Александр Бирюк

РАДОН-333

— Вот так, — сказал Денис, потягивая легкое вино из большого узкого бокала. — Такие вот дела…

Я сидел напротив него в глубоком плетеном кресле и таращился в окно. Ничего интересного за этим окном я не видел, просто сейчас оно было подходящим объектом для опоры ничего не выражающего взора. Работали только мозги, вяло перебирая в памяти разные воспоминания. Выпитое вино приятно разошлось по телу, и рассказанная Денисом история казалась забавной выдумкой, однако я знал, что из уст Дениса никто никогда никаких выдумок не слышал.

— Ну что тут можно сказать? — я пошевелился в своем кресле и губы мои растянулись в неопределенной улыбке. — Если уж ты сам ничего не можешь понять, то о посторонних вообще говорить не приходится!

— А ты представь себе, что ты не посторонний! — Денис швырнул бокал на стол и встал. — Представь себе, как бы ты САМ воспринял подобные явления, что бы ты САМ об этом всем думал. Я понимаю, когда на самом деле забываешь, куда положил какую-то вещь и долго не можешь ее найти. Я понимаю, когда форточки захлопываются от сквозняка. Но когда в этом доме сигареты исчезают пачками бесследно! А форточки упорно и постоянно захлопываются сами собой даже в безветренную погоду… Я с этим раньше никогда не сталкивался.

Я тоже с этим никогда не сталкивался, и потому никакого разумного объяснения не видел. Немногие мои догадки, высказанные вслух, были с негодованием отвергнуты, и приведены десятки аргументов, доказывающие их несостоятельность.

Я знал Дениса не первый десяток лет. Раньше мы работали в одной землемерной фирме, и крепко сдружились. Но не так давно Денис вышел на пенсию, я же закрутился по командировкам, и связи наши на время разорвались. И вот сейчас мы опять были вместе, и я сидел в гостиной небольшого домика, снятого Денисом внаем по контракту несколько месяцев назад.

И за эти несколько месяцев с ним произошла куча интересных вещей. Он никогда не страдал рассеянностью ума и памяти, да и не в этом было дело. Даже самый рассеянный от рождения человек не мог утерять в двух комнатах своей маленькой квартиры буквально десятки пачек сигарет — Денис утверждал, что они исчезают бесследно, и подозревать он никого не может, потому что подозревать совершенно некого. Друзья к нему почти не ходят — сейчас он уже ходит к ним сам. Животных не держит. Крысы не водятся. На каждой форточке стоят сетки — так что сорокам-воровкам путь в дом также заказан.

Ну-ка, расскажи мне еще про этот газ… — попросил я, отставив пустой бокал. — Что-то я невнимательно слушал.

Денис одним махом допил свою порцию и плюхнулся назад в кресло.

— Радон, — тоном школьного учителя произнес он. — Радиоактивный газ. Про него мало кто до сих пор слышал, а кто и слышал, тому он все равно до лампочки. Ты вот, специалист в смежной области, а хоть что-то об этой штуке знаешь?

Я пожал плечами. Денис вздохнул.

— Ну вот. А я понимаю так, что штучки опаснее него нет. Он излучает радиацию. Он есть везде, а если где его и нет, то ненадолго. Он всепроникающий, и выходит из земли через микроскопические трещины, накапливается в каждом доме, в каждом помещении. Только одни помещения проветриваются, а другие — нет. Вот в таких непроветриваемых помещениях он и может скопиться в ужасающем количестве — в тысячи раз большем, чем на улице. И хотя даже такие большие дозы все равно незначительны для человеческого организма, но суть-то проблемы в том и состоит, что эти дозы облучения являются ПОСТОЯННЫМИ! А от постоянного облучения, хоть даже и мелкими дозами, как известно, образуется рак. Раньше-то полагали, что рак возникает исключительно от злоупотребления курением. Но смею уверить тебя, что ничего подобного! — Денис замотал пальцем перед самым моим носом. Курение — только усугубляет дело. А основная причина — все тот же радон. Без воздействия радиации на организм табачный никотин для человека был бы такой же безвредной игрушкой, что и мыльные пузыри для ребенка. Вот почему я и стараюсь все время держать открытыми форточки во всех комнатах…

Он замолк и потянулся в карман за сигаретой.

— И откуда же у тебя такая зловещая информация? — поинтересовался я.

— Довелось прочитать научно-популярную книжицу.

Я снова пожал плечами. Мало ли о чем можно вычитать в научно-популярных книжицах!

— Но если все так серьезно, то почему же об этом не рассказывают, например, детям в школах, или студентам в вузах?

Денис прикурил и выпустил в потолок густое облако дыма.

— Это не мое дело, — процедил вдруг он мрачно. — Мое дело прочитать и сделать выводы.

— Хорошие же выводы ты делаешь… и продолжаешь курить!

Денис махнул рукой.

— Это заботы молодых. А мне, старому пердуну, это уже совсем не страшно. Жизнь, понимаешь ли, идет к концу, и я не намерен лишать себя тех маленьких удовольствий, которые она еще в состоянии предоставить.

Он снова затянулся, помолчал, и вдруг придвинулся ко мне.

— А знаешь, что в этом самое интересное? Концентрация радона в деревянных домах выше, чем в каменных.

Дом, где жил Денис (и в котором мы сейчас находились), был построен из дерева, и мой друг явно намекал именно на этот факт.

— Да-а? — протянул я. — И это научно обосновано?

— В той книжице все научно обосновано, — ядовито сказал Денис. — Со ссылками на специальный комитет ООН, исследующий радиацию. Все проще простого — в деревянных домах нет проветриваемых подвалов, и потому радон из земли проникает прямо в комнаты!

Я передернул плечами. Квартира, где я жил с женой, находилась на шестнадцатом этаже каменного дома, и я подумал о том, что мне, пожалуй, в этом повезло больше, чем моему другу.

— Денис, — ответил я. — Я так понял, что все свои неурядицы ты намерен привязать к этому несчастному радону?

Денис хмыкнул. Он обиделся, хотя и не намерен был этого показывать. Через минуту наши бокалы снова были полны.

— Ничего и ни к чему я привязывать не хочу! Да и ничего не привязывается! Если этот дом, — он обвел глазами просторную светлую комнату, — вознамерился оберегать мое драгоценное здоровье, воруя у меня сигареты, то его никак нельзя понять, принимая во внимание странное поведение его форточек… та непоследовательность действий меня раздражает. — Он отпил из бокала. — Я пытаюсь думать обо всем этом, но ничего не могу понять, какие бы фантастические мысли не рождались в моей голове!

Я тоже усмехнулся, но только про себя. В таком деле и вправду не помешало бы немного фантазии…

— И я на самом деле не знаю, что тут думать, — со внезапно вспыхнувшими злобными нотками в голосе произнес Денис. — И ни с кем не могу поделиться. Куда мне обращаться — в милицию, что ли? Зря терять и время, и репутацию? Куда еще?!

Это верно. Куда обратиться бедному человеку, столкнувшемуся с необъяснимой проблемой? Не к психиатру же… Но так зло шутить с озабоченным другом я не рискнул.

— Ну а хозяйка дома знает эту твою историю?

Денис поставил бокал на стол и почесал в затылке.

— А ей и незачем об этом знать, — нерешительно произнес он. — Зачем пугать старушку? — Он вдруг оживился. — Но старушка премилая! И как-то за разговором поведала мне премилые вещи! Тогда ни не имели значения… да и сейчас, пожалуй, не имеют, но вещи забавные.

— Про забавные вещи всегда интересно послушать, — отозвался я. Особенно если они действительно забавны.

— Действительно забавны! — поспешил заверить меня Денис. — Над ними я тоже раздумывал, но не рискнул пока делать каких-то выводов. А рассказать об этом, пожалуй, стоит. Как-то мы разговорились о ее прежних жильцах. Знаешь, за полвека в этом доме побывало их достаточно. И я узнал, что, оказывается, тут проживали довольно знаменитые люди!

— Знаменитые люди проживают везде, — заметил я.

Денис пропустил эту фразу мимо ушей.

— Она утверждает, что ЗНАМЕНИТОСТЯМИ многие из этих людей стали только после проживания в ее доме. Моряки всякие, летчики, слесари, художники-оформители…

Я невольно хмыкнул. Но Денис невозмутимо продолжал:

— Я и сам-то не придаю этому значения. Но она рассказала мне про одного матроса-пьяницу, который тогда снимал у нее вот эту квартиру. Так вот: этот пьяница ныне никакой не пьяница, и не матрос уже даже, и даже не боцман, а… капитан дальнего плавания!

И он выкатил на меня глаза, словно ожидал, что от этого заявления я немедленно грохнусь в глубокий обморок.

Но я снова только ухмыльнулся.

— А художник-оформитель стал гениальным живописцем?

Денис опять почесал в затылке. Сейчас он меньше всего походил на выжившего из ума старика.

— Не знаю. Не имею об этом ни малейшего представления… пока. А вот слесарь стал физиком. Физиком! Правда, жил он тут давно, еще в дни хозяйкиной молодости и снимал квартиру у ее бабушки, а помер уже, наверное, от старости. Ему-то и во времена слесарничества было уже где-то под полвека…

— Отменная же фантазерка твоя старушка, — сказал я небрежно, но между тем почувствовал, что вся эта история начинает меня в какой-то мере занимать.

И вовсе я не какой-нибудь там банальный скептик, разные вселенские тайны волнуют и меня. Но, к сожалению, все тайны и загадки имеют свойство оборачиваться самыми обыденными вещами. За всю свою не такую уж и короткую жизнь я неоднократно встречался с самым необычным, самым странным и самым загадочным. И все эти десятки раз ничего, кроме разочарований, не испытывал. Всякие там бермудские треугольники, летающие тарелки пришельцев, переселение душ и прочее — все это давно нашло свое объяснение, а о различных и многочисленных мелочах и упоминать не стоит. Денис — трезвый и разумный человек, в этом я сомневаться не могу, но старость в каждом в конце концов берет свое, и достойно противостоять ее неумолимому наступлению способен далеко не всякий, даже сильный разум. Конечно, я не сказал бы, что Денис — особенно сильный разум, но у меня на памяти бывали моменты, когда его душевная трезвость доводила меня до бешенства. Он всегда наплевательски относился ко многим серьезным вещам, считая их недостаточно серьезными, а в разные там привидения верил так, как пролетариат верит в милость классового врага.

— Может быть, это простые совпадения?

— Может быть, — кивнул Денис. — Но все равно забавно, правда? Она мне много чего еще рассказывала, да только я пропустил все мимо ушей. Как и ты сейчас мои речи.

Забавно, подумал я. Про радон забавно. То, что Денис отнесся к этому газу настолько серьезно, похвально, конечно. Но если бы радон и на самом деле таил в себе ту угрозу, про которую Денис вычитал в популярной книжке, то об этом знали бы, по крайней мере, врачи. А может быть уже знают, но почему-то молчат?

Я посмотрел на свою сигарету, мирно тлеющую в пепельнице, и ощутил смутное желание затушить ее. Ч-черт их там знает, может они и молчат потому, что все так серьезно?

Денис настороженно глядел на меня. Очевидно, он заметил перемену, произошедшую в моем настроении. Но истолковал ее по-своему.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — сказал он. — Ты думаешь о том, что я схожу с ума. Но это не так. Одно дело, когда про какие-то там совпадения читаешь в книжках или слышишь про них от кого-то… А совсем по другому все оборачивается, когда они тут, рядом с тобой. А почему бы всерьез не подумать над тем, что я имею? Уж не думаешь ли ты, что я высасываю проблему из пальца?

Я замотал головой. А что мне еще оставалось делать?

Денис вновь отпил из бокала. Под «мухой» его воображение работало лучше, но никогда оно не заносило туда, куда не следует.

— Я еще порасспрашиваю хозяйку о ее бывших жильцах, — сказал он. — Это дело времени, и только. А вот форточки и пропавшие сигареты — это уже голые факты. И я не вижу других причин, кроме радона. А то, что радон присутствует здесь в концентрациях, приближенных к указанных мной, это тоже факт. Я внимательно изучил все таблицы, графики и диаграммы, приведенные в той книжке. Дальше. Какие явления я наблюдаю в течение последнего времени? — Он загнул палец. — Я неестественно интенсивно теряю папиросы и сигареты не будем сейчас искать того, кому это нужно. Но кому-то же ведь необходимо снизить риск моего заболевания раком! Однако тут наблюдается действие, по смыслу совершенно противоположное первому — кто-то закрывает форточки, сводя тем самым на нет мои усилия по выветриванию радиоактивного радона из помещений. Это действие имеет смысл только в том случае, если его производят другие силы, цели которых противоположны первым. Разве не так?

И тут я проявил инициативу, предупредив дальнейшие рассуждения Дениса.

— Так-то оно так, — усмехнулся я. — Но если учесть поистине странное повышение интеллектуального уровня бывших обитателей этого дома, то можно вывести смелую гипотезу…

— Вот-вот, я тоже об этом подумал! — возбужденно произнес Денис, потирая ладони. — Причем дошел своим умом! Ведь нигде и никогда до сих пор не указывалось ни на какие свойства радиации, кроме тех, которые ведут к гибели облученного организма. Радиация — это зло, и только! В этом ни у одного здравомыслящего человека не возникало никаких сомнений. И ты имеешь в виду…

— Ну конечно! — воскликнул я. — Этот КТО-ТО намеревается вывести тебя на более высокую ступень интеллектуального развития, используя неизвестные никому свойства этого радона, также, как и того слесаря, того матроса! А ведь ты — инженер-топограф, так почему бы тебе на старости лет не сделаться… президентом Академии Наук!

Денис нахмурился и с раздражением раздавил окурок в пепельнице.

— Ты угадал, — наконец сказал он. — Студентом я мечтал достичь таких высот. Жизнь, однако, распорядилась по-своему…

Наступило неловкое молчание, но Денис тотчас рассеял его.

— Видишь, как славно все получается! — Он снова ожил. — Этот кто-то именно потому и старается заставить меня бросить курить! Вероятно, табак вредит этому созидательному процессу, и…

— Один только вопрос, — перебил я его. — Я хочу знать — кому же именно все это нужно?

— Да мало ли кому? — пожал плечами Денис. — И причины могут быть самыми фантастическими. Пока важен другой вопрос — КАКИМ ОБРАЗОМ он хозяйничает в доме, так, что я не замечаю? Почему его не видно и не слышно, несмотря на принимаемые мной меры? Я ставил кучу разнообразных и даже хитроумных ловушек, и ни одна из них не была тронута! Я прятал сигареты в сейфе — они исчезают и оттуда, буквально из-за моей спины! Я прибивал открытые рамы форточек гвоздями — гвозди вырывает напрочь, стоит мне только отлучиться из дома…

— А ты попробуй форточки вообще снять с петель, — посоветовал я. Поглядишь, что выйдет.

— А ведь и верно… — протянул он обескураженно. — До этого я и не додумался.

— А сигареты дома не оставляй, носи весь запас с собой, — продолжал я. — Вот если какая-нибудь исчезнет у тебя прямо изо рта…

Я перегнул палку. Денис наконец-то смекнул, что я просто смеюсь над ним, причем в открытую!

— Эк меня разобрало… — криво усмехнулся он и похлопал меня по плечу, словно слетая с небес на землю. — Извини, дружище… Увлекся!

— Ну что ты, Денис! — вдруг смутился я. — Просто подобные вещи не для меня. Ты знаешь, что фантазии мне не хватало всегда, да и не ученые мы с тобой, чтобы серьезно судить о подобных вещах. Знаешь что? — вдруг сбавил я тон, зачем-то оглядываясь. — Брось-ка ты этот деревянный дом ко всем чертям, и переезжай в другое место, в другую квартиру, в новом каменном доме, да повыше от этой гнусной земли!

Денис на секунду задумался, потом обреченно махнул рукой.

— А! — сказал он с обидой. — Сам вижу — заморочил я тебе мозги всеми этими тайнами. Давай переменим тему.

И я понял, что Денис нисколько не отступил от своей навязчивой фантазии, просто-напросто он потерял во мне возможно союзника. А чем я мог помочь ему в этом деле? Денис жил один, дети и внуки уже давно его покинули, а у меня по-прежнему была крепкая семья и серьезная работа. Моя голова, как всегда, была полна всяческих житейских забот, и раздумывать над фантастическими рассказами своего друга у меня просто не было ни желания, ни сил. Будь я помоложе, то, пожалуй, я еще и поиграл бы в эту таинственную игру, но сейчас, когда каждая минута жизни на учете, словно в расписании авиарейсов, мне не хотелось окунаться в этот мир юношеских идей.

Разговор на другие темы после этого переломного момента как-то не клеился. Допив вино, я распрощался с Денисом, и пожелав другу счастливой развязки всей этой истории, достойно, как мне тогда казалось, ретировался.

… Я недолго размышлял над стиранными превратностями человеческой психики, происходящими на склоне лет. Погрузившись в привычный круговорот рутинных дел и насущных забот, я начисто позабыл о разговоре, и если вспоминал Дениса, то только по вопросам более, как мне казалось, важным. С каждым новым днем я все больше уверял себя в том, что он все-таки решил меня разыграть, хотя на него это и не походило.

Вскоре меня отправили в длительную командировку в одну из тропических стран. Третий мир испытывал острую нужду в разметке своей территории, и мы, иностранные специалисты, за хорошее вознаграждение всячески им в этом помогали. Работа была изнуряющая, тропики для нашего человека — далеко не рай, но несмотря ни на что у меня все же находилось время и для чтения. И вот как-то раз мне в руки попала свежая брошюра на английском языке, предназначавшаяся сугубо для специалистов.

Брошюра была про радиацию, этим она меня и заинтересовала. Хоть в английском я и не мастер, но, используя словарь, все же постарался выжать из нее побольше.

Самым интересным во всем прочитанном была заметка про новооткрытый газ радон-333. В отличие от своих собратьев, радона-220 и 222, встречавшихся в мире повсеместно, этот редкостный изотоп обнаружен только в двух-трех местах планеты, да и то сразу же после обнаружения его выход из земли странным образом прекращался, а разведка подземных аномалий не приносила четких результатов. Подробней изучить этот газ пока не представлялось возможным, и о его свойствах сейчас известно только одно — он намного слабее других источников радиации, хотя, по-видимому, и является членом радиоактивного ряда, образуемого продуктами распада особо опасных для организма человека веществ.

… Я не разбираюсь достаточно хорошо ни в физике, ни в химии, но именно потому я всерьез вдруг подумал о рассказанной Денисом истории. И попытался как-то связать ее с этим неизвестным газом. Был даже момент, когда я, иссушив подобными сопоставлениями мозги, чуть было не поверил в нее окончательно. Но одно из свойств быстроменяющейся жизни таково, что, затягивая человека своей суетой, она, словно центрифугой, отметает от его сознания интерес ко всяким таинственным мыслям и околомистическим настроениям. Так произошло и со мной — стоило на следующий день после брошюры погрузиться в эту суету, как я выбросил из головы и Дениса, и прочитанное.

Вернулся домой я только в марте. И когда переступил порог квартиры, первым известием было сообщение о том, что меня разыскивал Денис.

— Позавчера, — сказала мне жена. — Позвонил прямо среди ночи… Что-то нехорошее у него там произошло, как узнал, что тебя нет и скоро не будет, прямо готов был заплакать от огорчения. Я это хорошо почувствовала.

— А ничего не передавал? — осведомился я, ощущая, как в голове зарождаются слишком уж нехорошие предчувствия.

— Нет, — покачала головой жена. — Кинул трубку, и все…

Я, не откладывая, позвонил Денису, но дома его не было. Не было его и через час, и через два, и через три. Ближе к вечеру я вывел из гаража свой «москвич» и отправился к Денису.

И каково же было мое удивление и смятение, когда на месте деревянного дома, в котором проживал мой друг, я увидел всего лишь черную обгоревшую коробку. Я не верил своим глазам, и сначала подумал, что ошибся улицей. В голове вихрем закружились рваные обрывки воспоминаний давно позабытого разговора с Денисом, и мне стало еще больше не по себе. Я почему-то решил, что Денис на самом деле сошел с ума и в припадке сжег свой дом.

Не выходя из машины, я подозвал старичка, прогуливавшегося по улице вдоль забора соседнего дома.

— Папаша, в чем тут, собственно, было дело? — поинтересовался я, стараясь унять дрожь в голосе.

Старик невозмутимо рассказал мне о том, что дом сгорел по невыясненной до конца причине пару дней назад, и вместе с ним сгорел и его житель (имелся в виду Денис). Похороны состоялись вчера, страховая инспекция определила несчастный случай, больше никто не пострадал, и т. д. и т. п… Выслушав, я поблагодарил старика за информацию и поспешил уехать, будто поджигателем был я сам. Мне вдруг стало так страшно, что никаких дополнительных сведений на данном этапе я уже не жаждал.

— Письмо от Дениса. — Жена протянула мне запечатанный конверт, как только я ввалился в квартиру. — С вечерней почтой.

У меня вдруг заболела голова. Это было письмо, отправленное два дня назад из другого конца города — я сразу же определил это по штемпелю. Вынув из конверта несколько сложенных чуть ли не вшестеро листков, я развернул их и прочел:

— «ДОРОГОЙ ЛЕНЯ! — писал мне Денис уже с того света. — КОГДА ТЫ ПРОЧТЕШЬ ЭТИ СТРОКИ, МЕНЯ УЖЕ НЕ БУДЕТ В ЖИВЫХ…»

Я содрогнулся, но заставил себя читать дальше.

«Я не уверен в том, дойдет ли это письмо до тебя вообще, потому что злые силы, играющие сейчас против меня, могут запросто помешать этому. Но все равно, время еще есть, и мне ничего не остается сделать, как только написать тебе. И хоть это письмо все равно ничего не изменит, все же хоть ты будешь уверен в том, что твой друг вовсе не сошел с ума…»

Смысл первых же строк этого послания явно не соответствовал заложенному в них утверждению. Чувствуя себя так, словно за шиворот вот-вот польется серная кислота, я продолжал читать:

«Мне приходится спешить, — писал Денис дальше обезображенным спешкой почерком, — и может быть потому я не совсем ясно сумею изложить тебе те факты, которые добыл за несколько месяцев, что прошли со дня нашего с тобой разговора. Но ты все же правильно постарайся все это понять, оценить и во всем разобраться.

Случилось так, что я — как и обещал тебе — приступил к хозяйке вплотную и вытряс из нее все, что она помнила о своих прежних жильцах-постояльцах. А затем навел справки о дальнейшей судьбе некоторых из них. И мне открылась картина поистине ужасающая! Помнишь, я говорил тебе про матроса-пьяницу, который со временем выбился в капитаны дальнего плавания? Так вот, это на самом деле знаменитая личность, только знаменитость его мрачная. Помнишь, два года назад страну потрясла гибель большого корабля, который затонул вместе со всеми пассажирами и экипажем с капитаном во главе, исключительно по вине капитана? Такие катастрофы в мире случаются редко, да метко. Капитаном этого корабля как раз и был тот самый постоялец!

А теперь перейдем к слесарю, который впоследствии был физиком. Мне пришлось потратить уйму времени, чтобы установить его личность, но я все же нашел его: главный инженер атомной электростанции, которая взлетела на воздух двадцать лет назад и прихватила с собой на тот свет сто тысяч человек окрестного населения. Вместе с ней, конечно, погиб и инженер, тот самый бывший слесарь!

Вспомнила моя хозяюшка и одного студентика-ветеринара, даже фотографию его показывала. Оказывается, в итоге проживания в этом экстраординарном доме добропорядочный студент переквалифицировался в армейские офицеры. Возможно, он до сих пор еще живет и здравствует, то бишь СЛУЖИТ, и ничего еще не натворил по какому-нибудь заданию особой государственной важности, но, я полагаю, с этим заминки не выйдет. Сама профессия у него такая, чтобы стирать людей с лика земли, и чем больше народу он изничтожит, тем больше его будут хвалить.

А еще проживал в этом доме — давно! До войны это было! — один мелкий такой ученый. В тридцать шестом году этот ученый как-то резко стал вдруг крупным государственным живодером, и разделывал людей по всем правилам науки. Поверь, Леня, это уже серьезно. Список можно продолжать и продолжать. Я собрал данные на два десятка постояльцев, и биографии их после проживания в этом мерзком доме поистине отвратительны. Исключений среди них нет — все убийцы, хоть и разного профиля, но масштаба приблизительно одинакового. Вспомни наш разговор, и картина представится тебе реальная до мерзости. Мы привыкли видеть во всякого рода катастрофах только лишь собственную халатность, или же злой умысел других людей. Я конечно не берусь опровергать это устоявшееся мнение для многих случаев, но вещи, которые я за несколько месяцев вдруг открыл для себя, позволяют мне приобрести на эту проблему свою собственную точку зрения. И сейчас я вполне уверен в том, что замешаны во всех этих преступлениях еще и силы, о которых смертный человек и понятия не имеет! Я не знаю, ЧТО это за силы, но одно для меня сейчас ясно — эти силы решительно намерены извести род людской руками самих же людей! Они превращают избранных ими людей в эдаких камикадзе, нет! — в обыкновенных запрограммированных на определенную долгосрочную задачу роботов! А с мертвецов, конечно, и взятки гладки! Никто никогда ни о чем и не догадается!

Конечно, идея эта далеко не нова, но — к черту идеи, когда эти безобразия творятся под самым нашим носом. Повторяю — я не в силах разобраться в самих целях этого процесса, этим пусть займутся другие (когда припечет как следует!). Но, внимательно поразмыслив над изложенными мной фактами, ты прекрасно поймешь, ЧТО ИМЕННО я хочу тебе сказать. Одним словом — ВРАГИ РОДА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО НЕ ДРЕМЛЮТ, они действуют, и если мы не очнемся от этого кошмарного сна, самонадеянно именуемого „реалистическим подходом к познанию мира“ — и который, кстати, сами себе навязали, — и не начнем активно действовать в совершенно иных направлениях вплоть до оккультных наук и мистических теорий — то эти враги передушат все человечество как мальцов в колыбели!

И вот, вчера, наконец-то, я узнал еще одно, самое главное: оказывается, недавно обнаружили новый газ радон под странным номером 333. КТО дал ему этот номер, на каком основании — для меня неизвестно. Возможно, это предупреждение нам всем. Не появится ли когда-нибудь радон-666? Вот и вопрос. Впрочем, дело не в этом, а в том, что об этом открытии я так поздно узнал. Слишком поздно… И потому нет даже времени как следует поразмыслить над всем этим. Но теперь-то мне совершенно ясно, что новооткрытый радон и является тем средством обработки, в результате которой самые обыкновенные, заурядные в общем-то люди могут превратиться чуть ли не в суперзвёзд массового убийства. Времени в обрез, Леня, больше объяснить тебе я ничего не успею, но надеюсь, что вскоре на месте этого деревянного чудовища, в который занесла меня нелегкая, построят высотный дом, да с проветриваемыми подвалами! Так, как было, продолжаться больше не может. Сейчас ночь, под окнами шмыгают подозрительные тени. Возле меня наготове стоит канистра с бензином. Если я не потороплюсь, то вполне могу внезапно стать такой же куклой, как и все мои предшественники. Ведь эти силы успели, замечаю, сделать из меня совершенно другого человека! Повторяю — я это ОЧЕНЬ ПРЕКРАСНО ЧУВСТВУЮ! Временами, причем все чаще и чаще, на менял накатывает какое-то дьявольское наваждение, представляешь — тяга к точным наукам, причем к тем, о которых я раньше и не помышлял! И это под конец-то жизни! Смешно, но ты чувствуешь НАМЕК? Из меня потихоньку выпекают нового робота-камикадзе. И самое интересное заключается в том, что несколько дней назад Академия предложила мне ответственный пост — с дальнейшими ПЕРЕСПЕКТИВАМИ! Это место в одном серьезном институте, связанном с министерством обороны, но главное заключается в том, что место это предложили мне за заслуги в прошлой моей работе, которая, как ты знаешь, никогда с делами военных не пересекалась!.. И я, конечно же, дал свое полное согласие, потому что в тот момент иначе поступить (по вполне очевидным, впрочем, причинам) никак не смог…

Но сегодня ночь, прямо сейчас, после того, как я отправлю тебе это письмо, все изменится. Станет все совершенно по-другому. Я уверен, что подобных РАССАДНИКОВ ЗАРАЗЫ немало, но свое-то дело уж сделаю наверняка. Одно только обидно — моим писулькам никто не поверит. Высылаю тебе список всех жильцов, биографии которых сумел определить, а также сведения о тех, о ком узнать не успел. Хочешь — сам займись этим делом, а не хочешь — передай по инстанции. По крайней мере, я хоть буду уверен в том, что эти важные документы попадут через тебя в надежные руки.

Но спешу заканчивать. Зверски разболелась голова. Меня каждую минуту может ПРИХВАТИТЬ… и боюсь — уже насовсем. Слишком далеко зашла игра».

… Я читал это письмо, и от него явственно несло сумасшедшим домом. Я вдруг очень четко представил себе своего друга в тот момент, когда он, растрепанный, с горящими от сумасшедшего брожения глазами, чиркает эти полные трагического энтузиазма строки. И я испугался кошмарного видения настолько, что выронил письмо из задрожавших рук и бессильно опустился в кресло.

Я подумал о том, что Денис не выдержал коварных перегрузок жизни и сошел с дистанции ранее отмеренного ему срока. Никто не застрахован от подобного финала. К счастью, жена не заметила моего волнения, вызванного этим ужасным письмом, и для нее, как и для остальных, обстоятельства гибели Дениса так и остались тайной…

Проходили дни. Я понемногу успокаивался. Но все же были моменты, когда меня ни с того ни с сего начинали терзать жестокие сомнения. Я разворачивал злополучные списки, присланные Денисом… и дальше этого дело не шло. Мне до ужаса не хотелось заниматься расследованием, завещанным мне моим несчастным другом, передавать же их кому-либо я не решался. Однажды я все-таки набрался смелости и показал письмо хозяйке того дома, который спалил Денис.

— Батюшки-светы! — поразилась старушка, прочитав написанное. — Неужто он сам-то и сочинил этакое!

Мне ничего не оставалось сделать, как только развести руками.

— Он что же, совсем не походил на сумасшедшего в последние дни? — допытывался я. — Хотя бы немного? Ну чуть-чуть?

— Нет. — без тени сомнения отвечала она. — Абсолютно был нормальным человеком. При мне не заговаривался, странного не допускал, водкой не упивался. Одно только в нем было непонятно. — уж сильно дотошно расспрашивал меня про всех этих моих постояльцев прежних. Словно была у него какая-то мания, что ли… никак не могла в толк взять, зачем это ему надо было… Только вот как это он успел так быстро разыскать их всех… покойников?

— Значит, тут все правда? — наседал я. — А может быть наврал он тут, в письме этом?

Женщина неуверенно пожала плечами.

— Да нет, — сказала она, снова заглядывая в письмо. — Скорее, все тут правда. Вот, про капитана — правда… и про слесаря… и про летчика. На виду у всех ведь те события-то были. Про аварии и в газетах писали, и в кино снимали. А про остальных я сейчас не скажу, потому что многих-то и сама уже не помню. Не знаю, что и думать, а все же нормальный он был, покойник наш. Совсем нормальный.

… Уехал я от нее в твердом и окончательном убеждении, что все было совершенно наоборот. Нормальный человек не оставляет после себя столько непонятного. В конце концов, твердил я себе, если бы его экстравагантная идея имела под собой хоть какие-то основания, то об этом ходили бы слухи, что ли… А кругом такое ледяное спокойствие, будто все в мире в совершенном порядке! Понимаете?

Чтобы не кидать незаслуженной тени на светлую память моего покойного друга, об этой истории я так никому и не рассказал и сжег предсмертное письмо Дениса вместе со злополучными списками. А так как жизнь не стоит на месте, то я продолжал свой путь дальше, старательно обходя всякие загадки.

Прошел год. На подходе была следующая весна. Я стал на двенадцать месяцев ближе к собственной пенсии, и пора было задуматься об устройстве на заслуженный отдых. Жена решила купить на берегу теплого моря приличную дачу, да такую, чтобы можно было жить в ней и зимой. Она отыскала такую дачу, и я поехал оценить ее выбор.

Место она и впрямь выбрала изумительное. А вот сам дом вдруг ни с того ни с сего поверг меня в ужас.

Я смотрел на деревянные стены этого дома и чувствовал, как мне становится нехорошо. Я мгновенно припомнил то строение, в котором когда-то обитал Денис, и в котором так нелепо окончил свой жизненный путь.

— Что с тобой? — Жена поглядела на меня с тревогой, предчувствуя недоброе. — Тебе не нравится дом?

— Да нравится… — выдавил я из себя, пытаясь взбодриться. Я не имел никакого желания дать ей повод для каких бы то ни было подозрений.

— Тогда в чем же дело?

Я заставил себя улыбнуться.

— Дом мне очень нравится. Но… почему же именно ДЕРЕВЯННЫЙ?

— А какой же еще?! — в изумлении спросила жена. Настроение ее портилось на глазах.

— Дорогая, неужели наших средств не хватит на каменный? — сказал я, чрезвычайно волнуясь и путаясь в словах. — И чтобы с проветриваемым подвалом?..

— Но зачем? Зачем тебе понадобился подвал?

Я не знал, чем обосновать свое нелепое упрямство. Мне было смешно и жутко одновременно. Я, совершенно трезвомыслящий человек, и вдруг не могу взять смехотворного барьера, воздвигнутого передо мною сумасшедшим Денисом! Неужели бацилла безумия поселилась и в моей голове?

Я вздрогнул и отвернулся. Ведь не сообщу же я жене, что в деревянных домах водятся страшные привидения типа радона-222, или что еще хуже радона-333? Она ведь сразу заподозрит, что у меня не все в порядке с головой.

По нелепой гипотезе Дениса, воздействие этих газов сейчас особенно опасно для меня — ведь уже вот неделя, как я обдумываю сделанное мне предложение выдвинуть свою кандидатуру в народные депутаты.

Предложение было для меня чересчур неожиданным, но раньше я об этом не слишком задумывался. А сейчас вдруг попытался заглянуть в свое будущее и ужаснулся.

Ведь жизнь не стоит на месте. И я, можно так смело сказать, скачу по ней все убыстряющимся галопом. Поэтому и возможно быстрое продвижение на этом новом и интересном для меня поприще. Деревянный дом передо мной. Мне всего шестьдесят. К руководящей деятельности я способен, политика всегда вызывала мой оживленный интерес. И кто знает, вдруг мне вздумается в итоге увенчать свою карьеру правительственной ложей?

— Поехали отсюда. — мрачно сказал я расстроенной жене.

Да, дом был слишком хорош.

Но мне он почему-то не нравился.

Content

Александр Бирюк
РАДОН-333