Владимир Кунгурцев

Блеск страха

www.napisanoperom.ru

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения правообладателя.

© В. Кунгурцев, 2017

© Написано пером, 2017

Часть первая

Глава 1

Дверь чуть скрипнула, и на пороге квартиры появился мужчина. Он был высок, широкоплеч, но немного худощав. У него были длинные руки и большие ладони. Его взгляд был открытым, и зеленые глаза смотрели с какой-то гордостью.

На вид незнакомцу было не более тридцати семи лет. Скинув туфли, он ступил на мягкий небольшой коврик.

Из глубины зала раздался молодой женский голос:

– Валя, это ты?

– Да, я, дорогая, – ответил мужчина.

Половицы заскрипели, и Валентин вошел в помещение. Бросил взгляд на жену, и его неполные губы растянулись в улыбке.

– Ну что, Настя, закончилась рабочая неделя, и я свободен, – он сделал паузу. – А знаешь, у меня есть небольшая идея.

– И какая же, дорогой? – поинтересовалась женщина.

– Давай прямо завтра все вместе махнем к родителям. Почитай, уже… – повернув голову, Валентин посмотрел на настенный календарь, – более месяца мы у них не были. Старики, наверное, волнуются, да и внуку полезно пообщаться с дедушкой и бабушкой.

Настя как-то лукаво посмотрела на мужа.

– Ты прав, Валя. Действительно, всем нам необходимо съездить и погостить у родителей. Да и помочь им по хозяйству. Отец, как я помню, давно просил сменить часть шифера на крыше. Как только дождь, так в зале с потолка капает, – она провела рукой по голове мужа. – В общем, прямо завтра с утра и поедем.

– Прекрасно! – воскликнул он. – Сейчас же переоденусь и сбегаю в гараж. Нужно подготовить мотоцикл.

Быстро переодевшись, Валентин направился к выходу. Настя только успела бросить ему вслед:

– Валя, прошу, слишком долго не задерживайся. Через час будем ужинать.

Махнув молча головой в знак согласия, он стремительно вышел из квартиры.

Осмотрев мотоцикл и заменив масло, он завел его. Убедившись, что двигатель работает как часы, Валентин улыбнулся.

– Ну вот, мы уже готовы к поездке, – обратился он к мотоциклу. – Теперь и переживать за тебя не буду.

Закрыв гараж, Валентин не спеша возвращался домой. Вдруг он уловил шум, шедший со стороны гаражей. Он прислушался. Где-то рядом, за гаражами, кто-то всхлипывал. Засомневавшись – может, ему показалось, – он снова прислушался.

Пролетели секунды. Всхлип повторился, сомнений не было – за гаражами что-то происходило.

Удлиняя шаг, Валентин обошел гаражи и увидел следующую картину: трое совершенно не знакомых ребят избивали мальчишку, который был явно младше их по возрасту, и при этом угрожали его убить.

На крик Валентина прекратить избиения молодые люди не реагировали и продолжали наносить удар за ударом.

Приблизившись к хулиганам, Валентин схватил одного из них за руку и рванул на себя. Тот, не устояв на ногах, упал. Двое его товарищей, не обращая внимания на происходящее позади себя, продолжали безжалостно избивать свою жертву.

От напряжения и духоты у Валентина на лбу выступили капли пота, они заливали глаза, не давая разглядеть хулиганов.

Быстро смахнув влагу рукавом рубашки, Валентин сделал шаг вперед. Схватив еще одного из нападавших, он приподнял его и откинул в сторону. Почувствовав удар о землю, молодой человек охнул, а затем крикнул, предупреждая товарища:

– Женька, берегись!

Услышав окрик, избивавший чуть отвлекся и приподнял голову. Увидев рядом взрослого человека, он оставил свою жертву и отбежал в сторону.

Избитый мальчик поднялся. Все лицо его было в крови. Из разбитой губы и носа бежала кровь.

С ужасом узнав в мальчишке своего сына, Валентин спросил:

– Что случилось? Почему эти подонки избивали тебя?

Открыв рот, мальчик попытался ответить отцу, но стоявшие неподалеку хулиганы громко рассмеялись, затем послышались угрозы:

– Ничего, пацан, еще не время, – закричал один из них. – Попадешься, и тогда уж берегись. Не только изобьем, но и уроем.

Но увидев, как в их сторону двинулся отец избитого, молодые люди бросились врассыпную.

Теперь, оставшись с сыном наедине, Валентин снова поинтересовался:

– И что же все-таки случилось?

Скинув с себя порванную рубашку, мальчик стал ею вытирать окровавленное лицо. Через пару секунд, убедившись, что на лице не осталось кровяных пятен, он смял ее и бросил в сторону.

Посмотрев на отца, мальчик стал рассказывать:

– Отец, я вместе с ребятами из нашего двора играл неподалеку от гаражей. Кто-то услышал «металлический» стук, доносившийся со стороны гаражей. Нам стало любопытно, мы все вместе бросились туда, откуда шли звуки. Но пробежав несколько метров, остановились, так как увидели незнакомых нам парней, которые пытались открыть ворота одного из гаражей. Ну я взял и крикнул: «Эй вы, прекращайте ломать или сейчас вызову милицию».

– Ну хорошо! – воскликнул Валентин, – в этом случае ты поступил правильно.

Он посмотрел на сына.

– Что же произошло дальше?

– А то, что произошло дальше, ты уже видел своими глазами.

– Тут все ясно, – промолвил отец, – а куда же подевались твои товарищи?

– Когда те парни стали меня избивать, мои товарищи испугались и убежали.

– А позвать взрослых они не догадались? – поинтересовался Валентин. – Ведь эти подонки могли убить тебя.

Он вздохнул.

– Хорошо, хоть я оказался рядом.

Он сделал паузу, и облизал губы.

– Ну что! Могу сказать только одно. Ты у меня просто молодец, не испугался и предотвратил кражу. Но, с другой стороны, все-таки нужно было позвать кого-то из взрослых.

Валентин замолчал и посмотрел по сторонам, затем снова перевел взгляд на сына.

– А вот с такими товарищами, как твои друзья, я бы после этого перестал общаться. Они поступили нечестно по отношению к тебе.

…Услышав скрип открываемой двери, Настя крикнула:

– Валентин, ты уже пришел?

Она вышла в коридор, но неожиданно увидев сына с разбитым и окровавленным лицом, ужаснулась:

– Что такое? Кто же тебя так?

Короткий рассказ мужа поверг ее в шок. Облизав пересохшие губы, она воскликнула:

– И зачем тебе, сынок, это надо было?

Через минуту шок отпустил. Вытерев слезы с глаз, Настя посмотрела на сына.

– Сходи, умойся и бегом за стол. Ужин остывает.

…Наступило субботнее утро.

Приняв прохладный душ, Валентин оделся и вышел из дома. Через десять минут двигатель мотоцикла работал ритмично. Убедившись в исправности всех механических узлов, он сел за руль.

У подъезда дома его уже ждали родные.

Закинув приготовленные женой вещи в коляску и дождавшись, когда жена с сыном разместятся на мотоцикле, Валентин нажал на ручку газа.

Освежающий ветерок бил в лицо.

Развив среднюю скорость для мотоцикла такого класса и опустив на глаза защитные очки, Валентин весело что-то напевал себе под нос.

Не расслышав, но поняв по губам, что муж что-то поет, Настя тихо улыбнулась. Хорошее настроение мужа передалось и ей.

– Валентин, – пытаясь перекричать шум двигателя, она обратилась к мужу, – ты что, дорогой, там поешь?

Встречный ветер и плотно сидевший на голове шлем не давали Валентину расслышать вопроса. Вдруг резкая боль между лопаток пронзила его тело. Остановив мотоцикл, Валентин слез с него.

Сделав руками круговые движения и почувствовав, как боль постепенно проходит, он попытался вернуться за руль мотоцикла, но слабость в ногах, которая возникла так же неожиданно, не давала ему этого сделать.

Жена заволновалась:

– Что случилось, Валя? Опять проклятая рана не дает тебе покоя?

– Да, – ответил он кратко и вздохнул. – Прошло уже столько лет, а она так и не хочет меня отпускать. Теперь всю жизнь буду вспоминать «Афган».

– Послушай, отец, – сойдя с мотоцикла, обратился к нему сын. – Давай, я поведу мотоцикл, а ты немного отдохнешь.

Бросив удивленный взгляд на сына, Валентин ответил:

– Ну, а вдруг «гаишник», и что тогда? У тебя же нет прав!

– Не бойся, батя, на этой трассе они никогда не появляются.

– И почему же? – задал Валентин ему вопрос.

– Ты что, не заметил?! – воскликнул он, – сколько мы ни едем, ни встречных, ни обгоняющих машин нет. Как понимаешь, движение тут не оживленное.

– И все-таки, сын, немного подстрахуемся, и мотоцикл поведу я сам. Да и до дедушки осталось не так уж далеко. Выдержу.

Через минуту мотоцикл нес отца, мать и сына с прежней скоростью. Боль в спине больше не давала о себе знать. Вдалеке навстречу неслась «Волга». Заметив, что машину бросало из стороны в сторону, Валентин, боясь случайного столкновения, снизил скорость и взял чуть правее, ближе к обочине дороги.

Настя заметила, что муж сбросил скорость и поинтересовалась:

– Что случилось?

– Да вон, – ответил Валентин, указав на двигающуюся в их сторону машину, и продолжил: – Мне кажется, за рулем этой «Волги» пьяный. Лучше нам подстраховаться.

Взглянув на дорогу, Валентин резко нажал на тормоз. Раздался скрип колес, а затем мощный удар и скрежет металла…

Луч утреннего солнца упал на лицо спящего человека.

От этого теплого прикосновения Валентин проснулся. Открыв глаза, он осмотрелся. Его взгляд остановился на белом пятне, нависшем над головой. На вопрос «что это могло быть?» его сознание не находило ответов.

Так до конца и не разобравшись, Валентин решил приподняться. Для этого он уперся локтями в матрац. Под тяжестью тела металлическая кровать заскрипела.

Неожиданно закружилась голова, перед глазами поплыли темные круги. На лбу выступил крупными каплями пот. К горлу подступила тошнота. Почувствовав слабость во всем теле, Валентин уронил голову и потерял сознание.

Громкие звуки, доносившиеся из коридора, привели Валентина в сознание. Он открыл глаза. Дверь его палаты была приоткрыта, и слышался чей-то разговор.

Валентин прислушался.

За дверью негромко разговаривали мужчины. Однако обрывки фраз, которые долетали до слуха Валентина, не интересовали его. Ощутив неприятное давление в боку, он сделал слабую попытку повернуться, но затем передумал.

Не прекращая вести разговор, собеседники за дверью вдруг повысили голоса. Валентин затих и снова прислушался.

– И все-таки мне жаль его, – послышался голос одного из говоривших. – Еще молодой мужчина, а уже такая трагедия.

Голос затих на какой-то миг, но потом мужчина продолжил:

– А вот лично с ним ничего страшного не случилось. Пара ребер сломаны. Пролетел не меньше десяти метров, затем ударился о дерево – и получил всего ничего.

Мужчина снова сделал паузу.

– Я бы мог сказать, что это просто везение или человек родился в рубашке. Ведь он легко мог погибнуть, так же, как и вся его семья.

– Да, – раздался голос второго собеседника, – действительно, ему повезло. И все-таки у меня есть некоторые беспокойства.

– Какие?

– Ты понимаешь, удар был такой сильный, что шлем на голове пострадавшего раскололся на две части, а значит, он получил сильное сотрясение головного мозга. А вот это чревато тяжелыми последствиями, – говорящий тяжело вздохнул. – Теперь этому человеку необходим психиатр.

Схватившись за голову, Валентин вскрикнул. Резкая головная боль так и не дала ему расслышать последние слова, он потерял сознание.

Глава 2

В дверь постучали.

Юрий Николаевич Шверник, городской прокурор, оторвав взгляд от разложенных на его столе уголовных дел, посмотрел в сторону двери и крикнул:

– Входите! Дверь не закрыта.

Она аккуратно открылась, и в кабинет вошла секретарша. Взглянув на вошедшую женщину, которая держала в своих руках какие-то бумаги, Юрий Николаевич поинтересовался:

– Что за бумаги, Надежда Сергеевна?

Сделав несколько шагов и приблизившись к столу, она протянула корреспонденцию и другие бумаги.

– Это постановление, Юрий Николаевич, – ответила она, – несколько минут назад прибыло почтой из органов внутренних дел.

Прокурор подскочил в кресле и возмущенно сказал:

– Да что они там, очумели?! Каждый день почти по стопке постановлений. Засыпали прокуратуру, – он посмотрел на секретаршу. – Уже и не знаю, кому из работников передать их на изучение.

Вытерев носовым платком вспотевший лоб, он снова взглянул на те бумаги, которые протягивала ему женщина.

– Надежда Сергеевна, положите всю эту кипу на стол. Я сам их рассмотрю, как только появится свободное время.

Секретарша ушла, оставив прокурора одного. Бросив взгляд на настенные часы, Юрий Николаевич удивился.

– И надо же, так быстро пролетело время.

Он замолчал. На столе лежала корреспонденция, которую принесла Надежда Сергеевна. Юрий Николаевич что-то буркнул себе под нос и потянулся за телефоном внутренней связи. Набрал номер и стал ждать. Через несколько секунд на другом конце провода сняли трубку:

– Павел Егорович, прокурор беспокоит.

– Я вас слушаю, Юрий Николаевич, – ответил следователь.

– Прошу, отложи на время свои дела и зайди ко мне. Есть разговор.

Прошло две минуты, и в дверь постучали. На пороге кабинета показался моложавый мужчина лет тридцати двух – тридцати четырех. Большие лобные залысины чуть старили его.

– Я вас слушаю, Юрий Николаевич, – с какой-то робостью обратился следователь к прокурору.

– Проходи, Павел Егорович, – прокурор протянул руку, давая понять, что можно присесть на стул. – Есть к тебе небольшой разговор, – Шверник сделал паузу. – И не только.

Открыв папку с постановлениями, Юрий Николаевич взял то, которое лежало сверху, и протянул его следователю.

– Это постановление об отказе в возбуждении уголовного дела по факту дорожно-транспортного происшествия, которое произошло около двух месяцев назад. В данном происшествии погибли женщина и ее сын лет пятнадцати. Глава семьи, Владимиров Валентин Юрьевич, остался жив, но получил тяжелые телесные повреждения и в настоящее время находится на лечении в больнице.

Почувствовав, как затекли ноги от долгого нахождения в сидячем положении, городской прокурор встали вышел из-за стола. Сделав несколько шагов, он остановился неподалеку от следователя.

– Итак, твоя задача, Павел Егорович: запросить весь материал по данному факту и изучить, – он посмотрел на своего подчиненного. – Мне все-таки кажется, что работники милиции умышленно сделали так, чтобы водитель, а именно тот, кто управлял машиной «Волга», Бекташев Ноиль, остался невиновен. И все это, как я понимаю, старания его отца. В общем, так. Довести дело до ума вплоть до возбуждения уголовного дела. Если конечно, – прокурор поправил себя, – усмотришь в деле состав преступления.

Выслушав прокурора, Павел Егорович поднялся.

– Я вас понял, Юрий Николаевич.

Получив добро, следователь уже было направился к двери, но прокурор остановил его:

– И еще, Павел Егорович, – он посмотрел следователю в глаза, – чтобы завтра с утра весь материал по факту дорожно-транспортного происшествия был у меня на столе. Поэтому тебе необходимо лично сходить в городской отдел милиции, – прокурор махнул рукой. – Изучить и доложить. Ты свободен.

Глава 3

В кабинете, несмотря на широко открытые окна, было душно. Сидящий за столом старший следователь по особо важным делам городской прокуратуры Скрябин Павел Егорович внимательно изучал материалы, не пропуская ни слова, карандашом он делал небольшие пометки.

Прошло около часа, почувствовав усталость во всем теле, Скрябин отложил материалы в сторону.

Поежившись в кресле, он поднялся, не спеша отодвинул кресло и вышел из-за стола. Передвигаясь мягкими шагами, Павел Егорович подошел к окну и закурил.

«Итак, как и предполагал прокурор, действительно, в протоколе осмотра места происшествия было что-то не так, – подумал он. – А значит, необходимо вызвать понятых и допросить их уже в качестве свидетелей. Только таким образом можно развеять все возникшие сомнения».

Выбросив в окно недокуренную сигарету, Скрябин поднял телефонную трубку внутренней связи. Что-то щелкнуло и раздался голос дежурного по прокуратуре.

– Михалыч, это тебя беспокоит следователь Скрябин.

– Слушаю вас, Павел Егорович, – ответил тот.

– Михалыч, прошу, посмотри, где-то неподалеку от тебя стоит моя служебная машина…

– Да, Павел Егорович, – перебивая Скрябина, ответил он. – Она действительно стоит рядом.

– Водитель где?

– Геннадий в ней копается.

– Прошу тебя, пригласи его ко мне.

– Будет сделано, Павел Егорович.

Повесив трубку на место, Павел Егорович прошел за стол и стал ждать появления водителя.

В дверь постучали. Вынув изо рта вновь закуренную сигарету, он крикнул:

– Входи, Геннадий.

В кабинет вошел водитель. Предложив ему свободный стул, Павел Егорович нагнулся над столом и что-то быстро стал писать на чистом листе бумаги.

Закончив писать, он посмотрел на водителя и сказал:

– Геннадий, вот тебе пара адресов, – он протянул исписанный лист, – необходимо этих граждан доставить срочно ко мне. Задача ясна?

– Яснее ясного, Павел Егорович, – ответил водитель.

Взяв лист с адресами, он поднялся. Но вдруг что-то вспомнив, заглянул в него.

– Что мне делать, если их по данным адресам не окажется? – поинтересовался он.

Скрябин протянул ему еще один лист бумаги.

– Вот тебе еще адреса их мест работы. И еще, – следователь сделал паузу и посмотрел в сторону окна, – эти люди, – перевел Скрябин взгляд на Геннадия, – которых я обозначил на бумаге, мне нужны именно сегодня. Как понимаешь, кровь из носа, но привези.

– Понял, Павел Егорович, – ответил водитель. – Раз нужны, значит, будут доставлены.

Геннадий широкими шагами направился к дверям, следователь остановил его и многозначительно добавил:

– Только прошу без хамства. Постарайся, только в вежливой форме, – он посмотрел на своего водителя. – А то я тебя знаю. Ты без этих фокусов никак не можешь.

– Понял, Павел Егорович. Вежливо и без хамства.

Оставшись один, Скрябин стал размышлять.

«Минут через сорок понятые будут у меня, – подумал он и слегка ухмыльнулся. – Однако после допроса их необходимо предупредить, а возможно, припугнуть, чтобы молчали, да и не вздумали болтать о нашем разговоре с сотрудниками автоинспекции. В противном случае все может полететь к черту, – он задумался. – А вот тех найду, чем прижать, запоют они у меня, как миленькие».

Раскрыв материалы дела, старший следователь продолжил их изучение. Сколько прошло времени, его пока не интересовало. Однако куранты настенных часов пробили двенадцать.

Остановившись, он поднял голову и посмотрел на часы.

«Неужели что-то случилось? – забеспокоился Скрябин. – Прошло уже более часа, а Геннадия почему-то до сих пор нет».

Вдруг по телу пробежала нервная дрожь.

В дверь постучали. Приказав себе успокоиться, Павел Егорович крикнул:

– Входите.

Чуть скрипнув, дверь открылась, и на пороге с улыбкой на лице показался водитель. Прислонившись к дверям, он доложил:

– Привез обоих, Павел Егорович.

Скрябин не смог сдержаться и вместо благодарности закричал в ответ:

– Слушай, ты! Что, нельзя было позвонить и сообщить причину своей задержки? Я тут хожу и переживаю.

– Извините, – Геннадий стал оправдываться, – дома ни одного из них не было, и мне пришлось забирать их с работы. А там, – он проглотил слюну, – произошла небольшая задержка.

– Ну и какая же это задержка? – поинтересовался Скрябин.

Геннадий удивленно посмотрел на следователя.

– Начальник транспортного отдела не хотел их отпускать. Я ему и так и этак, а он стоит на своем: нет и все. Потом стал требовать повестки. Устав с ним спорить, я уже хотел вам позвонить, но он вдруг изменил свою позицию и отпустил.

– Хорошо! – воскликнул Скрябин. – Какова первоначальная причина, что начальник не хотел отпускать понятых? – поинтересовался следователь.

– Да причина простая. Им необходимо было выезжать в рейс, а замены для них не было.

– Ну ладно! – Скрябин сменил грозное выражение лица на улыбку. – Давай лучше этих молодцев ко мне, а сам можешь быть свободен.

Махнув молча головой в знак согласия, Геннадий открыл дверь и выглянул в коридор.

– А ну-ка, парни, попрошу всех пройти в кабинет. Вас уже ждут.

Пропустив понятых в помещение, он прикрыл за собой дверь. Посмотрев на вошедших, Павел Егорович поздоровался, затем протянул руку, приглашая занять свободные стулья.

– Прошу вас, господа понятые, присаживайтесь. Как говорится, в ногах правды нет. Да и разговор между нами будет долгим.

Раскрыв материалы дела, он остановил свой взгляд на сделанных им ранее пометках в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела и в протоколе осмотра места происшествия, затем, оторвав глаза от бумаг, он сказал:

– Итак, господа, извините, что пришлось вас отрывать от работы, но у меня возникли к вам кое-какие вопросы, – он оглядел мужчин. – А именно по факту дорожно-транспортного происшествия, которое произошло около двух месяцев назад.

Скрябин сделал паузу.

– Надеюсь, что вы, господа, еще не забыли, где и за что вы расписались в качестве понятых.

– Вы правы, товарищ старший следователь, – произнес один из мужчин. – Тот день, когда это все произошло, мы со своим товарищем никогда не забудем.

– Странно, – на лице следователя появилась гримаса удивления. – И почему же? – задал он вопрос.

– Знаете, товарищ следователь, – продолжил говорить все тот же мужчина. – Нечасто можно увидеть такое ДТП.

– А если точнее?

– В тот день мы стали свидетелями стольких смертей, такого раньше видеть не приходилось. Жертвой стала целая семья, – мужчина вздохнул. – Это просто ужасно!

– Ну что ж, господа понятые, я искренне рад, что вы все помните. В связи с этим вот мои вопросы, – он задумался. – Скажите, – нарушил Павел Егорович молчание, – вы помните, что было написано в протоколе осмотра места происшествия, где вы расписались?

Один из понятых пожал плечами.

– Извините, но с протоколом, как ни странно покажется, мы не были ознакомлены.

– Как же так? – воскликнул Скрябин.

– В тот день, когда произошла трагедия, я вместе со своим напарником Алексеем возвращался на фуре на свою базу, недалеко от государственной дачи нас остановили работники автоинспекции. На обочине дороги мы увидели перевернутый мотоцикл, вернее то, что от него осталось.

– Что вы имеете в виду? – задал вопрос следователь.

– Это была груда искореженного металла, вот и весь мотоцикл, – мужчина посмотрел на своего товарища. – В полуметре от него стояла «Волга», передок которой был весь разбит. Однако водитель, который стоял тут же, был, как ни странно, цел. Только на лбу небольшая царапина…

– Извините, что перебиваю вас, но скажите, в каком состоянии находился водитель машины «Волга»? – поинтересовался Скрябин.

– Я не понял вашего вопроса, товарищ следователь, – переспросил его второй мужчина по имени Алексей. – Вы хотите знать, был ли водитель пьян?

– Вот именно это я и хочу знать.

– Однозначно да. Он был в нетрезвом состоянии, – подтвердил Алексей, утвердительно покачал головой и его товарищ.

– И как же вы смогли это определить? – задал вопрос Павел Егорович.

– Так это просто, товарищ следователь, – посмотрел на него удивленно второй мужчина.

– И все же.

– Ну, во-первых, от него так несло, что чувствовалось за несколько метров. А во-вторых, он еле стоял на ногах.

– Прекрасно! – воскликнул Скрябин. – Теперь хотелось бы узнать, а что же сотрудники милиции? – снова заметив на лицах допрашиваемых удивление, он пояснил:

– Я имею в виду, как они на это реагировали?

– Да никак.

– И как это понять?

– Они просто делали вид, что не замечают.

– Ну а вы, господа понятые? – задал вопрос следователь.

– А что мы, – ответил Алексей. – Не хотели вмешиваться.

– Тут с вами все ясно! – воскликнул Скрябин. – Ну и что же было дальше?

– Меня с Алексеем пригласили пройти в сторону лесопосадки. И тут мы увидели женщину, а рядом с ней лежал мальчик лет четырнадцати-пятнадцати, которые, как мы поняли, не дышали. То есть были мертвы, – от воспоминаний у мужчины на лбу выступили капельки пота.

– Метрах в пяти от них лежал мужчина. Был ли он живой или нет, мы не знали.

– Хорошо, – перебил его следователь, – и что происходило дальше?

– После этого меня с Алексеем пригласили и потребовали расписаться в каких-то бумагах. Я, естественно, отказался и стал требовать дать возможность прочитать то, за что мы расписываемся. К нам подошел один из работников ГАИ и нарочито ласково с ехидной улыбочкой на губах сказал: «Так что, господа понятые, вы нам не доверяете? Ладно, – прокричал он. – Сейчас немного поковыряюсь в вашей фуре и обязательно что-нибудь найду в ней неисправное. Вот тогда вы у меня и запоете». Это охладило нас. Испугавшись, мы все и подписали. Как говорится, от греха подальше.

– Ясненько! – заговорил Скрябин. – Тогда еще вопрос. Кто, по– вашему мнению, нарушил правила дорожного движения?

– Однозначно водитель «Волги». Правда, Сергей? – обратился Алексей к своему напарнику.

– Да, так оно и есть, – поддержал тот товарища.

– Ну хорошо! – воскликнул Павел Егорович. – И почему вы так уверены?

– А тут и думать не надо, товарищ следователь, – ответил Сергей. – Водитель «Волги» выехал на встречную полосу и совершил столкновение.

– А вот в протоколе места происшествия полосу движения нарушил водитель, который управлял мотоциклом, что подтверждается вашими подписями. Что вы на это скажете? – поинтересовался следователь.

– Вы нас, конечно, извините, товарищ следователь, но мы и сейчас не знаем, что там написано, – проговорил Алексей. – Но знаем одно – виноват в этом происшествии только водитель, управлявший «Волгой», и сможем подтвердить своими словами, где вы пожелаете. А также можем дать свои показания в письменном виде.

– Ну что ж, господа понятые, сейчас я от вас и возьму ваши показания в письменном виде, – заявил Павел Егорович. – И это, как я понимаю, будет справедливо.

Порывшись в столе, он достал несколько чистых протоколов допроса.

– Вот вам, господа, протоколы. Прошу не спеша и с расстановкой изложить все, что вы мне сейчас рассказали и что увидели на месте происшествия.

«Итак, картина почти ясна, – подумал Скрябин, – а вот чтобы закрепить показания свидетелей, необходимо опросить сотрудника Госавтоинспекции, участвовавшего в составлении схемы совершения дорожно-транспортного происшествия. Но вот кого из них? – задумался он. – Необходимо сейчас же решить данный вопрос».

Он поднялся с кресла и прошел к окну. Вынув изо рта сигарету и выбросив ее в форточку, Павел Егорович бросил взгляд на мужчин, которые тихо перешептывались между собой и старательно писали свои показания.

«И все-таки ясно, что мне на руку вытащить молодого, можно сказать, еще зеленого в работе, – размышлял следователь, – а таковым может быть только лейтенант. От сержанта, который проработал в органах внутренних дел около двадцати лет, я лично ничего не добьюсь. Решено, офицера».

Мысль работала четко и в правильном направлении.

Отойдя от окна, Павел Егорович прошел за стол. Собрав весь материал по факту ДТП, он спрятал его в сейф. Еще раз взглянув на мужчин, он, не производя шума, вышел из кабинета.

Недалеко от здания прокуратуры, на служебной стоянке, была припаркована его машина, капот которой был открыт. Нагнувшись над двигателем, водитель что-то бурчал себе под нос и «колдовал» над ним.

– Послушай, Геннадий, – Павел Егорович подошел к машине и толкнул водителя в бок, – что случилось? Двигатель, что ли, барахлит? – поинтересовался у него Скрябин.

Вынув голову из-под капота, Геннадий посмотрел на своего шефа.

– Ничего страшного не произошло, Павел Егорович, – ответил он, – просто доливаю масло.

Вытерев насухо руки, он выпрямился.

– Необходимо куда-нибудь смотаться, шеф?

Тот улыбнулся.

– Правильно подумал, Геннадий. Действительно, необходимо съездить в городскую Госавтоинспекцию и вытащить ко мне лейтенанта Злобова. Но так, чтобы никто на это не обратил внимания. Сможешь?

– Обижаете, Павел Егорович. Раз плюнуть. Будет сделано по высшему разряду. Это я вам гарантирую, шеф.

– Тогда действуй, дорогой.

Он вернулся в кабинет.

В помещении стояла тишина, только слышались поскрипывания ручек о бумагу. Опустившись в кресло, Скрябин закурил.

Прошло около пятнадцати минут, как он возвратился в кабинет. Закончив писать показания, свидетели отложили ручки.

– Все, товарищ следователь, – обратился к Павлу Егоровичу Алексей. – Все, что знали, изложили на бумаге.

Ознакомившись с показаниями свидетелей, следователь слегка улыбнулся, затем протянул им руку.

– Ну что же, как вы написали, мне понравилось. Написано грамотно и подробно. А главное, правдиво, – он посмотрел на них. – Не смею вас больше задерживать. До свидания.

Оставшись наедине со своими мыслями, Скрябин вспомнил о лейтенанте – командире взвода Госавтоинспекции.

«Теперь, надеюсь, этому лейтенанту не отвертеться», – по его губам проскользнула улыбка.

Еще раз прочитав протоколы допроса свидетелей, Павел Егорович спрятал их в сейф. Он задумался. Вдруг недокуренная сигарета обожгла ему пальцы. Вздрогнув, Скрябин бросил окурок.

В дверь кто-то постучал. Подняв упавшую на пол сигарету и бросив ее в пепельницу, он крикнул:

– Входите.

Вошел водитель.

– Павел Егорович, как обещал, задание выполнено без шума и пыли.

Поблагодарив Геннадия, Скрябин пригласил лейтенанта милиции пройти в кабинет.

– Прошу, проходите и присаживайтесь.

Дождавшись, когда тот разместится на стуле, он задал вопрос:

– Скажите, лейтенант, давно ли вы на службе в органах?

Так и не поняв причину своего приглашения в прокуратуру, лейтенант засмущался. По лицу пробежала нервная дрожь.

– Не более года, товарищ старший следователь, – ответил он и добавил: – Правда, еще четыре года учебы в школе милиции.

– Прекрасно! – воскликнул Павел Егорович. – Еще немного, и вы поймете причину своего приглашения в прокуратуру, – угадав тревожные мысли лейтенанта, сообщил следователь. – Несколько минут назад у меня были два свидетеля, они дали показания, а затем зафиксировали их в протоколе допроса. Мне бы хотелось, чтобы вы, товарищ лейтенант, подтвердили их слова.

– И что же они рассказали, товарищ следователь? – перебивая, поинтересовался лейтенант.

– А вы не спешите, выслушайте меня до конца, тогда и поймете, о чем речь. А сейчас могу только предупредить, что в противном случае в отношении вас будет возбуждено уголовное дело.

Не ожидая такого поворота дел, офицер, чуть заикаясь, поинтересовался:

– Интересно, и за что же?

– За все хорошее, лейтенант.

Почувствовав усталость в ногах от долгого сидения, Скрябин поднялся из-за стола. Сделав несколько шагов, он подошел к лейтенанту.

– Итак, лейтенант Злобов, я бы хотел услышать ответ на первый вопрос, – он искоса посмотрел на допрашиваемого. – Скажите, что вам известно о дорожно-транспортном происшествии, которое произошло около двух месяцев назад в районе правительственной дачи? Напоминаю, если вы забыли. В результате ДТП погибла женщина и ее несовершеннолетний сын. Я имею в виду семью Владимировых. Глава семьи Владимиров Валентин Юрьевич с травмами был доставлен в больницу. И до сих пор находится там на лечении.

– Ну а что говорить. Происшествие как происшествие, подобное происходит почти каждый день, – ответил лейтенант.

– Допустим, – согласился с ним следователь. – И все-таки мне бы хотелось знать все подробности той аварии. И, как вы понимаете, со всеми подробностями.

Облизав пересохшие губы, лейтенант сделал попытку улыбнуться.

– В тот день я был дежурным по отделу, где-то в девять часов тридцать минут раздался телефонный звонок – поступило сообщение о происшествии. Я вместе с сержантом ДПС Гавриловым выехал на место…

– И что дальше? – перебил его Скрябин.

– Минут через пятнадцать на место ДТП подъехал следователь. Осмотрев территорию, он начал составлять протокол. А я вместе с сержантом Гавриловым составлял схему происшествия.

– И все, лейтенант?

– Нет, – ответил он. – Закончив составлять схему, мы пригласили понятых, они расписались, подтвердив тем самым достоверность схемы.

– А вы абсолютно уверены в том, что вы сейчас рассказали, лейтенант?

– Странно! – воскликнул Злобов. – Почему же я должен быть не уверен в том, что было сделано собственно моими руками?

Павел Егорович посмотрел на лейтенанта с удивлением.

– Да, хорошие у вас руки, товарищ Злобов, – съязвил следователь. – Ну, а о том, что водитель «Волги», как его там, Бекташев, находился в нетрезвом состоянии в момент аварии, что же вы об этом можете сказать, лейтенант?

– Извините, товарищ старший следователь, но это уже форменный наговор. Водитель был трезв.

– Допустим! – согласился с ним Павел Егорович. – Тогда почему же в материалах отсутствует экспертиза на алкоголь? Значит, вы ее вообще не проводили. Хотя, товарищ лейтенант, вы были обязаны это сделать и установить, был пьян водитель «Волги» или нет.

Поняв свою ошибку, Злобов стал извиняться.

– Извините, допустил небольшую ошибку.

– Что! – не сдержавшись, закричал Скрябин. – И вы считаете, что это небольшая ошибка… этакая небольшая ошибка… оплошность… а ведь в этом ДТП погибли люди!.. Да была бы моя воля, я бы за такую ошибку на кол сажал, – не останавливался следователь. – А ты только представь, если бы все это произошло с твоими родными или близкими, – Павел Егорович пристально посмотрел на лейтенанта. – Так вы бы, Злобов, полагаю, рвали и метали бы… Молчите?!

Злобов пожал плечами.

– Ну что сказать, виноват.

– Ладно, – произнес Скрябин. – Пойдем дальше. Где и в каком уголовно-процессуальном кодексе РФ написано о том, что вы вправе, не разъяснив понятым их права и обязанности, заставлять их расписываться в протоколе, который они не читали и о содержании которого понятия не имели?

Переминаясь с ноги на ногу, лейтенант молчал.

– Все верно! – воскликнул Павел Егорович. – Как я понимаю, вам нечего сказать.

Он сделал паузу.

– И опять вы совершаете нарушение закона, да еще какое!

– О чем вы, товарищ следователь? – нарушил молчание Злобов.

– О том, лейтенант. Когда один из понятых стал отказываться подписать протокол осмотра и потребовал ознакомить его с той информацией, под которой он должен подписаться, вы и ваш напарник в ответ стали запугивать и угрожать. Как вы это объясните, лейтенант?

– Извините, товарищ следователь, лично я никого не запугивал, а тем более не требовал расписаться в протоколе. В этом отношении я чист.

– Значит, как я понимаю, все это сделал сержант Гаврилов, так?

Опустив голову, офицер молчал.

– И что молчим, лейтенант Злобов?

– Да! – не поднимая головы, чуть слышно ответил тот. – Это его инициатива.

– Отлично! – воскликнул Скрябин. – Теперь хотелось бы знать, сколько же денег получил сержант от преступника?

– Точно не могу сказать. Я при этом не присутствовал.

– Предположим. Тогда ответьте, лейтенант, сколько сержант Гаврилов отвалил вам? – Павел Егорович посмотрел Злобову прямо в глаза. – Или скажете, что он вам ничего не давал?

– Да нет, предлагал, но вот сколько, я не знаю.

– И как это понять, Злобов? – поинтересовался Скрябин.

– Понять просто, товарищ следователь. Я отказался их брать. Вот и все.

– Причина отказа?

– Говорю же, – офицер поднял голову и злобно посмотрел на следователя, – не хотел пачкаться.

– Это уже похвально, – произнес Павел Егорович. – А вы знали, лейтенант, что человек, который совершил преступление, сын богатого олигарха?

– Как ни странно, но об этом в тот момент я лично не знал, – признался Злобов. – Только потом сержант Гаврилов разъяснил мне, что к чему.

Закончив задавать вопросы, Павел Егорович достал несколько листов чистой бумаги и бросил их на стол, туда, где сидел лейтенант.

– А теперь, лейтенант Злобов, попрошу вас подробно, во всех деталях описать, что происходило на месте дорожно-транспортного происшествия, – он сделал паузу. – И еще. Хочу заострить ваше внимание на том, что только правда спасет вас от суда и следствия.

…Отпустив Злобова, Павел Егорович взял со стола исписанные рукой лейтенанта листы бумаги и, устроившись поудобнее в кресле, решил перечитать его показания. Это заняло у него не много времени. Вернув листы бумаги на стол, Скрябин улыбнулся. Теперь от положительного результата его слегка лихорадило. Выйдя из-за стола, он закурил.

«Наконец-то вся правда раскрыта, все составляющие этого дела яснее ясного, – подумал Павел Егорович и с каким-то удовольствием потер ладони. – Прокурор был прав и не ошибся в своих подозрениях. А теперь доложить и возбудить уголовное дело».

Предвкушая свою победу, следователь подошел к столу, но неожиданно в дверь постучали.

«И кого же в это время, – он посмотрел на часы, – черт несет?»

Дверь в кабинет открылась, и на пороге появились двое довольно крупных мужчин, которых в простонародье еще называют «шкафами». Убрав со своего пути все лишнее, они остановились, затем расступились в ожидании еще кого-то.

В коридоре послышались негромкие шаги, и в кабинет вошел мужчина чуть выше среднего роста, которому на вид было не более пятидесяти лет. Импортный, дорогой костюм говорил сам за себя.

Павлу Егоровичу этот человек был абсолютно незнаком, но наглость незнакомца ошеломляла.

– Прошу вас, следователь по особо важным делам, присаживайтесь, – незнакомый мужчина слегка улыбнулся и протянул руку, приглашая Скрябина сесть за стол.

Не дожидаясь, пока Павел Егорович придет в себя, мужчина прошел за стол и опустился в кресло следователя.

Вдруг в кабинете разразился громкий смех.

Бросив удивленный взгляд на наглеца, Скрябин сказал:

– Не пойму, кто вам дал право, гражданин, врываться в служебный кабинет и распоряжаться здесь так, как будто вы у себя дома?

Смех прекратился так же неожиданно, как и начался.

– Во-первых, молодой человек, кабинет не ваш, а государственный. И во-вторых, махну вот этой рукой, – незнакомец вытянул свою правую руку, – и вы, дорогой следователь, вылетите из этого кресла и кабинета, как та пробка из-под шампанского.

Смахнув со лба появившиеся капельки пота, Павел Егорович возмутился:

– Да кто вы такой, черт вас подери? Ворвались в чужой кабинет и ведете себя как заблагорассудится.

Устроившись поудобнее в кресле и тяжело вздохнув, мужчина в модном костюме ответил:

– Вы, конечно, как ни странно, правы, – незнакомец поднялся из кресла и вышел из-за стола, приглашая Скрябина занять свое законное служебное место. – Не буду вас томить и задерживать, господин следователь, – он сделал паузу. Дождавшись, когда Павел Егорович сел в кресло, продолжил: – Сейчас я вам объясню свое неожиданное появление.

Мужчина повернул голову в сторону своих телохранителей. Поняв, что хочет от них хозяин, они не спеша, не проронив ни слова, вышли за дверь.

Оставшись наедине со следователем, незнакомец пересел на свободный стул, который стоял ближе к Павлу Егоровичу, и заговорил:

– Я бы хотел, – нарушил он молчание, – чтобы вы, дорогой следователь, прекратили рассматривать отказной материал по факту дорожно-транспортного происшествия, – мужчина нагло ухмыльнулся. – Где, как вы понимаете, по вине моего сына погибли люди, – он тяжело вздохнул. – Извините, сожалею…

Пораженный наглостью незнакомца, Скрябин закашлялся.

– Извините, – прекратив кашлять, обратился он к своему нежданному гостю. – Но вы не являетесь моим начальником, а значит, не можете приказывать, что мне делать.

– Я же не отрицаю, что мой сын полностью несет ответственность за гибель ни в чем не повинных людей. И даже его осуждаю.

– Это я понял, – ответил Павел Егорович.

– И, как вы понимаете, их уже не воскресить, – мужчина посмотрел на следователя. – Будем считать, что они в этом виноваты сами. А значит, данный вопрос просто исчерпан.

– Не пойму вас, как это исчерпан? – возмутился Скрябин. – Дело только начинается.

– Но это еще как посмотреть, – незнакомец улыбнулся. – Лично для меня оно уже давно не существует.

Павел Егорович попытался что-то противопоставить, но упавшая со стуком на стол плотно упакованная пачка стодолларовых купюр заставила его вздрогнуть.

– Как я понимаю, – обратился он к незнакомцу, – вы хотите меня купить?

Тот улыбнулся.

– Ну, если вы так это называете, господин следователь, в общем-то да, – ответил незнакомец.

– Не выйдет, – произнес Скрябин, – для меня главное в жизни – истина.

Мужчина громко рассмеялся.

– Да не смешите меня… Истина! – незнакомец прекратил смеяться. – Пропукал ты, следователь, истину.

Он замолчал.

– В общем, – нарушил мужчина молчание, – эти деньги ваши. Получите еще столько же, когда уничтожите все собранные бумаги, – но прочитав в глазах следователя испуг, незнакомец продолжил: – Я имел в виду те, которые вы, Павел Егорович, «наковыряли» непосредственно сегодня.

– И как вы, господин Бекташев, – Скрябин, разобравшись в ситуации, обратился к своему нежданному гостю по фамилии, – это себе представляете?

– Очень просто, – ответил Бекташев. – А вот с теми людьми, которые были у вас на допросе, я переговорю лично и постараюсь наставить их на путь истинный, – Бекташев бросил взгляд на следователя. – В противном случае вы не получите от меня денег и, более того, а это я обещаю на сто процентов, потеряете своих близких и родных. О, да! – воскликнул олигарх, – я же забыл, – он подмигнул Скрябину, – я же забыл, у вас семьи-то и нет. Но! – он поднял палец вверх, – есть очаровательная мама, которую вы так сильно любите.

Ничем не выказав своих эмоций, Павел Егорович только кашлянул.

– Вы очень хорошо осведомлены о моей матери.

– Верно, Павел Егорович. Когда меня кто-то очень сильно интересует, то я, чего бы мне это ни стоило, узнаю о нем все. Все сильные и слабые стороны, чтобы, как вы понимаете, не попасть впросак.

Он посмотрел на дверь, затем перевел взгляд на следователя.

– Итак, с вашей мамой может случиться непоправимая беда, если вы не одумаетесь.

– И что вы этим хотите сказать?

– Павел Егорович, я просто хотел бы вас предупредить о последствиях ваших неправильных действий.

Бекташев поднялся, прошел до дверей и остановился.

– Решайте или будет поздно.

Хлопнув дверью, Бекташев вышел из кабинета, оставив Скрябина в полной растерянности. Какое-то время из коридора доносился звук удаляющихся шагов, затем все затихло и наступила полная тишина.

Оставшись в кабинете в одиночестве, Павел Егорович попытался встать из-за стола, но почувствовав необыкновенную слабость и дрожь в ногах, плюхнулся обратно в кресло.

«Итак, как же мне быть? – судорожно рассуждал он.

– Принять деньги значит пойти против своей совести. Ну, а если от них отказаться? Тогда потерять самого близкого и самого родного человека. Ведь кроме матери у меня никого».

Думая об олигархе, Павел Егорович поднял голову и посмотрел на дверь.

«А может, Бекташев просто блефует, пытаясь меня запугать, – следователь опустил голову на спинку кресла.

– Нет, такой человек, как Бекташев, блефовать не будет, если на кону стоит его сын».

Павел Егорович закурил.

Сделав несколько глубоких затяжек, Скрябин выдохнул сигаретный дым, затем посмотрел на пачку денежных купюр на столе, которую оставил олигарх.

В голове вдруг помутилось.

«Таких денег я никогда не видел и даже в руках не держал, – подумал Павел Егорович. – Дом старый, требуется капитальный ремонт».

Скрябин резко поднялся и открыл сейф. Достав из него весь собранный материал по факту аварии, бросил его на стол. Еще раз взглянув на доллары, следователь что-то пробурчал себе под нос.

Махнув рукой, он сказал:

– К черту эти все протоколы допроса, объяснительные и прочее. Немедленно все это сжечь, и делу конец, – он вздрогнул. – Ну а как же быть со всеми своими принципами и идеалами?

Скрябин задумался.

Прошла минута, и, приняв решение, он воскликнул:

– К черту все и вся! Я хочу жить, пить и есть, как все богатые люди. Ну а тех, кого нет в живых, уже не воскресить.

Схватив дрожащей рукой со стола весь собранный им материал для возбуждения уголовного дела, он стал рвать его на мелкие кусочки и разбрасывать их по всему кабинету.

Неожиданно кто-то постучал в дверь.

Оглядев пол, который был усыпан кусочками бумаг, Павел Егорович схватил веник и стал судорожно собирать все обрывки в совок, но от нервного напряжения у него ничего не выходило. Бросив от досады веник в угол, он махнул рукой и быстро прошел за стол.

Поправив на себе рубашку, которая немного сбилась на животе, следователь крикнул:

– Открыто, входите.

Дверь, слегка скрипнув, открылась, и на пороге кабинета показался очередной абсолютно незнакомый Павлу Егоровичу мужчина – он был немного худощав и высокого роста.

«И что же сегодня за день такой! – воскликнул он мысленно. – Только ушел один идиот, как появляется другой».

Протянув руку, Скрябин приветственным жестом пригласил незнакомца войти.

– Прошу, проходите и присаживайтесь.

Дождавшись, когда гость опустится на предложенный стул, Павел Егорович кашлянул, затем поинтересовался:

– И что вас ко мне привело?

– Владимиров Валентин Юрьевич, – ответил мужчина.

на.

– И что же вас ко мне привело, Валентин Юрьевич? – повторил он свой вопрос.

– Вот я и говорю, Владимиров Валентин Юрьевич, – на лице мужчины появилось удивление.

– Прекрасно! – воскликнул Скрябин. – Ну а меня Скрябин Павел Егорович, старший следователь. И что?

Но вдруг вспомнив, где он уже слышал фамилию Владимиров, Павел Егорович, как будто извиняясь, улыбнулся.

– Простите, я понял, – растерялся он. – Еще раз извините, Валентин Юрьевич.

От сильного возбуждения его спина вспотела.

– И что же вы хотели, господин Владимиров?

– Дня два назад, – начал гость, – я был выписан из больницы и вот решил выяснить, как продвигаются дела в отношении автокатастрофы, в которой погибли мои жена и сын.

На лице следователя появилось нескрываемое удивление.

– Вы что, господин Владимиров, какое еще дело? – Скрябин сглотнул слюну. – Никакого дела и в помине нет. Имеются только материалы да постановление об отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления, – он бросил взгляд на пол, где валялся разорванный им собранный материал. – Вы что, – перевел Павел Егорович взгляд на Владимирова, – не получили уведомление?

Чувствуя, что тут что-то не так, Валентин Юрьевич повысил голос:

– Извините, может, я что-то не понимаю в ваших делах, господин следователь, но я получил информацию, что дело по факту ДТП и смерти моих родных находится в вашем производстве.

Павел Егорович вдруг испугался. Где-то под ложечкой неприятно засосало.

– Валентин Юрьевич, я вам еще раз повторяю, что у меня нет и не может быть уголовного дела. А имеются только материалы.

– Хорошо, – чуть успокоился Владимиров. – Тогда будьте добры объяснить мне, как неграмотному человеку, как это понять: «Отказано в возбуждении уголовного дела за отсутствием состава преступления».

– Это значит, что тот человек, который совершил автодорожное происшествие, не совершал преступления, а значит, уголовное дело не возбуждается. Вам понятно?

– Извините, но я снова ничего не понял! – возмутился Владимиров. – Водитель машины марки «Волга» выехал на встречную полосу и совершил столкновение, да еще находился за рулем пьяный, в результате чего погибли люди, а вы, следователь, втираете мне, что преступления не было. Как же это понимать?

– Как хотите, так и понимайте! – не сдержав себя, перешел на повышенные тона Скрябин.

Владимиров приподнял плечи.

– Значит, получается так. Я убиваю людей, и я же не являюсь преступником, – он посмотрел на следователя. – Лихо у вас получается. Можно сказать, закручено.

– Извините, Валентин Юрьевич, но вы путаете яичницу с божьим даром. Убийство – это одно. А вот автодорожное происшествие – совсем другое.

Он рассмеялся.

– И все-таки не пойму, господин следователь! – воскликнул Валентин Юрьевич. – Неужели я такой уж тупой?

– Послушайте, господин Владимиров, – нарушил тишину Скрябин. – Если вы так уж настаиваете, то я пойду вам навстречу и возбужу уголовное дело, – он слегка улыбнулся. – Но вопрос в том…

– И в чем же? – перебил его Владимиров.

– Что данное дело будет возбуждено в отношении вас.

– Значит, как я теперь начинаю понимать, вы хотите все свалить на меня. То есть смерть моих родных?

– Правильно вы поняли, Валентин Юрьевич, – Павел Егорович сделал паузу. – Как это ни странно звучит, но вы и являетесь виновником смерти своих родных. Именно вы совершили…

– И каким же образом? – перебил он следователя.

– Вы нарушили правила дорожного движения. А именно: выехали на полосу встречного движения, где подвергли себя и своих родных опасности. Теперь вам ясно?

В глазах Валентина появился блеск гнева. Но, сдержав свои эмоции, он лишь пристально посмотрел в глаза следователю:

– Понимаю, вы нашли стрелочника. Хорошо! – воскликнул он. – Мне бы хотелось знать, вы сами лично были на месте этого ДТП, вы были там, где все это произошло?

– Нет, – кратко ответил Скрябин. – Да в этом и не было необходимости, так как на такие происшествия выезжает следователь органов внутренних дел.

На лице Владимирова появилась гримаса удивления.

– Извините, тогда как же вы можете утверждать, что преступником являюсь именно я?

– Мною, как контролирующим органом над правоохранительными, а именно над милицией, были изучены материалы по факту происшествия, где четко черным по белому были описаны ваши действия во время управления автомототранспортом. Я вас огорчу, что все произошедшее не в вашу пользу.

Кровь ударила в голову Валентину Юрьевичу, руки затряслись. Сделав шаг вперед, он мысленно попытался нанести удар по этой ненавистной улыбающейся морде.

«Стоп! – остановил он себя. – Ну хорошо, и чего я этим добьюсь? – задал себе вопрос Владимиров. – Просто арестуют и все».

Вынув из кармана брюк небольшую связку пластмассовых бус, он поинтересовался:

– А вы знаете, господин следователь, где эти четки валялись? – задал он вопрос следователю. Но увидев, что Павел Егорович молчит, продолжил: – Молчите? Правильно. Откуда же вам знать, – Валентин Юрьевич протянул четки, которые держал в руке. – Нашли их на расстоянии шести-семи метров от места столкновения, что и указано в протоколе. И заметьте, что до аварии они лежали у меня в кармане. А значит, место, где их нашли, это именно то место, где оказался я после столкновения.

От тяжелых воспоминаний у Владимирова слегка закружилась голова.

– И если бы я нарушил правила движения и выехал на встречную полосу, как вы, господин следователь, утверждаете, то должен был пролететь как минимум одиннадцать метров, чтобы оказаться там, где меня нашли.

Почувствовав неприятное ощущение и одышку, Валентин Юрьевич закашлялся.

– Во-вторых, – прекратив кашлять, Владимиров продолжил: – «Волгу» отбросило бы на несколько метров, но она осталась стоять на месте. И именно на той полосе, по которой двигался я. В-третьих, весь «передок» автомобиля был бы смят так, что водитель «Волги» никак не смог бы выбраться из салона без посторонней помощи. А он спокойно все сделал сам.

Валентин Юрьевич замолчал.

– Да, я думаю, вы бы смогли найти еще множество фактов, указывающих на вину водителя, – нарушил он молчание, – если бы сами лично выехали на место происшествия, осмотрели его и восстановили картину.

– Не знаю, не знаю! – воскликнул Павел Егорович. – Однако на схеме с места происшествия четко видно, что именно вы, Владимиров, и являлись виновником столкновения.

Владимиров ухмыльнулся.

– И все-таки я и вы прекрасно понимаем, что все это кому-то выгодно. А именно тому, кто и совершил наезд, ему было необходимо скрыть следы своего преступления.

Павел Егорович прекрасно понимал, что Владимиров прав, и потому не знал, что ответить. Вытащив пачку сигарет, он закурил.

– В общем, так! – выдохнув сигаретный дым, твердо сказал Скрябин. – Валентин Юрьевич, давайте прекратим нашу бесполезную дискуссию. Мы с вами так ни к чему не придем, – он снова затянулся. – Вы будете, естественно, стоять на своем, а я на том, что указано в документах. Оставьте свои координаты, я направлю вам письменный ответ.

– Ну что же, господин следователь, тут я с вами солидарен, так как все это действительно бесполезно.

Он вздохнул.

– Я сейчас же покину ваш кабинет, но вначале попрошу вас ознакомить меня со схемой места происшествия. Как понимаю, вы не имеете права мне отказать.

– Вы правы, Валентин Юрьевич, – согласился с ним Скрябин.

Ознакомившись со схемой и сделав для себя кое-какие заметки, Владимиров вышел из кабинета следователя.

«Итак, фамилию и адрес того, кто совершил преступление, узнал, – подумал Валентин Юрьевич, – а вот теперь за дело».

…Прислонившись к углу кирпичного забора, Валентин Юрьевич пристально наблюдал за воротами, ведущими на частную территорию с двухэтажным зданием, которое чуть виднелось из-за крон деревьев.

Прошло несколько часов, и на город опустился вечер.

Взглянув на часы, которые показывали без пяти семь, Владимиров улыбнулся.

«Ну что ж, нет так нет, вернусь завтра, затем послезавтра, и так до тех пор, пока не добьюсь своего», – подумал он.

Выйдя из своего укрытия, Владимиров сделал несколько шагов, затем остановился и обернулся. Вдруг в груди что-то защемило. Металлические ворота со скрипом распахнулись, и на низкой скорости из двора выехал «БМВ» черного цвета. Валентин присмотрелся: тот, кого он так долго ждал, сидел за рулем машины.

«Ну вот и дождался своего часа», – Владимиров потер ладони.

Выбежав на проезжую часть, он поймал такси и уже через минуту двигался по пятам за темным «БМВ».

Позади уже осталось несколько километров, однако иномарка не снижала скорости. До окраины города оставалось совсем немного. Неожиданно автомобиль затормозил, свернул налево, на другую трассу, и снова прибавил скорость. Проехав не более двух километров, «БМВ» резко остановился. Припарковавшись на обочине дороги, из салона машины вышел молодой человек.

Валентин Юрьевич заплатил таксисту и не спеша пошел в ту сторону, где с заглушенным двигателем стояла иномарка.

Выйдя из «БМВ», водитель поставил машину на автосигнализацию, быстро перешел на другую сторону дороги и направился к высокому жилому дому.

Не отставая и не выпуская из виду молодого человека, Владимиров неотступно шел за ним.

Войдя во двор дома, объект его наблюдений скрылся за дверями подъезда. Осознав свою оплошность, Валентин Юрьевич бросился к подъезду, но внутри никого не было. Махнув рукой, он вышел на улицу.

«И как я мог его упустить? А ведь этот тип был у меня почти в руках. Ну что ж, – стал успокаивать себя Владимиров, – придется вновь ждать».

Время неумолимо бежало вперед, но тот, кого поджидал Владимиров, не появлялся. Постепенно на город опустилась ночь. Почувствовав легкий озноб во всем теле, Валентин Юрьевич зашел в тот подъезд, в котором скрылся молодой человек.

Внутри было хоть немного теплее, чем на улице. Валентин осмотрелся. Глаза его уже привыкли к полумраку, и он смог разглядеть под лестничной клеткой небольшой деревянный стульчик, видимо, принадлежащий кому-то из жителей дома. Владимиров присел.

Ноги от напряжения и усталости ныли. Привыкший со времен Афганской войны спать сидя, он тут же уснул. Сколько прошло времени, Валентин Юрьевич не знал. Но услышав чьи-то шаги на лестнице, он тут же открыл глаза и прислушался.

Перепрыгнув через ступеньку, молодой человек, которого он столько времени ждал, вдруг оказался на расстоянии вытянутой руки. Кровь ударила в голову, по всему телу пробежала нервная дрожь…

Глава 4

Небо затянуло черными тучами, в воздухе запахло дождем.

Дверь, ведущая в опорный пункт милиции, была приоткрыта, сидевший за столом участковый инспектор милиции что-то читал.

Телефонный звонок, раздавшийся в тишине, заставил его вздрогнуть. Отложив материалы дела, Владимир Сергеевич Петров поднял трубку и сказал:

– Участковый инспектор капитан Петров слушает.

Однако кроме посторонних шумов в трубке больше ничего не было слышно. Переложив трубку в другую руку, участковый снова произнес:

– Слушаю, капитан Петров.

Где-то вдалеке послышалось чье-то тяжелое дыхание, а затем раздался мужской голос:

– Капитан, тебя беспокоит Игорь Юрьевич.

– Вы что-то хотели, Игорь Юрьевич? – поинтересовался участковый.

– Владимир Сергеевич, извини старого дурака, но, видимо, на меня отрицательно действует погода.

– Понятно, – сказал Петров, – и все-таки, Игорь Юрьевич, что же случилось? Вы так и не ответили.

– Скажи, как у тебя со временем?

– Ну, – замялся Владимир Сергеевич, – в общем-то, его у меня с избытком. А что?

– Прекрасно! Как ни странно, его у меня тоже мешок, – пошутил Игорь Юрьевич. – Извини еще раз, дома сейчас один, – он вдруг закашлялся, – а делать мне нечего, вот и решил тебе позвонить.

Он сделал паузу.

– Хотел предложить сыграть партию в шахматы. Согласен?

Зная назойливый характер Игоря Юрьевича Валежникова, и понимая, что тот будет настаивать на игре до последнего, Владимир Сергеевич ответил:

– Ну что ж, как вы понимаете, мне деваться некуда, а значит, согласен. Приходите, – Петров замолчал. – Но имейте в виду, – предупредил он, – пару, три, но не более.

– Понял тебя, Владимир Сергеевич, три так три, – согласился Игорь Юрьевич. – Жди, лечу на всех парусах.

Ждать пришлось недолго.

Раздался стук в дверь, затем в кабинет вошел мужчина высокого роста, худощавый, но широкий в плечах. На вид ему было не более пятидесяти лет. Голова и небольшая борода были усыпаны сединой, только брови не изменили своего черного цвета.

Игорь Юрьевич, а это был именно он, не дожидаясь приглашения, отодвинул стул и опустился на него.

– Ну что, Владимир Сергеевич, начнем, пожалуй.

Раскрыв доску, он высыпал шахматные фигуры на стол и посмотрел на Петрова.

– И что стоим, – обратился он к участковому инспектору, – присаживайся.

Стряхнув пепел с сигареты, Владимир Сергеевич передвинул стул и сел за стол напротив гостя.

…Время пролетело незаметно.

Почувствовав усталость от игры, Владимир Сергеевич поднялся, пытаясь сделать шаг.

– И куда же, ты, Владимир Сергеевич? – вдруг возмутился Игорь Юрьевич. – Сыграли почти что ничего, а ты уже в кусты.

Петров ухмыльнулся.

– Вы меня извините, Игорь Юрьевич, но от шахмат у меня голова разболелась. Да и сыграли мы с вами, как договорились, три партии.

Игорь Юрьевич недоуменно пожал плечами.

– Ну и слабак же ты, Владимир Сергеевич, сыграли не три, а всего две, а у него, видишь ли, голова разболелась! Ну и молодежь пошла! – возмутился Игорь Юрьевич. – Вам бы только бегать. А вот посидеть и мозги свои заставить поработать никак не хотите.

Понимая, что Игорь Юрьевич теперь просто так не отстанет, Владимир Сергеевич плюнул в душе и ответил:

– Ладно причитать, Игорь Юрьевич, согласен продолжить игру. Но только одну. Больше, простите, не выдержу.

– Ладушки, согласен, одну так одну, – заулыбался гость.

Игра только началась и продолжалась не более десяти минут, как в дверь кто-то громко постучал.

Оторвав голову от доски, Владимир Сергеевич крикнул:

– Входите, открыто.

Дверь чуть скрипнула, затем кто-то не спеша вошел в помещение. Петров повернул голову и увидел Скрябина Павла Егоровича, который остановился на пороге.

– Разрешите, – обратился он к присутствующим.

Отложив в сторону шахматы, Игорь Юрьевич широко улыбнулся.

– Проходи, дорогой, мы с участковым инспектором тебе очень рады.

Увидев Игоря Юрьевича, Скрябин переменился в лице. В его глазах промелькнул страх, руки затряслись.

Заметив эту перемену, Игорь Юрьевич с какой-то издевкой обратился к вошедшему:

– Ты что, Павел Егорович, так испугался? Вон и руки затряслись.

Так и не поняв причину резкого изменения настроения Скрябина, Владимир Сергеевич поддержал Игоря Юрьевича:

– Проходи, Павел Егорович.

Махнув головой, тот наотрез отказался от предложенного стула.

– Владимир Сергеевич, – обратился он к участковому инспектору, – если можно, давайте выйдем на свежий воздух.

Отодвинув стул, Петров вышел из-за стола и следом за Скрябиным покинул кабинет.

– Извини, Павел Егорович, я так и не понял, и чего же вы так испугались? – поинтересовался он.

– Ты знаешь, Володя, по правде говоря, я и сам этого не понял, – соврал Скрябин.

– Ну хорошо, – сказал Петров, – и что же вы хотели мне сообщить?

Скрябин, как будто извиняясь, улыбнулся.

– Извини, что побеспокоил, но пока ничего. Просто решил заглянуть, а тут какая-та незадача. Чего испугался, сам и не понял.

Еще раз извинившись, Павел Егорович попрощался и тут же ушел. Проводив Скрябина непонимающим взглядом, Владимир Сергеевич вернулся в кабинет.

Собрав все шахматные фигуры и закрыв доску, Игорь Юрьевич с нетерпением ждал появления участкового инспектора.

– И что, Владимир Сергеевич, уже так быстро наговорились? – поинтересовался он.

– Если сказать честно, – Петров посмотрел на гостя, – разговора-то и не было. Что-то он хотел сказать, но, как объяснил, забыл, – Владимир Сергеевич замолчал. – Мне показалось, что его что-то напугало, – нарушил он молчание, – а вот что, так и не понял.

Игорь Юрьевич посмотрел на Петрова.

– Скажи, Владимир Сергеевич, кто такой этот Скрябин Павел Егорович? Вроде бы знаю его давно, но так и не понял, что он за человек?

– Извините, Игорь Юрьевич, но вы меня просто удивляете! – улыбнулся Петров. – Знакомы с ним столько лет, можно сказать, живете по соседству, а не знаете ничего о человеке. Вы, Игорь Юрьевич, изволите шутить?

– Да нет, Владимир Сергеевич, не шучу.

– Ну хорошо! И что же вас так в нем заинтересовало?

– задал вопрос Петров.

– Да все, Владимир Сергеевич.

Петров задумался и стал рассказывать:

– Лет двенадцать назад Павел Егорович работал в городской прокуратуре и занимал высокую должность…

– И что же за должность? – съязвил Игорь Юрьевич.

– Был старшим следователем по особо важным делам, – Петров посмотрел на Игоря Юрьевича. – И, как я знаю, работал неплохо. Имел поощрения и награды. Но вот однажды…

– И что же однажды? – перебивая Петрова, поинтересовался Игорь Юрьевич.

– Однажды, правда, знаю только с его слов, Скрябина подкупили, а если быть более точным, запугали, и он сломался. После этого сильно запил и уже не мог без спиртного. Естественно, в прокуратуре его выходки терпели, но, как вы понимаете, всему приходит конец. И его уволили.

– Интересно! – воскликнул Игорь Юрьевич. – И на что он живет, если не работает?

– А он у нас является народным донором.

– Не понял, – возмутился Игорь Юрьевич, – и что, этого ему хватает на жизнь?

– Бывает, что и голодает, – ответил Петров.

Игорь Юрьевич ухмыльнулся.

– А ты ведь, Владимир Сергеевич, я заметил, иногда подкармливаешь этого идиота. Прав я?

– Бывает и такое, – признался он. – Жаль ведь человека. Пропадет, – улыбнулся Петров.

Встав со своего места и бросив взгляд на часы, Игорь Юрьевич тряхнул головой и сказал:

– Извини, Владимир Сергеевич, засиделся я у тебя. Пора и честь знать.

Оставшись один, Владимир Сергеевич облегченно вздохнул и почувствовал себя свободнее.

Зазвонил телефон.

Петров снял трубку:

– Участковый инспектор капитан Петров слушает.

Но сколько он ни ждал ответа, в трубке стояла тишина.

«Может, ошиблись номером», – подумал он и вернул трубку на место.

Так и не поняв, кто ему мог позвонить, Владимир Сергеевич закурил. Выдохнув сигаретный дым в потолок, он вдруг почувствовал себя немного разбитым.

Сделав еще две полных затяжки, он поднялся из кресла, но ощутив легкое головокружение, Владимир Сергеевич опустился в него и закрыл глаза.

«И все-таки, что же так напугало Павла Егоровича? – задал он себе вопрос. – Да еще так, что тот аж побелел. Может, что-то вспомнил неприятное, а вот говорить не захотел».

Он приоткрыл глаза.

«А вот что?»

Неожиданно со стороны входных дверей послышался скрип половиц. Открыв окончательно глаза, Владимир Сергеевич чуть вздрогнул. Как ночное привидение, перед ним появился Скрябин Павел Егорович.

Вынув изо рта сигарету, Владимир Сергеевич поинтересовался:

– Что-то случилось?

– Не дойдя до дома, решил вернуться, – с какой-то отрешенностью ответил Скрябин. – Что-то меня сильно беспокоит.

Он тяжело вздохнул.

– А вот что, не пойму, – Павел Егорович ухмыльнулся. – И знаешь, Владимир, что самое интересное, все это происходит именно в твоем кабинете.

Сказав это, Павел Егорович вышел из кабинета так же неожиданно, как и пришел.

Спать расхотелось, хотя на улице уже вечерело.

Докурив сигарету, Владимир Сергеевич решил закончить работу с материалами уголовного дела, приход Игоря Юрьевича не дал ему как следует погрузиться в изучение бумаг, а теперь сколько он ни пытался на них сосредоточиться, вдуматься в смысл слов, ему это не удавалось – все мысли были почему-то заняты странным поведением Павла Егоровича, его неожиданным испугом.

Пробили куранты, на часах было двадцать два часа. Ощутив усталость и какой-то сумбур в голове, Петров поднялся и вышел на свежий воздух.

Прикрыв за собой дверь опорного пункта милиции, он решил пройти к дому Скрябина и убедиться, что с Павлом Егоровичем все в порядке.

Не спеша Владимир Сергеевич подошел к дому. Присмотревшись, он увидел, что калитка, ведущая во двор, была приоткрыта. Раскрыв ее шире, Петров вошел во двор и огляделся. Кругом стояла тишина, а в окнах не горел свет. Приблизившись к входной двери, он был удивлен, увидев на ней большой амбарный замок.

«Интересно! – подумал он. – И куда же в такое время мог уйти Павел Егорович?»

Постояв несколько минут в раздумье, Владимир Сергеевич решил вернуться к себе в опорный пункт: ждать Павла Егоровича было бессмысленно.

Часы пробили полночь. Петров спрятал уголовное дело в сейф.

Не создавая лишнего шума, Владимир Сергеевич открыл входную дверь и вошел в коридор своей квартиры. Сбросив с ног туфли, он заглянул на кухню.

Безумно хотелось есть.

Негромкие шаги в зале заставили его вздрогнуть. Прошла секунда, дверь, чуть скрипнув, открылась, и в кухонное помещение вошла жена.

Внимательно посмотрев на мужа, она сказала:

– Звонил оперативный дежурный, требовал, чтобы ты срочно явился в опорный пункт милиции.

– Что-то случилось? – поинтересовался Петров. – Или дежурный подробностей не рассказал?

– Сообщил, что у тебя на участке произошло убийство. Убили какого-то Скрябина Павла Егоровича.

– Что! – воскликнул Петров. – А ведь не зря у меня весь вечер душа болела. Чувствовал, что с ним должно что-то произойти. И именно с ним.

Быстро надев только что сброшенные туфли и схватив форменную фуражку, Владимир Сергеевич выбежал из квартиры.

Глава 5

Отказавшись заходить в опорный пункт, Владимир Сергеевич решил немедленно пройти к месту, где произошло убийство.

Быстро спустившись вниз по дороге к дому, где проживал потерпевший Скрябин Павел Егорович, Петров стал искать глазами оперативную машину с прибывшей опергруппой. Однако, к его удивлению, ни машины, ни оперативной группы нигде не было.

«Или они уже побывали на месте преступления, – подумал он, – или еще не приезжали. Однако ждать нет необходимости, надо войти и осмотреть».

Теперь не теряя времени Владимир Сергеевич прошел во двор, затем остановился около чуть приоткрытой входной двери. Сквозь небольшую щель проникал какой-то непонятный зеленый свет.

Луна скрылась за тучами, и вокруг стало темно. В ночном мраке зеленое свечение усилилось и отчетливым тонким лучом проникало из-за приоткрытой двери во двор.

Так и не поняв, что же это могло быть, Петров взялся за ручку двери и открыл ее. Остановившись у порога, Владимир Сергеевич прислушался и неожиданно услышал еле уловимый скрип половиц под чьими-то ногами.

По телу пробежала нервная дрожь, волосы на голове зашевелились, Петров испугался.

«Ну и что же ты так испугался, – Владимир Сергеевич стал стыдить и укорять себя. – Тебе же это не впервой – быть в такой ситуации. А раз так, то смелее».

Поборов себя, Петров не спеша, пытаясь не шуметь, прошел в темное и сырое помещение. Протянув руку в поиске выключателя, Владимир Сергеевич вспомнил, что во всем доме за неуплату свет уже давно был отключен работниками коммунального хозяйства.

Вытянув вперед обе руки, он попытался пройти в зал, но, уперевшись во что-то твердое и теплое, Петров вдруг похолодел и испугался. Неожиданно зеленый свет ударил ему в глаза. Так и не поняв, что это могло быть, Владимир Сергеевич остолбенел, ноги отказывались двигаться, руки тряслись.

Почувствовав чье-то прикосновение, он задрожал. Задыхаясь от нехватки воздуха, Петров боялся шевельнуться. От страха внутри все пульсировало.

Вдруг послышался еле уловимый нечеловеческий смех, и тут неожиданно подул легкий теплый ветерок, который прошелся по его ногам. Петров огляделся по сторонам, но никого не обнаружив вокруг себя, не стесняясь своего позора, бросился бежать вон из дома.

Оказавшись на улице около своего опорного пункта, он тяжело вздохнул. Быстро открыв входную дверь, Петров огляделся. Убедившись, что его никто не преследует, он вошел внутрь.

Только сейчас Петров почувствовал, что вся спина его была покрыта испариной, а на лбу выступили холодные капельки пота.

Сняв с себя рубашку, которая буквально пропиталась потом, Владимир Сергеевич бросил ее на спинку стула. Почувствовав небольшой озноб, он снял с вешалки махровое полотенце.

Минуты через три спина и голова были почти сухими.

Однако успокоиться от пережитого шока было не так легко.

Он закурил.

Немного успокоившись, Петров не спеша подошел к зеркалу и взглянул на себя. То, что он увидел, поразило его. Испуганное и искаженное лицо было неузнаваемым. Глаза излучали страх.

«Необходимо лечь и как можно быстрее заснуть, – подумал Владимир Сергеевич. – А утром, естественно, все пройдет: и страх, и испуг. А кожа примет свой первоначальный цвет».

Выключив в кабинете свет, Владимир Сергеевич прилег на диван. Но, как ни пытался заставить себя заснуть, ничего не выходило, страх сковал его по рукам и ногам.

Переваливаясь с боку на бок, он никак не мог успокоиться.

«…Огни, показавшиеся вдалеке, манили к себе. Подул ветер. Не устояв на слабых ногах, он упал лицом в песок. Очнулся от непонятного шума и сильного пронизывающего холода. Вдруг из темноты донесся детский плач. Приподняв голову, он осмотрелся, однако темнота поглотила все, и за несколько метров ничего не было видно. Вновь неподалеку от него раздался плач, похожий на плач ребенка. Затем еще и еще. По телу пробежала нервная дрожь. Только сейчас он догадался, что вокруг него собралась стая шакалов. Собрав последние силы и волю, он бросился вперед, разбрасывая в стороны прохладный песок. От резкого движения закружилась голова, перед глазами поплыли темные пятна. Пролетело несколько минут. Придя в себя, он открыл глаза. Два небольших зеленых огонька упали ему на лицо».

Вскрикнув, Владимир Сергеевич открыл глаза и посмотрел по сторонам. Но осознав, что он находится у себя в кабинете, успокоился и поднялся с дивана. Однако ужасы прошедшей ночи не оставляли его.

Умывшись прохладной водой из-под крана, Петров накинул на себя высохшую рубашку и подошел к столу. Пододвинув к себе телефонный аппарат, он набрал номер дежурной части отдела.

В трубке раздался голос оперативного дежурного:

– Майор Кубышкин слушает.

Забавная фамилия майора заставила Петрова улыбнуться.

– Товарищ майор, участковый инспектор капитан Петров беспокоит.

– Что хотел? – поинтересовался Кубышкин.

– Хотелось бы услышать об убийстве?

– Ну ты, блин, Петров, даешь! – воскликнул офицер. – Раскрыто твое убийство. Как говорится, по горячим следам. Убийцу взяли прямо на месте преступления. С тебя причитается.

– И что, товарищ майор, задержанный признался? – поинтересовался Петров.

– А куда ему было деваться. Естественно.

– И кто же это?

– Алкаш. Киселев Геннадий.

– Что?! – воскликнул Владимир Сергеевич. – Извините, товарищ майор, не понял. Кто?.. – сдерживая дрожь в голосе, поинтересовался он.

– Ты что, глухой, Петров? – ответил Кубышкин. – Повторяю, Киселев Геннадий, местный алкоголик.

Петров повесил трубку.

«Этого не может быть, – с грустью подумал он. – Сколько я его знаю, Геннадий до этого не опустился бы, хотя и пил».

Часы показывали восемь часов тридцать минут утра. Надев фуражку, Владимир Сергеевич вышел на улицу.

…Получив разрешение от следователя прокуратуры, Зинина Егора, который вел уголовное дело в отношении Киселева, Владимир Сергеевич прошел в комнату допроса.

Ждать пришлось недолго.

Загремел металлический засов, дверь открылась и у входа в помещение остановился конвоир. Убедившись, что задержанного ждут, он втолкнул Киселева в комнату, затем вышел, закрыв за собой дверь.

Узнав в вошедшем Киселева, Петров улыбнулся и протянул ему руку для приветствия.

– Ну здравствуй, дорогой, – обратился Владимир Сергеевич к Геннадию. – Считай, лет пять не виделись, а может, и больше.

Пригласив Геннадия присесть, Владимир Сергеевич молча наблюдал за его действиями. Перед ним сейчас стоял совсем не тот Геннадий, которого он помнил с детства. Худощавый, порядком облысевший. В его глазах читалось удивление, он как будто совершенно не понимал, где находится и что с ним происходит.

Петров приветливо улыбался, но Геннадий реагировал на это с какой-то опаской. Киселев как будто не узнал Петрова.

Поняв это, Владимир Сергеевич спросил:

– По твоим глазам, Геннадий, вижу, что ты не узнал меня, – он сделал небольшую паузу. – Присмотрись, возможно, и признаешь во мне своего товарища Петрова Владимира.

Геннадий пожал плечами.

– Извини, но я что-то тебя не припомню.

В глазах Петрова появилось удивление.

– Тогда я тебе постараюсь напомнить.

Владимир Сергеевич стал перечислять и в красках описывать какие-то эпизоды из детства, которые Киселев обязательно должен был помнить. И вдруг неожиданно, еще раз пристально оглядев своего собеседника, Киселев вдруг улыбнулся и сказал:

– Вот черт! И как же я тебя не признал, Володя?.. Ну здравствуй!

Подскочив к Петрову, Киселев крепко обнял его.

Чуть не задохнувшись в объятиях, Владимир Сергеевич сказал:

– Ну и здоров ты, как бык. Силы-то сколько. А вот с виду, извини, этого не скажешь.

– Был бы и сильнее, но в последние лет пять, как потерял семью, не просыхаю от спиртного.

– Извини, не знал… – прекратив улыбаться, произнес Петров. – Прими мои соболезнования, пусть земля им будет пухом.

По телу пробежала дрожь.

– Понимаю твое горе. Но я пришел, чтобы вытащить тебя из этих стен.

Опустившись на стул, Киселев облизал губы и молча посмотрел на Петрова.

– И каким же образом? – поинтересовался он.

Не ответив на вопрос, Владимир Сергеевич продолжил:

– Все, что произошло вчера, произошло непосредственно на моем обслуживаемом участке. Узнав о том, что ты являешься убийцей, я не поверил в это и решил встретиться с тобой, чтобы все прояснить.

– А не поздно ли? – испуганно посмотрел на Петрова Геннадий.

– Почему поздно? – поинтересовался Петров.

– Так я признался, что убил Скрябина Павла.

Владимир Сергеевич посмотрел Киселеву прямо в глаза.

– Ну, а ты действительно его убил?

– Конечно нет, Володя! – воскликнул Геннадий.

– Прекрасно, тогда будем считать, что все это ерунда, – успокоил Петров. – Главное, Гена, что я лично в эти бредни не поверил. А значит, обязательно вытащу тебя отсюда.

Он положил руки на стол.

– А теперь я бы хотел услышать, что же произошло на самом деле в доме у Скрябина.

– Я познакомился со Скрябиным где-то наделю назад, – начал Геннадий, – наше знакомство произошло в пивном баре. И вот вчера, то есть в день его убийства, около двенадцати часов ночи я возвращался домой, и мне вдруг повстречался Павел. Он был пьян и еле стоял на ногах. Увидев меня, он сильно обрадовался, и стал предлагать пойти к нему в гости…

Киселев замолчал.

– Хорошо… – сказал Петров, – и что же произошло дальше?

– Где он жил, я, по правде говоря, не знал. Вначале я стал отказываться, предчувствуя что-то нехорошее. Однако Павел неожиданно схватил меня за руку и стал умолять со словами: «Я боюсь возвращаться домой один». Тут мне стало его жаль, и я согласился. Таким образом, я попал к Павлу Егоровичу домой.

– Тут все ясно, – ответил Владимир Сергеевич, – и что же происходило в доме?

– Расположившись у него дома, мы пропустили по одной. Просидели мы с ним, если я не ошибаюсь, часа два или три. Точно не могу сказать. И тут Скрябин стал рассказывать о своей жизни и работе. С его слов я понял, что он бывший работник прокуратуры, но однажды с ним произошла беда, и после этого он запил. После долгого запоя его уволили…

– Извини, что перебиваю, – остановил его Петров, – но я бы хотел узнать подробно о его причине запоя.

– А ты знаешь, он действительно что-то попытался мне рассказать об этом и…

– И что? – не сдержавшись, перебил Владимир Сергеевич.

– Да в том-то и дело, он так и не успел ничего мне сказать. В доме было темно, и тут мы услышали, как в соседней комнате кто-то медленно передвигается. Мы затихли и прислушались. Неожиданно, извини, я так и не понял, что это было, – с испугом произнес Геннадий, – меня вдруг сильно качнуло, и я упал на пол. А когда открыл глаза, увидел перед собой привидение. Да, да, настоящее привидение, у которого глаза горели зеленым светом, оно было все в белом, – он сделал паузу. – Потом… потом творилось что-то невероятное, от увиденного меня бросило в жар, а по телу побежала мелкая дрожь… Привидение вдруг одной рукой схватило Павла Егоровича за горло, а затем подняло. Тот пытался высвободиться, но это было бесполезно, – он тяжело вздохнул. – От страха я закрыл глаза. Меня била нервная дрожь, ноги тряслись… Я услышал, как что-то капает, почувствовал резкий запах мочи… Привидение, убедившись, что Скрябин был уже мертв, бросило его тело на пол.

Геннадий вновь замолчал, было видно, как его до сих пор трясло. Постучав пальцем по часам, Владимир Сергеевич сказал:

– Гена, у нас с тобой осталось не более пяти минут. Я тебя слушаю.

– Валяясь на полу и боясь открыть глаза, я почувствовал, как подул легкий ветерок, затем все стихло. Пролежал я так несколько минут, однако подниматься не решался. Боялся. Неожиданно я услышал чей-то топот, и знаешь, никогда я так не радовался чьему-то приходу, – он вдруг рассмеялся. – Хотя впоследствии это не принесло мне большой радости.

– И почему? – поинтересовался Петров.

– Почему? – на лице Геннадия появилась грустная улыбка. – Когда меня привезли в милицию, я получил незаслуженную порцию пинков и тумаков от «благородных» мужей и вынужден был признаться в том, чего не совершал.

Закончив свой рассказ, Киселев опустил голову.

– Вот такие пироги.

– Извини! – Петров посмотрел на товарища. – Неужели ты так и не разглядел это привидение?

– Меня всего колотило, да так, что думал, умру от страха. Ан нет, остался жив, – Киселев снова тяжело вздохнул. – И кажется, напрасно.

– Все, что произошло с тобой, неважно. Я все-таки тебя отсюда вытащу. В этом, прошу тебя, не сомневайся!

Послышался стук открываемых дверей, и через минуту Киселева увели.

В кабинете было очень душно. Открыв настежь дверь, Владимир Сергеевич не спеша прошел за стол. Слова Геннадия не выходили из головы. Все, что произошло в доме у Скрябина, не поддавалось объяснению.

Вся эта мистическая история рождала массу вопросов: «Кто же на самом деле убил Скрябина? И главное – за что? И что это за таинственное привидение?..» Однако ответы на эти вопросы сейчас вряд ли кто-то мог дать.

В дверь постучали, и в помещение вошла женщина. Посмотрев на нее, Петров улыбнулся и приподнялся, приветствуя.

– Проходи, Надежда Николаевна.

Дождавшись, пока она пройдет к столу и опустится на предложенный стул, он поинтересовался:

– Что-то ты сегодня рано пришла на работу?

– Услышала, что Павла Егоровича убили.

– Извини, но я тебя не понял, Надежда Николаевна, и это что, повод рано прийти на работу? – посмотрел он на нее удивленно.

– Ничего удивительного я тут не вижу, – ответила она, – просто хотела с тобой поговорить об этом.

– Да?! – удивился Владимир Сергеевич. – Это становится интересно…

– Вчера, если ты не забыл, я немного задержалась на работе…

– Верно, – перебил он женщину.

– Клиенток в этот день было очень много. Ушли почти в десять часов вечера. Так вот…

– Если можно, Надежда Николаевна, короче, – перебивая ее, попросил Петров.

– А ты не перебивай, а просто дослушай до конца.

– Постараюсь, – согласился он.

– Одна из моих клиенток, ожидая своей очереди, вышла на свежий воздух. Время было уже чуть больше девяти, но минут через пять она вдруг вбежала в парикмахерскую, вся бледная, в глазах был страх. Ее всю трясло. Я спросила, что с ней случилось? И что же ты думаешь, Владимир Сергеевич. Ее продолжало трясти, и из-за этого она ничего вразумительного сказать не могла. И только… мычала.

– Надежда Николаевна, можно покороче, – поторопил Петров.

– Можно, – ответила она. – Уже заканчиваю. Успокоившись, женщина пояснила, что, выйдя на улицу, и закурив сигарету, она вдруг услышала в темноте чьи-то шаги, шум шел со стороны дома Скрябина. Присмотревшись, моя клиентка увидела что-то белое, которое передвигалось по двору, но заметив, что за ним наблюдают, это что-то остановилось и повернулось в ту сторону, где находилась женщина. На нее, как она говорила, упал зеленый свет, шедший из глаз неизвестного существа. Это привидение вдруг сделало рывок вперед, затем остановилось. На этот раз послышался какой-то шум из кустарника, растущего по краю двора. Подобравшись к кустам, неизвестное существо что-то поискало в нем какое-то время, а затем исчезло так же неожиданно, как и появилось.

Надежда Николаевна замолчала.

– И что же это могло быть? – нарушила она молчание.

– Извини, но сказать ничего тебе не могу. Я, как и ты, все думаю, кто же это мог быть, – он посмотрел на женщину. – То, что ты мне сейчас рассказала, лично для меня не ново. Эту историю я уже слышал.

– Я слышала, что убийцу уже задержала милиция, – заговорила Надежда Николаевна. – Это правда?

– Правда, – ответил Петров, – но это не настоящий убийца.

– А кто же тогда настоящий?

– Как кто? – удивленно воскликнул Владимир Сергеевич. – Да тот, который был в белом одеянии во дворе рядом с домом Скрябина.

– Чудеса и только! – воскликнула Надежда Николаевна и вышла из опорного пункта.

Оставшись один в кабинете, Владимир Сергеевич задумался. Он перематывал в своей голове слова, сказанные Надеждой Николаевной. Пролетело несколько минут. Петров поднялся и вышел из помещения.

Бросив взгляд в сторону дома Скрябина, он не спеша стал спускаться по дороге вниз, приближаясь к месту, где произошло убийство. Остановившись около калитки, которая вела во двор дома Павла Егоровича, и немного поразмыслив, он вошел во двор и решил осмотреть кусты шиповника.

«Если я правильно понял, – рассуждал Петров, – то Надежда Николаевна говорила именно про этот куст, где, по свидетельствам ее клиентки, что-то искал неизвестный».

Раздвинув колючий куст шиповника, Петров стал внимательно разглядывать землю вокруг него. Однако трава, растущая под кустом, скрывала от глаз то, что он пытался найти, по крайней мере, Петрову так казалось. Хотя, что именно он ищет, Петров и сам пока не знал.

Отодвинув ветку шиповника, он присел на корточки, и уже не спеша, сантиметр за сантиметром, стал ощупывать траву. Вдруг его ладони наткнулись на что-то жесткое и холодное. Подняв находку, Владимир Сергеевич с удивлением обнаружил в руках четки, которые состояли из небольших бусинок темного цвета.

Петров улыбнулся.

«Этот предмет был для неизвестного драгоценным, – подумал Владимир Сергеевич, – ведь он так старательно искал его, забыв о времени».

Спрятав четки в карман, Петров вернулся к себе в опорный пункт.

Уставший, но довольный результатом своих поисков, Владимир Сергеевич прилег на диван.

…Непонятный шум заставил его открыть глаза и прислушаться. Однако разбудившие Петрова звуки больше не повторялись. Ополоснув лицо прохладной водой, Владимир Сергеевич прошел за стол и закурил. Но что-то вспомнив, он смял сигарету и, бросив ее в урну, вышел из кабинета.

В приемной областной судебно-медицинской экспертизы никого не было. Опустившись на свободный стул, Владимир Сергеевич стал ждать.

Вскоре в помещение вошла секретарша. Увидев капитана Петрова, она поздоровалась, затем прошла на свое рабочее место.

– Владимир Сергеевич, ты к главному? – поинтересовалась она.

Он поднялся со своего места и не спеша подошел к столу, за которым сидела секретарша. Петров слегка улыбнулся.

– Любочка, – обратился он к ней, – мне бы Антона Васильевича. Ответь, где его найти?

Поправив прическу, она отложила расческу в сторону.

– Антон Васильевич час назад отпросился у главного и уехал.

– И куда же?

– Домой, Владимир Сергеевич, – ответила секретарша, – у него жена заболела.

Поблагодарив секретаршу за информацию, Петров покинул здание.

«Итак, необходимо встретиться с Антоном Васильевичем и уточнить характер телесных повреждений, нанесенных убийцей Скрябину, – подумал Владимир Сергеевич. – Только выяснив это, я смогу продолжить поиски преступника».

Перебежав на другую сторону улицы, Владимир Сергеевич дошел до остановки общественного транспорта. Ожидая троллейбуса, он разглядывал тех, кто ждал его вместе с ним.

На расстоянии не более пяти метров от него остановились двое ничем не примечательных парней. Тихо перешептываясь между собой, они искоса поглядывали в сторону Петрова.

Ребята были высокого роста, атлетического телосложения. Возраст не превышал тридцати лет.

Но эти двое не очень интересовали Владимира Сергеевича, он был увлечен своими мыслями.

…По прошествии десяти минут он уже шел по адресу, где проживал судмедэксперт Антон Васильевич Иванов. Петров быстро нашел необходимый дом и подъезд и поднялся на нужный этаж. Бегло пробежавшись глазами по номерам квартир, Владимир Сергеевич остановился перед дверью, которую искал, и нажал на звонок.

Пролетели секунды, замок щелкнули дверь открылась. На пороге появился хозяин квартиры – Антон Васильевич.

Узнав капитана Петрова, он улыбнулся.

– Что случилось? – поинтересовался Иванов.

Владимир Сергеевич стал извиняться:

– Антон Васильевич, прошу вас простить мне мое вторжение и беспокойство. Я был у вас на работе, но, увы, не застал вас и вот решил заглянуть к вам на огонек.

– Прекрасно! – ответил Иванов. – И чем же я могу вам помочь, товарищ капитан?

– Еще раз простите, Антон Васильевич, но мне бы хотелось поговорить об убитом Скрябине Павле Егоровиче. Возникли кое-какие вопросы, которые не дают мне покоя, да и вообще хочется понять…

Иванов протянул Петрову руку, приглашая участкового инспектора пройти в квартиру.

– Прошу, проходите, Владимир Сергеевич!

Расположившись в зале, Антон Васильевич поинтересовался:

– Что будете пить: кофе, чай? – он улыбнулся. – Также могу предложить и что-нибудь покрепче. Как на это смотрите, капитан?

Поблагодарив за предложенное угощение, Петров вежливо отказался:

– Прошу вас, Антон Васильевич, только не обижайтесь, но мне хотелось бы начать разговор. Время, извините, не терпит.

– Ну что ж, нет так нет, – согласился с ним хозяин квартиры. – Тогда я вас слушаю. Что же именно вы хотели знать?

– Антон Васильевич, хотелось бы понять, что именно произошло и какие телесные повреждения были нанесены жертве? Только поняв, что произошло, я мог бы попытаться раскрыть это дело.

Сделав серьезное лицо, Иванов посмотрел на капитана.

– Хвалю ваше рвение, Владимир Сергеевич. Осмотрев повреждения на трупе, которые нанес убийца, я пришел к определенному выводу…

– А именно? – перебивая эксперта, воскликнул Владимир Сергеевич.

– Все свои подозрения после исследования труппа я изложил следователю, а затем и оперативному работнику.

В словах Антона Васильевича почувствовались нотки возмущения.

– Но, что удивительно, эти двое, откровенно говоря, наплевали на мои выводы и никоим образом к ним не прислушались. Вы понимаете, Владимир Сергеевич? Они зациклились на одном…

– И на чем же?

– На том, что Скрябина Павла Егоровича убил именно Киселев. То есть тот мужчина, который в момент убийства находился в доме, – Антон Васильевич тяжело вздохнул. – Однако я могу утвердительно заявить, что убийцей был не он, Киселев, а совсем другой человек.

«Все верно! – воскликнул мысленно Петров. – Я так и думал, Киселев непричастен к убийству».

– Интересно, Антон Васильевич, а откуда у вас такая уверенность? – задал вопрос Петров.

– Ну это же так просто! – воскликнул Иванов. – Прошу, – эксперт протянул руку, предлагая Петрову подняться. – Давайте, капитан, поднимемся с кресел.

Выполнив просьбу Антона Васильевича, Владимир Сергеевич подошел к Иванову и остановился. Бросив взгляд на капитана, медэксперт слегка улыбнулся.

– Вот и прекрасно! – произнес он. – Вы, Владимир Сергеевич, выше меня. А теперь смотрите.

Взяв рукой за шею Петрова, он попытался ее сжать своими небольшими пальцами. Однако, как Антон Васильевич ни пытался, шея выскальзывала из его рук. Прекратив свои действия и опустив руки, он предложил Петрову сделать то же, но уже с его шеей.

– А теперь обхватите меня за шею и сжимайте ее.

Почувствовав удушение, эксперт прошипел:

– Хватит. Вот видите, Владимир Сергеевич, у вас, как ни странно, получилось. А почему?

Немного подумав, Петров ответил:

– Во-первых, у меня ладони намного шире. И во-вторых…

– Все верно, – перебил эксперт Владимира Сергеевича. – А теперь продолжу свою мысль. Киселев на несколько сантиметров ниже убитого где-то сантиметров на десять, и кисти, если вы обратили внимание, у него уже, чем у вас.

– И что же вы хотите этим сказать, Антон Васильевич?

– Только одно. Скрябина задушили в висячем положении.

На лице у капитана появилось удивление.

– Не понял! – воскликнул он. – Ведь ни о какой веревке в деле ничего не сказано. То есть она нигде не фигурирует.

– Правильно.

– Тогда что же еще может быть причиной? – поинтересовался Петров.

– А теперь прошу меня не перебивать, а выслушать внимательно.

– Постараюсь.

– Убийца, войдя в темное помещение, бесшумно приблизился к тем двоим и имел возможность разглядеть, кто есть кто. Затем, схватив Скрябина за шею, приподнял его над полом и удерживал в таком состоянии не менее минуты.

– Извините, что перебиваю, но это же невозможно, Антон Васильевич! Какую же надо иметь силу, чтобы поднять человека весом не менее семидесяти килограммов одной рукой, да еще удерживать в течение минуты.

– Вот именно, – подтвердил Антон Васильевич. – А это значит, что убийца обладал огромной силой, – он посмотрел на Петрова. – И главное. Убийца был психически больным.

– Из чего же вы сделали такой вывод? – Владимир Сергеевич удивленно посмотрел на Иванова.

– В момент обострения болезни такие люди становятся более агрессивными и намного сильнее. Убийца, судя по всему, был сильно возбужден. Причина этого неизвестна.

– Ну, предположим, тут вы правы. Тогда поясните, почему вы пришли к такому выводу, что неизвестный именно оторвал потерпевшего от пола и удерживал в таком положении до тех пор, пока жертва не задохнулась?

Посмотрев на участкового инспектора, Антон Васильевич слегка ухмыльнулся.

– Но вы сами, Владимир Сергеевич, только что говорили, что по делу не фигурирует веревка.

– Верно, говорил, – согласился Петров.

Эксперт задумался.

– Вы когда-нибудь видели повешенного человека, а, Владимир Сергеевич? – поинтересовался он. Но не дожидаясь, пока Петров ответит, продолжил: – Петля, наброшенная на шею, давит непосредственно на ее основание. То есть ближе к челюстям, а не так, когда человека душат лежащим. Такого человека убийца душит, обхватив шею где-то посередине. А почему?

– Понял вас, Антон Васильевич, – ответил Петров. – Это происходит от веса задушенного, который тянет вниз.

– Верно, – Иванов посмотрел на капитана. – Но это еще не все. Если человек задушен веревкой сидя, лежа или в висячем положении, у него на шее остается след от веревки. А в нашем случае след остался от рук убийцы.

– Теперь мне ясно, – ответил Владимир Сергеевич.

– А значит, Киселев не смог бы совершить это убийство.

Антон Васильевич вздохнул.

– Однако мои объяснения не понравились следственно-оперативной группе. Тут и ежу понятно! – воскликнул он. – Кому же хочется искать настоящего убийцу, если можно не прикладывая усилий свалить все на ни в чем не повинного человека. Глядишь, премию дадут за раскрытие по горячим следам.

– Скажите, Антон Васильевич, если вы, конечно, когда-то с подобным сталкивались, как объяснить появление зеленого света, который излучал убийца?

Опустив глаза, эксперт задумался.

– Извини, капитан, но вот этого я тебе никак не могу объяснить.

Он сделал паузу.

– По данному вопросу вам лучше обратиться к профессионалам. Я имею в виду к психиатру. Возможно, он что-то сможет тебе сказать.

Поблагодарив Антона Васильевича, Владимир Сергеевич вышел из квартиры. На город опустился вечер. Поправив на голове форменную фуражку, Петров не спеша направился к остановке.

Под ложечкой вдруг засосало. Желудок требовал немедленно что-нибудь поесть. Вспомнив, что он еще не обедал, да и не завтракал, Владимир Сергеевич посмотрел на часы. Убедившись, что в его распоряжении было около двух часов, он огляделся, читая вывески на зданиях.

Неподалеку от себя он увидел бар с вывеской «Ранняя весна».

Толкнув плечом входную дверь, Петров оказался внутри заведения. В зале играла тихая музыка. Окинув взглядом столики и присмотрев один из них, он прошел внутрь зала. Опустившись на стул, Владимир Сергеевич стал ждать официанта. Он с интересом разглядывал интерьер помещения и потому все время крутил головой.

Вдруг в бар зашли двое незнакомцев, они огляделись так, как будто кого-то искали. Заметив Петрова, на секунду остановились, но затем сделав вид, что никто из находящихся в баре их не интересует, сели за столик, расположенный прямо за спиной Владимира Сергеевича.

Поведение этих ребят насторожило Петрова, он заподозрил неладное и попытался вспомнить тех молодых людей атлетического телосложения, которых видел сегодня на остановке. И вдруг Владимира Сергеевича осенило – это были те же ребята, эта же парочка.

В голове пронеслась неутешительная мысль: «Не понял! Это что, за мной установлена негласная слежка? И с чего бы это?» – задал себе вопрос Петров.

Сделав заказ, Владимир Сергеевич чуть повернул голову и исподлобья глянул на подозрительных молодых людей. Разговаривая и улыбаясь, они ни на минуту не сводили с него глаз.

Быстро проглотив свой обед, Петров расплатился и вышел из бара. Однако уходить не спешил. Отойдя несколько метров от здания, где находился бар, он решил понаблюдать и разобраться, действительно ли за ним установлена слежка.

Перейдя на другую сторону улицы, Владимир Сергеевич остановился у витрины магазина и пристально, через отражение в стекле, стал наблюдать за входом в бар.

Петров не ошибся.

Прошла всего лишь минута, как дверь бара открылась, и на улицу вышли двое. Заметив Владимира Сергеевича, они перешли, как и он, на другую сторону улицы и остановились неподалеку.

Сняв с головы фуражку, Владимир Сергеевич поправил волосы, затем, не глядя на своих преследователей, снова перешел через дорогу – на ту сторону улицы, где находился бар.

Незнакомцы отправились следом за Петровым и полностью повторили его траекторию передвижения.

Сомнений в том, что за Петровым следят, больше не было.

«Интересно, что это за люди? – Владимир Сергеевич задал себе вопрос. – И что они хотели от меня?»

Сопроводив участкового инспектора Петрова до опорного пункта милиции, преследователи неожиданно для него исчезли. Так и не поняв до конца, что хотели эти двое от него, Владимир Сергеевич открыл дверь и вошел в помещение.

В кабинете, несмотря на поздний час, стояла духота. От быстрой ходьбы спина взмокла, в горле пересохло. Хотелось пить. Опрокинув стакан холодной воды в рот, Владимир Сергеевич почувствовал себя намного лучше.

Скинув с себя китель, он прошел за стол. Под тяжестью тела кресло жалобно заскрипело. Бросив взгляд на настенные часы, он закурил, а затем закрыл глаза.

Вспомнился разговор с экспертом Антоном Васильевичем. Согласившись с его выводами (которые, несомненно, были верны), а особенно с тем, что его товарищ, Геннадий Киселев, был абсолютно невиновен в убийстве Скрябина, Петров улыбнулся. Теперь ему было необходимо собрать все имеющиеся и неимеющиеся улики и доказать невиновность друга.

Но вот где и как добыть эти улики?

Утро. Вставать ой как не хотелось, но такой день бывает всего раз в году. Володя вспомнил о наступившем церковном празднике Пасха, и у него вдруг потекли слюни. Перед его глазами, как по мановению волшебной палочки, появились сладости, которые ему вместе с его старшей сестрой не так часто приходилось в своей жизни пробовать.

Переборов свою лень, он быстро поднялся с постели и выбежал на свежий воздух.

Несмотря на ранее утро, солнце ярко светило, посылая на землю свое тепло. Мать, греясь на солнышке, сидела на лестничной площадке. Опустившись, он сел рядом с ней и обнял ее за плечи.

Она ласково ему улыбнулась.

– Ну что, наш кормилец, – обратилась она к сыну, – ты готов?

– Всегда готов! – воскликнул громко Володя.

– Тогда одевайся, но не забудь взять с собой мешочек, и давай-ка по дворам. Да, и еще, Володя, – она что-то вспомнила, – не забудь о вежливости.

Недлинная улица заканчивалась, однако мешочек, висевший на его руке, был почти полон. Предвкушая необыкновенный вкус сладостей, он возвращался домой.

Пройдя половину пути, он увидел, как навстречу ему шли четверо подростков, которые на несколько лет были старше него. Поравнявшись с Володей, эти четверо остановились и брезгливо посмотрели на него.

– Смотрите, пацаны, – заговорил один из них, – а вот этот, нищий, что-то уже наклянчил. Мешок-то почти полон.

– И правда! – проговорил другой подросток. – А ну-ка, братан сопливый, – обратился он грубо к Володе, – будь человеком, не скупись. Так ведь учил Иисус Христос.

Показав зубы, подросток громко рассмеялся.

Сжав покрепче в руке мешочек, Володя попытался пройти мимо подростков, которые окружили его и были явно враждебно настроены.

Сделав вид, что они пропускают Володю, хулиганы разошлись по сторонам, давая ему пройти. Сделав два шага, Володя вдруг почувствовал, как по голове его ударили чем-то тяжелым.

В глазах замелькали искры, голова закружилась. Не устояв на ногах, Володя упал. Мешочек вырвался из рук и полетел куда-то в сторону.

Послышался смех.

Подростки торжествовали. Схватившись руками за ушибленное место, Володя попытался подняться, однако удар ногой в грудь заставил его согнуться.

Он потерял сознание.

Избивая лежащего и беспомощного мальчика, хулиганы весело гоготали и орали во все горло.

Володя очнулся.

Вокруг него стояла тишина. Открыв глаза, Володя увидел рядом с собой паренька, учившегося с ним в одной школе. Был он старше его на три года. Увидев, что мальчишка открыл глаза, Геннадий Киселев (именно он оказался чудесным спасителем!) улыбнулся.

– Вставай и не бойся. Те подонки больше не посмеют к тебе подойти, а тем более тронуть. Это я тебе железно говорю. Свое они уже получили сполна.

Протянув руку, Геннадий помог Володе подняться…

От приятных воспоминаний Владимир Сергеевич открыл глаза и тихо улыбнулся.

– Я обязан вытащить Генку, как когда-то он помог мне.

Глава 6

«Необходимо снова побывать в доме Скрябина и тщательно осмотреть место происшествия, – подумал Петров. – А вдруг повезет и мне удастся что-то обнаружить, что-то, что поможет доказать невиновность Геннадия Киселева».

Луна, вышедшая из-за туч, холодным серебристым светом осветила улицу. Не спеша Петров подошел к забору, который окружал двор дома Скрябина. Остановившись, Владимир Сергеевич огляделся, но убедившись, что вокруг никого не было, открыл калитку и вошел во двор.

Посветив ручным фонариком и бросив взгляд на входную дверь, которая вела в дом, он остановился. Замок, висевший на дверях, был открыт и висел на одной дужке.

Сняв его и отложив в сторону, Владимир Сергеевич потянул дверь на себя. Скрип открываемых дверей эхом отдался в пустом доме. По телу пробежала дрожь. Остановившись у порога, Петров огляделся, но осознав, что во дворе никого нет, он успокоился, а затем уже не спеша вошел внутрь дома.

Поскрипывания досок в полу нарушили тишину. Луч от фонарика осветил помещение, где произошло преступление. Присев на корточки, Владимир Сергеевич, не пропуская ни сантиметра, изучал следы, отпечатанные на грязном полу.

Однако отпечатки следов так перемешались друг с другом, что уже нельзя было определить размер ноги и рисунок протектора подошв.

Медленно продвигаясь и осматривая поверхность пола, Петров что-то обнаружил и остановился. То, что он так долго искал, вдруг оказалось прямо перед ним.

Почувствовав удачу, Петров улыбнулся.

«Наконец-то нашел!» – подумал он.

Владимир Сергеевич не сводил глаз со своей драгоценной находки. Вдруг до его слуха донесся шум чьих-то шагов со стороны спальной комнаты. Владимир Сергеевич отвлекся, затих и направил свет фонарика в ту сторону, откуда был слышен шум шагов. Но неожиданно фонарик стал гаснуть.

«Вот черт! – пронеслось в голове у Петрова. – Не вовремя сели батарейки».

Прошло несколько секунд и фонарь потух, Владимир Сергеевич оказался в полной темноте. Доски в полу снова заскрипели. Хорошо ориентируясь в темноте, кто-то медленно, но уверенно шел в его сторону. От напряжения рубашка на спине взмокла, на лбу выступил холодный пот. Руки не хотели слушаться и тряслись. Попытки сделать шаг, как Петров ни пытался, не удавались. Страх сковал все его конечности.

Подул легкий прохладный ветерок.

Кто-то теребил его волосы, а затем нежно провел ему чем-то по спине.

Не понимая, что или кто это мог быть, Владимир Сергеевич трясся всем телом, как осиновый лист на ветру, но сдвинуться с места не было сил.

Сколько прошло времени, он не знал. Перед глазами пробежала вечность. Вдруг в темноте засветились две зеленые точки, как ему показалось, они излучали какой-то холод.

Неожиданно появившийся зеленый свет так же неожиданно исчез. В спальной комнате снова послышался скрип досок в полу, и откуда-то издалека донесся чей-то смех.

Прошла минута, и все стихло.

Дрожь во всем теле не проходила, однако тяжесть, ранее сковавшая конечности, неожиданно отступила.

Владимир Сергеевич выбежал на улицу. Переводя дух, он осмотрелся, затем уже без остановок быстрыми шагами пошел в сторону опорного пункта милиции.

Стрелки настенных часов показывали без двадцати час. Спать не хотелось, а возвращаться домой было уже поздно. Все, что произошло с ним несколько минут назад, не давало покоя. Голова шла кругом, ослабевшие от напряжения ноги слегка тряслись.

Ополоснувшись в прохладной воде, Владимир Сергеевич закурил, затем прошел за стол.

«И все-таки прав был Антон Васильевич, говоря о необходимости обратиться к профессору Дробышеву и проконсультироваться о происходящем, – подумал Петров и выдохнул сигаретный дым. – Раз надо, значит, надо».

Он снова затянулся сигаретой.

«Может, действительно, доктор откроет мне глаза, и я смогу понять, что же произошло в доме Скрябина».

Выдохнув сизый дымок, Петров встал из-за стола и прошелся до дивана. Немного постояв в раздумье, он опустился на него. Летело время, но как Владимир Сергеевич ни пытался себя успокоить и заснуть, сделать это не удавалось.

Перед глазами стояло что-то ему непонятное и страшное. Вспомнив о зеленом свете, он почувствовал, как по телу пробежала нервная дрожь. На лбу выступил пот.

«И все-таки как там ни было страшно, – успокаивал себя Владимир Сергеевич, – я обязан снова пойти туда, где было совершено преступление, и сделать все, чтобы снять отпечатки обуви, оставшиеся на полу и, как мне кажется, принадлежавшие убийце».

…Ласковый, теплый луч солнца, который проник через оконное стекло, упал Петрову на лицо. Пытаясь отделаться от него, Владимир Сергеевич открыл глаза. Чуть позже поняв, что разбудило его, он заулыбался.

Вставать не хотелось, однако бой курантов настенных часов известил о начавшемся новом дне. Скинув с себя китель, которым укрывался, Владимир Сергеевич поднялся.

Через пару минут, приведя себя в порядок, он уже был готов покинуть кабинет.

Зазвонил телефон.

Вернувшись к столу, на котором стоял аппарат, Петров не спеша поднял трубку и ответил:

– Капитан Петров слушает.

В трубке раздался голос оперативного дежурного по отделу:

– Петров, давай-ка сбегай вот по этому адресу, – назвав его, офицер продолжил: – Звонила женщина, просила о помощи.

– Хорошо! – ответил Владимир Сергеевич. – Причину вызова она не назвала?

– Нет, – ответил кратко дежурный. – По-видимому, она была на «взводе».

Вернув трубку на место, Владимир Сергеевич прикрыл за собой дверь и оказался на улице. Прибыв по адресу, откуда звонила взволнованная женщина, Петров постучался в дверь.

На стук никто не ответил. Приложив ухо к дверному полотну, капитан прислушался. Но как он ни пытался что-то услышать, за дверью стояла тишина.

Постояв немного и никого не дождавшись, Владимир Сергеевич покинул место вызова. Вернувшись в опорный пункт и доложив оперативному дежурному о ложном вызове, Владимир Сергеевич, не теряя больше времени, вышел из помещения и, как ранее и задумывал, пошел в сторону дома Скрябина.

Дверь была чуть приоткрыта. Раскрыв ее еще шире, Петров вошел и остановился неподалеку от порога. Прислушался. Вспомнив прошедшую ночь и свое постыдное бегство, Владимир Сергеевич еле заметно улыбнулся. Сейчас, при солнечном свете, было намного комфортнее и, что главное, не страшно.

Страх улетучился вместе с темнотой и ночью.

Теперь, не останавливаясь, он гораздо смелее прошел в зал. Боязни не было, однако неприятный осадок от произошедшего в этом доме прошедшей ночью оставался.

Владимир Сергеевич огляделся.

Убедившись в том, что в доме не было посторонних лиц, Петров подошел к столу, рядом с которым в прошлый раз он обнаружил следы от обуви, которые привлекли его внимание.

Опустившись на корточки, он не спеша стал осматривать поверхность пола. На его лице вдруг появилось удивление, переходящее в разочарование. Передвигаясь по полу уже на четвереньках, Петров не отрывая глаз разглядывал его.

Однако, к его удивлению, следы обуви предполагаемого преступника неожиданно исчезли. Пол, где ранее было так натоптано, оказался чистым.

Не поверив своим глазам, Владимир Сергеевич, опустившись на четвереньках еще ниже, снова и снова изучал пол. Но все было тщетно. Следов обуви нигде не было.

«Да нет же! – в сердцах подумал про себя Петров. – Этого никак не может быть. Безусловно, следы вчера были. Я же не рехнулся?»

Поднявшись на ноги и пройдя по залу несколько метров, он опустился на единственный уцелевший стул и закурил. Сделав несколько затяжек, Владимир Сергеевич вдруг что-то вспомнил и встал. Повернув голову в сторону спальни, он осторожно направился туда.

Быстро окинув взглядом комнату, но не обнаружив для себя ничего интересного, он задумался.

«Убийца проник на место преступления именно через эту комнату, – подумал Петров. – А значит, на полу и на оконной раме должны были остаться отпечатки его пальцев и, естественно, следы обуви. Не летал же он».

Теперь, осторожно ступая по полу, чтобы не уничтожить следы, Владимир Сергеевич опустил голову. Он сделал несколько шагов, и тут его сердце бешено заколотилось.

– Вот то, что я искал! – произнес он вслух.

Приблизившись к окну, которое было чуть приоткрыто, он не спеша стал осматривать раму и стекло.

Петров громко рассмеялся.

«Значит, проникший в зал небольшой ветерок, сопровождавший появление убийцы, дул именно из этого окна».

Следов обуви на полу и отпечатков пальцев, оставленных на раме окна, было достаточно. Теперь перед Владимиром Сергеевичем стояла задача изъять их, пока преступник не догадался вернуться и уничтожить улики.

Быстро покинув дом, Владимир Сергеевич вернулся к себе в опорный пункт.

В кабинете было душно. Однако, не обращая на это внимания, Петров подошел к столу и снял телефонную трубку. Набрав номер, он стал ждать. Время летело, но к телефону на том конце провода никто не подходил.

Нажав на рычаг на аппарате, он снова набрал тот же номер в надежде все-таки дождаться ответа. Однако и на этот раз все повторилось.

«И что же делать? – задал себе вопрос Петров. – За то время, пока я сбегаю в отдел милиции и вернусь назад, преступник сможет трижды попасть в дом и уничтожить отпечатки. А вот этого допустить никак нельзя».

Время неумолимо бежало вперед, однако, что предпринять, Петров пока не знал.

«Ну что ж, необходимо еще раз попытаться дозвониться, – подумал он. – А вдруг на этот раз повезет».

Однако и эта попытка не увенчалась успехом. Трубку так никто и не поднял.

Вдруг о чем-то вспомнив, Владимир Сергеевич открыл ящик стола и вынул из него несколько чистых листов бумаги и простой карандаш. Он поднялся, но затем задумался.

«Стоп! – остановил он себя. – И что мне даст нарисованный мною отпечаток следа обуви, оставленный преступником? Ведь для следствия, а тем более для суда, он не будет значить практически ничего. Он не является доказательством, – Петров тяжело вздохнул. – А значит, необходимо достать дактилоскопическую пленку. А вот где? Это уже вопрос».

Выйдя из-за стола, Владимир Сергеевич размеренными шагами стал ходить по кабинету. Прошло несколько минут. Бросив взгляд в сторону стола, он воскликнул:

– Вот дурачок, ну и как же я мог забыть? Ведь она где-то есть у меня и в немалом количестве.

Он ударил себя по лбу.

– Думай, капитан, думай!

Не сводя глаз со стола Петров стал усиленно вспоминать, затем кинулся к столу и начал выдвигать один за другим ящики, переворачивая весь хлам, накопившийся в них.

Крик радости разнесся по кабинету. В победно поднятой руке Петров держал несколько пластин светлой дактилоскопической пленки.

«А теперь, дорогой Владимир Сергеевич, – обратился он к самому себе, – ноги в руки и бегом закреплять все следы, оставленные преступником».

Он посмотрел в окно.

«Да, и не забудь пригласить понятых».

Через полчаса все следственные действия по требованию уголовно-процессуального кодекса были выполнены.

Вернувшись к себе, Петров сиял от радости.

«Ну вот и все! – воскликнул он. – Еще несколько собранных мною доказательств. А значит, дальше все будет так, как было задумано».

Часы пробили двенадцать. Глаза от недосыпания слипались, жутко хотелось спать. Старые пружины дивана заскрипели, и через минуту в наступившей тишине раздался храп.

Глава 7

Доносившийся с улицы шум разбудил капитана Петрова. Протерев глаза, он потянулся, а затем взглянул на часы. Но увидев, что времени было много, Владимир Сергеевич проговорил вслух:

– Вот это да! И дал же я храпа.

Ополоснув лицо свежей водой, Петров окончательно проснулся и на его лице появилась улыбка. Лежащие на столе дактилоскопические пленки подняли его настроение.

Поправив прическу, он сел за стол.

Еще раз окинув взглядом лежащие перед ним пленки с отпечатками, Владимир Сергеевич спрятал их вместе с протоколом в сейф. Теперь он был спокоен как никогда.

Закрыв за собой дверь, капитан Петров покинул опорный пункт. Проделанный путь до городского отделения милиции занял у него не более двадцати минут.

Переговорив по телефону со следователем прокуратуры и получив разрешение на встречу с арестованным Киселевым, он прошел в следственную комнату и стал ждать, когда приведут Геннадия.

Прошло несколько минут, и в коридоре изолятора временного заключения послышались негромкие шаги, затем металлическая дверь со стуком открылась. На пороге показался человек с осунувшимся и, как показалось Петрову, абсолютно безразличным лицом. Под глазами появились мешки, взгляд был отрешенный, полный печали и страха.

Дождавшись, когда конвоир закроет за собой дверь, Владимир Сергеевич подошел к Геннадию и обнял его за плечи.

– Понимаю, что тяжело, а вдвойне тяжело, когда ты невиновен, – обратился он к Киселеву. – Тебе необходимо держаться.

Молча кивнув головой в знак согласия, Геннадий сказал:

– Пока есть силы, держусь. Но сколько это продлится, не знаю, – он тяжело вздохнул. – Могу и сорваться.

– Плохо! – воскликнул Петров. – Ты меня извини, Гена, но хочу тебе напомнить, что раньше ты никогда не терял чувства юмора и силу духа, ни при каких обстоятельствах. А вот сейчас раскис.

Он пригласил Геннадия присесть на стул.

– Поверь мне, тебе осталось находиться в камере совсем немного.

На лице Киселева промелькнула благодарная улыбка.

– Спасибо тебе за поддержку, Владимир. Постараюсь держаться.

– Хочу тебя обрадовать, – Петров посмотрел на товарища. – Ни я, ни самый знаменитый по области судебный эксперт не верим в то, что ты убил Скрябина. И это, могу сказать тебе, Гена, большого стоит.

Владимир Сергеевич провел рукой по его ладони.

– Поэтому держи нос кверху, а хвост трубой. Обещаю, все будет отлично.

У Киселева заблестели глаза.

– И то верно, капитан, действительно, нет причин хандрить, когда у тебя такой друг, – Геннадий приподнял голову. – Спасибо за моральную поддержку. Постараюсь быть таким, каким был всю свою жизнь.

Он вздохнул.

– Хотя, если уж по правде, очень трудно.

Владимир Сергеевич понимал, что Геннадий не шутит. Немного помолчав, Петров продолжил:

– Знаешь, Гена, хотел бы у тебя поинтересоваться. Ты еще что-нибудь вспомнил?

– О чем?

– О том, что произошло в день убийства Скрябина Павла Егоровича.

Петров посмотрел Киселеву в глаза.

– Я имею в виду, о чем вы с ним разговаривали до его смерти. Вспоминай, это необходимо.

Встав со стула, Киселев отошел от стола. Сделав несколько небольших шагов по комнате, он задумался. Пролетело несколько минут. Подняв голову, он посмотрел на Петрова, затем вернулся к столу, но сесть отказался.

– Ты прав, Владимир, действительно припоминаю несколько слов Павла Егоровича, – Геннадий сделал паузу. – В последнюю минуту перед смертью тот поведал один интересный эпизод.

Сжав губы, он вдруг замолчал.

– Не тяни, Геннадий. У нас нет времени, – потребовал Владимир Сергеевич.

– Я тебя понимаю, – после небольшого молчания заговорил Киселев. – А вспомнил Скрябин вот что: когда он работал в прокуратуре, к нему в кабинет зашел мужчина, кажется, Валентин Юрьевич Владимиров, и потребовал, чтобы Скрябин разъяснил ему ситуацию о смерти его родных…

Геннадий замолчал.

Не сдержавшись, Владимир Сергеевич стал его тормошить:

– Ну продолжай, я тебя внимательно слушаю.

– Так вот, – облизав губы, Киселев продолжил: – В тот момент Павел Егорович хотел возбудить уголовное дело по факту дорожно-транспортного происшествия, в котором погибли два человека – женщина и ребенок, глава семейства, тот самый Валентин Юрьевич, остался жив и попал с переломами в больницу. Однако, Скрябину что-то помешало, и он не стал возбуждать дела…

– Ну хорошо, – сказал Петров, – давай это пока оставим, – предложил он. – Расскажи, что произошло у Павла Егоровича в служебном кабинете?

– Понял. Скрябин был немало удивлен тем, что пришедший к нему потерпевший не стал орать, закатывать истерик, хотя Скрябин, как он мне сказал, отнесся к Владимирову не особенно вежливо.

– И как же это понять? – поинтересовался Петров.

– Он, Павел Егорович, бросал в адрес Владимирова оскорбительные слова и пытался того в грубой форме выгнать из кабинета. Однако тот не обиделся и даже не стал угрожать, как это частенько бывает.

– Дальше!

– Выслушивая оскорбления в свой адрес, потерпевший крутил в руке четки, перебирал бусинки, выполненные из черного плексигласа, при этом он был абсолютно спокоен.

Он сделал паузу.

– Но, что интересно, как рассказал мне покойный Павел Егорович, при каждом произносимом Скрябиным оскорблении у Владимирова глаза загорались зеленым светом.

– Вот это уже ближе к делу, – проговорил Владимир Сергеевич.

– Увидев это, Павел Егорович сильно испугался, боясь, что, находясь в нервном напряжении, Владимиров набросится на него. Однако тот вел себя спокойно. И вот еще…

– Я слушаю…

– Потерпевший поднялся и уже собрался было уходить, как вдруг что-то вспомнил и потребовал ознакомить его с протоколом и схемой места происшествия. Изучив бумаги, Владимиров ничего не говоря тут же покинул кабинет Скрябина.

– Все? – поинтересовался Владимир Сергеевич.

– Нет, – ответил Киселев. – Скрябин пояснил. На другой день после этого посещения около дома, который располагался по улице Лермонтова, нашли убитым сына олигарха Бекташева. И самое главное, тот был убит точно таким же способом, как и впоследствии Павел Егорович.

Не усидев на месте, Владимир Сергеевич резко поднялся и сделал несколько шагов. Тут же быстро остановился и посмотрел на Киселева.

– Теперь для меня почти все ясно и…

– И что же тебе ясно? – перебивая Петрова, поинтересовался Геннадий.

– Погоди, – он поднял ладонь, давая понять, что нужно немного помолчать. – Еще немного, и ты все узнаешь, – решил Владимир Сергеевич уйти от прямого ответа.

– И все-таки?

– Ладно. Постараюсь хоть немного успокоить твою душу.

Вытащив из кармана четки, Владимир Сергеевич показал их Геннадию.

– Это о чем-нибудь говорит тебе?

Геннадий с удивлением посмотрел на четки, точь-в-точь похожие на те, что описывал Скрябин.

– И откуда же они у тебя? – поинтересовался Киселев.

– Извини, друг мой, всему свое время. Пока я сказать не могу. Но на днях, даю тебе слово, ты все узнаешь.

Посмотрев вслед уходящему Киселеву, Владимир Сергеевич подумал: «И все-таки мне жаль парня. Еще столько намучится в этой камере».

Не став больше задерживаться в следственной комнате, Петров покинул городской отдел милиции.

…Телефонный звонок, доносившийся из недр опорного пункта, был слышен даже на улице. Рванув на себя дверь, Петров вбежал в кабинет и быстро поднял трубку.

– Капитан Петров слушает.

Однако тот, кто ему звонил, молчал. Так и не дождавшись ответа, Владимир Сергеевич повесил трубку, но не спешил отходить от аппарата, надеясь, что ему перезвонят.

Телефон молчал.

– Ну что ж, не хотят – их право! – произнес он. – Буду нужен – позвонят.

Закурив сигарету, Владимир Сергеевич не спеша прошел за стол. Опустившись в кресло и закинув ногу на ногу, он задумался.

«Все хорошо! – подумал он. – Все идет своим чередом».

Затянувшись и выдохнув сигаретный дым, Петров неожиданно закашлялся.

«Вот зараза, не туда попала», – он вытащил сигарету изо рта и посмотрел на нее.

Зазвонил телефон. Вытерев набежавшие на глаза слезы, он снял трубку. Голос старшего следователя городской прокуратуры Зинина Егора поинтересовался:

– Петров, это ты?

Узнав Егора, Владимир Сергеевич ответил:

– Да, Егор, это я.

– Интересно, и где же ты был, чертяка! – воскликнул Егор. – Пытаюсь дозвониться, а тебя все нет и нет.

– С отдела не звонили? – поинтересовался Петров.

– Не звонили, – Егор замолчал. – А знаешь, – нарушил он молчание, – возможно, звонили, но меня в кабинете не было. Появился где-то минут двадцать назад.

– Я заходил в ИВЗ, – ответил Владимир Сергеевич, – и встречался с подозреваемым Киселевым.

В трубке раздался смех.

– Я что-то смешное сказал? – спросил Петров.

Прекратив смеяться, Зинин ответил:

– Просто ты прочитал мои мысли. И вот звоню тебе по поводу Киселева.

– И что же ты хочешь сказать?

– Пока ничего, – ответил Егор. – Но есть небольшие неприятности.

– А именно?

– До звонка я был у прокурора и получил от него взбучку…

– И за что же?! – перебивая следователя, поинтересовался Петров.

– Кто-то донес ему о том, что я разрешил тебе посещать Киселева, – Егор сделал паузу. – В общем, как я понял, этим недоволен не мой шеф, а кто-то из твоих руководителей. А вот кто именно, не могу сказать, так как и сам не знаю.

Не успев сообщить Зинину о полученной информации от подозреваемого Киселева, Владимир Сергеевич вдруг услышал в трубке гудки, которые извещали об окончании разговора.

Нажав на рычаг аппарата, Петров набрал номер телефона прокуратуры. Пролетело несколько секунд, и на том конце провода подняли трубку.

– Егор, ты? – поинтересовался Владимир Сергеевич.

– Я, – кратко ответил Егор. – Ты что-то хотел? Вроде бы, мы уже обо всем поговорили, – раздался недовольный голос Зинина.

– Извини, конечно, но раз звоню, значит, еще не обо всем, – Владимир Сергеевич замолчал. – Ты уже забыл, Егор, что говорил ты, а я тебя только слушал. Теперь хотелось бы, чтобы ты послушал меня.

– Прости, Петров, но мне сейчас некогда. Давай как-нибудь в другой раз.

– И все же послушай, – настаивал на разговоре Владимир Сергеевич. – Прошу тебя, потерпи всего минуту и тогда все поймешь. Встретившись с Киселевым, я получил от него хорошую информацию, которую тебе будет полезно знать.

– Ну что ж, ты меня, капитан, убедил, – согласился Зинин. – Я тебя слушаю, но постарайся в короткой форме.

– А это уже как получится.

– Ладно! – воскликнул Зинин. – Слушаю.

Владимир Сергеевич только собирался начать рассказ, как входная дверь распахнулась и в кабинете появился Игорь Юрьевич Валежников с шахматной доской в руках. Прикрыв ладонью трубку, Петров указал нежданному гостю на стул, предлагая сесть.

– Егор, прошу тебя, подожди несколько секунд.

Оторвав голову от телефонного аппарата, Петров обратился к Валежникову:

– Извините, Игорь Юрьевич, вам придется немного посидеть молча, у меня, как понимаете, срочный разговор.

Махнув головой, Валежников опустился на стул, затем положил доску на стол и, уже не производя лишнего шума, стал расставлять шахматные фигуры.

– С кем ты там разговариваешь? – поинтересовался Егор.

– Тут ко мне пришли.

– Понял, – ответил он. – А теперь, капитан, давай-ка ближе к делу, – поторопил он Петрова.

– Час назад разговаривал с Киселевым, – начал говорить Владимир Сергеевич, – так тот сообщил, что после увольнения из прокуратуры Скрябин Павел Егорович в перерывах между своими продолжительными запоями собирал кое-какую информацию по факту ДТП, произошедшего с неким Владимировым Валентином Юрьевичем и его семьей лет двадцать пять назад.

Сделав небольшую паузу, Петров посмотрел на Валежникова и вдруг увидел в его глазах неподдельный испуг, сменившийся удивлением. Однако, не придав этому большого значения, Владимир Сергеевич продолжил:

– Так вот, Павел Егорович что-то «нарыл», а затем весь собранный материал спрятал у себя дома. Но какие факты фигурировали в данном материале, Скрябин, естественно, не сообщил Киселеву, но пояснил, что все собранные бумаги имели огромную ценность, и что он, Скрябин, собирался направить их в генеральную прокуратуру, однако не успел.

– Ясно! – выслушав Петрова, воскликнул Егор. – И что же ты собираешься делать? – задал он вопрос.

– Пока на улице не стемнело, – он посмотрел в окно, – хочу посетить дом Скрябина и немного «пошарить» в нем, а вдруг найду материалы. Буду надеяться, что он раскроет нам глаза на все происходящее.

– Дерзай, капитан, – прокричал Егор в трубку, – а вдруг повезет. В общем, желаю тебе успехов в поисках, – следователь замолчал. – Если что, сообщи.

– Обязательно, – ответил он.

Разговор окончился. Вернув трубку на место, Владимир Сергеевич посмотрел на Валежникова, который молча сидел за столом.

– Прошу меня извинить, Игорь Юрьевич, но у нас ничего не получится. Нет времени на игру.

Не ответив Петрову, тот слегка улыбнулся. Пролетело несколько секунд, поняв, что капитан собирается куда-то уходить, он произнес:

– Владимир Сергеевич, извини, конечно, может, это не мое дело, но все же, – он искоса посмотрел на Петрова и ухмыльнулся. – Ты не боишься разговаривать по телефону на такие темы?

Он удивленно посмотрел на Валежникова.

– А почему я должен кого-то или чего-то бояться? – поинтересовался Петров.

– Как я понял с твоих слов, это была секретная информация.

– Ну это слишком, Игорь Юрьевич! – воскликнул он. – Да какая там секретная информация, скажите!

– Ну-ну! – проговорил тот. – Раз ты занят, то не буду тебе мешать.

Игорь Юрьевич поднялся и вышел из кабинета. Оставшись один, Владимир Сергеевич задумался. Прошло минут пять до того момента, пока он не осознал, что куда-то торопился. Петров поднялся с кресла и взглянул в окно.

«Необходимо выдвигаться, – подумал он, – уже ночь близится, а дел впереди очень много».

Взяв с собой на всякий случай ручной фонарь, Владимир Сергеевич закрыл дверь и вышел на улицу.

Однако по каким-то соображениям он решил пока не спешить. Неожиданно его остановила неизвестная женщина.

– Товарищ участковый инспектор, – обратилась она к нему, – скажите, когда же прекратится бардак в общественной бане, и вы, как сотрудник милиции, наведете в ней элементарный порядок?

Петров удивленно посмотрел на недовольную даму.

– Извините, о каком бардаке вы изволите говорить?

– Да все о том же! – съязвила женщина. – О том, который происходит в городской бане.

– Уточните!

– Ну и что тут уточнять, товарищ участковый инспектор, – возмутилась она. – Работники бани ведут себя недостойно, можно сказать, хамски и нагло по отношению к своим клиентам.

– Не пойму вас, – Петров посмотрел на женщину. – И что же вы хотите от меня лично?

– Как что? – повысила она голос. – Порядка. Пресечь на корню их недостойное поведение и заставить уважать своих клиентов. Я думаю, что это не так трудно.

– Я вас понял, – ответил Петров. – А вы не пытались обратиться по данному вопросу к руководству бани?

– А зачем?! – посмотрела она удивленно на Владимира Сергеевича. – Для чего тогда участковый инспектор милиции? Как я понимаю, ваша первоочередная задача – борьба с хулиганством, а также реагировать на жалобы граждан. Я права?

– В общем-то, да, – согласился Петров и посмотрел на часы. – Прошу простить, но мне нужно срочно идти. Завтра я обязательно с этим фактом разберусь.

Не желая отпускать Петрова, женщина подняла крик.

– И как же это понять! – громко возмутилась она. – А почему бы не разобраться с этим фактом сегодня, сейчас? Значит, как я понимаю, вы просто отказываетесь?

– Я вам ответил, что сейчас у меня нет времени, – ответил Петров, – а вот завтра я разберусь.

– Ну что ж, – успокоилась женщина. – Если вы завтра не решите этот вопрос, мне придется пожаловаться на вас вашему начальству, – она посмотрела на своего участкового инспектора. – Имейте в виду.

Необходимо было спешить, однако женщина не давала ему прохода и продолжала что-то говорить. Решившись больше ничего не отвечать женщине, Владимир Сергеевич повернулся и быстро зашагал к дому Скрябина.

Остановившись перед входной дверью, он вдруг почувствовал непонятную откуда-то возникшую дрожь.

«Ну и чего я так испугался, – стал он себя успокаивать. – Это уже пройденный этап».

Однако, как Владимир Сергеевич ни старался перебороть себя, дрожь во всем теле не проходила.

Собрав в кулак всю свою волю, он дернул на себя дверь, которая громко заскрипела. Чего-то испугавшись, Петров огляделся по сторонам. Убедившись, что вокруг никого не было, Владимир Сергеевич быстро вошел внутрь дома.

Из-за темноты в помещении ничего не было видно. Включив фонарь, Петров стал искать предположительно то место, куда Скрябин мог бы спрятать бумаги.

«Так, и куда же Павел Егорович спрятал эти чертовые бумаги, – подумал он. – А может, их и не было в доме? – задал он себе вопрос. – Нет, они должны находиться здесь. Только вопрос: где?»

Мысли Петрова нарушил неожиданный шум, который доносился из комнаты.

Владимир Сергеевич вздрогнул.

«И почему же я, находясь в этом доме, часто вспоминаю о черте, – с каким-то ужасом подумал Владимир Сергеевич. – Не парадокс ли это!»

Проделав несколько шагов по пустому помещению и не обнаружив в зале ничего похожего на место, где могли бы быть спрятаны материалы, он прошел еще немного, а затем заглянул в небольшое помещение, что-то вроде подсобки.

То, что он увидел, заставило его забыть о страхе и улыбнуться.

Перед ним стоял старый, уже дышавший на ладан, большой деревянный сундук. Приблизившись к нему, Владимир Сергеевич опустился на колени и открыл крышку.

Немного порывшись в каких-то старых тряпках, которые лежали внутри сундука, Петров не обнаружил того, что так искал. Поднявшись с колен и вытерев вспотевший от напряжения лоб, он снова направил луч в сторону сундука. Не прекращая смотреть на деревянный ящик, Владимир Сергеевич задумался.

«И куда же мог Скрябин спрятать материалы, – думал он. – В сундуке, как ни странно, кроме старых тряпок, больше ничего нет».

Владимир Сергеевич непроизвольно приподнял одну сторону сундука, да так, что тот встал на ребро. Просунув руку под низ сундука и немного пошарив там, Петров вдруг обнаружил там небольшое углубление.

Просунув руку дальше в углубление, Владимир Сергеевич нащупал что-то внутри тайника.

Через минуту в его руках были именно те бумаги, которые не давали ему покоя. Вернув сундук на место, он поднялся и осветил их фонариком. Взяв первый лист, Петров попытался вникнуть в суть написанного.

Увлекшись материалами, он уже ничего не замечал вокруг себя.

Со стороны спальной комнаты послышался еле уловимый скрип, затем подул небольшой ветерок. Половые доски заскрипели.

Затем послышался глухой стук, и участковый инспектор почувствовал, что его ударили по голове чем-то тяжелым. Потеряв сознание, он свалился на пол. Прошло несколько минут. Очнувшись от удара и приподняв голову, Владимир Сергеевич попытался оглядеться. Однако резкая боль в области затылка, тошнота и слабость в ногах вернули его в первоначальное положение.

Было темно, и пахло сыростью.

«И кто же меня так шарахнул по голове? – задался Петров вопросом. – Неужели привидение!»

Сколько прошло времени, Петров не знал. Открыв глаза, он снова попробовал встать, но все его попытки были тщетными. От напряжения закружилась голова, и Владимир Сергеевич вновь потерял сознание.

Откуда-то издалека до его слуха донесся голос домашнего петуха. Открыв глаза, он был удивлен. Комната, где он находился, была светлой от утреннего солнца.

«Не понял, – подумал Петров, – и что же, я провалялся тут всю ночь? – задал он себе вопрос. – Странно!»

Окинув взглядом помещение и не обнаружив никого рядом с собой, Владимир Сергеевич сделал попытку подняться на ноги. На этот раз ему это удалось. Держась одной рукой за стену, он ощупал затылок.

Не считая небольшой гематомы, голова практически была цела.

«Да, прекрасно меня ударили, до сих пор не могу очухаться».

Не спеша передвигаясь, Петров оказался около сундука. Немного постояв около него, он решил заглянуть в тайник. Чуть приподняв ящик, Владимир Сергеевич пошарил рукой в углублении, но бумаг там не обнаружил.

Не поверив себе, он еще раз ощупал тайник, пытаясь найти в нем то, к чему он так стремился и что так страстно хотел отыскать. Однако материалы исчезли.

Вскрикнув от боли и досады, Петров прошел за стол и опустился на стул.

– И что за черт! – прокричал он. – И снова я потерпел фиаско.

Забыв про фонарь, валявшийся на полу неподалеку от сундука, Владимир Сергеевич вышел во двор. Через минуту, пересилив свою боль, он вернулся в опорный пункт.

Голова трещала, в горле пересохло. Хотелось плакать и кричать от своего невезения, но не было сил. Опустившись на диван, он задумался, однако пересохшее горло заставило его вернуться в реальность.

Он поднялся и прошел к столу. Наполнив стакан прохладной воды, Владимир Сергеевич утолил жажду. Ноги ослабели и не желали держать его тело. Дойдя до стола, он опустился в кресло.

Пролетело около часа.

Почувствовав себя немного лучше, Петров посмотрел на телефон. Ему в голову пришла какая-то мысль, он протянул руку и передвинул аппарат ближе к себе.

Набрав номер городской прокуратуры, он стал ждать. И внезапно в его памяти всплыли слова Игоря Юрьевича.

«А ты не боишься, дорогой участковый инспектор, говорить по телефону то, что не положено слушать постороннему уху. Телефон ведь могут и прослушивать?» – обратился мысленно к себе Владимир Сергеевич.

Передумав звонить, Петров нажал на рычаг сброса. Слова Валежникова оказались пророческими.

Разобрав телефон, Владимир Сергеевич был разочарован. «Жучка» в телефонном аппарате не было. Окинув взглядом помещение, он задумался.

«И куда бы я спрятал жучок, – думал он, – если бы хотел установить слежку?»

Еще раз окинув визуально кабинет пристрастным взглядом, Владимир Сергеевич нагнулся, чтобы заглянуть под крышку стола. Резкая боль отдала в голову. Не обращая на нее внимания, Петров заглянул под стол.

Радостная улыбка озарила его лицо.

– Вот он, родимый! – воскликнул Владимир Сергеевич.

Достав жучок, который представлял собой небольшую пуговицу, Петров снова задумался.

«Интересно, и кому же понадобилось подслушивать мои разговоры? Наверное, тому, кто шарахнул меня по голове».

Он раскрыл ладонь и посмотрел на «пуговицу».

«И что же мне с этим делать? – задал он себе вопрос. – Верну-ка его на место. Пусть противник думает, что я не знаю о существовании жучка».

Глава 8

Зазвонил телефон внутренней связи.

Подняв трубку, начальник городского отдела внутренних дел майор милиции Шумов Николай Владимирович ответил:

– Да, я тебя слушаю, Иван.

– Николай, сколько раз можно тебя предупреждать, чтобы ты не допускал этого сумасшедшего, участкового инспектора капитана Петрова, к задержанному Киселеву?

Говоривший по телефону полковник, сделал паузу.

– Во-первых, это уголовное дело находится в производстве у старшего следователя прокуратуры, и во-вторых, хочу тебе напомнить, если этот твой Петров что-то разнюхает, то несдобровать в первую очередь тебе. Ты меня понял?

– Ну а что тут непонятного.

– А раз так, то мотай себе на ус, майор. И запомни, хуже будет тебе.

– Все верно, товарищ полковник, но что я сделаю, если этот долбаный следователь разрешает Петрову вести разговоры с Киселевым.

– Странно, майор! – воскликнул полковник. – И что, мне тебя вечно прикажешь учить? – задал он вопрос майору Шумову. – Сделай так, чтобы арестованный Киселев сделал попытку бежать. А вот дальше, как я понимаю, ты и сам прекрасно знаешь, что делать.

– И что же, полковник?! Не понял.

Не сдержав себя, полковник заорал:

– Уничтожь его и все дела. Ты что, не понимаешь, что арестованный Киселев много знает. Боюсь, как бы он не рассказал уже твоему участковому инспектору Петрову, – полковник замолчал. – Да, и еще. Ты установил «жучок» в кабинете Петрова? – поинтересовался он.

– Так точно. Дня три назад.

– Ну и как, есть что?

– Есть, правда, немного, – ответил майор.

– И что именно? – поинтересовался начальник УВД полковник Долинский.

– Перехватили разговор Петрова со следователем Зининым, где первый сообщает о каких-то секретных материалах, которые якобы когда-то были собраны Скрябиным. За день до смерти тот проговорился Киселеву, что хотел направить их в генеральную прокуратуру, а также в наше министерство.

– Вот черт! – прокричал полковник, – Ну и что же, я теперь должен постоянно вытягивать из тебя информацию щипцами. А? Хорошо, и что ты намерен делать? – задал он вопрос майору.

– Есть небольшая мыслишка.

– Что за мыслишка? – поинтересовался полковник.

– Надумал через полтора часа направить своих людей в дом Скрябина, – ответил Шумов. – Дам команду, чтобы перерыли весь дом, но бумаги нашли.

– Прекрасно! – воскликнул полковник. – Наконец-то слышу от тебя что-то конкретное, – похвалил Долинский своего родственника и сделал паузу. – И все-таки, Николай, как мне кажется, это необходимо сделать прямо сейчас, – нарушил он молчание. – Пока еще не поздно.

Согласившись со старшим двоюродным братом, Шумов ответил:

– Понял, Иван, сделаю так, как ты просишь.

Трубку на том конце провода бросили и послышались гудки. Майор Шумов опустился в кресло. От духоты в кабинете спина вспотела, лоб покрылся капельками пота, в горле пересохло, и хотелось пить.

Он поднялся.

Открыв холодильник и заглянув в него, Шумов потянулся за бутылкой минеральной воды, но передумав, взял начатую бутылку коньяка и вернулся с ней в кресло. Налив полбокала, он тут же залпом опрокинул его в рот.

Почувствовав, как внутри разливается горячительная жидкость, майор немного успокоился. Опустив голову на спинку кресла, он слегка зевнул, затем закрыл глаза.

Стук в дверь заставил его вздрогнуть и открыть глаза.

Стук повторился.

Крикнув «входите», Шумов поправил прическу. Дверь открылась, и на пороге показалась секретарша.

Разрешив ей пройти в кабинет, он поинтересовался:

– Вы что-то хотели?

Она ухмыльнулась и посмотрела на шефа.

– Час назад вы попросили меня к вам зайти, – ответила она, – а вот зачем, не знаю.

Опустив глаза, Шумов никак не мог вспомнить, что же он хотел. Пролетело несколько секунд. Но что-то вспомнив, майор поднял голову и сказал:

– Леонора Петровна, скажите, начальник уголовного розыска у себя в кабинете?

– Да, – ответила она. – Только что вернулся.

– Тогда попрошу вас, позвоните и скажите ему, чтобы срочно зашел ко мне.

Кивнув головой в знак согласия, женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

Оставшись один, Николай Владимирович налил в пустой бокал коньяку и выпил. Крякнув по-стариковски, он закурил.

В дверь постучали.

Выдохнув сигаретный дым и крикнув «входите», майор бросил взгляд на вошедшего начальника уголовного розыска.

– Проходи, – Шумов протянул руку, предлагая тому свободный стул. – Знаешь, капитан, я в последнее время недоволен твоей работой.

– И какая причина, товарищ майор, быть мною недовольным? – поинтересовался офицер.

Майор недовольно посмотрел на подчиненного.

– Сколько я могу тебе говорить, чтобы ты проконтролировал, чтобы участковый инспектор капитан Петров не встречался с арестованным Киселевым. А что же на деле? Когда ему вздумается, тогда с ним и встречается, ведет какие-то разговоры, – Шумов затянулся сигаретой, затем вынул ее изо рта, смял и бросил в пепельницу. – Я понял одно, что у нас не камера предварительного заключения, а проходной двор, – повысил он голос.

Выслушав нарекания в свой адрес, офицер возмутился:

– Извините, товарищ майор, но желал бы вам напомнить, я являюсь начальником отдела уголовного розыска, но никак не начальником ИВЗ. И если ваши подчиненные, которые непосредственно отвечают за эту работу, товарищ майор, не желают подчиняться, то тогда извините, моей вины в этом, как вы понимаете, нет.

Выслушав своего подчиненного офицера, Николай Владимирович вдруг покраснел и заскрипел зубами.

– Послушай, ты, сопляк, еще будешь меня учить уму-разуму! – прокричал Шумов. – Да я тебя раздавлю!

Поняв, что он немного перебрал в своих словах, капитан Кудимов стал извиняться.

– Извините, Николай Владимирович, не то сказал.

– Это уже другой разговор, – смягчился Шумов и слегка улыбнулся. – Значит, так. Завтра с утра задержанного Киселева по требованию следователя прокуратуры необходимо доставить в кабинет на допрос.

Он искоса посмотрел на капитана.

– Однако он никаким образом не должен попасть туда.

Не поняв, почему он, начальник уголовного розыска, обязан лично заниматься не своими служебными обязанностями, капитан хотел возмутиться, но решил промолчать.

– И как же это можно устроить? – поинтересовался он.

– Слушай меня внимательно. Сегодня где-то под вечер, как стемнеет, ты возьмешь с собой своих людей и выведешь Киселева из камеры. Но так, чтобы никто этого не видел. Затем вывезешь его за пределы города и расстреляешь, – Шумов посмотрел на капитана. – Место выбирай сам, где тебе будет сподручнее. Главное, чтобы тот не мог попасть на допрос к следователю.

– Понял, – кратко ответил Кудимов.

– А вот завтра, когда следователь запросит арестованного Киселева, я сообщу, что тот сбежал из-под стражи.

Кудимов молча махнул головой.

– Вот и прекрасно! – воскликнул Николай Владимирович.

Поняв, что на этом разговор закончился, офицер встал.

– И еще, капитан, прошу тебя, не возлагай эту задачу на кого-либо. Делай все сам лично.

Кивнув в знак согласия, начальник уголовного розыска вышел из кабинета. Оставшись один, Николай Владимирович поднял телефонную трубку и набрал номер.

Ждать пришлось недолго. Услышав голос начальника УВД полковника Долинского, он не спеша доложил план уничтожения Киселева.

Глава 9

«Как ни покажется странным, но кому-то я вдруг стал интересен! – подумал Владимир Сергеевич. – А возможно, случайно кому-то прищемил хвост», – он слегка улыбнулся.

Зазвонил телефон.

Он снял трубку, в ней слышалось чье-то прерывистое дыхание, но ответа не было. Устав ждать, Петров вернул трубку на место.

Снова зазвонил телефон, однако на этот раз Владимир Сергеевич не стал спешить. Вынув изо рта сигарету и затушив ее, Петров неотрывно смотрел на аппарат.

Прошло достаточно много времени, однако звонок, который уже начинал действовать на нервы, не прекращался.

Сняв трубку, Владимир Сергеевич ответил:

– Капитан милиции Петров слушает.

Кто-то на том конце провода громко рассмеялся. Смех, который длился несколько секунд, неожиданно оборвался, и грубый мужской голос прокричал:

– Слушай, ты, Петров, не суй нос, куда не следует, – голос замолчал. – Если не прекратишь, – возобновился он, – то сильно пожалеешь.

Не успев ничего понять, Владимир Сергеевич только открыл рот, чтобы поинтересоваться, с кем он имеет честь разговаривать, как раздались гудки.

«Вот и начинается. Вначале угрозы, затем… в общем, готовься к бою, Владимир Сергеевич», – обратился мысленно он к себе.

И все-таки как бы ни было противно и грустно, он был доволен тем, что кто-то по какой-то причине его боится или завидует ему. Немного поразмыслив, Петров повесил трубку.

«Итак, плюнуть на все и вся и сейчас же, не теряя больше ни секунды, смотаться в областную психиатрическую больницу, где необходимо встретиться с профессором Степановым Леонидом Исааковичем, задать ему несколько вопросов по делу. Если получу ответы, то смогу понять психическую подоплеку действий Скрябина Павла Егоровича, а значит, вплотную приблизиться к раскрытию данного преступления».

Сделав кому-то один звонок, Владимир Сергеевич вышел из-за стола.

Через полчаса, после длительной тряски в общественном транспорте, он достиг намеченной цели. Спрыгнув на ходу чуть приостановившегося троллейбуса, Петров уже не спеша пошел в сторону показавшегося вдалеке здания больницы.

Немного пройдя пешком и оставив позади себя остановку, Владимир Сергеевич почувствовал, что кто-то на него смотрит. Он огляделся, однако, кроме бегущих по своим делам людей, поблизости никого больше не было.

Поправив на голове фуражку, Петров перешел на другую сторону улицы и взглянул на первую попавшуюся витрину магазина. Только сейчас, приглядевшись, Петров заметил недалеко за своей спиной «старых знакомых» – все тех же двух неизвестных парней атлетического телосложения, которые снова преследовали его.

Эмоции, которые сейчас переживал Петров, было сложно назвать приятными. Кто установил за ним слежку, он не мог знать. Владимир Сергеевич резко повернулся, как будто искал глазами какую-то вывеску на здании. И сразу отметил военную выправку незнакомцев.

«Значит, мною заинтересовалась либо военная организация, либо кто-то из нашего ведомства», – заключил Петров.

Ничем не выказав беспокойство, Владимир Сергеевич широкими шагами пошел к больнице.

В приемном помещении главного врача стояла тишина. Не став дожидаться секретарши, Петров постучал в дверь.

Мужской голос ответил:

– Входите, дверь не заперта.

Потянув ее на себя, Владимир Сергеевич сделал несколько шагов и вошел в кабинет. Поздоровавшись с профессором, который сидел за столом, он представился:

– Участковый инспектор капитан Петров Владимир Сергеевич.

Приподнявшись с кресла, врач протянул руку для приветствия. Затем пригласил Петрова пройти за стол. Дождавшись, когда сотрудник милиции займет свободный стул, поинтересовался:

– Какая причина, молодой человек, привела вас к нам?

Не зная с чего начать, Владимир Сергеевич замялся. Поняв причину молчания участкового инспектора, Леонид Исаакович слегка улыбнулся.

– Прошу вас, Владимир Сергеевич, не стесняйтесь. Я вас внимательно слушаю.

Сняв с головы форменную фуражку, Петров ответил:

– Профессор, на моей территории, которую я обслуживаю, – начал он, – произошло необычное убийство…

Сделав удивленное лицо, доктор посмотрел на сотрудника милиции.

– И что же, капитан! – перебивая Петрова, произнес врач. – Еще бывают и необычные убийства?

– К сожалению, бывают, Леонид Исаакович, – ответил Петров. – В крайнем случае, лично мне оно показалось необычным.

– Хорошо, поясните, чем же оно необычное?

– Постараюсь, – произнес Владимир Сергеевич. – Как пояснил судебный эксперт, жертва была задушена, мужчину нашли убитым у себя дома. Но не с помощью веревки, а рукой.

– Не пойму вас, молодой человек, и что тут странного! – воскликнул профессор. – Таким образом, как вы сейчас описали, душат почти пятьдесят процентов из всех удушенных.

– Извините, наверное, я сильно волнуюсь, – ответил Владимир Сергеевич, – и выразился не так, как хотел.

– Вот-вот, а я же говорил вам, не спешите и обдумайте то, что желаете мне сказать.

Петров потеребил в руках фуражку и продолжил:

– Я хотел сказать, что убийца задушил свою жертву необычным путем…

– И каким же? – перебил его профессор.

– Убийца схватил одной рукой жертву за горло, спокойно поднял его над полом и держал так, пока мужчина не задохнулся. Это подтвердил и свидетель всего произошедшего.

– Все ясно, – проговорил профессор. – И что дальше?

– И еще. Этот же очевидец заявил, что глаза убийцы на момент совершения преступления излучали зеленый свет. Вот я и хотел проконсультироваться у вас по данному вопросу.

– Ну хорошо, и что же вы, капитан, хотели от меня услышать?

– Во-первых, мог ли убийца задушить потерпевшего таким образом? Это же надо иметь немыслимую силу, чтобы оторвать человека весом не менее семидесяти килограммов от пола и удерживать в таком положении продолжительное время. – Владимир Сергеевич сделал паузу. – И во-вторых, откуда и почему появилось зеленое свечение, которое шло из глаз преступника?

Выслушав вопросы участкового инспектора милиции, тот улыбнулся.

– Ваши вопросы, молодой человек, мне понятны. Объясняю. Именно в момент сильного стресса или душевного возбуждения, то есть некоего негативного воздействия на мозг, у больного возникает защитная реакция на происходящее, и он пытается, как ему кажется, защищаться. В связи с чем у него и появляется огромная сила, а в глазах можно заметить проблески зеленого света, что и свидетельствует, собственно говоря, о сильном возбуждении.

– Значит, как я вас понял, Леонид Исаакович, убийца, совершивший преступление, был психически больным?

– Вы правы, молодой человек. Как не парадоксально, но это так.

– Тогда еще один вопрос, – обратился к профессору Петров.

– Я вас слушаю.

– Опасен ли такой больной для окружающих?

– Могу сказать с уверенностью, что нет.

– И почему вы уверены, Леонид Исаакович?

– Потому, товарищ капитан, что больной опасен только в отношении тех лиц, которые ранее, я имею в виду когда-то, каким-то образом отрицательно повлияли на его сознание. И заметьте, может пройти достаточно много времени, но больной не забудет своего обидчика, и узнав такового в человеке, способен пойти на преступление, если сказать юридическим термином.

– Понятно! – воскликнул Петров и задумался.

– Извините, Леонид Исаакович, – нарушил он свое молчание. – Встречалось ли в вашей практике что-то подобное?

Профессор ухмыльнулся.

– Обижаете, молодой человек.

Поднявшись со своего места, врач вышел из-за стола. Бросив взгляд на окно, он закурил. Сделав глубокую затяжку, Леонид Исаакович повернулся и перевел взгляд на офицера.

– Лет двенадцать-тринадцать назад, – продолжил он, – к нам в больницу был доставлен в тяжелом состоянии некий Владимиров Валентин Юрьевич, который попал в автокатастрофу, а затем с переломами был доставлен в городскую больницу в травматологическое отделение. Однако полученные им травмы не повлияли на его здоровье, – профессор замолчал, а затем глотнул порцию никотина. – Но узнав, что в этой аварии погибли его родные, его психическое состояние пошатнулось, и вот тогда он был доставлен к нам. Пролечился у нас не более месяца. И однажды произошел один неприятный инцидент, о котором ни я, ни лечащие врачи не знали. Один из наших санитаров повел себя непрофессионально и оскорбил Владимирова, а затем ударил.

Устав стоять, профессор прошел за стол и присел.

– Затем этот санитар отсутствовал дней десять, был в отпуске. Когда же он вернулся с отдыха, произошло еще одно неожиданное происшествие. Знаете, капитан, по моей просьбе больного Владимирова вели ко мне на обследование, и надо же было такому случиться, что в коридоре этот санитар и Владимиров случайно встретились. Никто из врачей так и не понял, как этот молодец, я имею в виду санитара, килограммов под сто весом оказался в руках Владимирова. Оторвав от пола такую тушу, больной стал душить санитара. Врачей в этот момент рядом было четверо, они все бросились спасать медбрата. Но как они ни старались, вырвать коллегу из рук больного никак не могли. На помощь подбежали еще несколько человек, и только тогда все вместе они смогли спасти санитара.

Он тяжело вздохнул.

– Вот вам и пример, молодой человек.

– Профессор, если можно, я хотел бы ознакомиться с историей болезни этого пациента.

– По правде говоря, это запрещено, но я пойду на это и ознакомлю вас с историей болезни Владимирова, товарищ капитан.

Порывшись с минуту в архиве, стоявшем тут же, в кабинете, неподалеку от его стола, Леонид Исаакович протянул Петрову историю болезни Владимирова.

– Вот, молодой человек, что вы просили. Можете ознакомиться.

Чтобы не мешать капитану, профессор поднялся и вышел из кабинета. Оставшись один, Владимир Сергеевич перевернул лист. На него смотрело уже не молодое, но еще не пожилое лицо. Петров вздрогнул. Перед ним предстал незнакомый человек, однако его глаза кого-то напоминали Владимиру Сергеевичу. Но сколько он ни вглядывался в них, вспомнить так и не смог.

Дверь тихо открылась, и в кабинет вернулся профессор. Бросив взгляд на лицо участкового инспектора, он заметил, что тот немного вздрогнул, и поинтересовался:

– Ну что, молодой человек, узнали в нем кого-то?

– Нет, – ответил Владимир Сергеевич, – данного человека вижу впервые, но вот его глаза, как ни странно, я уже где-то видел. Но вот где, не могу никак вспомнить.

– И вы уверены?

– Уверен, – ответил Петров.

Тот покачал головой.

– Ну что ж, все может быть.

Поблагодарив профессора за оказанную помощь и интересную информацию, Владимир Сергеевич покинул кабинет.

Вечерело.

Стрелки часов показывали половину седьмого. Необходимо было спешить. Дующий в спину ветер подгонял вперед. Прибавив шагу, он пытался как можно скорее добраться до остановки.

До нее оставалось еще немного, и тут взгляд Петрова остановился на знакомых ему мужских фигурах, которые, как и несколько часов назад, не отставая шли за ним. Сделав вид, что никого не заметил, Петров направился к остановке.

Ожидающих транспорт граждан в этот час было не так уж много.

Почувствовав прохладу северного ветра, Владимир Сергеевич поежился. Однако ждать троллейбус пришлось недолго.

Запрыгнув в салон, Петров прошел в конец троллейбуса и опустился на свободное место. Убедившись, что преследователи остались где-то там, на остановке, Петров с облегчением вздохнул.

От усталости и недосыпания закрывались глаза. Петров пытался бороться со сном до последнего, но в итоге тяжелые веки все-таки опустились на глаза, и Владимир Сергеевич уснул.

Троллейбус подкинуло на выбоине. Голова Петрова дернулась, открыв глаза, он посмотрел по сторонам, но поняв, что причин для беспокойства нет, снова закрыл глаза, однако спать уже расхотелось.

…До опорного пункта милиции оставалось метров сто, не больше. Оглянувшись назад, Петров увидел двух незнакомцев, которые, угадав его растерянность, прибавили шагу, пытаясь его догнать.

«И все же, что они от меня хотят? – задал он себе вопрос. – Вижу по их усердию, что эти ребята пытаются меня догнать, а значит, если я не ошибаюсь, получили указание действовать».

Владимир Сергеевич слегка ухмыльнулся.

«Ну что ж, парни, вот сейчас и посмотрим, на что вы способны».

Расслышав их горячее дыхание, он развернулся в полоборота и тут же резко остановился, ожидая приближения своих преследователей.

Увидев, что преследуемый остановился и пытается поменять ситуацию не в их пользу, молодые люди, уже не скрывая своих намерений, прибавили шаг и двинулись прямиком к Петрову.

Расстояние между Владимиром Сергеевичем и преследователями быстро сокращалось. Восстанавливая дыхание от быстрой ходьбы, незнакомцы остановились, при этом они следили за обстановкой вокруг. Теперь, разгадав замысел противника, незнакомцы отошли друг от друга на небольшое расстояние, и небольшими размеренными шагами пошли в сторону Петрова.

Внутренне приготовившись к нападению, Владимир Сергеевич выжидал. Когда до преследователей оставалось не более метра, Петров, быстро выбросив руки в стороны, двинулся им навстречу.

Только сейчас сообразив, какую ошибку они допустили, незнакомцы резко остановились, однако исправить создавшееся положение уже ничто не могло.

Оттянув руки назад, Владимир Сергеевич с размаху нанес удар сразу обоим преследователям в область шеи.

Поперхнувшись от недостатка воздуха в легких и от удара, молодые люди, не устояв на ногах, упали на землю. Драка прекратилась даже не начавшись.

Оставив лежать противников на земле, Петров заторопился к себе в опорный пункт. Разрываясь от звонка, телефонный аппарат подпрыгивал на столе.

Вбежав в кабинет, Владимир Сергеевич быстро снял трубку, однако опоздал, и из глубины телефона раздавались лишь короткие гудки.

«Не успел, – подумал Петров. – И кому же я был так необходим?» – задал он себе вопрос.

Набрав номер дежурной части городского отдела милиции и услышав голос оперативного дежурного, он поинтересовался:

– Юрий Петрович, капитан Петров беспокоит вас. Скажите, несколько секунд назад не вы звонили мне?

Получив отрицательный ответ, Владимир Сергеевич вернул трубку на место, а затем прошел к дивану. Немного постояв, он опустился на диван и закурил.

Пролетели минуты.

Вынув изо рта окурок, Петров решил подняться с дивана, но стук в дверь заставил его остаться на месте. Выждав какое-то время, он поднялся, но постучавший не торопился входить.

Стук повторился.

На лице Петрова появилось недоумение. Так и не поняв, кто же мог стучаться к нему, он прошел к двери и открыл ее. Владимир Сергеевич выглянул на улицу. Светящееся табло, установленное на крыше, на котором было выведено «Опорный пункт охраны правопорядка», освещало небольшую территорию перед входом.

Устремив свой взор в ночную мглу, но никого не увидев, Петров сказал:

– Кто там? Входите.

Дальше последовал неожиданный удар по голове каким-то тяжелым предметом. Потеряв сознание, Владимир Сергеевич свалился на порог своего кабинета.

Очнулся он от холодной воды, которая текла по его телу. Открыв глаза, Петров осмотрелся. Однако понять, где и что с ним происходит, так и не смог. В помещении, где он находился, было темно и пахло сыростью. Недалеко от него кто-то стоял, слышалось чье-то непрерывное, тяжелое дыхание.

Этот таинственный кто-то заметил, что Петров очнулся. Из темноты раздался мужской голос:

– Ну что, очнулся? А ну-ка, «шестерки», – обратился все тот же голос к кому-то. – Поднимите этого урода.

Две пары рук, похожие на кузнечные щипцы, тут же схватили Петрова и резким движением подняли с пола.

– Слушай, ты, урод, тебе же звонили и сделали предупреждение, чтобы ты забыл об убитом Скрябине и прекратил играть с огнем, – обратился к нему все тот же голос. – Но тебе, кажется, неймется, – незнакомец сделал паузу. – В общем, так. Сейчас же сообщаешь мне всю информацию, которую ты собрал о Скрябине, и тогда я даю команду, чтобы тебя отпустили.

– Ну а если нет? – спросил Петров, повернув голову в ту сторону, откуда шел голос.

– Тогда пеняй на себя. Как понимаешь, шутить, а тем более проигрывать, я не умею.

– Ваши угрозы я понял, – чуть шевеля языком, проговорил Петров. – Однако я не пойму, что же конкретно вы хотите от меня услышать?

– Повторяю! – повысил тот голос. – Все, что ты знаешь.

– Извините, но информацией по убийству Скрябина я не владею, – стал врать Петров. – Знаю только одно. Его задушил какой-то маньяк.

Кто-то приблизился к Владимиру Сергеевичу.

– Послушай, ты, мент, кончай придуриваться. Желаешь, чтобы я дал команду, чтобы мои молодцы, тебя немного потрясли? – в темноте послышался плевок. – Взамен информации твоя свобода.

– И все же я не понял! – воскликнул Владимир Сергеевич. – О какой информации идет речь?

– Ну хорошо, – ответил незнакомец. – Ту информацию, которую оставил вам Скрябин. Теперь понял, о чем я?

– Понять-то я понял. Но не могу ничего сказать, так как и сам не владею данной информацией.

Снова послышался плевок, который на этот раз попал в лицо Петрову. Владимир Сергеевич вытер его рукой.

– Как посмотрю, вы прекрасный снайпер, – обратился он к незнакомцу.

– Не пойму, при чем тут снайпер! – воскликнул тот.

– Плюетесь смачно и точно.

В ночи раздался смех, но тут же и оборвался.

– Итак, даю вам не более часа, – обратился незнакомец к кому-то, – на то, чтобы этот «молодец», выложил все, что знает о Скрябине.

Заскрипели двери.

– Надеюсь на то, что вы меня не разочаруете.

После этих слов дверь со стуком закрылась.

«Если я не ошибаюсь, то кроме меня, здесь еще два человека, – подумал Владимир Сергеевич. – А значит, есть возможность смыться».

Кто-то тихо подошел к Петрову. Удар кулаком в челюсть свалил Владимира Сергеевича на пол. Петров не успел сообразить, с какой стороны был нанесен удар. За первым ударом последовал второй, но уже ногой в живот.

– Вот сволочь, из-за тебя и твоего упрямства приходится торчать в этой вшивой дыре, – послышался голос одного из тех, кто получил команду выколотить из Петрова информацию. – Давай, паскуда, отвечай, – говорящий сделал паузу. – Или навечно останешься здесь.

– Думай, балбес, – прокричал второй. – Если расскажешь, будешь жить.

Облизав окровавленные губы, Петров ответил:

– Все, что знал, я рассказал вашему шефу. Больше добавить к этому ничего не могу.

– Слушай, ты, мент, терпение у нас уже кончается. Даем тебе пару минут. Не скажешь – ты труп.

Теперь Петров понимал, что эти ребята не шутят, необходимо было найти какой-то выход из создавшегося положения. Но вот как это сделать, пока было загадкой, которую нужно было разгадать.

Попытка освободиться от пут не удалась. Врезавшаяся в кисти рук веревка невыносимо давила. Ноги и руки затекли, а затем судороги окончательно выбили тело из равновесия, и тогда Владимир Сергеевич решил отказаться от идеи освободиться.

«Ну что ж, – успокоил он себя, – как говорится, утро вечера мудренее. Буду надеяться на чудо. А возможно, и эти, – он посмотрел в темноту, – помогут своими необдуманными поступками найти мне правильное решение. А теперь, товарищ капитан, отдыхай, сохраняй свои силы и нервы. Все это тебе в дальнейшем еще пригодится».

Пролетело несколько минут и дверь, которая до тех пор была закрыта, заскрипела. Приподняв голову, Владимир Сергеевич глянул в ту сторону, откуда на несколько секунд проник луч света, затем снова все растворилось в темноте.

Затем неожиданно Петрова ослепил луч света от карманного фонарика.

Он закрыл глаза.

– Ну что, ты, мент, – обратился к нему один из присутствующих парней, – надумал или будем продолжать молчать?

Петров открыл глаза и сказал:

– Разговор состоится, но с условием…

– Смотри, Алексей, – перебивая Петрова сказал один из двух незнакомцев своему товарищу, – нас не было всего-то несколько минут, а этот идиот уже ставит нам условия!

– Ну и что же ты хочешь? – задал Петрову вопрос Алексей.

– Мочи нет, в туалет хочется, – проговорил Владимир Сергеевич. – Может, проводите меня. А я…

Не дослушав Петрова, тот, который был старший в группе, вдруг возмутился:

– И что, это все твои условия? – не сдержав себя, парень громко рассмеялся. – А может, еще потребуешь водочки, грамм эдак двести. А?

Прекратив смеяться, он продолжил говорить с иронией в голосе.

– Вот сейчас тебе будет и туалет, и водочка.

Обложив Петрова отборным матом, он закричал:

– Тебе что, места мало, вон какие хоромы, а ему, видишь ли, туалет подавай.

– Вижу, что у вас нет желания мне помочь, – ответил Владимир Сергеевич. – Тогда уж, извините, я отказываюсь от разговора.

Он сделал паузу.

– Но если ваш шеф узнает о том, что я был согласен вам все рассказать, но по вашей же глупости отказался, то он вас по головке не погладит.

Поняв по сопению, что он задел этих двоих за живое, Владимир Сергеевич замолчал.

– Смотри, какие мы обидчивые! – воскликнул один из незнакомцев. – Алексей, давай-ка, вытащи этого мента на улицу, – обратился он к товарищу, – раз не желает прямо здесь. Но смотри у меня, без фокусов, – теперь старший обратился к Петрову. – А то…

Подняв на ноги Петрова, Алексей обратился к напарнику:

– А вдруг?

Но не получив на свой вопрос ответа, он толкнул участкового инспектора в спину и, проявляя свое недовольство вслух, зло прошипел:

– Чтоб ты усрался.

Через минуту они оказались во дворе какого-то дома.

– Давай быстрее шевели ногами, – заговорил Алексей.

Свет, ударивший в лицо, ослепил Петрова, он остановился и закрыл глаза. Увидев, что участковый инспектор остановился, Алексей поинтересовался:

– И что дальше? Может, уже передумал?

Открыв глаза и бросив удивленный взгляд на своего сопровождающего, Петров протянул связанные руки и сказал:

– Ну и как же ты это себе представляешь?

– А что тут представлять, – проговорил Алексей с ухмылкой на губах. – Снимай подштанники и мостись.

– И каким образом? – возмутился Владимир Сергеевич. – Что, зад, наверное, ты мне подотрешь?

– Вот урод! – воскликнул сопровождающий. – И навязался ты на мою голову.

Вытащив из кармана пиджака пистолет, Алексей передернул затвор.

– В общем, так. Если дернешься, стреляю без предупреждения.

Засунув пистолет себе за спину пиджака, Алексей развязал руки Петрову. Освободившиеся от веревок руки не хотели слушаться. Растерев их, Владимир Сергеевич почувствовал легкое жжение.

Устав ждать, когда Петров наконец-то сдвинется с места, Алексей, уперев дуло пистолета в его спину, прокричал:

– Хватит, сколько же я буду тебя ждать, а ну, давай, двигайся! А то…

Так и не успев договорить, он упал, получив неожиданный удар по голове. Пистолет вывалился из рук Алексея и упал на землю.

Однако удар оказался недостаточной силы, и Алексей быстро пришел в себя и набросился на Петрова с кулаками, но не рассчитав свои силы, был тут же отброшен сильным ударом.

Затем последовали удар ногой в пах, а затем в голову.

Прошло какое-то время.

Придя в себя от ударов, Алексей огляделся, но Петрова рядом уже не было. Только где-то в темноте слышался топот убегающих ног.

Ночная мгла поглотила беглеца.

Глава 10

Машину трясло и кидало из стороны в сторону, когда колеса натыкались на рытвины и ухабы.

Просунув голову в небольшое отверстие в окошке, Геннадий пытался понять, где они находятся, а именно в каком районе города. Но сколько он ни вглядывался, узнать местность так и не смог.

Темная, безлунная ночь поглотила не только окружающую ее природу, но и его непутевую жизнь.

Только сейчас, оказавшись в такой сомнительной ситуации, Киселев все сильнее чувствовал приближение смерти. По телу пробежала нервная дрожь. Жить хотелось, как никогда.

Он вернулся и сел на свое место.

Почувствовав под собой что-то мягкое, он вытянул уставшие от напряжения ноги.

От слабости и побоев, которыми его истязали в милиции, заставляя взять на себя убийство Скрябина, болела и кружилась голова. Глаза закрывались, смертельно хотелось спать. Тяжело вздохнув, Геннадий стал трясти головой, пытаясь разогнать сон.

Думать о смерти не хотелось.

Машину вновь подбросило. Сбавив скорость, водитель повернул направо, затем снова стал набирать скорость. Тряска усилилась.

«Значит, уже выехали за пределы города, – подумал Геннадий. – Интересно, и куда же они надумали меня завезти. Может, решили пристрелить меня…»

Прижавшись к металлическому борту машины, Киселев прикрыл глаза и задумался. Вспомнился разговор с начальником уголовного розыска капитаном Кудимовым и его тяжелые кулаки.

Однако, как тот ни пытался выбить у Киселева информацию о сути разговора с капитаном Петровым, ничего у него не вышло. Теперь, вспоминая о прошедшем, Геннадий вдруг почувствовал, как его прошиб пот. Спина была мокрой, на лбу выступили капельки холодной влаги.

«Вот черт! – подумал Геннадий. – И как же я мог забыть о первом разговоре и избиении меня этим шакалом – начальником уголовного розыска. В разговоре тот заикнулся о Петрове, при этом извергая оскорбления в адрес Владимира Сергеевича. Уже тогда намечалась какая-то пакость против Петрова». Киселев тяжело вздохнул. «А я, дурак, и не придал этому никакого значения и не попытался предупредить товарища, – Геннадий махнул рукой. – Только и думал о себе и о своей шкуре. Наверняка и за Владимиром Сергеевичем уже идет охота».

Мысли неожиданно были нарушены. Машина резко остановилась, стукнула дверца, и послышались шаги.

Дверь будки открылась, и грубый мужской голос прокричал:

– Эй ты, выходи. Уже приехали.

Выходить не хотелось.

«Ну вот и пришел мой конец, – с грустью подумал Геннадий. – И все же я сделал неправильно, что не предупредил капитана Петрова об опасности».

Повторный окрик вернул его в настоящее. Свежий воздух проник внутрь кузова. Почувствовав холодок во всем теле, Киселев сделал попытку вернуться к своему месту, но его остановили:

– Скотина, – раздался все тот же грубый голос. – Ну и долго ты думаешь так стоять и дожидаться нового приглашения?

Кто-то схватил Геннадия за ногу и рванул ее на себя. Не устояв, Киселев упал на землю. От удара в глазах поплыли темные круги. Сил подняться уже не было.

Ударив носком сапога лежащего на земле Киселева, сержант пробурчал:

– Хватит валяться. Вставай. Или думаешь, что я буду тащить тебя на себе? Не выйдет.

Его схватили за руки и резко поставили на ноги. Голова закружилась, тошнота подступила к горлу. Ослабевшие ноги отказывались держать тело. Его шатало.

Удар в спину заставил Геннадия двинуться с места.

Развернув машину в сторону небольшого леса, водитель включил фары. Лес осветился. Ударив Геннадия по плечу, стоявший рядом сержант милиции крикнул:

– А теперь давай, беги.

Сделав несколько шагов в сторону леса, Геннадий услышал за спиной щелчки автоматных затворов. Он остановился, повернул голову и посмотрел на своих палачей.

Киселев громко рассмеялся и сказал:

– Ну что ж, господа, как видно, сегодня не мой день.

Пробежав метров двадцать – двадцать пять, Геннадий почувствовал, как ослабевшие ноги начали подкашиваться. Зацепившись за первую попавшуюся кочку, он споткнулся и повалился на землю.

В момент падения неожиданно раздалась автоматная очередь. Резкая боль пронзила тело Киселева. Он вскрикнул и потерял сознание.

Убедившись, что Киселев мертв, бандиты в милицейских формах пошли к машине.

…Наступил рассвет. Пробившийся сквозь тучи луч солнца упал на лицо человека, который лежал на земле.

Открыв глаза от яркого света, Геннадий приподнял голову и осмотрелся. Убедившись, что он один да еще и живой, Киселев попытался подняться. Резкая боль током прошлась по его телу.

Не поверив своему счастью, в то, что он остался жив, Геннадий стал ощупывать себя.

«Так, значит, это не сон, и я не в раю, а на грешной земле. Да еще и дышу», – пошутил про себя Киселев.

Радость от того, что он живой, а рана неопасная, наполнила душу. Опершись на молодую березу, Геннадий приподнялся. Однако от резкого движения закружилась голова.

Его стошнило.

Вытерев порванным рукавом пиджака губы, Киселев попытался двинуться вперед, однако резкая боль в ноге не дала этого сделать.

Успев схватиться за ветку дерева, он, превозмогая боль, устоял на ногах. Не став больше испытывать судьбу, Киселев присел на землю. На левой ноге ниже бедра он нащупал кровоточащую рану. Пуля, не задев кости, прошила мякоть.

– И все-таки как бы там ни было, но мне повезло, – прошептал он.

Глава 11

Вытирая на ходу окровавленные губы, Владимир Сергеевич спешил покинуть место своего временного заключения. Проделав путь не менее пятнадцати километров, он наконец-то достиг своего опорного пункта.

Наступил рассвет, однако на улицах города было еще темно. Смыв с лица кровь и сменив окровавленную рубашку на чистую, Владимир Сергеевич почувствовал себя намного лучше. Немного подумав, он прилег на диван.

Шум, доносящийся со стороны улицы, заставил его открыть глаза. Бросив взгляд на настенные часы и убедившись, что они показывали девять, Петров протер глаза, затем потянулся. Неожиданная резкая боль пронзила тело.

Он охнул и присел на диване.

«Вот козлы! – воскликнул он. – И все-таки помяли они меня до основания».

Сделав два шага по кабинету, Владимир Сергеевич вернулся к дивану, но что-то вспомнив, решил пройти за стол. Опустившись в кресло, он улыбнулся.

Зазвонил телефон.

Подняв трубку, он сказал:

– Участковый инспектор капитан Петров слушает.

В ответ в трубке раздался голос старшего следователя городской прокуратуры Зинина:

– Скажи-ка, капитан Петров, где твой подопечный?

Не поняв, кого имеет в виду Зинин, Владимир Сергеевич произнес:

– О ком ты, Егор?

– Я лично о Киселеве! Товарищ участковый инспектор милиции.

– Извини, но я тебя не понял! – ответил Петров. – Если я не ошибаюсь, то дня два назад он был в камере.

– А вот я тебя сейчас огорчу. Нет твоего Киселева в камере.

– Как нет? – повысил голос Петров. – Ты не шутишь, Егор?

– Извини, дорогой капитан, но мне сейчас не до шуток, – Зинин сделал паузу. – Как мне доложили, при доставке Киселева в прокуратуру на допрос он сделал ноги и пожелал ровно дышать.

– Ну этого не может быть.

– Может, дорогой, может. Сбежал твой Киселев из-под стражи.

– Мне не верится, – ответил Владимир Сергеевич.

– Придется поверить.

– Он не такой человек, чтобы бежать. Я в это не верю.

– Такой он или не такой, а вот взял и сбежал.

Владимир Сергеевич вздохнул.

– Тут что-то не так. Не могу поверить. Вот так взять, да и сбежать.

– Извини, капитан, против фактов не попрешь. Но это еще не все…

– И что же еще? – не сдержав себя, воскликнул Петров.

– В эту ночь начальник УВД полковник Долинский Иван Петрович был найден у себя дома мертвым.

– Странно, а это каким же боком связано с побегом Киселева?

– Могу сказать тебе, напрямую, – ответил Зинин.

– И снова я тебя не понял.

– А что тут не понимать? Полковник был задушен таким же методом, как и Скрябин Павел Егорович, – Егор сделал паузу. – В общем, как ты понимаешь, преступление, совершенное одним и тем же человеком, налицо.

– И все-таки я не могу связать бегство Киселева с убийством полковника, – стоял на своей позиции Петров.

– Ну знаешь! – громко воскликнул Зинин. – Ты можешь думать, как хочешь, а вот я склонен к обратному.

В трубке послышались длинные гудки, сигнализирующие о том, что разговор окончен. Вернув трубку на аппарат, Владимир Сергеевич смял сигарету, которую так и не закурил.

«И все-таки я не поверю в эту чушь, – подумал он. – Пока не установлю настоящего преступника».

Запрокинув голову на спинку кресла, Владимир Сергеевич задумался. Возникший в голове сумбур никак не давал ему сосредоточиться и собрать все произошедшее в целостную картину.

«Вначале сбегает из-под стражи Киселев, – думал он. – И именно в тот момент, когда он должен быть доставлен на допрос к следователю по делу Скрябина. Затем похищают меня, – он приподнял плечи в недоумении. – Да еще этот долбаный «жучок», установленный у меня в кабинете».

Достав сигарету, Петров закурил.

Выдохнув сигаретный дым, Владимир Сергеевич взглянул в окно. На город постепенно опускался вечер. Почувствовав усталость в ногах, он поднялся и стряхнув с колен пепел, вышел из-за стола.

От неожиданного телефонного звонка Петров вздрогнул. Подняв трубку и приложив ее к уху, Петров услышал тревожный женский голос.

Так и не поняв, о чем говорит звонившая, Владимир Сергеевич перебил ее, поинтересовавшись:

– Извините, что у вас случилось?

Теперь в трубке послышалось всхлипывание, перешедшее в рыдание. Не став останавливать женщину, дав ей немного поплакать, Петров ждал. Пролетела минута. Немного успокоившись, женщина уже более отчетливо сказала:

– Владимир Сергеевич, это вас беспокоит Валежникова Антонина Ивановна. Прошу вас, посетите моего мужа. Он желал бы с вами поговорить.

– А что же все-таки случилось, Антонина Ивановна? – задал он ей вопрос.

– Захворал. Твердит одно и то же: умру и унесу с собой в могилу свое прошлое.

– И что же конкретно он хочет мне сообщить?

– Извините, Владимир Сергеевич, но не могу знать. Мне ничего не говорит, требует только вас.

– Ну что ж, раз требует, то ждите, сейчас приду.

Вернув трубку на место, он слегка улыбнулся.

«И что же на этот раз этот прохвост Игорь Юрьевич хотел мне сообщить, – подумал он. – А не очередная ли это уловка? Придешь, а у него и шахматы уже расставлены».

Остановившись перед дверью, Владимир Сергеевич постучал. Ждать пришлось всего несколько секунд. Дверь открылась, и на пороге показалась жена Валежникова.

Пригласив участкового инспектора пройти в дом, Антонина Ивановна прикрыла за собой дверь.

– Проходите, Владимир Сергеевич, в зал, муж ждет вас.

В зале на диване лежал Валежников Игорь Юрьевич, лицо его было немного помято, под глазами красовались мешки.

Поздоровавшись с давним товарищем, Петров поинтересовался:

– Ну и что же случилось, Игорь Юрьевич?

Тот приподнял голову.

– Да вот, немного захворал. На душе накипело и боюсь, что унесу свою тайну с собой в могилу, – он проглотил слюну и облизал губы. – То, что я хочу сказать тебе, Владимир Сергеевич, ты, как участковый инспектор и ответственный за данный участок, должен знать.

Передвинув стул ближе к дивану, Петров опустился на него.

– Я готов вас внимательно выслушать, Игорь Юрьевич.

Не отреагировав на Петрова, Валежников закрыл глаза, а затем и вовсе замолчал.

Прошло несколько секунд, однако больной не пытался заговорить и все молчал. Так и не поняв, что же могло случиться с Игорем Юрьевичем, Владимир Сергеевич повернул голову в сторону комнаты, куда ушла хозяйка дома, и стал звать ее:

– Антонина Ивановна, прошу вас, пройдите в зал.

Со стороны спальной комнаты послышались негромкие шаги, и через секунду в зал вошла Валежникова.

– Что-то случилось? – поинтересовалась она.

– Да вот! – воскликнул Петров. – Ему вроде стало плохо. Закрыл глаза и все молчит.

Бросив взгляд на мужа, женщина опустилась в кресло, и тяжело вздохнула.

– Извините, Владимир Сергеевич, что я вас оторвала от работы, – забеспокоилась она. – Теперь бесполезно ждать. В таком состоянии он пробудет уже до самого утра.

Встав со стула, Владимир Сергеевич попрощался и вышел из дома, так и не узнав, какую тайну ему хотел поведать Игорь Юрьевич.

На улице стемнело. Закрыв за собой калитку, Петров пошел в сторону опорного пункта. Однако заходить в кабинет ему не хотелось. Стояла прекрасная, безветренная ночь.

Остановившись около входных дверей, Владимир Сергеевич закурил. Сделав несколько затяжек, затем выдохнув из легких сигаретный дым, он вдруг услышал, что его назвали по имени.

Кто-то неподалеку от него тихо стонал.

Прислушавшись, Петров надеялся снова услышать того, кто назвал его имя. Пролетела минута. Смяв недокуренную сигарету, он сделал несколько шагов, и тут из глубины ночи послышался вначале стон, а затем снова прозвучало его имя.

Так и не поняв, кто мог его звать, Владимир Сергеевич подошел к дереву, которое росло на небольшом расстоянии от здания опорного пункта, и снова услышал стон.

Петров нагнулся и стал внимательно всматриваться в темноту. Вдруг он разглядел под деревом лежащего человека. Присмотревшись, Владимир Сергеевич узнал в нем Киселева Геннадия.

Петров, убедившись, что никого из посторонних рядом нет, не теряя времени поднял Геннадия с земли и втащил в кабинет. Уложив друга на диван, Владимир Сергеевич осмотрел его.

Ниже бедра правой ноги сочилась кровь. Лицо и руки были измазаны грязью и кровью. Тяжело дыша, Киселев что-то пытался сказать, однако понять обрывки фраз Петров так и не смог.

Лоб горел.

Намочив носовой платок в холодной воде, Владимир Сергеевич положил его на лоб Геннадию.

Он задумался.

«Рана пулевая, – думал Владимир Сергеевич, – значит, кто-то стрелял в него». Он вспомнил слова следователя. «Возможно, Егор был в чем-то прав». Петров пригляделся к ране. «А стреляли-то не из пистолета, а не иначе, как из автомата».

Вскрикнув от боли, Геннадий открыл глаза, но не поняв, где он находится, вновь закрыл их.

«Необходимо вызвать скорую помощь», – подумал Петров.

Однако боялся за судьбу друга, так как отлично понимал, что те люди, которые пытались разделаться с Киселевым, легко найдут его в больнице и доведут свое дело до конца. Не отводя взгляда от Геннадия, Владимир Сергеевич провел рукой по голове, поправляя прическу, но вдруг что-то вспомнив, улыбнулся.

Поднявшись на нужный этаж и остановившись около дверей квартиры, он постучался. Послышались шаги, затем дверь с тихим скрипом открылась, и на пороге показалась хозяйка квартиры.

Узнав в сотруднике милиции капитана Петрова, женщина пригласила его пройти внутрь.

– Что-то вы, Владимир Сергеевич, пришли так поздно?

– поинтересовалась она.

– Ольга Петровна, – обратился он к ней, – извините, конечно, но у меня к вам будет большая просьба.

– И какая же?

– То, что вы сейчас услышите, пусть вас не пугает.

– Постараюсь не испугаться, – ответила она.

– У меня в опорном пункте находится раненый друг, – он посмотрел в ее глаза, – вот и решил зайти к вам за помощью. Надеюсь, не откажете?

– И что за ранение?

– Пулевое, – ответил Петров.

Услышав о характере ранения, Ольга Петровна ответила:

– Простите, Владимир Сергеевич, но я не хирург, а всего-навсего медицинская сестра, и делать операции, как вы понимаете, не мой профиль.

Она с испугом посмотрела на Петрова.

– За такие ранения можно и срок получить.

Владимир Сергеевич умоляющим взглядом посмотрел на свою знакомую.

– Ольга Петровна, прошу вас не бояться. За все, что тут произойдет, отвечать буду лично я.

Он вновь взглянул ей в глаза.

– Поэтому прошу вас оказать медицинскую помощь моему другу.

– Нет, Владимир Сергеевич, я отказываюсь принимать такие решения.

Поняв, что ему не удастся уговорить Ольгу Петровну, которая была, безусловно, права, так просто, он решил выдвинуть еще один аргумент, надеясь, что женщина все же переменит свое решение.

– Если этот человек попадет в больницу, те, кто пытался его убить, узнают, что он жив, и еще раз попытаются его уничтожить.

Он провел рукой по вспотевшему лбу.

– А он проходит у меня как главный свидетель по одному убийству.

На ее лице вдруг появилась особое выражение, которое не ускользнуло от глаз Владимир Сергеевича.

– Ну как, вы согласны, Ольга Петровна?

– Вы меня уговорили, Владимир Сергеевич, – ответила она. – А теперь главное. Как же зовут вашего друга? – поинтересовалась Ольга Петровна.

– Киселев Геннадий, – произнес Петров, но тут же замолчал. – И еще, – нарушил он молчание, – не хочу от вас скрывать, но он был арестован…

– Что! – воскликнула она. – Владимир Сергеевич, извините, но вы окончательно рехнулись, толкая меня на преступление.

– Ольга Петровна, естественно, я не хочу вас подставлять. Все, что ему инкриминируют, неправда, как говорится, шито белыми нитками. Такой человек не способен на убийство.

Услышав о человеке, который совершил преступление, Ольга Петровна возмутилась:

– Да вы что, Владимир Сергеевич, смеетесь надо мной?

– Никак нет, – но прочитав на ее лице боязнь за свою судьбу, он сказал: – Ну что ж, Ольга Петровна, спасибо, хоть выслушали.

Он повернулся.

– Еще раз извините за беспокойство.

Он сделал несколько шагов в сторону дверей, но Ольга Петровна остановила его.

– Только ради вас, Владимир Сергеевич, я согласна, – ответила она. – Не обижайтесь.

Петров радостно улыбнулся.

– Большое спасибо, Ольга Петровна.

Она махнула рукой.

– Давайте-ка его бегом ко мне.

Уложив больного на диван, Владимир Сергеевич отошел в сторону, освобождая место профессионалу. Осмотрев рану, Ольга Петровна подняла глаза и посмотрела на участкового инспектора.

– Послушай, Петров. Во-первых, рана сквозная, кости, к счастью, целы, – она улыбнулась. – Это просто замечательно. Во-вторых, ты вовремя его притащил. Еще немного и могла бы начаться гангрена. А так денька через три-четыре он у нас запляшет.

Она сделала паузу.

– А теперь прошу тебя, оставь нас. Свою работу ты сделал, дальше начинается моя.

Еще немного постояв рядом, Владимир Сергеевич, подчинившись, вышел из квартиры.

Прибрав в кабинете и убедившись, что все кровавые пятна на полу и на диване убраны, Петров тяжело вздохнул. Вылив грязную воду и еще раз убедившись, что в помещении было чисто, прошел за стол и закурил.

Теперь он не боялся за жизнь друга, так как тот находился в надежных и верных руках. Ольге Петровне он доверял, как самому себе.

Прошло не более двух суток.

Постепенно больной поправлялся, лицо посвежело, на щеках появился румянец. Температура, державшаяся более суток, прошла.

Увидев входящего в зал Петрова, Геннадий улыбнулся.

– Удивительно! – воскликнул он. – Где и как ты меня нашел?

– Ну ты это брось, – ответил Владимир Сергеевич, – во-первых, не я тебя нашел, а ты сам нашел меня…

– А во-вторых? – перебил Геннадий Петрова.

– Ты должен быть благодарен своему крепкому здоровью, – похвалил Петров. – Потерять столько крови и остаться в живых, это не каждому дано.

Владимир Сергеевич повернулся в сторону хозяйки квартиры и поинтересовался:

– Ты не против того, Ольга Петровна, чтобы я закурил.

Получив разрешение, он достал сигарету. Выдохнув дым, Петров перевел взгляд на Киселева.

– Рассказывай, что же с тобой случилось?

Бросив взгляд на своего врача, а затем на Петрова, Геннадий сказал:

– В тот день, я имею в виду в день убийства Скрябина Павла Егоровича, – начал он, – меня крепко побили в милиции, заставляя признаться в преступлении, которого я не совершал. Естественно, я стал отказываться. Но после продолжительной трепки не сдержался и кое-что рассказал. Однако мне не поверили и продолжили избивать, – Геннадий глубоко вздохнул. – Все это продолжалось целые сутки, мне не давали ни сна, ни отдыха.

Он вдруг замолчал.

– Ну и что же дальше? – спросил Петров.

– Только через какое-то время я вдруг понял, что избивали меня не из-за убийства…

– А что же они хотели от тебя? – перебивая Геннадия, поинтересовался Владимир Сергеевич.

– Этим ментам необходимо было узнать, что же перед смертью мне рассказал Скрябин. Поняв это, я решил молчать и прикинуться «шлангом», – облизав пересохшие губы, Геннадий продолжил: – Затем побои стали непрерывными, регулярными – через каждые два часа. В какое-то время, не выдержав, я потерял сознание. А вот когда очнулся, то услышал твое имя.

– Это уже интересно! – воскликнул Петров. – И что же говорили обо мне?

– Я прислушался к разговору. Речь держал начальник уголовного розыска капитан Кудимов, – Геннадий сделал паузу и посмотрел на товарища. – И с кем, ты думаешь, он вел беседу? – не отводя глаз от Петрова, спросил Киселев. – Ни за что не догадаешься.

– Ладно, сдаюсь, – ответил Петров. – Говори.

– Как это тебе ни покажется странным, но это был твой шеф. То есть начальник городской милиции майор Шумов.

– Что? – почти прокричал Владимир Сергеевич.

– Вот и говорю, что ни за что бы не догадался, – Киселев слегка улыбнулся. – А они, между прочим, разговаривали о тебе.

– И что же они такое говорили?

– Хотели провести с тобой беседу и выяснить, что я тебе поведал о потерпевшем Скрябине. То есть, как ты догадываешься, именно то, что тот передал мне, ну а я, естественно, тебе.

– И что дальше? – поинтересовался Петров.

– Они подозревали, что я тебе все рассказал. Но главное, это почему-то их сильно напугало. А особенно твоего шефа. А значит, что? – задал он вопрос Петрову.

– Что?

– А то, дорогой, что те двое не иначе как замешаны в убийстве Скрябина, – Геннадий пожал плечами. – Хотя возможно, это только мои предположения.

– Хорошо. И откуда же у тебя такие предположения? – решил уточнить Петров.

– Слушая тех двоих, я понял, что они сильно волновались и были напуганы…

– Прекрасно, – перебил Владимир Сергеевич, – это я уже слышал. Что дальше?

– А вот из-за чего, – продолжил Геннадий, – я так и не понял. Не договорив, Шумов ушел, оставив Кудимова со мной наедине.

– И что же произошло в последующем?

– Назавтра следователь прокуратуры затребовал, чтобы я был доставлен к нему на допрос. Однако в день звонка из прокуратуры, в полночь, ко мне в камеру вошел капитан Кудимов и вместе с ним конвой. Через час мы оказались за пределами города, – Киселев сделал паузу и проглотил слюну. – Перед отправкой меня избивали, требуя признания, но я молчал. И вот в этот момент кто-то постучался в кабинет, и Кудимов вышел, оставив меня одного. Пролетело несколько секунд, и я стал свидетелем разговора за дверью. Я прислушался. В общем, из беседы я понял, что майор Шумов дал указание начальнику уголовного розыска любыми путями не допустить меня до следователя прокуратуры.

Он замолчал.

– А теперь пораскинь мозгами, – нарушил Геннадий молчание и обратился к Петрову. – И кому же это было выгодно убрать меня и какая, как ты думаешь, тут причина?

– Причина только одна, – ответил Петров, – и очень, как я понимаю, простая.

– Какая же?

– Скрябин Павел Егорович или знал, или имел кое-какой компрометирующий материал в отношении тех, кто так стремился уничтожить его. А теперь, опасаясь, что Скрябин мог рассказать тебе какие-то подробности, они приняли решение убрать тебя.

Киселев согласился с Петровым.

– Ты прав! – воскликнул он. – Убрав меня, как я понимаю, им теперь некого было бояться и они успокоились бы.

– Я бы не был в этом так уверен… – сказал Владимир Сергеевич. – Ну а как же я? – он посмотрела на друга. – Ты же сам говорил, что я для них также представляю опасность. И опасность номер один после тебя.

– Как я понимаю, – ответил Геннадий, – они теперь вполне могут взяться за тебя…

– Возможно!

Бросив взгляд на часы, Владимир Сергеевич забеспокоился:

– Извини, но мне уже пора.

Попрощавшись, он ушел.

Войдя к себе, Владимир Сергеевич прошел за стол. Опустился в кресло и задумался.

«Предположим, что те, кто пытался убить Киселева, поверили в его смерть. И возможно, как утверждал Геннадий, те, кто это организовал, в настоящее время успокоились в надежде на то, что кроме меня, больше им никто не угрожает. А значит, рано или поздно они возьмутся за меня».

Бросив взгляд на телефонный аппарат, Владимир Сергеевич пододвинул его ближе к себе и набрал номер.

В трубке раздался знакомый голос:

– Старший следователь городской прокуратуры Зинин слушает.

Переложив трубку в другую руку, Петров ответил:

– Егор, это я, Петров.

– Узнал тебя! – воскликнул Зинин. – Ты что-то хотел?

– Есть небольшой разговор, – он сделал паузу. – Как понимаешь, не для посторонних ушей.

– Хорошо, и что ты предлагаешь?

– Если можешь, приезжай ко мне. Уверен, не пожалеешь.

– Странно! – чуть улыбаясь, ответил Егор. – Откуда у тебя, Петров, такая уверенность?

– Не был бы уверен, не позвонил бы, – он замолчал.

– В общем, – нарушил Владимир Сергеевич молчание, – решай сам приехать или нет. Но хочу предупредить, что этот разговор нам необходим, и он должен состояться именно сегодня.

– Ну что ж, раз это необходимо, жди, буду минут через двадцать, – заявил Зинин.

Послышались гудки. Вернув трубку на место, Петров закурил. Пролетело около пятнадцати минут, как со стороны улицы послышался рокот автомобильного двигателя, затем машина остановилась рядом со зданием опорного пункта милиции.

Затушив сигарету, Владимир Сергеевич поднялся и быстро вышел навстречу своему коллеге. Разгоряченный и будучи немного не в себе в кабинет… нет, не вошел, а влетел Егор, столкнувшись с Петровым у порога.

– Что случилось? – поинтересовался Владимир Сергеевич.

Махнув рукой, Зинин еле сдерживая себя громко сказал:

– Да какой-то идиот при повороте чуть не врезался в мою машину. Если бы не случай… – он тяжело вздохнул, – и как таким доверяют управлять крупногабаритным транспортом?

Остановившись у стола, Егор вытер вспотевший лоб и только потом опустился на стул. Немного успокоившись, он посмотрел на участкового инспектора.

– Ну ладно, это уже в прошлом, – он снова вытер лоб.

– И что же ты хотел мне сообщить?

Приложив пальцы к своим губам, тем самым сигнализируя следователю, чтобы он немного помолчал, Владимир Сергеевич обратился к нему:

– В кабинете немного душновато, Егор, есть предложение выйти на свежий воздух. Покурим, освежимся.

Согласившись с Петровым, Егор сказал:

– Действительно, у тебя душновато, давай выйдем.

Со стороны реки подул прохладный ветерок. Закурив сигарету, Егор решил узнать у Петрова, что это были за таинственные жесты в его кабинете, а именно приложенные к губам пальцы, призывающие замолчать:

– И что же это все значит? – он слегка возмутился. – А в кабинете поговорить, конечно, нельзя было!

– А ты не горячись, – попытался Петров успокоить следователя. – Выслушай, а затем ответь.

– Ну, слушаю тебя.

– И часто ли с тобой случается такое?

Бросив удивленный взгляд на Петрова, Зинин спросил, повысив голос:

– Извини, Петров, но я не понял, о чем ты?

– Я имел в виду то, что произошло с тобой несколько минут назад на дороге.

– Ты имеешь в виду столкновение?

– Именно! – ответил Владимир Сергеевич.

– Впервые, а что?

– А теперь, извини, это, возможно, будет происходить чаще.

– И снова я тебя не понял, капитан! – воскликнул Зинин. – Пугаешь или как?

– Вот именно, или как.

– Поясни, – потребовал от него разъяснений Егор.

– Знаешь, если уж на дороге стало происходить что-то непонятное, то ты, Егор, должен был и сам уже обо всем догадаться.

Тот пожал плечами.

– И о чем же я должен был догадаться, а, Петров?

– Почему после нашего разговора по телефону с тобой вдруг случилось нечто такое, что никогда с тобой раньше не случалось?

Вынув изо рта недокуренную сигарету и бросив ее себе под ноги, Егор задумался. Прошла минута. Выйдя из состояния задумчивости, он посмотрел на участкового инспектора.

– Значит, как я тебя понял, ты хочешь сказать, что в расследовании по делу Скрябина мы с тобой попали в точку?

– Тепло, дорогой.

– И еще, – Егор хитро посмотрел на Петрова, – наш разговор прослушивался! – заявил он. – Прав я?

– А вот теперь, Егор, жарко.

– И кем же?

– Вспомни, кто тебе звонил и сообщил о побеге подозреваемого Киселева?

– Погоди-ка, капитан, дай мне вспомнить.

Наступила непродолжительная пауза.

– Вспомнил, – произнес Егор, – звонил начальник уголовного розыска капитан Кудимов.

– А теперь задай себе вопрос: почему по данному факту звонил капитан Кудимов, а не именно оперативный дежурный по отделу? При чем тут начальник уголовного розыска?

Зинин улыбнулся.

– Теперь начинаю понимать! – воскликнул он. – Значит, у того был какой-то интерес в том, чтобы сорвать следственные действия.

– Именно, Егор, – сказал Петров, – и не только у него.

– Как понимаю, им кто-то руководил или командовал?

– Верно.

Владимир Сергеевич замолчал.

– И знаешь, – нарушил он молчание, – хочу тебе сказать, что эти же люди заинтересовались нами.

Петров прошел за стол и опустился в кресло.

– И вот позавчера я обнаружил у себя в кабинете прослушку. Однако решил ее временно не убирать. Пусть те, кто установил жучок, думают, что мы не знаем о его существовании.

– И то верно, – согласился с ним Егор.

– Верно-то верно, – заявил Петров, – но ты чуть не пострадал.

Егор махнул рукой.

– Ладно, это все пустяки. Надеюсь, что больше не повторится, – заявил он.

– Будем надеяться, – поддержал следователя Владимир Сергеевич. – Теперь послушай то, что я хотел тебе сказать.

– Ну и что же ты еще мне приготовил? – Егор улыбнулся.

– Киселев, подозреваемый по делу, в настоящее время находится неподалеку…

– Что? – воскликнул Егор и удивленно посмотрел на Петрова. – И ты говоришь мне об этом так спокойно?

– Ну а что, я должен кричать об этом на каждом шагу, чтобы все слышали? – заявил недовольно Владимир Сергеевич. – Так, что ли?

– И все-таки ты же мог мне сообщить немного раньше?

– Мог, – согласился он. – Но вначале хотел поговорить с ним и только затем сообщить тебе.

– Вот обрадовал! – укоризненно воскликнул Зинин. – Мне необходимо допросить Киселева, а ты прячешь его от меня.

– А вот тут-то ты не прав…

– И почему же? – поинтересовался следователь.

– Да потому, что Киселева пытались убить.

– Не понял! – возмутился Егор. – Как это убить?

– Вечером, когда ты потребовал, чтобы арестованный Киселев утром был доставлен тебе на допрос, кто-то, а мы уже знаем кто, сильно испугался, что Киселев признается во время разговора с тобой. И в этот же день, то есть после твоего звонка, капитан Кудимов получает указание вывести Киселева незаметно за пределы города и расстрелять при попытке к бегству, – Владимир Сергеевич проглотил слюну. – Однако, Геннадию каким-то чудом удалось спастись, он получил лишь нетяжелое ранение в ногу.

– И все-таки интересная получается картина! – воскликнул Егор. – И кто же мог дать капитану указание убрать Киселева?

– Извини, но этого я пока не знаю, – признался Петров. – Правда, имеются кое-какие предположения.

– А именно?

– Начальник ГОВД майор Шумов.

– Я просто удивлен! – повысил Зинин голос. – Ну а ему какой же резон?

Владимир Сергеевич пожал плечами.

– Знаю только одно. Николай Владимирович Шумов, как я узнал несколько дней назад, был двоюродным братом ныне убиенного начальника УВД полковника Долинского.

– Ну хорошо, об этом немного позже, – произнес Егор, – а теперь мне бы хотелось встретиться с Киселевым и пообщаться с ним. У меня накопилось много вопросов.

– Нет проблем, – ответил он. – Можешь пообщаться прямо сейчас.

Оставив следователя Зинина в квартире Ольги Петровны беседовать с Киселевым, Владимир Сергеевич вернулся к себе в кабинет. Однако заходить в душное помещение не хотелось, и он решил подождать следователя на свежем воздухе.

Прошло не более получаса, как Зинин вернулся.

– Ты был прав, капитан, – обратился он к Петрову.

Так и не поняв, о чем тот, Владимир Сергеевич поинтересовался:

– Извини, не понял. И в чем же я был прав?

– Я имел в виду, что ты был прав в отношении своего шефа, – ответил Егор. – Его даже не напугало то, что он мог бы «засветиться». Может, понадеялся, что его не вычислят.

– Возможно, – согласился Петров.

– А главное, капитан, то, что мы установили, кому была выгодна смерть Скрябина Павла Егоровича.

Он сделал паузу.

– Однако, пока не знаем ее мотива. Надеюсь, что с помощью Киселева и с твоей поддержкой я смогу в этом разобраться.

– Если смерть Павла Егоровича была выгодна моему шефу, – сказал Петров, – значит, она была выгодна и начальнику УВД.

Он посмотрел на следователя.

– Тогда кто же и за что задушил последнего?

– Ну, что тут сказать, – выдохнул Егор, – если бы был жив Долинский Иван Григорьевич, то и разгадка была бы намного легче. А так, – сделал он паузу и махнул рукой. – Но ничего, разберемся и в этом. Дай только время.

Бросив взгляд на ручные часы, следователь засуетился.

– Мне пора.

– Хорошо! – воскликнул Владимир Сергеевич. – Скажи, что будем делать с Киселевым?

– И что ты этим хотел сказать? – поинтересовался Егор.

– Дней через пять он поправится, и что с ним будет, опять в камеру?

– Я вот что думаю, Владимир Сергеевич. Пусть наш подопечный пока «болеет» и развлекается, – Егор улыбнулся. – Как я понимаю, он это заслужил. Ну а если возникнут какие-то вопросы по делу, я решу их на месте.

Сев в машину, Зинин помахал рукой Петрову, и через минуту автомобиль скрылся в дорожной пыли.

Глава 12

Луч солнца, пробиваясь сквозь толщу плотных штор, висевших на окне, проник в помещение.

Открыв глаза, Владимир Сергеевич слегка улыбнулся, а затем скрип металлических пружин, доносившийся из недр старенького дивана окончательно разогнал его сон.

Вставать не хотелось.

Петров потянулся, протер глаза. Но, как ему ни не хотелось, а вставать было необходимо. Сделав несколько физических упражнений и освежив полуголое тело прохладной водой, Петров растер его полотенцем до красноты.

Почувствовав себя намного лучше, он накинул на плечи рубашку, затем не спеша привел в порядок волосы на голове. Постояв немного в раздумье, Владимир Сергеевич бросил взгляд в сторону окна. Сделав несколько шагов, он остановился около него.

Убедившись, что за окном ничего не происходило, он задвинул шторы и пошел в сторону стола, но, передумав, вышел на улицу.

День только начинался.

Он вынул сигарету, но не успел вложить ее в рот, из кабинета донесся телефонный звонок, который заставил Петрова вернуться в помещение.

Быстро сняв трубку, Владимир Сергеевич сказал:

– Капитан Петров слушает.

– Петров, – обратился к нему оперативный дежурный, – в дежурную часть позвонила женщина, – назвав ее адрес, тот продолжил: – По ее голосу чувствовалось, что она в возбужденном состоянии, в связи с чем, ничего конкретного так и не объяснила. В общем, на месте разберешься, а затем доложишь.

Петров дал добро и повесил трубку.

…Вернулся через полчаса. Войдя в опорный пункт, Владимир Сергеевич был сильно удивлен. За столом, широко улыбаясь, сидел Игорь Юрьевич Валежников.

– Что случилось, Игорь Юрьевич? – поинтересовался он. – Если мне память не изменяет, вы еще ни разу так рано ко мне не заходили. Да и, как я знаю, вы до сих пор болеете.

– Здоровье нормализовалось, – ответил Игорь Юрьевич, – и в настоящее время чувствую себя просто прекрасно.

Он вздохнул.

– Однако одному дома находиться, как ты понимаешь, Владимир Сергеевич, мне надоело, и вот решил навестить тебя.

Он вытянул руку, в которой держал шахматную доску.

– Ну что, может, по одной.

Тяжело вздохнув, Владимир Сергеевич ничего не ответил и прошел к столу. Закурив сигарету, он искоса посмотрел на незваного гостя.

– Извините, Игорь Юрьевич, но я отказываюсь.

– Причина? – поинтересовался тот.

– Как таковой причины у меня нет, – ответил он, – просто нет желания да и настроения.

Игорь Юрьевич пожал плечами.

– Понял! Нет так нет, – согласился Валежников. – Но мне бы хотелось хоть немного побыть в твоем обществе. А в этом, как я думаю, ты мне, Владимир Сергеевич, естественно, не откажешь.

Понимая, что если Игорь Юрьевич что-то надумал, то уже от этой идеи ни за что не откажется, Петров махнул рукой и сказал:

– Оставайтесь.

Присутствие постороннего человека отбивало у него желание работать. Отложив в сторону недокуренную сигарету, Владимир Сергеевич взглянул на Валежникова и поинтересовался:

– Извините, Игорь Юрьевич, за то, что лезу к вам в душу. Но мне хотелось бы узнать, кем вы работали до своей инвалидности?

Понимая, что он допустил ошибку в своих словах, Петров закашлялся, затем поправился.

– Я имел в виду до вашей пенсии.

Оторвав глаза от шахматной доски, которая лежала на столе перед ним, Валежников посмотрел на участкового инспектора и ответил:

– Да ничего, Владимир Сергеевич, все верно.

– Ну и хорошо! – воскликнул Петров.

– До своей инвалидности, – начал тот, – как вы, Владимир Сергеевич, соизволили выразиться, я работал, а вернее, преподавал в средней школе. Преподавал свой любимый предмет – историю.

Он замолчал, видно было, что Игорь Юрьевич задумался.

– А вот когда-то, – нарушил он молчание, – еще будучи молодым, участвовал в раскопках исторических мест. Получил широкие познания в истории и был этому благодарен. И естественно, в первую очередь своим учителям.

В глазах Игоря Юрьевича пробежал блеск неописуемой радости.

– Смотрю я на вас, Игорь Юрьевич, и понимаю, что никогда еще не видел такого необыкновенного блеска и жизненной силы в ваших глазах.

– Все правильно! – воскликнул Игорь Юрьевич. – История для меня больше, чем жизнь.

Валежников посмотрел на Петрова.

– Извините за банальность моих слов. Но это так.

– Ну вот, я уже рад тому, что смог вас хоть немного расшевелить, Игорь Юрьевич, – Владимир Сергеевич слегка улыбнулся. – Если сказать по правде, я и не знал, что у вас есть в жизни еще какой-то интерес, кроме шахмат.

– Шахматы, товарищ участковый инспектор, это уже не интерес, а так себе, можно сказать, времяпровождение, – Валежников замолчал. – Ты можешь мне не верить, но я увлекся, то есть прочитал от корки до корки весь «Капитал» Карла Маркса и, что еще страннее, все тома Владимира Ильича Ленина.

Почесав своей огромной пятерней затылок, он рассмеялся.

– И, что самое интересное, не поверишь, они оказались в моих глазах достойными писателями и политическими деятелями.

На лице Петрова появилось удивление, переходящее в улыбку.

– И что, действительно это так интересно? – поинтересовался он.

– Извини, Петров, но я не вижу тут ничего смешного. Если внимательно вчитаться и понять, о чем они пишут, то любой умный человек это понял бы, но…

Со стороны улицы донесся визг автомобильных тормозов.

– Ты кого-то ждешь? – поинтересовался Валежников.

– Вроде бы никого!

Дверь слегка скрипнула, и в помещение опорного пункта вошел мужчина. Он был выше среднего роста, широкоплеч. Мужественное лицо, небольшой нос, квадратный, раздвоенный подбородок говорили о его уме, силе и упорстве.

– Извините за беспокойство, капитан, – обратился к Петрову незнакомец, – если я не ошибаюсь, вы Петров Владимир Сергеевич?

Не поняв, что именно от него хотят, и кому он мог понадобиться, Петров ответил:

– Вы правы. Я Петров Владимир Сергеевич. Чем могу служить?

Протянув руку, мужчина поздоровался.

– Мой шеф хотел бы вас видеть и переговорить по некоторым вопросам, которые он желает вам задать.

Владимир Сергеевич был немного шокирован словами незнакомца.

– Хорошо! – сказал он. – Я не возражаю. Передайте вашему шефу, что я буду его ждать.

Мужчина улыбнулся.

– Извините, капитан, но вы не поняли. Шеф желал бы, чтобы вы приехали к нему в офис.

– И почему же?

– Во-первых, никто не помешает вам вести с ним разговор. А во-вторых, ваш кабинет, капитан, наверное, прослушивается.

– Возможно, крупица правды в ваших словах есть, – согласился Владимир Сергеевич.

– Это сказал не я, а мой шеф.

– И кто же ваш шеф? – поинтересовался он.

– Равиль Мухтарович Бекташев – депутат областной думы. Бизнесмен.

Петров махнул головой.

– Слышал о нем и только, – признался он. – Однако пусть извинит меня, но как бы это ни было стыдно, но я ни разу не видел вашего шефа, не приходилось.

– Вот! – воскликнул мужчина. – Теперь у вас появилась возможность познакомиться поближе. Ну как?

Подмигнув Валежникову, Владимир Сергеевич перевел взгляд на незнакомца.

– Ну а почему бы и нет. Я согласен.

Петров снова посмотрел на Валежникова.

– Извините меня, Игорь Юрьевич, но мне правда необходимо встретиться с Бекташевым.

Махнув головой, тот согласился.

– Все верно, Владимир Сергеевич, если уж приглашает такой знаменитый человек, как Бекташев Равиль Мухтарович, то, действительно, его необходимо посетить. Да и познакомиться с нашим депутатом будет вам полезно.

Попрощавшись с участковым инспектором, Игорь Юрьевич покинул кабинет. Оставшись наедине со своим гостем, Владимир Сергеевич пригласил мужчину присесть.

– Прошу вас, присаживайтесь.

Дождавшись, когда тот опустится на свободный стул, продолжил:

– Вы меня извините, но вам придется немного подождать. Мне необходимо уладить кое-какие формальности.

Покачав головой и давая Петрову понять, что он все понял, мужчина ответил:

– Давайте сделаем так, товарищ капитан. Вы решайте свои вопросы, а я подожду вас в машине.

Оставшись один, Владимир Сергеевич пододвинул к себе телефон и набрал номер. Вслушиваясь, он терпеливо ждал, когда на том конце провода поднимут трубку.

Пролетело несколько секунд, однако к телефону никто не подходил.

«Ну, Егор, прошу, подними трубку, не молчи», – умолял он того. Он вернул трубку, затем поднял и снова набрал номер.

Теперь трубку на том конце провода подняли, но ответа все так и не было. Не сдержав себя и свои эмоции, Петров прокричал:

– Какого же черта ты молчишь?!

Откуда-то издалека вдруг послышался голос Егора:

– Ну и что орешь! Слышу тебя прекрасно, – Егор сделал паузу. – Потерпи с минуту, сейчас освобожусь, и мы с тобой поговорим.

Было слышно, что Зинин прикрывает трубку ладонью и ведет разговор с кем-то. Однако, о чем шла речь, было не разобрать.

Через минуту разговор прекратился, и Петров услышал голос Егора, который уже непосредственно обращался к нему:

– Я тебя слушаю, Петров.

– Ты сидишь или стоишь? – задал он вопрос следователю. – Если сидишь, то смотри, не упади.

– Интересно, и какая же причина, чтобы мне упасть?

– задал вопрос Зинин.

– Минут пять назад, – начал не спеша Владимир Сергеевич, – ко мне приехал телохранитель, – он замолчал, – и знаешь чей? – нарушил он молчание.

– Могу только предполагать, – ответил Егор. – Но могу и ошибиться.

– Это телохранитель Бекташева Равиля Мухтаровича.

– Что! – воскликнул Егор. – И что он хотел?

– Прости, но, увы! – воскликнул Владимир Сергеевич.

– Я бы и сам рад это знать. Однако, – он сделал паузу, – его телохранитель не в курсе. Говорит, что тот ждет меня с нетерпением. А вот зачем и по какому поводу, узнаю, когда с ним встречусь.

– И то верно, – согласился Егор, – не будем загадывать наперед. Как говорится, поживем – увидим. В общем, если что, звони.

Петров вернул трубку на рычаг аппарата. Опечатав сейф, он вышел из кабинета. Недалеко от здания опорного пункта милиции его ждал черный «Мерседес».

Через тридцать минут пути машина сбавила скорость, сделала пару крутых поворотов, а затем водитель припарковал автомобиль у ворот. Выскочив первым из машины, телохранитель протянул руку, приглашая Владимира Сергеевича пройти в двухэтажный особняк.

Пройдя несколько метров по широкому и длинному коридору, тот остановился перед дверью. Постучав в нее и не дожидаясь разрешения, телохранитель вошел в кабинет и доложил хозяину офиса о прибытии капитана Петрова.

Войдя в помещение, Владимир Сергеевич огляделся. За большим длинным столом восседал сам олигарх.

Заслышав шаги, Бекташев оторвал взгляд от стола, на котором лежало несколько газет, и посмотрел на вошедшего милиционера. Приподнявшись с кресла, Бекташев поприветствовал гостя, затем пригласил его пройти за стол.

Дождавшись, когда телохранитель оставит их одних, он представился:

– Бекташев Равиль Мухтарович – депутат областной думы, – он широко улыбнулся. – Однако в широких кругах известен как бизнесмен.

Сделав небольшое движение, он приоткрыл тумбочку стола, а затем заглянул в нее. Через секунду в его руках появилась небольшая коробка с сигарами.

Протянув ее Петрову, он сказал:

– Угощайтесь, Владимир Сергеевич.

Но получив вежливый отказ, Бекташев вернул ее на место.

– Тогда кофе, чай, Владимир Сергеевич? – он слегка ухмыльнулся. – А может, что-нибудь покрепче?

Поведение хозяина офиса и благоприятная обстановка раскрепостили и успокоили Петрова. Напряжение, возникшее в начале приема, исчезло.

– Ну а что, Равиль Мухтарович, в общем-то, я и не против спиртного, но если только в пределах разумного.

Бекташев махнул головой, а затем повернув голову крикнул, вызывая в кабинет секретаршу:

– Люба, пожалуйста, нам коньяку грамм по сто, – но посмотрев на Петрова, он махнул рукой. – А давай двести! Правильно я говорю, Владимир Сергеевич?

– Верно, Равиль Мухтарович, – ответил Петров, – пить так пить.

От выпитого спиртного приятно закружилась голова. Отставив в сторону недопитый бокал с коньяком, Владимир Сергеевич посмотрел на Бекташева и поинтересовался:

– Равиль Мухтарович, мне не терпится узнать причину вашего приглашения, – он сделал паузу. – Как понимаю, я вам был нужен для решения каких-то вопросов. Это так?

– Ну что сказать! – ответил Бекташев. – Возможно, вы, капитан, в чем-то правы.

Бизнесмен замолчал, а затем задумался.

– В общем-то, – нарушил он свое молчание, – у меня действительно возникли кое-какие вопросы, которые я желал бы с вами обсудить. Если, конечно, вы не возражаете, Владимир Сергеевич.

– Я здесь, Равиль Мухтарович, значит, я согласен.

– Тогда имейте в виду, Владимир Сергеевич, то, о чем сейчас пойдет речь, важно не только для меня, но и для вас.

На лице Петрова появилось нескрываемое удивление.

– И что же это? – поинтересовался он.

Вынув изо рта сигару и положив ее в пепельницу, олигарх бросил взгляд на Петрова.

– Ну что ж, повторюсь, Владимир Сергеевич, что вы правы в том, что мне действительно необходимо поговорить с вами по возникшему у меня вопросу. Выслушав меня, вы поймете мое беспокойство. А вернее, желание установить истину, хотя, возможно, я сам виноват в произошедшем.

– Я вас слушаю, Равиль Мухтарович.

– Где-то лет двенадцать назад случилась непоправимая беда. Мой сын, Ноиль Бекташев, возвращаясь как-то с очередной гулянки домой за рулем «Волги», естественно, в нетрезвом состоянии, нарушил правила дорожного движения в районе правительственных дач и на большой скорости сбил мотоцикл, – он поднял еще не потухшую сигару и затянулся. – В результате этого погибло два ни в чем неповинных человека: женщина и ее сын, – Бекташев тяжело вздохнул. – Я, конечно, сожалел и сожалею до сих пор, однако, что случилось, то случилось. Но если вы, Владимир Сергеевич, имеете детей, то поймете меня и мое в то время состояние. Получив сообщение о случившемся, я тут же выехал на место и решил поговорить со старшим следователем, который находился в этот момент на месте ДТП и составлял протокол осмотра.

Поднявшись с кресла, Равиль Мухтарович сделал несколько шагов, затем остановился. Затянувшись и выдохнув сигаретный дым, он немного успокоился и вернулся в свое кресло.

– Пытаясь спасти сына, я предложил следователю крупную на то время сумму денег. Нахамив мне, тот стал отказываться от моего предложения. Однако в его глазах я заметил блеск жадности, но повторное мое предложение вновь было отвергнуто. Осознав бесполезность своей затеи, я решил уехать и тут же пошел к своей машине, но меня остановил следователь Шумов Николай Владимирович и…

– Подождите! – перебивая Бекташева, воскликнул Владимир Сергеевич. – Вы хотите сказать, что это был…

– Вот именно, – ответил Бекташев. – Это теперь, как вы поняли, Владимир Сергеевич, начальник городской милиции Шумов. Но в то время он был всего лишь старшим следователем в звании старшего лейтенанта милиции.

Он сделал паузу.

– И вот, – продолжил Равиль Мухтарович, – остановив меня, Шумов кому-то стал звонить. Затем, перекинувшись с кем-то несколькими словами, он передал мне трубку. В ту минуту я узнал того, с кем разговариваю. Это был начальник следственного отдела УВД, подполковник милиции Долинский Иван Григорьевич.

Посмотрев на Петрова, на лице которого выразилось удивление, Бекташев слегка улыбнулся.

– Да-да, Владимир Сергеевич, это и был начальник УВД полковник Долинский. Так вот, заверив меня в том, что все будет для сына на «мази», он попросил, чтобы я срочно приехал к нему обговорить данную ситуацию. Я, естественно, обрадовался и не теряя времени, поехал. Встретил он меня радушно, да так, как будто мы были с ним хорошими приятелями. После минутного разговора, не касающегося ДТП, Иван Григорьевич вдруг потребовал от меня такую сумму, которой я на то время еще не располагал. Однако я не стал отказываться. Деньги для меня ничего не значили, а вот сын… – Равиль Мухтарович замолк на полуслове. – Требуемую сумму я с трудом, но достал и думал, что спас сына. Но глубоко ошибался.

– И почему же? – поинтересовался Петров.

– Дальше, Владимир Сергеевич, было все интереснее и интереснее, – продолжил он. – В отношении сына вынесли отказной материал, и его освободили от всей этой чехарды. Однако не прошло и двух месяцев, как я получаю второй удар. Весь данный материал по требованию городского прокурора был направлен в прокуратуру для проверки законности вынесенного постановления и был адресован старшему следователю по особо важным делам Скрябину Павлу Егоровичу, который рьяно взялся за это дело. Поняв, что все рушится, а эти двое, Долинский и Шумов, отказались со мной встречаться, чтобы обговорить назревшие к тому времени у меня вопросы, я решил заехать в городскую прокуратуру и решить полюбовно эту проблему со следователем Скрябиным. Ну а тот, – Бекташев махнул рукой, – даже и не пожелал со мной разговаривать. И тогда я ворвался в кабинет и пригрозил ему. В его глазах я прочитал неописуемый страх. Однако этого человека мне почему-то стало жаль, и тогда я бросил ему на стол пачку стодолларовых купюр и сказал: «Это аванс». В общем, он сделал свой выбор, а если быть точным, он сделал так, как мне было нужно. Теперь я уже не боялся за судьбу сына. Странно! – воскликнул он. – И тут я снова ошибся.

– И что же произошло дальше? – задал вопрос Владимир Сергеевич.

– Мужчина, а именно Владимиров Валентин Юрьевич, который потерял всю семью в той самой злополучной аварии, инициатором которой был мой сын, после долгого лечения в больнице выздоровел и посетил следователя Скрябина, где потребовал, чтобы его ознакомили со всеми материалами дела. Однако Павел Егорович отказал Владимирову в его праве, да еще допустил непоправимую ошибку…

– И какую же? – поинтересовался Петров.

– Тот придурок нет бы, успокоить Владимирова, сделал все наоборот. А именно, налетел на него, оскорбил, а затем стал кричать и доказывать, что вина в смерти его родных лежит на нем. Проглотив незаслуженное обвинение от следователя, Владимиров Валентин Юрьевич покинул стены прокуратуры, – хлебнув глоток воздуха, Бекташев продолжил: – Через два дня после этого в подъезде одного из домов, где частенько бывал мой сын, был найден его труп. По заключению судебно-медицинской экспертизы, сын был задушен. Но заметьте, Владимир Сергеевич, задушен человеком высокого роста и очень сильным, он задушил Ноиля одной рукой. Не могу понять, как он мог это сделать, ведь сын весил ни много ни мало около семидесяти пяти килограммов. Убийца приподнял и задушил его, как кролика. После поисков моими людьми этого «супермена», которые так и не смогли установить его местонахождение, мне пришлось снова обратиться за помощью к полковнику Долинскому. Тот, естественно, не отказался, но затребовал колоссальную по тем временам сумму. В три раза больше того, что получил до этого. Летели недели, месяцы, однако преступник так и не был найден. Но несмотря на все неудачи в его поиске, я все же верил. И только через два года, имея кое-какие наметки, мои люди все-таки нашли, то есть установили того, кто задушил моего сына. Им оказался Владимиров Валентин Юрьевич. Однако в дальнейшем ему удалось скрыться из-за нашей ошибки.

– Ну а полковник Долинский почему не помог в его розыске? – поинтересовался Петров.

– Долинский, – удивленно воскликнул Бекташев, – просто оказался скотиной! Нечестным человеком. Таким же оказался и его двоюродный брат, ваш шеф, майор Шумов.

Вспомнив о сигаре, которую он держал в руке, бизнесмен попытался ее раскурить, но поняв, что она потухла, вытащил ее изо рта и бросил в пепельницу.

– И чтобы установить его местонахождение, то есть Владимирова, я лично побывал у его родителей в надежде узнать от них что-нибудь о сыне. К моему несчастью, они ровным счетом ничего не знали. Взяв у них несколько фотографий их сына, я решил обшарить все места, где Владимиров мог быть. После долгих поисков я все-таки напал на его след. Посетил областную психиатрическую больницу, где находился на лечении Валентин Юрьевич. Однако моя радость была преждевременной. Я вновь потерял ниточку, – он слегка улыбнулся. – И вот несколько дней назад я узнал, что на обслуживаемом вами участке таким же образом, как и мой сын, был задушен Скрябин Павел Егорович и немного позже полковник Долинский.

– А значит, что? – задал вопрос Владимир Сергеевич.

– А значит то, что Владимиров где-то рядом.

– Верно, – согласился он с Бекташевым. – А теперь я повторюсь в своем вопросе, – Владимир Сергеевич посмотрел на бизнесмена. – И все же, я бы хотел знать, зачем я вам понадобился?

– Извините, Владимир Сергеевич, тут и к бабке не надо ходить, – не сдержав себя, Бекташев рассмеялся. – Шутка, – он сделал паузу. – Капитан, денег я вам, конечно, предлагать не собираюсь, понимая, что это бесполезно, однако у меня к вам есть очень деликатная просьба.

– И какая же, Равиль Мухтарович?

– При установлении местонахождения Владимирова не сообщать в свою организацию, а сдать его мне, – он посмотрел на Петрова. – И как, вы согласны?

– Извините, но я вас не понял? – ответил он.

– Вы все поняли, Владимир Сергеевич, и я жду вашего ответа. Согласны?

– Ну что ж, я вам отвечу, Равиль Мухтарович. По закону, да и вы это прекрасно знаете, я обязан сдать преступника правосудию.

– И все-таки я буду надеяться, Владимир Сергеевич.

Петров поднялся и просмотрел на часы.

– Извините, но мне уже пора.

Капитан ушел. Оставшись один, Равиль Мухтарович позвал секретаршу. Войдя в кабинет, она поинтересовалась:

– Вы что-то хотели, Равиль Мухтарович?

– Люба, срочно пригласите ко мне двух телохранителей.

Прошло несколько минут. В дверь постучали, а затем на пороге показались двое крупных парней. Пригласив их присесть, Бекташев, обращаясь к ним, сказал:

– Кто сейчас был у меня на приеме, мне, кажется, нет смысла вам объяснять, – бросив на них пристрастный взгляд и поняв, что те поняли, продолжил: – Так вот, с этой минуты, как только выйдете из моего кабинета, чтобы ни на шаг от капитана, если даже он пойдет в сортир. И самое главное, чтобы ни один волос с его головы не упал. Отвечаете своей головой. Задача ясна? – сверля телохранителей пристальным взглядом, Бекташев следил за их лицами. – Не спускайте с него глаз.

Отпустив телохранителей, он развалился в кресле, но вспомнив о сигаре, закурил.

Отказавшись от автомобиля, который предложил ему олигарх, Владимир Сергеевич решил пройтись по улицам города.

Глава 13

Получив сообщение из сводок УВД о смерти двоюродного брата и своего непосредственного начальника, майор Шумов Николай Владимирович находился у себя в кабинете и думал.

Теперь он понимал, что преступник на этом не остановится и в любое время участь начальника УВД может настичь и его. А значит, необходимо было принимать какие-то кардинальные меры по своей безопасности.

Но вот какие и от кого можно было ожидать угрозы, он пока еще не знал. Боясь за свою жизнь, Николай Владимирович старался не оставаться один в доме или в служебном помещении. Находясь на службе и непосредственно в своем кабинете, он требовал от секретарши большого внимания к тем, кто приходит к нему на прием. А также, чтобы она без его разрешения не покидала приемное помещение и не впускала к нему гражданских лиц.

«Дураком был, когда я согласился втянуть себя и клюнуть на многообещающие планы Ивана, – с содроганием сердца подумал Шумов. – Жестокий и жадный, ради своего обогащения Иван никого не щадил. Убить или дать команду своим псам ликвидировать неуступчивых и неугодных ему людей для него было как раз плюнуть. И сколько раз я его просил прекратить произвол, но все было бесполезно. Зная его взрывной характер, я все-таки дал ему повод втянуть меня в эту грязь, – Шумов слегка ухмыльнулся. – А с другой стороны, если бы не Иван, то сидел бы я со своей тупой головой не далее, как начальником следственного отдела, и то, возможно, только его заместителем».

Зазвонил телефон.

Вздрогнув от неожиданного звонка, Николай Владимирович отогнал от себя ненужные мысли и поднял голову. Быстро сняв с аппарата трубку, он сказал:

– Я вас слушаю.

Незнакомый мужчина поинтересовался:

– Извините, но с кем я разговариваю?

– Странно! – воскликнул Шумов. – Так с кем же вы хотели поговорить? – задал он вопрос.

– Мне бы хотелось поговорить с начальником милиции.

– Я вас слушаю.

– Это вы майор милиции Шумов?

– Да, – коротко ответил он.

Вдруг связь оборвалась, и наступила тишина. Немного подождав, Николай Владимирович вернул трубку на место, но вновь прозвучавший телефонный звонок заставил его подпрыгнуть в кресле.

Схватив трубку, он прокричал:

– Ну, я вас слушаю.

Спокойный мужской голос сделал ему замечание:

– Николай Владимирович, почему вы так сильно нервничаете?

– Извините, с кем я разговариваю? – вопросом на вопрос ответил Шумов.

– Это вас беспокоит старший следователь городской прокуратуры, Зинин Егор Васильевич.

– И что же вы хотели, Зинин Егор Васильевич? – с какой-то издевкой в голосе спросил Шумов следователя.

– Мне бы хотелось с вами встретиться и допросить в качестве свидетеля.

– Странно! – воскликнул Шумов. – Если вас не затруднит, скажите мне, пожалуйста, и по какому это делу я прохожу как свидетель?

– По делу смерти вашего двоюродного брата и непосредственного начальника полковника Долинского Ивана Григорьевича.

– Понял вас, товарищ следователь. Ну и когда же мне к вам явиться?

– Когда вам, товарищ майор, будет удобно. Если у вас есть время, то можно явиться хоть сейчас.

– Хорошо, Егор Васильевич, как только найду свободное время, я вам предварительно сообщу. В противном случае завтра буду у вас.

Услышав гудки, Николай Владимирович вернул трубку на место. Закурив сигарету, он посмотрел на часы. Но убедившись, что спешить некуда, он закрыл глаза и задумался.

Шли минуты.

Что-то вспомнив, он открыл глаза и бросил взгляд в сторону телефона. Вынув изо рта сигарету и отложив ее в пепельницу, Шумов набрал номер.

– Да, – послышался мужской голос.

Не узнав, кому же принадлежал этот голос, Николай Владимирович что-то пробурчал себе под нос.

– Кто у телефона?

Трубку бросили.

– Что за черт! – воскликнул он. – Звонят, а отвечать не хотят.

Он окликнул секретаршу:

– Нина Григорьевна!

За стеной раздался стук каблуков, и в кабинет легкой походкой вошла секретарша.

– Я вас слушаю, Николай Владимирович.

– Нина Григорьевна, прошу вас, дозвонитесь до начальника уголовного розыска и пригласите его срочно ко мне.

Получив указания, женщина так же не спеша вышла из кабинета, оставляя шефа в задумчивости.

В дверь постучали, и через секунду на пороге кабинета показался улыбающийся капитан Кудимов.

Протянув руку, указывая тому на свободный стул, Шумов сказал:

– Проходи, капитан, – и дождавшись, когда тот займет место на стуле, продолжил: – Есть разговор.

Еще раз бросив взгляд на начальника уголовного розыска, Николай Владимирович открыл тумбочку стола и достал бутылку коньяка и два больших бокала.

Разлив не спеша спиртное по бокалам, Шумов протянул один из них своему подчиненному.

– Давай-ка, капитан, опробуем вкус этого замечательного напитка.

Мелкими глотками, смакуя, майор допил свой коньяк.

– Ну и как? – дождавшись, когда капитан осушил бокал, поинтересовался он. – Здорово? И могут же армяне делать такой чудесный напиток. Можно сказать, не хуже самих французов.

– Вы правы, – махнув головой, ответил Кудимов. – Действительно, божественный напиток, Николай Владимирович.

Спрятав неоконченную бутылку и бокалы в стол, Шумов закурил.

– Итак, что же мы имеем, капитан? – обратился он к начальнику уголовного розыска. – А имеем мы с тобой два трупа, и заметь, никакой информации, – он посмотрел на Кудимова. – Хреново работают твои люди, капитан. Одно только радует, чистая работа по «очистке» – убийство главного свидетеля Киселева, – Николай Владимирович ударил кулаком по столу. – Однако, капитан, ты допустил ошибку, даже можно сказать, непоправимую, упустив участкового инспектора капитана Петрова так ничего и не узнав.

Тот пожал плечами.

– Кто же знал, товарищ майор, – дрожащим голосом ответил Кудимов. – Что он окажется таким изворотливым и хитрым.

– А вот в этом, капитан, ты не прав. Просто твои люди оказались тупее, чем им положено.

– Понял, – кратко ответил Кудимов.

– А вот раз понял, то будь добр, возьми этого участкового инспектора лично на себя, – Шумов посмотрел на подчиненного. – Но имей в виду, новая ошибка чревата опасностью. В общем, необходимо вытрясти из Петрова все, что он знает и какой информацией в настоящее время владеет.

Получив указания от своего шефа, капитан Кудимов вышел из кабинета.

Зазвонил телефон.

Бросив недовольный взгляд на аппарат, Николай Владимирович махнул рукой от досады, однако не спеша поднял трубку:

– Майор Шумов слушает, – ответил он.

Неприятный мужской голос поинтересовался:

– Извините, с кем имею честь разговаривать?

– А вы, простите, с кем желали бы поговорить? – в свою очередь задал вопрос Шумов.

– Мне бы начальника городской милиции.

С его губ сошла улыбка. Хотелось наорать на наглеца, но сдержав свои эмоции, Шумов ответил:

– Я вас слушаю.

Вдруг в трубке послышался смех, затем все стихло, и незнакомец на том конце провод произнес:

– Отлично, майор, вот вы мне и нужны.

– Короче, – в голосе Шумова послышались нотки раздражения, – что вы хотели?! – прокричал он.

Как будто издеваясь, незнакомец спокойно ответил:

– Понял вас, майор, отвечу. Хотел сказать вам пару слов в отношении убиенного Скрябина Павла Егоровича.

В груди что-то сжалось, а в районе сердца екнуло. Услышав о Скрябине, Николай Владимирович, не сдержав себя, рассмеялся.

– Да, я вас внимательно слушаю.

– Павла Егоровича я знал много лет, даже, если можно так сказать, мы были с ним в дружеских отношениях…

Не дослушав неизвестного, майор Шумов оборвал его:

– Я желал бы, чтобы вы говорили о сути дела, и если можно, короче.

– Извините, товарищ майор, увлекся, однако короче у нас не получится. Прошу вас, наберитесь терпения, и вы все поймете.

– Слушаю.

– Так вот, перед смертью Скрябин Павел Егорович сообщил мне о том, куда он спрятал бумаги, которые долгие годы…

– Простите, что перебиваю вас, – обратился Шумов к незнакомцу, – но мне хотелось бы знать подробнее, о чем в них говорится?

– Не понял! – сказал мужчина. – Что именно вы хотели бы услышать?

– Естественно, о бумагах и, главное, о том, что в них, – возмутился Шумов.

– Но вы знаете, товарищ майор, получилась небольшая досадная ошибка…

– И какая же? – перебил Шумов незнакомца.

– По правде говоря, я их просто не читал, – признался мужчина. – Однако со слов самого Павла Егоровича понял, что он готовил «бомбу» в отношении вас и вашего брата. Но вот свои идеи и помыслы так и не успел выполнить. А по какой причине, вы, товарищ майор, должны знать.

– Вы правы, – только и ответил майор.

– Теперь главное, почему я вам звоню. Желаете ли вы, майор, владеть ими, то есть бумагами.

От такого везения у Шумова задрожала челюсть.

– Вы, наверное, шутите, или говорите неправду! – чуть не задохнувшись от радости, воскликнул Шумов.

– Простите, товарищ майор, но я тут не вижу никакой шутки. Если желаете, то я вам организую, то есть подскажу, – поправил тот себя, – где они спрятаны.

В груди вновь все заклокотало, стук сердца, казалось, эхом отдался по всему кабинету. Немного успокоившись и взяв себя в руки, Шумов ответил:

– Если это возможно, то я бы, естественно, не отказался.

– Тогда слушайте…

– Да-да, я вас внимательно слушаю, – перебивая мужчину, ответил майор.

– Весь собранный Павлом Егоровичем материал, – он сделал паузу, – или, как если говорить на профессиональном языке, компрометирующий материал, находится в его доме, то есть у Скрябина.

– Послушайте, мил человек, но в момент осмотра в доме был проведен тщательный обыск, однако бумаг там не оказалось.

– А вы, Николай Владимирович, не спешите и, не перебивая меня, послушайте…

– Извините, что снова не сдержался и перебил вас, но, знаете, нервы ни к черту. Пошаливают.

– Понимаю вас, но все-таки требую выслушать меня до конца, а вот потом и решите все для себя – хотите вы получить бумаги или нет.

– Что вы, мил человек! – воскликнул Шумов, – конечно, желал бы получить.

– Так вот, – продолжил незнакомец. – Ваши люди не могли знать, а тем более найти бумаги, которые спрятал Скрябин. Если вы присутствовали при осмотре, то могли видеть в небольшой каморке, которая находится в зале, старый сундук.

– Да, помню, – ответил Шумов.

– Так вот, в сундуке есть небольшое углубление, которое находится на дне…

– Понял и что дальше? – не выдержав, почти прокричал Шумов.

– Майор, и почему же вы такой несдержанный? – пожурил незнакомец майора. – Прошу выслушать меня до конца.

– Извините, больше не повторится, – в какой уж раз заверял майор своего собеседника.

– В общем, поставите сундук на ребро и нащупаете углубление. Это и будет тайник, где спрятаны интересующие вас бумаги. Теперь, я думаю, что вы уяснили, товарищ майор?

– Уяснил.

– Хорошо, – мужчина замолчал. – Однако, – нарушил он молчание, – есть одно «но».

– И что же?

– Вам необходимо прийти за бумагами именно сегодня и именно ночью. Это для того, чтобы не привлекать внимания посторонних лиц. В общем, я вас предупредил.

Открыв рот, Николай Владимирович попытался поинтересоваться у незнакомца и решить для себя кое-какие возникшие вопросы, а также развеять сомнения. Но услышав гудки, Шумов понял, что доброжелатель бросил трубку.

Вложив в рот сигарету, он закурил. Вытерев полные слез глаза, Шумов взглянул на дверь.

– Нина Григорьевна, – окликнул он секретаршу.

Дверь с легким скрипом открылась.

– Вы меня звали, Николай Владимирович?

Лицо майора было задумчивое, и на нем отражалось какое-то беспокойство.

– Нина Григорьевна, срочно дозвонитесь до капитана Кудимова и прошу, пригласите его ко мне.

Оставшись один, Николай Владимирович прошел за стол.

Зазвонил телефон внутренней связи.

Подняв трубку и услышав голос начальника уголовного розыска, Шумов прокричал:

– Капитан, давай срочно ко мне.

– Понял, товарищ майор, – ответил капитан, – сейчас буду у вас.

Дверь без предварительного стука открылась, и в помещение вошел Кудимов. Пригласив пройти его за стол, майор не опуская глаз, следил за действиями своего подчиненного.

– Значит, как я понимаю, распоряжение в отношении капитана Петрова ты уже дал.

– Так точно, – по-военному ответил Кудимов.

– Тогда я бы хотел знать, – Шумов посмотрел на капитана, – твои ребята справятся с Петровым без тебя?

– Уверен, как в себе.

– Прекрасно! – воскликнул Шумов и сделал паузу. – Значит, – нарушил он молчание, – я хотел бы тебе кое-что сообщить.

– И что же? – поинтересовался Кудимов.

– После нашего разговора, где-то, – он посмотрел на часы, – часа три назад мне неожиданно позвонил незнакомец и сообщил об одном важном деле. А именно о тех бумагах, которые принадлежали покойному Скрябину и которые в последние годы не давали мне, скажу честно, покоя, каждый раз вздрагиваю, вспоминая о них.

– Теперь, как я понимаю, Николай Владимирович, вам о них уже известно. Я имел в виду, у кого они.

– Можно сказать и так, – согласился Шумов со своим подчиненным. – Если, конечно, доброжелатель, который позвонил мне, сказал правду.

Он тяжело вздохнул.

– Тогда все мои страхи улягутся, и я окончательно успокоюсь.

– Так это здорово! – улыбнулся капитан.

Николай Владимирович поднялся и вышел из-за стола.

– То, что здорово, я понимаю. Но есть одно «но».

– И что за «но»? – задал капитан вопрос шефу.

– Этот тип, который звонил, как ни странно, показался мне немного подозрительным.

– И какая же причина у вас так думать, Николай Владимирович?

– Если посмотреть с точки зрения этого доброжелателя, причина простая. Однако все, что было сказано этим человеком, показалось мне странным. В его голосе была какая-то фальшь.

Сделав несколько шагов по кабинету, Шумов остановился и посмотрел на капитана.

– И далее. При осмотре дома Скрябина никаких бумаг не было обнаружено. А этот, – показав пальцем куда-то вдаль, – сообщил, что они находятся в старом сундуке в какой-то маленькой каморке.

– Может, он не врал, когда говорил о сундуке и каморке? – обратился Кудимов к Шумову. – Действительно, в момент осмотра я видел сундук, который находился в какой-то маленькой комнате.

Николай Владимирович задумался.

– В общем, так, – нарушил он молчание. – Сейчас же тебе необходимо выехать к дому Скрябина и осмотреть этот чертов сундук. Однако нужно проникнуть в дом так, чтобы ни одна душа тебя не видела.

– Понял, – ответил капитан.

Понимая, что разговор окончен, Кудимов поднялся и пошел к дверям. Шумов сказал ему вслед:

– После осмотра тайника я тебя жду с рапортом.

Проводив глазами уходящего офицера, Николай Владимирович вернулся за стол и закурил.

«Итак, весь компрометирующий материал Скрябина через час, как минимум через полтора, будет в моих руках, – подумал Шумов и слегка улыбнулся. – А значит, все мои страхи прошедших лет исчезнут».

Глава 14

«Девятка» резко затормозила и тут же остановилась. Пролетело несколько минут, а затем в ночи послышался металлический щелчок, и дверца машины открылась.

Выйдя из автомобиля, мужчина огляделся по сторонам, но убедившись, что его присутствие не привлекло ничье внимание, так как улица была пуста, он достал пачку сигарет и закурил.

Стоявшая вокруг него тишина была как нельзя кстати. Вытащив изо рта недокуренную сигарету, незнакомец выбросил ее в растущий рядом кустарник. Постояв еще с минуту, он прикрыл дверцу и уже не оглядываясь, пошел в сторону дома, принадлежащего убитому Скрябину Павлу Егоровичу.

Достигнув калитки, которая вела во двор дома, мужчина снова остановился и осмотрелся. Убедившись, что вокруг никого не было, он открыл ее и прошел во двор. Проделав небольшой путь по неубранной и уже разбившейся дорожке до входной двери, незнакомец заметил, что она была чуть приоткрыта.

Теперь не теряя времени, он дернул дверь на себя. Раздался неприятный скрип ржавых петель. Не обращая внимания на произведенный шум, мужчина вошел внутрь.

В помещении было темно и пахло сыростью. Сделав несколько шагов, он остановился, достал из кармана небольшой фонарик и осветил помещение. На расстоянии вытянутой руки от него находился дверной проем, который вел в другое, но уже маленькое помещение.

Подсвечивая путь фонариком, незнакомец вошел в него. В нескольких сантиметрах от дверного проема стоял старый, деревянный сундук.

«Вот я и у цели», – подумал он и улыбнулся.

Положив руку на сундук, капитан Кудимов (а это был именно он), как говорил ему Шумов, попытался нагнуться, чтобы приподнять ящик, но вдруг до его слуха донеслись посторонние звуки.

Выключив фонарь, он прислушался. Но сколько капитан ни старался что-то услышать, вокруг него стояла тишина. Успокоившись, Кудимов сделал шаг в сторону от сундука, однако что-то заставило его снова остановиться.

По телу пробежала дрожь. Он почувствовал, как кто-то смотрел ему в затылок. Волосы на голове зашевелились. Дрожа, как осиновый лист, капитан включил фонарь и осмотрелся. Убедившись, что в доме кроме него никого нет, он успокоился, однако дрожь не проходила.

«И что меня так сильно пугает? – задал он себе вопрос. – Неужели стал стареть. Ну а если это так, то пора уже и на покой».

Прошло несколько секунд. Взяв себя в руки, Кудимов нагнулся. Схватив рукой за угол сундука, он попытался поставить его на бок. Но был сильно удивлен. На вид неказистый, маленький сундук оказался очень тяжелым.

«И что же он такой тяжелый, – подумал капитан, – камнями, что ли, забит?»

Вторая попытка приподнять его была намного успешней. Протянув руку под днище ящика, он стал шарить, пытаясь обнаружить тайник, который был спрятан под сундуком. От напряжения на лбу вздулись вены и выступил холодный пот.

Еще немного и его губы расширились в улыбке. Заветный тайник был нащупан.

Однако улыбка, появившаяся на лице, тут же исчезла. Тайник был пуст. Резко опустив сундук, Кудимов выпрямился. Стук упавшего ящика эхом разнесся по пустому дому.

И вновь от непонятного беспокойства по телу пробежала нервная дрожь. Со стороны одной из комнат вдруг подул легкий прохладный ветерок. Испугавшись непонятного шороха, капитан выскочил во двор, забыв закрыть за собой дверь.

Капельки холодного пота скатились со лба, попав в глаза. Протерев платком лицо от соленой влаги, Кудимов покинул, как ему казалось, опасное место. Только оказавшись в машине, он постепенно стал успокаиваться.

«Странно! – подумал он. – И чего же я так испугался, не пойму?»

Он повернул голову и посмотрел в сторону дома, который выступал из темноты черным силуэтом.

«Если бы кто-то был в доме, то я бы наверняка встретился с ним».

Страх постепенно улегся, только вспотевшая спина и мокрый лоб напоминали ему о пережитом.

…В приемной комнате никого не было. Постучав в дверь кабинета начальника городской милиции, но не дождавшись разрешения, капитан Кудимов толкнул ее.

Дверь с легким скрипом открылась. Сидевший за столом майор Шумов Николай Владимирович, услышав шаги, поднял голову и посмотрел на вошедшего капитана.

Сделав жест рукой, предлагая тому пройти в кабинет и сесть, тот поинтересовался:

– И как, капитан, чем обрадуешь?

Но присмотревшись к подчиненному, Николай Владимирович сразу понял.

– Что случилось? – прокричал Шумов. – Не молчи, капитан.

Облизав пересохшие губы, начальник уголовного розыска не выказав своего страха, ответил:

– Сундук с тайником на месте, Николай Владимирович, но…

– Что-что? – вновь прокричал Шумов.

– Он просто оказался пустым.

Вдруг глаза Шумова округлились, на лице заиграл нерв.

– Не понял, капитан! Как так пустым? Ну этого не может быть, – не поверил Шумов подчиненному.

– Очень просто, Николай Владимирович. Тайник пуст, никаких бумаг в нем не оказалось, – Кудимов проглотил слюну. – Значит, ваш доброжелатель, извините, вас обманул, как вы и подозревали ранее.

Однако верить словам своего подчиненного майору не хотелось. И все же все, что доложил капитан Кудимов, походило на правду, а значит, доброжелатель действительно повесил ему лапшу на уши.

Понимая, что допустил ошибку, поверив какому-то неизвестному, Николай Владимирович поблагодарил капитана и попросил оставить его одного. Но что-то вспомнив, он остановил капитана и сказал:

– Все, что я тебя сегодня попросил сделать, забудь, – Шумов посмотрел на подчиненного. – А теперь присоединяйся к своей группе и все силы положите на капитана Петрова. Как только что-то от него добьетесь, так сразу же ко мне с рапортом.

Капитан ушел.

Оставшись наедине со своими мыслями, Николай Владимирович закурил. Прошло не более минуты, какая-то мысль посетила Шумова – он поднялся с кресла и выглянул в приемное помещение. Увидев секретаршу, которая выполняла свои обязанности, Шумов обратился к ней:

– Нина Григорьевна, если вас не затруднит, сварите мне кофе. Что-то уж голова раскалывается. Давление, видимо, упало.

Через некоторое время раздался негромкий стук в дверь. Она открылась, и на пороге показалась секретарша с подносом в руках. Переставив все содержимое подноса на журнальный столик, она молча вышла из кабинета.

Николай Владимирович сделал несколько глотков кофе и задумался.

Дымя сигаретой и не спеша отпивая кофе, Шумов вспомнил слова неизвестного, который требовал посетить дом Скрябина именно ночью. Однако, сколько не пытался Шумов разгадать суть этого требования, ничего понять так и не смог. Может, в словах незнакомца и был какой-то смысл. Но вот какой? Майор долго ломал голову, но так ни к чему и не пришел.

«А может, незнакомец просто решил разыграть меня, – подумал он. – Ну что ж, будем считать, что я принял его условие».

Вспомнив об остывшем кофе, Шумов вынул изо рта сигарету и бросил ее в мусорное ведро.

Кофе был вкусным, но уже остыл. Сделав несколько глотков, Николай Владимирович опустил чашку на стол и вышел из кабинета.

…Постепенно на город опускалась ночь. «Волга» начальника городского отдела внутренних дел чуть притормозила, а затем припарковалась на обочине дороги неподалеку от здания городской бани.

Заглушив двигатель, водитель – сержант милиции, молча посмотрел на майора Шумова, но поняв, что тот находился в глубокой задумчивости, не стал его тревожить.

Время летело, а начальник милиции все сидел и смотрел в одну точку. Устав ждать, водитель закурил сигарету и выдохнул дым в приоткрытое окно дверцы. Но, почувствовав на своем плече руку шефа, он вздрогнул.

Прекратив курить, сержант повернул голову.

– Вы что-то хотели, товарищ майор? – поинтересовался сержант.

Шумов попытался слегка улыбнуться, однако веселой улыбки у него не получилось. Сняв руку с плеча водителя, Николай Владимирович сказал:

– Алексей, дай и мне закурить, – сделав несколько глубоких затяжек, он поинтересовался: – Сколько уже времени?

– Восемь.

– Прекрасно! – тихим голосом ответил Шумов, а затем смахнул в окно сигаретный пепел. – Алексей, – нарушил он молчание, – выйди из машины и немного пройдись.

Не поняв до конца, что хотел от него его начальник, сержант приоткрыл дверцу и не спеша вышел из машины.

Прошло несколько минут. Дверца открылась, и в салон заглянул водитель.

– И что там слышно? – поинтересовался Шумов.

– Тихо, товарищ майор.

Не ответив сержанту, Николай Владимирович прикрыл глаза и задумался. Сколько пролетело времени, он не знал. Открыв глаза, он почувствовал, как в области сердца что-то защемило.

«Что такое со мной? – задал он себе вопрос. – Неужели что-то должно произойти?»

Отбросив неприятные мысли, Шумов посмотрел на водителя.

– Алексей!

– Да, товарищ майор, я вас слушаю.

– Ответь, у тебя в машине имеется ручной фонарик?

Тот улыбнулся.

– Обижаете, товарищ майор. Фонарь всегда со мной, а вдруг что на дороге…

Не дослушав своего водителя, майор сказал:

– Это хорошо, что у тебя всегда под рукой фонарь, – он посмотрел на сержанта. – Давай-ка его сюда.

– Минутку, товарищ майор.

Выйдя из машины и обойдя ее, водитель остановился около багажника и открыл его. Нащупав в темноте фонарик, он вынул его, а затем вернулся к майору.

– Вот, товарищ майор, то, что вы просили. Именно такой, какой вы хотели.

Взяв в руки пластмассовый фонарик, Шумов осмотрел его. Включив на режим «дальний свет», он направил его в темноту. Яркий луч, пробивая тонированное стекло машины, осветил дорогу.

Поблагодарив водителя, Шумов вышел из машины и снова включил фонарик. Свет от него, пробивая ночную мглу, упал на стену одного из домов.

Оставшись доволен, Николай Владимирович отключил фонарь, затем обратился к водителю:

– Алексей, а теперь послушай меня внимательно. Сейчас я пойду вон в тот дом, – он указал в сторону дома Скрябина. – Ждешь меня около получаса. Если я к этому времени не выйду, бросай все и следом за мной, – он проглотил слюну. – Возможно, мне потребуется твоя помощь. Ты меня понял?

– Так точно, товарищ майор, – ответил он, – понял.

– Вот и прекрасно.

Оставив машину, Шумов не спеша перешел на другую сторону улицы и через секунду скрылся в ночной мгле.

Оставшись один, Алексей сел в машину и прикрыл дверцу. Пригревшись в салоне, он закрыл глаза и незаметно для себя заснул.

Заскрипела калитка, и Николай Владимирович оказался во дворе. Осветив себе путь, он подошел к входной двери и открыл ее. Издав неприятный скрип, она, к его удивлению, легко открылась. Не оглядываясь, Шумов прошел внутрь дома.

Осветив помещение, он остановился, а затем не спеша осмотрелся. Затхлый запах старого помещения ударил ему в нос. Не обращая на это внимания, майор направил луч света в дальний угол небольшой комнаты, где, по словам доброжелателя и его подчиненного, находился сундук с тайником.

Вдруг со стороны другой комнаты потянуло свежестью ночи. Кто-то открыл окно.

Испугавшись, Николай Владимирович прислушался. Однако, кроме своего дыхания, ничего не услышал, в доме стояла тишина.

«Вроде бы тихо, а я чего-то испугался, – стал он укорять себя. – Еще пару шагов, и сундук у моих ног».

Взявшись за низ сундука, Шумов попытался его приподнять. Однако все усилия не увенчались успехом. На вид небольшой и легкий ящичек оказался слишком тяжелым. Казалось, он был забит чем-то тяжелым.

Дальнейшие попытки поднять край сундука также ни к чему не привели. Задыхаясь от усталости, Николай Владимирович опустился на корточки – ноги тряслись. Поднявшись, он осветил помещение в поисках какого-нибудь стула, пусть даже старенького.

Однако, кроме сундука, другой мебели в комнате не оказалось. Вытерев со лба пот, Шумов сел на сундук и тяжело вздохнул.

«Так и за два часа я не управлюсь, – с горечью подумал он. – Необходимо позвать на помощь сержанта».

Осветив на руке часы, он слегка улыбнулся.

«Прошло более двадцати минут с момента, как я вошел внутрь дома, – подумал Шумов, – а значит, минут через пять-десять придет сержант».

Усталость постепенно проходила. Спрыгнув с сундука, Николай Владимирович вновь попытался приподнять его за угол. Опять ничего не вышло. Вытерев выступивший на лбу пот, Шумов выпрямился.

Вдруг до его слуха донесся чуть уловимый скрип половиц. Кто-то приближался. Осветив входную дверь, но не увидев около нее никого, майор прокричал:

– Алексей, это ты?

На его окрик никто не ответил. Тяжелый фонарь давил ему на плечо. Устав держать, Шумов выключил его и поставил на сундук. Дышать стало намного легче.

Майор улыбнулся.

«И что же я раньше не додумался до этого, – подумал он. – И чего боялся?»

Непонятные шумы возобновились. И тут Николай Владимирович почувствовал, что кто-то остановился сзади. Жаркое дыхание постороннего человека обожгло ему затылок, Шумов прокричал:

– Кто здесь?

Ему никто не ответил.

Неожиданно в комнате появилось непонятное зеленое свечение. Это напугало Шумова. Он стал кричать и звать на помощь. Но сколько он ни пытался, его никто не слышал. Голос от сильного потрясения сорвался и пропал.

Отступив на шаг, Николай Владимирович повернул голову, чтобы увидеть того, кто стоял за его спиной.

Кто был перед ним, Шумов так и не понял. Страх застил глаза. По телу пробежала дрожь. Рванувшись вперед, Николай Владимирович сделал попытку выскочить из дома, но ничего не вышло.

Тяжелые, налившиеся свинцом ноги не желали его слушаться. Сердце бешено забилось, когда он почувствовал, как холодные, крепкие ладони чужака обвили его шею, как спрут свою жертву, и тут же сомкнулись.

Собрав последние силы, Николай Владимирович сделал попытку вырваться и нанести удар ногой. Неожиданно пол под его ногами исчез, и он повис в воздухе.

Разбуженный своим ночным храпом, Алексей открыл глаза и посмотрел на часы. До указанного майором времени оставалось еще не менее пяти минут.

Протерев кулаками глаза, Алексей вышел из машины и закурил.

«Ну что ж, пора заглянуть в дом, – подумал он. – А то шеф уже, наверное, заждался меня».

Бросив недокуренную сигарету на землю, он прикрыл дверцу машины и не спеша, насвистывая знакомую мелодию, пошел в сторону дома, куда полчаса назад ушел его шеф.

Вдруг подул северный ветер, и стало совсем свежо. Почувствовав легкий озноб, Алексей вернулся к машине и достал пиджак. Теперь, не теряя больше времени, он широкими шагами пошел в направлении дома Скрябина.

Достигнув калитки и открыв ее, сержант милиции не останавливаясь прошел во двор. Там он немного помедлил, глаза привыкли к темноте, и Алексей разглядел входную дверь, которая была открыта. От ветра она качалась из стороны в сторону, издавая при этом неприятные скрипы, от которых по телу пробегали мурашки.

Успокоив себя, Алексей вошел внутрь. Запах плесени и сырости распространился по дому. В помещении было темно.

Сделав несколько шагов, Алексей вдруг услышал еле уловимый скрип досок в полу, который донесся со стороны другой комнаты.

Он прислушался.

Скрип прекратился, и вокруг восстановилась гробовая тишина.

– Товарищ майор, это вы? – прокричал Алексей в темноту.

Ответа не последовало.

Вытянув руки вперед, сержант, ощупывая пространство перед собой, сделал несколько шагов. Со стороны комнаты вновь послышался скрип половых досок, а затем скрип закрываемых оконных рам.

– Николай Владимирович, где вы? Отзовитесь, это я, Алексей.

Скрип прекратился, и вокруг наступила безмолвная тишина.

Вдруг что-то екнуло в груди. От напряжения и страха подкашивались ноги, на лбу выступил холодный пот. Спина покрылась испариной. Передвигаясь по комнате, Алексей неожиданно для себя уперся ногами во что-то твердое.

Вытянув руки и нащупав перед собой нечто, он остановился. «Так, если я не ошибаюсь, – подумал он, – то я уперся в какой-то деревянный ящик».

Он снова провел рукой, и тут его ладонь наткнулась на небольшой предмет, по форме напоминающий фонарь. Подняв предмет, Алексей приблизил его к глазам и улыбнулся. В руках действительно оказался его собственный фонарик.

Но, вспомнив о майоре Шумове, он подумал: «Может, что-то случилось с шефом, раз не отвечает».

Луч света, охватив темное помещение, остановился на том месте, где на полу кто-то лежал.

Алексей приблизился.

Не выказывая признаков жизни, около его ног находился майор Шумов. Алексей попытался растолкать его.

– Товарищ майор, вставайте, это же я, ваш водитель, Алексей.

Однако ответа не последовало.

Скатившиеся на глаза капельки соленой влаги не давали ему рассмотреть и понять, что же могло случиться с майором. Смахнув рукавом пиджака с глаз пот, Алексей резко толкнул тело. От этого труп перевернулся на спину.

В ночи раздался тревожный крик.

Только сейчас Алексей понял, что случилось с его шефом…

Глава 15

Дул прохладный северный ветер. Съежившись от холода, Владимир Сергеевич шел в сторону остановки. Но вспомнив, что ему необходимо было купить несколько капсул пасты для шариковой авторучки, он вошел в магазин «Канцелярские товары».

Оплатив покупку, Петров посмотрел на остановку через витринное стекло. Убедившись, что общественного транспорта нет, он спрятал капсулы и уже не спеша вышел на улицу.

Однако его что-то насторожило.

Окинув взглядом улицу, опытный глаз сотрудника милиции заметил стоящих недалеко двух крупных парней, которые, как показалось Петрову, внимательно смотрели на него и о чем-то тихо переговаривались.

Увидев, что Петров двинулся в сторону остановки, они не спеша последовали за ним.

Дойдя до остановки и остановившись под козырьком, Владимир Сергеевич повернул голову и посмотрел на незнакомцев, которые, не скрывая своих намерений, сопровождали его взглядами.

Теперь сомнений не было – за ним велось наблюдение.

«Интересно! – подумал Владимир Сергеевич. – И кому же на этот раз я снова стал интересен, кому опять перешел дорогу? Не пойму».

Темнело.

Прибавив шагу, Владимир Сергеевич спешил. Не отставая от него, шли преследователи. Необходимо было оторваться и выполнить то, что было им задумано, но как и каким образом, пока до конца не было ясно.

Вдалеке показался небольшой сквер. Мысль, не переставая, работала на опережение. Прибавив шагу, он уже не шел, а бежал в его сторону. Потеряв из виду Петрова, преследователи бросились за ним.

Выскочив за пределы сквера, Владимир Сергеевич пробежал несколько метров и остановился на углу частного двухэтажного дома. Он осмотрелся. По всему периметру данного строения расположился кирпичный невысокий забор.

Не теряя времени, Петров перемахнул через него и оказался в саду. Немного отдышавшись, он прильнул к забору, затаив дыхание. Прислушался. Где-то рядом послышались шаги, и через секунду показались двое его преследователей.

Устав от быстрого бега, они остановились.

– Ну и что же теперь будем делать? – один из них обратился к своему товарищу.

– А что тут думать, Николай, – ответил второй, – давай обследуем сад за забором. Возможно, он прячется там.

Парень по имени Николай ухмыльнулся:

– И что, ты думаешь, он нас там ждет? А вот это не хотел! – воскликнул он и показал товарищу кукиш. – Он уже давно сделал ноги.

Перекинувшись еще парой фраз, преследователи ушли.

Убедившись, что его уже никто не ждет и не преследует, Владимир Сергеевич вышел из своего укрытия…

Неожиданный удар по голове потряс его. Перед глазами поплыли темные круги, затем все стихло.

От невыносимой тряски он открыл глаза. Машину, в которой он находился, кидало со стороны в сторону. Ударившись головой обо что-то твердое, Петров окончательно пришел в себя.

Руки и ноги, находясь в одном положении, затекли. Владимир Сергеевич попытался пошевелить ими, но боль от впившихся веревок была невыносимой. Прикусив губы, Петров еле сдержал крик. Кто и куда его вез, Петров не знал и мог только догадываться.

Машину снова подбросило на кочке, еще минута и она остановилась. Хлопнув дверцей, водитель вышел, а затем, обращаясь к кому-то, сказал:

– Давай, забирай мента, а мне, извини, необходимо быть на месте.

Послышался смачный плевок, а затем отборный мат.

– Слушай, ты. Не хрена меня учить и подгонять, – с какой-то злостью ответил кто-то.

– Ладно, понял, – проговорил водитель. – Я пошутил.

Оставив водителя стоять около машины, неизвестный – тот, что возмущался, сделал несколько шагов и скрылся в каком-то небольшом здании, больше похожем на сарай.

Вернулся он через минуту, но уже не один.

Владимир Сергеевич прислушался. Мужчин, как он понял, было не менее трех. Вдруг до его слуха долетел знакомый голос, но сколько Петров ни старался вспомнить, кому он мог принадлежать, ничего не выходило.

Послышались шаги, и кто-то подошел к машине. Раздался металлический щелчок, и задняя дверца, за которой находился Петров, открылась. Неизвестный схватил участкового инспектора за ноги и потащил по полу кабины. Соскользнув на землю, Владимир Сергеевич ударился головой и потерял сознание.

Очнулся.

Открыв глаза, Владимир Сергеевич осмотрелся. В сыром, полутемном подвале, где он находился, недалеко от него находились двое парней, чем-то похожие на тех, которые ранее преследовали его. Но немного приглядевшись, он понял, что это были другие ребята.

Заметив, что лежащий на полу участковый инспектор милиции открыл глаза, один из парней улыбнулся.

– Вот видишь, а ты, дурак, испугался, – один из молодых людей обратился к другому. – Да как это дерьмо, – он плюнул, а затем указал взглядом на Петрова, – не тонут, а тем более не сдыхают. Если, конечно, мы ему в этом не поможем, – парень громко рассмеялся. – Ладно, – оборвал он себя, – хватит этих дискуссий и начнем разбираться. Шеф ждет. Желает как можно быстрее получить информацию.

Сделав несколько шагов и приблизившись к лежащему на полу Петрову, тот, который спешил получить информацию для шефа, со всего размаху ударил участкового инспектора ногой.

Задохнувшись от нехватки воздуха, Владимир Сергеевич охнул и сжался в комок. Второй удар в голову опрокинул его на бок. От резкой боли голова пошла кругом, изо рта пошла кровь. Тошнота подступила к горлу.

Не дав Петрову опомниться, его схватили за руки и рванули с пола. Стоять не было сил, ноги вдруг ослабели и подкосились. Неожиданно для Петрова и тех, кто его избивал, в стену кто-то уверенно и сильно постучал.

Остановившись, один из парней, видимо, старший, поднялся со своего места и вышел из помещения.

Вернулся через минуту.

– Итак, ребята, шеф просил быть «аккуратнее и ласковее» с этим ментом, – он замолчал. – Но, – нарушил он молчание, – есть одно небольшое «но».

Не поняв смысла сказанного, его товарищи молчали.

– А значит, – сделал паузу старший, – требуется бить больнее и бить до тех пор, пока эта задница, – парень протянул руку, указывая на Петрова, – сам лично не попросит остановиться.

Прошел час.

Остановив своих людей, старший группы поднялся со стула и передвинул его ближе к лежащему на полу Владимиру Сергеевичу, затем, глядя тому в глаза, сказал:

– Ну что, участковый, начнем, наверное, развязывать язык, – он посмотрел на товарищей. – Или будем продолжать молчать? – обратился он к Петрову. Но что-то вдруг вспомнил и улыбнулся. – Извини, забыл. Понимаю, ты хотел бы знать, что же от тебя требуют, – парень сделал паузу. – А требуется от тебя, во-первых, рассказать, что передал тебе твой друг Киселев? Я имею в виду информацию, которую тот получил от живого Скрябина. И во-вторых, куда мог спрятать Павел Егорович компрометирующие материалы, касающиеся высокопоставленных лиц? Ответишь – будешь жить. Ну, а если нет, не обессудь.

Наступила продолжительная пауза.

Подняв свой зад со стула, старший группы посмотрел на участкового инспектора милиции.

Но поняв, что милиционер говорить не собирается, возмутился. Гримаса недовольства появилась на его лице.

– Ну и что, сука, так и будем молчать или как?

Оторвав тяжелую голову от пола, Владимир Сергеевич взглянул на говорившего, однако отвечать не спешил.

– Старшой, – раздался голос из глубины помещения, – а этот-то, козел, улыбается. И как это тебе? Вот мне лично показалось, что он положил на тебя с прибором. Может, ему добавить, а?

Оборвав своего товарища, тот ответил:

– Погоди, идиот. Руки еще успеешь приложить. Все-таки надеюсь, что он одумается.

– Ну что ж, тебе виднее, старшой.

Пролетело несколько минут. Так и не дождавшись от Петрова ответа, старший, махнув рукой и обращаясь к своим подопечным. крикнул:

– Продолжайте!

Часть вторая

Глава 1

Утренний солнечный свет проник в палату и упал на лицо спящего человека. Отмахиваясь, как от назойливой мухи, он с какой-то неохотой открыл глаза.

Прислушался.

Откуда-то со стороны послышалась человеческая речь. Оторвав голову от подушки, Владимир Сергеевич попытался подняться с кровати, однако появившиеся перед глазами темные круги, легкая слабость и головокружение заставили его отказаться от этой затеи.

Пролетело несколько минут. Головокружение прошло, но слабость в теле давала пока о себе знать.

Лежать на боку, который сильно болел, было невыносимо. Перевернувшись на спину, Владимир Сергеевич поднял глаза. В поле зрения попал белый и, как казалось Петрову, мрачный потолок.

Он задумался.

Вспомнился темный и сырой подвал, те люди, которые его избивали и требовали выдать информацию, – все эти воспоминания расплывались в еще не окрепшем сознании Петрова. И сколько он ни пытался в деталях восстановить лица своих карателей в памяти, их образы постоянно как будто ускользали, то появляясь сумрачными силуэтами, то так же быстро исчезая.

Вдруг послышался скрип открываемой двери, а затем раздались шаги. Повернув голову, Владимир Сергеевич посмотрел на вошедшего мужчину и удивился.

Молодцеватой походкой с широкой улыбкой на лице в палату вошел олигарх Равиль Мухтарович Бекташев, поверх одежды которого был наброшен белый халат.

Нагнувшись и приподняв стоявший в углу помещения одинокий стул, он передвинул его ближе к кровати и сел.

– Не удивляйтесь, Владимир Сергеевич, это действительно я, Бекташев Равиль Мухтарович, как говорится, собственной персоной. Зрение ваше, участковый инспектор, вас не обманывает, – сделав паузу, он оглядел комнату. – Узнав, что вы попали в больницу, а тем более не по своей воле, я решил поспешить навестить вас и, как ни странно покажется, извиниться.

Посмотрев удивленно на олигарха, Петров сказал:

– Не понял вас, Равиль Мухтарович, при чем тут ваши извинения?

Бекташев кашлянул.

– В ту минуту, когда мы с вами расстались, я дал команду своим телохранителям, чтобы они ни на минуту, ни на шаг не оставляли вас одного. А вы, Владимир Сергеевич, сделали непростительную ошибку…

– И какую же? – перебивая Бекташева, поинтересовался он.

– Вы просто скрылись от моих людей, но попали в руки тем, кто уже давно охотился за вами. Потеряв вас из виду, они сразу поняли, что их кто-то опередил, и стали искать, но, увы! – воскликнул Бекташев. – Поиски не дали результатов, и тогда мои ребята решили вернуться к тому месту, где потеряли ваш след. Неподалеку от того места заметили, как четверо неизвестных заталкивали кого-то в свою машину. Заподозрив неладное, мои парни подобрались поближе к автомобилю и смогли разглядеть, что в машину заталкивали именно вас, но произошло это не сразу.

– Я же был в форме? – воскликнул Петров.

– Верно, Владимир Сергеевич, – согласился с ним Бекташев. – Но было одно «но».

– И какое же?

– На улице, как ни странно, была ночь. А вот форменная рубашка, которая была на вас надета, была изорвана, и мои ребята не могли установить, была ли она милицейской или гражданской.

Поняв, что олигарх прав, Владимир Сергеевич махнул головой и улыбнулся.

– И то верно, – только и ответил он.

– Так вот, – продолжил Бекташев. – Вы в тот момент были в бессознательном состоянии. Поняв, что случилось, телохранители бросились вам на помощь, но было поздно, да и расстояние до машины было слишком большим. Закинув вас в автомобиль, похитители тут же скрылись. Мои ребята поймали такси и бросились следом за вами. Через минуту они настигли автомобиль, в котором находились вы, однако каким-то образом злополучной машине удалось скрыться, – он вздохнул. – Поиски затянулись. Отпустив такси, ребята решили обшарить всю улицу пешком. Осматривая двор за двором, они вдруг увидели знакомый автомобиль. Именно тот, на котором увезли вас. К счастью моих ребят, во дворе не было собак, и они без проблем проникли внутрь дома, где обнаружили вас и ваших похитителей, – Бекташев улыбнулся. – А затем последовали грамотные действия моих парней, и вся шобла была связана, – он сделал паузу. – Но это еще не все.

– И что же произошло еще? – поинтересовался Владимир Сергеевич.

– Моим ребятам удалось узнать, кто был заказчиком вашего похищения.

– И кто же?

– Потерпите, капитан, узнаете в свое время, – успокоил его Равиль Мухтарович.

– И все же?

– Вы, Владимир Сергеевич, лучше послушайте, что же произошло дальше.

– Спасибо вам, Равиль Мухтарович, – Петров посмотрел на Бекташева. – Не желаете говорить, кто заказчик, тогда хотел бы знать, что это были за парни, которые выполняли заказ?

Олигарх пожал плечами.

– Будете удивлены, капитан, но те люди, которые похитили вас, оказались просто бандитами.

– И что, все?! – воскликнул Петров.

Пропустив мимо ушей недовольство участкового инспектора милиции, Бекташев продолжил:

– Что самое главное и удивительное в данной истории, – Бекташев посмотрел на больного, – исполняли те балбесы указание, не поверите кого…

– Ну-ну, Равиль Мухтарович, не томите душу, – не сдержав своих эмоций, прокричал Петров.

– Вот и говорю, – он снова попытался успокоить Владимира Сергеевича, – заказчиком был ваш начальник Шумов Николай Владимирович.

– Что?! – приподняв голову, прокричал Петров.

– А вот тот, кто руководил этими ребятами был… – Бекташев иронически улыбнулся, – услышав его имя, вы вновь удивитесь, Владимир Сергеевич.

– Ну и кто же?

– Это начальник уголовного розыска капитан Кудимов.

Петров вдруг громко рассмеялся.

– Ба! – он прекратил смеяться. – Все знакомые лица.

– И последнее, Владимир Сергеевич, – Бекташев постучал себя по колену. – И все-таки я надеюсь, что наш разговор в отношении убийцы моего сына останется в силе.

Но увидев, как тот открыл рот, чтобы что-то сказать, Равиль Мухтарович поднял руку, останавливая Петрова.

– Можете мне сейчас ничего не говорить. Время покажет.

Бекташев поднялся.

– Извините, Владимир Сергеевич, но уже время подходит, мне пора, – бизнесмен посмотрел на часы. – Лечитесь и будьте здоровы.

Он прошел до дверей и остановился.

– Будет время, я обязательно вас навещу.

Попрощавшись с участковым инспектором милиции, Бекташев покинул палату.

Оставшись один, Владимир Сергеевич слегка улыбнулся.

«И все-таки как бы там ни было, а этот олигарх – неплохой человек, – подумал он и махнул головой. – А возможно, я и ошибаюсь. В общем, поживем – увидим».

Только с уходом Бекташева Владимир Сергеевич вдруг почувствовал себя немного разбитым и уставшим. Повернувшись на бок, он закрыл глаза.

…Кругом пески, пески и ужасный холод. Ноги, утопая в песке, отказываются идти в ту сторону, где его ждет жизнь. Прикладывая усилия, он пытается двигаться. Неподалеку от него, сверкая зелеными глазами, шла стая шакалов, ожидая неминуемой смерти того, кто шел впереди них. Боясь остановиться и обернуться к хищникам, он подгонял себя, заставляя идти только вперед. Но вот новое падение, и от бессилия он теряет сознание. Кто-то дышит ему в лицо и по-детски плачет. Он открывает глаза и с ужасом вскакивает. На расстоянии полуметра от него в темноте показались несколько зеленых огоньков…

Резко открыв глаза, Владимир Сергеевич огляделся. В палате стояла тишина, только где-то между стеклами в окне жужжала муха. На лбу выступили капельки пота.

Смахнув влагу со лба, Петров тяжело вздохнул.

Страхи улеглись, и на душе стало немного спокойнее. За окном опускался вечер, однако спать уже не хотелось. Откинув одеяло, Владимир Сергеевич опустил ноги на пол и попытался встать, но еще не окрепшие ноги не хотели его держать. Голова кружилась, а перед глазами плыли темные круги.

Опустившись на кровать, Владимир Сергеевич решил немного посидеть и набраться сил. За дверью послышались шаги, затаив дыхание, Петров ждал. Пролетело несколько секунд. Дверь открылась, и на пороге показался следователь Зинин. Бросив взгляд на больного товарища, он вдруг громко захохотал. Вид Петрова его сильно рассмешил.

– Очухался? – поинтересовался Егор. – Вот и молодец.

Он посмотрел на Владимира Сергеевича.

– Приходил к тебе раза два, но ты был такой, что смотреть было жалко, а сейчас, – Егор сделал паузу, – выглядишь молодцом.

– И что, действительно выгляжу погано?

– По правде сказать, это еще хорошо сказано, – Зинин ухмыльнулся. – Хотелось бы сказать, но не буду. Вижу, у тебя на душе и так противно, – он сделал паузу. – Но ничего, все уже позади.

Он замолчал.

– О, да! – воскликнул Егор, нарушая молчание. – Твой олигарх, Бекташев Равиль Мухтарович, и его ребята – телохранители оказались прямо на высоте. Всю шушеру, которая пыталась что-то выбить из тебя, задержали и доставили в милицию.

Владимир Сергеевич чуть приподнялся. Подложив под плечи подушку, он сел.

– А вот мне бы хотелось поговорить не о моих болячках.

– И о чем же?

– А именно о том, о чем шел разговор между мной и Бекташевым.

– Извини, Петров, а вот это просто ни к чему, – ответил Зинин.

– И почему же? – воскликнул Владимир Сергеевич. – Или ты уже забыл…

– Нет, не забыл, – перебил его Егор. – Я уже все знаю. Однако у меня для тебя есть хорошая новость.

– И какая же? – Владимир Сергеевич удивленно посмотрел на Егора.

– Вчера вечером твоего шефа, майора Шумова Николая Владимировича, нашли задушенным, – он посмотрел на Петрова. – И знаешь, где?

– И где же?

– Не поверишь…

– Ну-ну, не тяни, – повысил Петров голос.

– В доме Скрябина.

– Что! – чуть не прокричал Петров. – И как же он там оказался?

– При допросе капитана Кудимова было установлено, что Шумов искал в доме Скрябина какие-то документы. Ему позвонил аноним и сообщил о материалах, которые потерпевший Скрябин Павел Егорович спрятал у себя в сундуке. Ну и естественно, Шумов клюнул на эту удочку и решил их изъять. Однако это оказалось простым обманом, никаких материалов в сундуке не было, – Зинин сделал паузу. – Интересно, и что же в этих материалах было секретного, что тот сломя голову бросился их искать и попал в лапы смерти?

– Я знаю, – Петров посмотрел на следователя.

– И что же ты знаешь? – поинтересовался Егор. – Давай делись.

– Знаю, правда, совсем немного, но все же, – предупредил он Егора.

– Ну что ж, рожай хоть то, что знаешь! – воскликнул Зинин.

– Три-четыре дня назад я как-то побывал в доме Скрябина, – начал Владимир Сергеевич, – и решил осмотреть дом, чтобы найти какие-то зацепки по делу. Время было уже позднее. При свете фонаря я увидел небольшой сундук, который находился в маленьком помещении. Был он такой старый, да трухлявый, что я даже боялся до него дотронуться. Но ошибся. Любопытство взяло надо мной верх, и я решил заглянуть внутрь его.

– И что же? – не удержался Егор.

– Извини, но я тебя немного огорчу, Егор, – ответил Петров. – Он оказался пустым. Я разозлился и, не сдержавшись, толкнул его.

Владимир Сергеевич набрал воздуху.

– И, что удивительно, он неожиданно встал на бок. Осмотрев сундук, я вдруг увидел, что под его дном оказалось какое-то углубление. Но, что странно, я не придал этому никакого значения, уже было собрался уходить, но, сделав пару шагов, остановился, что-то меня удерживало, и я решил вернуться.

– И что же дальше? – задал вопрос Егор.

– Нагнувшись и просунув руку в углубление, я вдруг нащупал в нем какие-то бумаги. Раскрыв первый лист, я не спеша стал его читать. Однако не успел прочесть и полстраницы, как услышал за спиной шорох и …

– Что случилось? – спросил Зинин, перебивая его.

– Я повернул голову, – продолжил Владимир Сергеевич, – чтобы увидеть того, кто подошел ко мне, но удар по голове не дал мне этого сделать. Я потерял сознание, а когда очнулся, то бумаг в моих руках уже не было.

– Ну хорошо, – сказал Егор. – И что же было написано на листе, который ты успел прочитать?

– Если сказать по правде, не помню ничего, – ответил Петров. – Видно, удар повлиял на память.

– И все-таки, – не успокаивался Егор. – Сосредоточься, может, что и вспомнишь.

Наступило молчание. Закрыв глаза, Владимир Сергеевич, напрягая мысли, пытался вспомнить то, что успел прочитать.

– Вроде бы что-то вспомнил, – объявил он. – Там говорилось о совершенных преступлениях полковником Долинским в то еще время, когда он был начальником следственного отдела УВД, и Шумовым Николаем Владимировичем, – он посмотрел на следователя. – А вот что они совершили, я так и не успел прочитать.

Владимир Сергеевич улыбнулся.

– И все же то, что я успел запомнить, дает все основания предполагать, что…

– Что же?

– Что звонящий доброжелатель, которому, как я понимаю, Шумов и Долинский сделали что-то очень плохое когда-то раньше, решил отомстить. Сообщив Шумову Николаю Владимировичу о тайнике с компрометирующими бумагами в доме Скрябина, он обманным путем заманил майора в ловушку и убил. А значит, – Петров посмотрел на Егора, – эти бумаги каким-то образом попали в руки убийце.

Посмотрев на часы, Зинин поднялся со своего места и сказал:

– Извини, но мне уже пора.

Попрощавшись с участковым инспектором милиции, он вышел из палаты, оставив того наедине со своими мыслями.

Сколько прошло времени с момента ухода следователя прокуратуры, Владимир Сергеевич не знал. Заслышав еле уловимый скрип открываемых дверей, он открыл глаза.

В палату вошла медсестра.

– Больной, просыпайтесь, – обратилась она к нему, – время принимать процедуры.

Сделав укол, она вышла.

Растерев место укола, Владимир Сергеевич перевернулся и лег на спину.

– Вот зараза, и больно же! – воскликнул он.

Вдруг снова послышался легкий скрип открываемой двери, и в палату тихими шагами вошел Валежников Игорь Юрьевич.

Увидев гостя, Петров был изрядно удивлен.

– Ну и что ты так смотришь на меня, Владимир Сергеевич! – воскликнул тот. – Не узнал, что ли? Да это я, твой лучший друг, Игорь Юрьевич. Думал, что не приду? Ошибаешься, дорогой.

Приподнявшись на постели и передвинув подушку под плечи, Петров сел. Бросив взгляд на Валежникова, он попытался придать своему лицу радостное выражение, но улыбка от слабости не держалась на губах.

– Извините, Игорь Юрьевич, но я об этом не думаю, – стал врать Петров.

– И все-таки, если ты так думаешь, а это я вижу по твоим глазам, то зря.

– Но я так не думаю, да и не думал, – стал отпираться он.

– Тогда прекрасно! – воскликнул Валежников. – Узнав, что с тобой случилось, я тут же ноги в руки и бегом к тебе.

Поняв, что Валежников говорил серьезно, Петров ощутил какой-то дискомфорт, ему стало неудобно. Откашлявшись, Владимир Сергеевич решил исправить положение.

– Прошу вас, Игорь Юрьевич, не обижайтесь на меня, – он сделал паузу. – Если сказать по правде, то я очень рад вашему приходу.

Валежников улыбнулся и опустился на стул.

– Вот и хорошо, Владимир Сергеевич, а то я думал, что помешал.

Петров пожал плечами.

– И не вздумайте так считать, Игорь Юрьевич! – повысил он голос. – Я действительно рад видеть вас.

Успокоившись и поняв, что участковый инспектор не врет, Валежников улыбнулся и потер ладони.

– И все-таки, Владимир Сергеевич, тебя что-то сильно беспокоит, – сказав это, Валежников посмотрел в глаза Петрову. – Я же вижу.

Соглашаясь, Петров ответил:

– Возможно, вы, Игорь Юрьевич, в чем-то правы. Но все это ерунда.

– И все-таки?

– Да вот, хотел бы знать, кто же совершает на моей территории преступления, то есть убийства, – Петров посмотрел на Валежникова. – Не местный ли житель?

Не отводя взгляда от лица больного, Валежников продолжил:

– А ты, Владимир Сергеевич, уверен в этом?

Он слегка ухмыльнулся.

– А не мог бы это быть залетный? Я имею в виду не из соседних территорий.

– Возможно, – согласился с ним Петров и задумался. – И все же, – нарушил он молчание, – я думаю, что это кто-то из наших.

– Ну хорошо, – произнес Валежников, – и какая же причина так думать?

– Пока не могу ответить.

Бросив взгляд на Валежникова, он улыбнулся, а затем махнул рукой.

– Знаете, Игорь Юрьевич, давайте-ка все это отбросим к черту и поговорим о вас. А то все о работе да о работе, я же все-таки как будто нахожусь в отпуске, – Владимир Сергеевич рассмеялся над своей шуткой.

Повернув голову и посмотрев на дверь, он что-то буркнул себе под нос, затем перевел взгляд на Валежникова.

– Игорь Юрьевич, сигареты у вас есть? – поинтересовался Петров. – Курить хочется вот как! – он провел ладонью по горлу.

Похлопав по своим карманам, тот сделал серьезный вид.

– Извини, не курю.

– Ну что ж, придется терпеть.

Наступил обеденный час, и гость, попрощавшись, покинул Петрова.

Глава 2

Кабинет, который, как ему показалось, давно уже забыл о своем хозяине, встретил Владимира Сергеевича с какой-то осторожностью.

Раскрыв дверь и окна настежь, он опустился в любимое кресло и с наслаждением стал слушать его скрип.

Закинув ногу на ногу, Петров закурил.

Неожиданный стук в дверь заставил его вздрогнуть. Заскрипели доски в полу, и в кабинет не спеша вошел его друг. На лице Петрова появилось радостное удивление:

– Вот это радость! – воскликнул он и поднялся с кресла. – И сколько же мы с тобой не виделись? – обратился Владимир Сергеевич к Киселеву. – Давай, проходи, – он протянул руку, предлагая Геннадию занять свободный стул.

Сев на стул, Киселев ответил:

– И я рад за тебя, Володя, что все обошлось, – произнес Геннадий, но что-то вспомнив вдруг замолчал.

Не поняв причину затянувшейся паузы, Петров спросил:

– Ну и чего замолчал?

– Извини, что не смог тебя посетить в больнице, – Киселев слегка ухмыльнулся. – Сам понимаешь, какая ситуация.

– Понимаю, – согласился Петров с Геннадием.

Успокоив товарища, Владимир Сергеевич полез в стол и достал бутылку со спиртным.

– А может, выпьем за здоровье и нашу дружбу? – он посмотрел на Геннадия. – Не печалься, все будет хорошо.

От выпитого слегка закружилась голова. Слабость последних дней все еще давала о себе знать. Отказавшись от второго бокала, Владимир Сергеевич наполнил бокал Геннадия и протянул его товарищу.

– Не обижайся, но я больше не могу. А вот ты выпей за нас двоих и за нашу дружбу.

Не став отказываться от предложения, Геннадий осушил бокал и тут же сморщился.

– Ну и крепкая она, черт ее бери! – воскликнул Киселев и закашлялся. – Вот что значит давно не пить.

Вернув бокал на стол, он посмотрел на часы и вдруг засуетился.

– Ну что ж, мне уже пора.

Попрощавшись с другом, Киселев ушел. Вернув в рот недокуренную сигарету, Петров задумался.

«Итак, преступник совершил уже третье убийство за ближайшие две недели, – подумал он, – а теперь возникает вопрос: кто же следующий? Знать бы…»

От нерешенных проблем разболелась голова. Поднявшись с кресла и перебравшись на диван, Петров решил прилечь. Вытянувшись и подложив под голову ладони, он закрыл глаза, пытаясь вздремнуть. Но сколько ни старался, заснуть так и не смог.

Неожиданно Владимир Сергеевич поднялся. Бросив взгляд в окно, откуда лился солнечный свет, он пожал плечами.

«Делать вроде бы нечего, – подумал он, – а давай-ка схожу в дом Скрябина, возможно, преступник на этот раз был менее осторожен, надеясь на свою безнаказанность, и оставил после себя следы».

…Сорвав печати с входных дверей, Владимир Сергеевич вошел в дом. Уличный свет, падавший из небольших окон, освещал помещение.

Он осмотрелся.

Никаких изменений в комнате почти не произошло. Так же стоял стол, а неподалеку от него чуть «дышавший» старый стул. И только ранее стоявший в небольшом подсобном помещении сундук переместился и теперь располагался рядом с кирпичной печью.

Сделав несколько шагов, Владимир Сергеевич приблизился к сундуку. Немного постояв в раздумье, он нагнулся и сделал попытку открыть крышку, чтобы заглянуть внутрь. Но увы! Она не поддалась. И только присмотревшись, он понял, что она была прибита гвоздями.

«И что! – воскликнул Петров. – Не могу понять, и кому же это нужно было забивать крышку? – задал он себе вопрос. – Ведь в сундуке, как я помню, ничего драгоценного не было».

Просунув руки под низ сундука, он попытался приподнять его. Но сколько ни пытался, сундук оставался на месте.

– И что за черт! – воскликнул Петров вслух. – Как будто ящик внутри набит камнями.

Он задумался.

– Ну а если так, то кому же это было нужно да и зачем?

Отбросив надежду открыть сундук, Владимир Сергеевич прошелся по помещению в попытке что-нибудь обнаружить, однако все действия оказались тщетными. Осмотр ничего существенного не дал.

Махнув рукой на свою идею разыскать то, что могло бы помочь в розыске преступника, Петров вернулся к себе в опорный пункт. Сделав кое-какие пометки в блокноте, он посмотрел на часы. Время подходило к полудню.

«Итак, в доме ничего мною не обнаружено, – подумал он, – а значит, на этот раз убийца оказался более предусмотрительным и убрал за собой все, что можно было убрать. А может…»

Вскоре Владимир Сергеевич вышел из кабинета. Путь, проделанный им до паспортного стола милиции, занял не более двадцати минут.

Остановившись перед дверью, которая вела в кабинет начальника конторы, Владимир Сергеевич постучался. Но не дождавшись разрешения, вошел в помещение.

Сидевшая за столом женщина в форме сотрудника милиции, заслышав скрип открываемой двери, оторвала голову от каких-то бумаг и посмотрела на вошедшего Петрова.

– Я тебя слушаю, – обратилась она к нему. – Что-то случилось? – поинтересовалась она.

– Надежда Михайловна, мне необходимо поговорить с вами…

– И о чем же?

– Мне нужно установить личность одного человека.

Она удивленно посмотрела на Петрова.

– И что же он натворил, твой человек?

Владимир Сергеевич задумался.

– Если сказать по правде, то пока ничего, – ответил он. – Но в дальнейшем, возможно, и натворит.

– Я поняла! – ответила Надежда Михайловна. – И кто ж такой?

– Владимиров Валентин Юрьевич.

– И что же ты хотел на него, Владимир Сергеевич? – поинтересовалась она.

– Карту по форме один.

Махнув головой в знак согласия, она указала рукой на стул.

– Посиди несколько минут, а я сейчас.

Дождавшись, когда Петров займет предложенный ему стул, она подняла трубку внутренней связи. Прошло несколько секунд. Услышав голос подчиненного, Надежда Михайловна, обращаясь к тому, сказала:

– Люба, прошу, срочно занеси мне форму номер один на господина Владимирова Валентина Юрьевича, – сделав паузу, она продолжила: – Да, и если можно, побыстрее. Люди ждут.

Пролетели минуты, в дверь постучали, и в кабинет вошла молодая девушка. Протянув требуемую карту, она поинтересовалась:

– Мне можно быть свободной, Надежда Михайловна?

Та махнула головой.

– Да, ты свободна.

Дождавшись, когда они остались одни, начальник паспортного стола протянула карточку Петрову.

– Вот то, что ты просил.

Взяв в руки карточку Владимирова, он взглянул на фотографию. На него смотрел мужчина, лицо которого он не узнал, хотя до того уже видел фото Владимирова в психиатрической больнице. На него смотрел абсолютно неизвестный человек, и только в глазах было что-то такое, что показалось Петрову знакомым, этот взгляд был пугающим и напоминал кого-то. А вот кого…

Выписав адрес места жительства, Владимир Сергеевич вернул карту.

– Ну, капитан, удовлетворен своими поисками? – поинтересовалась Надежда Михайловна.

Таки не поняв, удовлетворен он или нет, Петров слегка улыбнулся.

– Как бы там ни было, Надежда Михайловна, но могу сказать с уверенностью, что да.

Следующий путь, проделанный с помощью общественного транспорта до места жительства Владимирова Валентина Юрьевича, занял у него не более часа.

Затем, пройдя немного пешком, Владимир Сергеевич остановился перед двором, который был окружен деревянным забором, имевшим неприглядный вид. Местами дерево прогнило, стойки, не выдержав времени, повалились.

От небольшого ветра оставшийся забор скрипел, угрожая упасть. На расстоянии нескольких метров от него расположился маленький деревянный домик, имевший плачевный вид, он, как и весь забор, не видел ремонта уже несколько лет.

Постучав в калитку, Владимир Сергеевич стал ждать. Пролетела минута, другая, однако на стук никто так и не вышел. Убедившись, что во дворе отсутствовала собака, Петров вошел.

На стук в дверь тоже никто не появился. Подождав какое-то время, Петров решил войти без разрешения. Толкнув слегка дверь, которая со скрипом открылась, он вошел внутрь и осмотрелся.

– Есть кто дома? – прокричал он.

Однако ответа не последовало. Не теряя больше времени, Владимир Сергеевич прошел в помещение и ужаснулся. То тут, то там на прогнившем полу были разбросаны фотографии, газеты и прочий мусор. В других комнатах творилось то же самое.

Бегло осмотрев дом и убедившись, что в помещении никого нет, участковый инспектор вернулся в зал. Под ногами хрустела разбитая посуда, вокруг валялись старые, пожелтевшие от времени журналы. Неподалеку от Петрова на пол была брошена пачка старых фотографий.

Владимир Сергеевич нагнулся, поднял ее и не спеша стал разглядывать. Рассматривая фотографии одну за другой и не находя ту, которая могла бы привлечь его внимание, он бросал их на пол, при этом что-то бурча себе под нос.

Немного разочаровавшись, он сделал несколько шагов, но тут же остановился – в углу зала лежала фотография, которая заинтересовала его. Он поднял фотокарточку.

Сняв с нее налипшую пыль, Владимир Сергеевич слегка вздрогнул. На него смотрел Владимиров Валентин Юрьевич, но на снимке он был намного моложе, чем на тех фото, которые Петров видел раньше.

Глаза Владимирова чем-то напугали его. Спрятав фотографию в кармане пиджака и убедившись, что в доме для него больше ничего интересного нет, он поспешно вышел.

Проехав на троллейбусе несколько остановок, Владимир Сергеевич выскочил на остановке и решил немного пройтись пешком. Теперь, передвигаясь по городу и думая о чем-то, он бросал взгляды по сторонам, ища телефонную будку.

Прошло немало времени, пока на углу небольшого здания он наконец не нашел то, что искал. Перебежав на другую сторону улицы, он вошел в будку и набрал номер.

Ждать пришлось недолго.

Раздался знакомый мужской голос. Перекинувшись с ним несколькими фразами, Владимир Сергеевич сказал:

– Добро, я вас понял.

Не проронив больше ни слова, он повесил трубку и быстро вышел из телефонной будки.

…В кабинете врача по пластической хирургии его уже ждали. Он постучал в дверь, и мужской голос прокричал:

– Входите, открыто.

От легкого прикосновения дверь распахнулась, и Владимир Сергеевич вошел в помещение.

Сидевший за столом хирург внимательно посмотрел на него, затем вытянул руку, предлагая пройти к столу.

– Прошу вас, проходите и присаживайтесь, – окинув Петрова внимательным взглядом, он продолжил: – Если я не ошибаюсь, то именно вы звонили мне несколько минут назад.

Поздоровавшись с врачом, Владимир Сергеевич прошел за стол и опустился на свободный стул.

– Вы не ошиблись, – ответил он, – действительно, минут десять назад я вам звонил.

– Хорошо! – сказал хирург. – И что же вас, товарищ участковый инспектор милиции, заинтересовало?

– Хотелось бы задать вам несколько вопросов и, естественно, услышать на них ответ.

Достав фотографию, Петров протянул ее хирургу.

– Я разыскиваю человека, который совершил несколько убийств, и в связи с этим хотел бы кое-что уточнить.

Тот махнул головой в знак согласия.

– Если это в моей компетенции, товарищ капитан, то я буду рад вам помочь.

– Обращался ли к вам или к вашим коллегам господин с этой фотографии? – он посмотрел в глаза врачу. – Его зовут Владимиров Валентин Юрьевич. Я думаю, что этот человек сделал пластическую операцию, чтобы изменить свою внешность.

– Как я вас понял, товарищ капитан, вы подозреваете данного мужчину в совершении нескольких преступлений?

– Верно, – ответил Петров.

Немного задумавшись, врач поднял глаза и посмотрел на сотрудника милиции.

– А знаете, капитан, такую фамилию я уже слышал. Если мне не изменяет память, то лет пять, а возможно, и шесть, назад к нам действительно обращался господин с такой фамилией.

Он поднялся.

– Немного посидите. Я вас покину минут на пять.

Открыв небольшую дверь, ведущую в подсобное помещение, врач скрылся за ней.

«Итак, сейчас я увижу того, кто совершает преступления, – подумал Владимир Сергеевич, и на его губах появилась легкая улыбка. – Неужели это тот, о ком я все чаще стал думать?»

Незаметно пролетели пять минут, дверца подсобки открылась, и в кабинет вошел хирург, держа в руке карточку.

– Товарищ капитан, – обратился он к Петрову, – но я вас немного огорчу.

– Почему же? – воскликнул Владимир Сергеевич.

– Действительно, клиент по фамилии Владимиров у нас лечился, и ему была сделана операция по исправлению носа.

– Я понял вас, доктор, – произнес Петров. – И все же мне бы хотелось посмотреть на его фотографию.

– Фотографию я вам сейчас предоставлю, капитан, но…

– Что?

Тот протянул сотруднику милиции фотографию и сказал:

– Однако его имя Геннадий Иосифович, но не Валентин Юрьевич.

Убедившись, что на него с фотографии смотрел совсем другой человек, Владимир Сергеевич вернул карточку.

Он тяжело вздохнул.

– Вы правы, это действительно не тот человек.

– Извините, чем мог, тем и помог.

Расстроившись и уже не слушая врача, Петров с горечью произнес:

– И снова этому господину удалось уйти от ответственности.

Понимая, что он ничем не мог помочь капитану, хирург ответил:

– На все воля Божья.

– И то верно, доктор.

Спрятав фотографию Владимирова в карман, Владимир Сергеевич поднялся. Но что-то вспомнив, посмотрел на хирурга.

– Еще раз извините за беспокойство, доктор, но вы не могли бы мне помочь?

– И в чем же, капитан?

– Скажите, кроме вашей клиники, имеются ли еще подобные в городе? – задал он вопрос.

– Имеются, еще две.

– Отлично! – воскликнул Петров. – И еще, доктор. Вы не могли бы позвонить и поинтересоваться, не обращался ли к ним Владимиров?

Взглянув искоса на сотрудника милиции и поняв, что тот не оставит его в покое, доктор поднялся и вышел из-за стола.

– Ну что ж, можно и позвонить, капитан, – согласился он.

Однако и в других клиниках города Владимиров Валентин Юрьевич не оперировался. Поблагодарив хирурга, Владимир Сергеевич покинул кабинет. Пройдя несколько метров, он понял, что кое-что упустил.

– И надо же! – воскликнул он. – И как я мог забыть об этом, – укорял Петров себя.

Владимир Сергеевич вернулся в клинику. Постучав в дверь и попросив разрешения, он вошел в кабинет.

Подняв голову и посмотрев с удивлением на сотрудника милиции, хирург поинтересовался:

– И что же на этот раз вас привело ко мне, капитан?

Владимир Сергеевич извинился.

– Извините, доктор, но мне бы хотелось еще кое-что узнать.

На лице врача появилось недоумение.

– Я вас слушаю, товарищ капитан.

Не обращая внимания на недовольство со стороны хирурга, Владимир Сергеевич задал вопрос:

– Скажите, вы, наверное, уже долгое время занимаетесь хирургией?

– Где-то лет пятнадцать, не менее, – ответил тот.

– Прекрасно! – воскликнул Петров. – В связи с этим у меня к вам еще один вопрос, если разрешите.

Не сдержав себя, хирург повысил голос.

– Капитан, простите, а не много ли на сегодня вопросов?

Сделав вид, что он не заметил раздражения доктора, Владимир Сергеевич продолжил:

– Я бы хотел знать…

– Ну и что еще?

– Владеете ли вы живописью?

Не поняв вопроса участкового инспектора, тот пожал плечами.

– Капитан, я что-то вас не пойму. К чему это? – возмутился он.

– Я имел в виду, вы когда-нибудь рисовали лица людей или хотя бы делали наброски?

– Ну, а как вы думаете? – вопросом на вопрос ответил хирург.

– Как я думаю? – Владимир Сергеевич сделал паузу. – Думаю, – нарушил он молчание, – что ваша профессия хоть немного, но требует от вас художественного подхода, – он посмотрел на врача. – А значит, вы умеете рисовать. И думаю, что неплохо.

– Верно, капитан, – согласился тот. – В этом вы правы, – он слегка улыбнулся. – До моей основной работы, как ни странно, но я занимался в художественной школе и даже имел успех.

Врач посмотрел на удивленное лицо участкового инспектора и закурил.

– Как я понимаю, вы удовлетворены ответом?

– Вы правы, доктор, – ответил Петров.

Наступила небольшая пауза. Дождавшись, когда хирург затянулся сигаретой, а затем выпустил дым из легких, участковый инспектор продолжил:

– А теперь главное, – Владимир Сергеевич вынул фотографию, на которой был изображен Владимиров Валентин Юрьевич, и протянул ее доктору. – Прошу вас, Игорь Михайлович, посмотрите на снимок внимательно.

– Ну посмотрел! – воскликнул тот. – И что же дальше?

– Скажите, являясь профессионалом своего дела, как бы этот человек мог выглядеть в настоящее время? – Петров взглянул на врача. – Я имею в виду на ваш взгляд.

– Я вас не понял! – вновь возмутился Игорь Михайлович. – Хотел бы от вас услышать уточнения.

– На фотографии Владимирову не более тридцати двух – тридцати пяти лет.

– Возможно, – согласился тот. – И что же вы хотели, капитан?

– В настоящее время ему около пятидесяти двух лет, а возможно, и более, – Петров слегка улыбнулся. – Вот и спрашиваю вас, как профессионала, смогли бы вы нарисовать портрет этого человека, как он мог бы выглядеть сейчас? – он сделал паузу. – Или хотя бы после пластической операции.

– Понял, капитан, вашу мысль, – ответил Игорь Михайлович. – Теперь, простите, хотелось бы знать, зачем вам это надо?

– Возможно, этот человек с помощью пластической операции изменил свою внешность, и я хотел бы знать ваше мнение, доктор, – Владимир Сергеевич поднялся со стула. – В общем, каким вы лично могли бы его представить?

– Ну что же, попытаюсь, – согласился тот.

Открыв тумбочку, Игорь Михайлович заглянул внутрь. Немного порывшись, он достал чистый лист бумаги и расстелил его на поверхности стола.

Прошло несколько минут. Поглядывая на фото, хирург наносил карандашом какие-то линии, из которых постепенно вырисовывалось лицо человека. Пролетело еще около десяти минут. Закончив рисовать, Игорь Михайлович отложил карандаш, а затем протянул лист бумаги с рисунком.

– Прошу, товарищ капитан, взглянуть на то, что у меня получилось.

Взяв в руки набросок, Владимир Сергеевич поднес его к глазам и всмотрелся. Неожиданно по телу пробежала легкая нервная дрожь. На него смотрело знакомое лицо.

Не поверив такому успеху, участковый инспектор поинтересовался:

– Скажите, Игорь Михайлович, кто мог бы поработать над его лицом?

Хирург с улыбкой посмотрел на Петрова.

– По вашему выражению лица я понял, что это и есть тот самый преступник, которого вы ищете?

– Верно, доктор, – ответил он.

– В чем-то, капитан, вы правы. Действительно в городе проживает один похожий человек, – врач улыбнулся. – Мой бывший коллега.

– А почему же бывший, Игорь Михайлович? – поинтересовался Петров.

– Не могу точно сказать, но слышал от своих же коллег, что он по какой-то причине помешался и лечился в больнице.

– И что! – воскликнул Петров. – Не понял вас, Игорь Михайлович.

– Попал он в психиатрическую больницу. И вот после выздоровления ему запретили делать пластические операции, – хирург вздохнул. – А он, между прочим, был одним из самых талантливых.

– Ну хорошо! – Владимир Сергеевич посмотрел на хирурга. – И где же в настоящее время проживает этот «профессионал»?

Игорь Михайлович задумался.

– Ладно, – нарушил он молчание, – записывайте его адрес.

Записав адрес, который назвал ему Игорь Михайлович, Петров поблагодарил хирурга и уже окончательно покинул здание клиники.

Глава 3

Спать не хотелось. Лежать на твердом полу с непривычки было неудобно, болело все тело. Да и сосед по камере своим храпом не давал заснуть.

Запрокинув руки за голову и уставившись в потолок, Николай все думал. Карьера, о которой он так мечтал и которая казалась ему такой близкой – еще немного усилий и вот успех у него в руках, – вдруг неожиданно оборвалась.

«И где же я допустил ошибку? – подумал он. – Возможно, не на ту лошадь поставил».

…Рос и воспитывался Кудимов Николай в бедной семье. Часто недоедал и постоянно мечтал о вкусной еде. Завидовал своим сверстникам, которые имели в своей жизни все: игрушки, родительскую ласку и, главное, сладости.

Несмотря на плохое питание, здоровьем природа его не обидела.

Был он высок, крепок и силен не по годам. И, что важно, не был гордым, мстительным и обидчивым. Однако не любил и презирал тех, кто обижал маленьких, слабых и беззащитных. Но особенно не мог спокойно смотреть, когда обижали животных.

Если на глазах у Николая кто-то глумился и издевался над животным, он, не раздумывая, мог броситься на обидчика с кулаками, при этом совершенно не обращая внимания на его возраст и силу.

Зная о взрывном характере Николая, старшие товарищи боялись в его присутствии обижать животных.

Окончив среднюю школу, Николай решил осуществить свою главную мечту и без каких-либо проблем поступил на очное отделение в высшую школу милиции.

Проучившись около полугода, он показал себя с лучшей стороны. За свою справедливость и честность имел огромный авторитет среди своих сокурсников.

Однажды Кудимов, возвращаясь из увольнительной, увидел, как трое незнакомых парней, которые были изрядно выпившие, избивали курсанта школы милиции, в адрес жертвы летели оскорбительные слова:

– Получай, мент поганый.

Вторя своему товарищу, другой хулиган кричал:

– Передай своим легавым, что и с ними будет, как с тобой.

Не теряя времени, Николай приблизился к тем, кто избивал его сослуживца, и прокричал:

– Эй, подонки, трое на одного, – он громко рассмеялся. – Ну и смелый вы народ!..

Прекратив избивать лежащего на земле курсанта, хулиганы посмотрели на того, кто помешал им развлекаться.

– Ба! – воскликнул один из них. – Посмотрите, братаны, на этого придурка.

Раздался смех, затем тот же голос продолжил:

– Видно, жить ему надоело. Ну что ж, сейчас научим, как родину любить.

Сделав шаг назад, Николай сжал кулаки и приготовился к драке.

Выплюнув изо рта жвачку и выкрикивая оскорбительные слова в его адрес, один из хулиганов бросился на Николая. Кулак противника, разрезая воздух, пронесся над головой Николая, не встретив сопротивления.

Потеряв равновесие, хулиган попытался удержаться на ногах, но удары в челюсть и в солнечное сплетение потрясли его. Охнув от боли, он свалился на землю.

Увидев, как их старший товарищ, держась за лицо и крича от боли, повалился на землю, двое хулиганов остолбенели, не понимая, как такое могло получиться.

Минутный шок прошел, и они тут же кинулись с кулаками на того, кто обидел их товарища.

Предвидев действия своих противников, Кудимов резко отпрыгнул в сторону, ускользая от их ударов. Встав в стойку боксера, он методично стал отбиваться.

Удары сыпались один за другим. Сделав два шага назад и не выпуская хулиганов из виду, Николай наблюдал за ними. Взгляд опытного бойца остановился на одном из нападавших, который, опережая своих товарищей, сделал шаг навстречу Николаю и при этом попытался нанести удар первым. Но немного опоздал.

Удар Николая быстрее достиг цели. Схватившись руками за ушибленное место, хулиган вскрикнул от боли и присел. Второй удар поставил точку в сражении.

Поняв, что с его товарищами было кончено, третий хулиган, стоявший в стороне, вдруг отбежал на несколько метров и предупреждающе крикнул:

– Ну ничего, чувак, разберемся в следующий раз.

И забыв о своих поверженных товарищах, скрылся в темноте.

Победа над противником была одержана. Вспомнив о курсанте, который тяжело дыша лежал неподалеку, Николай помог ему подняться и довел его до школы. Так он познакомился с Шумовым Николаем Владимировичем, который учился на третьем курсе…

…Раздался металлический стук, а затем мощная железная дверь камеры со скрипом открылась. Заглянув внутрь помещения, постовой ИВЗ прокричал:

– Кудимов, на выход!

Проделав путь не более километра, «воронок» резко затормозил и тут же остановился. Открылась дверца, и его пригласили выйти из машины.

Поднявшись по лестнице здания городской прокуратуры, конвой и сопровождаемый ими Кудимов остановились перед кабинетом следователя. Постучав в дверь и получив разрешение, один из сержантов милиции вошел в помещение и остановился на пороге.

– Товарищ старший следователь, – обратился он к Зинину, – арестованный доставлен на допрос.

– Прошу, товарищ сержант, заводите арестованного.

Дверь вновь открылась, и в кабинет следователя ввели начальника уголовного розыска Кудимова.

Предложив арестованному сесть, следователь, обращаясь к конвойным, сказал:

– Теперь попрошу оставить нас одних.

Сняв с Кудимова наручники, конвоир вышел из помещения.

Выйдя из-за стола, Егор посмотрел на своего бывшего коллегу.

– Итак, хотелось бы уточнить кое-какие детали по делу.

Зинин замолчал. Сделав несколько шагов и подойдя к арестованному, он передвинул стул и сел рядом с ним.

– Поясни, Кудимов, кто тебе дал приказ расстрелять подозреваемого по делу Киселева Геннадия?

Облизав пересохшие губы, тот, не отрывая взгляда от окна, молчал.

– Я тебя слушаю, Кудимов, – нарушил молчание Зинин. – Будешь молчать, все может обернуться против тебя.

Время летело, однако арестованный таки не обмолвился ни словом.

– И все же я тебя прошу ответить на поставленный вопрос.

Оторвав взгляд от окна, Кудимов не спеша перевел его на следователя. На его лице появилась издевательская улыбка.

– Понимаю, – произнес Егор. – Ты не хочешь выдавать своего шефа.

Зинин заметил, что Кудимов заерзал на стуле.

– Да, капитан, ты не ошибся, я имел в виду начальника городской милиции.

Кудимов продолжал молчать.

– А вот это зря! – воскликнул Зинин.

Вложив сигарету в рот, он закурил.

– Если ты, капитан Кудимов, думаешь, что я ничего не знаю, то ошибаешься. Следствие располагает доказательствами того, что именно майор Николай Владимирович Шумов отдал приказ уничтожить подозреваемого Киселева, – Зинин затянулся, а затем выпустил из легких сигаретный дым. – А вот ты, Кудимов, был в данном преступлении исполнителем. Хотя и тут я располагаю фактами, что в Киселева стрелял не ты.

Бросив презрительный взгляд на следователя, Кудимов ухмыльнулся.

– Не вижу тут ничего веселого, капитан, – обратился Зинин к арестованному. – Если смотреть правде в глаза, то мне лично не обязательны твои признания. Как говорится, суду и так все ясно.

Кудимов вновь ухмыльнулся и ответил:

– Странно! – воскликнул он. – Ну а если вам все известно, и следствие располагает всеми необходимыми доказательствами, так что же вы хотите от меня?

– Правду, капитан, правду и больше ничего.

– Ну и какую же правду вы хотели от меня услышать? – задал вопрос следователю арестованный. – Не пойму.

– Правда, она и есть правда.

– Понял, – ответил Кудимов.

– Когда-то ты был человеком честным и справедливым. Тебя уважали. Но, попав под влияние майора Шумова, ты, капитан, очень изменился, – Егор посмотрел на Кудимова. – И изменился в худшую сторону.

– Интересно! И почему же?

– Ну, это уже тебе виднее, – ответил Зинин.

Пожав плечами и бросив взгляд на следователя, Кудимов, не скрывая своего беспокойства, ответил:

– Как говорится, господин следователь, с кем поведешься… – он оборвал себя на полуслове и замолчал. – А вот друзей, – нарушил он молчание, – а тем более свое начальство, извините за банальность, не привык закладывать. Виноват, значит, виноват.

– И то верно, – согласился Егор. – Ну а если все-таки подумать?

– Ну и что тут думать. Сказал же, что виноват, и баста.

Сигарета обожгла Зинину пальцы. Резко встав со своего места, он подошел к окну и бросил в открытую форточку окурок.

«Сказать или не сказать, – из головы не выходила мысль. – А вдруг, узнав о смерти своего шефа, арестованный замкнется в себе и вовсе не захочет ничего рассказывать. И что тогда?» – задал себе вопрос Егор.

Время неумолимо бежало вперед, однако подозреваемый в преступлении капитан Кудимов не торопился оказывать следствию помощь.

«И все-таки, как я понимаю, необходимо ему сказать, а вдруг…»

Сделав несколько шагов, Егор остановился рядом с капитаном.

– У меня есть одна печальная новость.

На лице подозреваемого выразилось удивление.

– Я весь внимание, товарищ следователь.

– Ну хорошо! – воскликнул Зинин. – Вчера, когда тебя, капитан, задержали, на твоего шефа, а именно на майора Шумова Николая Владимировича, было совершено покушение, в результате которого он погиб, был задушен…

– Что! – Кудимов вскочил со стула. – И кто же это сделал?

Поняв, как сильно взволновала подозреваемого новость о смерти того, кто был для него другом и начальником одновременно, Егор не без удивления задался вопросом: «И как же этот человек мог попасть под влияние такого отъявленного проходимца, как майор Шумов?»

– Пока сказать не могу, однако есть предположение, – ответил Кудимову Зинин, – что это тот же человек, который убил Скрябина Павла Егоровича и полковника Долинского.

– И где же это произошло? – поинтересовался Кудимов. Но, восстановив цепочку событий, он с горечью осознал, где это могло случиться. Он поднял голову со словами. – А, между прочим, я знаю где.

– И где же? – задал вопрос следователь.

– Как это ни странно, – воскликнул Кудимов, – но я знаю. В доме Скрябина.

Теперь пришло время задуматься следователю.

– И все же, капитан, откуда ты знаешь, что Шумов был задушен именно в доме Скрябина?

– Был ли он задушен, я, как вы понимаете, не мог знать. Но когда вы сказали, что он был задушен, то я сразу понял, где это произошло.

– И какая же причина думать именно так? – задал вопрос Егор. – Ведь вы, капитан, в это время находились в камере.

– Все верно, – согласился он со следователем. – Однако есть одно «но».

– И что за «но»?

– Хорошо! – воскликнул Николай и посмотрел на удивленное лицо следователя. – Сейчас постараюсь вам разъяснить.

Поменяв положение на стуле, Кудимов продолжил:

– В тот день, когда я был задержан работниками прокуратуры, где-то часа в три дня меня вызвал к себе майор Шумов. Он рассказал, что после нашей последней беседы, которая состоялась в тот же день часов в двенадцать, ему позвонил неизвестный и сообщил, что в доме Скрябина в некоем сундуке есть тайник, и именно в нем покойный Павел Егорович спрятал компрометирующий материал – бумаги, в которых, по всей видимости, каким-то образом фигурировал сам майор. Он сказал, что эти документы в последние годы не давали ему покоя.

Увидев, что Кудимов замолчал, Зинин поинтересовался:

– И что же произошло дальше?

Смахнув со лба пот, капитан продолжил:

– Поверив словам анонима, Николай Владимирович попросил меня лично отправиться в дом Скрябина и изъять бумаги. Но увы!

Тяжело вздохнув, Кудимов замолчал.

– Ну и что! – воскликнул Егор. – Не молчи, капитан.

– Никаких бумаг в тайнике не оказалось.

– Значит, получается, что аноним обманул майора Шумова?

– Возможно, – согласился Кудимов. – Однако, Шумов, как я понял по его взгляду, не поверил мне и по-видимому решил съездить в дом самостоятельно, – он сделал паузу. – И вот, убедился, – съязвил Кудимов.

– Понял, капитан. Однако мне непонятно, что за материалы хранил у себя дома Скрябин, которых так боялись Шумов и Долинский?

– По правде говоря, я и сам не знаю, – признался Кудимов.

– Ну хорошо, ты не знал, – согласился с ним Зинин. – И все же, рассказывал ли Шумов что-либо об этих бумагах?

– Он не стал мне ничего рассказывать в подробностях. И только потребовал немедленно выехать в дом Скрябина.

– Плохо! – воскликнул Егор.

Проведя всей пятерней по своим волосам, капитан Кудимов посмотрел на следователя.

– Извините, но я вас не пойму, – он ухмыльнулся. – Шумова и Долинского нет в живых, да и Скрябина тоже… – не договорив, Кудимов вдруг замолчал. – В общем, как я понимаю, если их нет, то и дел нет.

– Возможно, – согласился Егор. – Однако в этом деле пока не все ясно.

– А именно? – поинтересовался Николай.

– Потерпевших нет в живых, – следователь посмотрел на арестованного, – но есть убийца, которого мы обязаны найти и задержать.

Кудимов кашлянул, а затем глянул на Зинина.

– В горле першит, разговаривать трудно, – сказал он.

– Прошу, дайте сигарету.

Сделав пару глубоких затяжек, Кудимов закрыл глаза.

– Крепкие сигареты у вас, товарищ следователь, – он снова кашлянул. – Однако приятно.

– Я тебя слушаю.

Вновь переведя разговор на другую тему, капитан, обращаясь к следователю, сказал:

– Егор Сергеевич, разрешите встать и немного размяться. Ноги затекли.

Он согласился.

– Криминала я тут не вижу, – улыбнулся Егор и протянул руку. – Прошу.

Наступила пауза.

Понимая, что в голове у Кудимова крутятся какие-то мысли, Зинин не спешил, однако, не сводя глаз с арестованного, он внимательно наблюдал за ним.

Неожиданно для следователя, арестованный вздрогнул. Сигарета обожгла ему пальцы. Подняв глаза, он бросил взгляд на Зинина, а затем вернулся к своему месту.

– Извините, Егор Сергеевич, но я еще не готов рассказать вам о том, что знаю. Давайте сделаем так… – он задумался. – Сейчас вы отправляете меня в камеру, – нарушил он молчание, – я немного успокоюсь и подумаю. Ну а через пару часиков мы с вами встретимся, и я поведаю все, что знаю. Вы согласны?

– А есть ли у меня другой выбор? – вопросом на вопрос ответил Зинин.

– Верно, Егор Сергеевич, – Кудимов улыбнулся. – Выбор у вас есть только один – согласиться с моим предложением.

– Ну что ж, я так и поступлю, – ответил Егор Сергеевич.

Глава 4

За стеной послышались тяжелые шаги, и через минуту в дверь постучались. Она слегка скрипнув, открылась, и в кабинет следователя городской прокуратуры вошел сержант милиции.

Встав по стойке смирно, он доложил:

– Товарищ старший следователь, арестованный Кудимов доставлен.

Оторвав голову от уголовного дела, которое лежало на столе, Егор Сергеевич сказал:

– Заводите.

Дверь снова открылась, и в помещение вошел арестованный капитан Кудимов. Зинин предложил Николаю занять свободный стул.

– Прошу, капитан, присаживайся.

Подняв стул, он передвинул его ближе к следователю и присел, а затем молча посмотрел на Зинина.

– Как я понимаю, ты, капитан, готов со мной разговаривать?

– Готов, – кратко ответил Кудимов.

Угостив арестованного сигаретой, Егор Сергеевич сел поудобнее в кресле и бросил взгляд на арестованного, который не спеша курил. Понимая, в каком состоянии сейчас находится капитан, Зинин не торопил его.

Пролетело несколько минут. Выкурив сигарету, Кудимов вначале посмотрел в сторону окна, а затем перевел взгляд на следователя.

– Я готов к нашему разговору.

Егор слегка улыбнулся.

– Вот и прекрасно! – воскликнул он. – А я готов тебя выслушать.

– Во время учебы в школе милиции, – начал Николай, – я познакомился с Шумовым Николаем Владимировичем, впоследствии мы сдружились. Правда, Шумов учился на третьем курсе, а я на первом. Однако это нам не мешало общаться и относиться друг к другу с симпатией, – он сделал паузу. – Незаметно пролетели годы учебы, и я был направлен в тот же городской отдел милиции, где уже работал Шумов. Узнав, что я был приписан к их отделу, Николай Владимирович встретил меня с большой радостью. Однако я был сильно удивлен…

– И чем же? – перебивая капитана, поинтересовался Зинин.

– Шумов на то время имел звание старшего лейтенанта милиции и состоял в должности старшего следователя. Зная о его способностях, я был удивлен.

– Извини, но я тебя не понял! – воскликнул Егор Сергеевич. – Что значат твои слова: «зная о его способностях…»?

– По правде говоря, Шумов никогда не блистал сообразительностью. Был он человеком… ну как вам сказать… – Кудимов задумался, подбирая подходящие слова, – человеком среднего ума. И вот, когда я узнал, что он работает в должности старшего следователя, то был поражен.

– И что, неужели же Шумов был настолько неспособным? – поинтересовался Зинин.

– Ну совсем уж неспособным – так бы не сказал, особенно если что-то касалось Шумова лично. Но вот в работе – да, были некоторые несовершенства, и это объективный взгляд, не только мое мнение. Но чуть позже узнав, что его двоюродный брат сидел в УУВД, я понял, кто продвигал Николая Владимировича по службе.

Сделав паузу, Кудимов продолжил:

– Так вот, после нашей встречи Николай Владимирович стал уговаривать меня, чтобы я согласился работать в следственном отделе, однако я отказался.

– А причина? – задал ему вопрос Егор Сергеевич.

– Характер у меня был взрывной и неустойчивый. Мне необходимо было все время бегать, что-то искать… В общем, я был неусидчивым, а значит, мог работать только в отделе уголовного розыска. После долгих споров Шумов сдался, и мы больше не возвращались к этой теме, – Кудимов улыбнулся. – Через год меня выдвинули на должность старшего оперуполномоченного уголовного розыска, а Шумова Николая Владимировича – заместителя начальника следственного отдела. Кто к этому приложил руку, я, естественно, знал.

Он вздохнул и замолчал.

Понимая, что Николаю нужно немного передохнуть и собраться с мыслями, Зинин не стал его торопить. Выйдя из-за стола, он закурил.

Прошло около двух минут.

– И вот, – продолжил Кудимов, – в этот год в одно прекрасное утро на улице города недалеко от правительственных дач происходит автокатастрофа. На место происшествия выехал лично Шумов. От него я узнал, что в аварии погибла женщина и ее несовершеннолетний сын. Глава семейства в тяжелом состоянии был доставлен в больницу.

Сделав паузу, Кудимов попросил закурить. Дымя сигаретой, он неотрывно смотрел в окно и о чем-то думал.

Нарушив молчание, Егор Сергеевич поинтересовался:

– Извини, но мне непонятен ход твоих мыслей.

Увидев в глазах капитана удивление, он поправился.

– Я имел в виду все то, что ты рассказал. Какое отношение оно имеет к уголовному делу?

– Да в том-то и дело! – воскликнул Кудимов. – Прямое! Выслушав меня до конца, вы, Егор Сергеевич, все поймете.

Затушив сигарету, он положил ее в пепельницу и продолжил:

– Вот тут-то все и начинается, – он посмотрел на следователя. – Во время составления протокола ДТП на место происшествия прибыл Бекташев Равиль Мухтарович, в то время он еще был не так богат, но уже и не беден. Узнав, что его сын, находясь в нетрезвом состоянии, совершил наезд, да еще со смертельным исходом, он моментально примчался. Естественно, он предложил немалые деньги Шумову, чтобы все это дело замять.

– Ну хорошо, и что же произошло дальше? – спросил Зинин.

– Почувствовав запах больших денег, Николай Владимирович решил позвонить брату и посоветоваться с ним. Смекнув, что суммы на горизонте маячат немалые, Долинский приехал на место происшествия, а затем увез Бекташева в УВД, где и получил от того требуемую сумму.

– Извини, капитан! – воскликнул Егор Сергеевич. – Но вновь я тебя не понял. Если сказать правду, то я пока не вижу в этом деле криминала.

Лицо Кудимова исказилось в недоумении.

– Значит, вы, Егор Сергеевич, не видите никакого криминала в том, что Долинский взял взятку у олигарха и потребовал от брата, то есть от Шумова, замять это дело?

– Возможно, ты прав, – согласился Зинин. – Но мне бы хотелось знать более точно о том, что происходило на месте преступления.

– И куда еще точнее! – повысил голос Кудимов. – Ладно, пока забудем. Итак, через пару месяцев отказной материал по факту ДТП был запрошен вашими коллегами, об этом, как я понимаю, вы хорошо знаете.

– Верно! – ответил следователь.

– Так вот, – продолжил Кудимов. – Знаю только одно, Скрябин Павел Егорович докопался до истины, но был подкуплен все тем же Бекташевым. И дело вновь не было возбуждено.

– И тут я в курсе дела, – ответил Зинин. – Хотелось бы знать, что происходило дальше.

– А вот дальше начинается самое интересное, – продолжил Кудимов. – Выписавшись из больницы, потерпевший Владимиров Валентин Юрьевич обратился к Шумову и потребовал отчитаться перед ним, какая работа была проделана по факту ДТП, в котором погибла его семья. Однако Шумов отказался давать какие-то комментарии и стал агрессивно вести себя в отношении потерпевшего, оскорблять. Не сдержавшись, Владимиров пригрозил, что убьет сына Бекташева. После того как Владимиров ушел, Шумов тут же позвонил брату и сообщил об инциденте. Тот выслушали успокоил Шумова. И в этот же день за Владимировым была установлена слежка, но не сотрудниками милиции, а теми, кого держал в своих руках Долинский. В основном это были бандиты: ранее судимые, проходившие по уголовным делам в качестве подозреваемых и обвиняемых. Долинский держал их на крючке, обещая закрыть их дела в случае, если они будут с ним сотрудничать.

Он замолчал, а затем облизал пересохшие губы.

– В общем, как я узнал от Шумова, – нарушил он молчание, – Долинский решил заработать на смерти Бекташева-младшего. Но заработать на этот раз намного больше, чем ранее.

Кудимов ухмыльнулся.

– Как говорится, аппетит приходит во время еды. И вот прошло несколько суток, и Владимиров осуществил свою угрозу. Теперь, боясь гнева Бекташева-старшего, Владимиров покинул город. И с момента убийства его никто так больше и не видел.

– Все? – задал Егор тому вопрос.

– Нет. Получив сообщение о том, что Владимиров задушил сына Бекташева, Долинский уже потирал руки, надеясь отхватить большой куш. Однако сообщать обо всем Бекташеву пока не спешил. И тут получилась незадача…

– И какая же? – спросил следователь.

Бросив взгляд на Зинина, Кудимов тихо улыбнулся.

– Вижу, и вас эта история уже достала.

Егор Сергеевич махнул рукой.

– И все-таки?

– Да очень простая.

– Ну а именно? – еле сдерживая себя, проговорил Зинин.

– На другой день, – начал Кудимов, – то есть когда должен был быть обнаружен труп сына Бекташева, Иван Григорьевич Долинский был не в себе от ярости…

– И почему же? – поинтересовался следователь.

– При осмотре трупа было установлено, что Владимиров задушил кого-то другого, но не Бекташева. Видимо, в темноте не узнал свою жертву.

– И кого же? – Егор Сергеевич удивленно посмотрел на Кудимова.

– Это неважно, – сказал Николай, – главное то, что все планы Долинского провалились. И вот этот человек с «прекрасной» душой, Иван Григорьевич Долинский, решил сделать то, что не сделал Владимиров.

– И что же?

– Задушить Бекташева-младшего, а всю вину, как вы понимаете, свалить на Владимирова, – он сделал паузу. – На следующий день его приказ был исполнен. А значит, что? – воскликнул Кудимов и посмотрел на следователя.

– Что? – произнес следователь.

– Подполковник Долинский и его брат Шумов получили деньги, на которые и рассчитывали. То есть пообещали Бекташеву найти убийцу его сына. Но вот все было бы хорошо, если бы в дело не вступил, – улыбаясь, Кудимов посмотрел на Зинина, – знаете, кто?

– И кто?

– Ваш коллега, Скрябин Павел Егорович. Зная, кто совершил убийство, тот стал собирать против братьев компромат. Поняв, что надумал Скрябин, и боясь разоблачения, Шумов и Долинский решили убрать Павла Егоровича. Однако не тут-то было! – воскликнул Кудимов. – И тогда братья пошли другим путем, не торопясь, постепенно они стали банально спаивать Павла Егоровича, приглашая то в бар, то в ресторан, то еще куда-нибудь с обязательной попойкой. В общем, тот допился, как говорится, до зеленых соплей и в последующем был уволен из прокуратуры. Братья осуществили то, к чему так долго стремились. Но и тут они немного просчитались…

– И в чем же? – задал вопрос Егор Сергеевич.

– Павел Егорович, как они думали, им уже не помеха, но он, несмотря на свои запои, продолжал собирать против них материал. Прошел год. Полковника Долинского утверждают на должность начальника УВД. Узнав об этом, Скрябин Павел Егорович был рассержен и не находил себе места. И тогда он решил пойти ва-банк.

– Интересно! – воскликнул следователь.

– Позвонил Долинскому и предупредил его, что весь собранный им материал направит в генеральную прокуратуру и Министерство внутренних дел. Тот, естественно, напугался. И тогда, пригласив Скрябина на очередную попойку, полковник предложил ему деньги в обмен на компромат.

– И что Павел Егорович согласился? – воскликнул Зинин.

– Узнав, какую сумму предложил ему Долинский, Скрябин рассмеялся и отказался. И тогда полковник решил взять Павла Егоровича на испуг, при этом угрожая убить, буквально закатать в асфальт. Однако Скрябин не больно-то испугался и рассмеялся тому прямо в лицо, а затем сказал: «Если кто первым из нас сдохнет, так это ты. Сейчас же, не отходя от стола, звоню Бекташеву Равилю Мухтаровичу и сообщаю ему, кто был организатором и заказчиком убийства его сына». Теперь, поняв, что Скрябин не шутит, Долинский пообещал ему ту сумму, которую он запросил.

– Неужели полковник решился на это? – Егор Сергеевич удивленно посмотрел на Кудимова. – Я имею в виду деньги.

– Вот в том-то и вопрос, – ответил Кудимов. – Долинский задумался. В его голове все перемешалось. Денег, естественно, он не хотел отдавать, и перед ним встал вопрос: или-или? То есть отдать деньги или убить Скрябина? Однако, как в жизни бывает, везет тем, кто все имеет. И к счастью Долинского и Шумова, Скрябина на другой день, как вы уже знаете, задушили, избавив братьев от неприятностей. Эти двое успокоились, понимая, что со смертью Павла Егоровича ушли все проблемы.

– Хорошо! – воскликнул Егор Сергеевич. – С ними мы разобрались. А теперь хотелось бы знать твою роль в преступлениях.

Выслушав следователя, Кудимов ухмыльнулся.

– Извините, товарищ следователь, но это еще не все.

– И что же еще?

Почувствовав, что в горле пересохло, он обратился к Зинину.

– Извините, в горле пересохло, попить бы.

Выпив стакан воды, Кудимов слегка крякнул, а затем продолжил:

– Однако и на этот раз полковник Долинский ошибся. На сцену неожиданно вышел Киселев Геннадий, который мог получить или уже получил информацию от Скрябина, а также мог знать местонахождение компрометирующих материалов. Вместе с тем у майора Шумова появилась еще одна головная боль…

– Интересно! – удивлено воскликнул следователь. – И какая же?

– Киселев в свою очередь мог передать полученную от Скрябина информацию участковому инспектору капитану Петрову. Теперь перед ним стоял вопрос, что делать? И за пять дней до смерти Шумова между нами состоялся разговор: майор просил и даже не просил, а требовал от меня, как от своего подчиненного, чтобы я в срочном порядке убрал Киселева. И заметьте, убрал еще до того, как его поведут к вам на допрос.

– А причина?

– Причина одна. Он боялся, что Скрябин на допросе все расскажет вам, – Кудимов сделал паузу. – Когда был ликвидирован Киселев, встала следующая задача – убрать капитана Петрова. И вроде бы у нас все получилось, но мы ошибались, – Кудимов замолчал. – А вот что произошло дальше, вы уже знаете.

Закончив свое повествование, он тяжело вздохнул. Вытерев рукавом вспотевший лоб, Кудимов посмотрел на следователя и попросил:

– Если вас не затруднит, Егор Сергеевич, прошу сигаретку.

Сделав пару глубоких затяжек и выдохнув сигаретный дым, арестованный улыбнулся.

– Удивительно! – воскликнул он. – А вот на душе после моего признания стало как-то легко и спокойно.

– Понимаю тебя, – согласился с ним Зинин. – А вот теперь, капитан, пришла моя очередь тебя хоть немного, но все-таки обрадовать.

– Я слушаю вас, – ответил он.

– К твоему счастью, Киселев Геннадий жив и здоров.

– Что? – не поверив следователю, прокричал Кудимов.

– Это действительно хорошая новость.

Глава 5

За окном бушевал дождь. Грозовые тучи, подгоняемые ветром, неслись по небу.

Отложив в сторону материалы уголовного дела, Владимир Сергеевич почувствовал, как у него разболелась голова, а перед глазами появились темные пятна.

Откинувшись на спинку кресла, он закрыл глаза и решил немного расслабиться. Однако и это ему не помогло. В висках нестерпимо давило и стучало. От слабости и небольшого головокружения на лбу выступил холодный пот.

Смахнув его носовым платком, он налил себе стакан воды и запил таблетку.

Прошло несколько минут, но боль все не проходила. Владимир Сергеевич положил ладони на виски и легкими круговыми движениями стал делать массаж.

Пролетело еще несколько минут. Боль постепенно стала утихать, круги перед глазами исчезли.

Почувствовав себя немного лучше, Петров закурил.

Сквозь шум дождя за окном вдруг послышался стук в дверь. Доски в полу жалобно заскрипели, и в кабинет вошел Валежников Игорь Юрьевич.

Не ожидая появления незваного гостя, Петров удивился.

– Не понял вас, Игорь Юрьевич! – воскликнул он. – И что же вам в такую погоду не сидится дома? – поинтересовался Петров.

– Жена на работе, – ответил тот, – а мне стало скучно одному в доме, вот и решил прогуляться, а заодно зайти к вам в гости.

Владимир Сергеевич слегка ухмыльнулся.

– Спасибо, Игорь Юрьевич, что даже в такую ненастную погоду не забываете обо мне.

– Стараюсь! – воскликнул тот. – Владимир Сергеевич, прошло уже столько времени, а ты все еще такой бледный.

Он сделал паузу.

– А я ведь говорил тебе еще в больнице, чтобы ты не спешил выписываться. Куда-то спешите, молодежь. Боитесь, что не успеете сделать всю работу.

Петров махнул головой.

– Вопрос, дорогой Игорь Юрьевич, не в работе. Просто устал лежать и плевать в потолок.

– С тобой все ясно, – улыбнулся Валежников и посмотрел на Петрова. – А вот то, что ты сейчас мучаешься, тебе, как я понимаю, нравится?

– Возможно, нет, – ответил он, – и все-таки считаю, что лучше уж так, чем валяться на кровати.

– Ну-ну, – только и проговорил Игорь Юрьевич.

Валежников огляделся. Увидев стоявший на подоконнике пустой граненый стакан, он поднялся и подошел к окну. Немного постояв, Игорь Юрьевич взял его в руки и стал разглядывать на свет.

– Вижу, пьешь водичку? – задал он вопрос. – А значит, как я понимаю, глотаешь таблетки.

Удивившись проницательности Валежникова, Владимир Сергеевич ответил:

– И почему вы так думаете?

– Тут и думать не надо. И так все понятно. На улице прохладно и тепла не предвидится, – сказал он с каким-то намеком.

– Не понял вас, Игорь Юрьевич, при чем тут холод?

– А при том, дорогой, что иногда холод отрицательно действует на человеческий организм, – он посмотрел на участкового инспектора. – А значит, как я понимаю, тебя температурит.

– Удивляюсь я вам, Игорь Юрьевич, замечаете все, что надо и не надо.

Тот пожал плечами.

– Забываешь, что я историк…

– А при чем тут историк! – не сдержав себя, воскликнул Петров.

– Я же тебе как-то говорил, что когда-то занимался раскопками, и все это развивает у человека внимательность. Вот и весь секрет.

– Теперь понятно, – улыбнулся Владимир Сергеевич.

Зазвонил телефон.

Оборвав разговор с Валежниковым, Петров поднял трубку и прислушался. Голос старшего следователя прокуратуры Зинина Егора Сергеевича звучал твердо и уверенно:

– Петров, это ты?

– Да, Егор, это я. Слушаю.

– Как у тебя со временем?

– Смотря на что, – Петров решил немного подколоть Егора.

– Я не шучу, – возмутился тот.

– Если нужно, то найду, – ответил Владимир Сергеевич.

– В общем, так. Как только оно у тебя появится, то прошу ко мне. Я буду тебя ждать.

Раздались длинные гудки. Петров посмотрел на Валежникова.

– Звонили из городской прокуратуры.

– И что же они хотели от тебя? – поинтересовался Игорь Юрьевич.

– Требуют явиться к ним.

– Причина?

– А вот по какой причине, забыли сказать, – пошутил он.

– Мне кажется, что звонить и беспокоить тебя по пустякам не стали бы, – высказал свое мнение Валежников. – Раз звонили, значит, что-то хотели от тебя услышать.

– Возможно, – согласился с ним Петров и бросил взгляд на окно. – На улице такой ливень, что не хочется выходить.

Поняв участкового инспектора с полуслова, Игорь Юрьевич нехотя поднялся со своего места.

– Извини, но я засиделся у тебя. Пора уже домой.

Оставшись один, Владимир Сергеевич посмотрел на стакан, который еще стоял на подоконнике. Выйдя из-за стола, он подошел к окну и чуть присев, посмотрел на стеклянную поверхность, где отпечатались пальцы Валежникова Игоря Юрьевича.

Профессиональное чутье работника милиции что-то подсказывало ему. Взявшись двумя пальцами за дно и верх стакана, Петров приподнял его и посмотрел на свет.

Он улыбнулся.

«Чем черт не шутит, а вдруг…»

Достав небольшой бумажный пакет, Владимир Сергеевич аккуратно уложил стакан внутрь.

Постепенно дождь на улице прекратился, и на землю упал солнечный луч. Еще немного и город осветился потоком света.

В воздухе становилось душно.

Глава 6

Накинув на плечи пиджак и захватив с собой пакет со стаканом, Владимир Сергеевич отправился в городской отдел милиции.

Поднявшись на второй этаж и пройдя несколько метров по коридору, он остановился перед дверью, на которой небольшими буквами было написано «Кабинет криминалистики». Владимир Сергеевич постучался и стал ждать.

Прошло несколько секунд, однако ответа не последовало. Подняв руку, чтобы вновь постучать в дверь, он услышал шаги, которые доносились со стороны коридора. Петров повернул голову.

Около него остановился тот, кого он ждал.

– Не меня ли ждешь, Петров? – поинтересовался подошедший майор милиции.

Офицер открыл дверь, а затем пригласил Петрова в кабинет.

– Раз молчишь, значит, ко мне, – заключил майор.

Пройдя за стол, он предложил гостю присесть.

– Я внимательно тебя слушаю, Петров.

Протянув эксперту-криминалисту бумажный пакет, Владимир Сергеевич сказал:

– В пакете стакан с отпечатками пальцев одного из подозреваемых. Вот и хотелось, товарищ майор, чтобы их перенесли на дактилоскопическую пленку.

Взяв из рук Петрова пакет, майор ответил:

– Придется немного подождать.

Он посмотрел на участкового инспектора.

– Понимаю, что тут работы на несколько минут, но, извини, не могу, – он посмотрел на часы. – Через три минуты я должен быть у шефа. Как только вернусь, будет сделано.

Владимир Сергеевич махнул головой.

– Товарищ майор, я не спешу.

Солнце нещадно обжигало. Петров водрузил на голову фуражку и зашагал в сторону городской прокуратуры. Минут через десять он уже был на месте. Быстро поднявшись на нужный этаж, он остановился около дверей, которые вели в кабинет следователя.

Он постучался, но не дождавшись разрешения, Владимир Сергеевич слегка толкнул ее плечом.

Дверь поддалась и тут же с еле слышным скрипом открылась. Заглянув внутрь и убедившись, что Егора в кабинете не было, он прикрыл дверь и спустился в приемную городского прокурора.

Сидевшая за столом секретарша посмотрела на него. Узнав в вошедшем участкового инспектора Петрова, она улыбнулась.

– Что-то случилось, капитан Петров? – поинтересовалась она.

– Да вроде бы ничего существенного, – ответил Владимир Сергеевич. – Следователь Зинин желал меня видеть. Звонил, просил срочно к нему явиться. Однако его в кабинете нет.

– Минут пять назад его пригласил к себе прокурор. А через мгновение Зинин выскочил от него и как угорелый умчался в неизвестном направлении. Но вот куда, он не сказал. Видимо, спешил.

– И когда же он вернется?

– Извини, Петров, но я лично ничего не могу тебе сказать. Сама не в курсе.

Попрощавшись с секретаршей, Владимир Сергеевич покинул прокуратуру.

Войдя к себе в кабинет, он снял со вспотевшей головы фуражку и бросил ее на стол. Опустившись в кресло и закурив, Петров прикрыл глаза.

«Интересно, – подумал он, – и что же хотел от меня Егор? Может, было срочное сообщение или хотел со мной о чем-то поговорить».

Стук в дверь оборвал его мысли. Открыв глаза, Владимир Сергеевич крикнул: «Входите».

Тяжело дыша, в кабинет вошел незнакомый ему мужчина.

– Случилось что? – задал он вопрос мужчине.

Немного отдышавшись, вытерев рукавом рубашки вспотевший лоб и шею, незнакомец ответил:

– Я водитель машины «КАМАЗ»…

Не дав незнакомцу договорить, Петров произнес:

– Слушаю вас, товарищ водитель.

Набрав в рот воздуха, мужчина продолжил:

– Так вот, товарищ капитан, не доехав до перекрестка, я увидел, что на дороге образовалась пробка, – он посмотрел на Петрова, – в обоих направлениях, как в одну, так и в другую сторону.

Владимир Сергеевич прервал сумбурный рассказ незнакомца словами:

– Извините, но я вас не понял. Если можно, спокойно и все по порядку.

– Хорошо, товарищ капитан, – ответил тот. – Не сообразив, в чем дело, я выскочил из кабины и решил пройти до перекрестка, чтобы выяснить, что же случилось. Приблизившись к перекрестку, я был в шоке. Мужик высокого роста, раскинув свои длинные огромные руки по сторонам, бегал по дороге по обеим полосам, не давая автотранспорту проехать.

– Работников Госавтоинспекции вызвали? – поинтересовался Петров.

– Вызвали, товарищ капитан. Так вот, они попытались уговорить этого мужика уйти с дороги. Однако тот был не в себе, как я понял, и продолжил свое дело. Тогда работники ДПС решили нарушителя скрутить, и вы знаете, товарищ капитан, он раскидал их, как мальчишек. Хотя ребята были крупные.

– Странно, и сколько же было сотрудников милиции? – задал он мужчине вопрос.

– Трое.

– Что случилось дальше?

– Им на помощь бросились несколько водителей, но и это ни к чему не привело.

Выслушав водителя, Владимир Сергеевич поднялся из-за стола. Взяв в руки фуражку, он вместе со своим гостем вышел из опорного пункта, и они направились к месту происшествия.

Достигнув перекрестка, где, со слов водителя, разыгралось нешуточное действо, Владимир Сергеевич воочию убедился, что его гость говорил правду. Как с одной, так и с другой стороны дороги, сигналя, стояли машины. Стоявшие в стороне работники дорожной службы не предпринимали никаких мер, чтобы решить проблему.

Присмотревшись, он увидел мужчину, который выскочил из-за машины. Им оказался Валежников Игорь Юрьевич.

Прибавив шагу, Петров приблизился к своему старому знакомому и попытался словами остановить его.

– Игорь Юрьевич, – прокричал он, пытаясь привлечь его внимание. – Прошу вас, прекратите бегать и пропустите транспорт!

Услышав свое имя, Валежников остановился и посмотрел на того, кто обращался к нему. Зеленый блеск в глазах и безумное лицо мужчины говорили о том, что Игорь Юрьевич был не в себе.

Не придав этому большого значения, Владимир Сергеевич протянул руку в попытке остановить Валежникова.

Неожиданный удар в лицо – и Петров оказался на земле.

Не осознав до конца, что сейчас с ним случилось, Петров поднялся с земли. Однако не успел сделать и шагу, как его настиг второй удар. Пролетев пару метров, Владимир Сергеевич снова рухнул на землю, затем приподнялся, отряхнул брюки от пыли и попытался выпрямиться.

Кто-то был за его спиной. Но так и не поняв, кто бы это мог быть, Петров услышал чей-то окрик со стороны, предупреждающий об опасности:

– Товарищ капитан, берегись.

Успев сделать только шаг, Владимир Сергеевич ощутил, как, рассекая воздух, что-то тяжелое просвистело рядом с его ухом. Подняв голову, он увидел рядом с собой буквально озверевшее лицо.

Не теряя больше ни секунды, Петров нанес удар. Голова противника дернулась. Устояв на ногах, он развернулся и тут же бросился на обидчика.

Не успев сориентироваться, Владимир Сергеевич почувствовал, как широкие ладони Валежникова сжались на его шее. И тут Владимир Сергеевич ощутил, что его ноги теряют опору.

Задыхаясь от нехватки воздуха, он пытался освободиться, но сделать это было тяжело. Руки, как тиски, все сильнее сжимали его горло. Собрав последние силы, Владимир Сергеевич размахнулся и ударил Валежникова ладонями по ушам.

Хватка рук ослабла.

Почувствовав, как его шея освободилась от крепкой хватки, Петров отбежал в сторону, судорожно хватая ртом воздух. Прошло не более минуты. Немного отдышавшись, Владимир Сергеевич посмотрел туда, где стоял Игорь Юрьевич.

Схватившись за уши, тот присел и что-то невнятно бурчал себе под нос.

Поняв, что Валежников пришел в себя, Петров не спеша подошел к нему. Заслышав чьи-то шаги, нарушитель поднял голову и с какой-то осторожностью посмотрел на своего обидчика.

Так и не узнав в сотруднике милиции Владимира Сергеевича, он опустил голову, и как молодой бык, направился навстречу своему противнику.

Страх прошел. Не двигаясь и не отрывая глаз, Петров наблюдал за действиями Валежникова и был готов к отражению нападения.

Вдруг нарушитель остановился, а затем присел на корточки. Обняв руками голову, он заплакал. Прошло несколько минут и всхлипы прекратились. Подняв голову, Игорь Юрьевич бросил взгляд в сторону участкового инспектора.

Встав с корточек, Валежников уже без тени агрессии подошел к Петрову.

– Извини, Владимир Сергеевич, не вовремя болезнь настигла меня. А ведь мог покалечить и даже убить хорошего человека, – он тяжело вздохнул. – Еще раз извини.

На дороге послышался скрип автомобильных тормозов. Неподалеку от них резко остановился оперативный уазик. Из него выскочили несколько сотрудников милиции и, не разобравшись в ситуации, бросились на Валежникова. Скрутив руки, они, не обращая внимания на уговоры Петрова быть вежливее с больным человеком, силой втолкнули его в машину.

Дорога быстро опустела.

Петров вернулся к себе. Голова разболелась, в ушах стоял непонятный треск. Пройдя за стол, Владимир Сергеевич закурил.

«Ну и сильный черт этот Валежников, – подумал он. – А вот с виду не сказал бы. Высокий, но худой».

Петров пытался подумать о чем-то другом, но сегодняшние события не выходили у него из головы. От напряжения боль в висках не прекращалась.

«Да, и помял же он меня основательно, – думал Петров. – Так мне и надо, чтобы в другой раз не бросался сломя голову, а думал бы ею, глядишь, такого бы и не произошло».

Раздался телефонный звонок.

Однако в трубке стояла тишина, на том конце провода молчали.

«Видимо, кому-то просто делать больше нечего, – подумал Петров. – Руки чешутся, вот и балуется».

Неожиданно открылась входная дверь, а затем заскрипел пол. В кабинет вошла женщина. Не спрашивая разрешения, она прошла в кабинет и опустилась на свободный стул.

Вытерев носовым платочком заплаканные глаза, она, обращаясь к участковому инспектору, поинтересовалась:

– Его увезли в милицию, Владимир Сергеевич?

– Верно, Антонина Ивановна, в милицию, – подтвердил он.

– Понимаю вас, Владимир Сергеевич, столько бед он сегодня натворил, – она всхлипнула. – И все же нельзя было этого допустить, – то ли она укоряла своего участкового инспектора, то ли извинялась перед ним. – Его надо было везти не в милицию, а в больницу. Он же больной.

– Я знаю, Антонина Ивановна, – ответил он. – Но меня и слушать не стали. Хотя я просил отпустить Игоря Юрьевича.

Она вздохнула.

– Я, правда, пришла не за этим…

– Что-то еще случилось? – перебивая женщину, поинтересовался Владимир Сергеевич.

– Возможно, и случилось, – она замолчала. – Вы, Владимир Сергеевич, еще не все знаете.

– И что же именно, Антонина Ивановна?

Она удивленно посмотрела на Петрова.

– А вы что, не в курсе?

– И чего именно? – задал он ей вопрос.

– У него рак легких, – ответила она и посмотрела на Петрова. – Осталось жить ему не более двух месяцев.

– Извините, Антонина Ивановна, но, если сказать по правде, то слышу это впервые.

Жена Валежникова шмыгнув носом продолжила:

– Года три назад ему удалили легкие с одной стороны, надеялись, что все поправится, но увы! – воскликнула она. – И второе легкое оказалось негоже.

– И с чего это? – поинтересовался Владимир Сергеевич.

– Точно не могу сказать, но Игорек говорил, что все пошло с Афганистана, когда он был тяжело ранен в спину. А тут тринадцать лет назад попал в автокатастрофу, где погибли его первая жена и сын, – сделав паузу, Антонина Ивановна вытерла платочком глаза и тяжело вздохнула. – А вот месяц назад он и вовсе одурел. Как-то выскочил под ночь в одних подштанниках на улицу и вернулся минут через двадцать. Лег спать, но так и не заснул.

– Может, его что-то беспокоило? – задал он ей вопрос.

– Не знаю, – ответила она. – Однако, пролежав несколько минут, Игорь вдруг вскочил и кинулся на меня с требованием, чтобы я нашла его амулет в виде четок.

Выслушав Антонину Ивановну, Владимир Сергеевич вытащил из тумбочки стола четки, о которых говорила жена Валежникова.

Он протянул их и показал женщине.

– Посмотрите, Антонина Ивановна, не эти ли?

Она улыбнулась.

– Это действительно они, Владимир Сергеевич! – воскликнула Антонина Ивановна и удивленно посмотрела на участкового. – И где же вы их нашли?

Не ответив женщине, Петров поинтересовался:

– И почему же они так дороги Игорю Юрьевичу, а, Антонина Ивановна?

– В Афганистане во время одного из ожесточенных боев Игорь вынес на себе тяжелораненого бойца, мусульманина. Так вот, в благодарность тот и подарил ему этот амулет со словами, что эти четки много раз спасали его от смерти.

Она прижала амулет к груди.

– Потеряв эти четки, муж вдруг изменился, стал каким-то неспокойным.

Волнение женщины вдруг передалось Петрову.

– Я вас понимаю, Антонина Ивановна, теперь увидев их, он, наверное, успокоится.

Она махнула головой.

– Буду на это надеяться.

Женщина поднялась и, поблагодарив участкового инспектора, вышла из кабинета.

Оставшись один, Владимир Сергеевич задумался. Прошла минута, что-то вспомнив, он поднял телефонную трубку и набрал номер. Ждать пришлось недолго. На том конце провода прозвучал голос старшего следователя прокуратуры Зинина.

– Следователь Зинин слушает.

– Прекрасно! – воскликнул Петров. – И что же ты хотел от меня? – задал он тому вопрос. – Был я у тебя, но, увы! Тебя на месте не оказалось.

– Я знаю, – ответил Егор, – секретарша говорила. А вызывал я тебя, чтобы поговорить насчет убийцы.

– А именно?

– Хочу тебя обрадовать, – в трубке послышался легкий смех. – Вроде бы что-то наклевывается, – продолжил Егор.

– Понятно! Ну а ты уверен в этом?

– Может, не уверен, – честно ответил Зинин, – но все же лучше иметь плохую информацию, чем вообще ее не иметь. Я лично так думаю, а ты как?

– А я наоборот. Лучше иметь достоверную информацию, чем… – он оборвал себя на полуслове. – Все хорошо, Егор, а вот теперь послушай меня.

Тот недовольно фыркнул.

– Я в последнее время только тебя и слушаю. Даже уши опухли, – пошутил Егор.

– А вот это зря. Узнаешь, о чем я, так и сам вместе со своими ушами упадешь со стула, – пошутил Петров.

– А ты не боись, я крепко держусь.

В трубке послышался громкий смех.

– Итак, товарищ участковый инспектор, я тебя внимательно слушаю.

– Где-то полчаса назад я узнал, а вернее, лично установил, кто совершил убийство Скрябина, Долинского и Шумова.

– Что! – прокричал Егор. – Ты, случайно, не шутишь, Петров?

– Да нет! – воскликнул Владимир Сергеевич. – Не шучу, а говорю серьезно.

– И кто же?

– Давай так. Завтра с утра встречаемся в городском отделе милиции, и вот там я познакомлю тебя с убийцей.

– Прекрасно! – ответил Зинин. – И во сколько встречаемся? – поинтересовался он.

– Ну, давай-ка часиков в десять. Тебя устроит?

– Вполне.

Егор замолчал, и наступила тишина. Владимир Сергеевич спросил Зинина:

– И что молчишь?

– Думаю, – ответил Зинин. – И вот, что надумал. Зачем нам откладывать встречу на завтра, когда можно ее устроить сегодня.

– Не торопи события. Если уж сказано завтра, то значит, завтра.

– И все-таки.

– Во-первых, я хочу немного отдохнуть…

– И все же, – не унимался Егор.

– Я устал из-за того, что этот товарищ, я имею в виду убийцу, проделал со мной то же, что проделывал с задушенными им людьми.

– Не понял! – воскликнул следователь. – Или это очередная шутка?

– И какая же тут может быть шутка? Все сказанное правда.

– Как я понимаю, тот тип хотел тебя задушить? – поинтересовался Егор.

– Так оно и есть, – ответил Петров. – Теперь мне хочется отдохнуть, а вот завтра ты встретишься с ним. И еще…

– И что еще?

– Возьми с собой видеокамеру, не пожалеешь.

– Я это сделаю, – ответил Егор. – Но меня одно мучает…

– И что же? – поинтересовался Петров.

– А ты уверен, что преступник даст нам показания, да еще на видеокамеру?

– Не только уверен, Егор Сергеевич, но и убежден в этом.

Разговор закончился, и в трубке послышались гудки.

Глава 7

Набрав телефонный номер дежурной части городского отдела милиции, Владимир Сергеевич услышал голос оперативного дежурного:

– Майор Кукушкин слушает.

– Виктор Алексеевич, капитан Петров беспокоит.

– Я тебя слушаю, Петров, что случилось?

– Меня интересует, как себя чувствует мой подопечный – Валежников Игорь Юрьевич?

– Извини, но я тебя не понял! – удивленно воскликнул тот. – О ком ты?

– Я же говорю, Валежников Игорь Юрьевич, которого вчера доставили в отдел с моего обслуживаемого участка.

Наступила тишина, длившаяся около пятнадцати секунд.

– Понял, – нарушая молчание, ответил офицер. – Его еще вчера ночью увезли в больницу.

Поблагодарив оперативного дежурного за предоставленную информацию, Владимир Сергеевич положил трубку на аппарат.

«Итак, Валежникову, видимо, стало плохо, – подумал он, – тогда необходимо позвонить Зинину и предупредить его о том, что место встречи поменяется».

Набрав номер служебного телефона следователя Зинина Егора Сергеевича, Петров стал ждать, когда на том конце провода поднимут трубку. Время неумолимо бежало вперед, однако к телефону никто не подходил.

Нажав на рычаг автомата, Владимир Сергеевич вновь набрал номер, но уже домашний.

Трубку на том конце провода подняли.

– Слушаю, – послышался сонный голос Зинина.

– Слушай, Егор, – возмутился Петров, – посмотри на часы.

– И что?

– Как что? – снова возмутился Владимир Сергеевич. – Ведь мы с тобой договорились встретиться и, как ты помнишь, часиков в десять, а сейчас…

В трубке послышался громкий зевок, а затем недовольный голос Егора:

– Извини, но я поздно лег и поэтому до сих пор не могу проснуться.

– Отлично! – воскликнул Петров. – Ты хоть понимаешь, что срываешь наши планы?

– Я думаю, что ничего страшного не произойдет, – чуть повысил голос Зинин, – если мы немного позже допросим твоего убийцу.

– Ну уж извини, он такой же мой, как и твой! – прокричал Петров. – Ты что же, Егор, совсем не врубаешься?

– И почему ты так думаешь?

Владимир Сергеевич что-то пробурчал себе под нос.

– Вот когда поразмыслишь своей головой, тогда и поймешь, что к чему.

– Слушай, Петров, – воскликнул Зинин, – голова от всей этой суеты уже разболелась.

– В общем, так. Хочу тебе сказать, что убийца в настоящее время находится в больнице…

– Не понял, – перебил он Петрова. – Ты же говорил, что он в милиции?

– Был, – согласился с ним Владимир Сергеевич. – Но это было вчера. А сегодня уже все изменилось, – он сделал паузу. – И еще. Он находится в тяжелом состоянии и, боюсь, что нас могут к нему не допустить.

– Петров, ответь, и какая же причина, что его из милиции доставили в больницу?

– У него рак легких, – ответил Владимир Сергеевич. – В настоящее время он находится на грани жизни и смерти.

– Понял, сейчас буду.

Прошло минут двадцать, и к зданию городской больницы подъехала белая «девятка». Резко затормозив и снизив скорость, она остановилась. Припарковав машину на стоянке, из нее вышел улыбающийся Егор Сергеевич Зинин.

В больнице в помещении приемного покоя, читая газету, в кресле за столом восседала молодая девушка в белом халате, которая, не обращая внимания на посетителей, громко смеялась над прочитанным ею текстом.

Услышав, что кто-то стучал по стеклу небольшого окошечка, она прекратила смеяться и подняла голову от газеты.

– Я вас слушаю, – обратилась она к двум мужчинам, которые смотрели на нее.

Сделав небольшой комплимент девушке, Владимир Сергеевич слегка улыбнулся.

– Скажите, в какой палате находится больной Валежников Игорь Юрьевич?

Опустив голову, девушка перевернула лист в дежурном журнале и ответила:

– Прошу вас немного подождать.

Положив указательный палец на лист журнала, девушка не спеша стала водить им, ища нужную фамилию.

– Вот ваш больной Валежников Игорь Юрьевич, – но прочитав несколько строк, она изменилась в лице. Улыбка вдруг сошла с ее миловидных губ. – Извините, но к нему в палату нельзя.

– И почему же? – поинтересовался Егор Сергеевич.

– Ночью он был доставлен в очень тяжелом состоянии. А назавтра, – она посмотрела на мужчин, – его готовят к операции. Но если он вам нужен срочно, то необходимо обратиться к его лечащему врачу.

Получив от девушки исчерпывающую информацию, они поблагодарили ее и направились к врачу.

В кабинете за дверью слышался разговор. Не дожидаясь окончания беседы, Владимир Сергеевич постучался. Получив разрешение, они со следователем Зининым вошли в помещение.

Хозяин кабинета, седовласый мужчина на вид лет пятидесяти, сидя за столом, разговаривал по телефону. Увидев двух вошедших мужчин, он прикрыл ладонью трубку и, обращаясь к ним, сказал:

– Прошу, господа, располагайтесь. Сейчас переговорю, а затем побеседуем.

Прошло не более минуты.

Разговор закончился, и врач вернул трубку на аппарат, а затем обратился к посетителям:

– Я вас слушаю, молодые люди.

Показав служебные удостоверения, они представились.

– И чем же, господа, я могу вам помочь?

– В моем производстве, – начал Зинин, – имеется уголовное дело по факту совершения нескольких убийств, и по данному делу нам необходимо допросить в качестве подозреваемого одного из ваших больных.

– Его фамилия, имя? – поинтересовался врач.

– Валежников Игорь Юрьевич, – ответил следователь.

– Я вас понял, – он посмотрел на сотрудников правоохранительных органов. – Это тот, что вчера был доставлен в тяжелом состоянии из городской милиции, я правильно вас понял?

– Он.

Немного помявшись, врач посмотрел на сотрудников и задумался.

– Если сказать серьезно, то ему необходима срочная операция, – заявил врач. – И не знаю, как в этом случае быть.

– О том, что Игорю Юрьевичу предстоит операция, мы уже в курсе, доктор, – ответил Петров.

Наступила пауза.

– В принципе, я не возражаю, чтобы вы его посетили, – нарушил молчание врач. – Однако вам придется немного подождать. Я сейчас его обследую и только тогда твердо смогу сказать, можно ли его допросить или нет.

Прошло более пяти минут, и в кабинет вошел лечащий врач Валежникова.

– Больной в полном сознании и согласился с вами встретиться и ответить на все ваши вопросы.

Поблагодарив врача, Зинин с Петровым вышли из кабинета и направились в палату, где находился подозреваемый Валежников Игорь Юрьевич.

Увидев входящего в палату Владимира Сергеевича, Валежников радостно улыбнулся.

– Кого-кого, а вот тебя, Владимир Сергеевич, если сказать по правде, ждал с большим нетерпением, – он приподнялся и передвинул подушку под плечи. – Хотелось еще раз извиниться за то, что я чуть тебя не убил.

Услышав откровенное признание больного, Егор воскликнул:

– Слушай, дружок, – обратился он к Петрову, – а почему же я узнаю об этом последним и даже не от тебя?

Не поняв шутки, Владимир Сергеевич возмутился:

– Извини, но иногда нужно промывать уши или внимательнее слушать то, что тебе говорят.

Зинин слегка улыбнулся.

– Извини, просто пошутил.

Передвинув стул ближе к койке больного, Владимир Сергеевич молча посмотрел на Игоря Юрьевича.

– Извините, господа, и долго вы собираетесь вот так молча на меня смотреть? – поинтересовался Валежников.

Но поняв, чего от него ждут, он улыбнулся.

– Простите, теперь понял, о чем говорят эти немые взгляды, – он повертел головой, разминая шею. – Как я понимаю, вы пришли услышать мои признания и все это записать в протокол. Ну что, господа, я готов, – Валежников сделал паузу. – А вот если вы пришли меня арестовать, то извините, у вас ничего не получится. А почему, вы сейчас узнаете.

– Действительно, Игорь Юрьевич, нам бы хотелось знать, почему? – задал вопрос Зинин.

– Так это просто, товарищ следователь. Мои дни сочтены, и я ухожу в мир иной. В тот мир, где меня давно заждались мои родные, моя семья, – он замолчал. – Теперь мне и не стыдно предстать перед ними. Все, что надо было, я выполнил. И теперь со спокойной душой покидаю нашу грешную землю, где я уже не жилец, а только помеха.

– Хорошая у вас философия, Игорь Юрьевич, – обратился к нему Петров.

– Какая есть, Владимир Сергеевич. Ее уже не переделать, – он улыбнулся. – Ну что же, господа офицеры, не буду вас задерживать.

Выслушав и дав ответы на все вопросы, Валежников решил остановиться на главном.

…Потеряв своих близких и родных, я решил восстановить истину. И вот, обратившись к следователю Шумову Николаю Владимировичу, я встретил сопротивление с его стороны. Объяснить, а тем более ознакомить меня с материалами дела, он наотрез отказался. Вместо этого он стал беспричинно оскорблять меня, запугивать. Но поняв, что меня уже ничем не напугать, нанес несколько ударов. Я сдержался, понимая, что меня запросто могут арестовать за покушение на власть. Потом этот подонок отправил меня к следователю прокуратуры Скрябину Павлу Егоровичу со словами, что дело находится в производстве в его отделе. Явившись к Скрябину, я задал тот же вопрос, что и следователю Шумову. И что же вы думали, господа? Тот ответил мне то же самое, что и Шумов. Но что было удивительно, я уже не нервничал, вел себя спокойно. Поняв, что меня не вывести из себя, Скрябин выбрал другую тактику. И заявил:

«Если вы, Владимиров, будете требовать возбудить уголовное дело, то мне придется возбудить это дело в отношении вас, так как именно вы и явились виновником смерти своих родных».

Поняв, что следователю, принявшему взятку, ничего не остается, кроме как искать крайнего и из невиновного пытаться слепить преступника, я решил пойти другим путем и сделал вид, что согласен отказаться от возбуждения уголовного дела. Но изучив протокол с места ДТП, который Скрябин все-таки в конечном итоге мне предоставил, я узнал адрес Бекташева и покинул кабинет следователя.

Внутри меня все кипело, я решил убить Бекташева-младшего, который был виновен в смерти моих близких.

Через два дня, выследив свою жертву, я воплотил свой план в жизнь. И теперь, боясь мщения со стороны Бекташева-старшего, решил спрятаться. Просидев сутки в одном из помещений, я вдруг почувствовал себя нехорошо и потерял сознание.

Очнулся уже в психиатрической больнице. Сколько пролечился, не помню, однако пришло время, и я был выписан. И только тогда передо мной встал вопрос: «Куда идти?»

Немного подумав, я вспомнил, что со мной в одной палате лечился мужчина, который заявлял, что он когда-то работал хирургом по пластическим операциям в одной из клиник города.

Его рассказам никто не верил. Смеялись над его причудами. И все же жизнь заставила вспомнить его слова. И вот, узнав его адрес, я пришел к этому человеку. Что было поразительно, он действительно оказался прекрасным хирургом. В течение нескольких часов он изменил мою внешность, и через неделю, как все на моем лице зажило, я впервые увидел себя в зеркале и был удивлен. На меня смотрел совсем другой человек.

Моя внешность теперь кардинально поменялась, и встал вопрос о перемене фамилии и имени. И знаете, тут проблем не оказалось. У моего сумасшедшего хирурга оказался друг, который работал в органах внутренних дел, и через трое суток я с его легкой руки из Владимирова Валентина Юрьевича (да-да, именно так меня звали в моей прошлой жизни!) превратился в Валежникова Игоря Юрьевича.

На лице Егора выразилось удивление:

– Простите, – обратился он к Валежникову, – а почему вы не сменили отчество?

– Ответ простой. Я не хотел ни под каким предлогом забывать того, кто дал мне жизнь, – Игорь Юрьевич посмотрел на следователя. – Вы удовлетворены ответом?

Получив утвердительный ответ, Валежников продолжил:

– Теперь, живя под другой фамилией, я никогда не выпускал из поля зрения Скрябина Павла Егоровича. Мне, как любопытному человеку, хотелось знать, что произойдет дальше. Я имею в виду борьбу двух братьев с их вечным противником – Скрябиным.

Однако в этой борьбе я предчувствовал проигрыш Павла Егоровича. И был прав. Он спился и был уволен из прокуратуры. Пока он работал в органах, Скрябин еще имел какой-то вес, а так…

И вот я решил, а вернее, задумал убрать Павла Егоровича за все то «хорошее», что он для меня сделал. Подходящий момент не заставил себя долго ждать. После очередной попойки Скрябин возвращался домой, не отставая следом за ним шел я. Но вдруг что-то кольнуло у меня в груди, и я решил на время отказаться от своей задумки.

И правильно сделал.

Через пару месяцев я узнал, что этот алкаш Скрябин собрал компрометирующий материал в отношении полковника Долинского и его братца – майора Шумова, и тогда я решил завладеть этими бумагами. Однако сделать это не удавалось, на пути постоянно возникал Павел Егорович.

Однажды, а это было где-то месяц назад, когда мы с тобой, Владимир Сергеевич, играли в шахматы, к тебе в кабинет заглянул Павел Егорович по какому-то вопросу. Но увидев меня, он вдруг вздрогнул. Я понял, что он меня узнал. Почувствовав опасность, я решил поскорее осуществить задуманное. Я боялся, что этот придурок в любое время может пойти к Бекташеву и сообщить обо мне.

В этот же день я решился на убийство Скрябина, но пришел к нему домой, по всей видимости, рано. Скрябина не было дома. Разозлившись, я стал махать руками, бегая по двору, забыв, что на одной руке у меня висит драгоценный подарок…

– Не четки, Игорь Юрьевич? – перебивая его, поинтересовался Владимир Сергеевич.

Тот удивленно посмотрел на Петрова.

– Да, четки, – открыл он рот. – А откуда ты знаешь, Владимир Сергеевич?

– Я их случайно нашел во дворе дома покойного Скрябина. И где-то пару дней назад отдал вашей жене.

Валежников вздохнул.

– Вот и прекрасно, теперь я спокоен.

Вытерев простыней вспотевший лоб, Игорь Юрьевич продолжил:

– Вернулся во двор к Скрябину, когда уже стемнело. Тот был дома, но не один, а с каким-то собутыльником, который, впрочем, не смог мне помешать убить Павла Егоровича. Однако этот товарищ помешал мне в другом – сделать в доме обыск, чтобы найти эти чертовы бумаги.

Только дней через пять после убийства я подслушал один интересный разговор, из которого случайно узнал, что в сундуке, который стоял в небольшом подсобном помещении в доме Скрябина, имеется тайник. И в нем как раз и лежат те бумаги, которые собирал Павел Егорович.

Когда я вернулся в дом, чтобы достать материалы, понял, что меня опередили. Однако отступать я не собирался. Но передо мной стоял один очень хороший человек, которого я сильно уважал, в руках он держал те самые бумаги. Это был ты, Владимир Сергеевич.

– Верно, – подтвердил Петров. – Действительно, я их нашел и стал читать. Но не успел прочитать и половины листа: кто-то ударил меня по голове. Я потерял сознание, а когда очнулся, материалов уже не было.

– Извини, что так поступил с тобой, но бумаги мне были нужны больше, чем тебе.

Владимир Сергеевич вдруг почувствовал на затылке непонятный зуд.

– А вы молодец, Игорь Юрьевич, так пригрели, что до сих пор чувствую зуд.

– Извини еще раз. Не хотел, – он слегка улыбнулся, а затем замолчал. – Ну а если бы этого не случилось, – нарушил он молчание, – то я бы никогда не узнал о том, что сына Бекташева убил не я, а полковник Долинский и майор Шумов. Узнав об этом, я решил убрать этих двоих. Я спешил, так как жить мне оставалось совсем немного. А то, что произошло дальше, вы уже знаете.

Выслушав Валежникова и проведя некоторые следственные действия, они поблагодарили больного и ушли.

Глава 8

На том конце провода подняли трубку и послышался спокойный голос господина Бекташева Равиля Мухтаровича:

– Я вас слушаю.

– Равиль Мухтарович, это вас беспокоит капитан Петров.

– Спасибо, Владимир Сергеевич, что не забываете меня. Я рад слышать тебя.

– Равиль Мухтарович, вы, как я понимаю, еще не забыли свою просьбу?

Однако Бекташев не отвечал, лишь слышалось его тяжелое дыхание.

– Тогда я вам напомню, – нарушил Петров тишину. – В нашем разговоре вы просили, чтобы я позвонил вам в том случае, если будет установлено местонахождение Владимирова Валентина Юрьевича, то есть того, кто убил вашего сына.

– Действительно, Владимир Сергеевич, я помню о данной просьбе, – ответил олигарх. – Как понимаю, вы его нашли? – поинтересовался он.

– Верно.

– Владимир Сергеевич, – в трубке послышалось горячее дыхание Бекташева. – Ну, вы просто молодец. Теперь я у вас в большом долгу. Спасибо.

Перекинув трубку в другую руку, Петров продолжил:

– Не за что, Равиль Мухтарович, – ответил он. – Но боюсь, услышав то, о чем я хочу вам сказать, вы не останетесь довольны, мои слова могут вам не понравиться.

– Возможно! – воскликнул Бекташев. – И все же я бы хотел услышать информацию, а там будь, что будет. Я слушаю вас, Владимир Сергеевич.

– После изучения кое-каких бумаг и беседы с Владимировым было установлено, что он не причастен к убийству вашего сына.

– Извини, но я не понял, Владимир Сергеевич, – в голосе бизнесмена послышалась нотка удивления. – Тогда кто же причастен?

Не ответив на вопрос Бекташева, Владимир Сергеевич продолжил:

– Владимиров Валентин Юрьевич, и он же в настоящее время Валежников Игорь Юрьевич, находится в больнице и жить ему осталось не более недели, – Владимир Сергеевич проглотил слюну и облизал губы. – Поэтому прошу вас поспешить и посетить его. У него на руках имеются компрометирующие материалы, ранее принадлежавшие ныне покойному Скрябину Павлу Егоровичу. В этих бумагах есть четкие доказательства того, что в смерти вашего сына виновны полковник Долинский и майор Шумов, которые всеми силами пытались всю вину свалить на Владимирова.

– Ясно, Владимир Сергеевич, – Бекташев сделал небольшую паузу. – Значит, – нарушил он молчание, – я должен благодарить того, кого столько лет считал убийцей своего сына. А ведь этот человек на самом деле отомстил за эту смерть тем, кто на самом деле был в ней виновен. Ну что ж, Владимир Сергеевич, еще раз большое спасибо. А вот господина Владимирова или, как вы говорите, Валежникова, я обязательно посещу и поклонюсь ему.

Content

Владимир Кунгурцев
Блеск страха

Часть первая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8