that the appearance of heresy into which I have fallen is purely accidental.

Каждый понял бы, что те ереси, в которые я впал, совершенно случайны.

By the way, I hope you understood, too, that some apparently uncomplimentary references to Slubgob were purely jocular.

Кстати, надеюсь, ты понял, что мои нелестные слова о Гаде - просто шутка.

I really have the highest respect for him.

Я его глубоко уважаю.

And, of course, some things I said about not shielding you from the authorities were not seriously meant.

И конечно, я в шутку сказал, что не собираюсь защищать тебя перед властями.

You can trust me to look after your interests.

Ты можешь положиться на то, что я буду блюсти твои интересы.

But do keep everything under lock and key.

Однако все мои письма непременно держи под замком.

The truth is I slipped by mere carelessness into saying that the Enemy really loves the humans.

Я по чистой небрежности сказал, что Враг любит людей.

That, of course, is an impossibility.

Разумеется, это невозможно, ведь они совершенно отличны от Него.

He is one being, they are distinct from Him. Their good cannot be His.

То, что хорошо для них, для Него нехорошо.

All His talk about Love must be a disguise for something else--He must have some real motive for creating them and taking so much trouble about them.

Все эти разговоры о любви, должно быть, прикрывают что-то иное. Неспроста же Он создал их и столько с ними возится.

The reason one comes to talk as if He really had this impossible Love is our utter failure to out that real motive.

Иногда, случайно, скажешь, что Он любит их этой невозможной любовью, потому что нам никак не понять, в чем здесь загадка.

What does He stand to make out of them?

Что Он собирается делать с ними?

That is the insoluble question.

Неразрешимая проблема!

I do not see that it can do any harm to tell you that this very problem was a chief cause of Our Father's quarrel with the Enemy.

Думаю, я вправе сказать тебе, что именно по этой причине отец наш поссорился с Врагом.

When the creation of man was first mooted and when, even at that stage, the Enemy freely confessed that he foresaw a certain episode about a cross, Our Father very naturally sought an interview and asked for an explanation.

Когда впервые поставили вопрос о сотворении человека и Враг открыл, что предвидит некое происшествие с Крестом, отец наш, естественно, стал добиваться разъяснений.

The Enemy gave no reply except to produce the cock-and-bull story about disinterested love which He has been circulating ever since.

Враг не дал ему никакого ответа, кроме этой невероятной истории, которую Он с тех пор и распространяет.

This Our Father naturally could not accept.

Естественно, отец наш ей не поверил.

He implored the Enemy to lay His cards on the table, and gave Him every opportunity. He admitted that he felt a real anxiety to know the secret; the Enemy replied

Он умолял Врага выложить карты на стол, просил его и молил, но Враг ответил:

"I wish with all my heart that you did".

"От всего сердца Я желал бы, чтобы ты узнал".

It was, I imagine, at this stage in the interview that Our Father's disgust at such an unprovoked lack of confidence caused him to remove himself an infinite distance from the Presence with a suddenness which has given rise to the ridiculous enemy story that he was forcibly thrown out of Heaven.

Мне кажется, именно тогда отец наш возмутился незаслуженным недоверием, и это побудило его удалиться так далеко и так внезапно, что возникла версия о его изгнании с Небес.

Since then, we have begun to see why our Oppressor was so secretive.

С тех пор мы начали понимать, почему наш Враг развел такую таинственность.

His throne depends on the secret.

На ней зиждется Его власть.

Members of His faction have frequently admitted that if ever we came to understand what He means by Love, the war would be over and we should re-enter Heaven.

Его приверженцы часто сознавались в том, что, если бы мы смогли понять Его любовь, война закончилась бы и мы бы вернулись на Небеса.

And there lies the great task.

Перед нами великая задача.

We know that He cannot really love: nobody can: it doesn't make sense.

Мы знаем, что Он не может действовать по любви, никто этого не может, ибо это бессмысленно.

If we could only find out what He is really up to!

Если бы мы только обнаружили, чего Он хочет!

Hypothesis after hypothesis has been tried, and still we can't find out.

Мы проверяли гипотезу за гипотезой и все еще ничего не добились.

Yet we must never lose hope; more and more complicated theories, fuller and fuller collections of data, richer rewards for researchers who make progress, more and more terrible punishments for those who fail—all this, pursued and accelerated to the very end of time, cannot, surely, fail to succeed.

Однако мы не должны терять надежды. Все сложнее теоремы, все полнее сведения, все выше награды исследователям и больше их успехи, все страшнее наказания для тех, кто терпит неудачу. Если действовать так до скончания века, быстрее и быстрее, неудачи быть не может.

You complain that my last letter does not make it clear whether I regard being in love as a desirable state for a human or not.

Ты жалуешься, что из моего последнего письма неясно, считаю ли я "влюбленность" желательной?

But really, Wormwood, that is the sort of question one expects them to ask!

Ну, Г нусик, такого вопроса можно ожидать только от "них"!

Leave them to discuss whether "Love", or patriotism, or celibacy, or candles on altars, or teetotalism, or education, are "good" or "bad".

Оставь им обсуждать, добро или зло, любовь, патриотизм, целибат, церковные обряды, отказ от алкоголя, высшее образование.

Can't you see there's no answer?

Неужели тебе не ясно, что ответа нет?

Nothing matters at all except the tendency of a given state of mind, in given circumstances, to move a particular patient at particular moment nearer to the Enemy or nearer to us.

Ничто не имеет никакого значения, кроме состояния души: устремляется ли подопечный к Врагу или к нам.

Thus it would be quite a good thing to make the patient decide that "love" is "good" or "bad".

Однако было бы неплохо, если бы пациент стал гадать, добро или зло его "любовь".

If he is an arrogant man with a contempt for the body really based on delicacy but mistaken by him for purity--and one who takes pleasure in flouting what most if his fellows approve--by all means let him decide against love.

Если он надменный человек, презирающий все телесное из чистоплюйства, ошибочнее принимаемого за чистоту, или если ему приятно насмехаться над тем, что одобряет большинство его друзей, - непременно заставь его отрицать любовь!

Instil into him an over-weening asceticism and then, when you have separated his sexuality from all that might humanise it, weigh in on him with it in some much more brutal and cynical form.

Укрепи в нем высокомерный аскетизм, а потом, когда отделишь его собственную похоть от всякой человечности, навяжи эту похоть снова, но уже в какой-нибудь жестокой, циничной форме.

If, on the other hand, he is an emotional, gullible man, feed him on minor poets and fifth-rate novelists of the old school until you have made him believe that "Love" is both irresistible and somehow intrinsically meritorious.

Если же он, напротив, человек эмоциональный и легкомысленный, питай его скверненькими поэтами и третьесортными романистами старой доброй школы, пока он не поверит, что "любовь" неотвратима и каким-то непостижимым образом благодетельна.

This belief is not much help, I grant you, in producing casual unchastity; but it is an incomparable recipe for prolonged, "noble", romantic, tragic adulteries, ending, if all goes well, in murders and suicides.

Такая позиция, уверяю тебя, не так уж сильно побуждает к случайным связям, но она незаменима для продолжительных связей, "благородных", романтических и трагичных, завершающихся, если все идет благополучно, убийством или самоубийством.

Failing that, it can be used to steer the patient into a useful marriage. For marriage, though the Enemy's invention, has its uses.

Если это не удастся, попробуй натолкнуть подопечного на полезный брак, ибо брак, Вражье изобретение, может принести пользу и нам.

There must be several young women in your patient's neighbourhood who would render the Christian life intensely difficult to him if only you could persuade him to marry one of them.

В окружении пациента наверняка есть несколько женщин, которые чрезвычайно затруднили бы его христианскую жизнь, если бы ты убедил его жениться на одной из них.

Please send me a report on this when you next write.

Пожалуйста, доложи мне об этом в следующем письме.

In the meantime, get it quite clear in your own mind that this state of falling in love is not, in itself, necessarily favourable either to us or to the other side.

А пока помни, что даже "влюбленность" саму по себе нельзя считать полезной и благоприятной для нас или для Вражеской стороны.

It is simply an occasion which we and the Enemy are both trying to exploit.

Это просто состояние, которым дано воспользоваться и нам, и им.

Like most of the other things which humans are excited about, such as health and sickness, age and youth, or war and peace, it is, from the point of view of the spiritual life, mainly raw material,

Как и многое другое, сильно волнующее людей, -здоровье и болезнь, молодость и старость, война и мир, - влюбленность с духовной точки зрения главным образом - сырье.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XX

ПИСЬМО ДВАДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I note with great displeasure that the Enemy has, for the time being, put a forcible end to your direct attacks on the patient's chastity.

С большим неудовольствием отмечаю, что Враг решительно положил конец твоим прямым атакам на целомудрие пациента.

You ought to have known that He always does in the end, and you ought to have stopped before you reached that stage.

Тебе следовало бы это предвидеть и остановиться пораньше.

For as things are, your man has now discovered the dangerous truth that these attacks don't last forever; consequently you cannot use again what is, after all, our best weapon--the belief of ignorant humans, that there is no hope of getting rid of us except by yielding.

В настоящий же момент пациент открыл опасную истину: он знает, что такие нападения не длятся вечно. Именно поэтому ты и не можешь вновь воспользоваться нашим самым лучшим и испытанным оружием - убеждением невежественных людей, что от нас не избавишься, пока нам не сдашься.

I suppose you've tried persuading him that chastity is unhealthy?

Надеюсь, ты пытался убедить его, что целомудрие вредно для здоровья?

I haven't yet got a report from you on young women in the neighbourhood.

Я все еще не получил донесения о женщинах его круга.

I should like it once, for if we can't use his sexuality to make him unchaste we must try to use it for promotion of a desirable marriage.

Хотел бы получить его поскорее. Если мы не в силах использовать его половую энергию для воспитания развратности, хотя бы используем ее для подходящего брака.

In the meantime I would like to give you some hint about the type of woman--I mean the physical type--which he should be encouraged to fall in love with if "falling in love" is the best we can manage.

А пока я хотел бы дать тебе несколько советов о том, в каких именно женщин (я говорю о физическом типе) ему следует влюбляться, если уж лучше "влюбленности" мы ничего не придумаем.

In a rough and ready way, of course, this question is decided for us by spirits far deeper down in the Lowerarchy than you and I.

В основных чертах этот вопрос, разумеется, разработан для нас более низкопоставленными сотрудниками преисподней, чем ты и я.

It is the business of these great masters to produce in every age a general misdirection of what may be called sexual "taste".

Эти великие мастера неустанно извращают то, что можно назвать эротическим вкусом.

This they do by working through the small circle of popular artists, dressmakers, actresses and advertisers who determine the fashionable type.

Делают они это посредством узкого круга популярных актеров, актрис, портных, рекламных агентов, определяющих, какой тип в моде.

The aim is to guide each sex away from those members of the other with whom spiritually helpful, happy, and fertile marriages are most likely.

А цель их деятельности в том, чтобы отдалить представителей одного пола от тех представителей другого пола, брак с которыми, вероятно, был бы верным, счастливым и плодоносным.

Thus we have now for many centuries triumphed over nature to the extent of making certain secondary characteristics of the male (such as the beard) disagreeable to nearly all the females--and there is more in that than you might suppose.

Так, мы уже много столетий торжествуем над природой до такой степени, что некоторые второстепенные черты мужчин (к примеру, бороды) неприятны почти для всех женщин, и это, в свою очередь, приносит больше пользы, чем тебе кажется.

As regards the male taste we have varied a good deal.

Что же касается мужского вкуса, его мы меняли много раз.

At one time we have directed it to the statuesque and aristocratic type of beauty, mixing men's vanity with their desires and encouraging the race to breed chiefly from the most arrogant and prodigal women.

Одно время мы его направляли на величавый и аристократический тип красоты, смешивая тщеславие мужчин с их похотью и побуждая род человеческий размножаться главным образом через самых высокомерных и расточительных женщин.

At another, we have selected an exaggeratedly feminine type, faint and languishing, so that folly and cowardice, and all the general falseness and littleness of mind which go with them, shall be at a premium.

Потом мы культивировали чрезмерно женственный тип, слабый и чахлый, так что глупость, трусость и фальшь с духовной скудостью, сопутствующей им, стали чуть ли не положительными качествами.

At present we are on the opposite tack.

Сейчас у нас совсем иная задача.

The age of jazz has succeeded the age of the waltz, and we now teach men to like women whose bodies are scarcely distinguishable from those of boys.

Время джаза сменило время вальса, и теперь мы учим мужчин любить женщин, которых с трудом отличишь от мальчишек.

Since this is a kind of beauty even more transitory than most, we thus aggravate the female's chronic horror of growing old (with many excellent results) and render her less willing and less able to bear children.

Поскольку этот тип красоты быстротечнее остальных, мы обострим хронический ужас женщин перед старостью, добьемся многих прекрасных результатов и снизим тягу и способность к деторождению.

And that is not all.

Это не все.

We have engineered a great increase in the licence which society allows to the representation of the apparent nude (not the real nude) in art, and its exhibition on the stage or the bathing beach.

Благодаря нам общество допускает все большую вольность обнажения (но не подлинной обнаженности) в живописи, на сцене, на пляже.

It is all a fake, of course; the figures in the popular art are falsely drawn; the real women in bathing suits or tights are actually pinched in and propped up to make them appear firmer and more slender and more boyish than nature allows a full-grown woman to be.

Все это, конечно, подделка: тела на наших прославленных картинах искажены, женщины в купальных костюмах сжаты и затянуты, чтобы казаться стройнее и тоньше, чем допускает природа женской зрелости.

Yet at the same time, the modern world is taught to believe that it is being "frank" and "healthy" and getting back to nature.

Однако современный мир искренне убежден, что он все "откровенней", все "здоровей" и возвращается к природе.

As a result we are more and more directing the desires of men to something which does not exist--making the r?le of the eye in sexuality more and more important and at the same time making its demands more and more impossible.

В результате мы все сильнее и сильнее направляем похоть мужчин на мнимости, увеличивая роль глаза в сексуальной области и делая мужские претензии все более мнимыми.

What follows you can easily forecast!

Последствия ты и сам можешь себе представить.

That is the general strategy of the moment.

Это - общая стратегия.

But inside that framework you will still find it possible to encourage your patient's desires in one of two directions.

Действуя в ее рамках, ты всегда сможешь направлять желание твоего подопечного в одном из двух направлений.

You will find, if you look carefully into any human's heart, that he is haunted by at least two imaginary women--a terrestrial and an infernal Venus, and that his desire differs qualitatively according to its object.

Если ты осторожно всмотришься в сердце любого мужчины, ты увидишь, что его притягивают по самой крайней мере две вымышленные женщины - Венера земная и Венера бесовская - и влечение его к ним качественно различно.

There is one type for which his desire is such as to be naturally amenable to the Enemy--readily mixed with charity, readily obedient to marriage, coloured all through with that golden light of reverence and naturalness which we detest; there is another type which he desires brutally, and desires to desire brutally, a type best used to draw him away from marriage altogether but which, even within marriage, he would tend to treat as a slave, an idol, or an accomplice.

К первому из типов он испытывает желание, естественно согласующееся с волей Врага. Оно сочетается с милосердием, готовностью к послушанию и вообще сияет тем светом уважения и естественности, который нам так противен. Ко второму он испытывает грубое влечение. Этот тип лучше всего использовать для того, чтобы совсем отвлечь его от брака. Но даже в браке с такой женщиной он будет обходиться как с рабыней, идолом или преступной соучастницей.

His love for the first might involve what the Enemy calls evil, but only accidentally; the man would wish that she was not someone else's wife and be sorry that he could not love her lawfully. But in the second type, the felt evil is what he wants; it is that "tang" in the flavour which he is after.

Любовь к женщине первого типа иногда содержит то, что Враг называет злом, но только случайно. Например, мужчине не хочется, чтобы она была женой другого, и он глубоко сожалеет, если не может любить ее законно, но в отношении к женщине второго типа зло в том, чего он хочет, в "особом аромате", за которым он гоняется.

In the face, it is the visible animality, or sulkiness, or craft, or cruelty which he likes, and in the body, something quite different from what he ordinarily calls Beauty, something he may even, in a sane hour, describe as ugliness, but which, by our art, can be made to play on the raw nerve of his private obsession.

На самом же деле аромат ее лица - в явной чувственности, хмурости, хитрости или жестокости. А аромат ее тела в достаточной степени явно далек от того, что данный мужчина называет красотой. Скорее, по здравом размышлении, он описал бы его как уродство, но благодаря нашему искусству такой аромат легко сыграет на нервах его чувственной одержимости.

The real use of the infernal Venus is, no doubt, as prostitute or mistress.

Подлинную пытку бесовская Венера приносит, конечно, как любовница.

But if your man is a Christian, and if he has been well trained in nonsense about irresistible and all-excusing "Love", he can often be induced to marry her.

Но если пациент - христианин, то, если как следует нашпиговать его всей этой чепухой про "неотвратимую и всепрощающую" любовь, его можно женить на ней.

And that is very well worth bringing about.

А это - дело стоящее.

You will have failed as regards fornication and solitary vice; but there are other, and more indirect, methods of using a man's sexuality to his undoing.

Ты потерпел неудачу по части блуда и по части одинокого самоудовлетворения, но есть другие, косвенные методы, позволяющие использовать человеческую похоть на его погибель.

And, by the way, they are not only efficient, but delightful; the unhappiness produced is of a very lasting and exquisite kind,

Между прочим, они не только эффективны, но и восхитительно милы, так как несчастье, вызванное ими, очень приятно и изысканно.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXI

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ПЕРВОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Yes. A period of sexual temptation is an excellent time for working in a subordinate attack on the patient's peevishness.

Да, период эротических искушений - прекрасное время, чтобы напасть заодно и на раздражительность подопечного.

It may even be the main attack, as long as he thinks it the subordinate one.

Можно даже направить главный удар именно туда, если пациент думает, что это - всего лишь "заодно".

But here, as in everything else, the way must be prepared for your moral assault by darkening his intellect.

Но в это время, как и во всякое иное, дорогу для нападения нужно готовить, затемняя при этом разум.

Men are not angered by mere misfortune but by misfortune conceived as injury.

Люди гневаются не от простой неудачи, а от неудачи, воспринятой как несправедливость.

And the sense of injury depends on the feeling that a legitimate claim has been denied.

Чувство же несправедливости основывается на представлении, что их законные требования не удовлетворены.

The more claims on life, therefore, that your patient can be induced to make, the more often he will feel injured and, as a result, ill-tempered.

Чем больше требований к жизни предъявит подопечный (под твоим руководством), тем больше он будет ощущать несправедливость и тем чаще он будет в плохом настроении.

Now you will have noticed that nothing throws him into a passion so easily as to find a tract of time which he reckoned on having at his own disposal unexpectedly taken from him.

Ты, может быть, обратил внимание на то, что он особенно сердится, когда время, предназначенное им для собственных потребностей, у него отнимают.

It is the unexpected visitor (when he looked forward to a quiet evening), or the friend's talkative wife (turning up when he looked forward to a t?te-J-t?te with the friend), that throw him out of gear.

Неожиданный посетитель, явившийся как раз тогда, когда он надеялся спокойно провести вечер, или жена друга, болтающая, когда он собирался поговорить с ее мужем, выведут его из равновесия.

Now he is not yet so uncharitable or slothful that these small demands on his courtesy are in themselves too much for it.

Пока что он не успел стать достаточно злым или ленивым, чтобы ненавидеть эти маленькие требования гостеприимства сами по себе.

They anger him because he regards his time as his own and feels that it is being stolen.

Они раздражают его, потому что он считает время своей собственностью, и ему кажется, что его обкрадывают.

You must therefore zealously guard in his mind the curious assumption

Ты должен ревностно охранять это странное предположение:

"My time is my own".

"Мое время - мое!"

Let him have the feeling that he starts each day as the lawful possessor of twenty-four hours.

Пусть ему кажется, что он начинает каждый день как законный владелец двадцати четырех часов.

Let him feel as a grievous tax that portion of this property which he has to make over to his employers, and as a generous donation that further portion which he allows to religious duties.

Пусть ему представляется тяжелым налогом та часть этой собственности, которую он оставляет на работе, и щедрым пожертвованием - та, которую он отводит на религию.

But what he must never be permitted to doubt is that the total from which these deductions have been made was, in some mysterious sense, his own personal birthright.

И никогда не позволяй ему усомниться в том, что совокупность времени каким-то таинственным образом принадлежит ему сызмальства.

You have here a delicate task.

Здесь перед тобой щекотливая задача.

The assumption which you want him to go on making is so absurd that, if once it is questioned, even we cannot find a shred of argument in its defence.

Тебе надо, чтобы он держался идеи, столь нелепой, что даже мы не сумели ее оправдать.

The man can neither make, nor retain, one moment of time; it all comes to him by pure gift; he might as well regard the sun and moon his chattels.

Твой подопечный не может ни создать, ни удержать ни мгновения времени, оно дается ему даром; с таким же успехом он вправе считать своими солнце и луну.

He is also, in theory, committed a total service of the Enemy; and if the Enemy appeared to him in bodily form and demanded that total service for even one day, he would not refuse.

Кроме того, теоретически он готов всецело служить Врагу, и, если бы Враг лично предстал перед ним и хотя бы на один день потребовал от него такого служения, он бы, разумеется, не отказался.

He would be greatly relieved if that one day involved nothing harder than listening to the conversation of a foolish woman; and he would be relieved almost to the pitch of disappointment if for one half-hour in that day the Enemy said

Для него не было бы бременем, если бы главная тягота этого дня состояла в слушании разговоров какой-нибудь глупой женщины. И для него необременительно до разочарования, если бы Враг дал ему полчаса, сказав:

"Now you may go and amuse yourself".

"А сейчас иди и делай что хочешь".

Now if he thinks about his assumption for a moment, even he is bound to realise that he is actually in this situation every day.

Задумайся он хоть на мгновение над своей собственной идеей времени, даже он смог бы понять, что он каждый день именно в такой ситуации.

When I speak of preserving this assumption in his mind, therefore, the last thing I mean you to do is to furnish him with arguments in its defence.

Когда я советую тебе лелеять в нем эту идею, это никак не значит, что надо давать ему какой-нибудь убедительный аргумент.

There aren't any.

Таких аргументов нет.

Your task is purely negative.

Твоя задача - вроде цензуры.

Don't let his thoughts come anywhere near it.

Не разрешай его мыслям касаться этого вопроса.

Wrap a darkness about it, and in the centre of that darkness let his sense of ownership-in-Time lie silent, uninspected, and operative.

Окружи его мраком, и пусть среди мрака покоится молчаливое, неисследованное и сильное чувство: "Мое время - мое!"

The sense of ownership in general is always to be encouraged.

Вообще, чувство собственности всегда следует поощрять.

The humans are always putting up claims to ownership which sound equally funny in Heaven and in Hell and we must keep them doing so.

Люди вечно заявляют о своем праве собственности, что звучит одинаково смешно как на небесах, так и в аду.

Much of the modern resistance to chastity comes from men's belief that they "own" their bodies--those vast and perilous estates, pulsating with the energy that made the worlds, in which they find themselves without their consent and from which they are ejected at the pleasure of Another!

Мы же должны их в этом поддержать. Основная причина современного вызова целомудрию в представлении людей, что они "собственники" своих тел, этих глубоких и опасных владений, где пульсирует энергия, создавшая миры, куда они помещены без их согласия, откуда их можно извлечь по Вражьей воле.

It is as if a royal child whom his father has placed, for love's sake, in titular command of some great province, under the real rule of wise counsellors, should come to fancy he really owns the cities, the forests, and the corn, in the same way as he owns the bricks on the nursery floor.

Положение такое, словно отец, из родительской любви, назвал малолетнего принца правителем какого-нибудь края, которым в действительности управляют мудрые советники, а тот вообразил, что ему на самом деле принадлежат города, леса, урожаи, как принадлежат ему кубики в детской.

We produce this sense of ownership not only by pride but by confusion.

Чувство собственности мы порождаем не только при помощи гордыни, но и при помощи сдвига понятий.

We teach them not to notice the different senses of the possessive pronoun--the finely graded differences that run from "my boots" through "my dog", "my servant", "my wife", "my father", "my master" and "my country", to "my God".

Мы учим не замечать разного значения притяжательных местоимений - той отчетливой градации, которую нетрудно увидеть, сопоставив выражения "мои сапоги", "моя собака", "моя горничная", "моя жена", "мой начальник" и "мой Бог".

They can be taught to reduce all these senses to that of "my boots", the "my" of ownership.

Мы учим сводить эти значения к тому, которое присутствует в выражении "мои сапоги".

Even in the nursery a child can be taught to mean by "my Teddy-bear" not the old imagined recipient of affection to whom it stands in a special relation (for that is what the Enemy will teach them to mean if we are not careful) but "the bear I can pull to pieces if I like".

Даже ребенка можно приучить, чтобы он говорил "мой медвежонок" не в смысле "старый, любимый и живой, с которым у меня совершенно особые отношения" (ибо это именно то, чему учит их Враг, если мы не будем бдительны), а "тот, которого я могу разорвать в клочья, если захочу".

And at the other end of the scale, we have taught men to say "My God" in a sense not really very different from "My boots", meaning

Что же касается другого конца шкалы, мы приучаем людей говорить "мой Бог" в смысле, не совсем отличающемся от "мои сапоги", то есть имея в виду

"The God on whom I have a claim for my distinguished services and whom I exploit from the pulpit--the God I have done a corner in".

"Бога, к Которому я взываю на богослужениях" или "у Которого я так хорошо устроился".

And all the time the joke is that the word "Mine" in its fully possessive sense cannot be uttered by a human being about anything.

А смешнее всего, что "мое" в полном смысле слова человек не может сказать ни о чем!

In he long run either Our Father or the Enemy will say "Mine" of each thing that exists, and specially of each man.

В конце концов отец наш или Враг скажут "мое" обо всем существующем, в особенности - о каждом человеке.

They will find out in the end, never fear, to whom their time, their souls, and their bodies really belong--certainly not to them, whatever happens.

Не беспокойся, они еще узнают, кому принадлежит их время, их души и тела, - уж в любом случае не им.

At present the Enemy says

В настоящее время Враг с присущим Ему педантизмом говорит

"Mine" of everything on the pedantic, legalistic ground that He made it: Our Father hopes in the end to say

"Мое" на том основании, что Он все сотворил.

"Mine" of all things on the more realistic and dynamic ground of conquest,

Отец наш надеется тоже в конце концов сказать "мое" обо всем, но по более реалистической причине - потому, что мы победим.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXII

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ВТОРОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

So! Your man is in love--and in the worst kind he could possibly have fallen into--and with a girl who does not even appear in the report you sent me.

Итак, твой подопечный влюбился, причем наихудшим для нас образом, и в девушку, даже не упомянутую в списке, который ты прислал.

You may be interested to learn that the little misunderstanding with the Secret Police which you tried to raise about some unguarded expressions in one of my letters has been tided over.

Тебе, вероятно, интересно узнать, что маленькое недоразумение между мной и тайной полицией, которое ты старался создать по поводу некоторых неосторожных выражений в одном из моих писем, теперь позади.

If you were reckoning on that to secure my good offices, you will find yourself mistaken.

Если ты надеялся таким образом подсидеть меня, ты просчитался.

You shall pay for that as well as for your other blunders.

Ты поплатишься за это, как и за все остальные свои ошибки.

Meanwhile I enclose a little booklet, just issued, on the new House of Correction for Incompetent Tempters.

А пока я прилагаю небольшую брошюру, только что изданную и посвященную новому исправительному дому для нерадивых искусителей.

It is profusely illustrated and you will not find a dull page in it.

Она богато иллюстрирована, и ты не найдешь в ней ни одной скучной страницы.

I have looked up this girl's dossier and am horrified at what I find.

Я отыскал досье этой девушки и в ужасе от того, что обнаружил.

Not only a Christian but such a Christian--a vile, sneaking, simpering, demure, monosyllabic, mouse-like, watery, insignificant, virginal, bread-and-butter miss.

Она не просто христианка - она из самых гнусных! Отвратительная, подлая, глупо-улыбчивая, скромная, молчаливая, тихая как мышка, ничтожная как мокрая курица, девственная, истое дитя!

The little brute.

Какая гадость!

She makes me vomit.

Меня просто тошнит.

She stinks and scalds through the very pages of the dossier.

Ее досье читать просто противно.

It drives me mad, the way the world has worsened.

С ума сойти, до чего мир испортился.

We'd have had her to the arena in the old days.

В прежние времена мы послали бы ее на арену, на растерзание зверям.

That's what her sort is made for.

Такие, как она, только на это и годятся.

Not that she'd do much good there, either.

Правда, от нее и там было бы мало пользы.

A two-faced little cheat (I know the sort) who looks as if she'd faint at the sight of blood and then dies with a smile.

Она - двуличная обманщица (знаю я тихих): вид такой, будто готова упасть в обморок при виде капли крови, а умрет, гадюка, с улыбкой на губах.

A cheat every way. Looks as if butter wouldn't melt in her mouth and yet has a satirical wit.

Да, законченная обманщица - выглядит строгой, а сама полна остроумия.

The sort of creature who'd find ME funny!

Она из тех, которым даже я мог бы показаться смешным!

Filthy insipid little prude--and yet ready to fall into this booby's arms like any other breeding animal.

Мерзкая, бесцветная, маленькая жеманница, а готова броситься в объятия этого болвана при первом же зове.

Why doesn't the Enemy blast her for it, if He's so moonstruck by virginity--instead of looking on there, grinning?

Почему Враг не поразит ее хоть за это, если Он уж так помешан на девственности, чем смотреть и улыбаться?

He's a hedonist at heart.

В глубине души Он гедонист.

All those fasts and vigils and stakes and crosses are only a fa?ade.

Все эти посты и бдения, костры и кресты - лишь фасад.

Or only like foam on the sea shore.

Пена на морском берегу.

Out at sea, out in His sea, there is pleasure, and more pleasure.

А на просторе Его морей - радость и снова радость. И Он даже этого не скрывает.

He makes no secret of it; at His right hand are "pleasures for evermore".

В Его деснице, видите ли, вечное блаженство.

Ugh!

Тьфу!

I don't think He has the least inkling of that high and austere mystery to which we rise in the Miserific Vision.

Мне кажется, тут нет и намека на ту высокую и мрачную мистерию, до которой мы восходим в Мрачном Видении.

He's vulgar, Wormwood.

Он вульгарен, Гнусик!

He has a bourgeois mind.

У Него буржуазная душа.

He has filled His world full of pleasures.

Он заполнил весь мир, весь Свой мир Своими же радостями.

There are things for humans to do all day long without His minding in the least-sleeping, washing, eating, drinking, making love, playing, praying, working, Everything has to be twisted before it's any use to us.

Люди целый день занимаются тем, что отнюдь не вызывает у Него возражений: купаются, спят, едят, любят друг друга, играют, молятся, работают. Все это надо исказить, чтобы оно пошло на пользу нам.

We fight under cruel disadvantages.

Мы трудимся в крайне невыгодных условиях.

Nothing is naturally on our side. (Not that that excuses you.

Ничто естественное само по себе не работает на нас. (Однако это не извиняет тебя.

I'll settle with you presently.

Я вскоре собираюсь за тебя взяться.

You have always hated me and been insolent when you dared.)

Ты всегда ненавидел меня и дерзил когда только мог.)

Then, of course, he gets to know this woman's family and whole circle.

Потом твой подопечный, конечно, познакомится со всей семьей этой девицы и со всем ее кругом.

Could you not see that the very house she lives in is one that he ought never to have entered?

Неужели ты не понимаешь, что даже в дом, где она живет, ему нельзя войти?

The whole place reeks of that deadly odour.

Все это место пропитано жутким смрадом.

The very gardener, though he has only been there five years, is beginning to acquire it.

Садовник и тот пропитался, хотя он там всего пять лет.

Even guests, after a week-end visit, carry some of the smell away with them.

Г ости, приехавшие с субботы на воскресенье, уносят с собой этот запах.

The dog and the cat are tainted with it.

Кошка и собака заражены им.

And a house full of the impenetrable mystery.

Этот дом хранит непроницаемую тайну.

We are certain (it is a matter of first principles) that each member of the family must in some way be making capital out of the others--but we can't find out how.

Мы уверены (иначе и быть не может), что каждый член семьи каким-то образом эксплуатирует других, но мы никак не можем разузнать, в чем там дело.

They guard as jealously as the Enemy Himself the secret of what really lies behind this pretence of disinterested love.

Они так же ревностно, как и Сам Враг, оберегают тайну о том, что скрывается за обманом, называемым бескорыстной любовью.

The whole house and garden is one vast obscenity.

Весь этот дом и сад - сплошное бесстыдство.

It bears a sickening resemblance to the description one human writer made of Heaven; "the regions where there is only life and therefore all that is not music is silence"

Они до тошнотворности напоминают то описание Небес, которое принадлежит перу одного из их поэтов; "Тот край, где жизнь царит и воздух дышит мелодией и тишиной".

Music and silence--how I detest them both!

Мелодия и тишина... До чего я их ненавижу!

How thankful we should be that ever since our Father entered Hell--though longer ago than humans, reckoning in light years, could express--no square inch of infernal space and no moment of infernal time has been surrendered to either of those abominable forces, but all has been occupied by Noise--Noise, the grand dynamism, the audible expression of all that is exultant, ruthless, and virile--Noise which alone defends us from silly qualms, despairing scruples, and impossible desires.

Как благодарны мы должны быть за то, что с тех пор, как отец наш вступил ад (а это было много раньше, чем оказалось бы по человеческим данным), ни одного мгновения адова времени не было отдано этим отвратительным силам. Все заполнено шумом - великим, действенным, громким выражением победы, жестокости и силы! Шум и только шум способен защитить нас от глупого малодушия, безнадежных угрызений совести и неисполнимых желаний.

We will make the whole universe a noise in the end.

Когда-нибудь мы превратим Вселенную в один сплошной шум.

We have already made great strides in this direction as regards the Earth.

На земле мы сделали большие успехи.

The melodies and silences of Heaven will be shouted down in the end.

Под конец мы заглушим все мелодии и всю тишину небес.

But I admit we are not yet loud enough, or anything like it.

Я полагаю, что мы еще недостаточно громки.

Research is in progress.

Но наука движется вперед.

Meanwhile you, disgusting little— [Here the MS. breaks off and is resumed in a different hand.]

Ну а ты, отвратительный, ничтожный... (Здесь манускрипт прерывается, потом - - другой почерк..)

In the heat of composition I find that I have inadvertently allowed myself to assume the form of a large centipede.

В пылу литературного рвения я обнаружил, что нечаянно позволил себе принять форму большой сороконожки.

I am accordingly dictating the rest to my secretary.

Поэтому я диктую продолжение своему секретарю.

Now that the transformation is complete I recognise it as a periodical phenomenon.

Теперь, когда превращение совершилось, я узнаю его. Оно периодически повторяется.

Some rumour of it has reached the humans and a distorted account of it appears in the poet Milton, with the ridiculous addition that such changes of shape are a "punishment" imposed on us by the Enemy.

Слух о нем достиг людей, и искаженная версия появилась у их поэта Мильтона с нелепым добавлением, будто такие изменения облика "в наказание" наложены на нас Врагом.

A more modern writer--someone with a name like Pshaw--has, however, grasped the truth. Transformation proceeds from within and is a glorious manifestation of that Life Force which Our Father would worship if he worshipped anything but himself.

Более современный писатель по имени Шоу понял, в чем здесь дело: превращение происходит изнутри и его должно считать блестящим проявлением той Жизненной Силы, которой поклонялся бы отец наш, если бы он мог поклоняться чему-либо, кроме самого себя.

In my present form I feel even more anxious to see you, to unite you to myself in an indissoluble embrace, (Signed) TOADPIPE For his Abysmal Sublimity Under Secretary Screwtape, T. E., B. S., etc.

В своем нынешнем виде я еще больше жажду увидеть тебя и обнять крепко, крепко, крепко. Подписано: Подхалим по поручению его Преисподнего Адородия Баламута.

XXIII

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Through this girl and her disgusting family the patient is now getting to know more Christians every day, and very intelligent Christians too.

Через эту девушку и ее отвратительную семью твой подопечный каждый день знакомится со все новыми христианами, и при этом - весьма умными.

For a long time it will be quite impossible to remove spirituality from his life.

Теперь будет нелегко устранить духовные интересы из его жизни.

Very well then; we must corrupt it.

Ну ладно, постараемся их извратить.

No doubt you have often practised transforming yourself into an angel of light as a parade-ground exercise.

Без сомнения, ты часто превращался в ангела света на тренировках.

Now is the time to do it in the face of the Enemy.

Чтож, пришло время сделать это и перед лицом Врага.

The World and the Flesh have failed us; a third Power remains.

Мир и плоть обманули наши надежды. Остается третья возможность.

And success of this third kind is the most glorious of all.

Если она приведет к хорошим результатам, победа будет - высший сорт.

A spoiled saint, a Pharisee, an inquisitor, or a magician, makes better sport in Hell than a mere common tyrant or debauchee.

Низринутый святой, фарисей, инквизитор или колдун доставляют аду больше радости, чем такие заурядности, как тиран или развратник.

Looking round your patient's new friends I find that the best point of attack would be the border-line between theology and politics.

Прощупав новых друзей твоего пациента, я считаю лучшим местом нападения пограничную область между богословием и политикой.

Several of his new friends are very much alive to the social implications of their religion.

Многие из его новых друзей ответственно подходят к социальным следствиям религии.

That, in itself, is a bad thing; but good can be made out of it.

Само по себе это плохо. Но и этим можно воспользоваться на благо.

You will find that a good many Christian-political writers think that Christianity began going wrong, and departing from the doctrine of its Founder, at a very early stage.

Ты обнаружишь, что многие социально-христианские писатели считают, что уже на ранней стадии развития христианство начало искажаться и отходить от доктрины Своего Спасителя.

Now this idea must be used by us to encourage once again the conception of a "historical Jesus" to be found by clearing away later "accretions and perversions" and then to be contrasted with the whole Christian tradition.

С помощью этой идеи мы снова и снова поощряем то представление об "историческом Иисусе", к которому различные ученые приходят, устраняя "позднейшие вставки и искажения", и которым затем пользуются, противопоставляя его всякому из христианских преданий.

In the last generation we promoted the construction of such a "historical Jesus" on liberal and humanitarian lines; we are now putting forward a new "historical Jesus" on Marxian, catastrophic, and revolutionary lines.

В прошлом поколении мы поддерживали концепцию "исторического Иисуса" на либеральных и гуманистических основах. Теперь мы выдвигаем нового "исторического Иисуса" по линии марксизма, мировой катастрофы и революции.

The advantages of these constructions, which we intend to change every thirty years or so, are manifold.

У этих концепций (а мы собираемся менять их примерно каждые тридцать лет) множество достоинств.

In the first place they all tend to direct men's devotion to something which does not exist, for each "historical Jesus" is unhistorical.

Во-первых, все они направляют благоговение человека на несуществующее, ибо каждый "исторический Иисус" неисторичен.

The documents say what they say and cannot be added to; each new "historical Jesus" therefore has to be got out of them by suppression at one point and exaggeration at another, and by that sort of guessing (brilliant is the adjective we teach humans to apply to it) on which no one would risk ten shillings in ordinary life, but which is enough to produce a crop of new Napoleons, new Shakespeares, and new Swifts, in every publisher's autumn list.

Письменные источники говорят то, что в них сказано, и к этому ничего нельзя добавить. Поэтому после каждого "исторического Иисуса" приходится что-то вытягивать из них, преуменьшая одни стороны и преувеличивая другие, а также строя гипотезы (мы научили людей называть их "блестящими"), за которые никто не дал бы ни гроша, но которых достаточно для появления целой плеяды новых Наполеонов, Шекспиров и Свифтов в осенней рекламе любого издательства.

In the second place, all such constructions place the importance of their Historical Jesus in some peculiar theory He is supposed to have promulgated.

Во-вторых, все эти концепции измеряют значение своего "исторического Иисуса" какой-нибудь специфической теорией, которую Он якобы провозгласил.

He has to be a "great man" in the modern sense of the word--one standing at the terminus of some centrifugal and unbalanced line of thought--a crank vending a panacea.

Он должен быть "великим человеком" в современном смысле этих слов, то есть человеком, утверждающим что-нибудь сумасбродное, чудаком, предлагающим людям панацею.

We thus distract men's minds from Who He is, and what He did.

Так мы отвлекаем людей от того, кто Он и что Он сделал.

We first make Him solely a teacher, and then conceal the very substantial agreement between His teachings and those of all other great moral teachers.

Сначала мы просто превращаем Его в учителя мудрости, потом замалчиваем глубокое единство Его учения с учениями других великих учителей нравственности.

For humans must not be allowed to notice that all great moralists are sent by the Enemy not to inform men but to remind them, to restate the primeval moral platitudes against our continual concealment of them.

Людям ни в коем случае нельзя увидеть, что все великие учителя нравственности посланы Врагом не для того, чтобы сообщить им нечто новое, а для того, чтобы напомнить, восстановить все древние банальности о добре и зле, которые мир так неутомимо отрицает.

We make the Sophists: He raises up a Socrates to answer them.

Мы создаем софистов - Он выдвигает Сократа, чтобы дать им отпор.

Our third aim is, by these constructions, to destroy the devotional life.

Третья наша цель - разрушить молитвенную жизнь посредством этих концепций.

For the real presence of the Enemy, otherwise experienced by men in prayer and sacrament, we substitute a merely probable, remote, shadowy, and uncouth figure, one who spoke a strange language and died a long time ago.

Вместо подлинного присутствия Врага, обычно ощущаемого людьми в молитвах и в таинствах, мы, в виде суррогата, даем им существо вероятное, отдаленное, туманное, говорившее на странном языке и умершее очень давно.

Such an object cannot in fact be worshipped.

Такому существу невозможно поклоняться.

Instead of the Creator adored by its creature, you soon have merely a leader acclaimed by a partisan, and finally a distinguished character approved by a judicious historian.

Вместо Творца, перед которым склоняется Его творение, мы предлагаем тварь, вождя своих сторонников, а под конец - выдающуюся личность, которую одобряет рассудительный историк.

And fourthly, besides being unhistorical in the Jesus it depicts, religion of this kind is false to history in another sense.

В-четвертых, религия такого рода, помимо неисторичности своего Иисуса, искажает историю еще и в другом смысле.

No nation, and few individuals, are really brought into the Enemy's camp by the historical study of the biography of Jesus, simply as biography.

Всего лишь несколько человек из всех народов пришло в лагерь Врага, исследуя по правилам науки земную Его жизнь.

Indeed materials for a full biography have been withheld from men.

На самом деле человечеству даже не дали материала для Его полной биографии.

The earliest converts were converted by a single historical fact (the Resurrection) and a single theological doctrine (the Redemption) operating on a sense of sin which they already had--and sin, not against some new fancy-dress law produced as a novelty by a "great man", but against the old, platitudinous, universal moral law which they had been taught by their nurses and mothers.

А первые христиане обращались под влиянием только одного исторического факта - Воскресения и одного только догмата - Искупления, который действовал на то чувство греха, которое было у них, - греха не против какого-нибудь причудливого закона, выдвинутого ради новинки каким-нибудь "великим человеком", а против старого, общеизвестного и всеобщего закона нравственности, которому их учили матери и няньки.

The "Gospels" come later and were written not to make Christians but to edify Christians already made.

Евангельские повествования появились поздно и были написаны не для того, чтобы обращать людей в христианство, а для того, чтобы наставлять уверовавших.

The "Historical Jesus" then, however dangerous he may seem to be to us at some particular point, is always to be encouraged.

Вот почему всегда поощряй "исторического Иисуса", каким бы он ни казался нам опасным в некоторых отдельных пунктах.

About the general connection between Christianity and politics, our position is more delicate.

Что же до связи христианства и политики, наше положение труднее.

Certainly we do not want men to allow their Christianity to flow over into their political life, for the establishment of anything like a really just society would be a major disaster.

Разумеется, мы не хотим, чтобы люди разрешали своей вере проникать в их политическую жизнь, ибо что-либо похожее на подлинно справедливое общество было бы огромным несчастьем.

On the other hand we do want, and want very much, to make men treat Christianity as a means; preferably, of course, as a means to their own advancement, but, failing that, as a means to anything--even to social justice.

С другой стороны, мы очень хотим, чтобы люди относились к христианству как к средству, в первую очередь, конечно, как к средству собственного успеха, но если это не удается, то как к средству для чего угодно, даже для социальной справедливости.

The thing to do is to get a man at first to value social justice as a thing which the Enemy demands, and then work him on to the stage at which he values Christianity because it may produce social justice.

Сначала заставим человека ценить социальную справедливость, поскольку ее любит Враг, а затем доведем его до состояния, когда он ценит христианство за то, что с его помощью можно достичь социальной справедливости.

For the Enemy will not be used as a convenience.

Враг не хочет, чтобы Его употребляли для извлечения пользы.

Men or nations who think they can revive the Faith in order to make a good society might just as well think they can use the stairs of Heaven as a short cut to the nearest chemist's shop.

Люди и народы, которые думают, что верой нужно добиться улучшений в обществе, могут с таким же успехом пользоваться услугами Сил Небесных, чтобы регулировать уличное движение.

Fortunately it is quite easy to coax humans round this little corner.

Однако, к счастью, очень легко уговорить их обойти эту маленькую трудность.

Only today I have found a passage in a Christian writer where he recommends his own version of Christianity on the ground that "only such a faith can outlast the death of old cultures and the birth of new civilisations".

Как раз сегодня мне попалось несколько страниц одного верующего писателя, где он рекомендует свою версию христианства на том основании, что "такая вера переживет гибель старых культур и рождение новых цивилизаций".

You see the little rift?

Понимаешь, в чем тут пружина?

"Believe this, not because it is true, but for some other reason."

"Верь не потому, что это истина, а в силу таких-то причин".

That's the game,

В этом-то вся и штука.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXIV

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I have been in correspondence with Slumtrimpet who is in charge of your patient's young woman, and begin to see the chink in her armour.

Я написал Лестегубке, которая следит за дамой твоего пациента, и теперь разглядел маленькую трещину в ее броне.

It is an unobtrusive little vice which she shares with nearly all women who have grown up in an intelligent circle united by a clearly defined belief; and it consists in a quite untroubled assumption that the outsiders who do not share this belief are really too stupid and ridiculous.

Это небольшой порок, который есть почти у всех женщин, выросших в интеллектуальном окружении, объединенном ярко выраженной верой. Женщинам этим кажется, что все посторонние лица, не разделяющие их веру, просто глупы и странны.

The males, who habitually meet these outsiders, do not feel that way; their confidence, if they are confident, is of a different kind.

Мужчины, которые встречаются с этими посторонними, относятся к ним иначе. Их убеждения, если они есть, - другого рода.

Hers, which she supposes to be due to Faith, is in reality largely due to the mere colour she has taken from her surroundings. It is not, in fact, very different from the conviction she would have felt at the age of ten that the kind of fish-knives used in her father's house were the proper or normal or "real" kind, while those of the neighbouring families were "not real fish-knives" at all.

Ее же убеждения, которые она считает следствием своей веры, сильно обусловлены представлениями, почерпнутыми от друзей: они не очень отличаются от того, что она ощущала лет в десять, когда думала, что рыбные ножи у них дома "правильные", "нормальные" и "настоящие", а в соседних семьях - "неправильные".

Now the element of ignorance and na?vety in all this is so large, and the element of spiritual pride so small, that it gives us little hope of the girl herself.

Однако неведения и наивности тут так много, а духовной гордыни так мало, что у нас почти нет надежды на эту девушку.

But have you thought of how it can be made to influence your own patient?

Но подумал ли ты о том, как можно воспользоваться этим, чтобы повлиять на твоего подопечного?

It is always the novice who exaggerates.

Новичок всегда преувеличивает.

The man who has risen in society is over-refined, the young scholar is pedantic.

Человек, поднявшийся до вершин,- прост и свободен, молодой же ученик - весьма педантичен.

In this new circle your patient is a novice.

В этом новом кругу твой подопечный кажется новичком.

He is there daily meeting Christian life of a quality he never before imagined and seeing it all through an enchanted glass because he is in love.

Здесь он ежедневно встречает христианскую жизнь, обладающую качествами, о которых раньше он не имел никакого представления.

He is anxious (indeed the Enemy commands him) to imitate this quality.

Он ревностно жаждет (фактически, Враг велит ему) подражать этим качествам.

Can you get him to imitate this defect in his mistress and to exaggerate it until what was venial in her becomes in him the strongest and most beautiful of the vices--Spiritual Pride?

Заставь его подражать и этой ошибке и еще преувеличить ее, чтобы простительное чувство стало в нем самым сильным и прекрасным из грехов - духовной гордыней.

The conditions seem ideally favourable.

Кажется, условия сейчас идеальные.

The new circle in which he finds himself is one of which he is tempted to be proud for many reasons other than its Christianity.

Тем новым кругом, в котором он находится, можно гордиться не только потому, что они христиане.

It is a better educated, more intelligent, more agreeable society than any he has yet encountered.

Это общество образованней, умней, приятней, чем все те люди, с которыми он раньше сталкивался.

He is also under some degree of illusion as to his own place in it.

Кроме того, он нс совсем верно представляет себе и свое положение в нем.

Under the influence of "love" he may still think himself unworthy of the girl, but he is rapidly ceasing to think himself unworthy of the others.

Под влиянием любви он все еще считает себя недостойным девицы, но он быстро сочтет себя вполне достойным в других отношениях.

He has no notion how much in him is forgiven because they are charitable and made the best of because he is now one of the family.

Ему не видно, как часто они его прощают из доброжелательности и как много они толкуют в лучшем смысле, потому что теперь он вхож в эту семью.

He does not dream how much of his conversation, how many of his opinions, are recognised by them all as mere echoes of their own.

Ему и не снилось, что в его высказываниях они узнают эхо собственных своих взглядов.

Still less does he suspect how much of the delight he takes in these people is due to the erotic enchantment which the girl, for him, spreads over all her surroundings.

Еще меньше он догадывается, в какой степени восхищение, которое он к ним чувствует, зависит от того эротического очарования, которое, в его глазах, источает девица.

He thinks that he likes their talk and way of life because of some congruity between their spiritual state and his, when in fact they are so far beyond him that if he were not in love he would be merely puzzled and repelled by much which he now accepts.

Он думает, что ему нравятся их беседы и жизнь, потому что он соответствует их духовному уровню, тогда как в действительности они гораздо выше его, и, если бы он не был так влюблен, его бы просто озадачило и возмутило многое, что он сейчас воспринимает как естественное.

He is like a dog which should imagine it understood fire-arms because its hunting instinct and love for its master enable it to enjoy a day's shooting!

Он похож на собаку, которая думает, что разбирается в оружии, лишь потому, что из охотничьего инстинкта и любви к хозяину она полюбила стрельбу.

Here is your chance.

Здесь-то ты и подключишься.

While the Enemy, by means of sexual love and of some very agreeable people far advanced in His service, is drawing the young barbarian up to levels he could never otherwise have reached, you must make him feel that he is finding his own level--that these people are "his sort" and that, coming among them, he has come home.

Пока Враг при помощи любви и некоторых людей, далеко продвинутых на Его службе, поднимает этого молодого варвара на вершины, которых он иначе никогда не достиг бы, ты заставишь его думать, что он находит свой уровень, что это люди "его круга", что у них он -дома.

When he turns from them to other society he will find it dull; partly because almost any society within his reach is, in fact, much less entertaining, but still more because he will miss the enchantment of the young woman.

Когда он будет общаться с другими, он найдет их блеклыми отчасти потому, что почти каждый круг людей, с которыми он общается, и в самом деле гораздо скучнее, но еще больше потому, что ему будет недоставать девицы.

You must teach him to mistake his contrast between the circle that delights and the circle that bores him for the contrast between Christians and unbelievers.

Заставь его принять контраст между ее кругом и кругом, где он скучает, за контраст между христианами и неверующими.

He must be made to feel (he'd better not put it into words) "how different we Christians are"; and by "we Christians" he must really, but unknowingly, mean "my set"; and by "my set" he must mean not "The people who, in their charity and humility, have accepted me", but "The people with whom I associate by right".

Заставь его считать (лучше и не выражать этого в словах), "какие же все-таки иные мы, верующие!". Под "мы, верующие" он, хотя и бессознательно, должен подразумевать "свой круг", а под "своим кругом" не "людей, которые по своей доброте и смирению приняли меня в свою среду", а "людей, к которым я принадлежу по праву".

Success here depends on confusing him.

Удача зависит от того, сможешь ли ты его обмануть.

If you try to make him explicitly and professedly proud of being a Christian, you will probably fail; the Enemy's warnings are too well known.

Если ты заставишь его явно и открыто гордиться тем, что он христианин, ты, может быть, испортишь все дело: все же предупреждения Врага достаточно хорошо известны.

If, on the other hand, you let the idea of "we Christians" drop out altogether and merely make him complacent about "his set", you will produce not true spiritual pride but mere social vanity which, by comparison, is a trumpery, puny little sin.

Если же, с другой стороны, трюк с "мы, верующие" совсем не пройдет, а удастся только побудить его к кружковому самодовольству, ты приведешь его не к подлинной духовной гордыне, а просто к социальному чванству, что в сравнении с гордыней порок показной и ерундовый.

What you want is to keep a sly self-congratulation mixing with all his thoughts and never allow him to raise the question

Здесь желательно, чтобы во всех своих мыслях он тайно себя одобрял; никогда не позволяй ему задать себе вопрос:

"What, precisely, am I congratulating myself about?"

"А за что, собственно, я себя хвалю?"

The idea of belonging to an inner ring, of being in a secret, is very sweet to him.

Для него весьма сладостно думать, что он принадлежит к какому-то кругу, посвящен в какую-то тайну.

Play on that nerve.

Продолжай играть на этой струне.

Teach him, using the influence of this girl when she is silliest, to adopt an air of amusement at the things the unbelievers say.

Научи его, пользуясь слабостями девицы, находить смешным все то, что говорят люди неверующие.

Some theories which he may meet in modern Christian circles may here prove helpful; theories, I mean, that place the hope of society in some inner ring of "clerks", some trained minority of theocrats.

Здесь могут оказаться полезными некоторые из теорий, которые мы иногда встречаем в современных христианских кругах; я подразумеваю теории, возлагающие надежды общества на какой-нибудь определенный круг верующих, на неких ученых жрецов.

It is no affair of yours whether those theories are true or false; the great thing is to make Christianity a mystery religion in which he feels himself one of the initiates.

Тебя совершенно не касается, правильны эти теории или нет, главное, чтобы христианство стало для него мистической кастой, а себя он чувствовал одним из посвященных.

Pray do not fill your letters with rubbish about this European War.

Еще я тебя прошу: не заполняй свои письма всякой ерундой про войну.

Its final issue is, no doubt, important, but that is a matter for the High Command.

Ее окончательный результат, без сомнения, важен, однако это дело нашего Низшего Командования.

I am not in the least interested in knowing how many people in England have been killed by bombs.

Меня совершенно не интересует, сколько людей в Англии убито бомбами.

In what state of mind they died, I can learn from the office at this end.

В каком душевном состоянии они умерли, я могу узнать из статистики нашего бюро.

That they were going to die sometime, I knew already.

Что все они когда-нибудь умрут, я и так знал.

Please keep your mind on your work,

Очень тебя прошу, занимайся своим делом.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXV

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ПЯТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

The real trouble about the set your patient is living in is that it is merely Christian.

Самое плохое в том круге, где вращается твой подопечный, то, что они только христиане.

They all have individual interests, of course, but the bond remains mere Christianity.

Разумеется, у всех у них есть и индивидуальные интересы, однако связывает их вера.

What we want, if men become Christians at all, is to keep them in the state of mind I call "Christianity And".

Мы же, если люди становятся верующими, хотим держать их в том состоянии, которое я называю "христианство и...".

You know--Christianity and the Crisis, Christianity and the New Psychology, Christianity and the New Order, Christianity and Faith Healing, Christianity and Psychical Research, Christianity and Vegetarianism, Christianity and Spelling Reform.

Ты понимаешь? Христианство и кризис, христианство и новая психология, христианство и новое общество, христианство и исцеление верой, христианство и вегетарианство, христианство и реформа орфографии.

If they must be Christians let them at least be Christians with a difference.

Если уж приспичило быть христианами, пусть будут христианами с оговоркой.

Substitute for the faith itself some Fashion with a Christian colouring.

Пусть для них заменой самой веры будет какая-нибудь мода с христианской окраской.

Work on their horror of the Same Old Thing.

Тут ты должен использовать их ужас перед старым и неизменным.

The horror of the Same Old Thing is one of the most valuable passions we have produced in the human heart--an endless source of heresies in religion, folly in counsel, infidelity in marriage, and inconstancy in friendship.

Ужас, перед старым и неизменным - одна из самых ценных страстей, которые нам удалось вырастить в человеческих сердцах, неиссякаемый источник ереси в религии, безрассудства в советах, неверности в браке, непостоянства в дружбе.

The humans live in time, and experience reality successively.

Люди живут во времени и переживают действительность как ряд последовательных происшествий.

To experience much of it, therefore, they must experience many different things; in other words, they must experience change.

Поэтому, чтобы много знать о действительности, они должны обладать богатым опытом, иными словами, они должны переживать перемены.

And since they need change, the Enemy (being a hedonist at heart) has made change pleasurable to them, just as He has made eating Pleasurable.

Враг сделал перемену приятной, как сделал Он приятным употребление пищи (я тебе уже говорил, что в глубине души Он - гедонист).

But since He does not wish them to make change, any more than eating, an end in itself, He has balanced the love of change in them by a love of permanence.

Но Он не хочет, чтобы перемены, как и еда, стали самоцелью, и потому он уравновесил любовь к перемене любовью к постоянству.

He has contrived to gratify both tastes together on the very world He has made, by that union of change and permanence which we call Rhythm.

Он умудрился удовлетворить обе потребности даже в сотворенной Им Вселенной, соединив постоянство и перемену союзом, который зовется ритмом.

He gives them the seasons, each season different yet every year the same, so that spring is always felt as a novelty yet always as the recurrence of an immemorial theme.

Он дает им времена года, каждое из которых отлично от предыдущего, однако всякий год такое же; скажем, весна всегда воспринимается как обновление и в то же время как повторение вечной темы.

He gives them in His Church a spiritual ear; they change from a fast to a feast, but it is the same feast as before.

Он дает им и церковный год: за постом следуют праздники, и каждый праздник такой же, как и раньше.

Now just as we pick out and exaggerate the pleasure of eating to produce gluttony, so we pick out this natural pleasantness of change and twist it into a demand for absolute novelty.

Мы выделяем любовь к еде для возбуждения обжорства, выделим же и естественную любовь к переменам, извращая ее в постоянное требование нового.

This demand is entirely our workmanship.

Требование это - всецело плод нашей деятельности.

If we neglect our duty, men will be not only contented but transported by the mixed novelty and familiarity of snowdrops this January, sunrise this morning, plum pudding this Christmas.

Если мы презрим свои обязанности, люди будут не только довольны, но и восхищены новизной и привычностью подснежников в эту весну, восхода солнца в это утро, елки в это рождество.

Children, until we have taught them better, will be perfectly happy with a seasonal round of games in which conkers succeed hopscotch as regularly as autumn follows summer.

Все дети, которым мы еще не успели привить лучших навыков, совершенно счастливы годовым кругом игр, где санки сменяют пускание корабликов так же регулярно, как осень сменяет лето.

Only by our incessant efforts is the demand for infinite, or unrhythmical, change kept up.

Только при помощи наших неустанных трудов удается поддержать требование бесконечных, непрестанных перемен.

This demand is valuable in various ways.

Это требование ценно во многих отношениях.

In the first place it diminishes pleasure while increasing desire.

Во-первых, оно притупляет всякое удовольствие, увеличивая при этом жажду удовольствий вообще.

The pleasure of novelty is by its very nature more subject than any other to the law of diminishing returns.

Удовольствие новизны по природе своей больше, чем что-либо другое, подвержено закону "спада при повторении".

And continued novelty costs money, so that the desire for it spells avarice or unhappiness or both.

А получать все новые удовольствия - недешево, так что жажда нового приводит к жадности, краху или к тому и другому.

And again, the more rapacious this desire, the sooner it must eat up all the innocent sources of pleasure and pass on to those the Enemy forbids.

И опять-таки, чем необузданней жажда, тем скорее она поглотит все невинные источники радости и приведет к тем, которые запрещает Враг.

Thus by inflaming the horror of the Same Old Thing we have recently made the Arts, for example, less dangerous to us than perhaps, they have ever been, "low-brow" and "high-brow" artists alike being now daily drawn into fresh, and still fresh, excesses of lasciviousness, unreason, cruelty, and pride.

Вот так, развивая ужас перед старым и неизменным, мы, например, недавно сделали искусство менее опасным для нас, чем оно прежде было,- противники разума среди поэтов и художников ежедневно измышляют теперь все новые и новые оргии сладострастия, неразумия, жестокости и гордыни.

Finally, the desire for novelty is indispensable if we are to produce Fashions or Vogues.

И конечно, жажда нового необходима, когда нам приходится поощрять моды и поветрия.

The use of Fashions in thought is to distract the attention of men from their real dangers.

Мода в воззрениях предназначена для того, чтобы отвлечь внимание людей от подлинных ценностей.

We direct the fashionable outcry of each generation against those vices of which it is least in danger and fix its approval on the virtue nearest to that vice which we are trying to make endemic.

Мы направляем ужас каждого поколения против тех пороков, от которых опасность сейчас меньше всего, одобрение же направляем на добродетель, ближайшую к тому пороку, который мы стараемся сделать свойственным времени.

The game is to have them running about with fire extinguishers whenever there is a flood, and all crowding to that side of the boat which is already nearly gunwale under.

Игра состоит в том, чтобы они бегали с огнетушителем во время наводнения и переходили на ту сторону лодки, которая почти уже под водой.

Thus we make it fashionable to expose the dangers of enthusiasm at the very moment when they are all really becoming worldly and lukewarm; a century later, when we are really making them all Byronic and drunk with emotion, the fashionable outcry is directed against the dangers of the mere "understanding".

Так, мы вводим в моду недоверие к энтузиазму как раз в то время, когда у людей преобладает привязанность к благам мира. В следующем столетии, когда мы наделяем их байроническим темпераментом и опьяняем "эмоциями", мода направлена против элементарной "разумности".

Cruel ages are put on their guard against Sentimentality, feckless and idle ones against Respectability, lecherous ones against Puritansm; and whenever all men are really hastening to be slaves or tyrants we make Liberalism the prime bogey.

Жестокие времена выставляют охрану против сентиментальности, расслабленные и праздные -против уважения к личности, распутные - против пуританства, а когда все люди готовы стать либо рабами, либо тиранами, мы делаем главным пугалом либерализм.

But the greatest triumph of all is to elevate his horror of the Same Old Thing into a philosophy so that nonsense in the intellect may reinforce corruption in the will.

Но самый великий наш триумф - это инъекция ужаса перед старым и неизменным в философии. Благодаря ей интеллектуальная бессмыслица может разложить волю.

It is here that the general Evolutionary or Historical character of modern European thought (partly our work) comes in so useful.

Современная европейская идея эволюции и исторического развития (отчасти - наша работа) оказывается тут весьма полезной.

The Enemy loves platitudes. Of a proposed course of action He wants men, so far as I can see, to ask very simple questions; is it righteous? is it prudent? is it possible?

Враг любит банальности, Он хочет, чтобы люди, планируя что-нибудь, задавали себе вопросы простые: справедливо ли это? благоразумно ли? возможно ли?

Now if we can keep men asking "Is it in accordance with the general movement of our time? Is it progressive or reactionary? Is this the way that History is going?" they will neglect the relevant questions.

Если же мы заставим людей спрашивать себя: согласуется ли это с духом времени? прогрессивно это или реакционно? по тому ли пути движется история? - они не будут обращать внимания на то, что относится к делу.

And the questions they do ask are, of course, unanswerable; for they do not know the future, and what the future will be depends very largely on just those choices which they now invoke the future to help them to make.

На вопросы, которые они себе задают, конечно, нет ответа. Они не знают будущего, а каково оно будет, во многом зависит именно от их выбора.

As a result, while their minds are buzzing in this vacuum, we have the better chance to slip in and bend them to the action we have decided on.

В результате, пока их мысли кружатся в пустоте, мы располагаем наилучшей возможностью проскользнуть и склонить их к тем действиям, которые нам желательны.

And great work has already been done.

Проделана огромная работа.

Once they knew that some changes were for the better, and others for the worse, and others again indifferent.

Когда-то они знали, что некоторые изменения - к лучшему, другие - к худшему, а третьи безразличны.

We have largely removed this knowledge.

Мы сильно это исказили.

For the descriptive adjective "unchanged" we have substituted the emotional adjective "stagnant".

Описательную характеристику "без изменений" мы заменили эмоциональным словом "застой".

We have trained them to think of the Future as a promised land which favoured heroes attain--not as something which everyone reaches at the rate of sixty minutes an hour, whatever he does, whoever he is,

Мы научили их думать о будущем как об обетованной земле, на которую вступят лишь привилегированные счастливцы, а не как о месте, куда каждый из них движется со скоростью шестидесяти минут в час, что бы он ни делал и где бы он ни был.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXVI

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ШЕСТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Yes; courtship is the time for sowing those seeds which will grow up ten years later into domestic hatred.

Да, время влюбленности - самое лучшее для посева тех семян, которые десять лет спустя принесут обильную жатву семейной ненависти.

The enchantment of unsatisfied desire produces results which the humans can be made to mistake for the results of charity.

Очарование влюбленности приводит к результатам, которые люди с нашей помощью могут принять за плоды милосердия.

Avail yourself of the ambiguity in the word "Love": let them think they have solved by Love problems they have in fact only waived or postponed under the influence of the enchantment.

Воспользуйся двусмысленностью слова "любовь". Пусть он думает, что при помощи любви решил проблемы, которые только отсрочил или не заметил под влиянием влюбленности.

While it lasts you have your chance to foment the problems in secret and render them chronic.

Пока влюбленность продолжается, помогай проблемам созревать в тиши и делай их хроническими.

The grand problem is that of "unselfishness".

Главная проблема - самоотверженность.

Note, once again, the admirable work of our Philological Arm in substituting the negative unselfishness for the Enemy's positive Charity.

Обрати еще раз внимание на изумительную работу нашего филологического отдела, заменившего положительное Вражье слово "милосердие" отрицательным "самоотверженность".

Thanks to this you can, from the very outset, teach a man to surrender benefits not that others may be happy in having them but that he may be unselfish in forgoing them. That is a great point gained.

Благодаря этому мы приучаем человека отказываться от разных выгод не на благо и пользу кому-нибудь, а для того чтобы "отвергать себя" без всякой пользы для ближних.

Another great help, where the parties concerned are male and female, is the divergence of view about Unselfishness which we have built up between the sexes.

Другое хорошее наше подспорье в отношениях между мужчинами и женщинами - в том, что мы приучили их по-разному смотреть на самоотверженность.

A woman means by Unselfishness chiefly taking trouble for others; a man means not giving trouble to others.

Женщины считают, что надо заботиться о других, мужчины - что не надо причинять другим беспокойства.

As a result, a woman who is quite far gone in the Enemy's service will make a nuisance of herself on a larger scale than any man except those whom Our Father has dominated completely; and, conversely, a man will live long in the Enemy's camp before he undertakes as much spontaneous work to please others as a quite ordinary woman may do every day.

Поэтому женщина на службе у Врага вредит нам много больше, чем мужчина, за исключением тех, кем отец наш уже всецело завладел. И наоборот, мужчина может жить очень долго во Вражьем стане, прежде чем он сам по себе начнет делать так много для людей, как делает каждый день обыкновенная женщина.

Thus while the woman thinks of doing good offices and the man of respecting other people's rights, each sex, without any obvious unreason, can and does regard the other as radically selfish.

Пока женщина думает о том, как делать доброе дело, а мужчина - о том, как никому не помешать, каждая сторона, без особых на то причин, считает другую намного эгоистичней.

On top of these confusions you can now introduce a few more.

К этим недоразумениям можно прибавить еще несколько.

The erotic enchantment produces a mutual complaisance in which each is really pleased to give in to the wishes of the other.

К примеру, влюбленность ведет к взаимной услужливости, в которой каждая сторона действует так, будто действительно хочет поступать по желанию другой.

They also know that the Enemy demands of them a degree of charity which, if attained, would result in similar actions.

Они знают, что Враг требует от них милосердия, которое приводит к точно таким же результатам.

You must make them establish as a Law for their whole married life that degree of mutual self-sacrifice which is at present sprouting naturally out of the enchantment, but which, when the enchantment dies away, they will not have charity enough to enable them to perform.

Пусть они возведут в закон совместной жизни требование той самоотверженности, которая сейчас естественно проистекает из влюбленности, но на которую у них не хватит милосердия, когда влюбленность потухнет.

They will not see the trap, since they are under the double blindness of mistaking sexual excitement for charity and of thinking that the excitement will last.

Они не заметят ловушки, так как страдают двойной слепотой: 1) принимают влюбленность за милосердие и 2) думают, что эта влюбленность может длиться вечно.

When once a sort of official, legal, or nominal Unselfishness has been established as a rule--a rule for the keeping of which their emotional resources have died away and their spiritual resources have not yet grown--the most delightful results follow.

И вот когда, наконец, официальная, легальная или мнимая самоотверженность установится как правило, а выполнить его невозможно, ибо эмоциональные ресурсы истощились, а духовные не накопились, мы получим самые прелестные результаты.

In discussing any joint action, it becomes obligatory that A should argue in favour of B's supposed wishes and against his own, while B does the opposite.

Обсуждая любое совместное дело, "А" поддержит предполагаемые интересы "Б", себе в ущерб, а "Б" поступит наоборот.

It is often impossible to find out either party's real wishes; with luck, they end by doing something that neither wants, while each feels a glow of self-righteousness and harbours a secret claim to preferential treatment for the unselfishness shown and a secret grudge against the other for the ease with which the sacrifice has been accepted.

Часто при этом совершенно нельзя понять, чего хочет каждая из сторон. В случае удачи они будут делать то, что никому из них не хочется, причем каждый будет ощущать приятное тепло самодовольства, ожидать наград за свою самоотверженность и испытывать тайное недовольство другим, который слишком легко принял его жертву.

Later on you can venture on what may be called the Generous Conflict Illusion.

Позже можешь отважиться на так называемую "иллюзию конфликта великодуший".

This game is best played with more than two players, in a family with grown-up children for example.

Эта игра лучше всего удается, если в ней участвуют больше двух человек, например в семье со взрослыми детьми.

Something quite trivial, like having tea in the garden, is proposed.

Допустим, захотели сделать что-нибудь совершенно обыкновенное, например попить чаю в саду.

One member takes care to make it quite clear (though not in so many words) that he would rather not but is, of course, prepared to do so out of "Unselfishness".

Один из членов семьи дает понять (и лучше -покороче), что ему это не нужно, но он, конечно, согласится из самоотверженности.

The others instantly withdraw their proposal, ostensibly through their "Unselfishness", but really because they don't want to be used as a sort of lay figure on which the first speaker practises petty altruisms.

Другие сразу берут назад свое предложение, вроде бы из самоотверженности, а в действительности потому, что не хотят быть объектом мелкого альтруизма.

But he is not going to be done out of his debauch of Unselfishness either.

Но тот, первый, тоже не хочет, чтобы у него отняли упоение своей жертвой.

He insists on doing "what the others want".

Он уверяет, что готов делать "то, что и другие".

They insist on doing what he wants.

Они уверяют, что готовы делать "то же, что и он".

Passions are roused.

Страсти накаляются.

Soon someone is saying

Тогда кто-нибудь говорит:

"Very well then, I won't have any tea at all!", and a real quarrel ensues with bitter resentment on both sides.

"Ну хорошо, тогда я вообще не хочу чаю". Начинается настоящая ссора, ведущая всех к обиде и горечи.

You see how it is done?

Ясно, как это делается?

If each side had been frankly contending for its own real wish, they would all have kept within the bounds of reason and courtesy; but just because the contention is reversed and each side is fighting the other side's battle, all the bitterness which really flows from thwarted self-righteousness and obstinacy and the accumulated grudges of the last ten years is concealed from them by the nominal or official "Unselfishness" of what they are doing or, at least, held to be excused by it.

Если бы каждая сторона просто следовала своим истинным желаниям, они держались бы в рамках здравого смысла и учтивости, но как раз потому, что спор вывернут наизнанку и каждая сторона борется за права другой, вся враждебность, происходящая из самодовольства, упрямства и накопившегося за последние десять лет раздражения, скрыта от них или искуплена "самоотверженностью".

Each side is, indeed, quite alive to the cheap quality of the adversary's Unselfishness and of the false position into which he is trying to force them; but each manages to feel blameless and ill-used itself, with no more dishonesty than comes natural to a human.

Конечно, каждая сторона понимает, какого низкого происхождения "самоотверженность" противника и в какое фамильярно-фальшивое положение ее самое пытаются поставить, но себя ощущает безупречной и невинной жертвой и не видит здесь ничего бесчестного.

A sensible human once said,

Один разумный человек однажды сказал:

"If people knew how much ill-feeling Unselfishness occasions, it would not be so often recommended from the pulpit"; and again,

"Если бы люди знали, сколько злых чувств вызывает самоотверженность, они бы не проповедовали ее так пылко". И еще:

"She's the sort of woman who lives for others--you can always tell the others by their hunted expression".

"Она из женщин, живущих для других. Это видно потому, как другие загнаны".

All this can be begun even in the period of courtship.

Все это можно начать во время влюбленности.

A little real selfishness on your patient's part is often of less value in the long run, for securing his soul, than the first beginnings of that elaborate and self-consciousness unselfishness which may one day blossom into the sort of thing I have described.

Крупицы настоящего эгоизма часто менее ценны, чем первые проявления этой искусственной и самовлюбленной жертвенности, которая когда-нибудь даст вышеописанные плоды.

Some degree of mutual falseness, some surprise that the girl does not always notice just how Unselfish he is being, can be smuggled in already.

Некоторую обоюдную неискренность, некоторое удивление, что девица не всегда замечает его жертвы, уже и теперь можно подбавить.

Cherish these things, and, above all, don't let the young fools notice them. If they notice them they will be on the road to discovering that "love" is not enough, that charity is needed and not yet achieved and that no external law can supply its place.

Позаботься об этом, но главное - не давай этим молодым дуракам понять, что "любви" недостаточно, что милосердие необходимо, а они еще далеки от него и никакое внешнее правило его не заменит.

I wish Slumtrimpet could do something about undermining that young woman's sense of the ridiculous,

И хотел бы я, чтобы Лестегубка поработала над чувством юмора у этой молодой особы.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXVII

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ СЕДЬМОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

You seem to be doing very little good at present.

Мне кажется, от тебя сейчас мало проку.

The use of his "love" to distract his mind from the Enemy is, of course, obvious, but you reveal what poor use you are making of it when you say that the whole question of distraction and the wandering mind has now become one of the chief subjects of his prayers.

Конечно, использовать его любовь, чтобы отвлечь его мысли от Врага,- правильная тактика, но, как видно, ты ее плохо осуществляешь, раз ты говоришь, что проблема рассеянности и духовной несобранности стала стержнем его молитвы.

That means you have largely failed.

Это значит, что ты крупно проиграл.

When this, or any other distraction, crosses his mind you ought to encourage him to thrust it away by sheer will power and to try to continue the normal prayer as if nothing had happened; once he accepts the distraction as his present problem and lays that before the Enemy and makes it the main theme of his prayers and his endeavours, then, so far from doing good, you have done harm.

Когда рассеянность наполняет его мысли, побуди его сопротивляться ей простым усилием воли и продолжать обычную молитву, как ни в чем не бывало. Если же он осознает свою рассеянность как подлинную проблему, обратится с ней к Врагу и сделает ее главной темой своих молитв и борьбы, тогда ты не приобрел, а потерял.

Anything, even a sin, which has the total effect of moving him close up to the Enemy, makes against us in the long run.

Все, даже грех, может приблизить человека к Врагу и отдалить от нас.

A promising line is the following.

Но есть еще одна многообещающая возможность.

Now that he is in love, a new idea of earthly happiness has arisen in his mind: and hence a new urgency in his purely petitionary prayers--about this war and other such matters.

Теперь, когда он влюблен, у него появилась мысль о земном счастье, и потому усилился пыл его просительных молитв о нынешней войне.

Now is the time for raising intellectual difficulties about prayer of that sort.

Сейчас настало время создать в его душе проблемы по поводу таких молитв.

False spirituality is always to be encouraged.

Ложную духовность всегда следует поддерживать.

On the seemingly pious ground that "praise and communion with God is the true prayer", humans can often be lured into direct disobedience to the Enemy who (in His usual flat, commonplace, uninteresting way) has definitely told them to pray for their daily bread and the recovery of their sick.

Исходя из вполне благочестивого взгляда, что "истинная молитва - хвала и единение с Богом", людей можно довести и до прямого непослушания Врагу, ясно указавшему им (в Своем банальном и скучном стиле) молить о хлебе насущном и оставлении грехов.

You will, of course, conceal from him the fact that the prayer for daily bread, interpreted in a "spiritual sense", is really just as crudely petitionary as it is in any other sense.

Ты, конечно, должен скрыть от него, что молитва о хлебе насущном, толкуемая "духовно", остается столь же прозаически просительной, как и при чисто материальном толковании всех слов.

But since your patient has contracted the terrible habit of obedience, he will probably continue such "crude" prayers whatever you do.

Но поскольку твой подопечный приобрел противную привычку послушания, он, вероятно, продолжит свои "прозаические" и глупые молитвы, что бы ты ни делал.

But you can worry him with the haunting suspicion that the practice is absurd and can have no objective result.

Однако ты можешь беспокоить его назойливым подозрением, что эта привычка абсолютно абсурдна и не может привести ни к какому объективному результату.

Don't forget to use the "heads I win, tails you lose" argument.

И не забудь аргумента "голову вытащишь - хвост увязнет".

If the thing he prays for doesn't happen, then that is one more proof that petitionary prayers don't work; if it does happen, he will, of course, be able to see some of the physical causes which led up to it, and "therefore it would have happened anyway", and thus a granted prayer becomes just as good a proof as a denied one that prayers are ineffective.

Если то, о чем он молится, не исполняется, значит, просительные молитвы бесполезны: если же то. о чем он молится, исполняется, он, конечно, сможет найти какую-нибудь физическую причину и сказать себе: "Это и так бы случилось". Как видишь, исполнение и неисполнение просительной молитвы в равной степени хорошо доказывает, что молитвы неэффективны.

You, being a spirit, will find it difficult to understand how he gets into this confusion.

Поскольку ты - дух, тебе нелегко понять, как он попадает в такие затруднения.

But you must remember that he takes Time for an ultimate reality.

Ты должен помнить, что для него время -безусловная реальность.

He supposes that the Enemy, like himself, sees some things as present, remembers others as past, and anticipates others as future; or even if he believes that the Enemy does not see things that way, yet, in his heart of hearts, he regards this as a peculiarity of the Enemy's mode of perception--he doesn't really think (though he would say he did) that things as the Enemy sees them are things as they are!

Он считает, что наш Враг, как и он сам, воспринимает в настоящем одно, в прошлом помнит другое, а предвидит в будущем третье. Может быть, он и верит, что Враг вовсе не так воспринимает мир, но в глубине души он все равно этого не понимает.

If you tried to explain to him that men's prayers today are one of the innumerable coordinates with which the Enemy harmonises the weather of tomorrow, he would reply that then the Enemy always knew men were going to make those prayers and, if so, they did not pray freely but were predestined to do so.

Если бы ты попытался объяснить ему, что сегодняшняя молитва человека - один из бесчисленных компонентов, используемых Врагом при создании завтрашнего бытия, подопечный ответил бы, что тогда Враг всегда знает, как люди будут молиться, другими словами, люди молятся не по собственной воле, а согласно предопределению.

And he would add that the weather on a given day can be traced back through its causes to the original creation of matter itself--so that the whole thing, both on the human and on the material side, is given "from the word go".

И добавил бы, что от сегодняшнего дня можно проследовать обратным ходом через всю цепочку дней до сотворения самой материи, так что все и в человеке и в природе порождено "Словом, бывшим в начале".

What he ought to say, of course, is obvious to us; that the problem of adapting the particular weather to the particular prayers is merely the appearance, at two points in his temporal mode of perception, of the total problem of adapting the whole spiritual universe to the whole corporeal universe; that creation in its entirety operates at every point of space and time, or rather that their kind of consciousness forces them to encounter the whole, self-consistent creative act as a series of successive events.

Что ему следовало бы сказать, для нас совершенно очевидно: проблема соотношения определенного факта и определенной молитвы -лишь нынешнее проявление (в двух разных аспектах, согласно временному восприятию) общей проблемы соотношения духовного мира человека и мира материального. Творение во всей своей целостности действует в каждой точке пространства и времени или, вернее, человеческий тип сознания воспринимает целостный характер самосогласующего акта как ряд последовательных событий.

Why that creative act leaves room for their free will is the problem of problems, the secret behind the Enemy's nonsense about "Love".

Почему этот творческий акт оставляет место их свободной воле - проблема проблем, тайна, скрытая за всей этой Вражеской чепухой о "любви".

How it does so is no problem at all; for the Enemy does not foresee the humans making their free contributions in a future, but sees them doing so in His unbounded Now.

Однако как это осуществляется, мы знаем: Враг не предвидит, как люди будут свободно содействовать будущему, а видит, как они действуют в Его безбрежном настоящем.

And obviously to watch a man doing something is not to make him do it.

Казалось бы, ясно, что наблюдать за действиями человека - вовсе не то же самое, что вынуждать эти действия.

It may be replied that some meddlesome human writers, notably Boethius, have let this secret out.

Могут сказать, что некоторые писатели, сующие свой нос куда не следует, в частности Боэций, уже проболтались насчет этой тайны.

But in the intellectual climate which we have at last succeeded in producing throughout Western Europe, you needn't bother about that.

Но при том интеллектуальном климате, который нам удалось создать во всей Западной Европе, это не должно тебя беспокоить.

Only the learned read old books and we have now so dealt with the learned that they are of all men the least likely to acquire wisdom by doing so.

Только специалисты читают старые книги, а мы теперь так воспитали специалистов, что они меньше всех способны извлечь оттуда мудрость.

We have done this by inculcating The Historical Point of View.

Добились мы этого, привив им Историческую Точку Зрения.

The Historical Point of View, put briefly, means that when a learned man is presented with any statement in an ancient author, the one question he never asks is whether it is true.

Историческая Точка Зрения, коротко говоря, означает следующее: когда специалист знакомится с мыслями древнего автора, он не помышляет о том, считать ли написанное истиной.

He asks who influenced the ancient writer, and how far the statement is consistent with what he said in other books, and what phase in the writer's development, or in the general history of thought, it illustrates, and how it affected later writers, and how often it has been misunderstood (specially by the learned man's own colleagues) and what the general course of criticism on it has been for the last ten years, and what is the "present state of the question".

Ему важно, кто повлиял на этого древнего автора, насколько его взгляды согласуются с тем, что он писал в других книгах, какая фаза в его развитии или в общей истории мысли этим иллюстрируется, как все это повлияло на более поздних писателей, как это понимали (в особенности коллеги данного специалиста), что сказали ученые в последнее десятилетие и каково "состояние вопроса в настоящее время".

To regard the ancient writer as a possible source of knowledge--to anticipate that what he said could possibly modify your thoughts or your behaviour--this would be rejected as unutterably simple-minded.

Видеть в авторе источник знаний, предполагать, что прочитанное изменит мысли или поведение, никто не станет, так как это "поистине наивно".

And since we cannot deceive the whole human race all the time, it is most important thus to cut every generation off from all others; for where learning makes a free commerce between the ages there is always the danger that the characteristic errors of one may be corrected by the characteristic truths of another.

Поскольку мы не можем обманывать все человечество во все времена, очень важно отделить каждое поколение от предыдущих и последующих, ибо там, где знание приводит к свободному общению поколений, всегда есть опасность, что ошибки, характерные для данного поколения, будут исправлены истинами, характерными для другого.

But thanks be to our Father and the Historical Point of View, great scholars are now as little nourished by the past as the most ignorant mechanic who holds that "history is bunk",

Но благодаря отцу нашему и Исторической Точке Зрения великие ученые сейчас так мало питаются прошлым, как и самый невежественный мастеровой, считающий, что "в старину была одна ерунда".

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXVIII

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ВОСЬМОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

When I told you not to fill your letters with rubbish about the war, I meant, of course, that I did not want to have your rather infantile rhapsodies about the death of men and the destruction of cities.

Когда я просил тебя не заполнять свои письма всякой чушью о войне, я подразумевал, что не жажду получать инфантильные и глупые опусы про смерть людей и разрушение городов.

In so far as the war really concerns the spiritual state of the patient, I naturally want full reports.

Но в той степени, в которой война влияет на духовное состояние твоего пациента, я, естественно, ею интересуюсь и жду подробных донесений.

And on this aspect you seem singularly obtuse.

В этом же отношении ты, кажется, удивительно бестолков.

Thus you tell me! with glee that there is reason to expect heavy air raids on the town where the creature lives.

Так, ты с ликованием пишешь, что можно ожидать тяжелых налетов на город, где живет твой тип.

This is a crying example of something I have complained about already--your readiness to forget the main point in your immediate enjoyment of human suffering.

Это вопиющий пример того, на что я уже раньше жаловался,- твоей способности забывать главное в минутных радостях по поводу человеческой беды.

Do you not know that bombs kill men?

Разве тебе неизвестно, что бомбы убивают?

Or do you not realise that the patient's death, at this moment, is precisely what we want to avoid?

Как же тебе непонятно, что смерть твоего подопечного в настоящее время - именно то, чего мы хотим избежать?

He has escaped the worldly friends with whom you tried to entangle him; he has "fallen in love" with a very Christian woman and is temporarily immune from your attacks on his chastity; and the various methods of corrupting his spiritual life which we have been trying are so far unsuccessful.

Он освободился от светских друзей, с которыми ты пытался его свести, он влюбился в глубоко верующую девушку и стал невосприимчив к твоим нападкам па его целомудрие, да и разнообразные методы, которыми мы пытались извратить его духовную жизнь, остались пока без результата.

At the present moment, as the full impact of the war draws nearer and his worldly hopes take a proportionately lower place in his mind, full of his defence work, full of the girl, forced to attend to his neighbours more than he has ever done before and liking it more than he expected, "taken out of himself" as the humans say, and daily increasing in conscious dependence on the Enemy, he will almost certainly be lost to us if he is killed tonight.

Сейчас, когда с полной силой приближается война и мирские надежды занимают все меньше места в его сознании, озабоченном оборонительными работами и мыслями о девушке, он вынужден уделять Врагу больше внимания, чем раньше, и увлечен этим больше, чем ожидал, "самозабвенно", как говорят люди. Ежедневно утверждаясь в сознательной зависимости от Врага, он почти наверняка будет потерян для нас, если его убьют сегодня ночью.

This is so obvious that I am ashamed to write it.

Это столь очевидно, что мне даже стыдно писать тебе об этом.

I sometimes wonder if you young fiends are not kept out on temptation-duty too long at a time--if you are not in some danger of becoming infected by the sentiments and values of the humans among whom you work.

Иногда меня охватывает беспокойство: не слишком ли мы долго держим такой молодняк, как ты, на соблазнительской работе, не рискуете ли вы заразиться настроениями и воззрениями людей, среди которых вы действуете?

They, of course, do tend to regard death as the prime evil and survival as the greatest good.

Они, конечно, склонны считать смерть величайшим злом, а сохранение жизни -величайшим благом.

But that is because we have taught them to do so.

Но этому ведь мы их научили.

Do not let us be infected by our own propaganda.

Будь осторожен, не попадись на удочку нашей собственной пропаганды.

I know it seems strange that your chief aim at the moment should be the very same thing for which the patient's lover and his mother are praying--namely his bodily safety.

Я понимаю, тебе кажется странным, что твоей главной целью должно быть сейчас как раз то, о чем молятся возлюбленная и мать подопечного, -его физическая безопасность.

But so it is; you should be guarding him like the apple of your eye.

Но это действительно так. Ты должен хранить его как зеницу ока.

If he dies now, you lose him.

Если он умрет сейчас, ты его потеряешь.

If he survives the war, there is always hope.

Если он выживет в войну, у нас всегда есть надежда.

The Enemy has guarded him from you through the first great wave of temptations.

Враг защитил его от тебя во время первой большой волны искушений.

But, if only he can be kept alive, you have time itself for your ally.

Но если он останется жив, само время станет твоим союзником.

The long, dull monotonous years of middle-aged prosperity or middle-aged adversity are excellent campaigning weather.

Долгие, скучные, монотонные годы удач и неудач - прекрасная рабочая обстановка для тебя.

You see, it is so hard for these creatures to persevere.

Видишь ли, для этих существ трудно быть стойкими.

The routine of adversity, the gradual decay of youthful loves and youthful hopes, the quiet despair (hardly felt as pain) of ever overcoming the chronic temptations with which we have again and again defeated them, the drabness which we create in their lives and the inarticulate resentment with which we teach them to respond to it—all this provides admirable opportunities of wearing out a soul by attrition.

Непрестанные провалы: постепенный спад любви и юношеских надежд; спокойная и почти безболезненная безнадежность попыток когда-нибудь преодолеть наши искушения; однообразие, которым мы наполняем их жизнь, наконец, невысказанная обида, которой мы учим их отвечать на все это, - дают замечательную возможность.

If, on the other hand, the middle years prove prosperous, our position is even stronger.

Если же, напротив, на средние годы придется пора процветания, наше положение еще сильнее.

Prosperity knits a man to the World.

Процветание привязывает человека к миру.

He feels that he is "finding his place in it", while really it is finding its place in him.

Он чувствует, что "нашел в нем свое место", тогда как на самом деле это мир находит свое место в нем.

His increasing reputation, his widening circle of acquaintances, his sense of importance, the growing pressure of absorbing and agreeable work, build up in him a sense of being really at home in earth which is just what we want.

Улучшается репутация, расширяется круг знакомых, растет сознание собственной значительности, возрастает груз приятной и поглощающей работы, и все это создает ощущение, что он дома на земле - а именно этого мы и хотим.

You will notice that the young are generally less unwilling to die than the middle-aged and the old.

Ты, вероятно, заметил, что молодые люди умирают охотнее, чем люди средних лет и старые.

The truth is that the Enemy, having oddly destined these mere animals to life in His own eternal world, has guarded them pretty effectively from the danger of feeling at home anywhere else.

Дело в том, что Враг, странным образом предназначив этих животных к жизни вечной, не дает им чувствовать себя дома в каком-либо еще месте.

That is why we must often wish long life to our patients; seventy years is not a day too much for the difficult task of unravelling their souls from Heaven and building up a firm attachment to the earth.

Вот почему мы должны желать нашим подопечным долгой жизни. Семидесяти лет только-только и хватает для нашей трудной задачи - отманить их души от Небес и крепко привязать к земле.

While they are young we find them always shooting off at a tangent.

Пока они могут чувствовать, что молоды, они всегда витают в облаках.

Even if we contrive to keep them ignorant of explicit religion, the incalculable winds of fantasy and music and poetry--the mere face of a girl, the song of a bird, or the sight of a horizon--are always blowing our whole structure away.

Даже если мы ухитряемся держать их в неведении о вере, бесчисленные ветры фантазии и музыки, картин и поэзии, лицо красивой девушки, пение птицы или синева неба рассеивают все, что мы пытаемся построить.

They will not apply themselves steadily to worldly advancement, prudent connections, and the policy of safety first.

Они не хотят связывать себя мирским успехом, благоразумными связями и привычкой к осторожности.

So inveterate is their appetite for Heaven that our best method, at this stage, of attaching them to earth is to make them believe that earth can be turned into Heaven at some future date by politics or eugenics or "science" or psychology, or what not.

Их тяга к Небесам столь сильна, что на этом этапе лучший способ привязать их к земле - убедить их в том, что землю можно когда-нибудь превратить в рай посредством политики, евгеники, науки, психологии или чего-нибудь еще.

Real worldliness is a work of time-assisted, of course, by pride, for we teach them to describe the creeping death as good sense or Maturity or Experience.

Настоящая привязанность к миру достигается только со временем и, конечно, сопровождается гордыней, ибо мы учим их называть крадущееся приближение смерти здравым смыслом, зрелостью или опытом.

Experience, in the peculiar sense we teach them to give it, is, by the bye, a most useful word.

Опытность, в том особом значении, которое мы учим их придавать этому слову, оказалась очень полезным понятием.

A great human philosopher nearly let our secret out when he said that where Virtue is concerned

Один их великий философ почти выдал наш секрет, сказав, что для человека "опытность - мать иллюзии".

"Experience is the mother of illusion"; but thanks to a change in Fashion, and also, of course, to the Historical Point of View, we have largely rendered his book innocuous.

Но благодаря моде и, конечно, Исторической Точке Зрения нам удалось в основном обезвредить этого автора.

How valuable time is to us may be gauged by the fact that the Enemy allows us so little of it.

Сколь ценно для нас время, можно понять по тому, что Враг отпускает его нам так мало.

The majority of the human race dies in infancy; of the survivors, a good many die in youth.

Множество людей умирает в детстве, из выживших многие умирают в молодости.

It is obvious that to Him human birth is important chiefly as the qualification for human death, and death solely as the gate to that other kind of life.

Очевидно, для Него рождение человека важно прежде всего как квалификация для смерти, а смерть важна как вход в другую жизнь.

We are allowed to work only on a selected minority of the race, for what humans call a "normal life" is the exception.

Нам остается работать с избранным меньшинством, ибо то, что люди называют "нормальной длиной жизни", - исключение.

Apparently He wants some--but only a very few--of the human animals with which He is peopling Heaven to have had the experience of resisting us through an earthly life of sixty or seventy years.

По-видимому, Он желает, чтобы некоторые (но не многие) из этих человеко-животных, которыми Он населяет небеса, обрели особенно строгий опыт сопротивления нам.

Well, there is our opportunity.

Вот здесь-то мы и не должны упускать возможности.

The smaller it is, the better we must use it.

Чем короче жизнь, тем лучше мы должны ею воспользоваться.

Whatever you do, keep your patient as safe as you possibly can,

И что бы ты ни делал, храни подопечного в безопасности, как только можешь.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXIX

ПИСЬМО ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

Now that it is certain the German humans will bombard your patient's town and that his duties will keep him in the thick of the danger, we must consider our policy.

Теперь, когда ты знаешь наверняка, что немцы собираются бомбить город твоего пациента и обязанности погонят его в самые опасные места, мы должны обдумать твою тактику.

Are we to aim at cowardice--or at courage, with consequent pride--or at hatred of the Germans?

Что нам поставить задачей: его трусость, мужество, ведущее к гордыне, или ненависть к немцам?

Well, I am afraid it is no good trying to make him brave.

Ну, я думаю, что сделать его храбрым нам не удастся.

Our research department has not yet discovered (though success is hourly expected) how to produce any virtue.

Наш отдел научных исследований пока еще не открыл ни одного способа побуждать хоть к какой-нибудь добродетели (хотя здесь мы со дня на день ожидаем успехов).

This is a serious handicap.

Это серьезное препятствие.

To be greatly and effectively wicked a man needs some virtue.

Для сильной и глубоком злости человеку нужна еще и добродетель.

What would Attila have been without his courage, or Shylock without self-denial as regards the flesh?

Кем бы был Аттила - без мужества или Шейлок -без аскетичности?

But as we cannot supply these qualities ourselves, we can only use them as supplied by the Enemy--and this means leaving Him a kind of foothold in those men whom, otherwise, we have made most securely our own.

Поскольку мы не можем привить этих качеств, остается воспользоваться теми, которые привиты Врагом, что, конечно, дает Ему точку опоры в людях, которые без Него были бы полностью нашими.

A very unsatisfactory arrangement, but, I trust, we shall one day learn to do better.

Работать в таких условиях очень, трудно, но я верю, что когда-нибудь мы сможем делать это лучше.

Hatred we can manage.

Ненависть нам вполне по силам.

The tension of human nerves during noise, danger, and fatigue, makes them prone to any violent emotion and it is only a question of guiding this susceptibility into the right channels.

Напряжение нервов у людей во время шума и усталости побуждает их к сильным эмоциям, и остается направить эту уязвимость в правильное русло.

If conscience resists, muddle him.

Если его разум сопротивляется, запутай его как следует.

Let him say that he feels hatred not on his own behalf but on that of the women and children, and that a Christian is told to forgive his own, not other people's enemies.

Пусть он скажет себе, что ненавидит не за себя самого, а за невинных женщин и детей и что христианская вера должна прощать своим врагам, но не врагам ближнего.

In other words let him consider himself sufficiently identified with the women and children to feel hatred on their behalf, but not sufficiently identified to regard their enemies as his own and therefore proper objects of forgiveness.

Иными словами, пусть он чувствует себя достаточно солидарным с женщинами и детьми, чтобы ненавидеть от их имени, и недостаточно солидарным, чтобы считать их врагов своими и потому прощать.

But hatred is best combined with Fear.

Ненависть лучше всего комбинируется со страхом.

Cowardice, alone of all the vices, is purely painful--horrible to anticipate, horrible to feel, horrible to remember; Hatred has its pleasures.

Трусость - единственный из пороков, от которого нет никакой радости: ужасно ее предчувствовать, ужасно ее переживать, ужасно и вспоминать о ней.

It is therefore often the compensation by which a frightened man reimburses himself for the miseries of Fear.

У ненависти же есть свои удовольствия. Часто она оказывается ценной компенсацией, возмещающей унижения страха.

The more he fears, the more he will hate.

Чем сильнее страх, тем больше будет ненависти.

And Hatred is also a great anodyne for shame.

И ненависть - прекрасный наркотик против стыда.

To make a deep wound in his charity, you should therefore first defeat his courage.

Если ты хочешь сильно ранить его добродетель, порази сначала его мужество.

Now this is a ticklish business.

Однако сейчас это дело рискованное.

We have made men proud of most vices, but not of cowardice.

Мы научили людей гордиться большинством пороков, но не трусостью.

Whenever we have almost succeeded in doing so, the Enemy permits a war or an earthquake or some other calamity, and at once courage becomes so obviously lovely and important even in human eyes that all our work is undone, and there is still at least one vice of which they feel genuine shame.

Всякий раз, когда нам это почти удавалось, Враг попускал войну, землетрясение или еще какое-нибудь бедствие, мужество сразу же делалось прекрасным и необходимым для людей и вся наша работа шла насмарку; так что все еще есть, по крайней мере, один порок, которого они стыдятся.

The danger of inducing cowardice in our patients, therefore, is lest we produce real self-knowledge and self-loathing with consequent repentance and humility.

Но, побуждая твоего пациента к трусости, ты, к сожалению, можешь вызвать в нем подлинное отвращение к самому себе с последующим раскаянием и смирением.

And in fact, in the last war, thousands of humans, by discovering their own cowardice, discovered the whole moral world for the first time.

Ведь в прошлую войну тысячи людей, обнаружив в себе трусость, впервые открыли нравственную сферу жизни.

In peace we can make many of them ignore good and evil entirely; in danger, the issue is forced upon them in a guise to which even we cannot blind them.

В мирное время мы можем заставить многих совершенно игнорировать вопросы добра и зла.

There is here a cruel dilemma before us.

Но во время опасностей эти вопросы встают перед ними в таком виде, что тут даже мы не сделаем их глухими.

If we promoted justice and charity among men, we should be playing directly into the Enemy's hands; but if we guide them to the opposite behaviour, this sooner or later produces (for He permits it to produce) a war or a revolution, and the undisguisable issue of cowardice or courage awakes thousands of men from moral stupor.

Перед нами сложная дилемма: если мы поддержим справедливость и милосердие, это будет на руку Врагу, если же не поддержим, то рано или поздно разразится война или революция (Он это попускает), и безотлагательность вопроса о трусости и мужестве пробудит тысячи людей от нравственного оцепенения.

This, indeed, is probably one of the Enemy's motives for creating a dangerous world--a world in which moral issues really come to the point.

Это, вероятно, одна из причин, побудивших Врага создать мир, чреватый опасностями, то есть мир, в котором нравственные проблемы иногда становятся главными.

He sees as well as you do that courage is not simply one of the virtues, but the form of every virtue at the testing point, which means, at the point of highest reality.

Кроме того, Он, как и ты, понимает, что мужество - не просто одна из добродетелей, а форма проявления любой добродетели во время испытаний, то есть в моменты высшей реальности.

A chastity or honesty, or mercy, which yields to danger will be chaste or honest or merciful only on conditions.

Целомудрие, честность и милосердие без мужества - добродетели с оговорками.

Pilate was merciful till it became risky.

Пилат был милосерден до тех пор, пока это не стало рискованным.

It is therefore possible to lose as much as we gain by making your man a coward; he may learn too much about himself!

Возможно, поэтому, что, сделав твоего подопечного трусом, мы выиграем столько же, сколько проиграем: он может узнать слишком много о себе.

There is, of course, always the chance, not of chloroforming the shame, but of aggravating it and producing Despair.

Есть, конечно, еще одна возможность - не заглушать в нем стыд, а углублять до отчаяния.

This would be a great triumph.

Это было бы грандиозно!

It would show that he had believed in, and accepted, the Enemy's forgiveness of his other sins only because he himself did not fully feel their sinfulness--that in respect of the one vice which he really understands in its full depth of dishonour he cannot seek, nor credit, the Mercy.

Он решил бы, что веровал и принимал прощение от Врага только потому, что сам не вполне ощущал свою греховность, а когда дело дошло до греха, который он осознал во всей его унизительности, он не мог ни искать Вражьего милосердия, ни доверять Ему.

But I fear you have already let him get too far in the Enemy's school, and he knows that Despair is a greater sin than any of the sins which provoke it.

Но, боюсь, он достаточно хороший ученик в школе Врага и знает, что отчаяние - больший грех, чем все грехи, которые его породили.

As to the actual technique of temptations to cowardice, not much need be said.

Что же до самой техники искушений к трусости, тут все просто.

The main point is that precautions have a tendency to increase fear.

Осторожность способствует развитию этого греха.

The precautions publicly enjoined on your patient, however, soon become a matter of routine and this effect disappears.

Но осторожность, связанная с работой, быстро становится привычкой, так что здесь от нее нет прока.

What you must do is to keep running in his mind (side by side with the conscious intention of doing his duty) the vague idea of all sorts of things he can do or not do, inside the framework of the duty, which seem to make him a little safer.

Вместо этого тебе надо сделать так, чтобы у него в голове мелькали смутные мысли (при твердом намерении выполнить долг), не сделать ли ему что-нибудь, чтобы было побезопасней.

Get his mind off the simple rule ("I've got to stay here and do so-and-so") into a series of imaginary life lines ("If A happened--though I very much hope it won't--I could do B--and if the worst came to the worst, I could always do C").

Отведи его мысль от простого правила: "Я должен остаться здесь и делать то-то и то-то" и замени рядом воображаемых ситуаций (Если случится А- а я очень надеюсь, что не случится,- я смогу сделать В,- и, если уж произойдет самое худшее, я всегда смогу сделать С).

Superstitions, if not recognised as such, can be awakened.

Можно пробудить и суеверия, разумеется, называя их иначе.

The point is to keep him feeling that he has something, other than the Enemy and courage the Enemy supplies, to fall back on, so that what was intended to be a total commitment to duty becomes honeycombed all through with little unconscious reservations.

Главное, заставь его чувствовать, что у него есть что-то помимо Врага и мужества, Врагом дарованного, и что он может на это опереться. Тогда всецелая преданность долгу начинает напоминать решето, где дырочки - множество маленьких оговорок.

By building up a series of imaginary expedients to prevent "the worst coming to the worst" you may produce, at that level of his will which he is not aware of, a determination that the worst shall not come to the worst.

Построив систему воображаемых уловок, призванных предотвратить "наихудшее", ты создаешь в бессознательной части его воли убеждение, что "наихудшее" случиться не должно.

Then, at the moment of real terror, rush it out into his nerves and muscles and you may get the fatal act done before he knows what you're about.

В момент подлинного ужаса обрушь все это на его нервы и тело. и тогда роковой момент для него наступит прежде, чем он обнаружит в нем тебя.

For remember, the act of cowardice is all that matters; the emotion of fear is, in itself, no sin and, though we enjoy it, does us no good,

И помни, важен только акт трусости. Страх как таковой - не грех: хотя мы тешимся им, пользы от него нет.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXX

ПИСЬМО ТРИДЦАТОЕ

MY DEAR WORMWOOD,

Мой дорогой Гнусик!

I sometimes wonder whether you think you have been sent into the world for your own amusement.

Иногда я думаю, уж не решил ли ты, что тебя послали в мир для твоего удовольствия?

I gather, not from your miserably inadequate report but from that of the Infernal Police, that the patient's behaviour during the first raid has been the worst possible.

Я узнал, что пациент во время первого налета вел себя как нельзя хуже, но узнал я это не из твоих неудовлетворительных сообщений, а из доклада преисподней полиции.

He has been very frightened and thinks himself a great coward and therefore feels no pride; but he has done everything his duty demanded and perhaps a bit more.

Он все время очень боялся, что окажется большим трусом, и поэтому не испытывал никакой гордыни. Он, однако, сделал все, что потребовал от него долг, а может быть, и еще больше.

Against this disaster all you can produce on the credit side is a burst of ill temper with a dog that tripped him up, some excessive cigarette smoking, and the forgetting of a prayer.

В твоем активе лишь вспышка раздражения против собаки, подвернувшейся ему под ноги, пара лишних сигарет и один вечер без молитвы.

What is the use of whining to me about your difficulties?

Что толку хныкать о трудностях?

If you are proceeding on the Enemy's idea of "justice" and suggesting that your opportunities and intentions should be taken into account, then I am not sure that a charge of heresy does not lie against you.

Если ты разделяешь идею Врага о "справедливости" и полагаешь, что нужно считаться с твоими возможностями и намерениями, тебя можно обвинить в ереси.

At any rate, you will soon find that the justice of Hell is purely realistic, and concerned only with results.

Во всяком случае, ты скоро поймешь, что преисподняя справедливость чисто реалистична и ценит только результаты.

Bring us back food, or be food yourself.

Принеси пищу или сам станешь ею.

The only constructive passage in your letter is where you say that you still expect good results from the patient's fatigue.

Единственная конструктивная часть твоего письма - та, где говорится, что ты все еще ожидаешь хороших результатов от усталости подопечного.

That is well enough.

Это неплохо.

But it won't fall into your hands.

Но сами они тебе в руки не свалятся.

Fatigue can produce extreme gentleness, and quiet of mind, and even something like vision.

Усталость может привести к крайней кротости, спокойствию, а иногда и к видениям.

If you have often seen men led by it into anger, malice and impatience, that is because those men have had efficient tempters.

Ты часто замечал, как усталые люди предавались гневу, злобе или нетерпеливости только потому, что вообще были очень энергичны.

The paradoxical thing is that moderate fatigue is a better soil for peevishness than absolute exhaustion.

Парадокс в том и состоит, что умеренная усталость больше способствует злобе, чем полное изнеможение.

This depends partly on physical causes, but partly on something else.

Частично это обусловлено физическими причинами, частично - чем-то другим.

It is not fatigue simply as such that produces the anger, but unexpected demands on a man already tired.

Злятся не просто от усталости, а от неожиданных требований, предъявляемых усталому человеку.

Whatever men expect they soon come to think they have a right to: the sense of disappointment can, with very little skill on our part, be turned into a sense of injury.

Чего бы людям ни хотелось, им всегда кажется, что у них на это есть право. А разочарование при нашей ловкости можно всегда обратить в чувство несправедливости.

It is after men have given in to the irremediable, after they have despaired of relief and ceased to think even a half-hour ahead, that the dangers of humbled and gentle weariness begin.

Риск смиренной и кроткой усталости появляется лишь тогда, когда человек сдался перед неотвратимым, потерял надежду на отдых и перестал загадывать даже на полчаса вперед.

To produce the best results from the patient's fatigue, therefore, you must feed him with false hopes.

Наилучшие результаты от усталости подопечного ты получишь, если будешь питать его фальшивыми надеждами.

Put into his mind plausible reasons for believing that the air-raid will not be repeated. Keep him comforting himself with the thought of how much he will enjoy his bed next night.

Вбей ему в голову, что налет не повторится, и заставляй его утешать себя мыслью о том, как он будет удобно спать следующую ночь.

Exaggerate the weariness by making him think it will soon be over; for men usually feel that a strain could have been endured no longer at the very moment when it is ending, or when they think it is ending.

Преувеличь его усталость, внушая ему, что скоро все это кончится. Ведь люди обычно считают, что они не смогли бы вынести напряжение ни минуты дольше.

In this, as in the problem of cowardice, the thing to avoid is the total commitment.

Здесь, как и в деле трусости, главное - избежать полного отказа от своей воли.

Whatever he says, let his inner resolution be not to bear whatever comes to him, but to bear it "for a reasonable period"--and let the reasonable period be shorter than the trial is likely to last.

Что бы он ни говорил, нам нужно, чтобы он был полон решимости не на все, что бы ни случилось, а на все, что "в пределах его сил", и чтобы этих сил было меньше, чем, вероятно, потребуется при испытании.

It need not be much shorter; in attacks on patience, chastity, and fortitude, the fun is to make the man yield just when (had he but known it) relief was almost in sight.

Ладно, пусть отбивает атаки на терпение, целомудрие и мужество. Самое интересное -победить его как раз тогда, когда (если бы они только знали!) он уже почти победил нас.

I do not know whether he is likely to meet the girl under conditions of strain or not.

Я не знаю, возможно ли, чтобы он встретил свою девицу, когда очень устанет.

If he does, make full use of the fact that up to a certain point, fatigue makes women talk more and men talk less.

Если да, постарайся использовать то, что усталость склоняет женщин к разговорчивости, мужчин - к молчанию.

Much secret resentment, even between lovers, can be raised from this.

Это может стать поводом для тайных огорчений, как бы они там Друг друга ни "любили".

Probably the scenes he is now witnessing will not provide material for an intellectual attack on his faith--your previous failures have put that out of your power.

Вероятно, сцены, которые он увидит, не дадут тебе материала для нападения на его разум - твои же прежние неудачи привели к тому, что сейчас это уже не в твоей власти.

But there is a sort of attack on the emotions which can still be tried.

Но есть способ напасть на чувства, который еще можно попробовать.

It turns on making him feel, when first he sees human remains plastered on a wall, that this is "what the world is really like" and that all his religion has been a fantasy.

Когда он впервые увидит останки того, кто раньше был человеком, заставь его почувствовать, что "вот таков мир на самом деле", а вся религиозность была одной фантазией.

You will notice that we have got them completely fogged about the meaning of the word "real"'.

Ты, конечно, заметил, что мы совершенно запутали значение слов "на самом деле".

They tell each other, of some great spiritual experience,

В ответ на рассказ про какое-нибудь духовное переживание они говорят:

"All that really happened was that you heard some music in a lighted building"; here

"А на самом деле ты просто услышал музыку в хорошо освещенном помещении".

"Real" means the bare physical facts, separated from the other elements in the experience they actually had.

Здесь эти слова означают только физические факты, отделенные от остальных элементов переживания.

On the other hand, they will also say

С другой стороны они могут сказать:

"It's all very well discussing that high dive as you sit here in an armchair, but wait till you get up there and see what it's really like": here "real" is being used in the opposite sense to mean, not the physical facts (which they know already while discussing the matter in armchairs) but the emotional effect those facts will have on a human consciousness.

"Тебе хорошо рассуждать о таких порывах сидя в кресле, но подожди, пока с тобой это произойдет на самом деле!" Здесь слова употребляются в противоположном смысле и означают не физические факты (которые они уже знают), а эмоциональные воздействия на человеческое сознание.

Either application of the word could be defended; but our business is to keep the two going at once so that the emotional value of the word "real" can be placed now on one side of the account, now on the other, as it happens to suit us.

Оба значения возможны, а наше дело так их спутать, чтобы слова могли употребляться то в одном смысле, то в другом, как нам выгоднее.

The general rule which we have now pretty well established among them is that in all experiences which can make them happier or better only the physical facts are "Real" while the spiritual elements are "subjective"; in all experiences which can discourage or corrupt them the spiritual elements are the main reality and to ignore them is to be an escapist.

Общее правило, которое мы уже утвердили среди них, вот какое: во всех переживаниях, делающих их счастливее или добрее, только физические факты "на самом деле", а духовные -"субъективны", во всем же, способном их огорчить или развратить, духовное - это и есть действительность, и, не обращая внимания на нее, мы от "самого дела" убегаем.

Thus in birth the blood and pain are "real", the rejoicing a mere subjective point of view; in death, the terror and ugliness reveal what death "really means".

Таким образом, при рождении ребенка кровь и боль "на самом деле" есть, а радость -субъективна. В смерти же именно наш ужас обнаруживает, что такое "на самом деле" смерть.

The hatefulness of a hated person is "real"--in hatred you see men as they are, you are disillusioned; but the loveliness of a loved person is merely a subjective haze concealing a "real" core of sexual appetite or economic association.

Ненавистный человек "на самом деле" отвратителен - в ненависти человека видишь таким, каков он есть, в ненависти разбиты все иллюзии; обаяние же человека любимого - просто субъективная дымка, скрывающая похоть или корысть.

Wars and poverty are "really" horrible; peace and plenty are mere physical facts about which men happen to have certain sentiments.

Войны и нищета страшны, мир и радость -субъективные настроения.

The creatures are always accusing one another of wanting "to cat the cake and have it"; but thanks to our labours they are more often in the predicament of paying for the cake and not eating it.

Эти существа всегда обвиняют друг друга в том, что хотят съесть торт так, чтобы он остался цел. Однако, благодаря нашим трудам, они платят за торт, но не могут его съесть.

Your patient, properly handled, will have no difficulty in regarding his emotion at the sight of human entrails as a revelation of Reality and his emotion at the sight of happy children or fair weather as mere sentiment,

Если ты хорошо поведешь пациента, он скоро станет считать, что его чувства при виде человеческих внутренностей выражают "то, что на самом деле", а чувства при виде счастлив ых детей или хорошей погоды - просто сантименты.

Your affectionate uncle

Твой любящий дядя Баламут.

SCREWTAPE XXXI

ПИСЬМО ТРИДЦАТЬ ПЕРВОЕ

MY DEAR, MY VERY DEAR, WORMWOOD, MY POPPET, MY PIGSNIE,

Мой дорогой, мой любимый Г нусик, куколка моя, поросеночек!

How mistakenly now that all is lost you come whimpering to ask me whether the terms of affection in which I address you meant nothing from the beginning.

Как ты можешь хныкать теперь, когда все потеряно, и спрашивать: неужели мои слова о любви к тебе ничего не значили?

Far from it!

Ну что ты! Еще как значили!

Rest assured, my love for you and your love for me are as like as two peas.

Поверь, моя любовь к тебе и твоя ко мне равны как две капли воды.

I have always desired you, as you (pitiful fool) desired me.

Я всегда жаждал тебя, так же как и ты (жалкий дурак!) жаждал меня.

The difference is that I am the stronger.

Разница лишь в том, что я сильнее.

I think they will give you to me now; or a bit of you.

Полагаю, что теперь они тебя мне отдадут.

Love you? Why, yes.

А ты спрашиваешь, люблю я тебя или нет!

As dainty a morsel as ever I grew fat on.

Люблю, как и любой лакомый кусочек, от которого у меня прибавится жиру.

You have let a soul slip through your fingers.

Ты выпустил из рук душу!

The howl of sharpened famine for that loss re-echoes at this moment through all the levels of the Kingdom of Noise down to the very Throne itself.

Голодный вой, поднявшийся от этой потери, оглашает сейчас все Царство Шума до самого Трона.

It makes me mad to think of it.

Я просто с ума схожу, думая об этом.

How well I know what happened at the instant when they snatched him from you!

Да, я представляю себе, что случилось, когда они вырвали ее у тебя!..

There was a sudden clearing of his eyes (was there not?) as he saw you for the first time, and recognised the part you had had in him and knew that you had it no longer.

Внезапно глаза его раскрылись, и он впервые тебя увидел, узнал, как ты на него влияешь, и понял, что теперь ему конец.

Just think (and let it be the beginning of your agony) what he felt at that moment; as if a scab had fallen from an old sore, as if he were emerging from a hideous, shell-like tetter, as if he shuffled off for good and all a defiled, wet, clinging garment.

Ты только представь себе, что он почувствовал (пусть это и будет началом твоей агонии). Как будто отпали струпы со старой болячки, как будто он вышел из гнусной скорлупы, как будто он раз и навсегда сбросил грязную, прилипшую одежду.

By Hell, it is misery enough to see them in their mortal days taking off dirtied and uncomfortable clothes and splashing in hot water and giving little grunts of pleasure--stretching their eased limbs.

И так противно видеть, как они во время земной жизни снимают грязную, неудобную одежду и плещутся в горячей воде, покрякивая от удовольствия.

What, then, of this final stripping, this complete cleansing?

Что же тогда сказать о последнем обнажении, об этом последнем очищении?

The more one thinks about it, the worse it becomes.

Чем больше думаешь, тем хуже становится.

He got through so easily!

А он прошел через все так легко.

No gradual misgivings, no doctor's sentence, no nursing home, no operating theatre, no false hopes of life; sheer, instantaneous liberation.

Ни медленно нарастающих подозрений, ни приговоров врача, ни больниц, ни операционных столов, ни фальшивых надежд.

One moment it seemed to be all our world; the scream of bombs, the fall of houses, the stink and taste of high explosive on the lips and in the lungs, the feet burning with weariness, the heart cold with horrors, the brain reeling, the legs aching; next moment all this was gone, gone like a bad dream, never again to be of any account.

Раз - и освободился! На какой-то миг все показалось ему нашим миром. Бомбы рвутся, дома падают, вонь, дым, ноги горят от усталости, сердце холодеет от ужаса, голова кружится... и тут же все прошло как дурной сон, который никогда не будет иметь никакого значения для него.

Defeated, out-man?uvred fool!

Эх ты, обманутый дурак!

Did you mark how naturally--as if he'd been born for it--the earthborn vermin entered the new life?

Заметил ли ты, как естественно - словно он для того и родился - этот червяк, рожденный на земле, вошел в свою новую жизнь?

How all his doubts became, in the twinkling of an eye, ridiculous?

Как все его сомнения мигом стали для него смехотворными?

I know what the creature was saying to itself!

Я знаю, что он говорил самому себе:

"Yes. Of course.

"Да, конечно, так всегда и было.

It always was like this.

Все ужасы были одинаковы.

All horrors have followed the same course, getting worse and worse and forcing you into a kind of bottle-neck till, at the very moment when you thought you must be crushed, behold! you were out of the narrows and all was suddenly well.

Сначала становилось все хуже и хуже, меня как будто загоняли в бутылочное горлышко, и именно в тот момент, когда я думал, что это конец,-ужасы кончались, становилось хорошо.

The extraction hurt more and more and then the tooth was out.

Когда рвали зуб, боль нарастала,- а потом вдруг зуба нет.

The dream became a nightmare and then you woke.

Дурной сон переходил в кошмар - и я просыпался.

You die and die and then you are beyond death.

Человек все умирает и умирает, и вот - он уже вне смерти.

How could I ever have doubted it?

Как я мог сомневаться в этом?"

As he saw you, he also saw Them.

И когда он увидел тебя, он увидел и Их.

I know how it was.

Я знаю, как все было.

You reeled back dizzy and blinded, more hurt by them than he had ever been by bombs.

Ты отпрянул ослепленный, ибо тебя они поразили сильнее, чем его поразили бомбы.

The degradation of it!--that this thing of earth and slime could stand upright and converse with spirits before whom you, a spirit, could only cower.

Какое унижение, что эта тварь из праха и грязи могла стоять, беседуя с духами, перед которыми ты, дух, мог только ползать!

Perhaps you had hoped that the awe and strangeness of it would dash his joy.

Вероятно, ты надеялся, что ужас и вид иного, чужого мира разрушит его радость.

But that is the cursed thing; the gods are strange to mortal eyes, and yet they are not strange.

Но в том-то все и горе, что Они и чужды глазам смертных, и не чужды.

He had no faintest conception till that very hour of how they would look, and even doubted their existence.

Вплоть до этого мира он не имел ни малейшего представления о том, как Они выглядят, и даже сомневался в Их существовании.

But when he saw them he knew that he had always known them and realised what part each one of them had played at many an hour in his life when he had supposed himself alone, so that now he could say to them, one by one, not

Но когда он увидел Их, он понял, что он Их всегда знал. Он понял, какую роль каждый из Них играл в его жизни, когда он думал, что с ним нет никого. И вот он мог сказать Им, одному за другим, не

"Who are you?" but

"Кто ты?", а

"So it was you all the time".

"Значит, это все время был ты!".

All that they were and said at this meeting woke memories.

Все, что он увидел и услышал при встрече, пробудило в нем воспоминания.

The dim consciousness of friends about him which had haunted his solitudes from infancy was now at last explained; that central music in every pure experience which had always just evaded memory was now at last recovered.

Он смутно ощущал, что всегда был окружен друзьями, с самого детства посещавшими его в часы одиночества, и теперь наконец это объяснилось. Он обрел музыку, которая таилась в глубине каждого чистого и светлого чувства, но все время ускользала от сознания.

Recognition made him free of their company almost before the limbs of his corpse became quiet.

И, узнавая Их, он стал Им родным прежде, чем тело его успело охладеть.

Only you were left outside.

Только ты остался ни при чем по своей глупости.

He saw not only Them; he saw Him.

Он увидел не только Их. Он увидел и Его.

This animal, this thing begotten in a bed, could look on Him.

Эта низкая тварь, зачатая в постели, увидела Его.

What is blinding, suffocating fire to you, is now cool light to him, is clarity itself, and wears the form of a Man.

То, что для тебя огонь, ослепляющий и удушающий, для него теперь свет прохладный, сама ясность и носит облик Человека.

You would like, if you could, to interpret the patient's prostration in the Presence, his self-abhorrence and utter knowledge of his sins (yes, Wormwood, a clearer knowledge even than yours) on the analogy of your own choking and paralysing sensations when you encounter the deadly air that breathes from the heart of Heaven.

Тебе хотелось бы отождествить его преклонение перед Врагом, его отвращение к себе и глубочайшее сознание своих грехов (да, Гнусик, теперь он видит их яснее, чем ты) с твоим шоком и параличом, когда ты угодил в смертоносную атмосферу Сердца Небес.

But it's all nonsense.

Но это ерунда.

Pains he may still have to encounter, but they embrace those pains.

Страдать ему еще придется, однако они радуются этим страданиям.

They would not barter them for any earthly pleasure.

Они не променяли бы их ни на какие земные удовольствия.

All the delights of sense, or heart, or intellect, with which you could once have tempted him, even the delights of virtue itself, now seem to him in comparison but as the half nauseous attractions of a raddled harlot would seem to a man who hears that his true beloved whom he has loved all his life and whom he had believed to be dead is alive and even now at his door.

Все те прелести чувства, сердца или разума, которыми ты мог бы искушать его, даже радость добродетели, теперь, при сравнении, для него, как побрякушки размалеванной бабы для мужчины, узнавшего, что та, кого он любил всю жизнь и считал умершей, жива и стоит у дверей.

He is caught up into that world where pain and pleasure take on transfinite values and all our arithmetic is dismayed.

Он поднят в мир, где страдания и радость -безусловные ценности, и вся наша арифметика теряет свой смысл.

Once more, the inexplicable meets us.

И вот снова мы сталкиваемся с необъяснимым.

Next to the curse of useless tempters like yourself the greatest curse upon us is the failure of our Intelligence Department.

Наша главная беда (помимо никчемных искусителей, вроде тебя) - промахи нашего исследовательского отдела.

If only we could find out what He is really up to!

Если бы мы только могли разнюхать, чего Он в действительности хочет!

Alas, alas, that knowledge, in itself so hateful and mawkish a thing, should yet be necessary for Power!

Увы, это знание, само по себе столь ненавистное и неприятное, необходимо для нашей власти.

Sometimes I am almost in despair.

Иногда я просто прихожу в отчаяние.

All that sustains me is the conviction that our Realism, our rejection (in the face of all temptations) of all silly nonsense and claptrap, must win in the end.

Меня поддерживает лишь убеждение, что наш реализм, наш отказ от всякой ерунды и трескучих фраз должен победить.

Meanwhile, I have you to settle with.

А пока я займусь тобой...

Most truly do I sign myself Your increasingly and ravenously affectionate uncle

В высшей степени искренне и все сильнее тебя любящий дядя Баламут.

Content

Льюис Клайв Стейплз Письма Баламута - английский и русский параллельные тексты