Уайльд Оскар

Кентервильское привидение - английский и русский параллельные тексты

Оскар Уайльд. Кентервильское привидение

The Canterville Ghost By OSCAR WILDE

Оскар Уайльд. Кентервильское привидение

I

1

When Mr. Hiram B. Otis, the American Minister, bought Canterville Chase, every one told him he was doing a very foolish thing, as there was no doubt at all that the place was haunted.

Когда мистер Хайрам Б. Отис, американский посол, решил купить Кентервильский замок, все уверяли его, что он делает ужасную глупость,-было достоверно известно, что в замке обитает привидение.

Indeed, Lord Canterville himself, who was a man of the most punctilious honour, had felt it his duty to mention the fact to Mr. Otis when they came to discuss terms.

Сам лорд Кентервиль, человек донельзя щепетильный, даже когда дело касалось сущих пустяков, не преминул при составлении купчей предупредить мистера Отиса.

"We have not cared to live in the place ourselves," said Lord Canterville, "since my grandaunt, the Dowager Duchess of Bolton, was frightened into a fit, from which she never really recovered, by two skeleton hands being placed on her shoulders as she was dressing for dinner, and I feel bound to tell you, Mr. Otis, that the ghost has been seen by several living members of my family, as well as by the rector of the parish, the Rev. Augustus Dampier, who is a Fellow of King's College, Cambridge.

- Нас как-то не тянуло в этот замок,- сказал лорд Кентервиль,- с тех пор как с моей двоюродной бабкой, вдовствующей герцогиней Болтон, случился нервный припадок, от которого она так и не оправилась. Она переодевалась к обеду, и вдруг ей на плечи опустились две костлявые руки. Не скрою от вас, мистер Отис, что привидение это являлось также многим ныне здравствующим членам моего семейства. Его видел и наш приходский священник, преподобный Огастес Дэмпир, магистр Королевского колледжа в Кембридже.

After the unfortunate accident to the Duchess, none of our younger servants would stay with us, and Lady Canterville often got very little sleep at night, in consequence of the mysterious noises that came from the corridor and the library."

После этой неприятности с герцогиней вся младшая прислуга ушла от нас, а леди Кен-тервиль совсем лишилась сна: каждую ночь ей слышались какие-то непонятные шорохи в коридоре и библиотеке.

"My Lord," answered the Minister, "I will take the furniture and the ghost at a valuation.

- Что ж, милорд,- ответил посол,- пусть привидение идет вместе с мебелью.

I have come from a modern country, where we have everything that money can buy; and with all our spry young fellows painting the Old World red, and carrying off your best actors and prima-donnas, I reckon that if there were such a thing as a ghost in Europe, we'd have it at home in a very short time in one of our public museums, or on the road as a show."

Я приехал из передовой страны, где есть все, что можно купить за деньги. К тому же молодежь у нас бойкая, способная перевернуть весь ваш Старый Свет. Наши молодые люди увозят от вас лучших актрис и оперных примадонн. Так что, заведись в Европе хоть одно привидение, оно мигом очутилось бы у нас в каком-нибудь музее или в разъездном паноптикуме.

"I fear that the ghost exists," said Lord Canterville, smiling, "though it may have resisted the overtures of your enterprising impresarios.

- Боюсь, что кентервильское привидение все-таки существует,- сказал, улыбаясь, лорд Кентервиль,- хоть оно, возможно, и не соблазнилось предложениями ваших предприимчивых импресарио.

It has been well known for three centuries, since 1584 in fact, and always makes its appearance before the death of any member of our family."

Оно пользуется известностью добрых триста лет,- точнее сказать, с тысяча пятьсот восемьдесят четвертого года,- и неизменно появляется незадолго до кончины кого-нибудь из членов нашей семьи.

"Well, so does the family doctor for that matter, Lord Canterville.

- Обычно, лорд Кентервиль, в подобных случаях приходит домашний врач.

But there is no such thing, sir, as a ghost, and I guess the laws of Nature are not going to be suspended for the British aristocracy."

Никаких привидений нет, сэр, и законы природы, смею думать, для всех одни - даже для английской аристократии.

"You are certainly very natural in America," answered Lord Canterville, who did not quite understand Mr. Otis's last observation, "and if you don't mind a ghost in the house, it is all right.

- Вы, американцы, еще так близки к природе!- отозвался лорд Кентервиль, видимо, не совсем уразумев последнее замечание мистера Отиса. -Что ж, если вас устроит дом с привидением, то все в порядке.

Only you must remember I warned you."

Только не забудьте, я вас предупредил.

A few weeks after this, the purchase was concluded, and at the close of the season the Minister and his family went down to Canterville Chase.

Несколько недель спустя была подписана купчая, и по окончании лондонского сезона посол с семьей переехал в Кентервильский замок.

Mrs. Otis, who, as Miss Lucretia R. Tappan, of West 53d Street, had been a celebrated New York belle, was now a very handsome, middle-aged woman, with fine eyes, and a superb profile.

Миссис Отис, которая в свое время - еще под именем мисс Лукреция Р. Тэппен с 53-й Западной улицы - славилась в Нью-Йорке своей красотой, была теперь дамой средних лет, все еще весьма привлекательной, с чудесными глазами и точеным профилем.

Many American ladies on leaving their native land adopt an appearance of chronic ill-health, under the impression that it is a form of European refinement, but Mrs. Otis had never fallen into this error.

Многие американки, покидая родину, принимают вид хронических больных, считая это одним из признаков европейской утонченности, но миссис Отис этим не грешила.

She had a magnificent constitution, and a really wonderful amount of animal spirits.

Она обладала великолепным телосложением и совершенно фантастическим избытком энергии.

Indeed, in many respects, she was quite English, and was an excellent example of the fact that we have really everything in common with America nowadays, except, of course, language.

Право, ее нелегко было отличить от настоящей англичанки, и ее пример лишний раз подтверждал, что теперь у нас с Америкой все одинаковое, кроме, разумеется, языка.

Her eldest son, christened Washington by his parents in a moment of patriotism, which he never ceased to regret, was a fair-haired, rather good-looking young man, who had qualified himself for American diplomacy by leading the German at the Newport Casino for three successive seasons, and even in London was well known as an excellent dancer.

Старший из сыновей, которого родители в порыве патриотизма окрестили Вашингтоном,- о чем он всегда сожалел,- был довольно красивый молодой блондин, обещавший стать хорошим американским дипломатом, поскольку он три сезона подряд дирижировал немецкой кадрилью в казино Ньюпорта и даже в Лондоне заслужил репутацию превосходного танцора.

Gardenias and the peerage were his only weaknesses. Otherwise he was extremely sensible.

Он питал слабость к гардениям и геральдике, отличаясь во всем остальном совершенным здравомыслием.

Miss Virginia E. Otis was a little girl of fifteen, lithe and lovely as a fawn, and with a fine freedom in her large blue eyes.

Мисс Вирджинии Е. Отис шел шестнадцатый год. Это была стройная девочка, грациозная, как лань, с большими, ясными голубыми глазами.

She was a wonderful Amazon, and had once raced old Lord Bilton on her pony twice round the park, winning by a length and a half, just in front of the Achilles statue, to the huge delight of the young Duke of Cheshire, who proposed for her on the spot, and was sent back to Eton that very night by his guardians, in floods of tears.

Она прекрасно ездила на пони и, уговорив однажды старого лорда Билтона проскакать с ней два раза наперегонки вокруг Гайд-парка, на полтора корпуса обошла его у самой статуи Ахиллеса; этим она привела в такой восторг юного герцога Чеширского, что он немедленно сделал ей предложение и вечером того же дня, весь в слезах, был отослан своими опекунами обратно в Итон.

After Virginia came the twins, who were usually called "The Star and Stripes," as they were always getting swished.

В семье было еще двое близнецов, моложе Вирджинии, которых прозвали "Звезды и полосы", поскольку их без конца пороли.

They were delightful boys, and, with the exception of the worthy Minister, the only true republicans of the family.

Поэтому милые мальчики были, не считая почтенного посла, единственными убежденными республиканцами в семье.

As Canterville Chase is seven miles from Ascot, the nearest railway station, Mr. Otis had telegraphed for a waggonette to meet them, and they started on their drive in high spirits.

От Кентервильского замка до ближайшей железнодорожной станции в Аскоте целых семь миль, но мистер Отис заблаговременно телеграфировал, чтобы им выслали экипаж, и семья двинулась к замку в отличном расположении духа.

It was a lovely July evening, and the air was delicate with the scent of the pinewoods.

Был прекрасный июльский вечер, и воздух был напоен теплым ароматом соснового леса.

Now and then they heard a wood-pigeon brooding over its own sweet voice, or saw, deep in the rustling fern, the burnished breast of the pheasant.

Изредка до них доносилось нежное воркование лесной горлицы, упивавшейся своим голосом, или в шелестящих зарослях папоротника мелькала пестрая грудь фазана.

Little squirrels peered at them from the beech-trees as they went by, and the rabbits scudded away through the brushwood and over the mossy knolls, with their white tails in the air.

Крошечные белки поглядывали на них с высоких буков, а кролики прятались в низкой поросли или, задрав белые хвостики, улепетывали по мшистым кочкам.

As they entered the avenue of Canterville Chase, however, the sky became suddenly overcast with clouds, a curious stillness seemed to hold the atmosphere, a great flight of rooks passed silently over their heads, and, before they reached the house, some big drops of rain had fallen.

Но не успели они въехать в аллею, ведущую к Кентервильскому замку, как небо вдруг заволокло тучами, и странная тишина сковала воздух. Молча пролетела у них над головой огромная стая галок, и, когда они подъезжали к дому, большими редкими каплями начал накрапывать дождь.

Standing on the steps to receive them was an old woman, neatly dressed in black silk, with a white cap and apron.

На крыльце их поджидала опрятная старушка в черном шелковом платье, белом чепце и переднике.

This was Mrs. Umney, the housekeeper, whom Mrs. Otis, at Lady Canterville's earnest request, had consented to keep in her former position.

Это была миссис Амни, домоправительница, которую миссис Отис, по настоятельной просьбе леди Кентервиль, оставила в прежней должности.

She made them each a low curtsey as they alighted, and said in a quaint, old-fashioned manner,

Она низко присела перед каждым из членов семьи и церемонно, по-старинному, промолвила:

"I bid you welcome to Canterville Chase."

- Добро пожаловать в замок Кентервилей!

Following her, they passed through the fine Tudor hall into the library, a long, low room, panelled in black oak, at the end of which was a large stained glass window.

Они вошли вслед за нею в дом и, миновав настоящий тюдоровский холл, очутились в библиотеке - длинной и низкой комнате, обшитой черным дубом, с большим витражом против двери.

Here they found tea laid out for them, and, after taking off their wraps, they sat down and began to look round, while Mrs. Umney waited on them.

Здесь уже все было приготовлено к чаю. Они сняли плащи и шали и, усевшись за стол, принялись, пока миссис Амни разливала чай, разглядывать комнату.

Suddenly Mrs. Otis caught sight of a dull red stain on the floor just by the fireplace, and, quite unconscious of what it really signified, said to Mrs. Umney,

Вдруг миссис Отис заметила потемневшее от времени красное пятно на полу, возле камина, и, не понимая, откуда оно взялось, спросила миссис Амни:

"I am afraid something has been spilt there."

- Наверно, здесь что-то пролили?

"Yes, madam," replied the old housekeeper in a low voice, "blood has been spilt on that spot."

- Да, сударыня,- ответила старая экономка шепотом,- здесь пролилась кровь.

"How horrid!" cried Mrs. Otis;

- Какой ужас! - воскликнула миссис Отис.

"I don't at all care for blood-stains in a sitting-room.

- Я не желаю, чтобы у меня в гостиной были кровавые пятна.

It must be removed at once."

Пусть его сейчас же смоют!

The old woman smiled, and answered in the same low, mysterious voice,

Старушка улыбнулась и ответила тем же таинственным? шепотом:

"It is the blood of Lady Eleanore de Canterville, who was murdered on that very spot by her own husband, Sir Simon de Canterville, in 1575.

- Вы видите кровь леди Элеоноры Кентервиль, убиенной на этом самом месте в тысяча пятьсот семьдесят пятом году супругом своим сэром Симоном де Кентервиль.

Sir Simon survived her nine years, and disappeared suddenly under very mysterious circumstances.

Сэр Симон пережил ее на девять лет и потом вдруг исчез при весьма загадочных обстоятельствах.

His body has never been discovered, but his guilty spirit still haunts the Chase.

Тело его так и не нашли, но грешный дух его доныне бродит по замку.

The blood-stain has been much admired by tourists and others, and cannot be removed."

Туристы и прочие посетители замка с неизменным восхищением осматривают это вечное, несмываемое пятно.

"That is all nonsense," cried Washington Otis;

- Что за глупости!- воскликнул Вашингтон Отис.

"Pinkerton's Champion Stain Remover and Paragon Detergent will clean it up in no time," and before the terrified housekeeper could interfere, he had fallen upon his knees, and was rapidly scouring the floor with a small stick of what looked like a black cosmetic.

- Непревзойденный Пятновыводитель и Образцовый Очиститель Пинкертона уничтожит его в одну минуту. И не успела испуганная экономка помешать ему, как он, опустившись на колени, принялся тереть пол маленькой черной палочкой, похожей на губную помаду.

In a few moments no trace of the blood-stain could be seen.

Меньше чем в минуту от пятна и следа не осталось.

"I knew Pinkerton would do it," he exclaimed, triumphantly, as he looked round at his admiring family; but no sooner had he said these words than a terrible flash of lightning lit up the sombre room, a fearful peal of thunder made them all start to their feet, and Mrs. Umney fainted.

- "Пинкертон" не подведет! - воскликнул он, обернувшись с торжеством к восхищенному семейству. Но не успел он это досказать, как яркая вспышка молнии озарила полутемную комнату, оглушительный раскат грома заставил всех вскочить на ноги, а миссис Амни лишилась чувств.

"What a monstrous climate!" said the American Minister, calmly, as he lit a long cheroot. "I guess the old country is so overpopulated that they have not enough decent weather for everybody.

- Какой отвратительный климат,- спокойно заметил американский посол, закуривая длинную сигару с обрезанным концом.- Наша страна-прародительница до того перенаселена, что даже приличной погоды на всех не хватает.

I have always been of opinion that emigration is the only thing for England."

Я всегда считал, что эмиграция - единственное спасение для Англии.

"My dear Hiram," cried Mrs. Otis, "what can we do with a woman who faints?"

- Дорогой Хайрам,- сказала миссис Отис,- как быть, если она чуть что примется падать в обморок?

"Charge it to her like breakages," answered the Minister; "she won't faint after that;" and in a few moments Mrs. Umney certainly came to.

- Удержи у нее разок из жалованья, как за битье посуды,- ответил посол,и ей больше не захочется. И правда, через две-три секунды миссис Амни вернулась к жизни.

There was no doubt, however, that she was extremely upset, and she sternly warned Mr. Otis to beware of some trouble coming to the house.

Впрочем, как нетрудно было заметить, она не вполне еще оправилась от пережитого потрясения и с торжественным видом объявила мистеру Отису, что его дому грозит беда.

"I have seen things with my own eyes, sir," she said, "that would make any Christian's hair stand on end, and many and many a night I have not closed my eyes in sleep for the awful things that are done here."

- Сэр,- сказала она,- мне доводилось видеть такое, от чего у всякого христианина волосы встанут дыбом, и ужасы здешних мест много ночей не давали мне смежить век.

Mr. Otis, however, and his wife warmly assured the honest soul that they were not afraid of ghosts, and, after invoking the blessings of Providence on her new master and mistress, and making arrangements for an increase of salary, the old housekeeper tottered off to her own room.

Но мистер Отис и его супруга заверили почтенную особу, что они не боятся привидений, и, призвав благословенье божье на своих новых хозяев, а также намекнув, что неплохо бы прибавить ей жалованье, старая домоправительница нетвердыми шагами удалилась в свою комнату.

II

2

The storm raged fiercely all that night, but nothing of particular note occurred.

Всю ночь бушевала буря, но ничего особенного не случилось.

The next morning, however, when they came down to breakfast, they found the terrible stain of blood once again on the floor.

Однако, когда на следующее утро семья сошла к завтраку, все снова увидели на полу ужасное кровавое пятно.

"I don't think it can be the fault of the Paragon Detergent," said Washington, "for I have tried it with everything.

- В Образцовом Очистителе сомневаться не приходится,- сказал Вашингтон. - Я его на чем только не пробовал.

It must be the ghost."

Видно, здесь и в самом деле поработало привидение.

He accordingly rubbed out the stain a second time, but the second morning it appeared again.

И он снова вывел пятно, а наутро оно появилось на прежнем месте.

The third morning also it was there, though the library had been locked up at night by Mr. Otis himself, and the key carried up-stairs.

Оно было там и на третье утро, хотя накануне вечером мистер Отис, прежде чем уйти спать, самолично запер библиотеку и забрал с собою ключ.

The whole family were now quite interested; Mr. Otis began to suspect that he had been too dogmatic in his denial of the existence of ghosts, Mrs. Otis expressed her intention of joining the Psychical Society, and Washington prepared a long letter to Messrs. Myers and Podmore on the subject of the Permanence of Sanguineous Stains when connected with Crime.

Теперь вся семья была занята привидениями. Мистер Отис стал подумывать, не проявил ли он догматизма, отрицая существование духов; миссис Отис высказала намеренье вступить в общество спиритов, а Вашингтон сочинил длинное письмо господам Майерс и Подмор касательно долговечности кровавых пятен, порожденных преступлением.

That night all doubts about the objective existence of phantasmata were removed for ever.

Но если и оставались у них какие-либо сомнения в реальности призраков, они в ту же ночь рассеялись навсегда.

The day had been warm and sunny; and, in the cool of the evening, the whole family went out to drive.

День был жаркий и солнечный, и с наступлением вечерней прохлады семейство отправилось на прогулку.

They did not return home till nine o'clock, when they had a light supper.

Они вернулись домой лишь к девяти часам и сели за легкий ужин.

The conversation in no way turned upon ghosts, so there were not even those primary conditions of receptive expectations which so often precede the presentation of psychical phenomena.

О привидениях даже речи не заходило, так что все присутствующие отнюдь не были в том состоянии повышенной восприимчивости, которое так часто предшествует материализации духов.

The subjects discussed, as I have since learned from Mr. Otis, were merely such as form the ordinary conversation of cultured Americans of the better class, such as the immense superiority of Miss Fanny Devonport over Sarah Bernhardt as an actress; the difficulty of obtaining green corn, buckwheat cakes, and hominy, even in the best English houses; the importance of Boston in the development of the world-soul; the advantages of the baggage-check system in railway travelling; and the sweetness of the New York accent as compared to the London drawl.

Говорили, как потом мне рассказал мистер Отис, о чем всегда говорят просвещенные американцы из высшего общества; о бесспорном превосходстве мисс Фанни Давенпорт как актрисы над Сарой Бернар; о том, что даже в лучших английских домах не подают кукурузы, гречневых лепешек и мамалыги; о значении Бостона для формирования мировой души; о преимуществах билетной системы для провоза багажа по железной дороге; о приятной мягкости нью-йоркского произношения по сравнению с тягучим лондонским выговором.

No mention at all was made of the supernatural, nor was Sir Simon de Canterville alluded to in any way.

Ни о чем сверхъестественном речь не шла, а о сэре Симоне де Кентервиле никто даже не заикнулся.

At eleven o'clock the family retired, and by half-past all the lights were out.

В одиннадцать вечера семья удалилась на покой, и полчаса спустя в доме погасили свет.

Some time after, Mr. Otis was awakened by a curious noise in the corridor, outside his room.

Очень скоро, впрочем, мистер Отис проснулся от непонятных звуков в коридоре у него за дверью.

It sounded like the clank of metal, and seemed to be coming nearer every moment.

Ему почудилось, что он слышит - с каждой минутой все отчетливей - скрежет металла.

He got up at once, struck a match, and looked at the time.

Он встал, чиркнул спичку и взглянул на часы.

It was exactly one o'clock.

Был ровно час ночи.

He was quite calm, and felt his pulse, which was not at all feverish.

Мистер Отис оставался совершенно невозмутимым и пощупал свой пульс, ритмичный, как всегда.

The strange noise still continued, and with it he heard distinctly the sound of footsteps.

Странные звуки не умолкали, и мистер Отис теперь уже явственно различал звук шагов.

He put on his slippers, took a small oblong phial out of his dressing-case, and opened the door.

Он сунул ноги в туфли, достал из несессера какой-то продолговатый флакончик и открыл дверь.

Right in front of him he saw, in the wan moonlight, an old man of terrible aspect.

Прямо перед ним в призрачном свете луны стоял старик ужасного вида.

His eyes were as red burning coals; long grey hair fell over his shoulders in matted coils; his garments, which were of antique cut, were soiled and ragged, and from his wrists and ankles hung heavy manacles and rusty gyves.

Глаза его горели, как раскаленные угли, длинные седые волосы патлами ниспадали на плечи, грязное платье старинного покроя было все в лохмотьях, с рук его и ног, закованных в кандалы, свисали тяжелые ржавые цепи.

"My dear sir," said Mr. Otis, "I really must insist on your oiling those chains, and have brought you for that purpose a small bottle of the Tammany Rising Sun Lubricator.

- Сэр,- сказал мистер Отис,- я вынужден настоя-тельнейше просить вас смазывать впредь свои цепи. С этой целью я захватил для вас пузырек машинного масла "Восходящее солнце демократической партии".

It is said to be completely efficacious upon one application, and there are several testimonials to that effect on the wrapper from some of our most eminent native divines.

Желаемый эффект после первого же употребления. Последнее подтверждают наши известнейшие священнослужители, в чем вы можете самолично удостовериться, ознакомившись с этикеткой.

I shall leave it here for you by the bedroom candles, and will be happy to supply you with more, should you require it."

Я оставлю бутылочку на столике около канделябра и почту за честь снабжать вас вышеозначенным средством по мере надобности.

With these words the United States Minister laid the bottle down on a marble table, and, closing his door, retired to rest.

С этими словами посол Соединенных Штатов поставил флакон на мраморный столик и, закрыв за собой дверь, улегся в постель.

For a moment the Canterville ghost stood quite motionless in natural indignation; then, dashing the bottle violently upon the polished floor, he fled down the corridor, uttering hollow groans, and emitting a ghastly green light.

Кентервильское привидение так и замерло от возмущения. Затем, хватив в гневе бутылку о паркет, оно ринулось по коридору, излучая зловещее зеленое сияние и глухо стеная.

Just, however, as he reached the top of the great oak staircase, a door was flung open, two little white-robed figures appeared, and a large pillow whizzed past his head!

Но едва оно ступило на верхнюю площадку широкой дубовой лестницы, как из распахнувшейся двери выскочили две белые фигурки, и огромная подушка просвистела у него над головой.

There was evidently no time to be lost, so, hastily adopting the Fourth dimension of Space as a means of escape, he vanished through the wainscoting, and the house became quite quiet.

Времени терять не приходилось и, прибегнув спасения ради к четвертому измерению, дух скрылся в деревянной панели стены. В доме все стихло.

On reaching a small secret chamber in the left wing, he leaned up against a moonbeam to recover his breath, and began to try and realize his position.

Добравшись до потайной каморки в левом крыле замка, привидение прислонилось к лунному лучу и, немного отдышавшись, начало обдумывать свое положение.

Never, in a brilliant and uninterrupted career of three hundred years, had he been so grossly insulted.

Ни разу за всю его славную и безупречную трехсотлетнюю службу его так не оскорбляли.

He thought of the Dowager Duchess, whom he had frightened into a fit as she stood before the glass in her lace and diamonds; of the four housemaids, who had gone into hysterics when he merely grinned at them through the curtains on one of the spare bedrooms; of the rector of the parish, whose candle he had blown out as he was coming late one night from the library, and who had been under the care of Sir William Gull ever since, a perfect martyr to nervous disorders; and of old Madame de Tremouillac, who, having wakened up one morning early and seen a skeleton seated in an armchair by the fire reading her diary, had been confined to her bed for six weeks with an attack of brain fever, and, on her recovery, had become reconciled to the Church, and broken off her connection with that notorious sceptic, Monsieur de Voltaire.

Дух вспомнил о вдовствующей герцогине, которую насмерть напугал, когда она смотрелась в зеркало, вся в кружевах и бриллиантах; о четырех горничных, с которыми случилась истерика, когда он всего-навсего улыбнулся им из-за портьеры в спальне для гостей; о приходском священнике, который до сих пор лечится у сэра Уильяма Галла от нервного расстройства, потому что однажды вечером, когда он выходил из библиотеки, кто-то задул у него свечу; о старой мадам де Тремуйяк, которая, проснувшись как-то на рассвете и увидав, что в кресле у камина сидит скелет и читает ее дневник, слегла на шесть недель с воспалением мозга, примирилась с церковью и решительно порвала с известным скептиком мосье де Вольтером.

He remembered the terrible night when the wicked Lord Canterville was found choking in his dressing-room, with the knave of diamonds half-way down his throat, and confessed, just before he died, that he had cheated Charles James Fox out of ?50,000 at Crockford's by means of that very card, and swore that the ghost had made him swallow it.

Он вспомнил страшную ночь, когда злокозненного лорда Кентервиля нашли задыхающимся в гардеробной с бубновым валетом в горле. Умирая, старик сознался, что с помощью этой карты он обыграл у Крокфор-да Чарлза Джеймса Фокса на пятьдесят тысяч фунтов и что эту карту ему засунуло в глотку кентервильское привидение.

All his great achievements came back to him again, from the butler who had shot himself in the pantry because he had seen a green hand tapping at the window-pane, to the beautiful Lady Stutfield, who was always obliged to wear a black velvet band round her throat to hide the mark of five fingers burnt upon her white skin, and who drowned herself at last in the carp-pond at the end of the King's Walk.

Он припомнил каждую из жертв своих великих деяний, начиная с дворецкого, который застрелился, едва зеленая рука постучалась в окно буфетной, и кончая прекрасной леди Статфилд. которая вынуждена была всегда носить на шее черную бархатку, чтобы скрыть отпечатки пяти пальцев, оставшиеся на ее белоснежной коже. Она потом утопилась в пруду, знаменитом своими карпами, в конце Королевской аллеи.

With the enthusiastic egotism of the true artist, he went over his most celebrated performances, and smiled bitterly to himself as he recalled to mind his last appearance as "Red Reuben, or the Strangled Babe," his d?but as "Guant Gibeon, the Blood-sucker of Bexley Moor," and the furore he had excited one lovely June evening by merely playing ninepins with his own bones upon the lawn-tennis ground.

Охваченный тем чувством самоупоения, какое ведомо всякому истинному художнику, он перебирал в уме свои лучшие роли, и горькая улыбка кривила его губы, когда он вспоминал последнее свое выступление в качестве Красного Рабена, или Младенца-удавленника, свой дебют в роли Джибона Кожа да кости, или Кровопийцы с Бекслейской Топи; припомнил и то, как потряс зрителей всего-навсего тем, что приятным июньским вечер ом поиграл в кегли своими костями на площадке для лаун-тенниса.

And after all this some wretched modern Americans were to come and offer him the Rising Sun Lubricator, and throw pillows at his head!

И после всего этого заявляются в замок эти мерзкие нынешние американцы, навязывают ему машинное масло и швыряют в него подушками!

It was quite unbearable.

Такое терпеть нельзя!

Besides, no ghost in history had ever been treated in this manner.

История не знала примера, чтоб так обходились с привиде-нием.

Accordingly, he determined to have vengeance, and remained till daylight in an attitude of deep thought.

И он замыслил месть и до рассвета остался недвижим, погруженный в раздумье.

III

3

The next morning, when the Otis family met at breakfast, they discussed the ghost at some length.

На следующее утро, за завтраком, Отисы довольно долго говорили о привидении.

The United States Minister was naturally a little annoyed to find that his present had not been accepted.

Посол Соединенных Штатов был немного задет тем, что подарок его отвергли.

"I have no wish," he said, "to do the ghost any personal injury, and I must say that, considering the length of time he has been in the house, I don't think it is at all polite to throw pillows at him,"-a very just remark, at which, I am sorry to say, the twins burst into shouts of laughter.

- Я не собираюсь обижать привидение,- сказал он,-г и я не могу в данной связи умолчать о том, что крайне невежливо швырять подушками в того, кто столько лет обитал в этом доме. - К сожалению, приходится добавить, что это абсолютно справедливое замечание близнецы встретили громким хохотом.

"Upon the other hand," he continued, "if he really declines to use the Rising Sun Lubricator, we shall have to take his chains from him.

- Тем не менее,- продолжал посол,- если дух проявит упорство и не пожелает воспользоваться машинным маслом "Восходящее солнце демократической партии", придется расковать его.

It would be quite impossible to sleep, with such a noise going on outside the bedrooms."

Невозможно спать, когда так шумят у тебя под дверью.

For the rest of the week, however, they were undisturbed, the only thing that excited any attention being the continual renewal of the blood-stain on the library floor.

Впрочем, до конца недели их больше не потревожили, только кровавое пятно в библиотеке каждое утро вновь появлялось на всеобщее обозрение.

This certainly was very strange, as the door was always locked at night by Mr. Otis, and the windows kept closely barred.

Объяснить это было. непросто, ибо дверь с вечера запирал сам мистер Отис, а окна закрывались ставнями с крепкими засовами.

The chameleon-like colour, also, of the stain excited a good deal of comment.

Хамелеонопо-добная природа пятна тоже требовала объяснения.

Some mornings it was a dull (almost Indian) red, then it would be vermilion, then a rich purple, and once when they came down for family prayers, according to the simple rites of the Free American Reformed Episcopalian Church, they found it a bright emerald-green.

Иногда оно было темно-красного цвета, иногда киноварного, иногда пурпурного, а однажды, когда они сошли вниз для семейной молитвы по упрощенному ритуалу Свободной американской реформатской епископальной церкви, пятно оказалось изумрудно-зеленым.

These kaleidoscopic changes naturally amused the party very much, and bets on the subject were freely made every evening.

Эти калейдоскопические перемены, разумеется, очень забавляли семейство, и каждый вечер заключались пари в ожидании утра.

The only person who did not enter into the joke was little Virginia, who, for some unexplained reason, was always a good deal distressed at the sight of the blood-stain, and very nearly cried the morning it was emerald-green.

Только маленькая Вирджиния не участвовала в этих забавах; она почему-то всякий раз огорчалась при виде кровавого пятна, а в тот день, когда оно стало зеленым, чуть не расплакалась.

The second appearance of the ghost was on Sunday night.

Второй выход духа состоялся в ночь на понедельник.

Shortly after they had gone to bed they were suddenly alarmed by a fearful crash in the hall.

Семья только улеглась, как вдруг послышался страшный грохот в холле.

Rushing down-stairs, they found that a large suit of old armour had become detached from its stand, and had fallen on the stone floor, while seated in a high-backed chair was the Canterville ghost, rubbing his knees with an expression of acute agony on his face.

Когда перепуганные обитатели замка сбежали вниз, они увидели, что на полу валяются большие рыцарские доспехи, упавшие с пьедестала, а в кресле с высокой спинкой сидит кентервильское привидение и, морщась от боли, потирает себе колени.

The twins, having brought their pea-shooters with them, at once discharged two pellets on him, with that accuracy of aim which can only be attained by long and careful practice on a writing-master, while the United States Minister covered him with his revolver, and called upon him, in accordance with Californian etiquette, to hold up his hands!

Близнецы с меткостью, которая приобретается лишь долгими и упорными упражнениями на особе учителя чистописания, тотчас же выпустили в него по заряду из своих рогаток, а посол Соединенных Штатов прицелился из револьвера и, по калифорнийскому обычаю, скомандовал "руки вверх!".

The ghost started up with a wild shriek of rage, and swept through them like a mist, extinguishing Washington Otis's candle as he passed, and so leaving them all in total darkness.

Дух вскочил с бешеным воплем и туманом пронесся меж них, потушив у Вашингтона свечу и оставив всех во тьме кромешной.

On reaching the top of the staircase he recovered himself, and determined to give his celebrated peal of demoniac laughter. This he had on more than one occasion found extremely useful.

На верхней площадке он немного отдышался и решил разразиться своим знаменитым дьявольским хохотом, который не раз приносил ему успех.

It was said to have turned Lord Raker's wig grey in a single night, and had certainly made three of Lady Canterville's French governesses give warning before their month was up.

Говорят, от него за ночь поседел парик лорда Рейкера, и этот хохот, несомненно, был причиной того, что три французских гувернантки леди Кентервиль заявили об уходе, не прослужив в доме и месяца.

He accordingly laughed his most horrible laugh, till the old vaulted roof rang and rang again, but hardly had the fearful echo died away when a door opened, and Mrs. Otis came out in a light blue dressing-gown.

И он разразился самым своим ужасным хохотом, так что отдались звонким эхом старые своды замка. Но едва смолкло страшное эхо, как растворилась дверь, и к нему вышла миссис Отис в бледно-голубом капоте.

"I am afraid you are far from well," she said, "and have brought you a bottle of Doctor Dobell's tincture.

- Боюсь, вы расхворались,- сказала она. - Я принесла вам микстуру доктора Добелла.

If it is indigestion, you will find it a most excellent remedy."

Если вы страдаете несварением желудка, она вам поможет.

The ghost glared at her in fury, and began at once to make preparations for turning himself into a large black dog, an accomplishment for which he was justly renowned, and to which the family doctor always attributed the permanent idiocy of Lord Canterville's uncle, the Hon. Thomas Horton.

Дух метнул на нее яростный взгляд и приготовился обернуться черной собакой -талант, который принес ему заслуженную славу и воздействием коего домашний врач объяснил неизлечимое слабоумие дяди лорда Кентервиля, достопочтенного Томаса Хортона.

The sound of approaching footsteps, however, made him hesitate in his fell purpose, so he contented himself with becoming faintly phosphorescent, and vanished with a deep churchyard groan, just as the twins had come up to him.

Но звук приближающихся шагов заставил его отказаться от этого намерения. Он удовольствовался тем, что стал слабо фосфоресцировать, и в тот момент, когда его уже настигли близнецы, успел, исчезая, испустить тяжелый кладбищенский стон.

On reaching his room he entirely broke down, and became a prey to the most violent agitation.

Добравшись до своего убежища, он окончательно потерял самообладание и впал в жесточайшую тоску.

The vulgarity of the twins, and the gross materialism of Mrs. Otis, were naturally extremely annoying, but what really distressed him most was that he had been unable to wear the suit of mail.

Невоспитанность близнецов и грубый материализм миссис Отис крайне его шокировали; но больше всего его огорчило то, что ему не удалось облечься в доспехи.

He had hoped that even modern Americans would be thrilled by the sight of a Spectre in armour, if for no more sensible reason, at least out of respect for their natural poet Longfellow, over whose graceful and attractive poetry he himself had whiled away many a weary hour when the Cantervilles were up in town.

Он полагал, что даже нынешние американцы почувствуют робость, узрев привидение в доспехах,- ну хотя бы из уважения к своему национальному поэту Лонгфелло, над изящной и усладительной поэзией которого он просиживал часами, когда Кентервили переезжали в город.

Besides it was his own suit.

К тому же это были его собственные доспехи.

He had worn it with great success at the Kenilworth tournament, and had been highly complimented on it by no less a person than the Virgin Queen herself.

Он очень мило выглядел в них на турнире в Кенильворте и удостоился тогда чрезвычайно лестной похвалы от самой королевы-девственницы.

Yet when he had put it on, he had been completely overpowered by the weight of the huge breastplate and steel casque, and had fallen heavily on the stone pavement, barking both his knees severely, and bruising the knuckles of his right hand.

Но теперь массивный нагрудник и стальной шлем оказались слишком тяжелы для него, и, надев доспехи, он рухнул на каменный пол, разбив колени и пальцы правой руки.

For some days after this he was extremely ill, and hardly stirred out of his room at all, except to keep the blood-stain in proper repair.

Он не на шутку занемог и несколько дней не выходил из комнаты,- разве что ночью, для поддержания в должном порядке кровавого пятна.

However, by taking great care of himself, he recovered, and resolved to make a third attempt to frighten the United States Minister and his family.

Но благодаря умелому самоврачеванию он скоро поправился и решил, что в третий раз попробует напугать посла и его домочадцев.

He selected Friday, August 17th, for his appearance, and spent most of that day in looking over his wardrobe, ultimately deciding in favour of a large slouched hat with a red feather, a winding-sheet frilled at the wrists and neck, and a rusty dagger.

Он наметил себе пятницу семнадцатого августа и в канун этого дня допоздна перебирал свой гардероб, остановив наконец выбор на высокой широкополой шляпе с красным пером, саване с рюшками у ворота и на рукавах и заржавленном кинжале.

Towards evening a violent storm of rain came on, and the wind was so high that all the windows and doors in the old house shook and rattled.

К вечеру начался ливень, и ветер так бушевал, что все окна и двери старого дома ходили ходуном.

In fact, it was just such weather as he loved.

Впрочем, подобная погода была как раз по нем.

His plan of action was this. He was to make his way quietly to Washington Otis's room, gibber at him from the foot of the bed, and stab himself three times in the throat to the sound of low music.

План его был таков: первым делом он тихонько проберется в комнату Вашингтона Отиса и постоит у него в ногах, бормоча себе что-то под нос, а потом под звуки заунывной музыки трижды пронзит себе горло кинжалом.

He bore Washington a special grudge, being quite aware that it was he who was in the habit of removing the famous Canterville blood-stain by means of Pinkerton's Paragon Detergent.

К Вашингтону он испытывал особую неприязнь, так как прекрасно знал, что именно он взял в обычай стирать знаменитое Кентервильское Кровавое Пятно Образцовым Пинкертоновским Очистителем.

Having reduced the reckless and foolhardy youth to a condition of abject terror, he was then to proceed to the room occupied by the United States Minister and his wife, and there to place a clammy hand on Mrs. Otis's forehead, while he hissed into her trembling husband's ear the awful secrets of the charnel-house.

Доведя этого безрассудного и непочтительного юнца до полной прострации, он проследует затем в супружескую опочивальню посла Соединенных Штатов и возложит покрытую холодным потом руку на лоб миссис Отис, нашептывая тем временем ее трепещущему мужу страшные тайны склепа.

With regard to little Virginia, he had not quite made up his mind.

Насчет маленькой Вирджи-нии он пока ничего определенного не придумал.

She had never insulted him in any way, and was pretty and gentle.

Она ни разу его не обидела и была красивой и доброй девочкой.

A few hollow groans from the wardrobe, he thought, would be more than sufficient, or, if that failed to wake her, he might grabble at the counterpane with palsy-twitching fingers.

Здесь можно обойтись несколькими глухими стонами из шкафа, а если она не проснется, он подергает дрожащими скрюченными пальцами ее одеяло.

As for the twins, he was quite determined to teach them a lesson.

А вот близнецов он проучит как следует.

The first thing to be done was, of course, to sit upon their chests, so as to produce the stifling sensation of nightmare. Then, as their beds were quite close to each other, to stand between them in the form of a green, icy-cold corpse, till they became paralyzed with fear, and finally, to throw off the winding-sheet, and crawl round the room, with white, bleached bones and one rolling eyeball, in the character of "Dumb Daniel, or the Suicide's Skeleton," a r?le in which he had on more than one occasion produced a great effect, and which he considered quite equal to his famous part of "Martin the Maniac, or the Masked Mystery."

Перво-наперво он усядется им на грудь, чтобы они заметались от привидевшихся кошмаров, а потом, поскольку их кровати стоят почти рядом, застынет между ними в образе холодного, позеленевшего трупа и будет так стоять, пока они не омертвеют от страха. Тогда он сбросит саван и, обнажив свои белые кости, примется расхаживать по комнате, вращая одним глазом, как полагается в роли Безгласого Даниила, или Скелета-самоубийцы. Это была очень сильна я роль, ничуть не слабее его знаменитого Безумного Мартина, или Сокрытой Тайны, и она не раз производила сильное впечатление на зрителей.

At half-past ten he heard the family going to bed.

В половине одиннадцатого он догадался по звукам, что вся семья отправилась на покой.

For some time he was disturbed by wild shrieks of laughter from the twins, who, with the light-hearted gaiety of schoolboys, were evidently amusing themselves before they retired to rest, but at a quarter-past eleven all was still, and, as midnight sounded, he sallied forth.

Ему еще долго мешали дикие взрывы хохота,-очевидно, близнецы с беспечностью школьников резвились перед тем, как отойти ко сну, но в четверть двенадцатого в доме воцарилась тишина, и, только пробило полночь, он вышел на дело.

The owl beat against the window-panes, the raven croaked from the old yew-tree, and the wind wandered moaning round the house like a lost soul; but the Otis family slept unconscious of their doom, and high above the rain and storm he could hear the steady snoring of the Minister for the United States.

Совы бились о стекла, ворон каркал на старом тисовом дереве, и ветер блуждал, стеная, словно неприкаянная душа, вокруг старого дома. Но Отисы спокойно спали, не подозревая ни о чем, в храп посла заглушал дождь и бурю.

He stepped stealthily out of the wainscoting, with an evil smile on his cruel, wrinkled mouth, and the moon hid her face in a cloud as he stole past the great oriel window, where his own arms and those of his murdered wife were blazoned in azure and gold.

Дух со злобной усмешкой на сморщенных устах осторожно вышел из панели. Луна сокрыла свой лик за тучей, когда он крался мимо окна фонарем, на котором золотом и лазурью были выведены его герб и герб убитой им жены.

On and on he glided, like an evil shadow, the very darkness seeming to loathe him as he passed.

Все дальше скользил он зловещей тенью; мгла ночная и та, казалось, взирала на него с отвращением.

Once he thought he heard something call, and stopped; but it was only the baying of a dog from the Red Farm, and he went on, muttering strange sixteenth-century curses, and ever and anon brandishing the rusty dagger in the midnight air.

Вдруг ему почудилось, что кто-то окликнул его, и он замер на месте, но это только собака залаяла на Красной ферме. И он продолжал свой путь, бормоча никому теперь не понятные ругательства XVI века и размахивая в воздухе заржавленным кинжалом.

Finally he reached the corner of the passage that led to luckless Washington's room.

Наконец он добрался до поворота, откуда начинался коридор, ведущий в комнату злосчастного Вашингтона.

For a moment he paused there, the wind blowing his long grey locks about his head, and twisting into grotesque and fantastic folds the nameless horror of the dead man's shroud.

Здесь он переждал немного. Ветер развевал его седые космы и свертывал в неописуемо ужасные складки его могильный саван.

Then the clock struck the quarter, and he felt the time was come.

Пробило четверть, и он почувствовал, что время настало.

He chuckled to himself, and turned the corner; but no sooner had he done so than, with a piteous wail of terror, he fell back, and hid his blanched face in his long, bony hands.

Он самодовольно хихикнул и повернул за угол; но едва он ступил шаг, как отшатнулся с жалостным воплем и закрыл побледневшее лицо длинными костлявыми руками.

Right in front of him was standing a horrible spectre, motionless as a carven image, and monstrous as a madman's dream!

Прямо перед ним стоял страшный призрак, недвижный, точно изваяние, чудовищный, словно бред безумца.

Its head was bald and burnished; its face round, and fat, and white; and hideous laughter seemed to have writhed its features into an eternal grin.

Г олова у него была лысая, гладкая, лицо толстое, мертвенно-бледное; гнусный смех свел черты его в вечную улыбку.

From the eyes streamed rays of scarlet light, the mouth was a wide well of fire, and a hideous garment, like to his own, swathed with its silent snows the Titan form.

Из глаз его струились лучи алого света, рот был как широкий огненный колодец, а безобразная одежда, так похожая на его собственную, белоснежным саваном окутывала могучую фигуру.

On its breast was a placard with strange writing in antique characters, some scroll of shame it seemed, some record of wild sins, some awful calendar of crime, and, with its right hand, it bore aloft a falchion of gleaming steel.

На груди у призрака висела доска с непонятной надписью, начертанной старинными буквами. О страшном позоре, должно быть, вещала она, о грязных пороках, о диких злодействах. В поднятой правой руке его был зажат меч из блестящей стали.

Never having seen a ghost before, he naturally was terribly frightened, and, after a second hasty glance at the awful phantom, he fled back to his room, tripping up in his long winding-sheet as he sped down the corridor, and finally dropping the rusty dagger into the Minister's jack-boots, where it was found in the morning by the butler.

Никогда доселе не видав привидений, дух Кентервиля, само собой разумеется, ужасно перепугался и, взглянув еще раз краешком глаза на страшный призрак, кинулся восвояси. Он бежал, не чуя под собою ног, путаясь в складках савана, а заржавленный кинжал уронил по дороге в башмак посла, где его поутру нашел дворецкий.

Once in the privacy of his own apartment, he flung himself down on a small pallet-bed, and hid his face under the clothes.

Добравшись до своей комнаты и почувствовав себя в безопасности, дух бросился на свое жесткое ложе и спрятал голову под одеяло.

After a time, however, the brave old Canterville spirit asserted itself, and he determined to go and speak to the other ghost as soon as it was daylight.

Но скоро в нем проснулась былая кентервильская отвага, и он решил, как только рассветет, пойти и заговорить с другим привиде-нием.

Accordingly, just as the dawn was touching the hills with silver, he returned towards the spot where he had first laid eyes on the grisly phantom, feeling that, after all, two ghosts were better than one, and that, by the aid of his new friend, he might safely grapple with the twins.

И едва заря окрасила холмы серебром, он вернулся туда, где встретил ужасный призрак. Он понимал, что, в конце концов, чем больше привидений, тем лучше, и надеялся с помощью нового сотоварища управиться с близнецами.

On reaching the spot, however, a terrible sight met his gaze.

Но когда он очутился на прежнем месте, страшное зрелище открылось его взору.

Something had evidently happened to the spectre, for the light had entirely faded from its hollow eyes, the gleaming falchion had fallen from its hand, and it was leaning up against the wall in a strained and uncomfortable attitude.

Видно, что-то недоброе стряслось с призраком. Свет потух в его пустых глазницах, блестящий меч выпал у него из рук, и весь он как-то неловко и неестественно опирался о стену.

He rushed forward and seized it in his arms, when, to his horror, the head slipped off and rolled on the floor, the body assumed a recumbent posture, and he found himself clasping a white dimity bed-curtain, with a sweeping-brush, a kitchen cleaver, and a hollow turnip lying at his feet!

Дух Кентервиля подбежал к нему, обхватил его руками, как вдруг - о, ужас! - голова покатилась по полу, туловище переломилось пополам, и он увидел, что держит в объятиях кусок белого полога, а у ног его валяются метла, кухонный нож и пустая тыква.

Unable to understand this curious transformation, he clutched the placard with feverish haste, and there, in the grey morning light, he read these fearful words:-

Не зная, чем объяснить это странное превращение, он дрожащими руками поднял доску с надписью и при сером утреннем свете разобрал такие страшные слова:

Ye Onlie True and Originale Spook, Beware of Ye Imitationes.

ДУХ ФИРМЫ ОТИС Единственный подлинный и оригинальный призрак Остерегайтесь подделок!

All others are counterfeite.

Все остальные - не настоящие!

The whole thing flashed across him.

Ему стало все ясно.

He had been tricked, foiled, and out-witted!

Его обманули, перехитрили, провели!

The old Canterville look came into his eyes; he ground his toothless gums together; and, raising his withered hands high above his head, swore according to the picturesque phraseology of the antique school, that, when Chanticleer had sounded twice his merry horn, deeds of blood would be wrought, and murder walk abroad with silent feet.

Глаза его зажглись прежним кентервильским огнем; он заскрежетал беззубыми деснами и, воздев к небу изможденные руки, поклялся, следуя лучшим образцам старинной стилистики, что, не успеет Шантеклер дважды протрубить в свой рог, как свершатся кровавые дела и убийство неслышным шагом пройдет по этому дому.

Hardly had he finished this awful oath when, from the red-tiled roof of a distant homestead, a cock crew.

Едва он произнес эту страшную клятву, как вдалеке с красной черепичной крыши прокричал петух.

He laughed a long, low, bitter laugh, and waited.

Дух залился долгим, глухим и злым смехом и стал ждать.

Hour after hour he waited, but the cock, for some strange reason, did not crow again.

Много часов прождал он, но петух почему-то больше не запел.

Finally, at half-past seven, the arrival of the housemaids made him give up his fearful vigil, and he stalked back to his room, thinking of his vain oath and baffled purpose.

Наконец около половины восьмого шаги горничных вывели его из оцепенения, и он вернулся к себе в комнату, горюя о несбывшихся планах и напрасных надеждах.

There he consulted several books of ancient chivalry, of which he was exceedingly fond, and found that, on every occasion on which this oath had been used, Chanticleer had always crowed a second time.

Там, у себя, он просмотрел несколько самых своих любимых книг о старинном рыцарстве и узнал из них, что всякий раз, когда произносилась эта клятва, петух пел дважды.

"Perdition seize the naughty fowl," he muttered, "I have seen the day when, with my stout spear, I would have run him through the gorge, and made him crow for me an 'twere in death!"

- Да сгубит смерть бессовестную птицу! -забормотал он.- Настанет день, когда мое копье в твою вонзится трепетную глотку и я услышу твой предсмертный хрип.

He then retired to a comfortable lead coffin, and stayed there till evening.

Потом он улегся в удобный свинцовый гроб и оставался там до темноты.

IV

4

The next day the ghost was very weak and tired.

Наутро дух чувствовал себя совсем разбитым.

The terrible excitement of the last four weeks was beginning to have its effect.

Начинало сказываться огромное напряжение целого месяца.

His nerves were completely shattered, and he started at the slightest noise.

Его нервы были вконец расшатаны, он вздрагивал от малейшего шороха.

For five days he kept his room, and at last made up his mind to give up the point of the blood-stain on the library floor.

Пять дней он не выходил из комнаты и наконец махнул рукой на кровавое пятно.

If the Otis family did not want it, they clearly did not deserve it.

Если оно не нужно Отисам, значит, они недостойны его.

They were evidently people on a low, material plane of existence, and quite incapable of appreciating the symbolic value of sensuous phenomena.

Очевидно, они жалкие материалисты, совершенно неспособные оценить символический смысл сверхчувственных явлений.

The question of phantasmic apparitions, and the development of astral bodies, was of course quite a different matter, and really not under his control.

Вопрос о небесных знамениях и о фазах астральных тел был, конечно, не спорим, особой областью и, по правде говоря, находился вне его компетенции.

It was his solemn duty to appear in the corridor once a week, and to gibber from the large oriel window on the first and third Wednesdays in every month, and he did not see how he could honourably escape from his obligations.

Но его священной обязанностью было появляться еженедельно в коридоре, а в первую и третью среду каждого месяца усаживаться у окна, что выходит фонарем в парк, и бормотать всякий вздор, и он не видел возможности без урона для своей чести отказаться от этих обязанностей.

It is quite true that his life had been very evil, but, upon the other hand, he was most conscientious in all things connected with the supernatural.

И хотя земную свою жизнь он прожил безнравственно, он проявлял крайнюю добропорядочность во всем, что касалось мира потустороннего.

For the next three Saturdays, accordingly, he traversed the corridor as usual between midnight and three o'clock, taking every possible precaution against being either heard or seen.

Поэтому следующие три субботы он, по обыкновению, от полуночи до трех прогуливался по коридору, всячески заботясь о том, чтобы его не услышали и не увидели.

He removed his boots, trod as lightly as possible on the old worm-eaten boards, wore a large black velvet cloak, and was careful to use the Rising Sun Lubricator for oiling his chains.

Он ходил без сапог, стараясь как можно легче ступать по источенному червями полу; надевал широкий черный бархатный плащ и никогда не забывал тщательней-шим образом протереть свои цепи машинным маслом "Восходящее солнце демократической партии".

I am bound to acknowledge that it was with a good deal of difficulty that he brought himself to adopt this last mode of protection.

Ему, надо сказать, нелегко было прибегнуть к этому последнему средству безопасности.

However, one night, while the family were at dinner, he slipped into Mr. Otis's bedroom and carried off the bottle.

И все же как-то вечером, когда семья сидела за обедом, он пробрался в комнату к мистеру Отису и стащил бутылочку машинного масла.

He felt a little humiliated at first, but afterwards was sensible enough to see that there was a great deal to be said for the invention, and, to a certain degree, it served his purpose.

Правда, он чувствовал себя немного униженным, но только поначалу. В конце концов благоразумие взяло верх, и он признался себе, что изобретение это имеет свои достоинства и в некотором отношении может сослужить ему службу.

Still in spite of everything he was not left unmolested.

Но как ни был он осторожен, его не оставляли в покое.

Strings were continually being stretched across the corridor, over which he tripped in the dark, and on one occasion, while dressed for the part of "Black Isaac, or the Huntsman of Hogley Woods," he met with a severe fall, through treading on a butter-slide, which the twins had constructed from the entrance of the Tapestry Chamber to the top of the oak staircase.

То и дело он спотыкался в темноте о веревки, протянутые поперек коридора, а однажды, одетый для роли Черного Исаака, или Охотника из Хоглейских лесов, он поскользнулся и сильно расшибся, потому что близнецы натерли маслом пол от входа в гобеленовую залу до верхней площадки дубовой лестницы.

This last insult so enraged him, that he resolved to make one final effort to assert his dignity and social position, and determined to visit the insolent young Etonians the next night in his celebrated character of "Reckless Rupert, or the Headless Earl."

Это так разозлило его, что он решил в последний раз стать на защиту своего попранного достоинства и своих прав и явиться в следующую ночь дерзким воспитанникам Итона в знаменитой роли Отважного Рупера, или Безголового Графа.

He had not appeared in this disguise for more than seventy years; in fact, not since he had so frightened pretty Lady Barbara Modish by means of it, that she suddenly broke off her engagement with the present Lord Canterville's grandfather, and ran away to Gretna Green with handsome Jack Castletown, declaring that nothing in the world would induce her to marry into a family that allowed such a horrible phantom to walk up and down the terrace at twilight.

Он не выступал в этой роли более семидесяти лет, с тех пор как до того напугал прелестную леди Барбару Модиш, что она отказала своему жениху, деду нынешнего лорда Кентервиля, и убежала в Гретна-Грин с красавцем Джеком Каслтоном; она заявила при этом, что ни за что на свете не войдет в семью, где считают позволительным, чтоб такие ужасные призраки разгуливали в сумерки по террасе.

Poor Jack was afterwards shot in a duel by Lord Canterville on Wandsworth Common, and Lady Barbara died of a broken heart at Tunbridge Wells before the year was out, so, in every way, it had been a great success.

Бедный Джек вскоре погиб на Вондсвортском лугу от пули лорда Кентервиля, а сердце леди Барбары было разбито, и она меньше чем через год умерла в Танбридж-Уэллс,- так что это выступление в любом смысле имело огромный успех.

It was, however an extremely difficult "make-up," if I may use such a theatrical expression in connection with one of the greatest mysteries of the supernatural, or, to employ a more scientific term, the higher-natural world, and it took him fully three hours to make his preparations.

Однако для этой роли требовался очень сложный грим,- если допустимо воспользоваться театральным термином применительно к одной из глубочайших тайн мира сверхъестественного, или, по-научному, "естественного мира высшего порядка",- и он потратил добрых три часа на приготовления.

At last everything was ready, and he was very pleased with his appearance.

Наконец все было готово, и он остался очень доволен своим видом.

The big leather riding-boots that went with the dress were just a little too large for him, and he could only find one of the two horse-pistols, but, on the whole, he was quite satisfied, and at a quarter-past one he glided out of the wainscoting and crept down the corridor.

Большие кожаные ботфорты, которые полага-лись к этому костюму, были ему, правда, немного велики, и один из седельных пистолетов куда-то запропастился, но в целом, как ему казалось, он приоделся на славу. Ровно в четверть второго он выскользнул из панели и прокрался по коридору.

On reaching the room occupied by the twins, which I should mention was called the Blue Bed Chamber, on account of the colour of its hangings, he found the door just ajar.

Добравшись до комнаты близнецов (она, кстати сказать, называлась "Голубой спальней", по цвету обоев и портьер), он заметил, что дверь немного приоткрыта.

Wishing to make an effective entrance, he flung it wide open, when a heavy jug of water fell right down on him, wetting him to the skin, and just missing his left shoulder by a couple of inches.

Желая как можно эффектнее обставить свой выход, он широко распахнул ее... и на него опрокинулся огромный кувшин с водой, который пролетел на вершок от его левого плеча, промочив его до нитки.

At the same moment he heard stifled shrieks of laughter proceeding from the four-post bed.

В ту же минуту он услышал взрывы хохота из-под балдахина широкой постели.

The shock to his nervous system was so great that he fled back to his room as hard as he could go, and the next day he was laid up with a severe cold.

Нервы его не выдержали. Он кинулся со всех ног в свою комнату и на другой день слег от простуды.

The only thing that at all consoled him in the whole affair was the fact that he had not brought his head with him, for, had he done so, the consequences might have been very serious.

Хорошо еще, что он выходил без головы, а то не обошлось бы без серьезных осложнений. Только это его и утешало.

He now gave up all hope of ever frightening this rude American family, and contented himself, as a rule, with creeping about the passages in list slippers, with a thick red muffler round his throat for fear of draughts, and a small arquebuse, in case he should be attacked by the twins.

Теперь он оставил всякую надежду запугать этих грубиянов американцев и большей частью довольствовался тем, что бродил по коридору в войлочных туфлях, замотав шею толстым красным шарфом, чтобы не простыть, и с маленькой аркебузой в руках на случай нападения близнецов.

The final blow he received occurred on the 19th of September.

Последний удар был нанесен ему девятнадцатого сентября.

He had gone down-stairs to the great entrance-hall, feeling sure that there, at any rate, he would be quite unmolested, and was amusing himself by making satirical remarks on the large Saroni photographs of the United States Minister and his wife which had now taken the place of the Canterville family pictures.

В этот день он спустился в холл, где, как он знал, его никто не потревожит, и про себя поиздевался над сделанными у Сарони большими фотографиями посла Соединенных Штатов и его супруги, заменившими фамильные портреты Кентервилей.

He was simply but neatly clad in a long shroud, spotted with churchyard mould, had tied up his jaw with a strip of yellow linen, and carried a small lantern and a sexton's spade.

Одет он был просто, но аккуратно, в длинный саван, кое-где попорченный могильной плесенью. Нижняя челюсть его была подвязана желтой косынкой, а в руке он держал фонарь и заступ, какими пользуются могильщики.

In fact, he was dressed for the character of "Jonas the Graveless, or the Corpse-Snatcher of Chertsey Barn," one of his most remarkable impersonations, and one which the Cantervilles had every reason to remember, as it was the real origin of their quarrel with their neighbour, Lord Rufford.

Собственно говоря, он был одет для роли Ионы Непогребенного, или Похитителя Трупов с Чертсейского Гумна, одного из своих лучших созданий. Эту роль прекрасно помнили все Кентервили, и не без причины, ибо как раз тогда они поругались со своим соседом лордом Раффордом.

It was about a quarter-past two o'clock in the morning, and, as far as he could ascertain, no one was stirring.

Было уже около четверти третьего, и сколько он ни прислушивался, не слышно было ни шороха.

As he was strolling towards the library, however, to see if there were any traces left of the blood-stain, suddenly there leaped out on him from a dark corner two figures, who waved their arms wildly above their heads, and shrieked out "BOO!" in his ear.

Но когда он стал потихоньку пробираться к библиотеке, чтобы взглянуть, что осталось от кровавого пятна, из темного угла внезапно выскочили две фигурки, исступленно замахали руками над головой и завопили ему в самое ухо:"У-у-у!"

Seized with a panic, which, under the circumstances, was only natural, he rushed for the staircase, but found Washington Otis waiting for him there with the big garden-syringe, and being thus hemmed in by his enemies on every side, and driven almost to bay, he vanished into the great iron stove, which, fortunately for him, was not lit, and had to make his way home through the flues and chimneys, arriving at his own room in a terrible state of dirt, disorder, and despair.

Охваченный паническим страхом, вполне естественным в данных обстоятельствах, он кинулся к лестнице, но там его подкарауливал Вашингтон с большим садовым опрыскивателем; окруженный со всех сторон врагами и буквально припертый к стенке, он юркнул в большую железную печь, которая, к счастью, не была затоплена, и по трубам пробрался в свою комнату - грязный, растерзанный, исполненный отчаяния.

After this he was not seen again on any nocturnal expedition.

Больше он не предпринимал ночных вылазок.

The twins lay in wait for him on several occasions, and strewed the passages with nutshells every night to the great annoyance of their parents and the servants, but it was of no avail.

Близнецы несколько раз устраивали на него засады и каждый вечер, к великому неудовольствию родителей и прислуги, посыпали пол в коридоре ореховой скорлупой, но все безрезультатно.

It was quite evident that his feelings were so wounded that he would not appear.

Дух, по-видимому, счел себя настолько обиженным, что не желал больше выходить к обитателям дома.

Mr. Otis consequently resumed his great work on the history of the Democratic Party, on which he had been engaged for some years; Mrs. Otis organized a wonderful clam-bake, which amazed the whole county; the boys took to lacrosse euchre, poker, and other American national games, and Virginia rode about the lanes on her pony, accompanied by the young Duke of Cheshire, who had come to spend the last week of his holidays at Canterville Chase.

Поэтому мистер Отис снова уселся за свой труд по истории демократической партии, над которым работал уже много лет; миссис Отис организовала великолепный, поразивший все графство пикник на морском берегу,- все кушанья были приготовлены из моллюсков; мальчики увлеклись лакроссом, покером, юкром и другими американскими национальными играми. А Вирджиния каталась по аллеям на своем пони с молодым герцогом Чеширским, проводившим в Кентервильском замке последнюю неделю своих каникул.

It was generally assumed that the ghost had gone away, and, in fact, Mr. Otis wrote a letter to that effect to Lord Canterville, who, in reply, expressed his great pleasure at the news, and sent his best congratulations to the Minister's worthy wife.

Все решили, что привидение от них съехало, и мистер Отис известил об этом в письменной форме лорда Кентервиля, который в ответном письме выразил по сему поводу свою радость и поздравил достойную супругу посла.

The Otises, however, were deceived, for the ghost was still in the house, and though now almost an invalid, was by no means ready to let matters rest, particularly as he heard that among the guests was the young Duke of Cheshire, whose grand-uncle, Lord Francis Stilton, had once bet a hundred guineas with Colonel Carbury that he would play dice with the Canterville ghost, and was found the next morning lying on the floor of the card-room in such a helpless paralytic state that, though he lived on to a great age, he was never able to say anything again but "Double Sixes."

Но Отисы ошиблись. Привидение не покинуло их дом и, хотя было теперь почти инвалидом, все же не думало оставлять их в покое,- особенно с тех пор, как ему стало известно, что среди гостей находится молодой герцог Чеширский, двоюродный внук того самого лорда Фрэнсиса Стилтона, который поспорил однажды на сто гиней с полковником Карбери, что сыграет в кости с духом Кентервиля; поутру лорда Стилтона нашли на полу ломберной разбитого параличом, и, хотя он дожил до преклонных лет, он мог произнести лишь два слова: "шестерка дубль".

The story was well known at the time, though, of course, out of respect to the feelings of the two noble families, every attempt was made to hush it up, and a full account of all the circumstances connected with it will be found in the third volume of Lord Tattle's Recollections of the Prince Regent and his Friends.

Эта история в свое время очень нашумела, хотя из уважения к чувствам обеих благородных семей ее всячески старались замять. Подробности ее можно найти в третьем томе сочинения лорда Тэттла "Воспоминания о принце-регенте и его друзьях".

The ghost, then, was naturally very anxious to show that he had not lost his influence over the Stiltons, with whom, indeed, he was distantly connected, his own first cousin having been married en secondes noces to the Sieur de Bulkeley, from whom, as every one knows, the Dukes of Cheshire are lineally descended.

Духу, естественно, хотелось доказать, что он не утратил прежнего влияния на Стилтонов, с которыми к тому же состоял в дальнем родстве: его кузина была замужем вторым браком за монсеньером де Балкли, а от него, как всем известно, ведут свой род герцоги Чеширские.

Accordingly, he made arrangements for appearing to Virginia's little lover in his celebrated impersonation of

Он даже начал работать над возобновлением своей знаменитой роли Монах-вампир, или Бескровный Бенедиктинец, в которой решил предстать перед юным поклонником Вирджинии.

"The Vampire Monk, or the Bloodless Benedictine," a performance so horrible that when old Lady Startup saw it, which she did on one fatal New Year's Eve, in the year 1764, she went off into the most piercing shrieks, which culminated in violent apoplexy, and died in three days, after disinheriting the Cantervilles, who were her nearest relations, and leaving all her money to her London apothecary.

Он был так страшен в этой роли, что когда его однажды, в роковой вечер под новый 1764 год, увидела старая леди Стартап, она издала несколько истошных криков, и с ней случился удар. Через три дня она скончалась, лишив Кентервилей, своих ближайших родственников, наследства и оставив все своему лондонскому аптекарю.

At the last moment, however, his terror of the twins prevented his leaving his room, and the little Duke slept in peace under the great feathered canopy in the Royal Bedchamber, and dreamed of Virginia.

Но в последнюю минуту страх перед близнецами помешал привидению покинуть свою комнату, и маленький герцог спокойно проспал до утра под большим балдахином с плюмажами в королевской опочивальне. Во сне он видел Вирджинию.

V

5

A few days after this, Virginia and her curly-haired cavalier went out riding on Brockley meadows, where she tore her habit so badly in getting through a hedge that, on their return home, she made up her mind to go up by the back staircase so as not to be seen.

Несколько дней спустя Вирджиния и ее златокудрый кавалер поехали кататься верхом на Броклейские луга, и она, пробираясь сквозь живую изгородь, так изорвала свою амазонку, что, вернувшись домой, решила потихоньку от всех подняться к себе по черной лестнице.

As she was running past the Tapestry Chamber, the door of which happened to be open, she fancied she saw some one inside, and thinking it was her mother's maid, who sometimes used to bring her work there, looked in to ask her to mend her habit.

Когда она пробегала мимо гобеленовой залы, дверь которой была чуточку приоткрыта, ей показалось, что в комнате кто-то есть, и, полагая, что это камеристка ее матери, иногда сидевшая здесь с шитьем, она собралась было попросить ее зашить платье.

To her immense surprise, however, it was the Canterville Ghost himself!

К несказанному ее удивлению, это оказался сам кентервильский дух!

He was sitting by the window, watching the ruined gold of the yellowing trees fly through the air, and the red leaves dancing madly down the long avenue.

Он сидел у окна и следил взором, как облетает под ветром непрочная позолота с пожелтевших деревьев и как в бешеной пляске мчатся по длинной аллее красные листья.

His head was leaning on his hand, and his whole attitude was one of extreme depression.

Голову он уронил на руки, и вся поза его выражала безнадежное отчаянье.

Indeed, so forlorn, and so much out of repair did he look, that little Virginia, whose first idea had been to run away and lock herself in her room, was filled with pity, and determined to try and comfort him.

Таким одиноким, таким дряхлым показался он маленькой Вирджинии, что она, хоть и подумала сперва убежать и запереться у себя, пожалела его и захотела утешить.

So light was her footfall, and so deep his melancholy, that he was not aware of her presence till she spoke to him.

Шаги ее были так легки, а грусть его до того глубока, что он не заметил ее присутствия, пока она не заговорила с ним.

"I am so sorry for you," she said, "but my brothers are going back to Eton to-morrow, and then, if you behave yourself, no one will annoy you."

- Мне очень жаль вас,- сказала она.- Но завтра мои братья возвращаются в Итон, и тогда, если вы будете хорошо себя вести, вас никто больше не обидит.

"It is absurd asking me to behave myself," he answered, looking round in astonishment at the pretty little girl who had ventured to address him, "quite absurd.

- Глупо просить меня, чтобы я хорошо вел себя,- ответил он, с удивлением разглядывая хорошенькую девочку, которая решилась заговорить с ним,- просто глупо!

I must rattle my chains, and groan through keyholes, and walk about at night, if that is what you mean.

Мне положено греметь цепями, стонать в замочные скважины и разгуливать по ночам -если ты про это.

It is my only reason for existing."

Но в этом же весь смысл моего существования!

"It is no reason at all for existing, and you know you have been very wicked.

- Никакого смысла тут нет, и вы сами знаете, что были скверный.

Mrs. Umney told us, the first day we arrived here, that you had killed your wife."

Миссис Амни рассказала нам еще в первый день после нашего приезда, что вы убили жену.

"Well, I quite admit it," said the Ghost, petulantly, "but it was a purely family matter, and concerned no one else."

- Допустим,- сварливо ответил дух,- но это дела семейные и никого не касаются.

"It is very wrong to kill any one," said Virginia, who at times had a sweet puritan gravity, caught from some old New England ancestor.

- Убивать вообще нехорошо,- сказала Вирджиния, которая иной раз проявляла милую пуританскую нетерпи- мость, унаследованную ею от какого-то предка из Новой, Англии.

"Oh, I hate the cheap severity of abstract ethics!

- Терпеть не могу ваш дешевый, беспредметный ригоризм!

My wife was very plain, never had my ruffs properly starched, and knew nothing about cookery.

Моя жена была очень дурна собой, ни разу не сумела прилично накрахмалить мне брыжи и ничего не смыслила в стряпне.

Why, there was a buck I had shot in Hogley Woods, a magnificent pricket, and do you know how she had it sent to table?

Ну хотя бы такое: однажды я убил в Хоглейском лесу оленя, великолепного самца-одногодка,- как ты думаешь, что нам из него приготовили?

However, it is no matter now, for it is all over, and I don't think it was very nice of her brothers to starve me to death, though I did kill her."

Да что теперь толковать,- дело прошлое! И все же, хоть я и убил жену, по-моему, не очень любезно было со стороны моих шуринов заморить меня голодом.

"Starve you to death?

- Они заморили вас голодом?

Oh, Mr. Ghost-I mean Sir Simon, are you hungry?

О господин дух, то есть, я хотела сказать, сэр Симон, вы, наверно, голодный?

I have a sandwich in my case.

У меня в сумке есть бутерброд.

Would you like it?"

Вот, пожалуйста!

"No, thank you, I never eat anything now; but it is very kind of you, all the same, and you are much nicer than the rest of your horrid, rude, vulgar, dishonest family."

- Нет, спасибо. Я давно ничего не ем. Но все же ты очень добра, и вообще ты гораздо лучше всей своей противной, невоспитанной, вульгарной и бесчестной семьи.

"Stop!" cried Virginia, stamping her foot, "it is you who are rude, and horrid, and vulgar, and as for dishonesty, you know you stole the paints out of my box to try and furbish up that ridiculous blood-stain in the library.

- Не смейте так говорить! - крикнула Вирджиния, топнув ножкой.- Сами вы противный, невоспитанный, гадкий и вульгарный, а что до честности, так вы сами знаете, кто таскал у меня из ящика краски, чтобы рисовать это дурацкое пятно.

First you took all my reds, including the vermilion, and I couldn't do any more sunsets, then you took the emerald-green and the chrome-yellow, and finally I had nothing left but indigo and Chinese white, and could only do moonlight scenes, which are always depressing to look at, and not at all easy to paint.

Сперва вы забрали все красные краски, даже киноварь, и я не могла больше рисовать закаты, потом взяли изумрудную зелень и желтый хром; и напоследок у меня остались только индиго и белила, и мне пришлось рисовать только лунные пейзажи, а это навевает тоску, да и рисовать очень трудно.

I never told on you, though I was very much annoyed, and it was most ridiculous, the whole thing; for who ever heard of emerald-green blood?"

Я никому не сказала, хоть и сердилась. И вообще все это просто смешно: ну где видали вы кровь изумрудного цвета?

"Well, really," said the Ghost, rather meekly, "what was I to do? It is a very difficult thing to get real blood nowadays, and, as your brother began it all with his Paragon Detergent, I certainly saw no reason why I should not have your paints.

- А что мне оставалось делать? - сказал дух, уже не пытаясь спорить.Теперь непросто достать настоящую кровь, и поскольку твой братец пустил в ход свой Образцовый Очиститель, я счел возможным воспользоваться твоими красками.

As for colour, that is always a matter of taste: the Cantervilles have blue blood, for instance, the very bluest in England; but I know you Americans don't care for things of this kind."

А цвет, знаешь ли, кому какой нравится. У Кентервилей, к примеру, кровь голубая, самая голубая во всей Англии. Впрочем, вас, американцев, такого рода вещи не интересуют.

"You know nothing about it, and the best thing you can do is to emigrate and improve your mind.

- Ничего вы не понимаете. Поехали бы лучше в Америку, да подучились немного.

My father will be only too happy to give you a free passage, and though there is a heavy duty on spirits of every kind, there will be no difficulty about the Custom House, as the officers are all Democrats.

Папа с радостью устроит вам бесплатный билет, и хотя на спиртное и, наверно, на спиритическое пошлина очень высокая, вас на таможне пропустят без всяких. Все чиновники там -демократы.

Once in New York, you are sure to be a great success.

А в Нью-Йорке вас ждет колоссальный успех.

I know lots of people there who would give a hundred thousand dollars to have a grandfather, and much more than that to have a family ghost."

Я знаю многих людей, которые дали бы сто тысяч долларов за обыкновенного деда, а за семейное привидение - и того больше.

"I don't think I should like America."

- Боюсь, мне не понравится ваша Америка.

"I suppose because we have no ruins and no curiosities," said Virginia, satirically.

- Потому что там нет ничего допотопного или диковинного? - съязвила Вирджиния.

"No ruins! no curiosities!" answered the Ghost; "you have your navy and your manners."

- Ничего допотопного? А ваш флот? Ничего диковинного? А ваши нравы?

"Good evening; I will go and ask papa to get the twins an extra week's holiday."

- Прощайте! Пойду попрошу папу, чтобы он оставил близнецов дома еще на недельку.

"Please don't go, Miss Virginia," he cried; "I am so lonely and so unhappy, and I really don't know what to do.

- Не покидайте меня, мисс Вирджиния! -воскликнул дух.- Я так одинок, так несчастен! Право, я не знаю, как мне быть.

I want to go to sleep and I cannot."

Мне хочется уснуть, а я не могу.

"That's quite absurd!

- Что за глупости!

You have merely to go to bed and blow out the candle.

Для этого надо только улечься в постель и задуть свечу.

It is very difficult sometimes to keep awake, especially at church, but there is no difficulty at all about sleeping.

Не уснуть куда труднее, особенно в церкви. А уснуть совсем просто.

Why, even babies know how to do that, and they are not very clever."

Это и грудной младенец сумеет.

"I have not slept for three hundred years," he said sadly, and Virginia's beautiful blue eyes opened in wonder; "for three hundred years I have not slept, and I am so tired."

- Триста лет я не ведал сна,- печально промолвил дух, и прекрасные голубые глаза Вирджинии широко раскрылись от удивления.- Триста лет я не спал, я так истомился душой!

Virginia grew quite grave, and her little lips trembled like rose-leaves.

Вирджиния сделалась очень печальной, и губки ее задрожали, как лепестки розы.

She came towards him, and kneeling down at his side, looked up into his old withered face.

Она подошла к нему, опустилась на колени и заглянула в его старое, морщинистое лицо.

"Poor, poor Ghost," she murmured; "have you no place where you can sleep?"

- Бедный мой призрак,- прошептала она,- разве негде тебе лечь и уснуть?

"Far away beyond the pine-woods," he answered, in a low, dreamy voice, "there is a little garden.

- Далеко-далеко, за сосновым бором,- ответил он тихим, мечтательным голосом,- есть маленький сад.

There the grass grows long and deep, there are the great white stars of the hemlock flower, there the nightingale sings all night long.

Трава там густая и высокая, там белеют звезды цикуты, и всю ночь там поет соловей.

All night long he sings, and the cold crystal moon looks down, and the yew-tree spreads out its giant arms over the sleepers."

Он поет до рассвета, и холодная хрустальная луна глядит с вышины, а исполинское тисовое дерево простирает свои руки над спящими.

Virginia's eyes grew dim with tears, and she hid her face in her hands.

Глаза Вирджинии заволоклись слезами, и она спрятала лицо в ладони.

"You mean the Garden of Death," she whispered.

- Это Сад Смерти? - прошептала она.

"Yes, death.

- Да, Смерти.

Death must be so beautiful.

Смерть, должно быть, прекрасна.

To lie in the soft brown earth, with the grasses waving above one's head, and listen to silence.

Лежишь в мягкой сырой земле, и над тобою колышутся травы, и слушаешь тишину.

To have no yesterday, and no to-morrow. To forget time, to forget life, to be at peace.

Как хорошо не знать ни вчера, ни завтра, забыть время, простить жизнь, изведать покой.

You can help me.

В твоих силах помочь мне.

You can open for me the portals of death's house, for love is always with you, and love is stronger than death is."

Тебе легко отворить врата Смерти, ибо с тобой Любовь, а Любовь сильнее Смерти.

Virginia trembled, a cold shudder ran through her, and for a few moments there was silence.

Вирджиния вздрогнула, точно ее пронизал холод; воцарилось короткое молчание.

She felt as if she was in a terrible dream.

Ей казалось, будто она видит страшный сон.

Then the ghost spoke again, and his voice sounded like the sighing of the wind.

И опять заговорил дух, и голос его был как вздохи ветра.

"Have you ever read the old prophecy on the library window?"

- Ты читала древнее пророчество, начертанное на окне библиотеки?

"Oh, often," cried the little girl, looking up; "I know it quite well.

- О, сколько раз! - воскликнула девочка, вскинув головку.- Я его наизусть знаю.

It is painted in curious black letters, and is difficult to read.

Оно написано такими странными черными буквами, что их сразу и не разберешь.

There are only six lines:

Там всего шесть строчек:

"'When a golden girl can win Prayer from out the lips of sin, When the barren almond bears, And a little child gives away its tears, Then shall all the house be still And peace come to Canterville.'

Когда заплачет, не шутя, Здесь златокудрое дитя Молитва утолит печаль И зацветет в саду миндаль - Тогда взликует этот дом, И дух уснет, живущий в нем .

But I don't know what they mean."

Только я не понимаю, что все это значит.

"They mean," he said, sadly, "that you must weep with me for my sins, because I have no tears, and pray with me for my soul, because I have no faith, and then, if you have always been sweet, and good, and gentle, the angel of death will have mercy on me.

- Это значит,- печально промолвил дух,- что ты должна оплакать мои прегрешения, ибо у меня самого нет слез, и помолиться за мою душу, ибо нет у меня веры. И тогда, если ты всегда была доброй, любящей и нежной, Ангел Смерти смилуется надо мной.

You will see fearful shapes in darkness, and wicked voices will whisper in your ear, but they will not harm you, for against the purity of a little child the powers of Hell cannot prevail."

Страшные чудовища явятся тебе в ночи и станут нашептывать злые слова, но они не сумеют причинить тебе вред, потому что вся злокозненность ада бессильна пред чистотою ребенка.

Virginia made no answer, and the ghost wrung his hands in wild despair as he looked down at her bowed golden head.

Вирджиния не отвечала, и, видя, как низко склонила она свою златокудрую головку, дух принялся в отчаянии ломать руки.

Suddenly she stood up, very pale, and with a strange light in her eyes.

Вдруг девочка встала. Она была бледна, и глаза ее светились удивительным огнем.

"I am not afraid," she said firmly, "and I will ask the angel to have mercy on you."

- Я не боюсь,- сказала она решительно.- Я попрошу Ангела помиловать вас.

He rose from his seat with a faint cry of joy, and taking her hand bent over it with old-fashioned grace and kissed it.

Едва слышно вскрикнув от радости, он поднялся на ноги, взял ее руку, и наклонившись со старомодной грацией, поднес к губам.

His fingers were as cold as ice, and his lips burned like fire, but Virginia did not falter, as he led her across the dusky room.

Пальцы его были холодны как лед, губы жгли как огонь, но Вирджиния не дрогнула и не отступила, и он повел ее через полутемную залу.

On the faded green tapestry were broidered little huntsmen. They blew their tasselled horns and with their tiny hands waved to her to go back.

Маленькие охотники на поблекших зеленых гобеленах трубили в свои украшенные кистями рога и махали крошечными ручками, чтоб она вернулась назад.

"Go back! little Virginia," they cried, "go back!" but the ghost clutched her hand more tightly, and she shut her eyes against them.

"Вернись, маленькая Вирджиния! - кричали они.-Вернись!" Но дух крепче сжал ее руку, и она закрыла глаза.

Horrible animals with lizard tails and goggle eyes blinked at her from the carven chimneypiece, and murmured,

Пучеглазые чудовища с хвостами ящериц, высеченные на камине, смотрели на нее и шептали:

"Beware! little Virginia, beware! we may never see you again," but the Ghost glided on more swiftly, and Virginia did not listen.

"Берегись, маленькая Вирджиния, берегись! Что, если мы больше не увидим тебя?" Но дух скользил вперед все быстрее, и Вирджиния не слушала их,

When they reached the end of the room he stopped, and muttered some words she could not understand.

Когда они дошли до конца залы, он остановился и тихо произнес несколько непонятных слов.

She opened her eyes, and saw the wall slowly fading away like a mist, and a great black cavern in front of her.

Она открыла глаза и увидела, что стена растаяла, как туман, и за ней разверзлась черная пропасть.

A bitter cold wind swept round them, and she felt something pulling at her dress.

Налетел ледяной ветер, и она почувствовала, как кто-то потянул ее за платье.

"Quick, quick," cried the Ghost, "or it will be too late," and in a moment the wainscoting had closed behind them, and the Tapestry Chamber was empty.

- Скорее, скорее! - крикнул дух.- Не то будет поздно. И деревянная панель мгновенно сомкнулась за ними, и гобеленовый зал опустел.

VI

6

About ten minutes later, the bell rang for tea, and, as Virginia did not come down, Mrs. Otis sent up one of the footmen to tell her.

Когда минут через десять гонг зазвонил к чаю И Вирджиния не спустилась в библиотеку, миссис Отис послала за ней одного из лакеев.

After a little time he returned and said that he could not find Miss Virginia anywhere.

Вернувшись, он объявил, что не мог сыскать ее.

As she was in the habit of going out to the garden every evening to get flowers for the dinner-table, Mrs. Otis was not at all alarmed at first, but when six o'clock struck, and Virginia did not appear, she became really agitated, and sent the boys out to look for her, while she herself and Mr. Otis searched every room in the house.

Вирджиния всегда выходила под вечер за цветами для обеденного стола, и поначалу у миссис Отис не возникло никаких опасений. Но когда пробило шесть, а Вирджинии все не было, мать не на шутку встревожилась и велела мальчикам искать сестру в парке, а сама вместе с мистером Отисом обошла весь дом.

At half-past six the boys came back and said that they could find no trace of their sister anywhere.

В половине седьмого мальчики вернулись и сообщили, что не обнаружили никаких следов Вирджинии.

They were all now in the greatest state of excitement, and did not know what to do, when Mr. Otis suddenly remembered that, some few days before, he had given a band of gipsies permission to camp in the park.

Все были крайне встревожены и не знали, что предпринять, когда вдруг мистер Отис вспомнил, что позволил цыганскому табору остановиться у него в поместье.

He accordingly at once set off for Blackfell Hollow, where he knew they were, accompanied by his eldest son and two of the farm-servants.

Он тотчас отправился со старшим сыном и двумя работниками в Блэкфелский лог, где, как он знал, стояли цыгане.

The little Duke of Cheshire, who was perfectly frantic with anxiety, begged hard to be allowed to go too, but Mr. Otis would not allow him, as he was afraid there might be a scuffle.

Маленький герцог, страшно взволнованный, во что. бы то ни стало хотел идти с ними, но мистер Отис боялся, что будет драка, и не взял его.

On arriving at the spot, however, he found that the gipsies had gone, and it was evident that their departure had been rather sudden, as the fire was still burning, and some plates were lying on the grass.

Цыган на месте уже не было, и, судя по тому, что костер еще теплился и на траве валялись кастрюли, они уехали в крайней спешке.

Having sent off Washington and the two men to scour the district, he ran home, and despatched telegrams to all the police inspectors in the county, telling them to look out for a little girl who had been kidnapped by tramps or gipsies.

Отправив Вашингтона и работников осмотреть окрестности, мистер Отис побежал домой и разослал телеграммы полицейским инспекторам по всему графству, прося разыскать маленькую девочку, похищенную бродягами или цыганами.

He then ordered his horse to be brought round, and, after insisting on his wife and the three boys sitting down to dinner, rode off down the Ascot road with a groom.

Затем он велел подать коня и, заставив жену и мальчиков сесть за обед, поскакал с грумом по дороге, ведущей в Аскот.

He had hardly, however, gone a couple of miles, when he heard somebody galloping after him, and, looking round, saw the little Duke coming up on his pony, with his face very flushed, and no hat.

Но не успели они отъехать и двух миль, как услышали за собой стук копыт. Оглянувшись, мистер Отис увидел, что его догоняет на своем пони маленький герцог, без шляпы, с раскрасневшимся от скачки лицом.

"I'm awfully sorry, Mr. Otis," gasped out the boy, "but I can't eat any dinner as long as Virginia is lost.

- Простите меня, мистер Отис,- сказал мальчик, переводя дух,- но я не могу обедать, пока не сыщется Вирджиния.

Please don't be angry with me; if you had let us be engaged last year, there would never have been all this trouble.

Не сердитесь, но если б в прошлом году вы согласились на нашу помолвку, ничего подобного не случилось бы.

You won't send me back, will you?

Вы ведь не отошлете меня, правда?

I can't go! I won't go!"

Я не хочу домой и никуда не уеду!

The Minister could not help smiling at the handsome young scapegrace, and was a good deal touched at his devotion to Virginia, so leaning down from his horse, he patted him kindly on the shoulders, and said,

Посол не сдержал улыбки при взгляде на этого ми-лого ослушника. Его глубоко тронула преданность маль-чика, и, нагнувшись с седла, он ласково потрепал его по плечу.

"Well, Cecil, if you won't go back, I suppose you must come with me, but I must get you a hat at Ascot."

- Что ж, ничего не поделаешь,- сказал он,- коли вы не хотите вернуться, придется взять вас с собой, только надо будет купить вам в Аскоте шляпу.

"Oh, bother my hat!

- Не нужно мне шляпы!

I want Virginia!" cried the little Duke, laughing, and they galloped on to the railway station.

Мне нужна Вирджиния! - засмеялся маленький герцог, и они поскакали к железнодо-рожной станции.

There Mr. Otis inquired of the station-master if any one answering to the description of Virginia had been seen on the platform, but could get no news of her.

Мистер Отис спросил начальника станции, не видел ли кто на платформе девочки, похожей по приметам на Вирджинию, но никто не мог сказать ничего определенного.

The station-master, however, wired up and down the line, and assured him that a strict watch would be kept for her, and, after having bought a hat for the little Duke from a linen-draper, who was just putting up his shutters, Mr. Otis rode off to Bexley, a village about four miles away, which he was told was a well-known haunt of the gipsies, as there was a large common next to it.

Начальник станции все же протелеграфировал по линии и уверил мистера Отиса, что для розысков будут приняты все меры; купив маленькому герцогу шляпу в лавке, владелец которой уже закрывал ставни, посол поехал в деревню Бексли, что в четырех милях от станции, где, как ему сообщили, был большой общинный выпас и часто собирались цыгане.

Here they roused up the rural policeman, but could get no information from him, and, after riding all over the common, they turned their horses' heads homewards, and reached the Chase about eleven o'clock, dead-tired and almost heart-broken.

Спутники мистера Отиса разбудили сельского полисмена, но ничего от него не добились и, объехав луг, повернули домой. До замка они добрались только часам к одиннадцати, усталые, разбитые, на грани отчаяния.

They found Washington and the twins waiting for them at the gate-house with lanterns, as the avenue was very dark.

У ворот их дожидались Вашингтон и близнецы с фонарями: в парке было уже темно.

Not the slightest trace of Virginia had been discovered.

Они сообщили, что никаких следов Вирджинии не обнаружено.

The gipsies had been caught on Brockley meadows, but she was not with them, and they had explained their sudden departure by saying that they had mistaken the date of Chorton Fair, and had gone off in a hurry for fear they should be late. Indeed, they had been quite distressed at hearing of Virginia's disappearance, as they were very grateful to Mr. Otis for having allowed them to camp in his park, and four of their number had stayed behind to help in the search. The carp-pond had been dragged, and the whole Chase thoroughly gone over, but without any result.

Цыган догнали на Броклейских лугах, но девочки с ними не было. Свой внезапный отъезд они объяснили тем, что боялись опоздать на Чертонскую ярмарку, так как перепутали день ее открытия. Цыгане и сами встревожились, узнав об исчезновении девочки, и четверо из них остались помогать в розысках, поскольку они были очень признательны мистеру Отису за то, что он позволил им остановиться в поместье. Обыскали пруд, славившийся карпами, обшарили каждый уголок в замке,- все напрасно.

It was evident that, for that night at any rate, Virginia was lost to them; and it was in a state of the deepest depression that Mr. Otis and the boys walked up to the house, the groom following behind with the two horses and the pony.

Было ясно, что в эту по крайней мере ночь Вирджинии с ними не будет. Мистер Отис и мальчики, опустив голову, пошли к дому, а грум вел за ними обоих лошадей и пони.

In the hall they found a group of frightened servants, and lying on a sofa in the library was poor Mrs. Otis, almost out of her mind with terror and anxiety, and having her forehead bathed with eau de cologne by the old housekeeper.

В холле их встретило несколько измученных слуг, а в библиотеке на диване лежала миссис Отис, чуть не обезумевшая от страха и тревоги; старуха домоправительница смачивала ей виски одеколоном.

Mr. Otis at once insisted on her having something to eat, and ordered up supper for the whole party.

Мистер Отис уговорил жену покушать и велел подать ужин.

It was a melancholy meal, as hardly any one spoke, and even the twins were awestruck and subdued, as they were very fond of their sister.

Это был грустный ужин. Все приуныли, и даже близнецы притихли и не баловались: они очень любили сестру.

When they had finished, Mr. Otis, in spite of the entreaties of the little Duke, ordered them all to bed, saying that nothing more could be done that night, and that he would telegraph in the morning to Scotland Yard for some detectives to be sent down immediately.

После ужина мистер Отис, как ни упрашивал его маленький герцог, отправил всех спать, заявив, что ночью все равно ничего не сделаешь, а утром он срочно вызовет по телеграфу сыщиков из Скотланд-Ярда.

Just as they were passing out of the dining-room, midnight began to boom from the clock tower, and when the last stroke sounded they heard a crash and a sudden shrill cry; a dreadful peal of thunder shook the house, a strain of unearthly music floated through the air, a panel at the top of the staircase flew back with a loud noise, and out on the landing, looking very pale and white, with a little casket in her hand, stepped Virginia.

Когда они выходили из столовой, церковные часы как раз начали отбивать полночь, и при звуке последнего удара что-то вдруг затрещало и послышался громкий возглас. Оглушительный раскат грома сотряс дом, звуки неземной музыки полились в воздухе; и тут на верхней площадке лестницы с грохотом отвалился кусок панели, и, бледная как полотно, с маленькой шкатулкой в руках, из стены выступила Вирджиния.

In a moment they had all rushed up to her.

В мгновение ока все были возле нее.

Mrs. Otis clasped her passionately in her arms, the Duke smothered her with violent kisses, and the twins executed a wild war-dance round the group.

Миссис Отис нежно обняла ее, маленький герцог осыпал ее пылкими поцелуями, а близнецы принялись кружиться вокруг в дикой воинственной пляске.

"Good heavens! child, where have you been?" said Mr. Otis, rather angrily, thinking that she had been playing some foolish trick on them. "Cecil and I have been riding all over the country looking for you, and your mother has been frightened to death.

- Где ты была, дитя мое? - строго спросил мистер Отис: он думал, что она сыграла с ними какую-то злую шутку.- Мы с Сеслом объехали пол-Англии, разыскивая тебя, а мама чуть не умерла от страха.

You must never play these practical jokes any more."

Никогда больше не шути так с нами.

"Except on the Ghost! except on the Ghost!" shrieked the twins, as they capered about.

- Дурачить можно только духа, только духа! -вопили близнецы, прыгая как безумные.

"My own darling, thank God you are found; you must never leave my side again," murmured Mrs. Otis, as she kissed the trembling child, and smoothed the tangled gold of her hair.

- Милая моя, родная, нашлась, слава богу,-твердила миссис Отис. целуя дрожащую девочку и разглаживая ее спутанные золотые локоны,-никогда больше не покидай меня.

"Papa," said Virginia, quietly, "I have been with the Ghost.

- Папа,- сказала Вирджиния спокойно,- Я провела весь вечер с духом.

He is dead, and you must come and see him.

Он умер, и вы должны пойти взглянуть на него.

He had been very wicked, but he was really sorry for all that he had done, and he gave me this box of beautiful jewels before he died."

Он был очень дурным при жизни, но раскаялся в своих грехах и подарил мне на память эту шкатулку с чудесными драгоценностями.

The whole family gazed at her in mute amazement, but she was quite grave and serious; and, turning round, she led them through the opening in the wainscoting down a narrow secret corridor, Washington following with a lighted candle, which he had caught up from the table.

Все глядели на нее в немом изумлении, но она оставалась серьезной и невозмутимой. И она повела их через отверстие в панели по узкому потайному коридорчику; Вашингтон со свечой, которую он прихватил со стола, замыкал процессию.

Finally, they came to a great oak door, studded with rusty nails.

Наконец они дошли до тяжелой дубовой двери на больших петлях, утыканной ржавыми гвоздями.

When Virginia touched it, it swung back on its heavy hinges, and they found themselves in a little low room, with a vaulted ceiling, and one tiny grated window.

Вирджиния прикоснулась к двери, та распахнулась, и они очутились в низенькой каморке со сводчатым потолком и зарешеченным окошком.

Imbedded in the wall was a huge iron ring, and chained to it was a gaunt skeleton, that was stretched out at full length on the stone floor, and seemed to be trying to grasp with its long fleshless fingers an old-fashioned trencher and ewer, that were placed just out of its reach.

К огромному железному кольцу, вделанному в стену, был прикован цепью страшный скелет, распростертый на каменном полу. Казалось, он хотел дотянуться своими длинными пальцами до старинного блюда и ковша, поставленных так, чтоб их нельзя было достать.

The jug had evidently been once filled with water, as it was covered inside with green mould.

Ковш, покрытый изнутри зеленой плесенью, был, очевидно, когда-то наполнен водой.

There was nothing on the trencher but a pile of dust.

На блюде осталась лишь горстка пыли.

Virginia knelt down beside the skeleton, and, folding her little hands together, began to pray silently, while the rest of the party looked on in wonder at the terrible tragedy whose secret was now disclosed to them.

Вирджиния опустилась на колени возле скелета и, сложив свои маленькие ручки, начала тихо молиться; пораженные, созерцали они картину ужасной трагедии, тайна которой открылась им.

"Hallo!" suddenly exclaimed one of the twins, who had been looking out of the window to try and discover in what wing of the house the room was situated.

- Глядите! - воскликнул вдруг один из близнецов, глянув в окно, чтобы определить, в какой части замка находится каморка.- Глядите!

"Hallo! the old withered almond-tree has blossomed.

Сухое миндальное дерево расцвело.

I can see the flowers quite plainly in the moonlight."

Светит луна, и мне хорошо видны цветы.

"God has forgiven him," said Virginia, gravely, as she rose to her feet, and a beautiful light seemed to illumine her face.

- Бог простил его! - сказала Вирджиния, вставая, И лицо ее словно озарилось лучезарным светом.

"What an angel you are!" cried the young Duke, and he put his arm round her neck, and kissed her.

- Вы ангел! - воскликнул молодой герцог, обнимая и целуя ее.

VII

7

Four days after these curious incidents, a funeral started from Canterville Chase at about eleven o'clock at night.

Четыре дня спустя после этих удивительных событий, за час до полуночи, из Кентервильского замка тронулся траурный кортеж.

The hearse was drawn by eight black horses, each of which carried on its head a great tuft of nodding ostrich-plumes, and the leaden coffin was covered by a rich purple pall, on which was embroidered in gold the Canterville coat-of-arms.

Восемь черных коней везли катафалк, и у каждого на голове качался пышный страусовый султан; богатый пурпурный покров с вытканным золотом гербом Кентервилей был наброшен на свинцовый гроб, и слуги с факелами шли по обе стороны экипажей - процессия Производила неизгладимое впечатление.

By the side of the hearse and the coaches walked the servants with lighted torches, and the whole procession was wonderfully impressive. Lord Canterville was the chief mourner, having come up specially from Wales to attend the funeral, and sat in the first carriage along with little Virginia.

Ближайший родственник усопшего лорд Кентервиль, специально прибывший на похороны из Уэльса, ехал вместе с маленькой Вирджинией в первой карете.

Then came the United States Minister and his wife, then Washington and the three boys, and in the last carriage was Mrs. Umney.

Потом ехал посол Соединенных Штатов с супругой, за ними Вашингтон и три мальчика.

It was generally felt that, as she had been frightened by the ghost for more than fifty years of her life, she had a right to see the last of him.

В последней карете сидела миссис Амни - без слов было ясно, что, поскольку привидение пугало ее больше пятидесяти лет, она имеет право проводить его до могилы.

A deep grave had been dug in the corner of the churchyard, just under the old yew-tree, and the service was read in the most impressive manner by the Rev. Augustus Dampier.

В углу погоста, под тисовым деревом, была вырыта огромная могила, и преподобный Огастес Дэмпир с большим чувством прочитал заупокойную молитву.

When the ceremony was over, the servants, according to an old custom observed in the Canterville family, extinguished their torches, and, as the coffin was being lowered into the grave, Virginia stepped forward, and laid on it a large cross made of white and pink almond-blossoms.

Когда пастор умолк, слуги, по древнему обычаю рода Кентервилей, потушили свои факелы, а когда гроб стали опускать в могилу, Вирджиния подошла к нему и возложила на крышку большой крест, сплетенный из белых и розовых цветов миндаля.

As she did so, the moon came out from behind a cloud, and flooded with its silent silver the little churchyard, and from a distant copse a nightingale began to sing. She thought of the ghost's description of the Garden of Death, her eyes became dim with tears, and she hardly spoke a word during the drive home.

В этот миг луна тихо выплыла из-за тучи и залила серебром маленькое кладбище, а в отдаленной роще раздались соловьиные трели Вирджиния вспомнила про Сад Смерти, о котором рассказы--вал дух. Глаза ее наполнились слезами, и всю дорогу домой она едва проронила слово.

The next morning, before Lord Canterville went up to town, Mr. Otis had an interview with him on the subject of the jewels the ghost had given to Virginia.

На следующее утро, когда лорд Кентервиль стал собираться обратно в Лондон, мистер Отис завел с ним разговор о драгоценностях, подаренных Вирджинии привидением.

They were perfectly magnificent, especially a certain ruby necklace with old Venetian setting, which was really a superb specimen of sixteenth-century work, and their value was so great that Mr. Otis felt considerable scruples about allowing his daughter to accept them.

Они были великолепны, особенно рубиновое ожерелье в венецианской оправе - редкостный образец работы XVI века; их ценность была так велика, что мистер Отис не считал возможным разрешить своей дочери принять их.

"My lord," he said, "I know that in this country mortmain is held to apply to trinkets as well as to land, and it is quite clear to me that these jewels are, or should be, heirlooms in your family. I must beg you, accordingly, to take them to London with you, and to regard them simply as a portion of your property which has been restored to you under certain strange conditions.

- Милорд,- сказал он,- я знаю, что в вашей стране закон о "мертвой руке" распространяется как на земельную собственность, так и на фамильные драгоценности, и у меня нет сомнения, что эти вещи принадлежат вашему роду или, во всяком случае, должны ему принадлежать. Посему я прошу вас забрать их с собой в Лондон и впредь рассматривать как часть вашего имущества, возвращенную вам при несколько необычных обстоятельствах.

As for my daughter, she is merely a child, and has as yet, I am glad to say, but little interest in such appurtenances of idle luxury.

Что касается моей дочери, то она еще ребенок и пока, слава богу, не слишком интересуется всякими дорогими безделушками.

I am also informed by Mrs. Otis, who, I may say, is no mean authority upon Art,-having had the privilege of spending several winters in Boston when she was a girl,-that these gems are of great monetary worth, and if offered for sale would fetch a tall price.

К тому же миссис Отис сообщила мне,- а она, должен сказать, провела в юности несколько зим в Бостоне и прекрасно разбирается в искусстве,- что за эти безделушки можно выручить солидную сумму.

Under these circumstances, Lord Canterville, I feel sure that you will recognize how impossible it would be for me to allow them to remain in the possession of any member of my family; and, indeed, all such vain gauds and toys, however suitable or necessary to the dignity of the British aristocracy, would be completely out of place among those who have been brought up on the severe, and I believe immortal, principles of Republican simplicity.

По причине вышеизложенного, лорд Кентервиль, я, как вы понимаете, не могу согласиться, чтобы они перешли к кому-нибудь из членов моей семьи. Да и вообще вся эта бессмысленная мишура, необходимая для поддержания престижа британской аристократии, совершенно ни к чему тем, кто воспитан в строгих и, я бы сказал, непоколебимых принципах республиканской простоты.

Perhaps I should mention that Virginia is very anxious that you should allow her to retain the box, as a memento of your unfortunate but misguided ancestor.

Не скрою, впрочем, что Вирджинии очень хотелось бы сохранить, с вашего позволения, шкатулку в память о вашем несчастном заблудшем предке.

As it is extremely old, and consequently a good deal out of repair, you may perhaps think fit to comply with her request.

Вещь эта старая, ветхая, и вы, быть может, исполните ее просьбу.

For my own part, I confess I am a good deal surprised to find a child of mine expressing sympathy with mediaevalism in any form, and can only account for it by the fact that Virginia was born in one of your London suburbs shortly after Mrs. Otis had returned from a trip to Athens."

Я же со своей стороны, признаться, крайне удивлен, что моя дочь проявляет такой интерес к средневековью, и способен объяснить это лишь тем, что Вирджиния родилась в одном из пригородов Лондона, когда миссис Отис возвращалась из поездки в Афины.

Lord Canterville listened very gravely to the worthy Minister's speech, pulling his grey moustache now and then to hide an involuntary smile, and when Mr. Otis had ended, he shook him cordially by the hand, and said:

Лорд Кентервиль с должным вниманием выслушал почтенного посла, лишь изредка принимаясь теребить седой ус, чтобы скрыть невольную улыбку. Когда мистер Отис кончил, лорд Кентервиль крепко пожал ему руку.

"My dear sir, your charming little daughter rendered my unlucky ancestor, Sir Simon, a very important service, and I and my family are much indebted to her for her marvellous courage and pluck.

- Дорогой сэр,- сказал он,- ваша прелестная дочь немало сделала для моего злополучного предка, сэра Симона, и я, как и все мои родственники, весьма обязан ей за ее редкую смелость и самоотверженность.

The jewels are clearly hers, and, egad, I believe that if I were heartless enough to take them from her, the wicked old fellow would be out of his grave in a fortnight, leading me the devil of a life.

Драгоценности принадлежат ей одной, и если бы я забрал их у нее, я проявил бы такое бессердечие, что этот старый грешник, самое позднее через две недели, вылез бы из могилы, дабы отравить мне остаток дней моих.

As for their being heirlooms, nothing is an heirloom that is not so mentioned in a will or legal document, and the existence of these jewels has been quite unknown.

Что же касается их принадлежности к майорату, то в него не входит вещь, не упомянутая в завещании или другом юридическом документе, а об этих драгоценностях нигде нет ни слова.

I assure you I have no more claim on them than your butler, and when Miss Virginia grows up, I dare say she will be pleased to have pretty things to wear.

Поверьте, у меня на них столько же прав, сколько у вашего дворецкого, и я не сомневаюсь, что, когда мисс Вирджиния подрастет, она с удовольствием наденет эти украшения.

Besides, you forget, Mr. Otis, that you took the furniture and the ghost at a valuation, and anything that belonged to the ghost passed at once into your possession, as, whatever activity Sir Simon may have shown in the corridor at night, in point of law he was really dead, and you acquired his property by purchase."

К тому же вы забыли, мистер Отис, что купили замок с мебелью и привидением, а тем самым к вам отошло все, что принадлежало привидению. И хотя сэр Симон проявлял по ночам большую активность, юридически он оставался мертв, и вы законно унаследовали все его состояние.

Mr. Otis was a good deal distressed at Lord Canterville's refusal, and begged him to reconsider his decision, but the good-natured peer was quite firm, and finally induced the Minister to allow his daughter to retain the present the ghost had given her, and when, in the spring of 1890, the young Duchess of Cheshire was presented at the Queen's first drawing-room on the occasion of her marriage, her jewels were the universal theme of admiration.

Мистер Отис был весьма огорчен отказом лорда Кентервиля и просил его еще раз хорошенько все обдумать, но добродушный пэр остался непоколебим и в конце концов уговорил посла оставить дочери драгоценности; когда же весной 1890 года молодая герцогиня Чеширская представлялась королеве по случаю своего бракосочетания, ее драгоценности оказались предметом всеобщего внимания.

For Virginia received the coronet, which is the reward of all good little American girls, and was married to her boy-lover as soon as he came of age.

Ибо Вирджиния получила герцогскую корону, которую получают в награду все благонравные американские девочки.

They were both so charming, and they loved each other so much, that every one was delighted at the match, except the old Marchioness of Dumbleton, who had tried to catch the Duke for one of her seven unmarried daughters, and had given no less than three expensive dinner-parties for that purpose, and, strange to say, Mr. Otis himself.

Она вышла замуж за своего юного поклонника, едва он достиг совершеннолетия, и они оба были так милы и так влюблены друг в друга, что все радовались их счастью, кроме старой маркизы Дамблтон, которая пыталась пристроить за герцога одну из своих семи незамужних дочек, для чего дала не менее трех обедов, очень дорого ей стоивших.

Mr. Otis was extremely fond of the young Duke personally, but, theoretically, he objected to titles, and, to use his own words, "was not without apprehension lest, amid the enervating influences of a pleasure-loving aristocracy, the true principles of Republican simplicity should be forgotten."

Как ни странно, но к недовольным поначалу примкнул и мистер Отис. При всей своей любви к молодому герцогу, он, по теоретическим соображениям, оставался Врагом любых титулов и, как он заявлял, "опасался, что расслабляющее влияние приверженной наслаждениям аристократии может поколебать незыблемые принципы республиканской простоты".

His objections, however, were completely overruled, and I believe that when he walked up the aisle of St. George's, Hanover Square, with his daughter leaning on his arm, there was not a prouder man in the whole length and breadth of England.

Но его скоро удалось уговорить, и когда он вел свою дочь под руку к алтарю церкви святого Георгия, что на Ганновер-сквер, то во всей Англии, мне кажется, не нашлось бы человека более гордого собой.

The Duke and Duchess, after the honeymoon was over, went down to Canterville Chase, and on the day after their arrival they walked over in the afternoon to the lonely churchyard by the pine-woods.

По окончании медового месяца герцог и герцогиня отправились в Кентервильский замок и на второй день пошли на заброшенное кладбище близ сосновой рощи.

There had been a great deal of difficulty at first about the inscription on Sir Simon's tombstone, but finally it had been decided to engrave on it simply the initials of the old gentleman's name, and the verse from the library window.

Долго не могли они придумать эпитафию для надгробия сэра Симона и под конец решили просто вытесать там его инициалы и стихи, начертанные на окне библиотеки.

The Duchess had brought with her some lovely roses, which she strewed upon the grave, and after they had stood by it for some time they strolled into the ruined chancel of the old abbey.

Г ерцогиня убрала могилу розами, которые принесла с собой, и, немного постояв над нею, они вошли в полуразрушенную старинную церковку.

There the Duchess sat down on a fallen pillar, while her husband lay at her feet smoking a cigarette and looking up at her beautiful eyes.

Г ерцогиня присела на упавшую колонну, а муж, расположившись у ее ног, курил сигарету и глядел в ее ясные глаза.

Suddenly he threw his cigarette away, took hold of her hand, and said to her,

Вдруг он отбросил сигарету, взял герцогиню за руку и сказал:

"Virginia, a wife should have no secrets from her husband."

- Вирджиния, у жены не должно быть секретов от мужа.

"Dear Cecil! I have no secrets from you."

- А у меня и нет от тебя никаких секретов, дорогой Сесл.

"Yes, you have," he answered, smiling, "you have never told me what happened to you when you were locked up with the ghost."

- Нет, есть,- ответил он с улыбкой.- Ты никогда не рассказывала мне, что случилось, когда вы заперлись вдвоем с привидением.

"I have never told any one, Cecil," said Virginia, gravely.

- Я никому этого не рассказывала, Сесл,- сказала Вирджиния серьезно.

"I know that, but you might tell me."

- Знаю, но мне ты могла бы рассказать.

"Please don't ask me, Cecil, I cannot tell you.

- Не спрашивай меня об этом, Сесл, я правда не могу тебе рассказать.

Poor Sir Simon!

Бедный сэр Симон!

I owe him a great deal.

Я стольким ему обяза-на!

Yes, don't laugh, Cecil, I really do.

Нет, не смейся, Сесл, это в самом деле так.

He made me see what Life is, and what Death signifies, and why Love is stronger than both."

Он открыл мне, что такое Жизнь, и что такое Смерть, и почему Любовь сильнее Жизни и Смерти.

The Duke rose and kissed his wife lovingly.

Герцог встал и нежно поцеловал свою жену.

"You can have your secret as long as I have your heart," he murmured.

- Пусть эта тайна остается твоей, лишь бы сердце твое принадлежало мне,шепнул он.

"You have always had that, Cecil."

- Оно всегда было твоим, Сесл.

"And you will tell our children some day, won't you?"

- Но ты ведь расскажешь когда-нибудь все нашим детям? Правда?

Virginia blushed.

Вирджиния вспыхнула.

Content

Уайльд Оскар Кентервильское привидение - английский и русский параллельные тексты