Джеймс Лусено

Катализатор. Изгой-Один: Предыстория

Давным-давно в далекой Галактике....

В течение многих лет в Галактике свирепствуют .Войны клонов. Бесчисленные планеты втянуты в конфликт между Галактической Республикой и армией сепаратистов во главе, с бесчестным повелителем ситхов графом Дуку. По мере того как распространяются слухи, будто сепаратисты близки к завершению работ по созданию супероружия, Республику охватывает страх. В ответ Верховный канцлер Палпатин собирает тайную команду исследователей, задача которых — создать для Республики идеальную боевую станцию: «Звезду Смерти».

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЖИЗНЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

1

ДАВЛЕНИЕ

- ЧТО, ЕСЛИ...

Произнеся лишь эти два слова, Гален Эрсо внезапно замолчал и шагнул прочь от парившего над голопроектором буквенно-цифрового поля данных. Фрагмент заданного им вопроса, казалось, также повис в воздухе. Его коллеги-ученые, собравшиеся в пункте управления, выжидающе смотрели на него, пока наконец напряженную тишину не нарушил Нэрбу:

— У тебя новая идея, Гален? Нам отложить испытание?

Гален то ли его не слышал, то ли не обращал внимания. Несколько мгновений постояв неподвижно и глядя куда-то в пространство, он вновь начал решительно расхаживать туда-сюда, бормоча себе под нос цифры и расчеты.

Второй валлти скорбно покачал большой косматой головой:

— Беда. Похоже, мы его потеряли.

Его оборвал раздавшийся с другого конца помещения резкий голос Тамбо:

— Не видишь — он думает?

О том же свидетельствовала и поза Галена — опущенная голова, прищуренные глаза, сжатые губы, сложенные на груди мускулистые руки, словно пытавшиеся что-то удержать. Вероятно, ему и впрямь пришла в голову некая новая мысль.

Ростом чуть выше метра восьмидесяти, он был широкоплеч и хорошо сложен, несмотря на то что провел большую часть тридцати с лишним стандартных лет своей жизни в постоянных размышлениях, результаты которых он часто записывал на всем, что подвернется под руку. Нечесаные волосы густыми космами свисали вокруг его лица, придавая ему вид стремительного в лучах солнца и опасного во мраке ночи создания.

Наконец Лира поднялась с кресла и не спеша направилась к Галену.

— Что, если... — терпеливо проговорила она, словно направляя его мысли.

Левая рука Галена потянулась ко рту, растягивая его уголки, и все находившиеся в пункте управления восприняли это как хороший знак.

— Почти додумал, — сказала Лира. Ей нравилось, когда Гален столь глубоко погружался в собственные мысли, что практически полностью исчезал из реального мира, уходя в свое собственное личное гиперпространство, куда мало кто мог за ним последовать.

Будучи на несколько сантиметров ниже Галена, она отличалась высоким лбом и едва доходившими до плеч золотисто-каштановыми волосами. Изогнутые брови и слегка опущенные уголки губ придавали ей немного мрачный вид, что, впрочем, совершенно не соответствовало её натуре. Они с Галеном поженились на Корусанте почти пять лет назад, и она во всем походила на мужа, вплоть до атлетического телосложения, которым была обязана долгим годам геологической разведки на десятках далеких планет. Лира была одета в свитер из грубой шерсти и мешковатые штаны, а на голове у нее красовалась цветастая шапка-ушанка из местной пряжи, которая вполне ей шла.

Они были единственными представителями человеческой расы в составе исследовательской группы, которую занесло далеко от Ядра и еще дальше от конфликта, недавно разразившегося между Республикой и Конфедерацией Независимых Систем, так называемыми сепаратистами. Последние четыре стандартных месяца они жили и работали вместе с шестью коренастыми валлти, отличавшимися большими круглыми физиономиями и пастями хищников. Их кожа, скрытая под густой блестящей шерстью, была голубой, словно покрывавшие половину планеты ледники. Гален и Лира общались с ними на смеси общегалактического и местного языка, который изобиловал горловыми звуками и приводившими людей в замешательство длинными словами. Лире, обладавшей способностями к звукоподражанию, язык давался лучше, чем Галену.

Она уже собиралась вновь подбодрить мужа, когда он вдруг заморгал, словно вспомнив, кто он и где находится, и взгляд его снова обратился к полю данных.

Лира едва заметно улыбнулась. Гален вернулся к реальности.

Просматривая сверху донизу длинный ряд дифференциальных уравнений, Гален подошел ближе к полю, словно пытаясь разглядеть нечто позади него или за его слегка мерцающими краями.

— Ассис? — наконец сказал он, обращаясь к стоявшему по другую сторону голопроектора дроиду.

— Да, доктор Эрсо?

— Четвертая строка. Измени коэффициент на пять и пересчитай.

Дроид-трансформер TDK-160, стоявший в данный момент на двух стройных ногах из металлического сплава, послушно отправил результаты на голографический стол. Все не сводили взгляда с поля данных, где начали меняться группы показателей, коэффициентов и производных.

Пункт управления был рассчитан скорее на пребывание в нем технических устройств, нежели живых существ. Уставленный гудящими машинами, он был лишен окон, и в нем всегда было холоднее обычного. Тепло поступало по трубам высоко под потолком, но по-настоящему теплее в помещении стало лишь после того, как оно обрело обжитой вид спустя долгие месяцы исследований и экспериментов. Никто не обращал внимания на штабеля нераспакованных ящиков по углам, на сваленные на столе Нэрбу пустые упаковки от еды, разбросанные вокруг устройства резервного хранения данных. Несмотря на общую захламленность и порой возникавшие у некоторых приступы клаустрофобии, все понимали, что снаружи в любом случае намного хуже.

От страшного холода защищали толстые стены, перемежавшиеся раздвижными дверями. Находившаяся в задней части дверь выходила на пандус, ведущий в лабиринт коридоров, которыми соединялись отдельные части базы; некоторые из них были достаточно широки, чтобы по ним могли пройти компактные служебные спидеры. Где-то еще располагались компьютеры, анализаторы, чертежные доски, станции связи, даже рудиментарный приемопередатчик Голосети для сеансов межпланетной связи.

Нельзя сказать, что Лире здесь слишком нравилось, но она быстро подружилась с коллегами Галена, и Валлт на какое-то время стал для нее домом.

Большая часть высокотемпературного комплекса находилась глубоко под ними — там, где принудительно смешивались газы и вырабатывалось тепло. Там же располагался сверхгорячий ионно-плазменный реактор и охлаждавшие его сверхпроводящие катушки, а также гидротермические автоклавы, в которых искусственно выращивались огромные кристаллы. Реактор сам по себе мог обеспечить энергией весь северный континент Валлта, что, возможно, когда-нибудь могло произойти на самом деле, но в настоящее время его предназначение было иным — генерировать выбросы чистой энергии, которую можно было собрать, накопить в конденсаторах и по мере необходимости выделять нуждающимся планетам. Даже в довоенных кредитах это обходилось недешево, и корпорация «Зерпен», штаб-квартира которой располагалась в одной из независимых систем Внешнего Кольца, все еще ждала возврата инвестиций.

— Уравнение не имеет решения, — сказал Нэрбу, когда поле данных начало мигать, словно пребывая в замешательстве.

— Ассис, верни все назад, — вновь обратился Гален к дроиду.

В поле вернулись исходные интегралы и символы сумм. Гален долго их разглядывал.

— Это что, улыбка? — спросил Тамбо. — Лира, он и вправду улыбается?

Вместо того чтобы дать Ассису новую команду, Гален наклонился внутрь поля и начал водить в воздухе руками словно дирижер или фокусник, изменяя расчеты. Когда поле преобразилось и стабилизировалось, все собрались возле голографического стола, изучая результаты.

— Отличные цифры, — сказал один из валлти.

— Изящное решение, — проговорил другой.

— Теперь мы можем провести испытание?

Все шестеро разошлись к рабочим станциям и приборам, с новым энтузиазмом обмениваясь замечаниями и предложениями.

— Кристалл на месте, — доложил Изель.

Гален уставился на центральный дисплей. Нэрбу откашлялся.

— Начинаю тестовую последовательность.

Освещение в пункте управления на секунду померкло — далеко внизу массивный кристалл, выращенный всего два месяца назад, подвергся воздействию чудовищного давления. Искусственный драгоценный камень был смоделирован по образцу настоящего кайбера, на приобретение которого у «Зерпена» ушли немалые средства. Встречавшиеся относительно редко так называемые живые кристаллы, за редким исключением, принадлежали джедаям, которые, похоже, считали кайбер священным камнем. Кристаллы величиной с палец питали их световые мечи, а те, что покрупнее, по слухам, украшали фасады их уединенных храмов.

— Результат показывает пьезоэлектрический эффект на три десятых выше, чем в предыдущем опыте, — сказал Нэрбу.

Исследователи посмотрели на Галена, который покачал головой.

— Нет? — спросил Тамбо.

— Должен наблюдаться намного больший прирост. — Гален сжал губы и уставился в пространство, пытаясь понять, что могло пойти не так. — Элементарная ячейка в синтезированном кристалле недостаточно стабильна. Нужно провести спектрографический анализ и начать сначала. Возможно, вся партия кристаллов дефектна.

Подобное случалось уже бесчисленное множество раз, но тем не менее в прохладном воздухе повисло разочарование.

Поза Галена вновь стала задумчивой.

— Можно попробовать увеличить давление, — как можно мягче предложил Изель. — Или вернуть кристалл в испарительную камеру и ввести новую примесь.

Гален рассеянно огляделся вокруг. Он уже собирался ответить, когда с пульта связи в пункте управления послышался короткий сигнал.

— Главные ворота, — сказал один из валлти.

Лира подкатила кресло к пульту и взглянула на монитор. За ночь выпал метровый слой снега, и в воздухе все еще кружились хлопья. Подземные обогреватели, обычно поддерживавшие основную подъездную дорогу в чистоте, отказали, и снега навалило сугробами от ворот до самого входа на базу. Лира ожидала увидеть запряженную таквами упряжку с припасами, но на мониторе оказался полуразвалившийся военный транспортник. Слово «таква» приближенно переводилось как «снегоход», хотя нисколько не намекало на врожденную свирепость этих четвероногих.

— Транспортник из Крепости, — сказал за ее спиной Нэрбу.

— Легион «Железная перчатка», — добавил Изель. — Этот камуфляжный узор ни с чем не спутаешь.

Лира неуверенно нахмурилась. При виде военной машины ей внезапно стало не по себе.

— Что могло понадобиться в такое время солдатам?

— Очередное требование обеспечить энергией их базу?

— А я-то надеялся на доставку провизии, — попытался пошутить Нэрбу.

— В любом случае будем вести себя, как всегда, вежливо и любезно, — сказал подошедший Гален.

— Что ж, если надо... — заметил Тамбо.

— Ладно, займусь, — обреченно вздохнула Лира.

Она начала вставать, но Нэрбу проворно преградил ей путь:

— Обойдешься. Ты и так слишком много времени проводишь на ногах.

— Ты почти не отдыхаешь, — согласился другой валлти.

Лира перевела взгляд с одного на другого, и ее губы тронула легкая улыбка.

— Можете не снимать халаты, ребята. Я просто схожу вниз и впущу их.

— Вместо тебя пойдет один из нас, — настаивал Нэрбу.

— Я что, вдруг стала большей неженкой, чем вы, ледяные истуканы?

— И более ценной тоже.

Улыбка Лиры стала шире.

— Приятно слышать, Нэрбу, но у меня уже есть мамочка. К счастью, она примерно в двадцати парсеках отсюда, и меньше всего мне хочется, чтобы вы из кожи вон лезли ради того, чтобы удержать меня в плену...

Ее прервал второй сигнал с пульта связи. На центральном экране появилось лицо дежурного у главных ворот.

— Чего хотят те солдаты, Руни? — спросила в микрофон Лира. Руни ответил что-то неразборчивое, и она повернулась к Нэрбу и остальным. — Может, хватит кудахтать? Прямо как в курятнике. — Когда все замолчали, она снова повернулась к микрофону. — Еще раз, Руни?

— Король Чаи мертв, — ответил Руни. — Крепостью теперь правит Фара.

— Маршалу Фаре недоставало военной поддержки, чтобы свергнуть короля Чаи, — с тревогой заметил Нэрбу. — Вероятно, какая-то ошибка.

— Если только ей не оказали поддержку сепаратисты, — сказал Тамбо.

— Сепаратисты? — переспросил Нэрбу. — Зачем графу Дуку вмешиваться во внутренние дела Валлта?

Несколько мгновений все молчали, затем Изель перевел взгляд с Нэрбу и Тамбо на Галена.

— Из-за Галена, — ответил Изель. — Сепаратистам нужны его исследования. Фара, вероятно, пообещала им доставить его живым.

Глаза Нэрбу расширились, усы ощетинились.

— Это единственное объяснение, — сказал он Галену. — Графу Дуку нужен твой большой мозг.

Гален невесело усмехнулся.

— Похоже, война все-таки до нас добралась, — проговорил он на ухо Лире.

Лира почувствовала, как внутри у нее все сжалось. Безопасный пузырь, который, как им казалось, они создали, лопнул. Впервые в жизни она по-настоящему испугалась — не столько за себя или Галена, но за будущее, каким она его себе представляла.

— Это правда, Руни? — спросила она в микрофон. — Солдаты пришли за Галеном?

Руни медленно кивнул большой косматой головой:

— Маршал Фара экспроприировала все внепланетные предприятия. База с сегодняшнего дня принадлежит Валлту.

— «Зерпен» наверняка еще выскажется по этому поводу, — заметил Гален.

— Возможно, — согласился Руни. — Но вам с Лирой нужно немедленно уходить. С Фарой пусть разбирается «Зерпен».

— Вам стоит послушать Руни, — сказал Нэрбу. — Фара не послала бы транспортник с солдатами, не будь у нее серьезных намерений.

Гален посмотрел на валлти и покачал головой:

— Уходить? И каким образом?

— По туннелям, — ответил Изель. — Если уйдете сейчас, успеете добраться до корабля и стартовать.

Гален в смятении огляделся вокруг. Столько месяцев исследований, а ведь они только начали! Как могла Фара все это перечеркнуть? Неужели она не понимала, чего будет стоить Валлту и многим другим планетам прерванная работа?

Нэрбу выпрямился во весь рост.

— Гален! Вы оба теряете драгоценное время!

Неохотно кивнув, Гален повернулся к дроиду:

— Ассис, ты пойдешь с нами.

— Иного я и не ожидал, доктор Эрсо, — ответил дроид.

Нэрбу шагнул вперед, подталкивая всех троих к ведущему к туннелю пандусу.

— Быстрее! Мы постараемся как можно дольше задержать солдат.

— Чем? Стилусами? — добродушно усмехнулась Лира. — Стоило бы посмотреть.

Голубая физиономия Нэрбу вытянулась.

— Мы ничуть не слабее солдат, Лира.

— Не давайте им повода для насилия, — посерьезнел Гален. — Не забывайте — им нужен я, не вы.

— Транспортник прошел через ворота, — сообщил стоявший у пульта связи Изель.

Лира поспешно пробежалась по пункту управления, обнимая всех на прощание.

— Хотя вряд ли я буду скучать по запаху горелой проводки и несвежей еды, — сказала она, оказавшись рядом с Нэрбу.

— Обещайте, что свяжетесь с нами, — сказал он. — И ждем много-много голограмм.

— Разберемся, — как можно оптимистичнее ответил Гален. — Ничего еще не закончилось.

— Да-да, — кивнул Нэрбу, почти выталкивая его за дверь. — Но дискуссию отложим на потом — когда вы окажетесь в безопасности на обратной стороне жалкого подобия луны Валлта.

У подножия пандуса покачивался компактный спидер. Воздух здесь был намного холоднее, от каменных стен эхом отдавался шум подземных машин. Главный туннель вел от базы до самого ангара для кораблей, а десятки его ответвлений — к отдаленным постройкам и вспомогательным энергостанциям.

Выдвинув телескопические ноги, Ассис ловко шагнул за контрольную панель спидера. Когда Гален и Лира забрались на заднее сиденье, дроид сложился и подсоединился к приборам.

— Полный вперед, Ассис, — сказал Гален. — Нужно успеть на корабль.

Голова Ассиса повернулась к нему.

— Тогда держитесь, доктор.

Спидер устремился вперед. Галена и Лиру прижало к мягкой спинке сиденья, мимо проносились освещавшие туннель полукольца огней. Но они не добрались даже до первой развилки, когда дроид внезапно остановил машину.

— Что случилось, Ассис? — спросила Лира.

Дроид снова повернул голову:

— Впереди какое-то движение, как в главном туннеле, так и в ответвлении к энергостанции. Двадцать с лишним валлти. Все идут пешком.

Гален нисколько не удивился.

— Это за нами, — спокойно сказал он и огляделся вокруг, сосредоточившись на люке в стене туннеля. — Ассис, где мы точно находимся?

— Под южным складом снаряжения, — немедленно ответил дроид.

Гален повернулся к Лире и посмотрел ей в глаза:

— Придется проделать остаток пути по поверхности.

Брови Лиры взлетели вверх.

— Шутишь? Да в таком снегу мы и полкилометра не пройдем.

Гален хлопнул ладонью по покатому плечу дроида:

— Нас повезет Ассис.

Ассис взволнованно пошевелился.

— Боюсь, я вас только замедлю, доктор Эрсо.

— Гусеничный модуль, — внезапно поняв, кивнула Лира.

Гален нежно сжал ее руку:

— Будем надеяться, что все осталось на месте.

Бросив спидер, все трое побежали к люку, ведущему на короткую металлическую лестницу, которая заканчивалась в южном складе амуниции. Лира точно знала, где найти куртки, перчатки, ботинки с креплениями и длинные деревянные лыжи. Пока она бросала одежду Галену, Ассис-трансформер сложил конечности и опустился на пару приспособленных для передвижения по снегу гусениц. Застегнув длинную куртку с меховым капюшоном, Гален закрепил веревки на ставшем теперь приземистым корпусе дроида.

Лира открыла дверь, и в лицо им ударил внезапный холод. Вокруг закружились подхваченные порывом ветра снежинки.

— Не стоит торопиться, — сказал Гален, прикрепляя лыжи к ботинкам.

— Тебе уж точно, — бросила на него взгляд Лира. — Кто тогда разодрал колено в горах на Чандриле?

— Извини, что побеспокоился, — покаянно пробормотал он.

Натянув одну перчатку, Лира вдруг прильнула к нему и, обхватив руками за шею, крепко поцеловала в губы.

— Можешь беспокоиться сколько хочешь. — Она отступила на шаг и добавила: — Очередное приключение, да?

— Скорее эксперимент.

Она снова его поцеловала.

— Я тебя люблю.

Натянув на голову шапку, Лира застегнула воротник. Ассис выехал на гусеницах на свежий снег, веревки натянулись, и все трое помчались по заснеженной безлесной местности к находившемуся в четырех километрах ангару. Несмотря на поздний час, напоминавшее размытое пятно унылое солнце Валлта висело низко над горизонтом, как обычно в это время года в северных широтах. Снег на поверхности слегка подтаял, и они скользили по глубокому двойному следу, оставленному гусеничным модулем Ассиса. Огни базы едва скрылись позади, когда мимо просвистели первые пули. Оглянувшись, Гален увидел две преследовавшие их группы всадников-валлти. Легкий ветер донес отдающийся в снегу грохот копыт такв.

— Ассис, мы должны успеть к ангару! — крикнул Гален.

— Вам легко говорить, доктор, — стреляют-то в меня!

Ученый поморщился. Действительно, большой мозг

Галена Эрсо был слишком ценен, чтобы причинить ему хоть какой-то вред.

Дроид прибавил скорость. Гален и Лира пригнулись на лыжах, чувствуя, как холодный воздух обжигает щеки. Всадники-валлти продолжали стрелять из древних винтовок, несмотря на то что отставали все больше. Когда впереди появился ангар, Гален, Лира и Ассис были уже недосягаемы, но преследователи изо всех сил хлестали своих снегоходов, стремясь догнать беглецов.

Приободрившись, Ассис выжал из гусеничного модуля все, на что тот был способен, и через несколько мгновений перед ними возник купол ангара с извилистым логотипом корпорации «Зерпен» на изогнутой стене.

В слабом свете последних лучей солнца Гален окинул взглядом снежный покров вокруг.

— Никаких следов, — сказал он. — Должны успеть.

Оказавшись рядом с куполом, Лира отпустила веревку и бросилась к главному люку, ловко затормозив перед внешней панелью управления. К тому времени, когда Гален тоже затормозил, правда не столь изящно, люк уже был открыт и внутри ангара горел свет. Под прожекторами неподвижно стоял их маленький блестящий корабль. Отстегнув лыжи, они пробрались через образовавшийся перед люком сугроб высотой по пояс.

— Подготовь корабль, — поспешно сказал Лире Гален. — Я открою купол.

— Осторожнее — сверху навалило снега.

— А я, доктор Эрсо? — спросил Ассис, с туловища которого все еще свисали веревки. — Мне что делать?

Гален быстро взглянул на приближающихся всадников.

— Оставайся здесь и перекрой вход. — Он присел, обращаясь непосредственно к дроиду: — Если не получится — у тебя есть инструкции на этот счет.

— Я исполню ваш приказ, доктор Эрсо.

Гален и Лира поспешили внутрь — он к пульту управления куполом, она к кораблю. Нажав кнопку, открывавшую крышу, Гален побежал к Лире, но никто из них не успел преодолеть и нескольких метров, когда сверху свалилась тяжелая, словно тройка такв, и столь же жесткая сеть, швырнув их друг на друга и погребя под собой.

— Вряд ли ты учел нечто подобное, — сказала Лира, пытаясь подняться на колени.

Гален попробовал высвободить правую руку из тяжелой сетки, понимая, что до свободы оставался всего лишь шаг. Его охватила ярость — валлти подстроили так, чтобы сеть свалилась, как только раздвинется крыша. Как он мог не предвидеть столь примитивную ловушку? Или сам добровольно в нее полез?

— Похоже, мы совершили ошибку.

— В смысле — еще на Корусанте?

Ассис начал трансформироваться, чтобы в буквальном смысле протянуть руку помощи, когда в купол ворвались стук копыт и гортанные голоса. Вскоре сквозь люк строем прошли восемь лохматых большеногих такв и начали осторожно пробираться вокруг сброшенной сети. У них были длинные шеи, острые зубы и печальные глаза, а их крупы украшало клеймо маршала Фары. На спинах животных сидели крепко сложенные валлти в длинных плащах из вываренной кожи и сапогах из шкур. Снежные бури Валлта отполировали щеки над их густыми бородами до лазурного блеска. Один из них спустился с деревянного седла и, сняв шерстяную шапку, подошел к Галену.

— Спасибо, что не разочаровали нас, доктор Эрсо, — сказал он на местном языке.

Гален оставил попытки освободиться и опустился на холодный твердый пол ангара.

— Неплохо вам удалось скрыть следы.

Черноглазый всадник опустился перед ним на колено. В его заиндевевшие усы были вплетены маленькие кроваво-красные бусины, и от него пахло дымом и прогорклым чаем.

— Мы натянули сеть два дня назад. Снегопад прошлой ночью помог нашим планам. Но не расстраивайтесь, по туннелям бы вы все равно сюда не добрались.

— Это мы уже поняли.

— Я ни в чем не виноват! — послышался со стороны люка голос Ассиса, который вновь обрел облик двуногого с двумя короткими руками. — Меня заставили служить, у меня не было другого выбора, кроме как повиноваться!

Не вставая, всадник повернулся к своим спутникам:

— Заткните этого дроида.

Двое всадников спешились. Гален услышал звук прикрепляемого к туловищу дроида ограничительного блока.

— Лира ни в чем не виновата, — бросил он. — Вытащите ее оттуда.

Те же всадники, которые заставили замолчать Ассиса, приподняли угол увесистой сетки и помогли Лире подняться на ноги, но даже не попытались освободить Галена.

— Вы арестованы по приказу маршала Фары, — сказал ему предводитель всадников.

— По какому именно обвинению?

— В шпионаже. Среди прочего.

Гален посмотрел ему в глаза:

— Две недели назад мы вместе пили чай, а теперь вы меня арестовываете?

— Времена меняются, доктор Эрсо. Мне приказано схватить вас, а виновны вы или невиновны — решит маршал Фара. — Он встал и повернулся к одному из сидевших верхом солдат. — Поезжай на базу и пришли транспортник, чтобы доставить доктора Эрсо в тюрьму Тамболора.

2

ИЗОЛЯЦИЯ

ДВОЕ ОХРАННИКОВ в жестких куртках и объемистых меховых шапках препроводили Галена из каменной камеры в комнату с оштукатуренными стенами и высоким сводчатым потолком. В большом камине трещали смолистые дрова, от закрепленных на стенах факелов поднимался маслянистый дым. За большим, покрытым царапинами столом сидела коренастая женщина в коричневой форме. Волосы ее, смазанные неким подобием жира, разделялись посередине, падая на плечи двумя косами с вплетенными в них разноцветными нитями. Ее толстые голубые пальцы украшали серебряные перстни, а нос пронзала маленькая кроваво-красная шпилька. Черные глаза блестели от воздействия горсти стимулирующих ягод, которые она только что сунула за блестящую щеку. Женщина показала Галену на шаткий стул.

— Уверены, что не хотите надеть на меня наручники? — спросил Гален, протягивая ей руки.

Она улыбнулась, показав крупные, покрытые темным налетом зубы.

— Вряд ли вы сможете кому-то тут повредить, доктор Эрсо, — ответила она на местном языке. — Если, конечно, Республика не имплантировала вам какое-нибудь секретное оружие.

Гален опустился на стул. Его продержали в холоде и неведении две местные недели, хотя и разрешили короткое свидание с Нэрбу, который пообещал, что попытается передать записку Лире, где бы та ни находилась.

— У вас странные представления о возможностях Республики.

Женщина развела руками и пожала плечами:

— Такова трагедия жизни во Внешнем Кольце, доктор. — Она немного помедлила. — Я — командир Группе. Вам удобно? Может, вам что-то нужно?

Гален потер щетину на щеках и подбородке.

— Бритву. Горячую ванну. Дополнительное одеяло.

— Я позабочусь, чтобы вам их предоставили.

Повернувшись, она сплюнула в стоявший на полу горшок черной жидкостью.

— Я думал, законы Валлта запрещают необоснованный арест, командир.

— Новая конституция, — небрежно бросила Группе. — По сути, мы свободны делать практически все, что пожелаем, — когда угодно, где угодно и с кем угодно.

— Уверен, вы и оглянуться не успеете, как станете богатой землевладелицей.

— Это уж точно. Дополнительная польза, так сказать.

Гален взглянул на протекающий потолок и покрытые влажными пятнами стены.

— Могли бы и протечки заделать. Нужно лишь немного пермакрита.

Она слегка повернулась, проследив за его взглядом.

— Мне никто не докладывал, что вы не только ученый-энергетик, но еще и каменщик, доктор.

— Где Лира, командир? — Гален наконец выплеснул всю накопившуюся у него злость. — Что вы с ней сделали?

— Она в надежном месте, — слегка улыбнулась та. — Отдыхает со всеми удобствами.

— Когда мне позволят с ней увидеться?

Группе откинулась в кресле.

— Это полностью зависит от вас. — Выражение ее лица стало жестче.

— Возможно, вы не понимаете...

— Я все прекрасно понимаю, доктор. Сколько ваших месяцев осталось до рождения ребенка?

— Около двух — если только вы не подвергли ее опасности.

Командир небрежно махнула рукой:

— Ребенок ваш?

— Естественно, мой.

— Я спрашиваю лишь потому, что, насколько мне известно, человеческие женщины на Корусанте больше не вынашивают и не рожают собственное потомство, а нанимают для этой цели других.

— Не на том Корусанте, который знаю я.

— Так вы не из тех, кто обитает в облаках?

— У нас с Лирой небольшая квартира в одном из студенческих городков.

— И это при том, какое положение вы занимаете?

— Я требую, чтобы мне разрешили присутствовать при родах, командир, — настойчиво заявил Гален.

— Так и будет, доктор. Мы же все-таки не варвары. — Она пристально посмотрела на него. — Знаете, а мы ведь с вами встречались. Три месяца назад на балу, который давал король Чаи, принимая на Валлте корпорацию «Зерпен».

— Прошу меня простить, но не припоминаю.

Нахмурив брови и вновь повернувшись, она сплюнула в горшок и утерла рот рукавом тускло-коричневого кителя.

— Вы наверняка чувствуете себя словно один из тех грызунов, которых используете в своих экспериментах...

— Я не провожу опыты над животными.

— Как бы там ни было, вам вовсе незачем тут оставаться. Срок вашего заключения — полностью в ваших руках. Можете выйти отсюда сегодня же и вернуться к жене.

— И все, что для этого требуется, — признаться в том, что шпионил для Республики, и согласиться поклясться в верности сепаратистам? — Гален невесело усмехнулся и покачал головой. — Прошу прощения, командир, но я всего лишь ученый, работающий на корпорацию «Зерпен». Я не работаю на Республику — и уж точно не собираюсь работать на графа Дуку.

— Наука ни на чьей стороне — так надо понимать?

— Хорошо сказано.

— При нынешнем положении дел в Галактике от сохранения нейтралитета нет никакого толку, доктор.

Гален склонил голову, откровенно разглядывая Группе.

— Мне лишь интересно, что предложил граф Дуку новому руководству Валлта. Может, пообещал подтянуть эту планету чуть поближе к вашей звезде?

Группе расправила плечи:

— Торговлю, уважение, честное представительство в Конфедерации. Все, чего мы не имели, будучи в составе Республики.

— Все это пустые слова, командир, подобные шуму здешнего ветра. Вам бы стоило заниматься своим делом, не принимая ничью сторону. Оставьте это маршалу Фаре.

— Какой смысл, доктор? Продолжать все ту же жизнь под протекающими крышами, в холодных постелях, с прогорклым чаем? Думаете, мы не жаждем всего того, что доступно любому на планетах Ядра и Среднего Кольца? Или вы предпочитаете, чтобы Валлт оставался примитивным и заброшенным? Музейным экспонатом для туристов из корусантской элиты?

— А если сепаратисты проиграют войну? Что тогда случится с Валлтом?

— Для того, кто заявляет, будто он ни на чьей стороне, у вас, похоже, удивительно навязчивая идея насчет победителей и проигравших.

— Так или иначе, меня это не волнует. Но вы ошибаетесь, если полагаете, будто Валлт выиграет от того, что война пойдет своим чередом. — Он немного помолчал. — Какова, по-вашему, будет реакция «Зерпена», когда они узнают, что вы захватили их базу? Они вложили в Валлт немало времени и средств.

— Мы предполагаем, что они с готовностью пойдут на переговоры о пересмотре условий изначального контракта.

— А я, значит, — козырная карта в этих переговорах?

— В каком-то смысле — да. — Она помедлила. — Что вы можете мне рассказать о войсках Республики?

— К счастью, абсолютно ничего.

— Где была произведена армия клонов?

Гален уставился на нее, затем рассмеялся:

— За кого вы меня принимаете?

— Как долго канцлер Палпатин и Орден джедаев планировали эту войну?

— Вы впустую тратите время, командир. Об этом вам придется спросить у них самих.

Наклонившись, Группе снова сплюнула и сунула за щеку большую пурпурную ягоду.

— Насколько я слышала, ваши исследования оказались весьма продуктивны.

— Делаем успехи.

— В повышении энергоотдачи?

— Благодаря изобилию природных ресурсов на Валлте и щедрости короля Чаи — да.

— Мне говорили, будто вы действительно выращиваете кристаллы.

— Да, — ответил Гален. — Это сложный процесс, но если нам удастся достичь результата, мы сможем снабжать недорогой энергией развивающиеся миры.

— Вроде Валлта?

— Вроде Валлта.

— Но разве энергия не может использоваться во многих целях? Не только для освещения городов, но в оружии массового уничтожения?

— Если бы я считал, что «Зерпен» занимается военными исследованиями, я бы с ними не работал.

— Серьезно? — Она задумалась. — Многие ваши здешние друзья говорят, будто нам следует попросту выслать вас или передать вашему руководству в «Зерпене». Но на самом деле, доктор, вы слишком ценны, чтобы возвращать вас, особенно сейчас, в свете тех обвинений в шпионаже. Вы могли бы отказаться от нейтралитета и поставить свои выдающиеся таланты на службу Республике. Надеюсь, вы представляете ту дилемму, перед которой мы оказались?

— Судя по всему, вы так меня и не поняли, командир.

— Возможно. Но время на Валлте едва ли представляет особую ценность, так что нам, как вы красноречиво выразились, не жаль тратить его впустую. Его вполне хватит для следствия, за которым последует суд перед Трибуналом. И все это время вы будете вдали от жены. Я, несомненно, ценю вашу позицию, но, как мне кажется, вы желали бы лучшей жизни для своего ребенка. — Она шумно выдохнула. — Что ж, ваш вопрос рассмотрит маршал Фара. Если ваша невиновность будет доказана, естественно, вам позволят покинуть Валлт.

Гален с подчеркнутым недовольством покачал головой:

— Мы проводим испытания в высокотемпературном комплексе — подвергаем определенные кристаллы мощному давлению, чтобы заставить их вырабатывать электрический ток. С другой стороны, те же самые кристаллы можно заставить уменьшаться в размерах, возбуждая их током. Я пытаюсь определить, какому из испытаний подвергают сейчас меня.

Взгляд Группе затуманился, а потом она улыбнулась — к удивлению Галена, неожиданно тепло.

— Странное вы создание, доктор Эрсо.

— Вы не первая, кто это замечает, командир.

— Похоже, вы гордитесь собственным упрямством.

— По-другому не умею.

Группе глубоко вздохнула:

— С этим, наверное, трудно жить.

Гален попытался понять, что она имеет в виду.

— С такими принципами?

— Нет. — Она постучала себя по лбу — С таким умом.

У Лиры тряслись руки, когда она разворачивала принесенное Нэрбу письмо. Написанные от руки на разновидности использовавшегося валлти пергамента строчки заполняли обе стороны жесткого листа. Широкие поля с одной стороны заполняли изображения лиц и фигур, перемежавшиеся фрагментами уравнений, словно Гален занимался несколькими делами сразу — одна его часть писала Лире, а другая пыталась завершить некие вертевшиеся в голове расчеты. Ей пришлось повернуть лист из стороны в сторону и вверх ногами, чтобы расшифровать некоторые записи. Обратную сторону сверху донизу и от края до края покрывали строки письма, написанные микроскопическим почерком Галена, который почти так же не поддавался расшифровке, как его теории о кристаллах и их способности производить недорогую энергию. Но благодаря годам, которые Лира провела за разбором личных записей Галена, она могла понимать и то и другое.

Письмо начиналось со слов:

Я узнал — от командира Группе, которая допрашивала меня уже трижды, — что ты, по ее словам, «в надежном месте» в северном крыле Крепости. В чем-то мне повезло: кусочек этого архитектурного уродства виден из маленького потрескавшегося окошка в моей комнате — на самом деле камере. Хотя мне приходится взбираться на трехногий табурет, который я ставлю на каменное возвышение, служащее мне для сна, и в бледном зимнем свете солнца Валлта мало что можно увидеть, я все равно пытаюсь представить твою нынешнюю обитель и надеюсь, что хоть иногда у тебя есть повод взглянуть через город на тюрьму Тамболора и взгляд твой падает на мою освещенную свечой келью.

На самом деле Лира даже понятия не имела, где его держат, но теперь она поднялась с плюшевого кресла, стоявшего в ногах широкой кровати, и медленно подошла к окну-эркеру, поддерживая рукой продолжающий расти живот. Вытерев иней с пузырчатого стекла, она взглянула через внутренний двор и грубо построенный город за его пределами. В центре двора стояла огромная статуя сидевшего верхом на такве всадника в плаще и шлеме, с поднятой в правой руке боевой дубиной. Высоко в одноцветном небе кружили с десяток ширококрылых созданий. В городе можно было увидеть занимавшихся своими делами валлти и запряженные животными сани, лавировавшие по лабиринту заснеженных улиц. Впечатляющих размеров тюрьма Тамболора находилась на далеком восточном плоскогорье и во многих отношениях напоминала Крепость, поскольку в давние времена использовалась как дворец. В окнах ее нижних этажей мерцали огни, но верхние этажи, вплоть до гигантской крыши — слишком покатой даже для того, чтобы на ней за долгое время мог накопиться снег, — были черны как ночь. «На каком он этаже, в какой камере?» — подумала Лира. Почему Гален не назначил определенное время, когда он мог бы зажечь свечу в окне, и она бы знала, где он и что с ним все в порядке?

Опустившись на мягкие подушки у окна, она тут же почувствовала, как внутри у нее пошевелился ребенок, толкаясь то ли ножкой, то ли локтем, и улыбнулась, все больше жалея, что с ней нет Галена, чью ладонь она могла бы приложить к своему животу, давая почувствовать новую жизнь. Одна из ее служанок была акушеркой, которую приводила в восторг возможность помочь появлению на свет нового существа. Легкомысленные словно дети и преданные Фаре лишь тогда, когда находились в пределах слышимости приспешников маршала, служанки ждали возможности познакомиться с Галеном с не меньшим нетерпением, чем Лира — возможности его обнять.

Поднеся письмо к слабому свету, она продолжила читать:

Что касается моей камеры, то она не так уж плоха. Просто удивительно, что могут сделать валлти с камнем, и это помещение — как и все здание — чуть ли не самый впечатляющий образчик каменной постройки из всех, что я видел. Стены метровой толщины, высокий потолок — безупречная геометрия яйцевидных арок, массивные колонны не обработаны и лишены каких-либо украшений, словно в стремлении привлечь внимание к искусству возведших их каменщиков. В коридорах слышится непрекращающийся шум ручных зубил.

Есть, конечно, решетки, удерживающие меня внутри, тусклый свет, запахи и ежедневные потоки талой воды, стекающие по стенам с покатой крыши. Когда температура ночью падает, вполне можно кататься на коньках по выложенному плиткой полу. Еще я обнаружил кое-какие интересные очертания и лица в зарослях водорослей и мха и даже в расположении неотесанных камней, некоторые прилагаю, чтобы тебя позабавить. К тому же я провожу в уме всевозможные расчеты. Строгий распорядок посещений туалета и еда из крахмалистых корнеплодов позволяют мне делать немалые успехи.

Но хватит обо мне и о том затруднительном положении, в котором я оказался.

Командир Еруппе также заверила меня, что к тебе хорошо относятся, но откуда мне точно об этом знать? Когда Нэрбу пришел ко мне забрать письмо, он сказал, что не сумел ничего выяснить о том, в каких условиях тебя содержат, и, что важнее, о твоем здоровье. Когда ты упомянула о том спуске с гор на Чандриле, я сразу же вспомнил о той экспедиции и о том, как нам помогло выжить твое знание дикой местности. Помнишь ли ты столь же отчетливо, как и я, ту пещеру — сталактиты, падающие капли воды, невероятный вид на ледник? Хорошее тогда было время — настоящие приключения! И как нам всегда удавалось выбираться из любых переплетов, мы выберемся и из этого. Нужно лишь держаться и верить.

Лира вновь оторвалась от письма, невольно погрузившись в воспоминания. Это было так похоже на Галена, который в своей обычной манере не договаривал до конца. Своим выживанием они тогда были обязаны в не меньшей мере ему, чем ей. Даже с поврежденным коленом он разводил огонь, помогал готовить еду, топил снег. Он постоянно себя недооценивал, преуменьшая свою врожденную силу и способности. Лира вспомнила, как впервые увидела его на Эспинаре, подумав: «Будь в этом парне чуть больше магнетизма, все металлические предметы полетели бы через комнату и начали к нему прилипать...»

Она вернулась к письму.

На этот раз я в полной мере ответствен за случившееся, в отличие от Чандрилы, где на самом деле не было моей вины — скорее я готов обвинить дешевые крепления. Тебе не хотелось лететь на Валлт, и сейчас я понимаю, что мне стоило тебя послушать. Рано или поздно Валлт все равно встал бы на сторону сепаратистов, и мне следовало это предвидеть. Что ж, возможно, я и впрямь это предвидел, просто отказывался признавать. Естественно, во имя науки, к тому же — ты наверняка согласишься — за последние месяцы у нас сложились дружеские отношения кое с кем из местных. Ну и само собой — исследования кристаллов, открытия, которые совершила наша группа... В данный момент неизвестно, каковы пределы их возможностей, но энергии наверняка хватит, чтобы снабжать целые континенты, может, даже целые планеты. Мне не терпится вернуться на базу, чтобы продолжить работу. Научная работа — единственная, которую я умею делать, и я полон решимости обеспечить тебя и нашего ребенка. Я крайне сожалею, что этой возможности меня сейчас, похоже, лишили.

Но снова — хватит обо мне!

На самом деле больше всего мне не терпится тебя обнять, и я готов на все ради того, чтобы быть рядом с тобой, когда появится на свет наше дитя. Командир Группе постоянно повторяет, что в моих руках ключ к нашей свободе. Все зависит лишь от моего согласия работать на сепаратистов вместо «Зерпена». Все ложные обвинения в шпионаже будут сняты, и мы сможем вернуться к той же жизни, какая была у нас всего несколько недель назад. И потому я вынужден спросить тебя: следует ли мне просто согласиться на их условия? Я готов это сделать — ради тебя, ради нашей еще не родившейся дочери. От тебя требуется лишь одно слово. Принимая решение, будь уверена, что разум мой по-прежнему свободен. Даже вдали я думаю о тебе, и буду думать, пока мы вновь не окажемся вместе.

С любовью.

Нахмурившись, Лира положила письмо рядом с собой на подушку. Гален прекрасно знал, что она никогда не потребует от него поступать вопреки его принципам. Но хотя попытка снять с себя ответственность, переложив ее на жену, могла показаться коварной уловкой, Лира понимала — он прекрасно знал, что имеет в виду. Снова взяв письмо, она перечитала его, и когда дошла до конца, глаза ее наполнились слезами. Но несмотря на всю боль, письмо было первым, которое она получила от Галена за все годы, и это согревало ей душу.

Ассис внезапно очнулся.

Его оптические датчики зафиксировали, что солдат-валлти с длинными, украшенными драгоценными камнями усами снял с него ограничитель, который установил другой солдат... 27 местных дней, 18 делений и 6.23 фрагмента назад.

Он все так же находился внутри входа в куполообразный ангар, где угодили в сеть доктор Эрсо и Лира. Корабль корпорации «Зерпен» стоял на ледяной корке, образовавшейся за время, прошедшее после их пленения.

Вокруг корабля кружили несколько солдат, изо ртов которых на морозном воздухе вырывались облачка пара. Один из них явно слышал, как Ассис включился и запустил самодиагностику, но не уделил этому никакого внимания. Сделанные из сплава конечности Ассиса от холода стали слегка хрупкими, реле и токоведущие части разогревались медленно.

В соответствии с запрограммированными доктором Эрсо командами, датчики TDK-160 начали поиск устройств, с которыми он мог бы установить связь. Обнаружив гиперпространственный передатчик корабля, он вступил с ним в оживленный диалог.

Пока они общались друг с другом, искусственный интеллект Ассиса перебирал возможные сценарии его дальнейшей судьбы после того, как валлти станет ясно, что он выполнил задание доктора Эрсо. Один из сценариев заключался в полном стирании памяти и перепрограммировании, другой — в полной разборке и отправке на переработку, третий — в благодарности со стороны тех, кому он служил и кому принадлежал.

Установив контакт с комплексом гиперпространственной связи корабля, Ассис передал аудио- и видеоданные об аресте доктора Эрсо и захвате исследовательской базы лояльными к новому правительству Валлта солдатами, которые передатчик, в свою очередь, отправил соответствующим адресатам одним пакетом.

Все это произошло в мгновение ока.

3

СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ

НА СТОЛЬ густонаселенной планете, как Корусант, где список гостей закрытого мероприятия мог насчитывать десятки тысяч имен, собрание полутора сотен представителей различных рас, происходившее в зале стратегического планирования на вершине Центра военных операций Республики, поднимало определение «ограниченного доступа» на новые высоты. Меньше стандартного года назад, до начала войны и все еще приводившего в трепет обретения Республикой Великой армии солдат-клонов, само упоминание о Консультативном стратегическом совете считалось бы всего лишь очередной уловкой членов Сената, желавших разжиреть на денежных потоках из распухшей республиканской казны. Теперь же, в свете разведывательных данных о состоянии военной машины сепаратистов, роль данного совета считалась — как минимум для посвященных — ключевой в противостоянии Республики с Конфедерацией Независимых Систем.

Лейтенант-коммандер Орсон Кренник, в значительной степени отвечавший за перестройку и расширение здания, сидел в среднем ряду между круглой сценой зала и многоярусными балконами, зарезервированными для немногих избранных сенаторов и представителей промышленных картелей, сохранявших верность Республике: Кореллианской инженерной корпорации, верфей Куата, «Звездолетов Рендили» и им подобных. Кренник, которому недавно исполнилось тридцать, был среднего роста, с голубыми глазами, тонкими губами и волнистыми светло-каштановыми волосами. Недавно переведенный из Инженерного корпуса в Специальную группу по вооружениям, входившую в состав совета, он носил тот же белый мундир, что предпочитали некоторые представители разведки и служб безопасности.

Места в зале не распределялись в соответствии со званием, расой или степенью важности, и Кренник был полон решимости подобраться поближе к кулисам сцены, где перед изогнутой стеной, выходившей на южную часть широко раскинувшегося Сенатского округа Корусанта, сидел вместе с несколькими своими броско разодетыми ключевыми советниками правая рука Верховного канцлера Палпатина, Мае Амедда. За месяцы, прошедшие с начала еженедельных совещаний, Кренник сумел приблизиться к своей цели на десять рядов и не сомневался, что достигнет ее к первой годовщине битвы на Джеонозисе.

Среди присутствовавших в зале были и те, кто в форме, и те, кто в штатском. Слева от Кренника расположился начальник Флотской разведслужбы, а справа — директор КОМСОР, Комиссии по сохранению Республики. На других местах можно было увидеть высокопоставленных военных, инженеров-строителей, проектировщиков космических кораблей, физиков-теоретиков и экспериментаторов. Многие из них не были людьми — часть их пребывала в резервуарах с жидкостью или дыхательных масках, снабжавших их естественными для их родных планет атмосферными газами. Кренник знал некоторых ученых по совместной работе в Управлении военного производства, других же — лишь по их репутации.

Когда шум в зале начал утихать, Кренник слегка наклонился в сторону, глядя между двух красных голов, увенчанных маленькими рожками, на инородца с тонкими конечностями, выступавшего с первого ряда.

— Вице-канцлер Амедда, уважаемые коллеги, рад сообщить, что первая фаза проекта завершена.

Доктор Губакер из расы парванов был специалистом по искусственному интеллекту. Вместе с джедаями он разрабатывал дроидов для разведки и шпионажа. К тому месту, где на его куполообразной голове, видимо, располагался речевой аппарат, Губакер прижимал устройство, переводившее издаваемые им шипящие звуки на беглый общегалактический.

— Если вы обратите внимание на голопроектор...

Большинство повернулось в указанном направлении, другие включили маленькие устройства в подлокотниках кресел, воспроизводившие трехмерные данные, которые поступали из массивного проектора посреди сцены. Личные комлинки в зале были запрещены, и даже проекторы были изолированы от Голосети.

Над сценой на фоне звезд неподвижно повисло блестящее металлическое кольцо.

Губакер приподнялся на ногах-щупальцах, глядя на кольцо, затем развернулся к будке оператора на верхнем ярусе зала.

 Прошу показать альтернативный вид. — Он подождал, пока кольцо займет вертикальное положение. — О, вот так лучше. Теперь расширьте поле так, чтобы кольцо было видно в соответствующем окружении.

Кольцо уменьшилось в размерах, и вокруг него начали появляться военные корабли, строительные суда, астероиды и освещенный звездами край одинокой планеты. Губакер показал на кольцо:

— Сто двадцать километров от полюса до полюса. Само по себе невероятное достижение.

Зал взорвался аплодисментами, и даже Мае Амедда удовлетворенно улыбнулся. Кренник провел некоторое время на строительстве, и ему казалось, что головидео не в полной мере воздает должное ведущейся над планетой Джеонозис работе. Но голограммы вполне должно было хватить, поскольку некоторым присутствующим в зале было позволено посетить проект. Видневшиеся в окрестностях клинообразные звездные разрушители типа «Венатор», как и многие другие, разбросанные по системе Джеонозиса, препятствовали появлению любых непрошеных гостей.

— Перед вами результат бесчисленных часов строительных работ, выполняемых машинами, — продолжал Губакер, — большинство из которых разработаны недавно, а некоторые управляются разумными операторами на наших орбитальных командных пунктах, как можно увидеть, — он отметил на голографическом поле три яркие точки, — здесь, здесь и здесь. Прошу показать вид номер два, — сказал он, повернувшись к операторской будке.

В зале послышался ропот и его аналоги на разнообразных языках. Поле исчезло, и на его месте появилась панорама астероидного пояса красной планеты, заполненного строительными кораблями всех видов — шахтерскими, транспортными, грузовыми, буксирами, — которые летали туда-сюда подобно рою строящих гнездо веспид.

— Наш карьер, если можно его так назвать, — сказал парван, — обеспечивает нас металлами, органическими материалами, даже водой. Необходимые же астероиды доставляются на место с помощью буксиров и лучей захвата со всего пояса, а в некоторых случаях из поясов газовых гигантов этой звездной системы.

Головидео вновь сменилось, показав массивные орбитальные платформы и оживленно движущиеся на их фоне корабли.

— После добычи руды, — продолжал Губакер, — ее доставляют в литейные комплексы на синхронной орбите для производства дюрастали и прочих металлов для строительства. Использовав части фабрик по производству дроидов, построенных на поверхности планеты «Оружейными цехами Бактоида», мы сумели запустить литейные комплексы вскоре после начала добычи руды на астероидах. — Он вновь дал знак оператору в будке. — Прошу показать исходный проект.

Над голопроектором появилась сфера с большим углублением в северном полушарии.

— Наша цель, — сказал Губакер. — Мобильная боевая станция.

Этот проект Консультативному стратегическому совету на втором совещании представил сам Верховный канцлер Палпатин. На самом деле, однако, боевая станция не являлась результатом исследований и разработок Республики — своим происхождением она была обязана сепаратистам. Захваченный в плен правитель Джеонозиса, Поггль-младший, утверждал, что основными чертежами его улей снабдил граф Дуку и что джеонозианцы лишь довели их до ума. Насколько было известно Погглю, у сепаратистов не было в разработке собственного проекта, однако большинство членов совета отказывались верить ему на слово. Разведка практически не сомневалась, что войска Дуку в союзе с различными дружественными Конфедерации корпорациями строили где-то в Галактике боевую станцию, и велись масштабные поиски с целью обнаружения и уничтожения их тайной базы. Кренник не считал имеющиеся доказательства надежными, но, с ходу отвергнув подобную возможность, он поставил бы под удар финансирование проекта со стороны Республики, несмотря на власть, предоставленную Палпатину Законом о чрезвычайных полномочиях. Если боевая станция была потенциально столь могущественна, как утверждали ученые, для Республики было жизненно важно завершить ее строительство первой.

Оставались вопросы, каким образом в руки Республики попали исходные чертежи, хотя многие соглашались с тем, что они были обнаружены во время или вскоре после второй битвы на Джеонозисе, однако не джедаями. Они не имели представительства в комитете и ничего не знали о проекте. Даже Губакеру пришлось подписать официальный акт о неразглашении, и ему приходилось держать свой похожий на щель рот закрытым при общении с членами Ордена.

— Теперь, когда наш главный меридиан завершен, — говорил ученый-инородец, — мы можем продолжить сооружение временного экватора, наряду с широтными полосами для получения грубого приближения сферы. Когда полосы заполнят все пространство от полюса до экватора, начнется постройка корпуса и отдельных внутренних секций, которые будут покрыты обшивкой и загерметизированы, чтобы ими могли пользоваться не только дроиды, но и разумные рабочие.

— И откуда возьмется эта разумная рабочая сила? — спросил кто-то впереди.

Губакер развернулся на голос.

— Рассматриваются различные варианты.

— Я видел оценки потребности в рабочей силе, доходящие до миллионов, — сказал тот же, кто задавал вопрос.

Прежде чем Губакер успел ответить, заговорил инородец, сидевший на несколько рядов впереди Кренника:

— Подкомитет совета обсуждает возможность предоставления каминоанцам образца для выращивания клонов-рабочих, приспособленных для работы в глубоком космосе.

Никто не успел вымолвить даже слова, когда во весь свой двухметровый рост поднялся Мае Амедда. Он ударил посохом с фигурным набалдашником об пол, призывая к тишине.

— Хочу предупредить всех присутствующих — не стоит опережать события. Достаточное количество рабочей силы найдется, когда в том возникнет необходимость.

Кренник не сводил взгляда с роскошно одетого чагрианина, который прищурил обрамленные розовым глаза и наклонил большую голову, направив прямо на аудиторию два острых рога.

«Он сцепляет пальцы, когда у него возникают сомнения. Его летроги дрожат, когда ему становится интересно. Он высовывает свой раздвоенный язык, когда пытается темнить...»

Губакер попросил показать рядом со схемой изображение корабля Торговой федерации. Инженеры Республики утверждали, что на внешний вид боевой станции ее создателей вдохновила центральная сфера давно устаревшего транспортника типа «Барышник».

 Если хотите, можете представить двойные рога «Барышника» как экватор нашей боевой станции, только наш будет представлять собой нечто вроде желоба, где разместятся причальные отсеки и ангары, генераторы лучей захвата, вышки излучателей, места для турболазеров и швартовые платформы для кораблей флота. Проекторы защитного поля и комплексы связи будут распределены по всей бронированной поверхности, что позволит отдать все внутреннее пространство — кроме жилой зоны толщиной в несколько километров, включающей в себя центры управления, склады вооружений, ремонтные блоки и тому подобное, — под термоядерный реактор, гиперпривод и досветовые двигатели и, естественно, само оружие.

Кренник наблюдал за Амеддой, который начал расхаживать вокруг более чем вдвое превосходившего его высотой голографического изображения, поглаживая подбородок пальцами с длинными когтями.

— Что насчет оружия? — спросил чагрианин.

Губакер повернулся к сидевшему рядом, взмахнув гибкими верхними конечностями.

— Профессор Сахали, возможно, вы выскажетесь по этому поводу?

Ведущий ученый Специальной группы по вооружениям встал. Фигура его была почти квадратной, голову украшала мягкая шляпа, а глаза закрывали большие очки.

— Что касается оружия, — заговорил он с сильным акцентом жителя Внешнего Кольца, — то даже его схематический облик выглядит достаточно смутно. Однако мы подозреваем, что джеонозианцы предполагали каким-то образом использовать фокусирующую тарелку для размещения в ней оружия, способного испарять атмосферы планет или, возможно, разрушать их ядра.

— Существует ли вообще подобное оружие? — спросил Амедда, остановившись и глядя на Сахали. — В состоянии ли мы его создать?

— Со времен зарождения Республики в подобных исследованиях не было необходимости, — пояснил Сахали, — а тем более в их финансировании. Но даже при этом после случившегося всего одиннадцать лет назад кризиса на Набу Специальная группа Республики по вооружениям разработала планы автоматического боевого астероида.

— Кажется, были еще планы строительства торпедной осадной платформы, — добавил кто-то.

Сахали коротко кивнул:

— Естественно, вице-канцлер, ни тот ни другой проект не продвинулись дальше стадии разработки.

— На мой взгляд, по сравнению с этим они всего лишь игрушки, — сказал Амедда, показывая на схему боевой станции.

— Полностью с вами согласен, — подтвердил Сахали.

— Данное оружие станет для нас величайшим вызовом, — сказал Губакер. — Реактор гиперматерии, двигатели и все остальное — всего лишь дальнейшее усовершенствование вооружений, которыми наши лучшие инженерные компании смогли снабдить звездные разрушители и другие корабли. Но само оружие... это не просто увеличенная версия турболазера. Это будет нечто такое, чего еще никто никогда не видел.

Амедда повернулся к нему:

— И сколько времени потребуется на разработку этого... чуда технологии? Хотя бы примерно?

Губакер неуверенно покачал куполообразной головой:

— Трудно сказать. Над этим работают многие величайшие умы Республики. И все же для подобного оружия потребуется нечто воистину новое в мире энергетики. Осмелюсь сказать — прорыв галактических масштабов.

Кренник откинулся в кресле, не сомневаясь, что судьба даровала ему способ переместиться в первый ряд.

— Обойдемся без формальностей, лейтенант-коммандер, — сказал Мае Амедда, наконец приветствуя Кренника в своем просторном кабинете в увенчанном куполом здании Сената. — Прошу, садитесь.

Кренник окинул взглядом кабинет и выбрал лучшее кресло.

— Спасибо, вице-канцлер.

— Прошу извинить, что не мог встретиться с вами раньше.

Кренник небрежно махнул рукой:

— Знаю, вы были заняты. Война и все такое...

«Сейчас он сцепит свои когти».

Амедда сцепил длинные пальцы и оценивающе взглянул на Кренника с другой стороны металлического стола.

— По словам моих помощников, ваш визит имеет какое-то отношение к проекту?

Кренник лучезарно улыбнулся в ответ:

— Самое прямое.

— И к какой именно его части?

— К оружию.

Округлые летроги чагрианина нисколько не разочаровали Кренника — они дрогнули, что свидетельствовало о проявлении интереса.

— Что ж, в таком случае мне действительно жаль, что я не смог встретиться с вами раньше.

Кренник никогда прежде не бывал с вице-канцлером наедине, хотя, естественно, ему часто доводилось видеть того на публике — в опере до войны, в здании Сената, в других местах при разных обстоятельствах. Приглашение — по сути, приказ — войти в состав Консультативного стратегического совета исходило от Амедды, хотя Кренник сомневался, что чагрианин вообще об этом помнит или даже знает.

С тех пор как Кренника перевели из Инженерного корпуса и заставили подписать множество документов о неразглашении секретных сведений, жизнь его полностью изменилась. Конечно же, он предполагал, что его комлинк прослушивается, все его близкие друзья, оставшиеся в живых родственники, а также прошлые и нынешние любовницы подверглись допросам и каждый его поисковый запрос в Голосети фиксируется и соответствующим образом оценивается. И хоть Кренник и носил белый мундир, официально он все еще числился в составе Инженерного корпуса. Лишь его коллеги из совета знали, что он также исполняет обязанности координатора в Специальной группе по вооружениям. Новое назначение также потребовало от него вернуться к учебе. Он прошел интенсивный курс по тем вооружениям, которые создали для каминоанцев «Ротана», «Куат» и другие с целью оснастить Великую армию, и тем, которые разрабатывали для сепаратистов «Бактоид», «Хорш-Кессель» и прочие. По завершении обучения он руководил группой экспертов и ученых, отчитывавшихся напрямую перед высшим эшелоном вооруженных сил Республики. Как вице-канцлер, Мае Амедда не имел над ним никакой реальной власти, но Кренник считал полезным делать вид, что имеет место обратное, — хотя бы для того, чтобы четко определить их взаимное положение в обществе.

— Если дело касается оружия, — сказал Амедда, — то вам следовало выступить на совещании.

 Возможно, — кивнул Кренник, — но мне показалось, что подобный вопрос лучше обсудить в частном порядке.

Летроги Амедды слегка дрогнули.

— Что ж, слушаю.

— Доктор Губакер был прав, когда говорил, что над разработкой главного оружия боевой станции работают многие лучшие умы Республики, — сразу же перешел к сути Кренник. — За исключением одного.

Мясистые отростки на голове Амедды задрожали сильнее.

— Его зовут Гален Эрсо.

Амедда сцепил когти.

— Эрсо... Я должен его знать?

— Вряд ли вы в состоянии знать всех.

— В конце концов, моя сфера — политика, а не наука и технологии.

«На самом деле его сфера — контроль за потоком взяток и умиротворение Палпатина», — подумал Кренник. Но если чагрианину хотелось вести свою игру — что ж, пусть так.

— Гален Эрсо — один из самых известных эрудитов Ядра. Теоретик, математик, инженер и физик-экспериментатор. В настоящее время — выдающийся авторитет в области кристаллов и их применения для получения энергии.

Амедда окинул его отсутствующим взглядом:

— Кристаллов?

— Последние десять лет он экспериментировал со многими их видами. Но недавние его исследования сосредоточены на кайбер-кристаллах.

Выражение лица Амедды не изменилось.

— Что-то знакомое... Насколько я понимаю, кайберы крайне редки?

— Да, особенно крупные. — Кренник театрально вздохнул. — Если бы Орден джедаев удалось убедить поделиться информацией, все могло бы быть иначе.

«Сейчас он высунет свой раздвоенный язык».

Амедда облизнул губы.

— Эти кайбер-кристаллы чем-то важны для джедаев?

— В числе прочего они используются для питания джедайских световых мечей.

— Что ж, в таком случае неудивительно. И этот самый Гален Эрсо наверняка весьма недоволен, что они столь труднодоступны?

— Именно потому он пытается их синтезировать.

Голубые словно лед глаза Амедды расширились.

— Смелое начинание. Я слышал, некоторые кайбер называют живым кристаллом?

— Я тоже.

— Но почему вы решили, будто исследования Эрсо могут чем-то помочь разработке оружия для боевой станции?

Кренник набрал в грудь воздуха.

— Признаюсь, я не в курсе, в каком состоянии его текущая работа. Но Специальная группа по вооружениям оценила его более ранние исследования, и есть признаки того, что теории Эрсо могут дать новое направление в повышении энергоотдачи. Мы сейчас изучаем, каким образом можно приспособить их для наших целей.

— То есть использовать для создания оружия?

— Да, так будет точнее. Однако нам нужно иметь полное представление о его работе, не говоря уже о доступе к его текущим исследованиям по синтезу.

Амедда помолчал, переваривая услышанное.

— Откуда вы знаете Эрсо, лейтенант-коммандер?

— Мы подружились на Брентаале, когда учились по «Программе будущего».

Амедда бросил на него полный скептицизма взгляд:

— Вы учились по программе для одаренных?

— Недолго, — уклончиво ответил Кренник. — До того, как мне предложили место в проектном подразделении Инженерного корпуса.

— Ах да, — кивнул Амедда, откидываясь на спинку большого кресла. — Если мне не изменяет память, многие из вашей группы работают в Генштабе Корусанта. — Помолчав, он добавил: — Как по-вашему, сепаратисты тоже работают над своей боевой станцией?

— Дуку оставил множество улик — крупные закупки определенных редких ресурсов, компьютерные взломы с целью получить научные данные, которые затем были соответствующим образом отредактированы и изолированы, в том числе и многие опубликованные исследования Галена Эрсо.

— Почему Эрсо не обратился с просьбой о вступлении в совет, когда он создавался? — после некоторого раздумья спросил Амедда.

— К тому времени он уже работал по контракту на корпорацию «Зерпен».

— С одной стороны, они заявляют о нейтралитете, а с другой — получают выгоду от обеих сторон, — рассерженно бросил Амедда и махнул рукой. — В таком случае нам просто следует убедить Эрсо разорвать контракт.

— К несчастью, недавно нам стало известно, что доктор Эрсо томится в тюрьме на Валлте.

— Что, во имя звезд, он делает на Валлте? — вновь разозлился Амедда. — Вы вообще знаете, что Валлт перешел на сторону сепаратистов?

— Знаю. Но Валлт входил в состав Республики, когда доктор Эрсо согласился руководить базой «Зерпена» на этой планете. С бывшим руководством Валлта был заключен договор, разрешавший разработку месторождений и строительство в обмен на весьма щедрый пакет помощи.

— И тем не менее неудачный выбор, — сказал Амедда. — За что его арестовали?

— По сфабрикованным обвинениям в шпионаже.

— Возможно, с целью вынудить его перейти на сторону врага?

— Мы тоже так полагаем.

Амедда мрачно покачал головой:

— Валлт десять лет балансировал на грани. Как бывший председатель Сената, я работал в одном из комитетов с представителями Валлта, и уже тогда они были недовольны. Жаловались, что Республика их игнорирует. А теперь военные устроили переворот и присоединились к сепаратистам. — Он помолчал, глядя на Кренника. — Какова реакция «Зерпена» на арест Эрсо?

— Разумеется, республиканская разведка прослушивает все переговоры «Зерпена». Несколько стандартных недель назад была перехвачена пакетная передача, отправленная, судя по всему, с гиперпространственного передатчика одного из кораблей «Зерпена» на Валлте в штаб-квартиру компании в системе Салиент. В ней сообщалось о захвате базы и аресте доктора Эрсо.

— И каков был ответ?

— «Зерпен» намеревался принять меры, но мы попросили их воздержаться от каких-либо действий.

— Кто это — «мы»?

— Я взял ответственность на себя, вице-канцлер, — слегка улыбнулся Кренник.

Амедда сцепил пальцы и наклонился, опустив рога.

— С какой целью, лейтенант-коммандер?

Кренник спокойно воспринял его угрожающую позу.

— Полагаю, если доктора Эрсо спасем мы, убедить его поделиться своими исследованиями со Специальной группой по вооружениям будет намного проще.

Амедда слегка поостыл.

— Зачем его вообще убеждать? Вы сами сказали, что он участвовал в «Программе будущего» Республики. Он наверняка и так будет готов сотрудничать.

— Вот только он в некотором роде пацифист. Можно сказать — по идейным соображениям.

— Если это действительно так, тогда можно не беспокоиться, что он станет служить сепаратистам, — презрительно фыркнул Амедда. — Пусть и дальше гниет в тюрьме.

Почувствовав перемену в настроении чагрианина, Кренник понял, что рискует потерять расположение Амедды, если не будет действовать решительно и быстро.

— В обычных обстоятельствах я бы с вами согласился. Однако есть одна загвоздка — жена Эрсо была беременна, когда они отбывали на Валлт, и, если только не случится что-то непредвиденное, она в ближайшее время должна родить.

Амедда ответил не сразу, и его летроги слегка дрогнули.

— Вы полагаете, что те, кто сейчас заправляет на Валлте, могут воспользоваться женой Эрсо и ребенком в качестве метода убеждения?

— Мы на войне, вице-канцлер. Все возможно. А если сепаратисты и в самом деле работают над боевой станцией...

— Понимаю, к чему вы клоните, — медленно кивнул Амедда. — И все же я склонен оставить все как есть — или, может быть, позволить заняться освобождением Эрсо «Зерпену».

—  Опять-таки готов с вами согласиться. Но у меня есть мысль, как совместить и то и другое.

Летроги Амедды вновь задрожали, и он пристально посмотрел на Кренника.

— Почему-то я так и предполагал. Но мне не нужны подробности, лейтенант-коммандер. И я настаиваю, чтобы сами вы держались подальше — хотя бы затем, чтобы всегда можно было дезавуировать любые ваши действия.

— Естественно.

— Если в конечном счете исследования Эрсо приблизят нас к созданию оружия для боевой станции, вас ждет благодарность не только от меня, но и от Верховного канцлера Палпатина и самой Республики.

Кренник сдержанно улыбнулся:

— Мы все делаем свой вклад, вице-канцлер.

4

НАЧАЛО

ВЫСОКИЕ СТЕНЫ ПОКОЕВ Лиры огласил первый крик младенца. Как обычно на Валлте, чье-то рождение в стенах Крепости рассматривалось как повод для торжества, тем более что появление на свет маленького человека совпало с первым днем весеннего сезона. Из внутреннего двора внизу взмывали в ночь фейерверки, а небольшая толпа тех, кто узнал о родах, праздновала, несмотря на арктический холод, собравшись вокруг костров и прилавков, где продавали жаренное на вертеле мясо и коренья. Многие мужчины сидели на низких скамьях, осушая стаканы с крепким алкоголем домашнего приготовления.

Одна из акушерок положила Джин, как назвали девочку Гален и Лира, на все еще тяжело вздымающуюся грудь матери, и она тут же успокоилась, почувствовав тепло и знакомое сердцебиение.

Роды были долгими, но не особо тяжелыми, и Лира вела себя вполне достойно, хотя и пыталась ворчать на любого оказавшегося рядом. Бледная и вспотевшая после прошедших часов, она тем не менее пребывала в лучшей форме, чем Гален, который все еще не мог оправиться от пережитого.

«Есть ли хоть какая-то польза от того, что мы оказались в плену?» — спрашивал он себя. Почти в любом другом месте его и Лиру окружали бы дроиды — исполненные благих намерений, но деловые и бездушные, в столь стерильной обстановке, что та попросту выглядела бы безжизненной.

Не странно ли было теперь испытывать благодарность?

Потеряв несколько килограммов и обзаведясь столь же густой, как и у большинства валлти, бородой — командир Группе, явно стремясь сделать его более похожим на собственных тюремщиков, так и не предоставила обещанных ножниц, бритвы или депилятора, — Гален был освобожден из своей камеры в ту же секунду, когда у Лиры отошли воды, и перевезен на запряженных таквами санях в Крепость в сопровождении двух охранников, которые, как он полагал, должны были вернуть его в тюрьму, как только Джин перестанет кричать и заснет.

Из размышлений Галена вырвала акушерка, до этого пеленавшая Джин.

— Можете остаться с Лирой и ребенком или дать им немного отдохнуть.

Лира кивнула, давая понять, что предпочитает отдых. Гален не сводил с нее взгляда.

— Не знаю, хватит ли мне сил уйти...

— Не беспокойтесь, — сказала одна из служанок, — вам разрешат остаться на ночь.

С нескрываемым облегчением Гален наклонился и поцеловал Лиру в лоб, а Джин в макушку. Она оказалась прекрасной девочкой — хорошего веса и размера и, судя по словам осматривавшей ее акушерки, вполне здоровой. К ее голове прилипли темные кудряшки, и Гален уже смог увидеть, что у нее такой же рот, как и у матери.

Две пожилые служанки проводили его до массивной деревянной двери. В комнате по другую сторону широкого коридора ждали Нэрбу, Изель, Тамбо и остальные коллеги Галена с базы «Зерпена», чтобы поздравить его, крепко обнимая, с силой хлопая по спине и, естественно, предлагая выпить. Всем не терпелось увидеть Джин, но акушерки этого не позволили, назвав их низменными созданиями и разносчиками заразы — само собой, исключительно в шутку.

Словно из ниоткуда появилась кружка, которую кто-то сунул в руку Галену и быстро наполнил густой белой жидкостью. Начались здравицы, за каждой из которых следовал продолжительный глоток. Гален быстро опьянел, что все равно бы случилось, даже если бы он питался привычным образом и не бодрствовал последние двадцать местных часов. Выпивка, свет факелов, радостные лица друзей производили на него впечатление некоей благотворной магии.

— Я думал, вы назовете ее в мою честь, — сказал Нэрбу.

— И как бы, по-твоему, это звучало?

— Если хочешь знать, на Валлте не меньше женщин по имени Нэрбу, чем мужчин.

Гален в этом не сомневался. Имя Нэрбу — так же как Тамбо и Изель — обозначало название дня. Все население планеты носило в лучшем случае два десятка имен.

— Может, следующего ребенка? — настаивал Нэрбу.

— Посоветуюсь с Лирой.

Все внезапно замолчали. Повернувшись, Гален обнаружил командира Группе, стоящую за его спиной. Ее строгое лицо озарила широкая улыбка, и она обняла его крепче, чем другие до этого, а затем приняла флягу доморощенного зелья, которую осушила одним долгим глотком.

Понимая, насколько рискованно проявлять дружеские чувства к собственному тюремщику, Гален изо всех сил старался сохранять безопасную дистанцию между собой и Группе, но сегодня он вдруг ощутил, как по всему его телу разлилось тепло, причиной которого был не столько алкоголь, сколько ощущение, будто он находится в кругу семьи. Сколь бы безрассудным это ни казалось, у него возникла крепкая связь с валлти — даже с его тюремщиками, и даже с Группе.

— Вы сами знаете — мы вам не враги, — сказала она, громко и протяжно рыгнув.

— Я пытаюсь так думать, но стены моей камеры напоминают мне, что я пленник.

— Всего лишь обстоятельства.

— И все-таки, командир, — криво усмехнулся Гален, — никому не хочется быть их жертвой.

Она с серьезным видом кивнула:

— Не так давно Валлт входил в состав Республики; теперь он поддерживает сепаратистов. И тем не менее — какое все это имеет отношение к нам?

— К тому, что я оказался в тюрьме Тамболора, — наверняка имеет, и еще какое.

Группе прищурилась, неохотно соглашаясь:

— Наш договор с сепаратистами в свое время выглядел вполне разумно — поддержка переворота взамен на то, что мы передаем вас в их руки. Теперь, однако, мы не столь уверены, что нам хочется вас лишиться.

«Снова какие-то махинации?» — подумал Гален.

— Я что, настолько вам понравился?

Группе издала короткий смешок.

— Ваши коллеги утверждают, что исследования продолжались и в ваше отсутствие. Вы не думали о том, чтобы просто работать на нас, Гален, — на Валлт? Превратить базу в энергостанцию, которая питала бы Крепость и весь город?

— Сомневаюсь, что «Зерпен» нормально бы это воспринял.

— Да, я читала условия вашего контракта. Не вмешиваться в местные дела, не говоря уже о местной политике...

— Увы, это так и есть.

— И тем не менее — где сейчас «Зерпен»? Почему они с нами не связались?

— А они вообще хоть что-то знают? — спросил Гален.

Группе рассмеялась и хлопнула его по плечу:

— Мы допросили лабораторного дроида, Ассиса, и нам все известно о пакетной передаче, которую вы отправили «Зерпену» в систему Салиент.

— В таком случае я даже не представляю, почему они не вышли на связь, — нахмурился Гален.

— Повторяю — мы вам не враги и не имеем ничего лично против вас. У нас проблемы с Республиканским сенатом и Палпатином.

— У меня тоже с ними проблемы.

— Тогда в чем вопрос? Оставайтесь с нами, помогите Валлту развиваться, воспитывайте ребенка вдали от раздоров и шума Ядра. Мы готовы считать вас одним из своих, особенно теперь, когда Джин — валлти, гражданка нашей планеты.

— Хороший аргумент, командир.

Она налила ему еще выпить.

— Ходят слухи, будто ваше дело в ближайшее время будет рассматривать трибунал и... — она понизила голос, — вас оправдают.

Гален уставился на нее, боясь лишиться хрупкой надежды.

— А потом?

— Ваше заключение в тюрьме Тамболора закончится. Вы воссоединитесь с Лирой и дочерью.

— И нам разрешат покинуть Валлт? — осторожно спросил он.

— Это пока рано обещать. Возможно, маршал Фара дарует вам амнистию. Помилование. — Группе пожала плечами. — Рано или поздно случится новый переворот и придет новый лидер. Такова жизнь на всех планетах, не только на Валлте.

— Порочный круг.

Фыркнув, Группе потребовала еще одну флягу.

— Кто знает, Гален, — возможно, граф Дуку или ваш Палпатин найдут способ разорвать этот круг раз и навсегда.

Двое солдат-клонов в белой броне препровождали Хаса Обитта из переходного туннеля, соединявшего его маленький грузовик с крейсером Республики. Он подумывал было развернуться и лететь прочь, как только крейсер появился на сканерах, но отказ от приглашения со стороны военного корабля, вставшего прямо на его пути, казался не самой лучшей идеей.

— Когда я узнаю, куда меня ведут? — рискнул он спросить у одного из клонов.

— Когда там окажешься, — ответил тот, что слева.

— Вы, ребята, предсказуемее некуда, — усмехнулся Хас.

— Ага, нас такими создали, — сказал другой клон.

Будучи уроженцем далекого Дресселя, Хас был темнокожим высоким безволосым гуманоидом с морщинистым лицом и глубокой впадиной на черепе, шедшей от переносицы до толстого затылка. Люди говорили, будто у него непропорционально большой рот, но душевный взгляд. Во всем остальном он достаточно походил на людей, чтобы они не чувствовали себя неуютно в его обществе, как и он в их.

Солдаты-клоны провели Хаса по нескольким широким коридорам, повернув несколько раз под прямым углом, и наконец оказались у открытого люка. Встав по его сторонам, они жестом показали Хасу на находившуюся за люком рубку. Внутри стоял офицер-человек, ростом чуть пониже Хаса, но подтянутый и жилистый, со светло-каштановыми волосами и узким лицом, которое люди, вероятно, могли бы счесть симпатичным. Он был одет в белый китель и черные брюки, заправленные в блестящие сапоги до колен. В углу обзорного иллюминатора позади человека Хас увидел короткие крылья и широкое хвостовое оперение своего корабля, на борту которого его новая команда наверняка размышляла о том, в какую авантюру их втянул капитан.

— Добро пожаловать на борт, капитан Обитт, — сказал офицер.

— Спасибо. — Из-за скованной интонации слово превратилось в вопрос. — Коммандер...

— Кренник. На самом деле лейтенант-коммандер, но спасибо, что заметили.

Стоявший перед ним человек выглядел слегка неуместным на крейсере, так же как и его странная форма, так что Хас позволил себе расслабиться. Вероятно, очередной запрос информации о перемещениях или распределении кораблей сепаратистов. Хас подчеркнуто внимательно огляделся вокруг.

— Я впервые на таком корабле, — небрежно сказал он.

— И? — спросил Кренник, словно ожидая продолжения.

— Гм... впечатляюще, конечно, но как-то холодновато.

Кренник с интересом шевельнул бровями.

— Холодновато — в смысле прохладно или аскетично?

— Аскетично?

— Строго. Недостаточно комфортно, — объяснил Кренник.

— Ну... я слишком мало видел на этом корабле, чтобы...

— Возможно, когда закончим, сумеем устроить для вас персональную экскурсию, — прервал его Кренник. — В любом случае, этот корабль продается.

Из-за смертельно-серьезного тона Кренника его замечание показалось еще более странным.

— Мне он как-то не по средствам.

Кренник изобразил притворное удивление:

— Только не говорите мне, что дела у вас идут не лучшим образом.

И вновь несоответствие между словами и тоном слегка сбило Хаса с толку.

— Дела как раз в порядке.

— Всего лишь в порядке? — нахмурился Кренник. — Хотите сказать, что те поставки на Рилот себя не окупили? Или прыжок к Хеллене для доставки боеприпасов? Наверняка ведь та искусная уловка у Кристофсиса позволила вам заработать?

Хас хотел было ответить, но передумал и начал заново:

— Я не настолько горделив, чтобы не признать, если меня перехитрили.

Уголки губ Кренника слегка приподнялись.

— Вот и хорошо. Гордость — чересчур переоцененное качество.

— Вы явно знаете обо мне намного больше, чем я о вас.

— Это действительно так, капитан. Но почему бы нам не говорить на равных? Что вы хотели бы знать обо мне?

Хас решил, что ничего не потеряет, если спросит.

— Пожалуй, мне хотелось бы знать, с каким ведомством Республики я имею дело, поскольку, судя по вашей форме, это не ваш корабль.

— Весьма наблюдательно с вашей стороны. Я из Инженерного корпуса.

«Может быть», — подумал Хас. Но ответ был неполным.

— Случалось ли вам бывать на станции «Регалия»? — спросил Кренник.

— Вероятно, вам и так уже это известно.

— Кажется, мы начинаем понимать друг друга, — широко улыбнулся Кренник. — «Регалия» — моя. Не моя лично, конечно, но я был главой проектной и строительной групп. Бывали в последнее время на Корусанте?

— В последнее время — нет.

— Дам вам перечень всех моих творений, которые стоит посетить, когда окажетесь там в следующий раз.

Сейчас был ход Хаса, но тот решил от него отказаться.

— Что от меня нужно Инженерному корпусу? Когда вы с нами связались, вы говорили что-то о дружеской беседе.

— Прошу прощения — разве я сказал хоть что-то этому противоречащее?

Хас ждал.

— У меня всего лишь есть предложение для вас.

Хас пожалел, что не может заткнуть уши. Предоставить информацию — еще куда ни шло, но такие вот предложения обычно сулили неприятности.

— В данный момент мы беремся лишь за мелкую работу.

— Собственно, эту работу я бы назвал именно мелкой, — невозмутимо ответил Кренник.

Хас шумно выдохнул:

— Послушайте, коммандер, я всего лишь контрабандист, который пытается заработать на жизнь, как и тысячи других в одном лишь этом секторе.

Кренник оценивающе взглянул на него:

— Вы в самом деле намерены изображать скромника? Хас Обитт, неоднократно работавший с Орденом джедаев? Заслуживший репутацию пилота, которому можно доверить любой груз? Выбравшийся из множества переплетов? — Он слегка помедлил, затем добавил: — Известный тем, что периодически доставляет товар на Мердж?

Хас молчал.

— Разумеется, вы знаете, что Мердж — планета сепаратистов, капитан?

Сглотнув, Хас вновь обрел дар речи.

— Мы не доставляем никакого оружия или запрещенных товаров. Исключительно оборудование и припасы.

— Поверю вам на слово, — нахмурился Кренник. — Но мне хотелось бы знать, каким образом доставляются эти якобы невинные припасы.

— Не понимаю, — покачал головой Хас.

— Объясните все по пунктам, — сказал Кренник. — Вы прибываете на Мердж...

— Космопорт Мерджа дает разрешение на посадку, — начал Хас. — Мы садимся, выгружаем припасы...

— Вы сами их разгружаете или используете дроидов?

— Сами.

— С помощью подъемников?

— Мы используем антигравитационные контейнеры. По два члена команды на контейнер, и обычно не более четырех контейнеров с каждой поставкой.

— Какого размера эти контейнеры? — Кренник показал на стоявший в рубке диван. — Примерно такого?

Хас задумался.

— Стандартные контейнеры на репульсорах. Два метра на метр, полтора в глубину.

— Вы доставляете их на исследовательскую базу рядом с космопортом или просто выгружаете в ангар?

Любопытство Хаса росло наравне с тревогой.

— Доставляем на базу. А почему...

— Прилетаете и сразу улетаете?

— Обычно да.

— Сколько персонала на земле?

На морщинистом лбу Хаса выступили капли пота, но он удержался от того, чтобы их вытереть.

— В порту? Шестеро, иногда восемь или десять, но не более.

— Контейнеры проверяют? — не отступал Кренник.

— Изредка, — ответил Хас, желая, чтобы все побыстрее закончилось. — По крайней мере, не в последнее время.

— А перед отлетом?

На лице Хаса появились новые складки.

— А с чего бы?

— Да или нет?

— Раньше — да, проверяли, — резче, чем намеревался, ответил Хас. — Теперь, когда мы бываем там регулярно, — нет.

— Очень хорошо, капитан, — вновь душевно улыбнулся Кренник. — Мне, а также нескольким моим компаньонам очень хотелось бы стать членами вашей команды — само собой, временно.

Душа Хаса ушла в пятки, пухлые губы сжались.

— Капитан, Мердж для меня — выгодное место. Мне не хотелось бы ставить под угрозу отношения, выстроенные с таким трудом.

Кренник яростно уставился на него:

— Не хотите ставить под угрозу свою популярность среди сепаратистов? Вы это имеете в виду?

— Я стараюсь не занимать ничью сторону, — попытался объясниться Хас. — Я всего лишь...

— Да-да, — небрежно махнул рукой Кренник, — мы все это уже проходили. Но, полагаю, могу пообещать вам, что в обмен на вашу услугу Республика готова посмотреть сквозь пальцы на вашу в той или иной мере сомнительную деятельность.

Подобное предложение делалось не впервые, но Хас понимал, что от этого он отказаться не сможет.

— Отпустите на волю, так сказать?

— Просто пожмем плечами и отведем взгляд.

Следующий вопрос Хасу задавать не хотелось:

— А если я решу, что эта работа не для меня?

Кренник повернулся к иллюминатору и протянул

РУку.

— Выбирайте планету.

Хас уставился на него:

— Что, любую?

— Ту, куда вы желаете отправить свои останки, капитан. — Коротко рассмеявшись, Кренник шагнул ближе к Хасу. — Интересно, во что же вы только что ввязались, да?

— А вам бы на моем месте не было?

Кренник игриво хлопнул его по плечу:

— В крупное дело, Хас. В крупное дело.

5

ЗАЛОЖНИКИ СУДЬБЫ

КОГДА ХАС ОБИТТ сказал Креннику, что ему и членам его команды придется носить дыхательные маски на Мердже, Кренник предположил, что угрозу для здоровья представляют едкие испарения из морсирианского лабораторного комплекса. Причина, однако, оказалась в другом.

— Морсириане дышат метаном, — объяснил Хас.

Кренник обругал себя за забывчивость, но в конце концов решил, что дыхательные маски никак не повлияют на ход миссии. В конечном итоге именно они стали важнейшим элементом окончательного плана.

Хас также сообщил Креннику, что морсириане не различают человеческие лица и, соответственно, не смогут распознать действующих под прикрытием солдат-клонов. Однако, к своему удивлению, он обнаружил, что собранная Кренником команда состоит не из клонов, а из солдат спецназа республиканской разведки. Возможно, представители Инженерного корпуса получали лишь ограниченную боевую подготовку, а Кренник не мог допустить, чтобы клоны указывали, что ему делать. Как бы то ни было, непосредственными участниками миссии, которых выбрал лейтенант-коммандер, стали бывшие члены Судебного департамента Республики, участвовавшие в многочисленных миротворческих операциях до войны и во многих десантных операциях после. Всеми шестерыми командовал молодой житель Корусанта по имени Матиз, опытный снайпер и подрывник, на счету которого, возможно, числились устранения нескольких высокопоставленных целей по всему Ядру. Высокий и мускулистый, Матиз был полностью лишен чувства юмора, но, как заметил Хас, никогда не оспаривал приказов Кренника и готов был выполнить любое задание.

Хас так и не смирился до конца с тем, что его призвали на службу Республике, несмотря на заверения Кренника, что от него ожидается не более чем сотрудничество, пусть даже и неохотное. Команда Хаса была еще сильнее недовольна новым назначением, пока Кренник не выделил достаточно кредитов из поощрительного фонда, чтобы профинансировать несколько стандартных недель отпуска на Раллтиире, где происходила смена команды.

«Добрый вестник», быстрый и юркий легкий грузовик Хаса, был идеален для преодоления любых блокад и обладал гиперприводом второго класса, а также парой лазерных пушек. Пользовались ими нечасто, но обслуживали тщательно. Кренник провел доскональное обследование корабля с помощью датчиков и с облегчением вздохнул, увидев собственными глазами, как Хас управляется с «Добрым вестником», демонстрируя отточенное за десятилетия мастерство пилота. Непринужденное общение дресселианца с диспетчерами космопорта Мерджа также убедило Кренника, что Хасу можно доверять не меньше, чем любому контрабандисту.

Матиз и остальные спецназовцы были одеты в разновидности таких же защитных комбинезонов, как и у Хаса с Кренником. В закрывавшие рот и нос респираторные маски были вмонтированы высокотехнологичные комлинки. Груз, уже упакованный в выложенные изнутри мягким материалом антигравитационные контейнеры, которые команда должна была доставить через таможню в исследовательский комплекс сепаратистов, состоял из химических реактивов, лабораторного оборудования и герметичных пробирок с живыми вирусами.

Кренник опасался, что команда, состоящая только из людей, может вызвать подозрения у иммиграционной службы и таможенников, но Хас заверил его, что такое бывало уже не раз и беспокоиться не о чем. И действительно, чиновники морсирианского космопорта — четверорукие двуногие с прозрачной кожей и покрытыми разноцветной чешуей коническими головами — лишь мельком взглянули на предъявленные Хасом грузовые декларации да слегка постучали узловатыми костяшками пальцев по одному из металлических контейнеров. Пройдя таможню, команда из восьми человек провела груз через гермозатвор в широкий коридор, ведущий к исследовательскому комплексу. Хас уже предоставил подробную информацию о том, скольких чиновников следует ожидать, а также о расположении зоны прибытия и коридоров за ней. Кренник похвалил его, отметив, что увиденное им по пути практически совпадает с картиной, которую он мысленно составил по информации Хаса.

К несчастью, несмотря на легкость, с которой им удалось проникнуть внутрь комплекса, страх, мучивший контрабандиста, нисколько не ослабевал. По мере того как они вели контейнеры дальше вглубь комплекса, начали появляться голографические таблички на разных языках, включая общегалактический, предупреждавшие посетителей о запретных зонах и возможном заражении.

Целью команды являлась лаборатория биоорганических исследований, где, как им было известно, трое ученых-сепаратистов занимались разработкой биологического оружия против армии клонов. Последняя гермодверь вела в саму лабораторию, где ждали трое морсириан, которым явно не терпелось распаковать груз, доставленный Хасом с другого конца Галактики. Восторг их становился все более явным по мере того, как они извлекали завернутые в тонкую пленку предметы, обращаясь с ними нежно, словно с новорожденным младенцем.

— Чудесно, — проговорил один из них на общегалактическом, жестикулируя верхней парой рук. — Вам удалось раздобыть салофлекс!

— Чистый на восемьдесят девять процентов, — сказал Хас через динамик маски.

— Отлично, отлично. Ваш профессионализм не перестает нас впечатлять.

Хас поморщился под маской и тут же почувствовал на себе взгляд Кренника. Именно это и требовалось услышать лейтенанту-коммандеру — что сепаратисты графа Дуку всегда могут рассчитывать на Хаса Обитта.

Пока морсириане были заняты грузом, Матиз едва заметным жестом приказал одному из разведчиков включить микроприбор, ослепивший камеры видеонаблюдения в лаборатории. Другой же привел в действие пусковое устройство, имплантированное в его запястье. К тому времени самый высокий из троих морсириан нашел и извлек приготовленный Кренником сюрприз — цилиндр размером не больше огнетушителя с единственным краном.

— Что это? — спросил Хаса инородец-вирусолог. — В декларации этого нет.

— Взгляните еще раз, — посоветовал Хас. — Наша задача — доставить груз, не более того.

Второй морсирианин повертел устройство в нижних руках и сурово посмотрел на Хаса:

— Капитан, что все это значит?

Хас услышал в наушнике высокий переливающийся вой сигнала срабатывания оружия, и на его глазах из цилиндра вырвалось белое облако нервнопаралитического газа, быстро заполняющее помещение и обездвиживающее морсириан. Один отчаянно пытался поднять тревогу, но Матиз сбил его с ног, прежде чем тот успел преодолеть хотя бы метр. Остальные двое попросту осели на пол. Спецназовцы тотчас же взялись за дело — вырвав из контейнеров вставки из пеноматериала, они подняли ученых на ноги и уложили их в опустевшие контейнеры, словно готовя к похоронам.

— Как только доставим их на корабль, нужно будет сразу же обеспечить их метаном, — сказал Хас. — Иначе они умрут.

Кренник проигнорировал предупреждение, небрежно махнув рукой.

— Контейнеры модифицированы таким образом, чтобы снабжать их атмосферной смесью. Пока что этого хватит.

— Этот не помещается в контейнер — слишком высокий, — сказал один из спецназовцев.

— Сложи его пополам, — приказал Матиз.

— Никто не должен пострадать! — вмешался Хас.

Кренник пробуравил его взглядом и отмахнулся:

— Действуй по плану, Хас. Мы не собираемся ломать ему кости.

Хас с трудом сдержался, чтобы не высказать все, что он думает по этому поводу. «Действовать по плану» у него как раз не было никакого желания — именно потому он в первую очередь и стал контрабандистом. До сегодняшнего дня он сам составлял для себя план действий — а теперь вдруг ему пришлось исполнять чьи-то приказы.

По кивку Кренника команда повела контейнеры назад тем же путем, которым они пришли, — через раздвижные двери и по коридорам, пока не вернулись в зону таможни. До выхода на посадочную площадку оставалось несколько метров, когда один из таможенников позвал их, показывая на последний контейнер — тот самый, в который запихнули высокого морсирианина.

— Там у вас что-то болтается, — начал таможенник, и внезапно он понял, что это трехпалая кисть руки. Мгновенно вытащив из кобуры серьезного вида оружие, он нацелил его на Матиза. — Откройте!

Однако Матиз уже сорвался с места и свалил морсирианина ударом выпрямленных пальцев в горло, прежде чем тот успел произнести еще хотя бы слово. Быстро среагировав, остальные таможенники вытащили оружие, и спецназовцы нырнули за антигравитационные контейнеры. Взвыла сирена, и из ведущих в соседнее здание дверей хлынули новые морсириане, вооруженные до зубов.

Хас распластался на полу, едва успев увернуться от проносящихся над ним и рикошетирующих бластерных разрядов. Трое таможенников упали, прошитые насквозь. Затем в его уши ворвался голос Кренника:

— Планы меняются! Придется обойтись двумя!

Хас не понимал, что тот имеет в виду, пока не увидел, как Матиз направляет выдавший их контейнер прямо в гущу наступающих таможенников. Остальные разведчики упали ничком на пол, и в глаза Хасу ударила ослепительная вспышка.

Встроенный в антигравитационный контейнер кумулятивный заряд превратил в фарш полдюжины морейриан, остальные повалились без чувств. Лежавший на границе взрыва Хас принял часть удара на себя, а очнувшись, обнаружил, что Матиз и Кренник тащат его к кораблю, в то время как остальные члены команды направляют два оставшихся контейнера в передний грузовой отсек «Доброго вестника».

— Никто не должен был пострадать, — бормотал Хас, когда Матиз опустил его на холодную палубу трюма. — Никто не должен был пострадать...

Последним, что он увидел, прежде чем вновь потерять сознание, были глаза Кренника, сверкавшие под маской.

— Природа обмана непредсказуема, — сказал Кренник в микрофон маски. — Тем не менее поздравляю, Хас. Ты теперь полноправный агент Республики.

Еще брезжил рассвет, когда Лиру разбудили и сказали, что ей приказано немедленно покинуть Крепость. Никто из служанок не мог объяснить почему, а две из них неудержимо рыдали. Пока Лира одевалась, одна из валлти завернула шестимесячную Джин в одеяло, поцеловала ее и вложила в руки Лиры. Она крепко обняла каждую, и служанки, плача, остались на лестничной площадке, в то время как двое охранников повели Лиру вниз. Снаружи, хотя солнце стояло в небе намного выше, чем месяцем раньше, было прохладно из-за непрекращающегося северного ветра, и Лира невольно вздрогнула, пока ее вели к ожидавшей повозке.

— Куда вы нас везете? — спросила она.

Ответа она не ожидала и оказалась не готова к словам возницы:

— В тюрьму Тамболора.

Сердце ее забилось сильнее. Неужели ее и Джин переводят туда? Неужели Гален все еще отказывается присягнуть на верность новому режиму и теперь им, всем троим, грозит тюрьма? Или еще хуже — Галена приговорили к смерти?

А может, их всех?

Сомнения продолжали терзать Лиру, пока повозка катила по городским улицам; затем впереди появилась тюрьма, холодная и отталкивающая. Она столь часто видела тюрьму из своих покоев в Крепости, что, оказавшись прямо перед этим ненавистным местом, почувствовала себя словно в дурном сне.

Распахнулись высокие ворота, и внезапно рядом с повозкой появился Гален в сопровождении двух тюремных охранников. Он похудел гораздо сильнее, чем она себе представляла, а борода его доходила до груди. Охранники, однако, не пытались его удержать, когда он, с трудом переставляя ноги, направился к ней, а затем обнял ее и Джин.

— Я так ждал этого мгновения, — проговорил он, отступая на шаг. Взгляд его упал на Джин. — Дай мне ее подержать.

Лира передала ему девочку. Он осторожно отвернул закрывавшую ее лицо пеленку и улыбнулся шире, чем когда-либо доводилось видеть Лире. Джин пошевелилась в руках отца, и Лира заметила:

— Она тебя помнит, Гален.

— Красавица, — сказал он, разглядывая лицо малышки. — У нее изменился цвет глаз.

— Да, в них появились крапинки, — кивнула Лира.

— Звездочки, — сказал Гален. — Вот что в ее глазах.

— Гален, что происходит? — рискнула спросить Лира. — Почему нас сюда привезли? Они не собираются...

— Мне ничего не сказали. Просто вывели перед рассветом из камеры.

— Нам тоже. Потому я и беспокоюсь.

— Не стоит. — Он показал ей свои грязные руки. — Видишь? Я без наручников. И никто не размахивал передо мной оружием все утро.

Лиру, однако, его слова не слишком утешили.

— Может, нас отправляют куда-то еще? Есть тут тюрьма еще хуже?

Прежде чем Гален успел ответить, один из охранников приказал ему сесть в повозку. Он послушался, и возницы щелкнули кнутами над головами запряженных такв, которые проворно сорвались с места. Деревянные колеса подскакивали на рытвинах и корнях, и Лира невольно прикусила язык. Когда тюрьма Тамболора скрылась из виду, Гален приподнялся на скамье и огляделся вокруг.

— Мы едем в сторону космопорта.

Глаза Лиры расширились.

— Ты же не думаешь...

— Не хочу сглазить.

Лира затаила дыхание, увидев появившуюся под ними круглую посадочную площадку, но надежды ее тут же разбились в прах. На краю поля выстроились более полсотни боевых дроидов сепаратистов, которыми командовал куривар с высоким рогом на голове, облаченный в богато украшенную форму. В стороне стоял доставивший их тусклый десантный корабль.

Гален потрясенно взглянул на них:

— Похоже, Фара передумала насчет того, чтобы не отдавать меня графу Дуку.

Лира с трудом сдержала слезы. Из одной тюрьмы — в другую. Неужели сепаратисты хотят использовать ее и Джин, чтобы окончательно сломить Галена, заставив его участвовать в войне?

Напротив боевых дроидов стояли несколько всадников на таквах, включая командира Группе в привычной коричневой форме и шапке-ушанке поверх заплетенных в косы волос. Когда повозка остановилась и Гален с Лирой сошли на землю, Группе спешилась и подошла к ним.

— Мне почти жаль прощаться с вами, — сказала она.

— Вряд ли столь же сильно, как мне, — со смесью злости и разочарования ответил Гален. — Что там насчет того, что обвинения будут сняты и нам позволят покинуть планету?

— Вы неправильно поняли, друг мой, — усмехнулась Группе.

Словно по сигналу, высоко над головой появился корабль, начавший плавно опускаться на площадку. За ним следовали около десятка «небесных королей», обученных сбивать разведывательные зонды и мелкие суда.

Куривар отдал едва слышную команду, и боевые дроиды взяли оружие на изготовку.

Гален прищурился, вглядываясь в эмблему на брюхе легкого грузовика.

— «Зерпен»!

Лира проследила за его взглядом, приложив ладонь ко лбу.

— С каких это пор «Зерпен» летает на подобных развалинах?

Гален пропустил ее слова мимо ушей.

— Я знал, что они о нас не забудут!

Лира тряхнула головой, словно пытаясь убедиться, что все это не сон, и крепче прижала к себе Джин. Корабль «Зерпена» опустился на три посадочные опоры, осыпая всех каменной крошкой. Выдвинулся трап, и по нему сошла единственная фигура в белом защитном комбинезоне, также украшенном эмблемой компании. У Лиры отвисла челюсть, а повернувшись к Галену, она увидела, что и тот раскрыл рот от удивления.

— Орсон Кренник? — прошептала она.

Гален кивнул, словно не в силах вымолвить ни слова или отвести взгляд.

— Но...

— Выясним по ходу дела, — пробормотал Гален.

Командир-куривар и командир Группе встретили

Кренника на полпути, и все трое остановились, глядя друг на друга. Кренник огляделся по сторонам:

— Кто из вас главный?

— Маршал Фара уполномочила меня решить данный вопрос, — ответила на общегалактическом Группе.

— А вы? — спросил Кренник у куривара.

— Я здесь для того, чтобы убедиться, что вы соблюдаете условия обмена.

Фыркнув, Кренник поднялся на несколько шагов назад по трапу.

— Прошу вывести наших гостей, — крикнул он внутрь корабля.

Лира увидела мускулистого мужчину, тоже в облачении «Зерпена», за которым следовали двое страдальческого вида четвероруких гуманоидов в замысловатых дыхательных масках и защитных комбинезонах, а за ними дресселианец, чьи большие глаза беспокойно бегали туда-сюда. Вдвоем с человеком они препроводили гуманоидов туда, где стояли Группе и куривар.

— Представьтесь, — потребовал командир сепаратистов, окинув гуманоидов взглядом.

— Я доктор Нан Пакота, — ответил тот, что повыше. — А это мой коллега, Урши Торр.

Группе повернулась к Креннику:

— Мне нужно больше подтверждений.

Достав инфопланшет, Кренник показал Группе что-то на экране.

— Удовлетворены?

Группе кивнула, и куривар последовал ее примеру. Кренник протянул ей инфопланшет.

— Можете оставить себе.

Группе сунула инфопланшет в карман шубы и показала на Галена и Лиру:

— Вряд ли есть необходимость представлять вас друг другу.

Широко улыбаясь, Кренник быстрым шагом направился к ним.

— Доктор Эрсо, — сказал он, протягивая Галену руку. — Я так рад видеть вас в добром здравии. — Он повернулся к Лире, продолжая сжимать ладонь Галена. — И вы, госпожа Эрсо... о, это ваш ребенок?

Лира открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли у нее в горле.

— Можно взглянуть?

Она откинула пеленку, закрывавшую лицо Джин.

— Красавица! Весьма на вас похожа!

Вновь обретя деловой вид, Кренник вернулся к Группе и куривару.

— От имени корпорации «Зерпен» должен сказать, что случившийся инцидент достоин сожаления, так же как и похищение Республикой двоих ученых-сепаратистов. Но мы рады, что можем быть посредниками в их освобождении, как и в освобождении доктора Эрсо и его семьи, которые и резкого слова не заслужили, не говоря уж о тюремном заключении.

Группе пожала плечами:

— Война способствует несдержанному поведению. — Она взглянула на Галена. — От себя лишь скажу, что для меня большая честь быть знакомой с Галеном Эрсо, и надеюсь, что он и Лира найдут в себе силы простить наше негостеприимство.

— Я об этом подумаю, — ответил Гален.

— Не забывайте, что Джин — гражданка Валлта, — сказала Группе.

Недовольно поморщившись, Кренник развернулся к дресселианцу:

— Подготовьте корабль, капитан. Чем раньше мы уберемся с этой мерзкой планеты, тем лучше. — Посмотрев на Галена, он небрежно показал в сторону трапа. — Доктор Эрсо, прошу вас и вашу жену поторопиться.

— Надеюсь, ваши путешествия принесут плоды, — крикнула командир Группе, пока Гален и Лира поднимались в корабль.

Едва они оказались внутри, Кренник заключил Галена в объятия:

— Как же здорово снова тебя увидеть!

— Орсон, я не пони...

— Не сейчас, — прервал его Кренник, отступив назад, но продолжая держать Галена за плечи. — Я все объясню. В свое время. А сейчас у нас есть дела поважнее.

Все перешли в главную рубку, где сидели за пультами еще три человека с коротко подстриженными волосами. Все взгляды обратились к Галену и Лире, которые пристегнулись к противоперегрузочным креслам. Лира крепко обняла Джин.

— Как только взлетим, свяжись с коммандером Пракасом, — приказал Кренник связисту, тоже пристегиваясь. — Пусть прикроет нас, пока мы не уйдем в гиперпространство.

Грузовик взлетел и стрелой устремился в бледное небо Валлта. Гален посмотрел в иллюминатор по правому борту, где начали появляться звезды.

— Приготовьтесь к маневру, — предупредил Кренник.

Гален слегка повернулся к иллюминатору. Звезды внезапно сдвинулись, и на их фоне мелькнул ощетинившийся оружием корабль сепаратистов, а затем темнеющее небо осветилось перекрещивающимися черточками лазерного огня.

— Ха! Вот тебе и соблюдение условий обмена! — воскликнул Кренник.

Лира крепче прижала к груди Джин, почувствовав, как грузовик содрогнулся от выстрела. Иллюминатор заполнила яркая, словно взрыв сверхновой, вспышка, и грузовик накренился на правый борт. По его брюху застучали разлетевшиеся обломки.

— Держитесь крепче! — крикнул Кренник сквозь плач Джин. — Рядом могут быть и другие вражеские корабли!

Обхватив рукой Лиру за плечи, Гален вновь бросил взгляд в иллюминатор и увидел появляющийся из гиперпространства похожий на кинжал крейсер Республики. Одновременно по связи послышался голос:

— Лейтенант-коммандер, мы на месте.

Кренник развернулся к пульту:

— Как раз вовремя, Пракас! На планете были дроиды и десантный корабль типа «Сетти», хотя, возможно, сейчас он уже в воздухе. Когда разделаетесь с ними, ударьте по Крепости.

— Орсон, нет! — взволнованно вскрикнула Лира. — Все уже и так закончилось!

— Не совсем, — не глядя на нее, ответил Кренник и посмотрел на Галена. — Удар даст поддерживающим Республику группам возможность вернуть власть. Более того, мы обещали «Зерпену», что они получат назад свой высокотемпературный комплекс.

— Они никому не могут причинить вреда, — сказал Гален. — Не важно, сепаратисты они или нет.

Кренник снисходительно взглянул на него:

— Возможно. Но мы на войне, а они — на стороне врага.

Галена все еще била дрожь, когда грузовик прыгнул в гиперпространство. При мысли о том, что Группе и остальные сейчас гибнут под лазерным огнем с небес, у него подкашивались колени и к горлу подкатывал ком. Лира наверняка чувствовала себя точно так же, и он не мог заставить себя взглянуть в ее полные тоски глаза.

Высвободившись из ремней, Кренник встал, сорвал с кителя эмблему «Зерпена» и отшвырнул ее в сторону.

— Придется нарастить немного мяса на твоих костях, — сказал он, подходя к Галену, — но к бороде я, пожалуй, смогу привыкнуть. — Наконец он повернулся к Лире. — Тебя, похоже, держали в чуть более цивилизованных условиях. А ребенок...

— Джин.

Кренник покатал имя на языке и слегка пожал плечами.

— Она здорова?

— Вполне.

— Что ж, это кое-что говорит в пользу валлти.

— О них много чего можно сказать, Орсон, — заметил Гален.

— Придется тебе меня просветить. Но я обещал, что все объясню. — Он опустился в кресло, откуда мог обращаться к обоим. — Из-за выдвинутых против тебя обвинений в шпионаже «Зерпен» не особо хотел вступать в переговоры с новой властью Валлта в лице маршала Фары, надеюсь уже покойной. Откуда им знать — вдруг ты действительно все это время был агентом Республики?

Понимаю, как это звучит, но ты же сам знаешь, как себя могут вести все эти безликие корпорации, для которых главное — прибыль. Так что, естественно, пришлось вмешаться Республике. «Зерпен» согласился, что мы будем изображать их посланников, при условии, что еще и посодействуем возвращению их комплекса.

— Так это была операция Республики? — не веря своим ушам, спросил Гален.

— Именно так. Я был искренне удивлен, что граф Дуку не предоставил больше сил для надзора за процедурой обмена, но раз уж нам неожиданно повезло, жаловаться не стану.

— Орсон, даже не знаю, как тебя благодарить, — побледнев, проговорил Гален.

— Не могли же мы допустить, чтобы ты гнил в тюрьме на какой-то захолустной планете, — слегка улыбнулся Кренник. — Я вполне мог представить, что тебе довелось пережить и через что пройти, так что я решил позаботиться о тебе. Надеюсь, ты на меня не в обиде.

— Но столько ресурсов всего лишь ради нашего освобождения? — покачал головой Гален. — Как-то это странно.

— Не вижу ничего странного. К тому же операция была санкционирована на самом высшем уровне.

Гален недоверчиво моргнул:

— Удивительно, что кому-то наверху вообще обо мне известно.

— Как только я подробно объяснил, кто ты такой и что произошло, мне поручили предпринять любые необходимые шаги для того, чтобы доставить тебя домой.

Гален озадаченно посмотрел на него:

— Но ты ведь все еще служишь в Инженерном корпусе?

— Конечно. Только роль моя стала существенно шире, поскольку теперь нужно больше космических станций, вооружений, кораблей флота.

— Обстрел Крепости был частью договора? — резко спросила Лира.

Кренник помедлил, пристально глядя на нее.

— Скажем так: Верховного канцлера крайне обеспокоил переход Валлта на сторону сепаратистов.

Она продолжала смотреть ему в глаза, пока он не отвел взгляд.

— Мы изо всех сил старались ни во что не ввязываться, — шумно выдохнул Гален. — И вот результат.

— Ты тут ни при чем, Гален.

— Вполне мог бы и быть.

Кренник заметно прищурился.

— Если решил заняться самобичеванием — помешать тебе никак не могу. Но чем быстрее ты поймешь, что вернулся в реальный мир, тем лучше.

— В каком смысле? — вновь столь же резко спросила Лира.

Кренник искоса взглянул на нее:

— В том, что эта война закончится лишь тогда, когда мы ее выиграем — любым возможным путем.

— А что будет с проигравшими? — поинтересовался Гален.

— В какой-то мере они смогут решать сами, — вздохнув, ответил Кренник.

Все трое замолчали. Наконец Гален спросил:

— Мы летим на Корусант?

Кренник поднялся с кресла и медленно кивнул:

— В конечном счете — да. Но сперва вам следует увидеть кое-что еще.

Хас вывел «Добрый вестник» из гиперпространства на безопасном расстоянии от Грейнджа и отстегнул ремни.

— Ты управишься? — спросил он Матиза, занимавшего кресло второго пилота.

— Уж поверь мне, Обитт, — управлюсь.

Кренник упоминал, что Грейндж — родная планета ученого, и Хасу было любопытно узнать реакцию доктора Эрсо на то, что тому предстояло увидеть. Когда Хас вошел в главную рубку грузовика, Кренник, Эрсо и его жена с ребенком на руках стояли у иллюминатора по правому борту, глядя широко раскрытыми глазами на бушующую со всех сторон планеты битву. Над поверхностью Грейнджа цвета пустыни, зелени и морской пены сражались военные корабли Республики и сепаратистов. В космосе и вдоль освещенного звездами края аграрной планеты то и дело вспыхивали взрывы.

Хас заметил, что худая правая рука ученого дрожит, будто тот пытается что-то писать в воздухе. После нескольких стандартных месяцев заключения здоровье его явно пошатнулось, и вид раздираемого на части Грейнджа вряд ли мог способствовать его улучшению.

Хас не сомневался, что Кренник именно этого и хотел.

— Твоя родная планета уже два стандартных месяца в осаде, — объяснял коммандер. — Увы, мы не можем рисковать подойти ближе, не ввязавшись в бой сами. Республика выделила те силы, которые могла себе позволить, но сепаратисты нас существенно превосходят. Сейчас мы терпим поражение.

— Почему Грейндж? — спросил Эрсо. — На Грейндже ничего нет.

Хас слышал подобный вопрос бессчетное множество раз. Ответ всегда был одним и тем же.

— На Грейндже есть ресурсы, — сказал Кренник. — Он удачно расположен для прыжков в отдаленные сектора. Война стала для графа Дуку игрой чисел. Чем больше планет он включит в состав Конфедерации, тем больше он ослабит Республику. Ни одна планета не может чувствовать себя в безопасности — даже твоя.

— И везде все так же плохо? — страдальчески проговорил Эрсо.

— Еще хуже, — ответил Кренник.

Жена Эрсо, Лира, яростно уставилась на него:

— Похоже, вы без особых проблем поспособствовали тому же на Валлте.

Кренник втянул голову в плечи, но промолчал.

Хас улыбнулся про себя, восхищаясь храбростью Лиры. В физическом поединке между ней и Кренником он бы поставил на Лиру.

— Сепаратисты никогда не получат преимущества, — сказал Эрсо. — Их поражение — наверняка лишь вопрос времени.

— Республика делает все, что может, с тем, что у нее есть, — ответил Кренник, не отводя взгляда от кошмарной картины, — но создатели Великой армии не подготовились к каждой случайности. Зачастую оказывается, что нас превосходят числом или оружием. В данный момент в нашем распоряжении конечное число солдат-клонов против, как порой кажется, бесконечного количества дроидов.

— А джедаи? — спросила Лира.

— Они тоже делают все возможное. Но не забывайте — Дуку один из них, и он умелый противник. Порой возникает ощущение, что он способен читать наши мысли, а не просто перехитрить нас. Но несмотря на это, многие планеты Ядра и Среднего Кольца готовы на все ради сохранения Республики. Несколько кораблестроительных корпораций постоянно обеспечивают Великую армию современным оружием и кораблями. К несчастью, исследования и разработки продвигаются не так быстро, как нам хотелось бы. Чем дольше тянется это бессмысленное уничтожение, тем хуже для всех. Без быстрой победы Галактика может умереть медленной смертью.

— Что будет с Грейнджем? — спросил Эрсо.

Кренник взглянул на него через плечо:

— Я так думаю — Республика отступит, прежде чем мы понесем еще большие потери, и Грейндж перейдет к сепаратистам.

Эрсо направился прочь от иллюминатора.

— Не могу на это смотреть.

Хас заметил, что Лира посмотрела вслед мужу, но не пошла за ним. Похоже, она собиралась что-то сказать, но ребенок на ее руках вдруг зашевелился и захныкал, и Эрсо повернулся к ней.

— Она хочет есть, — сказала Лира. — Заберу ее на корму.

Хас сделал вид, будто чем-то занят у пульта связи, продолжая подслушивать.

— Прости, что пришлось тебе все это показать, Гален, — сказал Кренник, дождавшись, когда Лира отойдет достаточно далеко, — но я решил, что ты должен увидеть все сам. И даже если ты отвернешься — это ничего не изменит. Твоя родная планета в самой гуще сражения, и ее народ гибнет десятками тысяч.

«Хорош из Кренника тактик, — подумал Хас. — Он хитростью пытается заставить Эрсо следовать его плану и поставить гений ученого на службу военной машине? Если действительно так, то Кренник явно его недооценил».

— И многие еще удивляются, почему я не хочу иметь с этим ничего общего, — не двигаясь с места, сказал Эрсо.

— Вряд ли ты всегда так считал, Гален, — нахмурился коммандер. — Ты можешь думать, что далек от войны, но на самом деле ошибаешься. Ты знаешь, что «Зерпен» — одна из тех корпораций, что служат обеим сторонам? — Кренник показал на Хаса. — Спроси нашего капитана. Он знает.

Ученый взглянул на Хаса, и тот кивнул, понимая, что в присутствии Кренника лгать бесполезно.

— Мне доводилось заниматься поставками по поручениям «Зерпена» как на планеты Республики, так и на планеты сепаратистов.

— Ну вот, сам видишь, — словно гордясь собой, сказал Кренник. — Если бы тебя действительно интересовало, откуда поступают деньги на финансирование твоих проектов, Гален, ты бы бегал С киркой в поисках кайбер-кристаллов, вместо того чтобы заявлять о собственном нейтралитете, сидя внутри комплекса по их синтезированию стоимостью в миллиарды кредитов, предоставленных предателями твоего дела. — Кренник снова показал на Хаса. — Взять, к примеру, капитана Обитта. Он считал, что может остаться в стороне, а теперь он вынужден выбирать.

— Вынужден — очень точно сказано. — Хас бросил хмурый взгляд на Кренника и посмотрел на Эрсо. — Коммандер опустил несколько весьма существенных деталей, но — да, он прав. Сегодня ты занимаешься своим делом, а завтра — исполняешь чужой приказ.

Смысл его слов, похоже, не до конца дошел до Эрсо, и Кренник лишь усмехнулся. Подойдя к ученому, он встал рядом с ним.

— По сути, перед таким же выбором тебя поставили валлти,верно?

— Пытались. Я выбрал тюрьму.

— Тебе это пошло лишь на пользу, Гален.

Эрсо дал понять, что намек ему не по душе.

— По крайней мере, я сохранил собственное достоинство. — Он небрежно махнул в сторону дымящейся родной планеты. — Даже эта картина, несмотря на всю ее трагичность, не изменит моего отношения к войне.

Хас ждал контрнаступления Кренника.

— Я доставил тебя сюда вовсе не затем, чтобы ты изменил его, — серьезно проговорил коммандер. — Я всего лишь хочу открыть тебе глаза на истину, Гален. Ты провел на вражеской планете больше стандартного года, и на Корусанте за это время многое поменялось. — Помолчав, он добавил: — Не рассчитывай, что тебя встретят с распростертыми объятиями.

6

БЛИЗКИЕ СВЯЗИ

ДЖИН ЗАСНУЛА, и Лира слушала, как Гален и остальные беседуют в главной рубке, радуясь, что сама не участвует в разговоре. С ее точки зрения, правительства любого рода пытались убедить своих подданных, что пытаются ликвидировать хаос в Галактике и достичь совершенства, в то время как совершенной была лишь Сила. Для обычных же существ жизнь являлась постоянной сменой порядка и хаоса, дня и ночи, света и тьмы.

Почитание Силы возникло у Лиры из неизменной любви к природе. Да, она считала себя ловкой, сильной и проницательной, но понимала, что ее умения даже в малой степени не могут сравниться со способностями джедаев. Тем не менее она принимала свойственную Ордену философию благородства, сострадания и решения всех вопросов мирным путем, а на многих далеких планетах ей доводилось переживать удивительные моменты необычайного просветления. Вполне возможно, в основе подобных моментов лежали ее вера и чувства, но вряд ли это имело значение: даже если Лира не могла использовать Силу, она могла по крайней мере ее ощущать, и это ее вполне устраивало. Теперь же оставалось лишь понять, действительно ли Сила настолько могущественна, чтобы победить зло, ввергшее Республику в конфликт галактического масштаба. Смогут ли джедаи одержать верх, или оно накроет своей пеленой даже самые яркие планеты?

Возможно, Орсон поступил верно, показав Галену осажденный Грейндж. В первые дни на Валлте они с Галеном могли не обращать внимания на войну, сосредоточившись на исследованиях и растущем, подобно одному из их сверкающих кристаллов, внутри ее ребенке. Но они не могли зарыться в снег навеки. Теперь же, когда они возвращались в Ядро, главным было осознать все происходящее — истину, как называл это Кренник.

Грейндж никогда не был процветающей планетой. Всего сорок стандартных лет назад он представлял собой не более чем захолустье. Гален — единственный ребенок в бедной семье — вырос в одном из относительно крупных городов. Его отец торговал всякой мелочью собственного производства, мать работала воспитательницей в детском саду. В общем, как говорится, весьма скромное происхождение. Тем не менее мать Галена, первой заметившая его гениальность, наскребла достаточно кредитов, чтобы дать сыну все необходимое для умственных занятий, особенно после того, как он пошел в школу и ей стало ясно, что ему там попросту скучно. Сперва — музыкальный синтезатор, который он быстро освоил, затем набор юного химика и, наконец, любые инфокроны, которые она могла себе позволить. Когда хватало средств, она подписывалась на сервисы в Голосети, чтобы Гален мог ощутить величие Галактики и понять, что жизнь не начинается и не заканчивается на Грейндже.

Ее усилия принесли ожидаемый результат. Когда Гален пошел в среднюю школу, он уже блистал в математике и точных науках, и учителя называли его вундеркиндом. Языкам и магическим трюкам он учился просто из интереса и в конце концов сконструировал собственный простенький голопередатчик. Что важнее, он сам доходил до всевозможных теорий и формул еще до того, как их ему преподавали, иногда решая математические задачи весьма эксцентричными способами, ставившими его учителей в тупик. Именно одно из таких решений, которое кто-то из преподавателей отправил за пределы планеты, привлекло внимание тех, кто искал кандидатов для «Программы будущего» в секторе Грейнджа, а затем на Корусанте.

Другая женщина, возможно, отправила бы сына в Ядро скрепя сердце, но мать Галена была вне себя от счастья, поскольку она всегда считала, что его предназначение — быть среди лучших умов Галактики. Разве он родился не под счастливой звездой? Грейндж не мог дать ему ничего, кроме возможности пойти по стопам отца и стать торговцем. Старшему Эрсо приглашение с Корусанта пришлось не по душе, как поначалу и самому Галену, считавшему, что в голове у него и так уже вся Галактика. У него не было ни малейшего желания демонстрировать перед кем-то свои таланты или делать карьеру преподавателя или ученого. Его вполне бы устроила профессия торговца, простая жизнь на свой лад, позволявшая размышлять о чем угодно вдали от чьих-либо глаз.

На самом же деле в нем говорила его врожденная робость. Он опасался чужого внимания больше, чем любой неудачи, отказываясь даже праздновать собственный день рождения, а тем более принимать подарки или похвалы. Столь же безнадежен он был и в романтических отношениях, делая вид, будто не испытывает к ним интереса, хотя в действительности стеснялся своего меняющегося тела и того, как оно порой вырывало его из постоянных размышлений.

Он уже был принят в «Программу будущего» на Брентаале, когда пришло известие о том, что после недолгой болезни умерла его мать. Ее смерть, а затем гибель отца в транспортной катастрофе несколько лет спустя стали жестокими ударами по привычному ощущению неизменности и постоянства.

Вскоре после тех событий он подружился с Орсоном Кренником.

Имя Орсона несколько раз возникало в разговорах еще до того, как Лира познакомилась с ним лично в Институте прикладных наук, который тот стал часто посещать в месяцы, предшествовавшие войне. Он, похоже, был в хороших отношениях со многими бывшими преподавателями и сверстниками Галена.

Хотя Лира никогда этого не замечала, Гален каждый раз настаивал, что Орсон не менее умен и талантлив, чем любой из участников «Программы будущего», но ей трудно было представить их друзьями: одного приходилось силой тащить на вечеринки и мероприятия, ночные же кутежи второго стали легендой.

Орсон поступил на правительственную службу — Лира так до конца и не поняла, то ли он закончил учебу, то ли его исключили из программы, — и быстро поднялся в первые ряды Инженерного корпуса Республики, руководя огромными строительными проектами, как на планетах, так и в глубоком космосе. Что касается Галена, то по завершении учебы он продолжил научную стажировку, а затем занялся преподавательской работой. К двадцати пяти годам он имел немало публикаций и заслужил репутацию человека, которому суждено великое будущее.

Несколькими годами раньше именно Орсон помог Галену получить направление на стажировку в Институт прикладных наук, к которому прилагалось не только хорошее жалованье, но и квартира, за которую не требовалось платить.

К тому времени область интересов Галена сузилась, и он выбрал для себя кристаллографию и повышение энергоотдачи — или, как считал сам Гален, кристаллы выбрали его. В итоге он начал путешествовать в поисках редких кристаллов, и именно во время одной из таких экспедиций он познакомился с Лирой. Она тогда возглавляла команду исследователей на Эспинаре, обнаруживших и нанесших на карту обширную систему пещер, в глубине которой ученые нашли залежи уникальных кристаллов, образовавшихся из сочившейся сквозь многие слои почвы и камня дождевой воды и иногда прораставших в виде сверкающих капель на кончиках сталактитов. Кристаллы эти, как оказалось, не были кайберами или даже их разновидностью, но достаточно походили на живой кристалл, чтобы заинтересовать небольшое сообщество ученых. То ли по случайности, то ли по велению судьбы Лира решила стать проводником и снабженцем для группы, которую собрал Гален. Она до сих пор не могла сказать, была ли это любовь с первого взгляда или нечто подобное, хотя он с самого начала показался ей привлекательным и энергичным.

На Эспинаре он мог спать, пока его не будили, или бодрствовать, пока его не отправляли спать, оставаться голодным, пока ему не давали поесть, или есть, пока ему не советовали остановиться. Иногда Лира не могла вставить в разговор ни слова, а иногда Гален не разговаривал целыми днями, предпочитая уединиться и писать или делать наброски. Он постоянно складывал и перекладывал свое снаряжение, но тем не менее ему удавалось крепко держаться на ногах на крутых склонах. Порой Лире казалось, будто она общается с дроидом, хотя она и ценила широту его познаний и способность надолго сосредоточиваться на чем-то одном. До нее также начало доходить, что казавшаяся ей враждебность на самом деле была лишь уловкой, которая позволяла ему сохранять безопасную дистанцию. Он пытался понять, чего она от него хочет, и решить уравнение их взаимоотношений.

Экспедиция продолжалась шесть местных месяцев, и к ее концу они полюбили друг друга. Первый шаг сделала Лира, но остальное последовало крайне быстро, и внезапно она стала центром его вселенной. Она проложила путь к сердцу Галена, дав ему возможность понять, что оно у него действительно есть.

В предвоенные годы Лира опасалась, что Гален сменит чистую науку на военные исследования, но, как теперь стало ясно, беспокоиться ей было не о чем. Когда многие коллеги Галена начали соглашаться на предлагаемые правительством должности, он вместо этого принял предложение корпорации «Зерпен» продолжить исследования по синтезу кристаллов и повышению энергоотдачи. Последний раз они виделись с Орсоном незадолго до их отлета на Валлт, когда сообщили ему о беременности Лиры. И теперь, много месяцев спустя, их спас не кто иной, как старый приятель Галена по учебе.

И все же — как она могла не быть ему благодарна? Как у нее вообще могли возникнуть подозрения относительно намерений Орсона — даже если тот едва не вывернул Галена наизнанку, показав ему Грейндж? Он многим рисковал ради них, и если бы он не прилетел...

Что ж — даже джедай не может знать будущего.

Лира прислушалась к приглушенному разговору, который, похоже, был для Галена настоящей пыткой. Она с трудом подавила желание вмешаться, которого требовал от нее материнский инстинкт. В конце концов, Галену она была не матерью, а женой.

К тому же Орсон знал реальный мир намного лучше их обоих.

События минувшего стандартного года уже начинали превращаться в воспоминания. Засыпая под теплое дыхание Джин на щеке, Лира подумала: «Если на Корусанте все настолько изменилось, возможно, Галену, как никогда, нужна будет помощь Орсона».

7

В ПЛЕНУ ВЕЛИКИХ ИДЕЙ

— НЕУЖЕЛИ мы и в самом деле провели целых полгода на другом конце Галактики? — спросил Гален.

— Кто бы сомневался, — ответила Лира. — Посмотри хотя бы на собственную бороду.

Гален потрогал аккуратно подстриженную Лирой бородку, удачно дополнявшую его выдающиеся скулы и волевой подбородок. Оба сидели в мягких креслах в гостиной их квартиры на территории Института прикладных наук в одном из лучших районов центра Корусанта. Гален мягко опустил на пол сидевшую у него на колене Джин, и та немедленно начала упражняться в ползании.

— Гален, ты уверен, что ей это не повредит?

Наклонившись, Гален провел пальцем по покрытию из полиламината.

— Вполне чисто, — ответил он, показывая палец Лире. — К тому же — почему бы ей и не познакомиться с окружающей обстановкой?

Лира улыбнулась, глядя на быстро ползущую Джин. Внезапно остановившись, малышка подобрала под себя ногу и слегка приподнялась.

— Мы и глазом моргнуть не успеем, как она начнет ходить. И ей многому еще предстоит научиться.

Гален не ответил. Лира посмотрела на мужа, который с радостно-встревоженным выражением лица наблюдал за Джин. Легко было догадаться, о чем он сейчас думает.

— Гален, мне очень жаль, что так вышло. Или не вышло.

Слова Лиры вырвали Галена из задумчивости, и он медленно выдохнул:

— На Валлте мы были в шаге от великого открытия. — Он печально покачал головой. — Каждый раз, когда я вспоминаю Нэрбу и остальных, о том, что, возможно, им пришлось пережить...

— Не мучай себя, Гален. Мы все равно никак не могли предотвратить случившееся, — вздохнула Лира. — Хотя я вполне тебя понимаю. Рано или поздно... — Не договорив, она встала и, подойдя к мужу, села рядом с ним. Джин заинтересовалась чем-то найденным на полу, и Лира лишь надеялась, что она не потянет находку в рот. — Что-нибудь обязательно произойдет.

— Хотелось бы, — мрачно усмехнулся Гален. — Но из-за меня мы оказались в безвыходном положении. Вряд ли «Зерпен» станет рисковать, снова взяв меня к себе, а — будем говорить честно — без научной работы от меня никакого толку.

— От тебя есть толк, Гален. Да и нельзя сказать, что я сама не в состоянии работать.

— Знаю, — ответил он. — Но у меня такое чувство, что я сделал только хуже тебе и Джин.

— Чем именно? Хватит винить себя в том, что тебя бросили в тюрьму.

— Именно я настаивал на том, чтобы принять предложение «Зерпена». Тебе по крайней мере хватило ума попытаться меня отговорить.

Лира пристально посмотрела на него:

— Мы вместе угодили в переплет, Гален. И теперь нужно просто найти из него выход. Вместе.

Глаза его внезапно вспыхнули.

— У меня есть идея.

— Правда?

— Я собираюсь встретиться с Орсоном.

Улыбка исчезла с лица Лиры.

— С Орсоном? Зачем?

— Благодаря ему мы все целыми и невредимыми вернулись на Корусант. — Гален кивнул в сторону Джин. — Мы перед ним в долгу.

Лира закусила губу.

— В какой-то степени — пожалуй. Но несмотря на роль, которую сыграл Орсон, нас все-таки спасла Республика.

— Ладно. Тогда мы в долгу перед Республикой.

Лира попыталась понять по лицу Галена, что у того на уме.

— Мне просто кажется, что тебе стоит быть поосторожнее с Орсоном. Он хоть и называет себя инженером, но на самом деле он солдат до мозга костей.

— Можешь не беспокоиться, — кивнул Гален. — О работе я его просить не стану.

— Тогда о чем ты собираешься с ним говорить?

— Я намерен выплатить долг. А для этого — спасти его самого.

Сканер, расположенный у главного входа в военный тюремный центр на Корусанте, считал информацию, закодированную в ранговой планке на левой стороне кителя Кренника, и одобрительно пискнул. Тяжелая дверь ушла в переборку, позволяя ему пройти. Находившиеся внутри двое солдат-клонов провели его через другую дверь в ярко освещенный коридор, уходивший под наклоном к ведущим в подвалы здания турболифтам. Кренник прекрасно об этом знал, поскольку руководил командой, которая перестраивала здание.

Он пробыл на Корусанте уже стандартный месяц, встречаясь с учеными в студенческом городке Института прикладных наук и присутствуя на совещаниях по стратегическому планированию, после последнего из которых он получил сообщение от Маса Амедды, где говорилось, что им необходимо встретиться. Чагрианину уже сообщили о спасении Галена, и ему, вероятно, не терпелось узнать, когда ученый сможет начать разработку оружия для боевой станции, но Кренник еще и сам не был уверен. Во время их полета к Ядру и после он из осторожности не спрашивал Галена напрямую, готов ли тот участвовать в работе Специальной группы по вооружениям, и ничего не упоминал о самом проекте боевой станции.

Амедда и остальные не могли понять одного: с Галеном Эрсо прямой подход срабатывал редко. Лишь когда Гален сам был к чему-то наполовину готов, его можно было уговорить полностью. Галена требовалось убедить, что участие в создании боевой станции — его предназначение, и Кренник был полон решимости этого добиться, надеясь, что уже посеял семена, а хаос на Корусанте снабдит их водой и подкормкой.

Пока же Кренник понимал, что ему придется и дальше демонстрировать свою полезность Амедде и Верховному канцлеру Палпатину. Идея эта возникла у него после долгого плена Галена на Валлте, — собственно, именно потому он и пришел в тюрьму, чтобы поговорить с эрцгерцогом Джеонозиса, Погглем-младшим.

Насекомоподобный инородец ждал в лишенной окон комнате для допросов, вход в которую был закрыт силовым щитом. Избежав плена во время первой битвы на Джеонозисе, он оказался захвачен во время второй и доставлен джедаями на Корусант для допроса.

— Отключите все системы наблюдения, пока я с ним, — сказал Кренник солдатам-клонам у входа.

— Оставить силовой щит включенным? — спросил один из них.

— Отключите, — покачал головой Кренник.

— Как прикажете, лейтенант-коммандер, — коротко кивнул солдат.

Поггль был среднего роста для джеонозианца, с гуманоидным черепом и вытянутым носом. Его глаза под тяжелыми веками ничего не выражали, а снизу его морды болтался метровой длины орган, который часто принимали за язык. От костистых лопаток его хитинового тела, практически непроницаемого для радиации, отходили на секомоподобные крылья. Колени на двух его ногах сгибались в обратную сторону, а на руках были гибкие пальцы с когтями.

С самого момента создания Консультативного стратегического совета Кренник увлекся изучением джеонозианского общества и основ языка. Многие щелчки, свисты и гортанные смычки до сих пор ему не давались, но ему вполне хватало опыта, чтобы произнести формальное приветствие, застигшее Поггля врасплох.

Если вы хотите общаться на джеонозианском так, чтобы вас понимали, — сказал Поггль на общегалактическом через устройство-переводчик, — вам следует сосредоточиться на длине слогов, составляющих наши слова. Я без труда понял смысл того, что вы пытались сказать, но на самом деле звучало это примерно так: «Приветствую колени вашего улья и простираю мой лучший выбор для вашей готовности».

— Буду стараться, — кивнул Кренник.

Поггль продолжал изучать его взглядом.

— В любом случае, ценю ваши усилия.

Опустившись на простой стул, Кренник положил руки на отделявший его от эрцгерцога стол.

— Я лейтенант-коммандер Орсон Кренник из Инженерного корпуса Республики.

— Инженер? Не солдат и не аналитик из разведки?

— Нет, эрцгерцог. Моя работа, во многом как и ваша, — проектирование и строительство.

— В таком случае мне любопытно, откуда у инженера возникло желание изучать наш язык.

— В первую очередь потому, что я давно восхищался вашим обществом. В свое время мне хотелось поздравить вас с внедрением автономного мышления у боевых дроидов. Центральные управляющие компьютеры явно переросли иерархическую структуру неймодианского общества. И все мы видели, что произошло во время битвы при Набу. Состоящая из дроидов армия сепаратистов с тех пор проделала немалый путь, и мне кажется, что джеонозианцам за это так и не воздали должное. Даже тот факт, что вы сидите здесь в заключении, говорит о том, что сепаратистское руководство вас недооценивает, иначе они не позволили бы вам попасть в руки Республики.

— Джеонозису действительно не помешала бы более надежная защита, — согласился Поггль.

— Уверен, у вас имелось множество уникальных разновидностей оружия, которым планировалось пополнить арсенал сепаратистов.

— И это тоже верно.

Кренник наклонился и заговорщически понизил голос:

— Больше всего меня интересует космическая мобильная боевая станция.

Поггль взглянул на Кренника, и его усы слегка дернулись.

— О мобильной боевой станции мне ничего не известно.

Кивнув, Кренник откинулся на спинку стула.

— Могу понять, почему вы так говорите. Та, о которой я веду речь, имеет размеры и форму небольшой луны. — Он подождал, затем добавил: — Сейчас вы задаете себе вопрос: «Стер ли я все данные с компьютеров в штабе Сталгазина или нет?» И ответ — да, стерли. Мы ничего не сумели извлечь из системы. — Он едва заметно улыбнулся. — Но все ж таки мы многое узнали о боевой станции.

Красноватая кожа Поггля потемнела.

— Нет никакой боевой станции.

— Что ж, пока действительно нет. Однако должен спросить: является ли станция еще одним примером джеонозианского гения, или исходными чертежами вас снабдил граф Дуку или ваш сообщник Уот Тамбор? — Прежде чем Поггль успел ответить, Кренник поднял руки. — Не поймите меня превратно, но в этих чертежах всюду чувствуется ваш стиль — архитектура, надстройка, параболическая фокусирующая тарелка... — Он помедлил. — Не наводит ни на какие мысли?

— Не понимаю, о чем вы.

— Что ж, возможно, всему виной здешние плачевные условия. — Кренник широко развел руками. — Недостаток свежего воздуха и солнечного света дурно влияет на память. Месяцы одиночного заключения начинают воздействовать на мозг, и вскоре уже не отличить воспоминания от галлюцинаций. Есть у вас хоть какое-то представление, насколько далеко продвинулся Дуку в строительстве этой станции?

Поггль начал что-то говорить, но передумал.

— Эрцгерцог, давайте раскроем все карты. Мне известно, что вас неоднократно допрашивали дознаватели республиканской разведки, и я прослушал каждое слово из их записей.

Поггль с сомнением взглянул на него:

— И вы заявляете, что вы инженер?

— Так оно и есть, хотя должен признать, что занимаю достаточно высокое и влиятельное положение. Так что, как инженер инженеру, не могли бы вы прекратить этот спектакль? Хотя бы намекните, где именно строится боевая станция?

— Какой мне смысл говорить о том, о чем я не имею ни малейшего понятия?

— Ладно, — устало вздохнул Кренник. — Тогда поговорим кое о чем поважнее, а именно о членах вашего улья. Так уж вышло, что многие в числе прочего не понимают, что трудолюбие — в самой природе джеонозианцев. Когда «Оружейные цеха Бактоида» впервые предложили вам заняться проектированием фабрик дроидов для Торговой федерации — как вы могли отказаться? Ведь тогда все ваши трутни и солдаты будут при деле и полностью довольны. Разве они не идут рука об руку — проекты и чувство удовлетворения? Любой, кто хотя бы слегка знаком с историей вашей расы, знает, что случается, когда не хватает задач, чтобы занять каждого. Одни ульи атакуют другие, сотни тысяч бесполезно гибнут, ваши прославленные арены заливают потоки крови трутней, отчаянно пытающихся повысить свой статус, а погребальные ямы переполняются гниющими трупами. В яростных конфликтах ваши королевы не доживают до зрелости. И вы, поднявшись от трутня до эрцгерцога, наверняка знаете это лучше всех остальных джеонозианцев. Так что меня всерьез беспокоит, что станет с Джеонозисом в ваше отсутствие.

Насколько быстро общество скатится до варварского состояния? Кто из солдат или трутней восстанет, чтобы узурпировать ваш трон? Как скоро ваши солдаты улетят, чтобы основать новую колонию? Кто позаботится о том, чтобы температура в покоях королевы улья оставалась постоянной?

— У вас есть решение... инженер?

— Да, есть, — ответил Кренник. — И оно напрямую связано с боевой станцией, которую, как вы говорите, не помните, как проектировали, хотя уже признались в этом офицерам нашей разведки. Давайте предположим, что вы связались с графом Дуку лишь затем, чтобы ваши граждане были довольны и сыты, и что никаких серьезных проблем с Республикой у вас не было.

— Давайте.

— И предположим дальше: Республика согласна с тем, что полезный обществу джеонозианец — счастливый джеонозианец.

— Какое до этого дело Республике?

Кренник вновь наклонился и посмотрел Погглю прямо в глаза:

— Мы хотим, чтобы вы построили эту боевую станцию, но уже для нас.

После столь удачно разыгранной партии с джеонозианским эрцгерцогом Кренник обрадовался еще больше, получив просьбу Галена Эрсо о личной встрече — наверняка затем, чтобы попросить поддержки Кренника в получении должности в вооруженных силах Республики. Креннику было все равно, двигало ли Галеном чувство благодарности за спасение из тюрьмы, или Гален наконец осознал, что вариантов найти связанную с наукой работу у него не так уж много. Имея эрцгерцога Поггля в составе команды и готового пойти на военную службу Галена,

Кренник вполне мог произвести впечатление на Маса Амедду и Верховного канцлера Палпатина, еще раз продемонстрировав свои способности брать на себя инициативу и доводить дело до конца.

Сцена зала стратегического планирования уже ждет его!

Он уже решил, как поведет разговор с Галеном, сперва отказавшись за него ходатайствовать — не из враждебности или неблагодарности, но потому, что ему не хотелось нести ответственность за то, что бросил вызов принципам Галена и изменил его точку зрения относительно войны. Однако он намеревался позволить Галену оспорить это и постепенно согласиться с его просьбой о должности. Кренник мечтал, как он поведет Галена прямо в зал стратегического планирования и велит ему принести клятву о неразглашении в присутствии Амедды и некоторых других, но понимал, что все будет совсем не так. Галена сперва потребовалось бы подключить к одной из вспомогательных программ по боевой станции — скажем, технологии защитных экранов или разработки гипердвигателя, — прежде чем тот станет членом Специальной группы по вооружениям.

Но всему свое время.

Кренник попросил Галена прийти к нему в кабинет в штаб-квартире Инженерного корпуса, где он сам не бывал уже несколько стандартных месяцев, и ждал за столом, когда появился ученый, потяжелевший на несколько килограммов и с подстриженной до приемлемой длины бородой.

Встав, Кренник протянул Галену руку и указал на кресло.

— Рад тебя видеть снова здоровым и крепким. Как Лира и... ребенок?

— Джин, — подсказал Гален.

— Успели привыкнуть к тому, что снова в Ядре?

— Это не так-то просто, — нахмурился Гален. — Особенно когда страдаешь от безделья.

Кренник сочувственно посмотрел на него:

— Трудно представить тебя без проекта, без команды коллег-ученых, без лаборатории, где ты мог бы заниматься своей магией...

— Потому я и пришел, Орсон. И я надеюсь, ты непредвзято взглянешь на то, что я собираюсь предложить.

Кренник удивленно поднял брови:

— Предложить?

Гален достал из кармана инфопланшет и включил. В воздухе над столом появилось голографическое изображение какой-то установки. Кренник ошеломленно уставился на трехмерную миниатюру.

— Что это, собственно, такое?

— Наш проект, — ответил Гален.

— Наш проект? — моргнул Кренник.

— Это черновой набросок новой энергостанции, — продолжал Гален, — намного более совершенной, чем все, что когда-либо строил «Зерпен». Часть того, что ты видишь, придется переработать, поскольку права собственности у «Зерпена», и, естественно, я вынужден подождать, пока истечет срок моего контракта, но пока что можно начать со сбора команды самых лучших умов и поисков финансирования.

Кренник смотрел на вращающуюся картинку, и ему казалось, что с его головой происходит то же самое.

— Финансирования?

— У тебя наверняка есть доступ к состоятельным личностям из всех секторов, — сказал Гален. — Думаю, можно даже обратиться к Республике, если они не выделили все средства на войну. Суть в том, что, когда все в полной мере оценят потенциал энергии, которую мы сможем генерировать, накапливать и передавать, мы в конечном счете сможем сами диктовать условия и привлекать любые средства, какие нам только потребуются.

Только теперь Кренник понял, что у него отвисла челюсть, и закрыл рот.

— Гален, ты в самом деле предлагаешь нам вместе заняться бизнесом?

— Знаю, я многого прошу, — улыбнулся Гален, — поскольку это означает, что тебе придется уйти из Инженерного корпуса, но наше предприятие столь... столь беспрецедентно, что вряд ли у тебя будут причины оглядываться назад.

Кренник лишился дара речи. На мгновение перед его взглядом возникло новое предназначение, окно в будущее, какого он никогда для себя не представлял, путь к совершенно иной жизни. Но окно захлопнулось столь же быстро, как и открылось, — виной чему были как долгие годы подготовки, так и чувство страха.

— Гален, ты серьезно? — наконец проговорил он. — Ты явно не понимаешь моего положения...

— Вполне серьезно, — прервал его Гален. — И я прекрасно понимаю твое положение. Мне просто кажется, что ты заслуживаешь большего, чем... все это. — Он обвел рукой вокруг, имея в виду штаб-квартиру Инженерного корпуса.

Кренник сглотнул, подавляя внезапное желание сказать Галену Эрсо, что все это попросту ширма, обман; загрузить в инфопланшет Эрсо схему боевой станции и показать, чем он на самом деле руководит. Но вместо этого он лишь сказал:

— Я весьма польщен, и для меня это большая честь, но, боюсь, главное для меня — Республика, особенно сейчас, когда Галактика расколота пополам.

Лицо Галена вытянулось, но он понимающе кивнул:

— Жаль, мне не убедить тебя, что есть и другие пути внести свой вклад в дело мира.

Кренник пристально посмотрел на него.

— Как и мне жаль, что не могу убедить тебя, — ответил он, как отрезал.

Глядя в окно на разнообразных созданий, идущих по студенческому городку, Гален задавался вопросом, где он чувствовал себя свободнее — в тюремной камере или в собственной квартире. Он мысленно представлял себе вид из зарешеченного окошка камеры, который можно было увидеть, лишь обладая талантами гимнаста: падающие на тундру большие хлопья снега, лениво кружащих в небе «небесных королей», мерцающие огни города, колеблющуюся завесу полярного сияния. Теперь же, на Корусанте, он ощущал неудовлетворенность, какой не испытывал никогда прежде; ему не удавалось найти убежище даже в собственных мыслях, найти то, что один из его наставников называл «неподвижной точкой во вращающемся мире».

С тех пор как Орсон отверг его предложение, прошли недели, но Гален не мог успокоиться. Оглядываясь назад, он понимал, что цеплялся за соломинку, решив найти быстрый и легкий способ бежать из трясины, в которой оказался. Но как ему могло хватить отваги просить Орсона отказаться от карьеры, к которой тот стремился с первых своих дней в «Программе будущего»? Гален питал нескрываемое отвращение к армии Республики, но Орсон явно не был заинтересован в спасении.

Отвернувшись от окна, он направился в гостиную, стараясь не наступить ни на одну из игрушек Джин. Не зная, чем себя занять, он пытался навести хоть какой-то порядок в квартире, внезапно заполнившейся одеждой и игрушками — плюшевыми зверюшками, машинками и качелями, — которые почти все были подарены друзьями, чьи дети уже выросли. Он пытался упорядочить их, но здесь просто не было простора для мысли. Тогда он обратился к собственным записям, инфокронам и коллекциям образцов камней и кристаллов, экспериментируя с их сортировкой по категориям — инфокронов по степени важности, кристаллов по размеру, потом по цвету... и все это исключительно для того, чтобы сопротивляться невозможности по-настоящему думать, невозможности сосредоточиться. Мысли его путались — как порой и его собственные ноги во время прогулок по пересеченной местности, в чем его зачастую обвиняла Лира.

Он почти в отчаянии огляделся вокруг. Хотя у него никогда не бывало проблем с так называемым свободным временем, без своих исследований он вдруг почувствовал себя полностью потерянным, разрываясь между нежностью к Лире и Джин и ощущением свалившегося на него бремени по обеспечению для них безупречного будущего.

Валлта, по которому он так тосковал, больше не существовало, как и Корусанта, который они с Лирой покинули больше стандартного года назад. Несмотря на перемены, принесенные в Ядро войной, они все еще вполне могли благополучно переждать здесь конфликт, даже если бы для этого пришлось избегать новостей Голосети и уклоняться от разговоров о войне и политике. С этим они могли бы справиться. Возможно, война закончится столь же внезапно, как и началась, и жизнь вернется в нормальное русло — или по крайней мере к тому, что считалось нормальным раньше.

От «Зерпена» не было никаких известий. Орсон подтвердил, что, поскольку с Галена до сих пор официально не сняты обвинения в шпионаже, корпорация не испытывает особого желания с ним общаться. Как и Лира, Орсон утверждал, что возможности для него рано или поздно появятся, но Гален, хоть обычно и отличался терпением, считал необходимым взять дело в свои руки. Начать он решил со своих друзей и коллег по институту, которых он знал еще по «Программе будущего». Многие с началом войны бежали с родных планет, но многие и остались на Корусанте. Встретиться с ним, однако, был готов лишь один — у остальных быстро нашлись оправдания, показавшиеся ему скорее надуманными, чем реальными.

Надев уже вышедший из моды костюм двухлетней давности, он направился на обед с профессором Ривой Демейн на застекленной террасе корпуса астрофизики. В кристально чистом воздухе Корусанта — от вершин самых высоких небоскребов до самых нижних уровней Центрального округа — царило оживление, не столь заметное до войны. Казалось, будто все активно участвуют в обороне Республики. С экранов, ранее предназначавшихся для рекламы и развлекательных программ, громко доносились последние новости, движение на разных уровнях воздушных трасс было плотным и лихорадочным. В космопортах стартовали и приземлялись гигантские корабли, от жара двигателей которых атмосфера шла волнами, и повсюду присутствовали военные — от одетых в форму офицеров всех рас до отрядов солдат-клонов в белой броне.

В корпусе астрофизики тоже было оживленно. Посетителям требовалось отметиться на постах охраны, и иногда за ними тенью следовали маленькие дроиды-камеры на репульсорах. Туда-сюда спешили группы ученых и профессоров разных рас, о чем-то приглушенно переговариваясь или с подчеркнутым энтузиазмом заканчивая произнесенные друг другом фразы. Другие обитатели института, похоже, полностью пребывали в собственном мире, на ходу вводя заметки с клавиатуры или голосом в инфопланшеты и едва избегая столкновений с другими, занимавшимися тем же самым. Гален отметил, что на многие этажи здания доступ теперь был разрешен лишь преподавателям и обслуживающему персоналу, а у каждого входа стояли солдаты.

Поднявшись на турболифте на террасу, он увидел Риву, сидевшую за квадратным столиком у выходивших на запад окон. Кожа мириаланки была серо-зеленой, ее лицо украшала татуировка в виде вертикальных полос из темных ромбов, а полные губы были покрыты узором в виде переливающейся голубой чешуи. Ее алая мантия доходила до пола, а большую часть седеющих волос закрывал капюшон.

Увидев Галена, его бывшая наставница встала и обняла его.

— Гален, как я рада, что ты снова на Корусанте! Я едва тебя узнала из-за бороды.

Гален сел, погладив бороду.

— Вероятно, пора от нее избавиться.

— Она тебе идет. — Рива показала на синтезаторы пищи. — Хочешь чего-нибудь?

— Обычно я пропускаю обед, — покачал он головой.

Рива кивнула в сторону своей тарелки:

— Надеюсь, ты не против...

— Нет, конечно. Приятного аппетита.

— Как дела у Лиры, Гален?

— Хорошо. Привыкает. В смысле — к материнству.

— Ах да, ребенок...

— Джин.

— Как я могла забыть? — вздохнула Рива. — Я же присутствовала, когда вы выбирали ей имя! Похоже, в последнее время я чересчур занята.

Гален обвел взглядом залитую солнцем террасу:

— Такое впечатление, будто я оказался в потревоженном улье.

— Так теперь везде. Институт мобилизует студентов из университетских программ еще до того, как они защитят дипломы. Слишком многим приходится работать над слишком многими проектами.

— Вы все так же занимаетесь вопросами эффективной генерации энергии?

— Больше нет.

— Но, Рива, ведь для вас это была настоящая страсть, — удивился Гален. — Я при любой возможности следил за вашей работой. Мне казалось, что вы на пороге выдающегося открытия.

Устало вздохнув, она отодвинула тарелку.

— Все меняется.

— Я это постоянно слышу. Чем же вы занимаетесь сейчас?

Прежде чем ответить, она огляделась по сторонам:

— Генераторами щитов. На самом деле я не так уж много могу сказать на эту тему. — Она многозначительно улыбнулась. — Но, думаю, после очередного совещания мы это наверстаем.

— Какого совещания? — непонимающе нахмурился Гален.

Рива слегка помедлила.

— Так ты... ты не работаешь в оборонном проекте?

Он в замешательстве развел руками.

— Ты не подписывал официальный акт о неразглашении?

— Никогда о нем даже не слышал.

Взгляд ее метнулся из стороны в сторону.

— Извини, Гален, я думала... Ладно, не важно. Так ты все так же работаешь на «Зерпен»?

— Честно говоря, не знаю. Похоже, смена режима на Валлте не пришлась им по вкусу.

— Тем больше причин для того, чтобы перейти к нам.

— А конкретнее? Рива, я не могу ни от кого добиться прямого ответа на вопрос, что, собственно, происходит. Что стало с институтом? Повсюду камеры-шпионы и посты охраны. Больше похоже не на научное учреждение, а на военную базу.

Рива плотно сжала мерцающие губы.

— Тебя здесь не было, Гален. Война все изменила — не только для непосредственно вовлеченных в конфликт, но и для многих на Корусанте. Граф Дуку открыл нам глаза на жестокую реальность, и большинство из нас сменили теорию на практику. И даже при всем при этом мы рады, что получаем неограниченное финансирование.

— Войны всегда способствовали инновациям, — усмехнулся Гален. — Но что стало с нашей мечтой об обеспечении возобновляемой энергией развивающихся планет? Чтобы они могли участвовать в производстве энергии, а не становиться заложниками консорциумов.

— Со временем мы к этому вернемся, — ответила Рива, — и сумеем достичь намного большего, чем раньше.

— Каково это — работать на военных? — уныло спросил Гален.

Рива снова отвела взгляд.

— У меня с ними достаточно ограниченные контакты. В основном я общаюсь с коллегами и машинами. Делаем расчеты, экспериментируем... а потом передаем результаты.

— Эти генераторы щитов... они предназначены для городов? Как оборонительные зонтики?

Рива покачала головой:

— Они предназначаются для военных кораблей.

— Не понимаю, — уставился на нее Гален. — Корабли «Ротаны» способны противостоять практически любому лазерному или ракетному обстрелу сепаратистов.

— Наша команда работает над защитой кое-чего покрупнее, с более широкой и неприступной зоной покрытия.

— Крупнее, чем звездный разрушитель типа «Венатор»? Чтобы защититься от некоей новой орудийной платформы, которую разрабатывает Дуку?

— Похоже на то.

Достав из кармана маркер, Гален начал набрасывать свои мысли на салфетке.

— В конечном счете вы могли бы подумать о том, чтобы направить поглощенную щитом энергию в теплоотвод, затем использовать нейтринные радиаторы для возврата энергии в генераторы и сами проекторы. Примерно так, как мы поступаем с кристаллами и лазерными материалами. Естественно, следует соблюдать осторожность, чтобы не превысить допустимые пределы. — Он продолжал писать. — Возможно, стоит использовать сразу много генераторов, равномерно распределив их по всему корпусу, чтобы усилить их действие...

Рива подвинула салфетку к себе и бросила на нее взгляд.

— Интересно...

— Просто размышляю вслух, — махнул рукой Гален. — Но подобными исследованиями на Корусанте обычно не занимаются.

— Наши идеи собираются испытать на новом объекте.

— Могу я узнать, где именно?

— Мне даже неизвестно, где он находится.

— Государственная тайна? — Он откинулся на стуле, скрестив руки на груди. — В этом все дело?

— Всем нам приходится определяться со своим будущим, Гален, — сказала Рива вместо ответа и поспешно сменила тему: — Кстати, через пару недель у нас встреча выпускников. Почему бы тебе к нам не присоединиться? Возьми с собой Лиру, возьми девочку, если хочешь. Уверена, многие твои бывшие соученики будут рады тебя видеть.

— Хотите сказать — перед тем, как разлететься в неведомые края?

— Вполне вероятно, — с неохотой кивнула она.

8

ПУБЛИЧНАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ ЧУВСТВ

КРЕННИК и вице-канцлер Мае Амедда вместе покинули зал стратегического планирования через дверь, предназначенную для высокопоставленных особ. За ними последовали двое гвардейцев в красных плащах, но замедлили шаг и поотстали, когда те начали переговариваться.

— Кто уполномочил вас устраивать атаку на Валлт? — раздраженно проворчал Амедда. В правой руке он держал высокий жезл с фигурным набалдашником, а наплечники его плаща с поясом из мерцающего шелка были подбиты снизу, словно верхняя часть его туловища и без того не выглядела достаточно широкой.

— Это было военное решение.

— Еще раз спрашиваю: кто вас уполномочил?

Кренник искоса взглянул на него:

— Вы говорили, что подробности вас не интересуют. Передумали?

— Да, не интересуют. Но до меня доходят данные разведки, и я обязан вмешаться. — Амедда просверлил его взглядом. — Так кто?

— Командующий сектором адмирал. Атака являлась частью нашей сделки с «Зерпеном», а также гарантировала, что если Гален Эрсо что-то сообщил сепаратистскому режиму Валлта относительно расположения кораблей Республики в том секторе, то эта информация не уйдет дальше.

Амедда раскатисто хрюкнул.

— Эрсо не располагал никакими данными на этот счет.

— Просто для надежности.

— Собственно, возвращение Валлта Республике пошло нам на пользу. — Раздражение Амедды, похоже, начало проходить. — Мне говорили, что эту планету можно использовать как перевалочную базу для атак на близлежащие системы. Но предупреждаю — субординацию следует соблюдать, лейтенант-коммандер. Иначе вы рискуете поставить под удар ваше положение в совете.

Кренник пренебрег его советом.

— У меня должна быть возможность делать свою работу, вице-канцлер.

— А с каких это пор встреча с джеонозианским эрцгерцогом входит в сферу вашей деятельности?

Кренника нисколько не удивило, что Амедда знал о его визите.

— В ходе дискуссии о необходимости разумной рабочей силы для боевой станции у меня возникла идея, и я решил ей последовать.

Амедда пристально посмотрел на него:

— Поггль согласился предоставить своих трутней?

— Он объявит об этом, вернувшись на родину, — кивнул Кренник.

— Весьма умно, — одобрительно проворчал чагрианин. Какое-то время они шли молча, затем Амедда добавил: — Я доложил Верховному канцлеру о спасении Галена Эрсо.

Кренник сдержал удовлетворенную улыбку.

— У меня была мысль использовать для обмена Лока Дерда и Нуво Винди, но я не был уверен, что вы дадите санкцию на их освобождение. Так что мы обошлись двумя морсирианами — которые, кстати, больше не представляют угрозы для клонов Великой армии.

Амедда погладил свободной рукой свисающий летрог.

— Я заглядывал в исследования доктора Эрсо. Как вы и говорили, они могут оказаться весьма ценными для нашего проекта.

— Рад, что вы со мной согласны.

— В таком случае почему он еще не приступил к работе? Из-за чего задержка?

— Он все еще рассматривает возможные варианты. Предлагаю дать ему еще немного времени.

— Времени? Вам известно о нашем недавнем поражении у Рилота?

— Только что услышал.

— А о наших потерях у Ботавуи?

— Весьма прискорбно.

— Тогда вы наверняка согласитесь, что времени у нас крайне мало. Как мы можем его заставить?

— Никак. Он отверг предыдущие предложения от военных. Сам факт, что он предпочел тюрьму свободе, подтверждает, что на него невозможно воздействовать силой. Он не одобряет бюрократию и предпочитает, чтобы его исследования никто не контролировал.

— Он работал на «Зерпен», — заметил Амедда.

— Только потому, что «Зерпен» обещал не вмешиваться в его дела.

— Предпочитаю людей без принципов, — сказал Амедда. — «Зерпен» хочет, чтобы он к ним вернулся?

— Да, но мы убедили их не делать ему никаких предложений. Доктор Эрсо — часть цены, которую «Зерпен» заплатил за возвращение своей базы на Валлте.

— И никто не поможет нам его уговорить? — нахмурился Амедда. — Скажем, его жена?

— Боюсь, она из того же теста, — покачал головой Кренник.

— Она не ученый. Кто она ему — нянька?

— Слушатель. Своего рода переводчик. Часто переписывает и приводит в порядок его заметки.

— Доктор Эрсо был вашей идеей, — почти прорычал Амедда. — Прошли месяцы, а он продолжает вас избегать. Без самого оружия наш проект — не более чем крайне дорогой искусственный планетоид.

— Вице-канцлер, — после некоторого раздумья спросил Кренник, — насколько я понимаю, рыбная ловля — весьма популярное времяпровождение на вашей родной планете?

— Моря Чампалы уже не те, что были раньше, но — да, это верно, — ответил Амедда, явно не понимая, к чему тот клонит.

— Тогда вы наверняка понимаете, что для поимки крупной добычи нужны соответствующая приманка, соответствующая наживка, даже соответствующие снасти.

Амедда выдохнул через нос.

— Продолжая вашу аналогию: возможно, доктор Эрсо — одно из тех редких созданий, которых нелегко привлечь даже на самую цветастую приманку или самую аппетитную наживку.

— В его собственных водах — возможно. Но он далеко от них и плывет прямо к нам в сети. — Кренник слегка помедлил. — Галену Эрсо самой судьбой предназначено участвовать в нашем проекте. Просто он пока об этом не знает.

В планы Кренника не входило посещать встречу выпускников «Программы будущего», пока он не узнал, что там будет и Гален. Богатый выпускник, прослуживший в Сенате уже два срока, организовал встречу в собственной роскошной квартире в одном из самых престижных зданий Корусанта — доме 500 по Республиканской улице.

Многие из присутствующих были исследователями и учеными, которые занимались различными сторонами проекта боевой станции — двигателями, технологиями щитов-отражателей и лучей захвата, реактором гиперматерии, — не понимая в полной мере, над чем они, собственно, работают. В соответствии с избранной советом тактикой «каждый знает только свое», работа была распределена по тысячам предприятий на сотнях планет, связь между которыми отслеживалась и контролировалась. Было даже создано целое подразделение службы безопасности Республики, в задачу которого входило постоянное наблюдение за основным персоналом, прослушивание разговоров в нерабочее время, а также тщательный просмотр и анализ изображений с камер.

Найдя место в зале, с которого открывался хороший обзор, Кренник огляделся по сторонам. «С таким количеством выпивки, — подумал он, — можно почти забыть, что Республика в состоянии войны».

Он был не единственным в форме — «Программа будущего» дала армии не меньше выпускников, чем научному сообществу, миру искусства и государственной службе. Но мало кто из офицеров был готов рисковать подобно ему самому. В основном это были аналитики и тактики, которые сидели в безопасных кабинетах на Корусанте, затерявшись среди массивов данных. Многие наверняка помнили его как одного из тех, кто всегда говорил не к месту и тем не менее сумел закончить учебу с отличием.

Кренник начал кружить по залу, не спуская глаз с Галена и вместе с тем давая ему возможность пообщаться с друзьями и коллегами, которых он не видел много лет и многие из которых считали Галена кем-то вроде суперзвезды в научных кругах, мастером невидимых связей между вещами.

Изначально Кренник воспринимал Галена как застенчивого паренька из тех, кто обычно подвергается безжалостным унижениям и издевательствам. Постепенно, однако, он начал ценить Галена не только за его интеллектуальное превосходство, но и за его уникальный характер. Когда Галена вызывал преподаватель, он давал ответ, не поднимая взгляда от стола, словно был одновременно занят решением какой-то другой задачи или заканчивал в уме один из своих нелепых набросков. Он не интересовался спортом, выпивкой, флиртом или победами. Он словно воспринимал мир сверхчувственными зрением и слухом и мог почти инстинктивно постичь самые головокружительные идеи, которые сам Кренник порой понимал с трудом. Одаренный парень с Грейнджа приводил его в восхищение, и ему не раз приходилось защищать Галена в драках или ссорах.

Будучи знатоком чужих душ, Кренник в полной мере использовал возможности, которые предоставляло ему окружение, состоящее из гениев, чтобы отточить свои способности. Он посвятил себя изучению того, как работать с учеными, как наставлять их на один и тот же путь и организовывать их в продуктивные команды. Его руководство являлось не менее важным для любого проекта, чем их вклад, и он создал себе репутацию посредника между теми, в чьих руках власть и финансы, и теми, кто умеет считать, строить и превращать мечты в реальность. Когда пришло время выбрать кого-то из Инженерного корпуса возглавить Специальную группу по вооружениям, совет даже и не искал других кандидатов, кроме Орсона Кренника.

Продолжая прогуливаться по залу, он увидел Лиру Эрсо, разговаривавшую с хорошей знакомой Галена Ривой Демейн, которую Кренник привлек в программу разработки генератора щита. Оставив годовалую Джин с няней, Лира вела себя полностью свободно, оказавшись центром внимания в заполненном в основном неряшливо одетыми учеными зале. Кренник представлял себе ее в потрепанных ботинках и походных шортах, с громоздким рюкзаком на спине; теперь же, в модной юбке и туфлях на высоких каблуках, она выглядела настоящим откровением.

Кренник вспомнил, как столкнулся с Галеном вскоре после его возвращения с Эспинара несколько лет назад и весьма удивился, когда кристаллограф с горящим взором признался ему, что влюбился. Гален, который даже взгляда не поднимал, когда в комнату входила симпатичная женщина, — влюбился? Наверняка это была шутка. Мысль о том, что гений Галена может стать жертвой некоего цепкого создания, казалась ему безумием. Но Креннику не терпелось увидеть таинственную Лиру — ту самую женщину, одно лишь прикосновение которой очаровало Галена, — а когда они действительно встретились, он понял, что нашел в ней Гален: свою противоположность. Обоих влекли друг к другу их экзотические отличия. И все же он не ожидал, что их роман продлится больше нескольких месяцев, а их свадьба стала для него шоком.

За все прошедшие годы Кренник так и не смог привыкнуть, что они вдвоем.

С другой стороны — могла ли Лира стать помехой для стоящей перед ним задачи убедить Галена принять свое предназначение и присоединиться к проекту? Хвала звездам, появился ребенок, который мог полностью ее занять, так что мешать она не будет.

Он остановился, прислушиваясь к кучке собравшихся, которые разговаривали о Галене, то и дело бросая на него взгляды. Подойдя ближе, он услышал, как инженер-компьютерщик по имени Дагио Белькоз со множеством неточностей пересказывает подробности тюремного заключения Галена на Валлте. Белькоз, иктотчи среднего роста с похожим на таран лбом и парой повернутых вниз блестящих рогов, был членом группы доктора Губакера по искусственному интеллекту, занимавшейся проектированием улучшенных дроидов-надсмотрщиков для наблюдения за рабочими на боевой станции. Держа бокал в большой и почти человеческой правой руке, он заявлял, что Республике следует попросту разбомбить Раксус — столичную планету сепаратистов — и полностью ее уничтожить, а подобные Галену Эрсо оскорбляют победоносную цель.

Пробравшись через толпу, пошатывающийся Белькоз подошел к Галену, который был на сантиметр с небольшим выше Дагио, но на несколько килограммов легче.

— А вот и он, — громко проговорил иктотчи. — Знаменитый специалист по кайберам, который отказывается вступать в наши ряды. — Он развел мясистыми руками. — Возможно, он считает себя слишком умным, чтобы работать вместе с остальными. Он скорее станет работать на планете сепаратистов, чем служить Республике.

Даже застигнутый врасплох, Гален, похоже, оставался полностью невозмутим.

— Ты пьян, Дагио, — сказал он. — Что, впрочем, неудивительно. Удивляет другое: как ты можешь так заблуждаться?

Спокойствие Галена лишь разозлило Дагио.

— Всегда умеешь отвертеться, Эрсо. Хотел бы услышать, что ты ответишь на обвинение в измене. При всех.

Гален на мгновение закрыл глаза.

— Мне нечего ответить, и я не желаю больше с тобой разговаривать.

Кренник заметил, как Лира пробирается среди зрителей к Галену, который повернулся, собираясь уйти. Одновременно Рива Демейн заметила накаляющуюся ситуацию и попыталась вмешаться, встав между Галеном и Дагио с распростертыми руками.

— Господа, прошу вас, — сказала она, — тут не место для обвинений.

Ловко шагнув в сторону, Дагио обошел ее, схватил Галена за плечо и развернул кругом.

— И какой информацией ты с ними поделился, пока якобы сидел в тюрьме?

Лицо Галена внезапно побагровело.

— Я сказал им то, что все уже и так знают: что Дагио Белькоз — второразрядный хакер, который много лет присваивал себе заслуги за программы, написанные куда более одаренными созданиями.

Кренник быстро шагнул вперед, встав прямо за левым плечом иктотчи, когда Дагио выплеснул ледяное содержимое бокала Галену в лицо. Кренник уже сообразил, что это лишь отвлекающий маневр и что свободная рука Дагио готова нанести удар. Когда Гален отшатнулся, иктотчи с размаху попытался врезать ему в челюсть, но Гален его опередил. Уклонившись вбок, он поднял руку, отразив предплечьем удар Дагио, а затем, что оказалось неожиданностью даже для Кренника, поднырнул под вытянутую руку Дагио и нанес мощный хук в скулу иктотчи, который недоуменно попятился, роняя капли крови.

Нескольким приятелям Дагио хватило ума его удержать, когда рядом с мужем внезапно возникла Лира, готовая вонзить каблук прямо в лоб иктотчи.

— Совсем как в старые времена, — сказал Кренник, осторожно подходя к Галену с другой стороны. — Вот только, похоже, мне уже незачем драться за тебя.

Гален утер с лица остатки спиртного и подул на кулак.

— Тебе этого никогда и не надо было.

Последовало некоторое замешательство, в результате которого зал разделился на два лагеря. Поправив на себе юбку, Лира взяла Галена под руку и повела его к двери.

Кренник смотрел им вслед.

Галена публично обвинили в предательстве, а теперь унизили из-за его нежелания служить Республике. Вряд ли Кренник сумел бы столь удачно все подстроить, даже если бы попытался.

9

ЗЛАЯ КРАСНАЯ ПЛАНЕТА

В ЭТОЙ ЧАСТИ Джеонозиса был сезон дождей. Обширная, обычно красная пустынная равнина превратилась в вонючее кислотное озеро, привлекавшее мигрировавших зверей со всех окрестностей. Башни из пористого камня, составляющие улей Сталгазин, вырастали посреди тумана подобно островам. Внутри округлой арены для петранаки — естественной возвышенности, которую лишили вершины и выдолбили изнутри, — образовалось неглубокое озеро из крови нескольких тысяч погибших за три дня гладиаторских боев трутней, которая еще не полностью впиталась в грубый песок.

Сидящий среди джеонозианских аристократов, плативших целые состояния за то, чтобы наслаждаться брызгами крови, Кренник вздрогнул при мысли, что ему придется провести дней десять, а то и больше, на выжженной солнцем планете. В ноздри бил едкий запах — возможно, феромонов, приводивших в неистовство согнанную толпу из сотни тысяч бескрылых трутней и крылатых солдат.

Причина для празднества была двоякой — канун Мекгина и давно ожидавшееся возвращение главы улья, эрцгерцога Поггля-младшего, которого Кренник сопроводил домой, отправившись на звездном разрушителе на недавно основанную Сторожевую базу, обеспечивающую безопасность Джеонозиса, а затем проделав остаток пути на корабле поменьше. Сейчас эрцгерцог стоял на раковинообразном возвышении посреди арены, ожидая, когда все успокоятся и он сможет обратиться к массам.

Рядом с Кренником и позади него в защищенных мембранами ложах для гостей сидели несколько посланников и близких друзей Верховного канцлера Палпатина, в том числе Сейт Пестаж, Арс Дангор и Дженус Гриджейтус. Все они, как и Кренник, были облачены в противолучевые гидратационные комбинезоны и маски, за исключением лысой и казавшейся почти невесомой административной помощницы канцлера, Слай Мур, одетой в бесценный умбарский теневой плащ, словно сотканный из перьев. Кренник обрадовался, наконец увидев на возвышении Поггля, поскольку не сомневался, что еще один час этой фантасмагории сведет его с ума.

— Хвала Создателю, что я мог вместе с вами наблюдать зрелище подобной беспримерной отваги, — начал эрцгерцог. — Какое счастье — вернуться на полный драматизма Джеонозис, жестокий, но всегда гостеприимный, залитый очистительными и бодрящими лучами нашего красного солнца! Благословен Создатель, давший нам этот уголок бескрайнего космоса, где джеонозианское общество смогло развиться и исполнить свое предназначение! — Под оглушительный хор щелчков и свистов толпы Поггль поднял свой новый официальный жезл — подобие кривой трости, вырезанной из бивня местного хищного чудовища. — Собственно, я смог оказаться среди вас благодаря Республике, чьи представители присутствуют сегодня в качестве гостей.

Над рядами дешевых мест поднялось рассерженное гудение. Сидевшие верхом на орреях джеонозианские пикадоры, вооруженные оглушающими пиками, утихомирили нескольких зрителей, прежде чем ситуация успела выйти из-под контроля, но Арс Дангор беспокойно поежился.

— Как бы нам в мгновение ока не стать закуской, — сказал он Креннику через встроенные в маску динамики.

В качестве демонстрации доверия Кренник приказал солдатам-клонам остаться на корабле, но теперь он начал сомневаться в своем решении. Он представил себе, каково было нескольким джедаям, которые наверняка погибли бы на арене, если бы не другие джедаи и отряд солдат Великой армии, которые прибыли словно из ниоткуда, застав Галактику врасплох. Не сидел ли он сам сейчас на месте графа Дуку?

Поггль успокаивающе жестикулировал узловатыми руками.

— Да, да, нельзя отрицать, что у нас есть свои разногласия с Республикой и что на наших священных землях случились два великих сражения против войск Республики. Но давайте не будем спешить и подумаем об обстоятельствах, приведших к этим конфликтам. Некоторые из присутствующих достаточно стары, чтобы помнить те времена, когда представители «Оружейных цехов Бактоида» прибыли на Джеонозис и заключили с нами сделку о строительстве плавилен и производстве боевых дроидов и прочих автоматов, за что нас щедро вознаградили. И мы сумели преодолеть нашу врожденную нелюбовь к чужакам, чтобы исполнить казавшуюся нам благородной задачу.

— Откуда было нам, живущим на задворках космоса, знать, — продолжал он, — что, всецело посвятив себя данному предприятию — ибо по-иному мы просто не могли, — мы служили интересам торгового картеля, принесшего раздоры во Внешнее Кольцо? И позднее, когда прибыл граф Дуку, чтобы продлить наш контракт с «Бактоидом», — откуда нам было знать, что этот человек, бывший рыцарь-джедай, встал на сторону Конфедерации сепаратистов, полной решимости не только отделиться от Республики, но и подорвать экономику Галактики, развязав полномасштабную войну? Республика нам не враг!

С галерей для высшей касты донеслось хлопанье крыльев и свист, и Кренник внезапно ощутил ворвавшийся под маску запах жареных личинок.

— Весьма символично, что в этот светлый день торжества трудолюбия я могу объявить об очередном великом предприятии для улья Сталгазин — возможно, величайшем предприятии всех времен!

Арена зловеще смолкла, замерев в ожидании. Успокоились даже прикованные цепями звери — риики и аклаи. Поггль подыграл моменту, задав вопрос:

— Сколь многие из вас смотрели по ночам в небо и видели, как над нашей планетой обретает форму нечто новое? Серп, круг, сверкающее кольцо, подобное порталу в иные измерения? Многим известно, что наши астероиды снабжали кольцо сырьем, так же как и наши разобранные и вновь отстроенные плавильни — конечным продуктом. Но многие ли из вас знают, что кольцо это — творение нашего улья? Что, по сути, оно создано на Джеонозисе?

Кренник улыбнулся про себя — Поггль наконец приписал заслуги себе.

— Теперь же наша задача — воплотить в жизнь мечту наших проектировщиков, построив мобильную сферу такого размера, что она будет казаться небольшой луной. Это станет величайшим предприятием, в котором когда-либо участвовал наш улей, — не только из-за его масштабов, но и потому, что многим из вас придется работать внутри самой сферы — в космосе, откуда вы сможете с восторгом взирать на нашу родную планету, с радостью исполняя данные вам поручения. Разве это не повод для празднества, какому еще не было равных? — Поггль подождал, пока толпа выразит свою радость и успокоится. — Последнее, самое важное объявление я припас напоследок, — серьезным тоном проговорил он. — У нас жизнеспособная королева — а это означает, что наша рабочая сила вскоре удвоится, и с ней удвоятся предпринимаемые нами усилия! Так пусть же еще три дня продолжаются игрища! Пусть льется кровь, и трутни докажут, что они достойны того, чтобы подняться выше. И вознесем же хвалу представителям Республики, помогшим осуществить это чудо служения!

Кренника затошнило при мысли, что ему предстоит пережить еще три дня кровопролития, но он был настолько доволен собой, что подобное казалось ему сущей мелочью.

— Обстановка всяко получше, чем во время моего последнего допроса, — заметил Гален, садясь в кресло в кабинете генерал-адъютанта.

— Меня заверили, что Разведуправление Республики отнеслось к вам весьма любезно, — ответил со своего места Уилхафф Таркин.

В комнате стоял письменный стол, но Таркин предложил Галену кресло в соседнем помещении, с низким столиком и дорогим ковром, украшенным эмблемой Республики. Деревянные полки были уставлены произведениями искусства и инфокронами, а большое окно выходило на купол Сената.

— Я имею в виду мой допрос на Валлте, — пояснил Гален. — Было страшно холодно, и протекала крыша. Вы явно занимаете должность повыше, чем командир Группе. Или занимала — в зависимости от того, пережила ли она атаку Республики.

Таркин едва заметно улыбнулся:

— Мне говорили, что она действительно осталась жива. Возможно, сейчас она сидит в той же камере, что и вы до этого.

Гален удивленно поднял брови:

— Рад слышать, что она выжила.

— Вы успели подружиться?

— В смысле — как порой случается с тюремщиками и их пленниками?

— Просто любопытно.

— Простое любопытство как-то не особо сочетается с этой комнатой или вашей формой, коммандер, — усмехнулся Гален.

Он ничего не знал о Таркине, кроме того, что тот служил в Республиканском флоте до того, как был назначен генерал-адъютантом. Он был высок, лет на десять-пятнадцать старше Галена, с ввалившимися щеками, высоким лбом и проницательным взглядом.

— Давайте не усложнять, доктор Эрсо. Это неформальная беседа, а не допрос.

— Формальная, неформальная — какая теперь разница? Есть тут камера, к которой я должен повернуться лицом?

— Вы не обязаны отвечать на мои вопросы. Как я уже говорил, вы имеете право на адвоката...

— Может, стоит начать с того, что вы ответите на мой вопрос?

Таркин расслабленно закинул ногу на ногу.

— Слушаю вас.

— Почему мне не разрешают покинуть Корусант? База «Зерпена» на Валлте снова работает, и я рассчитываю, что корпорация снова меня наймет.

Тонкие губы Таркина стали еще тоньше.

— Проблема, как я понимаю, в том, что «Зерпен» до сих пор ведет дела с планетами, которым грозит оккупация сепаратистами, а мы не можем рисковать, что вы опять ввяжетесь в какую-нибудь историю.

— Но Валлт ведь вернулся в состав Республики?

— На какое-то время. Валлт расположен в секторе, за который идет серьезная борьба. До завершения конфликта он может несколько раз перейти из рук в руки, как случалось со многими планетами. Боюсь также, что следствие касательно вашей верности Республике продолжается до сих пор.

— Наверняка у вас есть доступ к моим показаниям, что я давал Разведуправлению Республики и КОМСОР.

— Я ознакомился с ними. Вы заявляли, что не передавали Валлту никакой информации и отказались от их предложения вести исследования для сепаратистов. Вы также утверждали, что нисколько не заинтересованы в работе на Республику.

— Я ученый, а не военный.

— Никто не требует от вас сражаться на передовой, доктор Эрсо. Для этого у нас есть Великая армия и Орден джедаев. Республике нужны те, кто готов поддержать ее военную деятельность иным образом.

— Еще раз — меня не интересует поддержка войны в любом ее виде.

— Вы родом с планеты Республики, разоренной в результате конфликта. Вы получили образование, и притом достаточно недешевое, в элитной программе, которую финансировала Республика, а затем в ряде других организаций.

— Не помню, чтобы с меня брали обязательство возвращать долг.

— С вас его и не брали. Но будем честны, доктор Эрсо. Вы же сами понимаете, как это выглядит, — выдающийся ученый отказывается даже пальцем пошевелить для помощи своему правительству?

— Есть существенная разница между несогласием с политикой Республики и сочувствием сепаратистам.

— Согласен. И тем не менее вы не испытываете никакой преданности Республике?

— Никакой преданности военной машине Республики. Если для меня найдется работа в области повышения энергоотдачи, я без колебаний на нее соглашусь.

— Ваша основная область — кристаллы? — помедлив, спросил Таркин.

— Синтетические — взамен тех, поисками которых я занимаюсь.

— Кайберы, — понимающе кивнул Таркин. — Продолжаете исследования, начатые Марсаби?

Гален удивленно посмотрел на него:

— В какой-то степени. Меня больше интересует то, чем занимался Куата на Майгито и Кристофсисе, прежде чем там стало слишком опасно из-за войны.

— Немалых успехов в анализе внутренней структуры кайбера добился Зейли, — снова кивнул Таркин. — Полагаете, он и другие ученые-сепаратисты продолжают исследования?

— Возможно.

— Они могли использовать их результаты в военных целях?

— Если так, то война скоро закончится.

— Насколько я помню, теория Зейли...

— Она ошибочна. Подобную энергию просто невозможно обуздать.

—  Предположим...

— Вы больше похожи на специалиста по вооружениям, чем на представителя закона, — прервал его Гален.

— Так, мимолетный интерес, — снова улыбнулся Таркин. — Но не поймите меня превратно, доктор Эрсо, — я не пытаюсь вас завербовать. Я просто пытаюсь понять, не означает ли готовность Валлта обменять столь выдающегося ученого на двоих ничем не примечательных, что все это попросту подстроено с целью вернуть вас на Корусант в качестве двойного агента?

— Наконец-то стала ясна настоящая причина, по которой меня не отпускают с Корусанта, — усмехнулся Гален.

— О чем вас спрашивала на Валлте эта... командир Группе?

— Про Великую армию — откуда та взялась и как долго планировалось ее создание. Про оружие Республики, размеры флота, роль джедаев.

— И вы ничего не рассказали?

— Мне нечего было им рассказывать, даже если бы я захотел.

— И им не удалось привлечь вас на свою сторону, несмотря на страдания вашей жены?

Гален резко взглянул на Таркина:

— Она вовсе не страдала.

— Но вам не давали видеться?

— Лира — сильная личность, со мной или без меня. Возможно, стоит вам напомнить, что спасла меня именно Республика. Будь я двойным агентом, или в чем там вы меня обвиняете, зачем мне было отказываться от возможности работать на военных?

— Так уж вышло, — сказал Таркин вместо ответа, — что я немного знаю, каково это — быть в плену.

Гален с интересом посмотрел на него.

— Я провел несколько недель в тюрьме сепаратистов под названием Цитадель. — Он помолчал, давая переварить услышанное. — Вас пытали, доктор Эрсо?

— Нет, а вас?

— Неоднократно.

— Простите...

— К счастью, меня спасли до того, как мои тюремщики дошли до самого худшего. Кто знает, что было бы, если бы пытки продолжались? Соответственно, предположим, что вам разрешили бы покинуть Корусант и вы снова попали бы в руки врага. Что тогда?

— Сейчас я знаю еще меньше, чем тогда.

— Неправда, — отмахнулся Таркин. — У вас есть нечто куда более ценное, чем военные разведданные, доктор Эрсо. У вас есть ваши знания. И мы хотим, чтобы они тут и оставались.

Гален уныло кивнул в ответ:

— Мне нужно содержать семью, коммандер.

— Возможно, Лира сумеет найти работу?

— Не в том дело. — Гален с несчастным видом уставился в пол. — Мне нужна возможность продолжать исследования. Не знаю, что и думать...

Откинувшись в кресле, Таркин сплел пальцы и оценивающе взглянул на Галена.

— Наверняка вы заметили, что у вас есть могущественный союзник в лице Орсона Кренника.

Гален поднял взгляд от ковра.

— Мы познакомились в «Программе будущего». Много лет назад.

— Именно из-за ваших с ним взаимоотношений мы решили не продолжать дальше. — Гален непонимающе прищурился, и Таркин продолжил: — Следствия и суда не будет. Собственно, я намерен рекомендовать закрыть ваше дело. Вам придется оставаться на Корусанте, пока не будет получено одобрение моего руководства, но, полагаю, это займет не больше пары стандартных месяцев.

Гален уставился на него:

— Месяцев... — Он потер лоб. — И все же, полагаю, мне следует поблагодарить вас.

— Благодарите своего знакомого, доктор Эрсо. Но прежде чем вы уйдете, еще один вопрос: лейтенант-коммандер Кренник предлагал вам работу в каком-либо проекте?

— Нет, ничего такого. Просто по-своему намекал на то, на что пытались намекать вы, — что война будет продолжаться и важен любой вклад.

— И вы не против того, что война будет продолжаться и дальше?

— Палпатин мог бы ее предотвратить. Теперь же закончить ее — задача таких, как вы.

— Что мы и сделаем, — кивнул Таркин.

10

ДАЛЬНЯЯ СВЯЗЬ

ИЗ КОМАНДНОГО ПУНКТА открывался всеобъемлющий вид на стройку — бесплодный Джеонозис, опустошенное поле астероидов на фоне звезд и уже начинавшая обретать очертания купающаяся в лучах яркого солнца системы сфера, вокруг которой роились бесчисленные дроиды и вспомогательные корабли.

После многих месяцев полетов туда и обратно Кренник никогда еще не был столь благодарен за искусственную атмосферу. Несколько местных недель назад состоялось празднование по случаю завершения фалынзкватора, хотя предмет напоминал скорее античный гироскоп, чем реальную сферу. С тех пор верхнее полушарие успело обрасти на несколько градусов широты структурными элементами, и началась работа по покрытию оболочкой части изогнутого корпуса. Дроиды-строители могли теперь заняться обустройством первых внутренних пространств, которым, как и полосе экватора, предстояло служить временной заменой, пока не будут отгорожены настоящие помещения.

Джеонозианцы должны были первыми заселить гигантские модули жизнеобеспечения. После объявления, сделанного на арене Погглем-младшим, десятки тысяч трутней доставили в Орбитальный литейный цех номер семь, второе по величине сооружение, которое можно было увидеть из командного пункта. В настоящее время трутни отвечали за производство огромных вогнутых клиньев, которые после сборки должны были составить все еще ошеломлявшую своими размерами фокусирующую тарелку — энергетическую шахту боевой станции. За рабочими-трутнями надзирали крылатые солдаты, но обе касты подчинялись Погглю, для которого были построены отдельные роскошные покои, соединенные с цехом системой туннелей. Погглю также предоставили остроносый корабль ограниченной дальности, позволявший ему совершать полеты на поверхность планеты.

Трутней подобная ситуация явно не радовала — им пообещали работу на сфере, а вместо этого они вынуждены были трудиться лишь над компонентами тарелки. Поггль, однако, не воспринимал их недовольство всерьез, считая, что оно никак не повлияет на конечный результат.

Кренник, толстенький профессор Сахали и еще несколько членов Специальной группы по вооружениям наблюдали за тем, как один из клинообразных компонентов буксируют из зияющей пасти ангара литейного цеха. Три клина уже были закончены, а еще шесть находились на разных стадиях производства.

Почти с самого момента создания Консультативного стратегического совета никто не мог прийти к единому мнению о конечном предназначении тарелки, постройка которой основывалась на тщательном изучении джеонозианских чертежей. С самого начала все участвовавшие в проекте готовы были согласиться, что функция ее должна соответствовать форме. Даже их новый партнер,

Поггль, признавал, что у улья Сталгазин не было времени на разработку оружия до того, как битва на Джеонозисе основательно сократила их возможности для исследований.

Так или иначе, план заключался в том, чтобы собрать тарелку в космосе, а затем с помощью буксира и луча захвата завести ее в гигантское углубление в верхнем полушарии сферы — «ямочку», как некоторые его называли. Параболическая тарелка должна была также выдвигаться из корпуса на телескопической опоре, чтобы облегчить наведение на цель объединяющего несколько лучей протонного суперлазера, который предлагали некоторые ученые из Специальной группы по вооружениям.

Кренника до сих пор озадачивал тот факт, что граф Дуку не попытался нанести по строительству упреждающий удар. Как могло остаться тайной, что чертежи боевой станции находятся в руках Республики? Считалось, что Дуку был чересчур занят работой над своим собственным вариантом станции, чтобы его волновала деятельность Республики. В этом отношении суть проекта заключалась не столько в том, чтобы достичь паритета, сколько в том, чтобы выиграть гонку и первыми создать оружие.

Изготовлением, сборкой и установкой тарелки должны были руководить участвовавшие в проекте инженеры-строители, но, поскольку тарелка считалась ключевым элементом главного оружия станции, контроль возложили на Кренника, который все еще пытался исполнить свое обещание подключить к делу Галена Эрсо.

Кренник с радостью узнал, что Судебный департамент предпочел отказаться от обвинений в шпионаже против Галена, чего он, собственно, и добивался. Однако он вовсе не рассчитывал, что Галена станет допрашивать Уилхафф Таркин, впоследствии всерьез заинтересовавшийся тяжелым положением ученого. Кренник не слишком хорошо знал Таркина, хотя они мимоходом встречались во время пребывания Таркина в должности губернатора Эриаду, его родной планеты. Титул губернатора приклеился к Таркину, хотя теперь тот служил офицером в Республиканском флоте. Все известное об этом человеке подсказывало Креннику, что от Таркина стоит ждать неприятностей. Ни для кого не являлось тайной, что он поддерживал близкие отношения с Верховным канцлером Палпатином и что его в буквальном смысле обожали многие его бывшие коллеги из Судебного департамента. Единственная причина, по которой Таркина не включили в состав совета в первый же день его существования, заключалась в том, что он был в плену у сепаратистов, откуда его то ли спасли, то ли он сбежал сам, отчего его популярность и уважение к нему лишь возросли. Ходили слухи, что именно Таркин убедил Палпатина ускорить работы по созданию боевой станции и что у него даже имелись мысли насчет аналогичного оружия еще до обнаружения джеонозианских чертежей. Хотя он формально служил в должности генерал-адъютанта во флоте, его быстро ввели в курс всех дел, связанных со строительством боевой станции, и в узком кругу поговаривали, будто его готовят к руководству всем проектом.

Кренника передернуло при мысли, что придется отчитываться перед Таркином, и он решил, что единственный способ этого избежать — заполучить в свои сети Галена. Но одно дело — иметь в рукаве козырную карту, и совсем другое — в точности знать, когда ею сыграть.

Глядя на клиновидный фрагмент тарелки, Кренник подумал о производственной доктрине Поггля — заставлять трутней выполнять работу, не соответствующую их опыту или кастовому уровню, чтобы увеличить конечный результат. И у него возникла идея.

«Почему на Корусанте никогда не строили больше настоящих лестниц, чем движущихся дорожек?» — подумала Лира, лавируя среди толп в Центральном округе. Вряд ли ей удалось бы как следует размяться там, где даже сердце нельзя было заставить биться чаще, не говоря уже о том, чтобы вспотеть. И уж точно не на планете, где регулировались состав атмосферы и климат, а на вершинах самых высоких зданий обеспечивалась искусственная гравитация. Несмотря на все то, что пришлось пережить им с Галеном на Валлте, Корусант — даже с уровнями угрозы, ложными тревогами и реальной возможностью неожиданных атак — выглядел попросту чересчур безопасным. Ей не хватало ветра и дождя, циклонов, землетрясений и опасности лавин — непредсказуемости, свойственной силам природы.

Она потеряла вес, который набрала, пока носила Джин, но чересчур расслабилась за многие месяцы ожидания каких-либо перемен. В месяцы, предшествовавшие их с Галеном отлету на Валлт, она часто отправлялась на воздушном такси на территорию Храма джедаев и упражнялась там, купаясь в исходившей от тех мест энергии и ощущая окружающую их Силу. Однако по мере приближения войны территорию начали тщательно охранять, и сама ее атмосфера стала другой. Теперь нельзя было даже приблизиться к Храму, не пройдя основательную проверку службы безопасности.

Повлияла ли война на способность джедаев ощущать Силу на Корусанте, несмотря на чрезмерное изобилие разумной жизни на планете? Могли ли сражения на далеких мирах каким-то образом разрушить Силу?

Мысль эта выглядела слишком пугающей, чтобы над ней задумываться.

Лира попыталась ускорить шаг — потребность в тренировке стала столь же неотъемлемой частью ее жизни, как и потребность в еде, — но на ее пути попросту встречалось слишком много посторонних. Свернув в сторону, она нырнула в транзитный коридор, который заканчивался на юго-восточном углу площади Льянтер, где она наконец смогла немного передохнуть.

Как и Гален, она была единственным ребенком в семье, но, в отличие от него, ее мать была жива и сводила концы с концами, работая художником на Арии-Прайм. Матери приходилось влезать в долги, чтобы оплатить образование дочери, и Лира вернула их сполна, таская тяжелую голокамеру и путешествуя по планетам, где местность была слишком пересеченной для дроидов или использование их обходилось чересчур дорого, ради того, чтобы очередная программа Голосети получила свой материал.

Позже она работала специалистом по воздействию на окружающую среду и геодезистом, в конце концов став картографом и возглавив топографическую команду. К двадцати девяти годам она посетила пять из пятидесяти чудес Ядра, шесть из тридцати чудес Среднего Кольца и двенадцать из двадцати пяти чудес Внешнего Кольца. Она побывала на нескольких Заповедных планетах в отдаленных регионах, но ей еще предстояло отправиться во Внутреннее ядро, забраться в Западные рубежи или проникнуть на пятьдесят с лишним парсеков в Неизведанные регионы.

Столько всего еще предстояло увидеть...

Замужество никогда не входило в ее планы, не говоря уж о ребенке. Но, будучи беременной Джин — особенно в плену, — она начала осознавать Силу так, как, в ее представлении, осознавали ее джедаи: как глубокую связь с жизнью, находящуюся за пределами обычного понимания. И хотя Лира поддерживала исследования Галена, она втайне радовалась, что он больше не пытается синтезировать или создавать копии кайбер-кристаллов. С тем же успехом можно было пробовать клонировать саму Силу или обратиться к магии в попытках имитировать энергию.

Быстро свернув в переулок, она побежала трусцой, пока ее не остановила группа вопящих дроидов, намеревавшихся завлечь ее в голотеатр.

Как бы она ни ценила возможность оказаться за пределами квартиры, свобода не радовала ее так, как она надеялась. Казалось, она забыла о чем-то важном, а именно о Джин, которая в свои год и семь месяцев уже начинала оживленно болтать и демонстрировать непокорный характер. Лиру приводила в восторг возможность открыть Джин глаза на мир, но на самом деле у нее возникало ощущение, будто она не в меньшей степени чему-то учится, чем учит сама.

Шагая через заполненный народом торговый район, она пыталась вспомнить, когда в последний раз у нее было свободное время. Вероятно, несколько месяцев назад, в тот вечер встречи выпускников «Программы будущего», когда Гален ввязался в тот чудовищный скандал. Несколько дней спустя Дагио Белькоз сам связался с ним, чтобы принести извинения, виня во всем алкоголь, и Гален его простил. Но обвинения иктотчи продолжали жечь, блуждая в виде слухов о том, что случилось на Валлте.

Лира продолжала твердо поддерживать решение Галена избегать любых военных исследований, но они оказались на грани серьезных долгов. Хуже того, Гален впал в беспокойство и уныние, хотя и пытался скрыть свое недовольство от Джин, которой дал прозвище Звездочка. Орсон Кренник в числе прочих пообещал найти для Галена какую-нибудь работу, но из этого ничего так и не вышло. Лира предлагала отправиться на Арию-Прайм, как только с Галена снимут запрет на выезд за пределы планеты, — там они могли бы жить с ее матерью и, возможно, переждать войну.

Тем временем конфликт обострялся — в гуще его оказались такие планеты, как Маластер, Салукемай и МонКаламари, — и куда бы Лира ни шла на Корусанте, ей казалось, будто за ней постоянно наблюдают. Война привела на Корусант десятки миллионов беженцев, многие из которых в отсутствие работы вынуждены были жить в безнадежно переполненных эвакуационных центрах. Только что этим утром в новостях по Голосети сообщили о раскрытой на Корусанте ячейке сепаратистов, несколько членов которой были схвачены, а остальные убиты.

И еще — появившееся однажды утром на экране ее личного комлинка загадочное сообщение от неизвестного отправителя: «Ему еще не поздно передумать». Имелся ли в виду под «ним» Гален? Кто его отправил — агенты сепаратистов или, может быть, даже Республики? Стали ли поводом для него окружавшие Галена слухи? А может, оно от генерал-адъютанта Таркина, который, по сути, подружился с Галеном?

Хотя сообщение могло предназначаться для кого-то совершенно другого, оно никак не выходило у Лиры из головы.

Она остановилась, чтобы взглянуть на походные сапоги и снаряжение в витрине магазина, когда вдруг во второй раз заметила рина, которого уже видела раньше, рассеянно разглядывая коллекцию драгоценных камней. Рины были бродячими гуманоидами с белой шерстью и гибкими хвостами, но уже один тот факт, что в Ядре они являлись крайней редкостью, заставил ее внимательно посмотреть на отражение в стекле. Рин был одет в меховые сапоги, плоскую шляпу и длинный красный плащ. А теперь он появился снова, далеко от того места, где они встретились взглядом в первый раз.

Лира инстинктивно почувствовала опасность. Рин не выглядел угрожающе, но ей не нравилось, что ее преследуют. Ускорив шаг, она проложила извилистый путь сквозь толпу, успев вскочить в турболифт и подняться на три уровня, а затем спуститься на другом на один. Выйдя из кабины, она украдкой огляделась по сторонам, уверенная, что ей удалось ускользнуть... но тут снова заметила рина, который появился словно из ниоткуда и приближался к ней, спрятав под плащом руки с длинными пальцами.

Радуясь, что оставила Джин на попечение Галена, она повернулась и побежала в гущу толпы, затем метнулась в переулок — и обнаружила, что рин направляется к ней с другого его конца. Развернувшись, она двинулась назад и, к своему удивлению, увидела рина прямо перед собой. Быстрый взгляд через плечо подтвердил ее подозрения: ринов было двое, одинаково одетых, и теперь они приближались к ней спереди и сзади.

Вновь развернувшись кругом, она пошарила в поисках чего-либо, что могло сгодиться в качестве оружия, поскольку крик о помощи в этом районе привлек бы в лучшем случае мимолетный взгляд. Интересовали ли их ценности, которые, как они ошибочно полагали, могли у нее оказаться? Или ей грозило похищение, а может, и еще что похуже?

Может, они посланники того, кто оставил загадочное сообщение на ее комлинке?

Глядя на приближающихся ринов, она напряглась, рассчитывая нанести максимальный вред с помощью ногтей и каблуков.

— От нас не уйдешь, — проговорил на безупречном общегалактическом тот, что был впереди.

— Все легко и просто, — сказал тот, что позади.

Руки у обоих были спрятаны, но, оказавшись в метре от нее, они распахнули длинные плащи, продемонстрировав целую коллекцию перстней и ожерелий, сережек и браслетов.

Лира застыла, раскрыв от удивления — и облегчения — рот. Один из ринов показал сверкающий кулон, произнеся с внезапным тихим шипением:

— На нем есть твое имя, красавица.

Гален только что закончил приводить в порядок свои заметки и собирался взглянуть на сладко спящую Джин — что бывало редкостью в доме Эрсо, — когда раздалась мелодия домашнего комлинка. Приняв вызов, он увидел возникшее над проектором голографическое изображение Орсона в четверть натуральной величины.

Сигнал был неустойчивым и с помехами, и Гален начал возиться с настройками, пытаясь стабилизировать видеопоток. Орсон, похоже, занимался тем же самым на своем конце, и в итоге Галену пришлось уменьшить изображение до одной восьмой. Поскольку передача явно велась через бессчетное количество ретрансляторов, источник ее невозможно было определить.

— Ты где? — после долгих настроек спросил Гален.

— Далеко от Корусанта.

— Это я и так понял. Очередной проект?

— Весьма крупный, — ответил Орсон. Он был в форме и стоял возле иллюминатора корабля. — Беспрецедентный по масштабам.

— Военный?

— А ты как думаешь, Гален?

Гален не смог сдержать любопытство:

— Орбитальная станция или в глубоком космосе?

— Отчасти и то и другое.

Гален почувствовал, что дальнейших объяснений ждать не стоит.

— Рад, что хоть у кого-то есть достойная работа.

— А ты чем занимаешься?

Гален пригладил длинные волосы.

— Схожу с ума от безделья.

— Как Лира и ребенок?

— Все хорошо — настолько, насколько возможно в данных обстоятельствах. Слышал, что решил Судебный департамент?

— Меня информировали.

— Похоже, мне следует еще раз тебя поблагодарить за то, что я не в тюрьме.

— Дело вообще не заслуживало внимания, — сказал Орсон. — Безосновательные обвинения. Я пытался это объяснить генерал-адъютанту Таркину, но он настоял на расследовании.

— Собственно, он мне даже понравился. Касательно снятия запрета на выезд у него связаны руки, но он может помочь в другом.

— Я бы не стал слишком верить его обещаниям.

— Я тоже. Но сейчас он моя единственная надежда.

— На самом деле нет. Потому я с тобой и связался. Возможно, у меня нашлась для тебя работа.

Гален с трудом поверил собственным ушам.

— Ничего особенного, — продолжал Орсон, — но хоть какой-то выход из тупика.

— Не военная?

— Нисколько. Слышал о компании «Солнечная гиперсвязь»?

Гален поскреб подбородок.

— Кажется, они производят устройства личной связи?

— У С Г есть большая производственная база на Покори. В данный момент они пытаются разработать кристаллический комплекс для лучшего обслуживания отдаленных регионов, где ретрансляторы пострадали в ходе боевых действий. Республика вкладывает средства в разработку, поскольку эти устройства смогут помочь многим сражающимся планетам.

Слушая его, Гален параллельно вывел на экран карту Галактики.

— Локори находится возле Рилота?

— Не слишком безопасное место, но хорошо укрепленное.

— Честно говоря, не ожидал, Орсон, — сказал Гален. — Естественно, мне придется ознакомиться с их текущими исследованиями и производством.

— Директор Гербейн может прислать любые необходимые данные — если, конечно, тебе интересно.

— Директор?..

— Роман Гербейн. Исполнительный директор или что-то вроде того. Будешь подчиняться главным образом ему.

Гален замолчал.

— Понимаю, по сравнению с некоторыми твоими достижениями это выглядит как шаг назад, — продолжал Орсон, — но ведь есть такая поговорка — порой приходится сделать шаг назад, чтобы потом сделать два шага вперед.

Гален обрел дар речи:

— Я просто привык сам руководить своими исследованиями и быть самому себе начальником...

— Мне вовсе не хочется предлагать тебе то, о чем ты мог бы пожалеть, Гален...

— Нет-нет, все в порядке.

— В любом случае СГ, вероятно, предоставит тебе полную свободу действий, — сказал Орсон. — К тому же ты можешь рассматривать эту работу как временную, пока не найдется что-нибудь более соответствующее твоему таланту и интересам.

Гален задумался.

— Мне нужно посоветоваться с Лирой. Она предлагала перебраться на Арию-Прайм, как только будет снят запрет на выезд. У ее матери проблемы со здоровьем.

— Естественно, как сочтешь лучше, — сказал Орсон.

Гален взглянул на карту:

— Локори...

— Во всех отношениях крайне интересная планета, и климат там куда приятнее, чем на Валлте.

— Когда «Солнечной» нужно мое решение?

— Чем скорее, тем лучше.

— Никогда не умел с ходу решать, Орсон, — вздохнул Гален. — А каково твое мнение?

— Мое мнение — тебе стоит принять предложение. Я воспользуюсь всем своим влиянием, чтобы тебе разрешили покинуть Корусант и вернуться к работе — даже такой, которая ниже твоего уровня.

Гален кивнул в сторону камеры комлинка:

— Я все больше и больше у тебя в долгу. Не знаю даже, когда смогу расплатиться.

— Когда-нибудь я покажу тебе чертежи того, над чем я работаю, — улыбнулся Орсон, — и ты сможешь сказать мне, что по этому поводу думаешь.

11

ПРИЗЕМЛЕННАЯ НАУКА

ЛИРА НЕ СТАЛА выяснять подробности насчет Локори. На Корусанте она сказала об этой планете нескольким друзьям, но не стала слушать их детальные рассказы. Ей хотелось, чтобы новая обстановка застигла ее врасплох, сбила ее с толку. Хотелось интриги.

Она показала Джин несколько изображений планеты, куда они направлялись, но для девочки вся Галактика была в новинку, не считать же нескольких месяцев, проведенных на Валлте.

Даже с учетом влияния Кренника и некоторой помощи и поддержки со стороны Уилхаффа Таркина, прошло еще три стандартных месяца, прежде чем Гален сумел полностью преодолеть все бюрократические препоны. А потом все вдруг случилось как-то сразу — были подписаны все контракты, оформлены все необходимые документы, получено разрешение на выезд за пределы планеты, сдана в субаренду квартира, — и они глазом не успели моргнуть, как оказались на летевшем в сторону Внешнего Кольца корабле, путешествие на котором оплатила «Солнечная гиперсвязь» — новый работодатель Галена. Он мало что рассказывал Лире о своей новой работе, но, проверив информацию о компании, она обнаружила, что та ведет вполне честный бизнес и внесла немалый вклад во вполне достойные деяния.

Пассажирский челнок садился на планету, и Лира прильнула к холодной транспаристали иллюминатора. Фукаллпа, столица планеты, напоминала огромную цветочную клумбу, изобилующую красками и формами. Перед взором Лиры проплывали напоминавшие корзины сооружения и похожие на гигантские кактусы остроконечные купола, состоящие из беспорядочно расположенных сегментов здания, обвитые похожими на лианы лестницами, жилые районы, которые с тем же успехом могли бы быть сельскохозяйственными угодьями, расположенными вокруг города подобно лепесткам или заостренным листьям.

Населявшая планету раса, также именовавшаяся локори, состояла из насекомоподобных существ с глазами на стебельках, рудиментарными крыльями и удлиненным туловищем, от которого когда-то отходила вторая пара ног со сгибающимися в обратную сторону суставами. Больше же всего поразила Лиру при встрече с иммиграционной службой и таможней космопорта врожденная любезность локори, о чем свидетельствовало покачивание головой туда-сюда, основанное на религиозном ритуале, означавшее приветствие и радушный прием. Местных жителей тотчас же очаровала Джин, которая к тому времени уже резво бегала, и словарь ее увеличился втрое. После таможни их встретил представитель «Солнечной гиперсвязи» на Локори, который проводил их к лендспидеру компании, достаточно большому, чтобы вместить всех вместе с их небольшим багажом.

Во время путешествия с Корусанта Гален был молчаливее обычного, и Лира, наблюдая за ним, инстинктивно поняла, что он чувствует себя не в своей стихии и потому неуверенно. Однако, заметив ее взгляд, он повернулся к ней и улыбнулся:

— Ну как тебе?

— Если тут везде все так — вполне, — ответила она. — Лучшего и желать нельзя.

— А тебе, Звездочка? Нравится?

Кивнув, Джин начала восторженно подпрыгивать на сиденье спидера — а может, ей просто передался явный оптимизм Лиры. С любовью посмотрев на дочь, Гален взял ее за руку.

Лендспидер лавировал по ухоженным улицам, завиткам, спиралям, дугам и кругам Фукаллпы, нисколько не напоминавшим привычную уличную сеть, и наконец остановился возле штаб-квартиры «Солнечной гиперсвязи», выглядевшей на окружающем фоне тусклым производственным сооружением. Никто даже не пытался подражать местной органической архитектуре, к тому же оно было окружено стенами, прерывавшимися лишь входами с постами охраны. Внутри кубического главного здания радушие локори сменялось мрачным ощущением рабского долга и обязательств.

Им предложили подождать в пустой комнате с неудобной мебелью и примитивными картинами на стенах. Наконец появилась женщина человеческой расы, представившись секретарем Романа Гербейна. Ее длинные, до пояса волосы, зачесанные назад, падали за спину, облегающее платье из мерцающего шелка подчеркивало изящную фигуру, стильные туфли на каблуках добавляли несколько сантиметров к ее росту. Она натянуто улыбнулась Джин с таким видом, будто впервые в жизни увидела человеческое дитя, и провела всех троих в просторный кабинет, окна которого выходили на покрытые густым лесом холмы на фоне зеленовато-голубого неба.

Гербейн сидел за большим письменным столом, и Лире показалось, что он встал лишь тогда, когда до него дошло, что, вероятно, все же стоит это сделать. Дорогой костюм и резкие черты лица придавали ему аристократический вид. Лира почувствовала, что Гербейна и его секретаршу связывают не только деловые отношения. Гален представился, затем его примеру последовали Лира и Джин.

Рукопожатие Гербейна было холодным и коротким. Он бросил на Джин подозрительный взгляд, и та, видимо почувствовав недоброе, предпочла спрятаться за ногами Лиры.

— Надеюсь, ваше путешествие было достаточно приятным, — сказал он с улыбкой, мало отличавшейся от улыбки его секретарши. — Терпеть не могу пересадку в космопорту Диббик. До чего же мерзкие твари эти тойдарианцы!

Лира хотела возразить, что ей они показались весьма дружелюбными, но предпочла промолчать.

— Отлично долетели, — сказал Гален. — Без происшествий.

— В наше время без происшествий — это даже очень хорошо. — Гербейн огляделся вокруг. — Наверное, мне следует предложить вам чего-нибудь выпить?

Гален махнул рукой, отказываясь от формальностей, и все сели, кроме Джин.

— Что ж, в таком случае, я полагаю, у вас была возможность ознакомиться с литературой. Было бы неплохо, если бы вы могли с ходу взяться за дело.

— У меня как раз была, — кивнул Гален. — Зато вы так и не сказали, была ли у вас возможность ознакомиться с заметками, которые я прислал.

Гербейн неловко поерзал в кресле.

— Ах, эти... Если честно, доктор Эрсо, большую их часть я просто не понял.

— С радостью изложу их суть во всех подробностях.

— Что, в самом деле? — вытаращился на него Гербейн. — Послушайте, я прекрасно знаю, кто вы такой и о ваших разнообразных достижениях в своей области. Но мне совершенно неинтересно выслушивать ваши теории или участвовать в экспериментах. Мы тут не изобретаем ракету заново. У нас есть работа, и этим все сказано.

Гален озадаченно взглянул на него:

— Даже если эту работу можно выполнять более эффективно или с меньшими затратами?

— Как я и ожидал, — вздохнул Гербейн, кладя руки на стол. — Если говорить прямо — именно по этой причине я был против того, чтобы нанимать вас. Я вполне ясно выразил свое мнение руководству, но, похоже, у вас есть весьма влиятельные друзья, которые убедили их проигнорировать мои возражения и приказать мне взять вас на работу. Я вложил в свое дело многие годы своей жизни, и лишние проблемы мне ни к чему. Естественно, я не собираюсь устраивать с вами битву разумов, но, несмотря на все ваши научные статьи, степени и патенты, вы — по ту сторону стола, а я — по эту.

— Похоже, в Галактике не осталось никого нормального, — пожал плечами Гален.

У Гербейна слегка отвисла челюсть, и он посмотрел на Лиру:

— Ваш муж всегда ведет себя столь вызывающе?

— Он говорит, что думает, — ответила Лира.

Гербейн снова повернулся к Галену:

— Мы ступаем на опасный путь, доктор Эрсо.

— Вряд ли. Я просто хотел сказать, что «Солнечная» впустую тратит деньги, используя кристаллы понтита, когда вполне хватило бы синтезированного релацита.

Можно было бы вдвое сократить затраты на производство и вдвое увеличить полосу пропускания сигнала.

Гербейн не сводил с него взгляда.

— Вы что, в самом деле собираетесь со мной спорить в первый же свой рабочий день?

— Я с вами не спорю, — попытался объяснить Гален. — Я говорю с вами как с коллегой.

Лицо Гербейна побагровело от гнева.

— Я не ваш коллега, доктор Эрсо. Я ваш начальник! «Солнечная гиперсвязь» — не «Зерпен». Мы не исследователи — мы поставщики, и вы нужны мне в отделе технического контроля. Если вы не в состоянии обходиться без теоретизирований и рассуждений в рабочее время, предлагаю вам избавить нас обоих от головной боли и вернуться в Ядро. Спрошу лишь об одном, доктор Эрсо: вы можете быть хорошим солдатом или нет?

— Солдатом... — пробормотал Гален, закрыв глаза.

— Работником, сотрудником — называйте как хотите, — продолжал Гербейн. — Простой вопрос.

«Из огня да в полымя», — подумала Лира.

Она подавила желание дотронуться до Галена или как-то еще его приободрить. Он сам выбрал эту работу, и она решила не вмешиваться. Джин устало переминалась за ее спиной. Едва Лира поняла, что невольно затаила дыхание, Гален наконец сказал:

— Говорите, что надо сделать.

Время у Джеонозиса тянулось медленно. Единственный способ избавиться от скуки заключался в том, чтобы отправиться на челноке на поверхность планеты, что на самом деле не приносило никакого облегчения. Уже после часа среди жары и вони орбитальный комплекс казался раем.

Кренник чувствовал, что еще несколько недель, и он не выдержит.

Уже был изготовлен последний клинообразный модуль тарелки, но саму тарелку еще не собрали полностью, и в верхнее полушарие еще вносились последние, завершающие штрихи. Формирование дроидами жилых помещений в районе полюса тоже шло намного медленнее, чем предполагалось, хотя некоторые уже были вполне пригодны для жизни, обеспечивая работой по крайней мере некоторых из тысяч трутней, которых доставляли на челноках с Джеонозиса.

Гален тем временем скрывался на Локори, где, как подозревал — и надеялся — Кренник, он чувствовал себя еще более несчастным и разочарованным, чем на Корусанте. Кренник, однако, рассматривал тупиковую работу на «Солнечную гиперсвязь» как своего рода средство направить Галена навстречу его судьбе. Он хотел, чтобы семью Эрсо доставил во Внешнее Кольцо Хас Обитт — что позволило бы держать дресселианца на коротком поводке, а заодно использовать его как подслушивающее устройство, — но Обитт неожиданно исчез, и в конце концов Кренник решил, что для Эрсо будет лучше, если они полетят на пассажирском корабле, как самые обычные люди.

Он собирался связаться с Галеном, когда в офицерскую столовую ворвался его молодой помощник, лейтенант Оянта — высокий и бледный, с угольно-черными волосами и раскосыми глазами.

— У нас проблема в жилых помещениях на первом уровне, — начал он. — Трутни гибнут десятками.

Кренник вытер рот салфеткой и встал.

— Инженерная служба проверила герметичность и состав атмосферы?

— Все системы в порядке.

— Тогда в чем дело? — недоуменно покачал головой Кренник.

— Такое ощущение, что им не хватает работы.

—  Не хватает... Сперва Поггль обманывает их ожидания, приказав выполнять тяжелую работу, а теперь заставляет их драться за ту работу, что есть?

— Поггль утверждает, что он знает, что делает.

Кренник подвигал челюстью.

— Именно Поггль настоял, чтобы мы доставили их наверх, прежде чем для всех появится работа. Насколько там все серьезно?

— Служба безопасности предупреждает, что ситуация на грани взрыва. Уже было несколько инцидентов.

— Какого рода?

— Солдатам пришлось применить оружие к группе трутней, отказавшихся исполнять приказ. В жилых помещениях повсюду кровь и кишки. — Оянта показал инфопланшет. — У меня есть видео.

— Не надо, я только что поел. — Кренник ткнул пальцем в сторону пустой тарелки. — Почему за ними не надзирают солдаты Поггля?

— Они просто ушли, — пожал плечами Оянта.

— Это вопрос службы безопасности, — со злостью бросил Кренник. — При чем тут я?

— Судя по всему, сэр, вы единственный, кто может договориться с эрцгерцогом.

— Имеется в виду — единственный, кто готов с ним разговаривать?

— Примерно то же можно утверждать и про самого эрцгерцога.

— Ладно, — обреченно проговорил Кренник. — Полагаю, самое время связаться с ним.

Выйдя из столовой, они направились в рубку связи. Когда им наконец удалось вызвать находившегося на своем челноке Поггля, Кренник расположился перед камерой голопроектора.

— Эрцгерцог, у нас проблема с вашими рабочими, — сказал он. — Они дерутся из-за работы и отказываются подчиняться приказам, а ваши солдаты ведут себя так, будто они в отпуске.

Голографическая физиономия джеонозианца не выразила ни малейших эмоций.

— Не вижу никаких проблем, — ответил он на местном языке.

— Они погибают, эрцгерцог. Десятками.

— Джеонозианцы не считают жизнь настолько ценной, как вы, люди. Возможно, лейтенант-коммандер, вы забыли, сколько трутней погибло во время празднования кануна Мекгина?

— Как я могу забыть?

— И они погибали лишь ради развлечения. Работа — куда более серьезный вопрос.

— Тогда почему вы не вмешиваетесь?

Поггль слегка шевельнул крыльями.

— Чтобы получить от них как можно больше, вы должны быть готовы к их стремлению сражаться за работу.

Кренник яростно уставился в камеру.

— О чем вы говорите? Мы что, должны просто позволить им драться и умирать?

— Именно это я и говорю. Не сомневайтесь — я освобождаю ваши силы безопасности от любой ответственности, если им потребуется убивать трутней.

— Весьма благородно с вашей стороны, эрцгерцог, — проворчал Кренник. — Но как насчет другого варианта — чтобы нам не пришлось истреблять нашу рабочую силу?

Поггль высокомерно махнул рукой:

— Увеличьте их численность, и пусть разбираются между собой сами.

Раздавшийся в здании штаб-квартиры вой сирен прервал импровизированную лекцию, которую Гален читал нескольким своим коллегам-локори. Он представлял себе, насколько будет недоволен Роман Гербейн, узнав, что работа Галена в отделе технического контроля столь бездумна и однообразна, что у него остается масса свободного времени для размышлений и теоретизирований. Все бросились в подземные убежища, и его рассказ, сопровождавшийся уравнениями, так и остался незавершенным:

«Математика — не просто наука, это поэзия, воплощающая наши усилия по описанию незримых связей между вещами. Поэзия, наводящая мосты и превозносящая чудеса Галактики. Но знаки, символы и уравнения, которые используют разумные существа для выражения этих связей, — не открытия, а лишь некая вытяжка из всегда существовавших тайн. Все наши теории принадлежат природе, а не нам самим. Как и в музыке, где каждая комбинация нот и струн, каждая мелодия уже были сыграны и спеты где-то и кем-то...»

Это была уже вторая атака на планету с тех пор, как они с Лирой прибыли на Локори. Большинство конфликтов разрешалось за орбитами спутников планеты, но десантные корабли сепаратистов снова преодолели заслон Республики и вошли в атмосферу, выпустив эскадрильи «стервятников» — дроидов с переменной конфигурацией. К счастью, защиту производственного комплекса обеспечивало силовое поле, создаваемое массивным, но хорошо защищенным генератором в близлежащих холмах, а лабиринты служебных коридоров под ничем особо не выделяющимися зданиями использовались в качестве убежищ всей западной частью Фукаллпы, включая район для инородцев, где жили Эрсо и многие другие сотрудники СГ. Во время предыдущего налета Гален по счастливой случайности наткнулся на Лиру и Джин, и они вместе провели несколько пугающих местных часов, пока не объявили отбой тревоги.

Еще хуже становилось оттого, что Локори начинала им все больше нравиться: звуки садовых ножниц подправлявших растительность рабочих были куда приятнее, чем нескончаемый грохот каменных зубил, который Гален слышал на Валлте.

Гален опять искал Лиру и Джин, когда началась настоящая бомбежка. Из разговоров в туннелях он узнал, что защитный зонтик оказался под непрерывным обстрелом. Голографическая станция показывала в реальном времени эскадроны «стервятников» и три-истребителей, поливавших защитный экран сосредоточенным огнем в попытках его преодолеть, а ближе к холмам батареи Республики делали все возможное, чтобы не дать другим истребителям добраться до самого генератора. Небо прочерчивали вспышки чистой энергии, высвобожденной из поворотных турелей больших орудий.

Так и не сумев найти Лиру, Гален вернулся по лабиринту туда, где он расстался со своими коллегами.

— Есть какое-нибудь уравнение, которое могло бы положить всему этому конец, доктор Эрсо? — потрясенно спросил один из насекомоподобных локори.

Гален опустился рядом с ним на пол.

— Если бы разумные существа подчинялись тем же законам, которые повелевают природой, — возможно. Но поскольку мы — воплощение энтропии, я не стал бы особо на это рассчитывать.

— Но ведь джедаи наверняка раскрыли тайну обратного превращения хаоса в порядок, — возразил второй локори. — И они сумеют перехитрить природу, играя с ней в ее же игру.

— Сила — порождение природы, — мрачно ответил Гален. — А против подобного хаоса даже джедаи мало что могут поделать.

12

ШЕСТЕРЕНКА В МЕХАНИЗМЕ

РАЗБУЖЕННЫЙ громким щебетанием личного комлинка, Кренник потянулся в темноте к аппарату и, нажав кнопку, услышал столь же резкий голос адъютанта.

— Сэр, у нас полномасштабный бунт на первом уровне, — сказал Оянта.

Кренник выругался сквозь зубы:

— Я думал, мы с ними уже разобрались. Что на этот раз?

— Мы не можем понять, с чего все началось. Еще секунду назад трутни работали как обычно, а потом вдруг начали крушить все то, что успели закончить.

— Крушить?

— Все созданное за три месяца, сэр. И они все еще буйствуют. Даже солдатам их не удержать.

Кренник вскочил на ноги.

— Встретимся в радиорубке. И вызови корабль Поггля. Если повезет — разбудишь его, как только что меня.

— Есть, сэр.

Дав команду включить свет, он плеснул в лицо водой, натянул брюки и поспешил за дверь.

Несколько месяцев прошли без происшествий. Параболическая фокусирующая тарелка находилась в завершающей стадии сборки, корпус обрел внешнее покрытие, разгороженное переборками внутреннее пространство стало вполне пригодным для жизни. Улучшились и жилые условия для трутней, и предпринимались все усилия для борьбы с перенаселением. Даже эрцгерцог получил отдельную каюту — хотя в то время, когда он не отдавал команды своим солдатам, он обычно находился на челноке с собственным контингентом рабочих.

А теперь — вот такое. Кренник не в силах был объяснить, каким образом ситуация могла выйти из-под контроля. Неужели агенты сепаратистов внедрили саботажников в ряды рабочих?

Когда Кренник вбежал в радиорубку, его молодой адъютант беспокойно расхаживал туда-сюда перед пультом связи, за которым никого не было. Отрывисто отдав честь, Оянта с тревогой показал на пульт:

— Сэр, служба управления движением сообщает, что челнок эрцгерцога покинул орбиту.

Кренник решил, что ослышался.

— Покинул орбиту? Когда?

— Примерно тогда же, когда начался бунт.

Кренник склонился над пультом, глядя на мониторы.

Он предполагал, что челнок направляется к планете, но увидел, что тот летит прочь от Джеонозиса.

— Есть с ним связь? — рявкнул он через плечо.

— Четкая и разборчивая. — Оянта снова показал на пульт.

Включив голографический канал, Кренник схватил микрофон.

— Куда это вы собрались, эрцгерцог? — спросил он по-джеонозиански.

— Прошу прощения, что улетаю, лейтенант-коммандер, но у меня важная встреча.

— Встреча может подождать, Поггль. Ваши рабочие ломают все то, что успели построить.

Эрцгерцог изобразил притворное сочувствие.

— Не судите их строго. Они просто исполняют мой приказ.

— Ваш приказ? — ошеломленно переспросил Кренник. — Вы с ума сошли? А ну-ка тащите ваш жалкий панцирь обратно, да побыстрее!

Голографическое изображение Поггля выпрямилось во весь рост, слегка расправив крылья.

— Мне требовался отвлекающий маневр, чтобы занять вашу службу безопасности и получить возможность беспрепятственно улететь.

Кренник отключил микрофон и повернулся к Оянте:

— Свяжись с командующим флотилией. Прикажи ему взять корабль Поггля на прицел. — Оянта кивнул, и Кренник снова включил звук. — Что там у вас за важная встреча? С кем именно вы встречаетесь?

— С моим товарищем, графом Дуку.

Пока Кренник переваривал услышанное, Оянта доложил:

— Капитан Фрист держит челнок на прицеле.

Кренник улыбнулся в голокамеру:

— Даю вам возможность повернуть назад и навести тут порядок, Поггль. Иначе вас разнесут на куски еще до того, как вы преодолеете пояс астероидов.

Поггль изобразил легкую усмешку:

— Что ж, спасибо, что вы были столь великодушны и предоставили мне личную свиту из трутней. Теперь я могу полностью положиться на свой корабль. Видите ли, пока мои солдаты помогали вам строить боевую станцию, мои трутни внесли существенные модификации в системы корабля. Советую взглянуть на экран, лейтенант-коммандер Кренник.

— Прикажи Фристу открыть огонь, — велел Кренник Оянте, но, переключаясь на внешний обзор, увидел, как у адъютанта отвисла челюсть.

— В чем дело?

— Он сбежал, сэр. Челнок эрцгерцога прыгнул в гиперпространство.

Гален и Роман Гербейн вновь спорили.

— Я всего лишь предлагаю отвести часть энергии с производства, чтобы поддержать перегруженный генератор щита, — говорил Гален. — Это позволит нам увеличить размеры защитного зонтика и охватить им большую часть города — возможно, от западных окраин до площади Амбу и исторического центра.

— Даже думать об этом не стану, — возразил сидевший за своим столом Гербейн. — Подобный шаг пойдет лишь во вред производству.

— Вы исходите из предположения, что производственный комплекс останется цел и невредим. Кстати, этим мы обязаны местному населению.

Гербейн насмешливо поморщился:

— До меня дошли слухи, будто ваша жена чуть ли не усыновила парочку соседских локори.

— И что с того?

— Местным и без того хорошо платят за то, что они разрешили нам организовать здесь производство, — сказал Гербейн. — Во время последних выборов им дали шанс проголосовать за щит, который накрыл бы весь город, но вместо этого продажное руководство решило обновить городскую ратушу и собственные кабинеты. Так что не читайте мне лекции насчет того, чем мы им обязаны.

Воздушные налеты на Локори практически не прекращались в течение четырех местных месяцев, то усиливаясь, то ослабевая. Днем и ночью в небе над Фукаллпой шла затяжная битва в ближнем космосе. Хотя планета получила подкрепление в виде частей флота «Яркая туманность», силы сепаратистов и Республики оставались равными. Фукаллпа то и дело содрогалась от взрывов самоубийственных дроидов-истребителей, что приводило к многотысячным жертвам среди мирного населения и бесчисленным разрушениям.

— Словно лишенный листвы сад, — сокрушалась Лира.

Ее с Джин переселили из жилого комплекса «Солнечной гиперсвязи» в более безопасное место, далеко внутри периметра защитного купола. Домашняя обстановка, к которой они только что начали привыкать, сменилась стерильными условиями общежития на краю теперь редко использовавшегося космодрома компании. Даже не имея возможности доставлять продукцию по воздуху, Гербейн требовал безостановочного продолжения работ, несмотря на переполненные склады и составленные в штабеля по всей территории контейнеры.

Ходили слухи о неминуемой эвакуации всего неместного персонала при первом же перерыве в боях, но паузы случались столь редко, что пытаться бежать было намного опаснее, чем просто зарыться в землю и верить, что войска Республики рано или поздно одержат верх.

— Вам приказала не отводить энергию «Солнечная» или это ваше собственное решение? — несколько более примирительным тоном спросил Гален, стоя по другую сторону стола.

— Не понимаю, каким образом это касается лично вас, Эрсо.

— Под угрозой десятки тысяч жизней.

Ответ Гербейна заглушил раздавшийся неподалеку мощный взрыв. Взглянув в окно, оба увидели, как поднимается над холмами черный дым и начинает гаснуть просвечивающий щит, куполом накрывающий комплекс.

— Генератор щита уничтожен, — тихо проговорил Гален. — Теперь мы все под угрозой, Роман.

Гербейн потрясенно уставился на него, словно лишившись дара речи.

В коридоре за дверью кабинета Гален наткнулся на одного из своих коллег, который рассказал ему, что линия обороны Республики подверглась сокрушительному удару. Садящиеся корабли пытались доставить на планету подразделения Великой армии, но войска сепаратистов уже были на земле, и сейчас по городу маршировал батальон боевых дроидов, уничтожая все на своем пути.

Гален бросился на поиски Лиры, которую нашел несколько мгновений спустя вместе с втиснутой в переноску на ее спине Джин. Девочка была в шлеме и испуганно таращилась на отца из-за плеча матери. Схватив за лямки большой рюкзак, Лира подала его мужу.

— Боевые дроиды высадились к востоку и северу от центра города, — поспешно проговорила она. — Соответственно, лучший вариант для нас — уходить на юг, в холмы. После уничтожения генератора щита сепаров вряд ли интересует та местность. Мы с Джин ходили по многим тропам среди ведущих к хребту лощин. Подъем несложный, а как только окажемся наверху, можем спуститься к водоему по другую сторону. Там вполне хватает пресной воды и мелкой дичи и есть место, где можно укрыться. У нас достаточно еды, чтобы протянуть две стандартные недели, а может, и дольше, если будем экономить. Сезон дождей начнется не раньше чем через три месяца, а к тому времени Республика вновь отвоюет Локори. Или, возможно, придется сдаться тому, кто одержит верх.

— Похоже, ты все продумала, — заметил Гален.

— Ты же меня знаешь.

Гален взвалил на плечи тяжелый рюкзак, и они двинулись в путь, пробираясь по лабиринту подземных туннелей. Постепенно поднявшись на поверхность, они оказались на расходившихся во все стороны от комплекса улицах. За пределами остатков защитного купола им предстали обширные, леденящие душу картины разрушения. В затянутое копотью небо поднимался дым, от отдаленных взрывов содрогалась земля. На улицах толпились тысячи локори, многие из которых были точно так же нагружены рюкзаками и припасами. Похоже, Лира была не единственной, кому хотелось найти убежище в холмах.

Они не прошли и километра, когда поток беженцев внезапно остановился. Спереди дошли слухи, что с запада приближается фаланга боевых дроидов, и живая река повернула на юго-восток.

Начала нарастать паника.

Над головой пронеслись три корабля Республики, поливаемые мощным огнем из поспешно установленных сепаратистских батарей. На глазах у Галена два из них получили прямые попадания и превратились в огненные обломки, из которых посыпались тела в белой броне. Чуть дальше они наткнулись на отряд солдат-клонов, высаживавшихся из корабля, которому все же удалось сесть.

— В ту сторону хода нет, — сказал один из них, махнув рукой в перчатке. — Вам нужно отходить к заводу.

Лира посмотрела на Галена и покачала головой:

— Без вариантов, да?

— Без вариантов.

Они вновь повернули на юг вместе с горсткой насекомоподобных локори, пробираясь вдоль линии, где уже начали окапываться другие солдаты-клоны, а затем через заваленный обломками переулок, выходивший на извилистое шоссе, после чего перешли на бег. Гален выбился из сил, ноги его горели. Джин изо всех сил вцепилась в спину Лиры, не издавая ни звука. Небо целиком заполняли следы трассирующих снарядов, красные вспышки энергии и ослепительные взрывы. В воздухе висели копоть и пыль, стемнело, будто дым затмил солнце. Гален обмотал лицо Джин мокрым носовым платком. Справа послышались бластерные очереди.

— Боевые дроиды, — сказал Гален.

Повернувшись, они снова побежали, но прямо перед ними возник очередной десяток двуногих чудовищ, шагавших в ногу, с черными бластерами наперевес. Свернув влево, они побежали быстрее, тяжело дыша. Лира начала дергать за ручки дверей попадавшихся на пути лавок, но все они были либо заперты, либо завалены грудами мусора.

Боевые дроиды снова появились впереди, а когда они развернулись кругом — сзади. В воздухе свистнули бластерные разряды, и локори слева и справа от них упали наземь. Гален обнял Лиру за плечи, пытаясь защитить; Джин всхлипывала, уткнувшись лицом в спину матери.

Зарывшись ботинком в подножие скользкой груды мусора, Лира начала взбираться на ее вершину, откуда, казалось, можно было добраться до покрытой листьями крыши конического строения. Гален последовал за ней, увязая ботинками в органическом мусоре, но когда он нагнал Лиру, та покачала головой. Высоты груды попросту не хватало.

Они стояли у подножия отвесной стены высотой в четыре метра, без каких-либо уступов или опоры, позволявших по ней взобраться. Внизу с обеих концов улицы приближались боевые дроиды, убивая немногих оставшихся локори и окрашивая землю их кровью в зеленый цвет. Все, с кем вместе бежали Гален и Лира, лежали мертвые или раненые.

Взглянув вниз, Гален увидел, что один из дроидов смотрит на них, о чем-то переговариваясь со своими собратьями. Ноги дроидов были не слишком приспособлены для лазанья по грудам мусора, но они все же попытались, а поняв, что у них ничего не выйдет, подняли оружие.

Мысли в голове Галена лихорадочно сменяли одна другую. Заслонив собой Лиру и Джин, он поднял лицо к потемневшему небу и заорал:

— Есть ли хоть какое-то спасение от этого безумия?

И в то же мгновение, словно один лишь его голос совершил чудо, дроиды начали отключаться. Город окутала столь невероятная тишина, что Гален, несмотря на всю свою радость, ощутил себя полностью сбитым с толку.

— Центральный управляющий компьютер, — выдохнул он со слезами на глазах. — Его уничтожили войска Республики. Другого объяснения быть не может.

Лира прижалась к его спине. Джин тихо плакала в переноске.

— Мне даже объяснений никаких не нужно.

Никто из них не знал и не мог знать, что война, столь внезапно начавшаяся три года назад, столь же внезапно закончилась.

13

СИЛА УБЕЖДЕНИЯ КАЙБЕР-КРИСТАЛЛА

ТОЛЬКО ЧТО СОШЕДШИЙ со стапелей кореллианских верфей имперский звездный разрушитель вышел из гиперпространства в тысяче километров от боевой станции. С учетом того, кто находился на его борту, кораблю было позволено совершить полет из Ядра к Джеонозису без специального разрешения Сторожевой базы, которая находилась в другой звездной системе, за много парсеков от Джеонозиса. Одним из пассажиров корабля был Император Палпатин, который, как говорили, оправлялся от ран, полученных во время схватки с вероломными джедаями. Его сопровождал некто в маске, облаченный в черное с головы до пят. Известно было лишь его имя — Дарт Вейдер. При дворе он появился недавно, и многие его явно боялись. Но несмотря на эксцентричную внешность Вейдера, Кренник сомневался, что тот действительно намного опаснее Маса Амедды, ставшего теперь великим визирем.

Куда важнее для Кренника было то, что на борту звездного разрушителя находился также Уилхафф Таркин. Кренник подозревал, что причиной, по которой в числе элитных пассажиров не оказался он сам, стало бегство Поггля, хотя эрцгерцога теперь, судя по всему, не было в живых, так же как графа Дуку и остального руководства сепаратистов. Не стало и генералов-джедаев в их домотканых плащах, вооруженных световыми мечами и Силой.

Кренник продолжал наблюдать за приближающимся звездным разрушителем из отсека внутри командного пункта. По крайней мере, он сумел добиться того, что фокусирующую тарелку успели установить до визита Императора.

На его глазах из одного из ангаров корабля появился челнок, оборудованный гиперприводом и изящный, словно длиннокрылая хищная птица.

Войну удалось выиграть без боевой станции, но теперь ее предназначение становилось иным — исключить возможность будущих конфликтов, зародив страх в сердцах тех, кто пытался угрожать целостности Империи. И все же ей до сих пор не хватало одной особой составляющей, которая превратила бы ее в подлинное оружие, каковым она должна была быть изначально, — что в результате позволило бы Креннику продвинуться до службе. Имя же этой составляющей было Гален Эрсо.

Гален с искренним сожалением узнал, что Роман Гербейн потерял ногу в результате попадания бластерного разряда во время последней битвы на Локори, а его секретарша получила смертельные ранения. Гербейн вполне мог позволить себе синтетический протез, но заменить Ли-Тан было не так-то легко. Несмотря на все споры, которые были у него с Галеном, Гербейн попросту стал жертвой собственного упрямства, отсутствия прозорливости и ограниченного ума. Но даже при всем при этом Гален сочувствовал его горю.

Его продолжали преследовать воспоминания о встрече с боевыми дроидами. «Солнечная гиперсвязь» предложила ему занять место Гербейна на посту исполнительного директора по производству, но Гален понимал, что для административной деятельности ему недостает опыта. К тому же ему страстно хотелось вернуться к чисто исследовательской работе. С другой стороны, ему, Лире и Джин нравилось на Локори, а предложение от СГ выглядело достаточно соблазнительно. Гален ответил президенту СГ, что ему нужно подумать, и попросил дать ему короткий отпуск.

Они летели на Корусант, собираясь обдумать планы переезда на Локори насовсем, когда на связь с ними вышел Кренник, попросив ненадолго заглянуть на Канзи, где он пообещал с ними встретиться, заверив Галена, что все дополнительные расходы покроет Империя.

Империя.

Галактика все еще не пришла в себя от событий последних месяцев. Завершилась война, был распущен — а по некоторым сведениям, полностью истреблен — Орден джедаев, созданы новые вооруженные силы в подкрепление составлявшим Великую армию клонам с их ограниченным сроком жизни, а бывший Верховный канцлер Шив Палпатин провозгласил себя Императором.

Гален, Лира и Джин ждали в атриуме отеля «Орона» на Канзи, когда появился Кренник в белоснежной форме и фуражке, с ранговой планкой на кителе, гордо обозначавшей его звание, и в сопровождении небольшого отряда имперских штурмовиков. В левой руке он держал металлический чемоданчик, мигающий огонек на котором не ускользнул от острого взгляда Галена и дал понять, что чемоданчик может открыть только сам Кренник.

После обмена любезностями он повел их в заранее снятый номер, ненадолго остановившись над настенной фреской, которую вырезали лазерами на стене из отполированного камня трое мастеров-битов. Безволосые черноглазые инородцы с куполообразными головами работали над подробным изображением истории Республики с самого ее начала до Империи, которую символизировал Палпатин в плаще и капюшоне.

Кренник провел семью Эрсо в номер, а штурмовики заняли позицию за дверью. Пока Джин обследовала комнату, Кренник положил чемоданчик на стол так, что тот смог считать код с его ранговой планки. Замок чемоданчика щелкнул, но Кренник оставил его закрытым, положив ладони на крышку.

— Как я понимаю, «Солнечная гиперсвязь» предлагает тебе постоянную должность? — обратился он к Галену.

— Я намерен над этим подумать.

— Надеюсь, ты собираешься отказаться?

— Для меня это заработок, — ответил Гален. — Собственно, даже очень неплохой.

Кренник рассмеялся, глядя на Лиру, затем на Галена.

— С каких это пор вас стали заботить кредиты?

Гален смеяться не стал.

— Что ж, в любом случае я могу предложить кое-что получше.

Гален и Лира настороженно переглянулись.

— Сейчас все объясню, — сказал Кренник. — Теперь, когда война сходит на нет...

— Сходит на нет? — переспросила Лира. — Разве она не закончилась?

— Очаги сопротивления все еще остаются, — покачал головой Кренник, — особенно на Умбаре. Наши войска участвуют в нескольких, если можно так выразиться, миротворческих операциях, чтобы добиться прочного мира.

Император назвал послевоенное восстановление главной задачей, и один из способов его достичь — надежно обеспечить энергией планеты, пострадавшие от обеих сторон конфликта. — Он кивнул в сторону Галена. — Даже твой родной Грейндж.

— И это тот самый Палпатин, который ничего не мог сделать, будучи Верховным канцлером? — нахмурилась Лира.

Кренник пристально посмотрел на нее:

— Он победил сепаратистов.

— С немалой помощью.

— Будучи Императором, он может добиться того, чего никогда бы не позволил продажный довоенный Сенат, — небрежно махнул рукой Кренник. — Проект «Небесная мощь» — его мечта.

— И как он намерен воплотить в жизнь этот... проект «Небесная мощь»? — спросил Гален.

— Для начала он выделил средства на исследовательский комплекс на Корусанте, который уже строится в резервации б’анкоров.

— Я думала, б’анкорам предоставили эту землю навечно, — удивленно проговорила Лира.

— Б’анкоров переселили, — едва заметно улыбнулся Кренник.

— И этот исследовательский комплекс и есть твое «предложение получше»? — спросил Гален.

— Именно. Что скажешь?

Гален выдохнул через нос.

— Думаю, это зависит от того, насколько я им подойду.

— Подойдешь? — снова рассмеялся Кренник. — Да Император вообще рассчитывает, что ты согласишься на пост научного руководителя! Гален, это в точности тот самый проект, с которым ты ко мне приходил год с лишним назад. Это не только мечта Императора, но и твоя.

Гален ошеломленно повернулся к Лире.

— Гален!

— Орсон, я... я даже не знаю, что сказать...

— Если ты понимаешь, что для тебя к лучшему, - скажешь «да». — Он протянул руку, собираясь хлопнуть Галена по плечу, а затем, хитро улыбнувшись, постучал костяшками пальцев по крышке чемоданчика. — У меня тут есть кое-что, после чего у тебя вряд ли останутся хоть какие-то сомнения.

Подняв крышку, он развернул чемоданчик так, чтобы Гален и Лира могли увидеть его содержимое. Лира поднесла руку ко рту:

— Это...

— Кайбер-кристаллы, — закончил Гален, с трудом выговаривая слова.

— Там, откуда взялись эти, есть множество других таких же, — сказал Кренник. — Собственно, теперь, когда джедаев.... распустили, у Империи есть неограниченный доступ к планетам, которые долгие века были доступны лишь Ордену. И речь идет не просто об этих мелких образцах, но об огромных кристаллах. Как мне говорили — размером с валун. А может, даже больше.

Гален крайне осторожно извлек прозрачный кристалл из пенистого ложа и повертел в руке. К нему тут же подбежала Джин:

— Хочу такой!

— Может, как-нибудь потом, — сказала Лира, мягко удерживая тянущуюся к чемоданчику девочку.

Кренник собирался продолжить, но его позвал штурмовик из-за двери, и он, извинившись, вышел. Подождав, пока тот уйдет, Лира положила ладонь на руку Галена и тихо, но серьезно спросила:

— Гален, ты знаешь, откуда они?

— Возможно, с Майгито, — рассеянно ответил Гален, все еще очарованный бесцветным кайбером. — А может, с Илума или Кристофсиса...

— Я не про то, с какой они планеты, — покачала головой Лира. — Их размер, форма... — Наконец повернувшись, он увидел ее широко раскрытые глаза. — Они могли взяться только из световых мечей джедаев.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В ПОИСКАХ МИРА

14

СЛАЖЕННОСТЬ ДЕЙСТВИЙ

ПОКОНЧИВ С ДЕЛАМИ на планете, Кренник вернулся на челноке к широко раскинувшимся верфям, в строительстве которых он участвовал пять стандартных лет назад. Серьезно пострадавший во время войны от огня турболазеров и зажигательных снарядов, строительноремонтный комплекс висел подобно руинам над столь же опустошенным Картушем, окруженным облаком из обломков разбитых кораблей и остатков их содержимого. Повсюду трудились что-то резавшие, сваривавшие и сверлившие ремонтные и служебные дроиды, а вокруг летали туда-сюда сотни буксиров и челноков. В уцелевших доках шла разборка или модификация звездных разрушителей типа «Венатор» и других линейных кораблей, многие из которых были спроектированы и построены сепаратистами. Огромное количество боевой техники, оружия и боеприпасов загружалось в трюмы транспортных кораблей, направлявшихся на имперские склады в отдаленных системах.

Корабль, на котором Кренник прибыл на Картуш, стоял у дальнего конца одного из самых длинных причальных рукавов верфи, но вместо того, чтобы вернуться туда, Кренник приказал пилоту челнока доставить его на имперский звездный разрушитель, проходивший ремонт ближе к центру. Огромное треугольное подбрюшье корабля испещряли свежие следы недавних столкновений с остатками сепаратистов на Западных рубежах.

Когда луч захвата провел челнок через магнитное сдерживающее поле в обширный ангар, Кренник резко одернул китель и повел свой отряд временно позаимствованных штурмовиков по трапу, у подножия которого его встретил высокий, чисто выбритый и худой, словно мертвец, Уилхафф Таркин, в серой форме и черных сапогах с отворотами. Он стоял, слегка расставив ноги и заложив руки за спину, на фоне нескольких сотен штурмовиков, выстроившихся стройными рядами. Таркин слегка кивнул в сторону, и стоявший справа от него офицер, повернувшись, жестом отпустил небольшую армию облаченных в белую броню солдат, которые зашагали прочь словно на параде.

Кренник слегка улыбнулся, словно стараясь свести к минимуму впечатление от устроенной адмиралом демонстрации силы. Таркин наверняка знал, что штурмовики Кренника — на самом деле не его подчиненные, но Кренник ничем этого не показывал. Подойдя к Таркину, он молодцевато отдал честь.

— Должно быть, приятно чувствовать себя легендой своего времени, — заметил Кренник.

— Подобные посты не занимают просто так, лейтенант-коммандер, — натянуто улыбнулся Таркин.

— Буду иметь в виду, — не отводя взгляда, ответил Кренник. — Спасибо, что нашли время со мной встретиться.

— Учитывая, насколько мы загружены ремонтом, я рад любой возможности нарушить однообразие.

Кренник окинул взглядом огромный ангар:

— Странно — тут, можно сказать, даже довольно тесно по сравнению с тем, к чему я привык. Но все равно впечатляет.

Его сарказм не ускользнул от внимания Таркина.

— Ну конечно — ваш гигантский шар в небе. В данный момент движение вперед мне намного больше по душе, чем пребывание в покое.

— Что крайне важно, когда продолжаешь воевать, — с серьезным видом согласился Кренник.

— В любом случае — лучше что-то делать, чем увязать в трясине всевозможных осложнений.

Кренник удивленно поднял брови:

— Это и есть та новость, что дошла до вас насчет проекта?

— А есть другие?

Кренник огляделся по сторонам:

— Мы можем где-нибудь поговорить наедине?

— Прошу сюда, — сказал Таркин, любезно пропуская Кренника вперед.

Выйдя из ангара в широкий центральный коридор, Кренник замедлил шаг, не оставляя адмиралу иного выбора, кроме как идти рядом.

— Похоже, меня неверно информировали о положении дел на Джеонозисе, — заметил Таркин.

— Фактически мы только что приступили к третьему этапу, начав работу над реактором гиперматерии и генераторами щитов.

— А что с вашими рабочими?

— После смерти Поггля королева улья назначила нового эрцгерцога для надзора за солдатами и трутнями, но это уже не имеет значения. По сути, джеонозианцы теперь принадлежат Империи.

— В таком случае поздравляю, — сказал Таркин, хотя от Кренника не ускользнули фальшивые нотки в его голосе.

— Успех, однако, влечет за собой новые проблемы.

— Как часто и бывает.

Они остановились у большого иллюминатора, глядя на новый дредноут, торжественно покидавший док.

— Его закончили меньше чем за стандартный год, — сказал Таркин таким тоном, будто сам его построил.

— И при всем при том он уже устарел? — спросил Кренник.

— Временная замена, — ответил Таркин. — Хотя я уверен, что до развертывания боевой станции он вполне сгодится.

— Наше главное оружие по огневой мощи превзойдет десяток таких кораблей, — сказал Кренник.

Таркин искоса взглянул на него:

— Если его строительство когда-нибудь вообще закончится.

Они двинулись дальше, в конце концов оказавшись возле входа в помещение, которое Кренник принял за дополнительный кабинет Таркина. Когда люк открылся, Таркин провел Кренника в прохладную и со вкусом обставленную каюту, подождал, пока тот сядет, а затем сел сам.

— Прошу прощения за вопрос, но как теперь к вам обращаться — адмирал, губернатор или мофф?

Таркина повысили до адмирала еще до окончания войны, но звание моффа было новым — его присвоил лично Император десятку с небольшим своих наиболее ценных офицеров и региональных командиров.

— По-прежнему предпочитаю, чтобы меня называли губернатором.

— Пусть будет губернатор, — кивнул Кренник.

— Так что с теми проблемами, которые привели вас сюда с Джеонозиса? — после долгой паузы спросил Таркин.

— Как я уже сказал, мы приступили к новому этапу, для которого требуется больше сырья и ресурсов.

— Хотите сказать, у вас закончились астероиды?

Кренник пропустил его замечание мимо ушей.

— По нашему мнению, горные разработки подобного масштаба стоит получше скрывать от любопытных глаз, так что мы смотрим в сторону менее населенных секторов.

— Западных рубежей, надо полагать?

— После тщательного изучения я выбрал несколько подходящих для наших целей планет, — кивнул Кренник.

— Вы выбрали? — переспросил Таркин.

— Да, для нашего проекта. И даже при всем при этом поставками следует заниматься... деликатно.

— А вы бы сами выбрали другое слово?

— Так сказал визирь Амедда, — пожал плечами Кренник. — Он хочет избежать любых последствий, которые могли бы вызвать возмущение Сената или спровоцировать распространение антиимперской пропаганды.

— Разумная осторожность, поскольку нам уж точно незачем, чтобы кто-то чересчур пристально присматривался к нашим планам.

Кренник не ответил.

— Многие горнодобывающие компании, бывшие в союзе с сепаратистами, имеют предприятия на десятках планет. Почему бы просто их не экспроприировать?

— В сущности, именно это мы и собираемся сделать — с соответствующим обоснованием.

Таркин задумчиво поскреб подбородок.

— Боевая станция станет самым могущественным оружием из всех, что когда-либо разрабатывалось.

— Способным одержать победу над кем угодно, — вставил Кренник.

— Соответственно, — продолжал Таркин, — она может стать мишенью для любой незаконной группировки отсюда до самого Скипио. Так что придется позаботиться о том, чтобы о вашей хитрости никто не узнал.

Кренник оценивающе взглянул на Таркина.

— Если позволите, губернатор, — похоже, вы весьма скептически смотрите на мое предложение.

— Да, у меня есть определенные сомнения, — ответил Таркин, глядя Креннику прямо в глаза. — Но я готов на какое-то время пренебречь ими.

— В таком случае я могу рассчитывать на вашу помощь?

— Мы ведь служим Императору, не так ли?

— Конечно.

— Скажите, однако, — Императору известно о ваших планах сфабриковать обоснования для экспроприации планет?

— Пока нет.

— Тогда я обязательно его об этом проинформирую, — снова усмехнулся Таркин.

О планете Раджтири, защищенной опасными пространственно-временными аномалиями, но при этом находившейся достаточно близко к нескольким основным гиперпространственным трассам, чтобы из ее окрестностей можно было без особых усилий совершить прыжок, говорили, что на ней родились или нашли себе новую родину больше контрабандистов, чем где-либо за пределами Пространства хаттов, и именно благодаря этому процветал древний город Джибуто. История контрабандной деятельности некоторых местных семейств прослеживалась на двадцать поколений в прошлое, и немалая часть полученных в отдаленных регионах доходов отсылалась домой. Увенчанный величественными шпилями и парапетами и застроенный колоссальными куполами и павильонами город был также известен своими замысловатыми мавзолеями, возведенными в честь отцов и матерей, сыновей и дочерей, которые погибли, исполняя свой незаконный долг, и почитались как герои. Огромные гробницы были богато украшены изящными башнями, покрытыми черепицей куполами и зубчатыми стенами, а также голографическими изображениями умерших и постоянно сменяющими друг друга трехмерными эпитафиями, на тщательное изготовление которых средств затратили не меньше, чем на популярные развлекательные шоу. К находившимся внутри саркофагам живые постоянно приносили свежие цветы или сосуды с едой и напитками.

Благодаря своему местоположению на перекрестке космических трасс Джибуто изобиловал отелями, кантинами и казино, но Хас Обитт всегда предпочитал модным заведениям забегаловку недалеко от центра города, известную под названием «Кладезь разврата». Во многих отношениях она ничем не отличалась от тысяч других кантин на тысячах других планет, и Хасу она не казалась сколько-нибудь отвратительнее «Ложной луны» на Субе или сколько-нибудь более вдохновляющей, чем «Довольный крайт» на Татуине, но выпивка там была крепкой, обслуга привлекательной, а общество в основном не слишком болтливым.

Он сидел вместе с двумя людьми и зеленокожим наутоланином по имени Ранос Ялли за столиком неподалеку от забитой народом полукруглой стойки, но достаточно далеко от состоявшей из тви’леков музыкальной группы, так что все четверо могли разговаривать, не повышая голоса. Перед Хасом стоял бокал выпивки со льдом, и он подозревал, что его ждет весьма неприятное похмелье.

— Думаешь, теперь, когда сепары стали историей, возможностей будет больше? — спросил человек с более светлой кожей.

— Война начинает казаться золотым веком, — сказал другой, лысый широкоплечий житель Корусанта по имени Риберт, — даже при том, что пришлось основательно побегать, спасая свою шкуру.

— Из одного бардака в другой, — заметил Ялли, чьи девять косичек украшали резные деревянные кольца.

— Похоже, никому больше не нужен товар по выгодным ценам, — кивнул Риберт.

— Не в том дело, — возразил его товарищ, человек. — Работа есть, просто на всех ее не хватает.

— Неудивительно, что конкуренция настолько выросла, — сказал Хас.

Ялли посмотрел на него:

— Я слышал, плоды мейлурана — последний писк моды в секторе Слуис. Что, если мы перебросим часть поставок в другое место, чтобы их еще труднее было достать?

Хас бросил на него полный сомнений пьяный взгляд:

— В смысле — создать черный рынок?

— Лишь для начала, — продолжал темноглазый наутоланин. — Как только производители почувствуют сложности, мы станем брать с них налог за каждый килограмм плодов, которые они выращивают и продают, и нам больше не придется перенаправлять поставки. Ну, знаешь, диверсификация и все такое.

— Не знаю, — нахмурился Риберт. — Похоже, придется приложить немало сил.

— Да и вообще — какие-то плоды? — заметил его высокий товарищ.

Хас устало вздохнул.

— Меня тошнит от этой песни, — сказал он, глядя на тви’лекскую группу, начавшую играть очередной номер. — Она преследует меня, словно голодный нерф.

— Может, тебе организовать собственную группу? — предложил Ялли.

— На этом точно не заработаешь, — усмехнулся Хас.

— Ты явно плохо знаешь музыкантов, — возразил Риберт.

Будучи давними коллегами и конкурентами, они пили уже целый день, сведенные вместе нуждой. Четверорукий инородец за стойкой смешивал напитки для контрабандистов в тюрбанах, головных платках и широких одеждах с причудливыми ножами на поясе, в то время как вокруг них создания мужского и женского пола в соблазнительных одеяниях использовали все свое обаяние и шарм, чтобы с ними заключались сделки, а спиртное лилось рекой. Хас уже несколько стандартных недель назад положил глаз на сногсшибательную барменшу-дресселианку по имени Воана, которая отвечала на его косые взгляды обескураживающей улыбкой, словно говоря: «Можешь попробовать, Хас, но будь готов к тому, что тебя пристрелят».

Несмотря на упадок в делах, он считал, что ему повезло пережить войну. Даже став нежеланным гостем в пространстве сепаратистов после своего похищения Кренником и проведенной ими спасательной операции, он смог продолжить вести дела. После ареста на Селаноне за нарушение блокады его освободила под залог Республика. Два его грузовика были сбиты, но с помощью Кренника он смог приобрести замену. Потеряв одну команду, Хас обзавелся другой; он едва избежал вторжения на Салукемай, но в итоге оказался в самой гуще внезапной атаки на Рощ. Конец войны застал его в окрестностях Сай-Мирта, где он выполнял грязную работу для местного хатта. А потом все вдруг перевернулось вверх дном, и с тех пор работы ему практически не находилось. Веря в новый галактический порядок, он все же старался держаться подальше от любых имперских противостояний, как и вообще от каких-либо идеалистических целей. Теперь же он в основном исполнял роль посредника, переправляя товар от продавца к покупателю и обходясь довольно жалкой прибылью. Он оказался на мели, и кого же ему еще оставалось слушать, как не...

Внезапный шум прервал его сеанс саможаления. Двое пьяных повздорили то ли из-за случайной знакомой, то ли из-за выпивки — хотя, вероятнее всего, из-за последнего. Оба выхватили висевшие на их поясах кривые ножи, но с трудом держались на ногах, чтобы хоть как-то ими сражаться. Другие посетители заведения пытались их растащить, больше беспокоясь, чтобы их не пырнули по ошибке, а вовсе не за жизнь неудачливых бойцов.

Во всяком случае драка заставила музыку смолкнуть.

— По крайней мере хоть что-то остается неизменным, — сказал своим товарищам Хас.

— Угу, — кивнул лысый человек.

— Посмотрим, что будет дальше. — Ялли показал на дверь.

Проследив за взглядом наутоланина, Хас увидел двух имперских штурмовиков у входа. Приблизившись к вооруженным драчунам, они схватили обоих за воротники и поволокли за дверь под громкие одобрительные возгласы и красноречивые ругательства остальных.

— С каких это пор драка стала поводом для ареста? — поинтересовался Хас.

— С тех пор, как Император отдал новые приказы клонам, — ответил Риберт.

— Бывали времена, когда солдаты-клоны и сами ввязывались в ссору, — покачал головой Хас. — Ладно, одно дело, когда Империя борется с контрабандой... но с драками?

Музыканты-тви’леки продолжили играть с того места, где остановились. Хас поднес стакан ко рту, когда Ялли вдруг сказал:

— Кажется, твой пришел.

Хас снова взглянул на дверь, тотчас же узнав вошедшего даже в штатском.

— Точно, это он.

— Не забудь в случае чего про нас, — добавил Ялли, когда Хас поднялся на ноги.

Слегка пошатываясь, он пробрался сквозь толпу туда, где сел новоприбывший, — к угловому столику, еще дальше от музыкантов, что Хас счел хорошим знаком.

— Терпеть не могу эту песню, — сказал тот, когда Хас оказался рядом.

«Еще один хороший знак?» — подумал Хас и, слабо улыбнувшись, сел.

Он не видел Матиза со времен операций на Мердже и Валлте, и в его памяти вдруг всплыла человеческая семья Эрсо, которую он помог вывезти со второй из упомянутых планет. Хас вспомнил ученого, не желавшего участвовать в войне ни на одной из сторон, его темпераментную жену и младенца. «Что теперь с ними стало?» — подумал он. Матиз внешне не изменился, не считая шрамов, которых не было два стандартных года назад, пересаженной кожи на правой стороне лица и шеи и повязки на правом глазу.

— Не так-то легко тебя найти, Хас.

— Угу, но все-таки ты меня нашел.

Матиз махнул рукой официанту.

— Тебя угостить?

Хас покачал в руке наполовину полный стакан.

— У меня еще осталось.

Лучше не напиваться сверх меры, решил он. По крайней мере, не при Матизе.

Матиз заказал двойную порцию и устроился поудобнее.

— Неплохо выглядишь, Хас, учитывая все прочее.

— Ты тоже.

Матиз дотронулся до повязки.

— Лишился глаза на Кейто-Неймодии. Теперь жду, когда Ветеранская служба покроет расходы на имплант.

— Решил не делать военную карьеру?

— Может, остался бы, будь я в обычном флоте. А так — вероятно, ходил бы в белом пластоиде, как некоторые из рекрутов академии.

— Ты... ничего не слышал про нашего бывшего коммандера?

Матиз пристально посмотрел на него:

— Ты про Кренника?

Хас кивнул, с трудом пытаясь скрыть тревогу.

— Вообще ничего. Хотя слышал, что он прошел войну целым и невредимым. Насколько мне известно, он все еще служит в Инженерном корпусе, строителем.

— У тебя с ним никакой связи? — настаивал Хас.

— Уже пару лет. А у тебя?

— Примерно за полгода до конца войны до меня дошли слухи, что он меня ищет, и я постарался не попадаться на глаза.

— Вероятно, оно и к лучшему.

— Я тоже так считаю. — Хас слегка расслабился. — Просто подумал — не связался ли ты со мной потому, что Кренник решил потребовать плату за услуги?

— Плату? — рассмеялся Матиз. — С чего бы?

— Ну, все-таки он вытащил меня из тюрьмы и помог мне найти два корабля на замену. Но ты прав — с чего бы? — Принесли заказанную Матизом выпивку, и Хас поднял свой стакан. — За Ветеранскую службу!

— За расплату, — ответил Матиз и, осушив стакан одним глотком, отставил его в сторону. — Как тебе мирная жизнь?

У Хаса поникли плечи.

— Не зарабатываю даже малой части того, что имел во время войны.

— В таком случае у меня есть средство облегчить твои страдания.

Хас откинулся на спинку стула.

— Думаю, послушать не повредит, — сказал он, уверенный, что это лишь пьяная болтовня.

Матиз понизил голос:

— Я работаю на одном из складов, где хранилось оружие сепаратистов.

— Я думал, его давно разобрали или сожгли в пламени какой-нибудь звезды, — искренне удивился Хас. — Кому нужны боевые дроиды, когда у Империи есть звездные разрушители?

— На переплавку идет далеко не все. Понятия не имею, почему что-то остается, но это действительно так, и никто не ведет никакого учета, — полагаю, никто на него больше даже не взглянет.

— Понятно, — медленно и осторожно проговорил Хас.

— Так что это все можно продать.

Хас ошеломленно покачал головой:

— Ходят слухи, будто война закончилась.

— Война лишь взяла паузу, Хас, — усмехнулся Матиз. — Есть те, кому не терпится заполучить оружие, чтобы быть наготове, когда она начнется снова.

— Так это и есть твое средство — контрабанда оружия? — С полных губ Хаса сорвался короткий смешок. — Прежде чем ты вошел, я наблюдал, как двое штурмовиков уволокли двух парней за обычную драку.

— Насчет имперцев можешь не беспокоиться. Все чисто.

Хас пристально посмотрел на бывшего спецназовца:

— Что значит — чисто, Матиз?

— У тех, с кем я работаю, есть информация обо всем — о патрулях, узких местах, проверках. Каждый получает свою долю прибыли — для гарантии, что никого не поймают. Все, что от тебя требуется, — доставлять товар.

Хас отодвинул стакан.

— Возможно, моя ситуация не столь отчаянная, как может показаться.

— Кто бы сомневался.

— Что, проверял мою кредитную историю?

— По-твоему, лучше связаться с хаттами или «Крайморой»?

Хас покачал головой — Матиз превратно его понял.

— Собственно, я подумываю организовать музыкальную группу.

Матиз, однако, не клюнул на приманку.

— Послушай, могу сказать одно: все эти операции — плевое дело. Так или иначе, оружие окажется на черном рынке или в руках криминальных картелей. Так почему бы на нем не подзаработать, прежде чем это случится?

Хас невольно задумался.

— О чем вообще речь? О боевых дроидах, протонных торпедах, ионных пушках? Мой корабль недостаточно велик для такого груза.

— Ты опережаешь события. В любом случае, если понадобится, мы сможем снабдить тебя подходящим кораблем. От тебя требуется лишь обеспечить доставку.

— То есть вам нужен пилот?

— Ты не понимаешь, — раздраженно проговорил Матиз. — После пары рейсов я дам тебе прейскурант, и можешь дальше договариваться с кем хочешь. Ты сам выбираешь себе команду, корабль. Тебе нужно лишь сообщить мне пункт назначения и маршрут, чтобы у тебя нигде не было проблем по пути. — Матиз кивнул в сторону столика, где сидели трое товарищей Хаса. — Твоим приятелям тоже наверняка нужна работа.

— Вопрос не в надобности, — сказал Хас. — Вопрос в том, чтобы не угодить в тюрьму.

Матиз оценивающе посмотрел на него:

— И что ты собираешься делать — найти новую профессию? Вести жизнь затворника, которого приводит в восторг вид солнечного затмения? Хотя бы попробуй. Если поймешь, что эта работа не для тебя, — получишь деньги и уйдешь. — Он коротко рассмеялся. — И организуешь свою музыкальную группу.

15

НА ПЛЕЧАХ ГИГАНТОВ

КОРУСАНТ чаще всего описывали как экуменополис, планету-город, и хотя в полностью застроенном Восточном полушарии здания достигали небес, образуя ущелья глубиной в тысячи метров, в Западном полушарии, на полпути между полюсом и экватором, имелась зона, где можно было увидеть нетронутую поверхность планеты. Место, где погодный контроль еще не одержал верх над природой, небо не было полностью вычищено, а расписание штормов никто не регулировал. Изначально полоса находящейся в частной собственности зеленой равнины осталась невозделанной из-за юридических сложностей, и в конце концов ее приобрела бывшая Республика в качестве заповедника для небольшой группы жвачных разумных, известных под названием б’анкоры, чья планета пострадала от катастрофического столкновения с метеором. Договор не предполагался бессрочным, но в годы упадка Республики великодушный Верховный канцлер по имени Чейзен Пайан подарил эту землю оставшимся в живых представителям расы, и заповедник постепенно стал известен как резервация б’анкоров.

Когда вокруг резервации началось строительство, дроиды выкопали прямоугольник в пять квадратных километров вплоть до коренной породы, возвели два искусственных холма, заполнили несколько искусственных озер и насыпали почву, достаточно плодородную для того, чтобы на ней могли вырасти рощицы тенистых деревьев и цветущие кусты, а затем переселили туда б’анкоров, так что те могли и дальше вести свою малоподвижную жизнь. По мере того как здания вокруг становились все выше и выше, резервация стала напоминать вольер зоопарка, но б’анкоры никогда не жаловались, что на них в буквальном смысле смотрят сверху со всех сторон.

В соответствии с изданным сразу же после окончания Войн клонов имперским указом, ссылавшимся на древние законы о праве на принудительное отчуждение собственности, десять тысяч прямых потомков исходной группы вывезли не просто из заповедника на Корусанте, но и из самого Ядра, переселив на аналогичную территорию на умирающей планете в Среднем Кольце. Скромные строения б’анкоров сровняли с землей, поля заасфальтировали и на их месте возвели станции погодного контроля и наблюдательные вышки. Среди высоких зданий неподалеку вырубили посадочную площадку, чтобы облегчить прибытие и отправление исследователей и снаряжения. Оттуда же могли стартовать истребители, обеспечивающие запрет на полеты. Несмотря на осуждение и протесты тех жителей Корусанта, для которых заповедник был местом отдыха, находящийся ниже уровня земли прямоугольный участок закрыли для публичного доступа. Теперь туда могли попасть только те, кто прошел тщательную проверку КОМПОНОП — Комиссии по поддержанию Нового порядка — и подобных ей имперских организаций. На одежде визитеры носили ранговые планки, похожие на знаки различия имперских военных, содержавшие закодированную информацию для камер наблюдения и определявшие пределы, куда мог заходить их обладатель.

Репрессивные меры безопасности казались Галену чрезмерными и излишними, хотя ему и его коллегам они преподносились как необходимое средство для защиты от промышленного шпионажа со стороны конкурирующих энергетических концернов. Ему же эти меры казались следствием недоверия, возникшего в годы войны.

Еще один пример того, какова может быть цена мира.

Если не считать мер безопасности, сам комплекс выглядел как настоящая мечта. Главное здание представляло собой колоссальный многоуровневый куб, напоминавший завод «Солнечной гиперсвязи» на Локори, за исключением того, что крыша комплекса проекта «Небесная мощь» была наравне с краем окружавшей заповедник высокой стены, со всех сторон которой возвышались здания тысячеметровой высоты. Припасы и материалы, прибывавшие на близлежащий космодром, доставлялись аэроспидерами на посадочные площадки на крыше, откуда их спускали внутрь комплекса объемистые турболифты. Верхние уровни в основном были зарезервированы под склады, а на нижних и новых подземных уровнях находились служебные зоны, энергостанции, лазерные установки, центры исследований и разработок, лаборатории, библиотеки и жилые помещения для персонала, насчитывавшего свыше двух с половиной тысяч представителей разных рас.

Крыша, как и роскошный главный вход, предназначенный для гостей, которые прибывали на второй космодром, имевшийся на территории, были украшены имперской эмблемой компании — жирным черным кругом, в центре верхней половины которого находился другой круг, поменьше.

Несмотря на символику, проект особо не освещался в средствах массовой информации. Переселение б’анкоров и последовавшее за этим строительство сперва привлекло некоторое внимание, но большинство жителей Корусанта постепенно смирились с тем, что на месте заповедника теперь находится штаб-квартира энергетического исследовательского центра, занятого работами по обеспечению возобновляемой энергией.

Когда Гален посетил комплекс еще до завершения строительства, его принимали как выдающееся научное светило, но, чувствуя неловкость от подобного внимания, он дал понять, что не желает к себе особого отношения. Он носил ту же одежду, что и остальные, питался в тех же столовых, а двери его были открыты для любого, кто приходил с какими-либо проблемами или предложениями, хотя у него имелся личный персонал, в задачи которого входило решать возникающие у сотрудников вопросы. Гален должен был подчиняться состоявшему из шести членов совету директоров, который отвечал непосредственно перед консультативным комитетом Императора. В его распоряжение были предоставлены кабинет с отдельной библиотекой, компьютерный зал и центр связи, которые сообщались с помощью турболифта с надземной резиденцией, построенной специально для семьи Эрсо, хотя они решили сохранить за собой и свою квартиру в Центральном округе с расчетом, что Лира и Джин смогут иногда туда выбираться для отдыха.

Почти через десять стандартных месяцев после встречи с Кренником на Канзи состоялось официальное открытие комплекса, на котором присутствовали высокопоставленные политики и прочие, для которых устроили экскурсию, подавали еду и напитки, произносили речи. Когда все наконец закончилось, Гален прибыл в заповедник, чисто выбритый и готовый к своему первому настоящему рабочему дню.

В исследовательскую лабораторию только что доставили самый крупный кайбер-кристалл из всех, что он когда-либо видел. Подвешенный на стреле крана, перемещавшего его на огромную антигравитационную платформу, прозрачный кристалл размером с небольшое здание превосходил самые безумные мечты Галена. Глядя на кристалл, ученый не мог понять, естественное ли это его состояние, или он огранен или отполирован неведомыми орудиями и руками.

Несколько коллег Галена, с которыми он еще не был знаком, столь же зачарованные, как и он сам, следовали за кристаллом по напоминавшему пещеру залу. Он ожидал, что будет работать хотя бы с несколькими старыми друзьями, но, к его удивлению, многие сотрудники института не вернулись после войны на Корусант. Орсон говорил, что некоторые действительно работают в проекте «Небесная мощь», но на других планетах, где ведутся дополнительные исследования и строятся другие такие же комплексы. Насколько мог понять Гален, роль Орсона заключалась в руководстве строительством вышеупомянутых отдаленных комплексов с учетом того, что удастся обнаружить Галену.

Как и Гален, его коллеги не знали даже, что и думать о гигантском кристалле.

— На гранях не видно никаких следов обработки, — сказал один из них, готал с вытянутым лицом и парой толстых рогов на черепе, увенчанных смягчающими вибрацию чехлами. — Если присмотреться, создается впечатление, будто кристаллическая решетка постоянно меняется — совсем как органеллы в живой клетке.

Гален уже наблюдал подобное свойство кристаллов, изучая некоторые из кайберов величиной в палец, которые дал ему Орсон. Проведенные им в Институте прикладных наук эксперименты также показали, что близкий и продолжительный контакт с кайберами дурно влияет на сон. Он месяцами не мог в полной мере выспаться, и даже когда усталость брала верх над мыслительными процессами, кристаллы вторгались в его сновидения. Считалось, что джедаи могли устанавливать гармоничную связь с кристаллами посредством Силы. Неужели кристаллы могли влиять и на тех, кто ею не владел?

В любом случае вряд ли стоило удивляться, что никому не удалось их по-настоящему синтезировать.

— Есть сведения о его происхождении? — спросил Гален, показывая на опускающийся на антигравитационную платформу кайбер.

— Есть, но они могут быть недостоверны, — ответил готал. — Кристалл, по всей видимости, нашли на одной из планет Внешнего Кольца, где спрятали его джедаи.

— Значит, он принадлежал Ордену?

— Возможно, он был их собственностью изначально, но говорят, будто джедаи отобрали кристалл у преступной группировки, которая собиралась продать его сепаратистам. Впрочем, подтверждений этому нет.

Слова готала потрясли Галена. Если слухи были правдой, это означало, что сепаратисты действительно занимались исследованиями кайберов, возможно основываясь на ранних работах доктора Зейли. Учитывая джедайское происхождение Дуку, это выглядело вполне разумным. Кто лучше графа Серенно, известного мастера светового меча, мог использовать кристаллы, питавшие энергией оружие, для обеспечения той же энергией некоего супероружия?

От самой этой мысли у него закружилась голова. Какие тайны могли скрываться в джедайских архивах? Дадут ли ему доступ к ним? Является ли гигантский кайбер, что перед ним, единственным в своем роде, или существует бесчисленное множество других, может быть, даже еще большего размера? Разрешат ли ему побывать на планетах, где могут существовать целые жилы и залежи кайбера? Кто займется их разработками? Будут ли тамошние шахтеры так же страдать от бессонницы, как и он? А что насчет тайных храмов Ордена, по слухам украшенных кристаллами всех форм и размеров?..

Гален положил ладонь на репульсорную платформу, пытаясь успокоиться. Перед его глазами за зажмуренными веками вспыхивали звезды, казалось, будто он ступает по раскаленным углям.

— С вами все в порядке, доктор Эрсо? — спросил готал.

Повернувшись к инородцу, Гален с трудом кивнул:

— Хотелось бы проверить пьезоэлектрические энергоуровни, прежде чем мы перейдем к экспериментам с активными средами или лазерной накачкой.

— Сейчас все подготовим, — сказал готал.

Гален вгляделся в глубь прозрачного камня. Можно ли его разрезать? Можно ли огранить? Можно ли добавить примеси, чтобы повысить его проводимость и энерговыделение? Можно ли изменить его поверхностную энергию?

Столько вопросов, столько вопросов, столько вопросов...

— Вы капитан? — спросил один из имперских штурмовиков Хаса, словно это казалось ему чем-то невозможным.

— Да, я капитан Обитт.

Штурмовик склонил набок голову в шлеме.

— Ладно, следуйте за нами.

Хас двинулся за двумя штурмовиками вглубь командного центра блокпоста. Грузовые корабли, прибывавшие в определенные сектора Западных рубежей и убывавшие из них, подвергались выборочным проверкам, цель которых заключалась не столько в поиске запрещенных товаров, сколько в обеспечении того, чтобы никто не занимался транспортировкой продукции, тщательно контролируемой крупными корпорациями. Капитан должен был быть готов предъявить документы и грузовые накладные, а также впустить на корабль гражданских инспекторов или — в приходящих в себя после войны звездных системах — отряды штурмовиков.

Команде Хаса было приказано оставаться на корабле, который в данный момент исполнял роль своего рода буксира. Протонные торпеды и оружие, которые Хас получил от связного Матиза на имперском складе, были спрятаны внутри цилиндрических модулей, обычно предназначавшихся для перевозки газа тибанна — дорогой разновидности охладителя для гиперприводов. Инспекторы на имперских блокпостах обычно желали проверить эти модули на вместимость, протечки, соответствие регламентам и прочие досадные мелочи, но в этот раз все было иначе. Как только была опознана сигнатура «Доброго вестника», Хасу велели миновать инспекционные причалы и направляться прямо к командному центру.

Один из штурмовиков на ходу что-то говорил во встроенный в шлем микрофон, и после нескольких поворотов коридора всех троих встретил долговязый офицер-человек, жестом предложивший Хасу пройти в тесный кабинет. Когда люк закрылся, имперец уселся на край голостола и окинул Хаса взглядом.

— Планы слегка поменялись, — объявил он.

Хас с трудом устоял на ногах. Именно этих слов он ждал с тех пор, как стартовал со склада с контрабандой.

— Не могу сказать, что сильно удивлен.

Офицер наморщил лоб и рассмеялся.

— Не тушуйтесь, капитан. Ваша задача стала намного проще. — Нажав несколько кнопок на голостоле, он вывел изображение планеты. — Когда окажетесь у Самовара, диспетчерская космопорта передаст координаты точки вашего входа на орбиту, но вместо того, чтобы буксировать груз на планету, оставайтесь на орбите — вас там встретят несколько тягачей. Вам требуется лишь отцепить контейнерные модули от корабля, и тягачи доставят их к месту назначения.

Хас задумчиво пожевал губами:

— Что ж, и впрямь проще, за исключением одного.

— Чего именно?

— После доставки груза я должен получить окончательный расчет. Если я отцеплю груз, получатель может не счесть это доставкой.

— Сочтет, — улыбнулся офицер. — После того как отцепите груз, проверьте ваш счет. Если будут какие-то проблемы — прикажете тягачам подождать, прицепите груз обратно и свяжетесь со своим заказчиком.

— Почему мне нельзя сесть на планету? — помедлив, спросил Хас.

— Какая вам разница? Разве мы оба не согласились, что так только проще?

— Я не спорю. Просто любопытно.

— Чем быстрее вы избавитесь от этой черты характера, тем лучше, — нахмурился имперец. — Она лишь вредит делу. Можете высказать свои соображения вашему заказчику, когда снова его увидите, но научитесь не задавать вопросов посреди операции. Действуйте по плану. Вам ясно?

— Пожалуй, — после некоторой паузы кивнул Хае,

Те же двое штурмовиков сопроводили его обратно на корабль, где ему пришлось заверить команду, что операция продолжается. Но даже при всем при этом Хас продолжал размышлять над новыми указаниями, выводя корабль в гиперпространство.

«Действуйте по плану».

За исключением изменившегося способа доставки, все шло в точности так, как обещал Матиз. Хас поверил бывшему спецназовцу, что Кренник тут ни при чем, но все это дельце явно попахивало операцией спецслужб. Возможно, Матиз даже не знал, что продолжает работать на Кренника. Но, с другой стороны, какая была выгода Империи от создания черного рынка оружия — если только они по какой-то причине не хотели продолжения войны? Так что, возможно, ветераны вроде Матиза и горстки имперцев-профессионалов попросту использовали слабые места системы.

Хас вывел корабль из гиперпространства на некотором отдалении от Самовара. Он прошел на досветовых двигателях мимо внешнего спутника планеты, когда на связь с ним вышел диспетчер космопорта, сообщив данные для входа на орбиту и посадки. Хас никогда не бывал на Самоваре, но из космоса планета выглядела девственно-чистой, особенно для Западных рубежей, где еще продолжались сражения между имперцами и окопавшимися сепаратистами. Он знал, что на планете до сих пор работают несколько горнодобывающих предприятий, в свое время сотрудничавших с сепаратистами, но, по слухам, они практически не оказывали влияния на окружающую среду.

Когда корабль вошел на орбиту, его сканеры обнаружили несколько ожидающих тягачей.

— Отцепляем модули, — сказал Хас своему второму пилоту Ялли.

Наутоланин бросил на него удивленный взгляд:

— Доставлять груз не будем?

— Планы поменялись.

— Давно?

— А тебе-то что?

— Просто любопытно... капитан, — пожал плечами Ялли.

Остальные члены команды, включая Риберта и его долговязого приятеля, занялись отсоединением контейнерных модулей. Ялли наблюдал в передний иллюминатор за тем, как тягачи начинают собирать груз.

— Товар они получили. Что помешает им обмануть нас с окончательным расчетом? — спросил он.

Хас уже проверял состояние своего счета. Когда появились цифры, он жестом поманил Ялли к экрану.

— Великие звезды, — пробормотал наутоланин, — это мы столько заработали?

Хас не мог выговорить ни слова. Сумма была выше, чем он или большинство его партнеров заработали за всю войну.

Лира дала Галену достаточно времени для обустройства на новой должности, прежде чем последовать за ним в комплекс. Едва они с Джин вошли в исследовательскую зону, девочка, которой уже исполнилось три с половиной года, пустилась бежать по коридору.

— Не уверена, стоит ли приносить сюда ее гравискейт, — озабоченно заметила Лира.

— Шлем ей точно не помешает, — ответил Гален, показывая на окружающие пульт связи экраны. — По крайней мере, мы всегда будем знать, где она.

Лира проследила за перемещениями Джин по экранам.

— Ладно. Но, возможно, придется подумать и о том, чтобы обить стены чем-нибудь мягким.

Они какое-то время наблюдали за Джин, пока не убедились, что ей ничего не угрожает, затем Гален вывел на экран изображение главной лаборатории комплекса.

— Мне не терпится кое-что тебе показать.

Лира огляделась по сторонам. Все вокруг выглядело сверкающим и стерильным настолько, что завод «Солнечной гиперсвязи» выглядел по сравнению с ним теплым и уютным. Усиленные меры безопасности, похоже, нисколько не тревожили Галена и остальных ученых, и Лира подумала, что рано или поздно тоже к ним привыкнет, хотя мысли о судьбе б’анкоров, внезапно переселенных из резервации, продолжали мучить ее.

— Смотри, — сказал Гален.

На центральном мониторе был виден огромный прозрачный кристалл.

— Неужели это кайбер? Не может быть.

— И тем не менее. — Казалось, Гален не мог отвести от него глаз. — В большинстве случаев кайберы выносит на поверхность сейсмическая активность — сдвиги вдоль линий разломов, обычно лишь тогда, когда океаническая плита смещается относительно континентальной. Но даже при этом сдвиг должен быть горизонтальным. Кристаллы поднимаются наверх, собирая по пути примеси или другие минералы. Вот почему про кайберы всегда говорят, что они чаще растут сами, чем их приходится добывать из-под земли. Те, что поменьше, можно буквально собирать в пещерах, ручьях, лавовых туннелях древних вулканов; иногда их также находят в виде включений в жилах кайберита, ложного кайбера. Но этот... этот... Его явно добыли из-под земли и отполировали, хотя мы не сумели определить, с какой он планеты. На нем есть следы коричневой корки, которая, вероятно, в свое время покрывала весь кристалл, так что, возможно, его обнаружили в массивных залежах на какой-то далекой планете, непригодной для заселения или жизни, — планете, о которой знали лишь джедаи.

Лире казалось, будто Гален обращается скорее к кристаллу, чем к ней. Он явно страдал бессонницей в течение нескольких месяцев, и ей был хорошо знаком его взгляд безумного ученого, который она не раз видела, когда новая идея всецело захватывала его разум. Дома он оставил развешанные по всей квартире наброски и загадочные рисунки — странную мешанину цифр, непонятных фигур и математических символов.

— Отношения — намеренно использую это слово — джедаев с кайберами уходят в прошлое на десятки тысяч лет, — продолжал Гален. — Задолго до этого кайберам поклонялись из-за их внутренних узоров и устойчивости перед огнем и ударами, — по сути, они вечны. Древние ассоциировали их с ветром, дождем и дыханием, но джедаи, возможно, считали их воплощением некоей составляющей Силы. Никто не знает, как несколько существующих музейных образцов ускользнули от внимания Ордена или почему джедаям не позволили их конфисковать.

— Это один из них? — спросила Лира. — Музейный образец?

Гален наконец повернулся к ней, качая головой.

— Он летел к сепаратистам, когда джедаи захватили его и экспроприировали.

Лира непонимающе нахмурилась:

— Разве сам факт вмешательства джедаев не говорит о потенциальном могуществе кристаллов?

— Конечно. Не забывай — Дуку был джедаем. Ему было известно все о могуществе кайберов. Джедаи с самого начала были полны решимости единолично владеть присущей им мощью.

— Может, они просто защищали всех остальных от этой мощи? — задумчиво спросила Лира. — Даже их световые мечи были всего лишь средством для поддержания мира.

— Увы, джедаев больше нет, — сказал Гален. — Но это вовсе не означает, что мы не имеем права притрагиваться к кристаллам из уважения к столетиям их службы.

Лира выставила перед собой ладони.

— Я всего лишь имела в виду, что джедаи никогда не позволили бы, чтобы энергию кристаллов обратили во зло.

— Конечно не позволили бы, — кивнул Гален. — И меня это в не меньшей степени беспокоило во время войны — но не сейчас. Это мечта Императора.

Лира наморщила нос:

— Нельзя ли просто называть его Палпатином — в смысле, не на людях?

Гален пропустил ее слова мимо ушей.

— В течение тысячелетий джедаи фактически владели исключительными правами на кристаллы, кроме тех редких случаев, когда их находили посторонние и они попадали на черный рынок. Не хотелось бы этого говорить, но есть причины полагать, что джедаи отказались поделиться секретами кристаллов, опасаясь лишиться части своего могущества.

— Ни за что не поверю, — ошеломленно покачала головой Лира.

— Это вполне соответствует тому, как они повели себя в конце войны, — уже спокойнее сказал Гален. — Покушение на Императора вполне могло быть попыткой обеспечить себе элитный статус и власть.

Слова Галена показались Лире знакомыми, и она вдруг вспомнила, где и когда их слышала: на Канзи, вскоре после того, как Орсон показал кристаллы кайбера, Гален прямо спросил его, не использовались ли они когда-то для питания световых мечей.

«И что с того? — ответил тогда Орсон. — Джедаи вели свою отдельную войну — и проиграли».

Лира с этим не согласилась, о чем и сказала.

«Полагаешь, Император мог сфальсифицировать события, происшедшие в его кабинете? Ты видела его после столкновения с предателями? Видела, что они с ним сделали?»

Гален тогда вмешался, сказав, что в словах Императора никто не сомневается, но Орсон не собирался так просто отступать.

«Они обрекли себя на поражение, цепляясь за свои давно устаревшие традиции, вместо того чтобы принять науку новой эпохи, — продолжал он, обращаясь к Лире. — Только представь, сколько добра они могли бы принести, если бы были готовы поделиться своими секретами, вместо того чтобы позволить втянуть себя в войну вопреки собственным принципам. Но у них не осталось выбора, как только они поняли, что их Ордену угрожает один из своих».

А теперь те же слова Орсона повторял Гален, хотя она понимала, что он сам не верит половине сказанного.

Когда на Локори они с Галеном узнали о событиях в кабинете Палпатина и на всем театре военных действий, они оба сразу же отказались верить официальному объяснению — объяснению, которое дала Империя. Джедаев убивали тысячами, их Храм стал ареной сражения, немногие выжившие разбежались по звездным системам, Сила рассеялась... Лира была убита горем, как от потери близкого родственника, и плакала не переставая. Большинство, однако, были настолько рады концу войны, что отнеслись к смертям джедаев так же, как и к жертвам, понесенным клонами Великой армии. За время, показавшееся Лире всего несколькими стандартными неделями, Орден практически превратился в миф, и его мало кто оплакивал. «Новая эпоха», о которой говорил Орсон, наступила, а джедаи стали достоянием истории.

Отчего же так изменился Гален? Или он просто скрывал печаль о судьбе Ордена, оправдывая свое неутолимое желание раскрыть тайны кайбера? Не грозила ли Галену, одержимому жаждой возобновить свои исследования, опасность пойти по неверному пути?

Гален вновь устремил взгляд на массивный кайбер.

— Кто знает, для чего хотел использовать его Дуку?

— Могу предположить, — осторожно заметила Лира. — Дуку напустил на Галактику целую армию дроидов...

— Дуку — несомненное зло, — не глядя на нее, сказал Гален. — Но ответственность, пусть даже историческая, лежит и на джедаях — за их скрытность и утаивание собственных секретов. Теперь же у нас есть возможность раскрыть хотя бы часть их тайн.

Лира вздрогнула, что не ускользнуло от его внимания.

— Наши исследования могут привести к резкой смене всей парадигмы. Беспокойство тут вполне обоснованно.

— До тех пор, пока перемены идут на пользу всем, — с трудом проговорила она. — Таков путь Силы.

Гален кивнул, словно оценивая ее слова.

— Я считаю мнение Ордена вполне здравым, и мы будем соблюдать разумную осторожность. Но кто знает — может, когда-нибудь нам даже удастся добраться до истоков самой Силы?

— Теперь ты уже по-настоящему меня пугаешь, — невольно рассмеялась Лира. Помолчав, она спросила: — Гален, ты вообще хоть сколько-нибудь спал?

— По мере необходимости. Ты же меня знаешь.

— Потому и спрашиваю.

— Ничего, наверстаю, — небрежно отмахнулся он. — Сейчас я не смог бы заснуть, даже если бы хотел. — Он увеличил изображение одной из граней кайбера. — Внутренняя структура не похожа ни на что виденное мной раньше — словно мостик между органикой и неорганикой, нечто столь похожее на живую материю, насколько вообще может быть похож на нее камень. Подозреваю, именно потому джедаи могли взаимодействовать с кайберами с помощью Силы. У нас такой возможности нет, так что придется обойтись научными методами. Однако возникает ощущение, будто кристаллы противятся нашим попыткам исследовать их свойства на квантовом уровне. Эксперименты с применением нейтронной активации и даже плазменной масс-спектрометрии ничего не дали. Мы крайне осторожно накачивали кристаллы различными лазерами и все же сумели получить неожиданный результат — энергию, которой хватило бы для снабжения небольшого населенного пункта в течение стандартной недели. Как я уже объяснял Орсону, главная проблема для нас состоит в том, как преодолеть сопротивление кристаллов.

Лира не пыталась его прерывать, хотя для нее исследования мужа начинали выглядеть скорее как некое подобие алхимии или черной магии, а не как современная наука. Ей стало ясно, что, по сути, он разговаривает сам с собой, пытаясь свести свои умственные процессы к простейшим терминам, понятным для других. Его родители никогда не пробовали ограничить одержимого идеями сына, и в каком-то смысле он сумел добиться успеха благодаря собственному несовершенству. В повседневной жизни он порой изо всех сил старался внести несовершенство в свои рисунки, образ жизни, попытки навести в доме порядок, пытаясь удержаться от чрезмерного увлечения результатами. Когда эта привычка проявлялась в его научных заметках, его теории могли показаться еще более непостижимыми.

Зачастую происходившее в голове Галена невозможно было описать словами, отчего его формулы и уравнения становились понятными лишь немногим. Дело было даже не в том, что он не хотел видеть мир таким, каким его видели другие, — он просто не мог. Он глубже других вглядывался в суть вещей и умел слышать внутренние диалоги и собственные размышления природы.

Лира отошла от пульта, глядя на мужа, а затем отступила еще дальше, окинув взглядом приборы, голопроекторы и экраны, показывавшие под всеми возможными углами гигантский кайбер и носившуюся по коридору Джин. И внезапно ее поразила мысль, что Гален в каком-то смысле вновь оказался в тюрьме — но на сей раз добровольно.

Проект «Небесная мощь» стал чем-то вроде золотой клетки.

Кренник внимательно слушал записи системы наблЮ' дения, переданные из находившегося на Корусанте комплекса «Небесной мощи» на командный модуль на орбите Джеонозиса, несколько раз останавливая воспроизведение и заново проигрывая фрагменты разговора Галена и Лиры.

«Я всего лишь имела в виду, что джедаи никогда не позволили бы, чтобы энергию кристаллов обратили во зло», — говорила Лира.

«Конечно не позволили бы, — отвечал Гален. — И меня это в не меньшей степени беспокоило во время войны — но не сейчас. Это мечта Императора».

«Нельзя ли просто называть его Палпатином — в смысле, не на людях?»

Он снова остановил воспроизведение и откинулся на спинку вращающегося кресла, задумчиво поглаживая подбородок. Как он и подозревал, за Лирой требовался глаз да глаз.

16

НЕОЖИДАННАЯ ЦЕННОСТЬ

КАНТИНА «Кладезь разврата» не относилась к числу заведений, где посетителей, особенно постоянных, встречали бы с помпой, так что Хас, явившийся на очередную встречу с Матизом, был весьма удивлен, когда двое рослых гнусавых гаморреанцев у дверей чуть ли не с почтением провели его внутрь. Возможно, это как-то было связано с его новой одеждой или манерой держать себя, выделявшей его среди обычной публики, — ибо все присутствующие, от соблазнительной Воаны, разводившей посетителей у стойки на выпивку, до пары отдыхающих музыкантов-тви’леков, повернулись к нему, едва он появился в зале. Даже его конкуренты обратили на него внимание. Однако ощутить себя на вершине славы Хасу мешали следившие за ним осторожные взгляды. Пока он шел к угловому столику, который зарезервировал Матиз, ему показалось, будто в его сторону обращены все зрительные органы присутствующих, вне зависимости от того, торчали ли они на стебельках, были утоплены в черепе или представляли собой лишь пятна на панцире. Атмосфера явно была напряжена до предела; лишь немногие с ним поздоровались, и то не слишком уверенно.

Матиз еще не появился. Плюхнувшись на стул, Хас заказал выпивку и попытался постичь смысл бросаемых на него искоса взглядов и приглушенных разговоров, столь явно касавшихся его самого, что у него почти звенело в ушах.

Еще до того, как принесли заказ, к столику подошел контрабандист, которого он знал только по имени, Моло, — мускулистый тип, по слухам нанесший немало вреда конкурентам, но теперь оказавшийся на мели точно так же, как и остальные.

— Не возражаешь, если я присяду?

Поскольку слова его прозвучали не вполне вопросительно, Хас лишь подвинул свой стул, оказавшись прямо напротив опасного человека, — на случай каких-либо неприятностей.

— Буду рад компании.

Судя по эмблеме на новом ухе Моло, оно было изготовлено корпорацией, производившей дешевые искусственные органы для ветеранов войны, которые не могли позволить себе бакта-процедуры или синтетические протезы. Настоящее ухо Моло пришлось отдать в качестве жеста уважения криминальному синдикату, с которым у него по неосторожности пересеклись пути.

— Заметил твой корабль на одном из блокпостов в Западных рубежах пару месяцев назад, — сказал Моло. — Когда ты крупно заработал.

— Крупно заработал?

Моло огляделся вокруг:

— А где остальная твоя команда? Празднует?

«Ладно, — подумал Хас. — Значит, слухи об операции у Самовара уже разошлись. Ничего удивительного в этом нет, и все же...»

— Каждому когда-нибудь везет.

— Само собой. Вот только многим интересно — как у вас все так прошло без сучка без задоринки? Только не говори, что точно рассчитал время. Такое впечатление, будто тебя заранее предупредили.

Хас отодвинул стул чуть подальше — за пределы досягаемости громадного кулака Моло.

— Мы просто сбросили груз и тут же улетели.

— То есть вас не предупреждали?

— О чем?

Моло откинулся на стуле, оценивающе разглядывая Хаса.

— Не слышал, что случилось на Самоваре?

— Увы, последние новости до меня не доходили, — развел руками Хас.

Он не лгал. Опасаясь репрессий со стороны Империи, он и его команда решили разойтись, избегая контактов друг с другом. Для Хаса это означало прыжок в зону Внешнего Кольца, обретшую известность под названием Корпоративного сектора, где он мог потратить часть заработанных кредитов. На Джибуто он вернулся лишь по настоянию Матиза, с облегчением увидев, что ни на одной встретившейся по пути орбитальной станции не висят голографические объявления о его розыске.

— Имперцы обнаружили громадный тайник с оружием, боеприпасами и одним звездам известно чем еще. Насколько мы слышали, Империя экспроприировала около десятка горнодобывающих предприятий планеты, и доступ на нее закрыт до особого распоряжения. Такого на Заповедных планетах не бывает.

— Заповедных планетах?

— Планетах, где по той или иной причине добыча полезных ископаемых ограничена законом. Минимальное воздействие на окружающую среду.

Хас даже не стал скрывать замешательство:

— И когда это случилось?

— Почти сразу же после того, как ты улетел. Через несколько местных дней.

— Первый раз слышу, Моло, — покачал головой Хас.

Человек наклонился и понизил голос:

— Но нам известно, кто об этом знал. Твой связной — с которым ты тут встречался. Поговаривают, он бывший спецназовец.

— Был, но теперь он штатский. К тому же это был всего лишь обычный рейс. Не потому ли тут все на меня так таращатся? Думаете, это я все подстроил?

— Таращатся? Что ж, согласен — половина завидует, а вторая хочет тебя растерзать, но то, что ты сочувствуешь Империи, тут вовсе ни при чем.

— Импе...

Моло жестом заставил его замолчать.

— Половина, к которой принадлежу я, надеется, что у тебя найдется работенка и для остальных. Или, по крайней мере, что ты замолвишь за нас словечко.

Пока Хас переваривал услышанное, с трудом пытаясь успокоиться, вошел Матиз. Заметив, что Хас смотрит на дверь за его спиной, Моло повернулся, и на губах его возникла улыбка.

— Не стану вам мешать. Но подумай о том, что я сказал.

Хас несколько раз кивнул. Глядя на идущего назад к своему столику Моло, Матиз отодвинул тот же самый стул и сел.

— О чем разговор был?

Хас яростно уставился на него:

— Когда ты со мной связывался, ты ничего не сказал мне о том, что случилось на Самоваре. Заповедная планета — ничего себе!

— Если у тебя какая-то особая любовь к этой планете, — притворно удивился Матиз, — надо было предупредить заранее.

Хас хотел было высказать все, что думает по этому поводу, но сдержался. В конце концов, что для него значил Самовар? Все, что он сделал, — доставил груз.

— Мне нравится твой глазной имплант, — сменил он тему.

Матиз осторожно дотронулся до импланта.

— Все-таки не пришлось ждать Ветеранскую службу. Работает как в видимом диапазоне, так и в инфракрасном. Весьма удобно.

— Откуда имперцы узнали про доставленные нами торпеды? — все-таки не удержался от вопроса Хас.

— Понятия не имеем, — ответил Матиз. — Мы проверили всех, кто имел к этому отношение, и никто в нашей организации не выдавал никакой информации. Скорее всего, имперцам сообщил какой-нибудь наблюдатель-эколог на Самоваре, не желавший, чтобы на планете находилось оружие.

Хас задумался, словно пытаясь примириться с подобным вариантом.

— Пожалуй, в это я могу поверить. Но зачем Империи экспроприировать горнодобывающие предприятия на Заповедной планете?

— Не знаю, — пожал плечами Матиз. — Но мы вне всяких подозрений, так что — бизнес есть бизнес.

— У тебя есть для меня новая работа?

— А как ты думаешь, зачем я здесь, Хас? Ты мне, конечно, нравишься, но не настолько, чтобы я отправился в дальний путь лишь ради встречи с тобой.

— А для других работа найдется?

— Так вот о чем говорил с тобой тот верзила, — понимающе улыбнулся Матиз. — Что ж, не прямо сейчас, но вполне возможно. Если, конечно, ты готов за них поручиться.

— За некоторых — могу, — ответил Хас. — И куда я должен лететь на этот раз?

— Снова в Западные рубежи. На планету под названием Вади-Раффа.

— Никогда о ней не слышал.

— Вот и хорошо. В таком случае можно не беспокоиться, что у тебя к ней какая-то привязанность.

Имперский звездный разрушитель Уилхаффа Таркина, «Исполнительница», все еще находился на орбите Самовара, когда ему поступил вызов с Корусанта. Таркин велел перевести его на голопроектор в своей каюте. Его собеседником оказался юрист, представлявший интересы горнодобывающего конгломерата на Самоваре, — женщина по имени Арша Лоум, столь же прекрасная на голографической картинке, как и в реальной жизни. Таркин знал ее еще с тех времен, когда был генерал-адъютантом, и уже тогда она отличалась свойственным юристам острым умом, что среди женщин встречалось довольно редко.

— Мои клиенты упорно заверяют, что не имеют никакого отношения к партии оружия, которую обнаружили ваши военные, — говорила Лоум.

Таркин стоял перед камерой, взявшись за подбородок левой рукой и поддерживая ее локоть правой.

— Вполне возможно, советник. Мы ведем расследование, откуда взялось оружие, кто на Самоваре его получил и с какой целью. Уверен, правда рано или поздно станет известна, и ваши клиенты смогут защитить свои интересы в суде.

— И когда это будет, губернатор? Через год? Два? Все мои попытки назначить предварительные слушания наталкиваются на препятствия.

— Тут я ничем не могу вам помочь — даже помня о былых временах.

Рыжеволосая Арша прищурила голубые глаза:

— Это никак не связано с тем, что мои клиенты снабжали во время войны сепаратистов?

Таркин строго взглянул на нее:

— Империя не нуждается в подобных репрессиях.

— В самом деле? Притом что все горные разработки теперь в руках Империи?

— Ваши клиенты должны быть благодарны, что освобождены от ответственности и у них все еще есть работа.

— Работа есть, но теперь они работают на Империю. — Арша помолчала. — Мне лично кажется весьма интересным, что, как только Империя экспроприирует все предприятия на планете, все ограничения по воздействию на окружающую среду тотчас же исчезают. — Она щелкнула длинными пальцами. — Не знаю, известно вам или нет, но мои клиенты уже много лет пытались добиться отмены установленных для Заповедных планет правил.

— Вот уж действительно — странное совпадение.

— И уж конечно, — слегка кивнула Арша, — захват планеты никак не связан с тем, что у Империи неожиданно возникла потребность в дунии и доловите — двух самых важных рудах, добываемых на Самоваре.

— Мне об этом ничего не известно.

— Ну если уж вам неизвестно, — рассмеялась она, — то я даже представить не могу, кто может об этом знать. — Снова немного помолчав, она спросила: — Что за игру вы ведете, Уилхафф?

— С вами весьма приятно поболтать, Арша, — натянуто улыбнулся Таркин. — Надо будет как-нибудь встретиться, когда в следующий раз окажусь на Корусанте.

— Только если сможем вернуться в «Купол», — фыркнула она. — В обмен на вашу внезапную бесчувственность.

— С нетерпением жду чудесного вечера.

Когда голографическое изображение исчезло, Таркин подошел к иллюминатору, глядя на прежде неиспорченный Самовар. Внизу на планету выгружали тяжелую технику — транспортное оборудование, датчики, конвейеры и дробилки. Дроиды размером с дом срезали горные вершины, уничтожали леса на склонах, снимали верхний слой почвы. Горные разработки на Самоваре уже были в самом разгаре, и вестись они должны были до самого конца, пока не будут опустошены все залежи и извлечена последняя крошка руды. К тому времени океаны и реки планеты превратятся в кислоту, разрушатся ее горные склоны, от вечнозеленых лесов и чистого неба останется одно воспоминание. Какая-то живность, возможно, и выживет в отдаленных районах, но ненадолго. И все это ради дуния и доловита, необходимых для защитного корпуса реактора гиперматерии и фокусирующей тарелки боевой станции, а в конечном счете и для ее суперлазера. Интуиция, как всегда, не подвела Аршу, и не только она могла сложить два и два. Средства массовой информации можно было контролировать, но не полностью. Любой достаточно внимательный наблюдатель предположил бы, что идет работа над неким крупномасштабным секретным проектом, и в какой-то момент пришлось бы предпринять соответствующие меры.

Некоторые назвали бы их необходимым злом.

И к этому злу теперь относился и он сам.

Кампании по зачистке в Западных рубежах полностью убедили его в ценности супероружия. Одних лишь Императора, моффов, имперской армии офицеров и штурмовиков никогда не хватило бы, чтобы подчинить всю Галактику. Лишь страх мог принести устойчивый порядок, и воплощением его должна была стать боевая станция.

Увы, Орсон Кренник был не из тех, кто мог бы ею командовать.

Таркина весьма интересовало, о чем и в какой степени Кренник ему недоговаривает. Уже одно то, что он скрыл от Императора свои планы по экспроприации строительных материалов для проекта, говорило о его всеохватывающих амбициях, о его импульсивности, его презрительном отношении к власти и иерархии. Нет, для подобной работы такой человек просто не годился, — но Кренник с его бунтарским характером вполне подходил для того, чтобы свалить на него ответственность за все ошибки и задержки, которыми неизбежно сопровождался проект. Чтобы подорвать его авторитет, требовалось крайне мало усилий, но для Таркина это влекло немалый риск, поскольку он прекрасно знал, что Император также рассматривает его в качестве кандидата на пост командующего боевой станцией. Чтобы избежать необходимости раньше срока принять эти полномочия на себя, ему приходилось считаться с мнением Кренника, пока не придет время. Возможно, стоило бы попросить Дарта Бейдера не спускать с Кренника глаз; они с Бейдером успешно сотрудничали во время ряда имперских операций, и темного повелителя, вполне возможно, удалось бы в достаточной степени заинтересовать, чтобы тот согласился помочь.

Мрачное будущее, которое Таркин предопределил для Самовара, уже воплощалось в жизнь на расстоянии короткого прыжка — на Малпазе. Именно на Малпазе, под прикрытием проекта «Небесная мощь», Кренник построил комплекс, предназначавшийся для практического применения результатов, полученных на далеком Корусанте, а именно использования в военных целях энергетических исследований Галена Эрсо, чтобы вооружить боевую станцию. В комплексе даже имелся точно такой же огромный кайбер-кристалл, как и тот, над которым проводил свои эксперименты Гален.

Вот только все пошло не так, как планировалось.

Сидя в безопасном челноке, Кренник смотрел, как мощные, напоминающие грибы взрывы превращают остатки комплекса-дублера в руины и пепел. Город у подножия холма, на котором был построен комплекс, тоже был объят быстро распространяющимся пламенем. Хуже того, во время первых взрывов и пожаров расплавился примитивный ядерный реактор, и теперь сотни тысяч местных жителей разных рас бежали на другую сторону широкой реки, которая, как все надеялись, могла задержать всеуничтожающее пламя. Масштаб разрушений был таков, словно прямо посреди города взорвался вулкан.

— Мы кого-нибудь потеряли? — спросил Кренник у адъютанта.

— Невероятно, — ответил сидевший за пультом связи Оянта, — но система защиты позволила всем вовремя эвакуироваться. Местным не настолько повезло.

— Сколько жертв? Примерно.

— Свыше десяти тысяч. Скорее всего, радиация от реактора убьет больше, чем взрывы и пожары, вместе взятые.

Кренник подвигал челюстью.

— И кого мне в этом винить?

Оянта кивнул в сторону главной кабины:

— Команда уже собралась.

Пригнувшись, Кренник выскочил за дверь. В кормовой кабине теснились десять ученых, в число которых входили и бывшие сепаратисты. Вид у всех был нервный и виноватый. У некоторых виднелись бинты или толстый слой мази на ожогах.

— Прежде всего я хочу услышать, что мы не потеряли кайбер, — сказал Кренник.

— Он полностью неуничтожим, — ответил один из ученых, человек. — Как только пожары утихнут, мы сможем его забрать.

— Это избавит от неприятностей некоторых из вас, — кивнул Кренник. — Но мне хотелось бы услышать объяснение, каким образом простой эксперимент мог уничтожить все построенное мной, не говоря уже о целом городе. У вас имелись все материалы исследований. Что вы могли упустить или недосмотреть?

— Выход энергии оказался чересчур мощным, — сказал профессор Сахали, явно говоря за всех. — Кристалл вызвал дифракцию лазера, вместо того чтобы создать необходимый энергетический импульс. Это было равносильно выходу из-под контроля целой батареи турболазеров.

— Тогда почему того же самого не произошло в основном комплексе? Вы наверняка неверно интерпретировали данные или неточно последовали процедуре.

— Данные крайне сложно истолковать, — ответил специалист-иктотчи Дагио Белькоз. — Если мы фактически лишь воспроизводим предыдущие эксперименты — значит другая наша команда использовала какой-то другой метод накопления и контроля энергии. Возможно, они применяли другой лазер или нашли способ отводить излишки энергии в конденсаторы. А может, использовали другую примесь-ингибитор. — Его опущенные вниз рога дрогнули. — Данные во многих случаях попросту недостаточно конкретны, а даже если и нет, то уравнения записаны так, что их трудно расшифровать.

— Кто-то понимает свойства кайбера намного лучше нас, — согласился приземистый Сахали. — Нам никогда не удастся применить их в военных целях, если экспериментами не будет руководить сам автор изначальных разработок.

Раздраженно ворча, Кренник направился обратно в рубку связи, когда вдруг понял, что следом за ним идет Дагио Белькоз.

— В чем дело? — спросил он, разворачиваясь к иктотчи.

— У меня нет никаких сомнений в том, кто проводил исследования, — сказал Белькоз. — Гален Эрсо.

Кренник хотел было возразить, но вместо этого спросил:

— И если это так, то что?

— Он должен быть здесь, с нами.

У Кренника от ярости раздулись ноздри.

— Он занят в другом месте, доктор. И советую вам сосредоточиться на выяснении, где вы ошиблись, а не на вариантах работы для Галена Эрсо. В следующий раз вы должны предоставить мне ожидаемые результаты.

Белькоз попятился, словно его оттолкнули сами слова Кренника, и, повернувшись, поспешил к остальным.

— Скрыть случившееся вряд ли удастся, — сказал стоявший у иллюминатора Оянта. — Может, тут все зачистить?

— Нельзя ли сделать так, чтобы разрушения напоминали последствия атаки?

— Они и без того их напоминают.

Кренник задумался. Можно было свалить все на реактор, обвинить местных жителей, поместить выживших в лагеря. Впрочем, учитывая радиацию, последнее могло и не понадобиться.

— Тогда пусть все так и остается, — наконец сказал он Оянте. — Но команду эвакуируйте.

17

МАТЕРИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

СОЙДЯ ПО ТРАПУ грузовика, Хас подошел к высокому берегу устья реки и, прикрыв рукой глаза, посмотрел в сторону моря. От берега дул теплый ветерок, течение лениво несло прозрачные словно хрусталь воды. Вдали, где река впадала в море, вода обретала темно-синий цвет, а еще дальше, словно плавая в туманной дымке, возвышалась над горизонтом цепь вулканических вершин, самая высокая из которых исчезала в облаках. На среднем плане были разбросаны каменные островки, покрытые цепляющейся за трещины растительностью, и врезавшиеся в уединенные песчаные бухты крутые утесы.

Хас повернулся к главе встречавшей его наземной команды — невысокой женщине с уже привычной для него, с тех пор как он начал работать с Матизом, внешностью: подтянутой и мускулистой, с коротко подстриженными волосами, но при этом совершенно неприметной. За ее спиной еще пятеро помогали команде Хаса разгружать контейнеры из переднего грузового отсека грузовика.

Наземная команда прибыла на двух аэроспидерах, за которыми следовала небольшая процессия репульсорных тягачей.

По обоим берегам устья из красной глины пробивалась редкая растительность; над головой сияло невероятной чистоты небо, какое Хасу редко доводилось видеть с земли. Еще подлетая к планете, он успел заметить, что на тысячи километров в любом направлении нет ни одного крупного населенного пункта.

— Отличная у вас работа, — сказал он главе команды.

— Это только так кажется. Нужно быть отшельником, чтобы захотеть тут остаться.

— Да уж, ночная жизнь тут вряд ли бурлит.

— Не считая светлячков. — Она утерла пот со лба и небрежно махнула в сторону моря. — У горнодобывающей компании «Турлин-Бентик» на западном побережье есть небольшое поселение — пара сотен постоянно сменяющихся представителей разных рас. Компании особой не найдешь, но выпивка дешевая и еда вполне сносная.

— И это все?

— Постоянные поселения запрещены с тех пор, как группе защитников окружающей среды удалось добиться, чтобы Вади объявили Заповедной планетой.

«Ну конечно», — подумал Хас.

— «Турлин-Бентик»? — переспросил он. — Не знаю таких.

— Горнодобывающий консорциум. У них концессия на добычу руды на дне океана.

— Я заметил их платформы, когда мы подлетали, — кивнул Хас.

— В основном там работают дроиды, но есть и несколько пилотов.

— Что они добывают?

— Насколько я знаю, в море есть большие залежи полиметаллических руд в активных гидротермальных источниках — дуния, мелиния, доловита, каммриса. ТБ доставляет их с помощью гидравлических насосов на поверхность для переработки. Отходы собирают и отправляют в центры очистки за пределами планеты.

— Их настолько заботит загрязнение окружающей среды?

— Как я уже сказала, у них нет выбора, поскольку Вади — Заповедная планета.

Значит, получатели нашего груза — «Турлин-Бентик»?

Женщина оторвалась от работы и многозначительно улыбнулась:

— Арматура для труб лишней не бывает.

— Вот только это вовсе не арматура для труб?

— Она самая, — с подчеркнутой серьезностью кивнула женщина. — Так прямо и написано в накладной.

Хас натянуто рассмеялся, притворяясь, будто оценил шутку.

С Вади-Раффой все прошло точно так же, как и с Самоваром: командир блокпоста сообщил ему координаты для посадки и проинструктировал, чтобы он садился как можно мягче, используя тормозные, а не маневровые двигатели.

Хас немного понаблюдал за разгрузкой. Все вели себя достаточно расслабленно, без каких-либо признаков естественной, когда имеешь дело с оружием, спайсом или прочими нелегальными товарами, тревоги. Дело сделано — отчего бы и ему самому не радоваться вместе с ними? С чего ему беспокоиться о будущем планет вроде Самовара или Вади-Раффы? Разве это не забота Императора? Все, что требовалось от Хаса, — выполнить задание, получить кредиты и смотаться, как он всегда и поступал.

Почему же в таком случае он чувствовал себя с ног до головы в грязи? И почему у него все переворачивалось внутри?

Хас знал ответ, как и то, что нет никакого смысла чересчур глубоко задумываться о том, почему Матиз солгал ему или почему Империя предпочитала захватывать планеты хитростью, а не с помощью турболазеров.

— Отбуксируете контейнеры в море? — как можно более невинно спросил он.

— Платформы слишком далеко, — покачала головой женщина. — Груз заберут.

Хас посмотрел на небо.

— Каким образом?

Достав из футляра на поясе макробинокль, она протянула его Хасу. Приставив бинокль к глазам, он окинул взглядом горизонт и, поймав в фокус странный объект, удивленно выдохнул:

— Это что, корабль, который плавает по воде?

— Прямо как в исторической голодраме, да? — усмехнулась женщина. — Такое порой встречается на Заповедных планетах. Примитив как он есть.

Хас вернул ей бинокль.

— И как они собираются обосновать, что компании, занимающейся глубоководной добычей руды на Заповедной планете, вдруг понадобились ионные пушки?

Прищурившись, она посмотрела на него и тут же огляделась вокруг, как будто кто-то мог их подслушать.

— Для защиты.

Хас не вполне понимал, посвящена она в суть плана или нет. Возможно, она в самом деле работала на горнодобывающую компанию и понятия не имела, что все это попросту подстроено. А может, она всего лишь не хотела, чтобы Хас знал то же, что и она.

— Кто-то внезапно заинтересовался этой планетой и их собираются отогнать с помощью корыта с парой ионных пушек времен сепаратистов на борту? — Женщина пожала плечами, и он продолжил: — А может, компанию беспокоят глубоководные твари? Чудовища с морского дна?

Женщина, однако, явно не собиралась идти у него на поводу.

— Знаете, что бывает, когда выходишь с виброклинком против бластера? — спросил Хас.

— Это что, должно быть смешно?

— Только не для того, в чьих руках виброклинок.

Лира засиделась допоздна, переписывая личные заметки Галена и стараясь соблюдать его точные, но непростые указания. Сделанные командой ученых записи собирались и передавались в другие исследовательские комплексы на Корусанте, а может, даже на других планетах. Будучи координатором проекта, Орсон был посвящен во все, что касалось последних, но не первых.

Всего в нескольких метрах от нее, в специально огороженной игровой зоне, не позволявшей уйти слишком далеко, забавлялась Джин. Большинство детей ее возраста давно бы уже спали, но Джин унаследовала привычку отца к ночному образу жизни, и Лира в конце концов оставила все попытки вмешаться в ее естественные биоритмы. К счастью для всех, Джин не требовала ничьего внимания и часто могла развлекать себя сама, порой много часов подряд, распевая песни, играя и притворяясь воображаемыми созданиями.

В окно кабинета падал свет от окружающих небоскребов, но вид за ним нисколько не радовал — окно выходило на высокую стену из пластали, окружавшую бывшую территорию заповедника, и уходящие в небо здания за ней. Кто-то посадил у подножия стены цветущие лианы, но им еще предстояло взобраться на два с лишним метра. Даже при всем при этом у Лиры вошли в привычку долгие прогулки по территории вместе с Джин, обычно по ночам, когда освещение было мягче, несмотря на циклопические сооружения вокруг, хотя ее и не оставляло чувство, будто она идет по дну огромного, лишенного воды плавательного бассейна.

Она чувствовала, как весь комплекс пульсирует и дышит вокруг нее, хотя в самом его сердце и царил холод.

Гален наверняка тоже еще не спал, занимаясь какими-то своими делами. Когда он не проводил эксперименты, его обычно можно было найти у себя в кабинете, где он писал в воздухе или печатал на клавиатуре. Иногда он вносил расчеты или заметки в свой рабочий журнал, размашистым почерком и разноцветными чернилами, словно его мысли переключались с одного аспекта решаемой им проблемы на другой. По завершении подобных сеансов Лира сортировала заметки по цвету, а потом возвращала ему для дальнейших уточнений.

Хотя Галену и приходилось разрываться между ролями рассеянного ученого и измученного мужа и отца, в какой-то степени он выглядел более довольным, чем в предыдущие годы. Он мог получить все, что ему требовалось, — лазеры, металлы, химические реактивы, консультантов, инфокроны джедаев, — причем требования его исполнялись быстро и без лишних вопросов. Продолжали поступать новые кристаллы всех размеров, некоторые из которых были явно позаимствованы из храмов, судя по имевшимся на них следам клея, подобным тем, что можно найти на извлеченных из оправ драгоценных камнях.

Лира постепенно привыкла к подобным периодам, когда разум мужа был объят огнем, когда он мысленно находился где-то далеко, хотя физически и присутствовал рядом. Часто ей казалось, что любая попытка его отвлечь прервет некий внутренний диалог или спор, что лишь подчеркивала обстановка комплекса. Иногда возникало ощущение, будто, стремясь разгадать тайны кайбера, он пытается расшифровать нечто внутри себя самого.

Она готова была согласиться, что джедаи не проникли в тайну могущества кристаллов, но продолжала верить, что, с точки зрения Ордена, в эту тайну и не следовало проникать. С другой стороны — разве та служба на благо общества, которую нес Орден в течение тысячи с лишним лет, не была достойна того, чтобы их священные кайберы использовались для обеспечения недорогой и безопасной энергией бесчисленных планет? В конце концов, никто не сомневался в том, что в Галактике наступил мир, — за исключением территорий, где якобы окопались остатки сепаратистов, возможно даже не знавшие, что война закончилась. Новости из тех мест в Голосеть почти не попадали, но Лира слышала, что некие далекие планеты все еще пытаются обзавестись оружием, хотя Империя быстро предпринимала меры по пресечению подобных попыток.

«Мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить устойчивый мир», — сказал Император во время одного из своих недавних редких публичных выступлений.

Лире ничего не оставалось, как только верить, что хватка сильной руки ослабнет, как только исчезнет угроза. Не будучи ни оптимисткой, ни пессимисткой, она могла лишь питать надежду, что Джин предстоит расти в более стабильные времена.

Взглянув на разноцветные заметки Галена, она откинулась в кресле, не в силах понять охватившего ее беспокойства. Внезапно раздался сигнал комлинка, что было весьма необычно в столь поздний час. К тому же на экране появилась информация, что вызов поступил от неизвестного абонента из неизвестного места. Вспомнив сообщение, принятое ее комлинком во время войны, она поколебалась, но, когда все же ответила, с радостью увидела лицо бывшей наставницы Галена, Ривы Демейн.

— Лира, — столь же радостно проговорила Рива, — как я рада тебя видеть!

— И я вас тоже, Рива. — Лиру всегда привлекала темная кожа и экзотические татуировки на лице мириаланки.

— Прошу прощения за поздний звонок, но я решила рискнуть.

— Вы нас вовсе не разбудили. Я работала над заметками Галена, но его самого здесь нет. Могу ему передать, чтобы связался с вами...

— Передай, пожалуйста. Но сперва расскажи, как у вас дела.

— Все хорошо, спасибо.

— А Джин? Как она?

— Могу показать. — Лира направила камеру на Джин, которая разыгрывала с помощью игрушечных фигурок какую-то приключенческую фантазию.

— Красавица! Вы оба должны ею гордиться.

— Что мы и делаем.

— Я так рада, что Гален нашел работу, которая его устраивает.

— Он от нее в восторге. Хотя меня это порой и пугает.

— Знакомо. Все-таки, мы с Галеном — как, собственно, и многие из нас — служим одному хозяину.

Лира удивленно наклонила голову.

— Вы участвуете в проекте «Небесная мощь»?

— Да, — без особого энтузиазма ответила Рива. — Скажи, Лира, не получал ли Гален каких-нибудь известий от Дагио Белькоза в последнее время?

— Дагио? С чего бы? В смысле — они, конечно, помирились после того маленького боксерского поединка, но близкими друзьями не были никогда. Насколько я знаю, Гален не получал известий ни от кого из своих старых друзей. Вы первая.

— Странно, — с тревогой посмотрела на нее Рива. — Я безуспешно пыталась связаться со многими нашими общими коллегами. Дагио работал на Малпазе... Что-то мне слегка неспокойно.

— Вполне вас понимаю, — кивнула Лира. — Где вы сейчас, Рива?

— На Хайпори. Знаю, ты любишь путешествовать по Галактике, — не бывала там? — Прежде чем Лира успела ответить, что нет, Рива спросила: — Гален доволен своей работой?

Лира невольно нахмурилась:

— Вы же его знаете. Когда исследования идут как надо — да.

— И он все так же близко общается по работе с Орсоном Кренником?

— Да, Рива, — помедлив, ответила Лира. — А что?

— Просто я иногда вижусь с Орсоном...

Лира ждала продолжения, но Рива замолчала.

— Скажу Галену, чтобы он связался с вами, Рива.

— Незачем. Просто скажи ему, что я передавала привет и надеюсь, что у нас будет возможность встретиться лично. Запомни — я на Хайпори. Хайпори!

Связь внезапно оборвалась.

Лира долго сидела, глядя на пустое голографическое поле. Рива явно не сказала всего, что собиралась сказать.

Может, ее прослушивали, и виной тому была работа, которой она теперь занималась.

«Рива хочет, чтобы мы знали, где она», — подумала Лира, мысленно воспроизведя в памяти их разговор.

Ощущая себя прославленным экскурсоводом, Кренник приказал пилоту подвести ширококрылый челнок поближе к параболической тарелке боевой станции. Они уже облетели ее как по экваториальной орбите, так и по полярной, время от времени останавливаясь для осмотра отдельных зон, предназначенных для генераторов щита и орудийных башен. Кренник говорил не переставая, но пока что ни великий визирь Амедда, ни кто-либо из его пышно разодетых советников не задал ни одного вопроса.

Сфера была почти полностью покрыта оболочкой, и в широком желобе по ее экватору монтировались несколько орудийных позиций. Пространство вокруг было забито кораблями и дроидами всех разновидностей, и большую часть корпуса заливал свет из рядов огромных иллюминаторов.

— Кто-то из вас заинтересован в посещении внутренних модулей? — спросил Кренник.

— Если только у вас есть оружие, которое вы готовы нам показать, — наконец ответил Амедда.

— В данный момент наш приоритет — реактор.

Амедда яростно уставился на него:

— Что с оружием, лейтенант-коммандер?

— Движемся. Медленно, но верно.

Чагрианин бросил на Кренника презрительный взгляд:

— С «верным» мы еще можем согласиться, но «медленно» для нас неприемлемо. Мне еще раз вам напомнить, что это не какая-то программа общественных работ для порабощенных потомков Поггля? Приоритетом должно быть оружие. Без него станция — ничто.

— Чтобы перевести исследования на военные рельсы, требуется больше времени, чем ожидалось, — решительно заявил Кренник.

— В таком случае вы должны требовать большего от своих ученых.

Кренник успокаивающе махнул рукой:

— Мы уже избавились от немалого балласта. Осталась лишь основная группа.

— Я не это имел в виду. Безопасность для нас сейчас не столь важна, как прогресс, которого мы практически не видим. — Помолчав, Амедда добавил: — Насколько мы понимаем, вы практически лишились своей команды на Малпазе.

Кренник с трудом сдержал гримасу — он не знал, что Амедде стало известно о случившемся.

— Всего лишь временная неудача. Мы заново анализируем данные.

— Мне интересно услышать ваше изложение происшедшего.

— Местные не справились со своим ядерным реактором, — пожал плечами Кренник.

— И это все, что вы можете сказать?

— Да, все, — ответил Кренник, не собираясь уступать.

В глазах Амедды вспыхнул огонь.

— Либо вы поступаете безрассудно, бросая вашу команду на штурм недостижимых для нее высот, либо данные Эрсо недоступны ее пониманию.

— У вас прямо-таки дар говорить двусмысленно, визирь, — усмехнулся Кренник. — Или требовать большего от моей команды, или вести себя осторожнее. Что из двух?

Амедда дернул раздвоенным языком.

— Мы предоставили в распоряжение Галена Эрсо весь комплекс. Мы обеспечиваем его ресурсами и материалами со всей Галактики. Мы практически готовы на все по одному лишь его кивку, а вам до сих пор не удалось его завербовать? — Визирь наклонил рога. — Император крайне недоволен задержками. Более того, кто дал вам полномочия привлекать имперские войска к экспроприации горнодобывающих предприятий?

Кренник расправил плечи:

— Мне это показалось самым быстрым способом получить то, что нам требуется.

Из горла Амедды вырвалось низкое рычание.

— Вы чрезвычайно изобретательны. Но еще раз повторяю — вы превысили свои полномочия.

— В интересах упрощения, — ответил Кренник. — Когда мы в последний раз дискутировали с вами, визирь, мне показалось, мы договорились, что вы не мешаете мне заниматься своим делом.

— Не припомню, чтобы мы договаривались о чем-то подобном. В любом случае у вас больше нет права нарушать субординацию.

Кренник уставился на него, ожидая разъяснений.

— Нам кажется, мы возложили на вас непосильное бремя, — с нарочитой бесцеремонностью продолжал Амедда'. — Вам следовало заниматься исключительно оружием, оставив снабжение и производство другим.

«Таркин», — решил Кренник, думая, как среагировал бы Амедда, узнав, что именно мофф санкционировал нелегальные приобретения. Впрочем, это вовсе не означало, что Кренник собирался об этом рассказывать, нарушая тем самым имперский этикет и лояльность. По крайней мере, открыто.

— Любая экспроприация приостанавливается до особого распоряжения, — говорил Амедда. — Вам придется обходиться имеющимися материалами или найти законные способы их получения. И в данной ситуации мы вынуждены найти кого-то, кто возьмет на себя ответственность за совершенное вами.

— У меня есть кое-какие мысли на этот счет, — сказал Кренник.

— Не сомневаюсь.

— Думаю, будет лучше для всех, если вы меня повысите, — слегка помедлив, заявил Кренник.

Амедда уставился на него:

— Вашей дерзости вообще есть хоть какие-то пределы? На каком основании?

— Повышение ясно даст понять ученым и всем прочим, участвующим в проекте, что я делаю успехи и им придется полностью мне подчиняться. Звания контр-адмирала будет вполне достаточно.

— Разве что полноправного коммандера, — устало вздохнул Амедда. — И только с одобрения Императора.

Кренник слегка наклонил голову. Пришло время сыграть козырной картой.

18

КОМБИНАТОРНАЯ ИГРА

РИЛОТ, официально находящийся под протекторатом Империи, праздновал годовщину главного сражения против сепаратистов во время Войн клонов, но на столь мрачном параде Хас еще никогда не бывал. Не было ни воздушных шаров, ни транспарантов, ни развевающихся над трибунами флагов — лишь несколько тысяч местных тви’леков разного цвета кожи и длины головных хвостов толпились за электрическим ограждением с таким видом, будто их выволокли из домов, заставив смотреть на отряды штурмовиков, марширующих по улицам Лессу к некоему сооружению под названием Плазменный мост. Строй вооруженных бластерными винтовками солдат возглавляла группа из двадцати местных жителей, а замыкали его имперские шагоходы и танки под аккомпанемент военного оркестра и оглушительного рева проносящихся над головой эскадрилий новеньких СИД-истребителей. Любой бы подумал, что заслуга освобождения планеты принадлежит Империи, хотя настоящим героем был местный революционер по имени Чам Синдулла, который при помощи и содействии нескольких джедаев и солдат-клонов нанес поражение главе скакоанского Техносоюза Уоту Тамбору и его легионам боевых дроидов.

Хас прибыл как раз к началу празднеств и до сих пор не мог понять, зачем Матиз заставил его лететь через всю Галактику вместо того, чтобы, как обычно, встретиться за столиком в «Кладезе разврата».

Прошло больше месяца с тех пор, как он доставил груз на Вади-Раффу. Обычно Хас не следил за новостями, но после случившегося на Самоваре решил выяснить, не постигнет ли Вади та же судьба. И действительно, сервис Голосети, на который он подписался, прислал ему среди прочих достойных внимания историй статью о том, что компанию «Турлин-Бентик» обвинили в приобретении оружия. Деятельность по глубоководной добыче руды была экспроприирована Империей, а сама планета объявлена закрытой для доступа.

Грузовик Хаса был припаркован на орбитальном кордоне. Из-за устроенной СИД-истребителями воздушной демонстрации все движение в сторону планеты было перекрыто, но, несмотря на это, поднявшимся на борт его корабля солдатам было приказано посадить его на челнок и доставить в штаб местного гарнизона — в кабинет, окна которого, так уж случилось, выходили прямо на путь прохождения парада.

Хас стоял у окна, глядя на четвероногий имперский шагоход, с грохотом топающий мимо, когда дверь кабинета открылась и вошел неприметного вида майор с папкой под мышкой. Офицер окинул его взглядом, заставив вспомнить первую встречу с Орсоном Кренником несколько лет назад.

— Садитесь, капитан, — сказал человек.

Хас сел, пытаясь прочитать надпись на папке.

— Матиз к нам тоже присоединится?

Офицер посмотрел на него:

— С прискорбием должен вам сообщить, что Матиза с нами больше нет.

— Нет в смы...

— Боюсь, он погиб.

Новость обрушилась на Хаса подобно килотонне бетона.

— Когда? Как? Я разговаривал с ним всего стандартную неделю назад.

— Судя по всему, промышленная авария.

Хас сразу же почувствовал недоброе, но все же спросил:

— На военном складе?

— Насколько мне известно — да.

Хас печально вздохнул, ощутив внезапную усталость.

— А ведь он только обзавелся глазным имплантом...

— Весьма сожалею, — не слишком убедительно проговорил офицер. — Должен также проинформировать вас, что все операции отменяются.

Неожиданно на Хаса обрушилась и вторая килотонна.

— Надолго?

— На неопределенное время.

— Я только что заплатил крупную сумму за новый грузовик, — сказал Хас, хотя и понимал, что толку от этого никакого. — Я раздал кучу денег, чтобы помочь друзьям...

— Мне очень жаль, — прервал его офицер, — но такое случается. Сегодня ты есть, а завтра тебя уже нет.

— Как с Матизом?

— Увы, да.

Хас поерзал на стуле.

Так что мне теперь остается? И почему вы заставили меня проделать такой путь ради того, чтобы сообщить о его смерти? Могли бы просто со мной связаться и сэкономить мне топливо.

Человек недовольно поморщился, словно Хас показался ему чересчур назойливым.

— Вы здесь потому, что мне приказано передать вам личное сообщение, которое по некоторым причинам нельзя доверить комлинку.

Хас поднял на него взгляд:

— Сообщение от кого?

— От лейтенанта-коммандера Орсона Кренника из Инженерного корпуса.

Хас открыл рот, но не смог произнести ни слова. Сглотнув, он попробовал еще раз, но так же безрезультатно.

— Мне сказали, что вы с ним знакомы.

— Уже несколько лет, — сумел выговорить Хас. — Но...

— Не могу представить, как и где вы могли познакомиться, но меня это не касается. Коммандер просит вас как можно быстрее явиться к нему на Корусант. — Он достал из папки комлинк военного образца и положил на стол. — Когда прибудете на место, воспользуетесь вот этим.

Хасу не хотелось прикасаться к комлинку, но он все же взял его и покрутил в дрожащих руках.

— С шифрованием?

— Это тоже никак меня не касается, — пожал плечами офицер.

— Почему Корусант?

Человек раздраженно вздохнул:

— Это лучше знать вам, а я предпочту оставаться в неведении. В данном случае я всего лишь курьер.

Внезапный шум за окном заставил обоих вскочить. Внизу группа скандирующих тви’леков, несших плакаты с надписями «Движение „Свободный Рилот“» и «Молот Рилота», прорвала ограждение и рассеивалась по широкому бульвару. Резко остановившись, ближайший отряд штурмовиков перегруппировался, сомкнув ряды, но головохвостых инородцев становилось все больше и больше. Послышался громкий приказ офицера, и штурмовики подняли оружие. Над головами протестующих пронеслись энергетические разряды, но толпа не собиралась замедлять движение.

Что-то подсказывало Хасу, что еще немного, и Империя заявит свои права еще на одну планету.

Кренник был нечастым гостем в исследовательском комплексе, так что когда Гален услышал, что тот собирается к ним заглянуть, он был вне себя от радости и потребовал, чтобы он остался поужинать вместе с ними. Кренник явился без сопровождения штурмовиков, но в полной форме и с подобающими случаю винами — как обеденным, так и десертным. Когда его аэроспидер опустился на посадочную площадку, Гален уже его ждал, и они тепло приветствовали друг друга. В вестибюле к ним присоединилась Лира с дочерью, и все четверо совершили занявшую больше часа экскурсию по комплексу. Гален оживленно рассказывал про свои исследования в области энергетики, словно ожидая одобрения со стороны Кренника, Лира молча следовала за ними, а девочка бежала впереди с игрушечным мечом на поясе и двумя плюшевыми игрушками под мышками.

Когда все наконец оказались в уютном жилище Эрсо, Кренник открыл бутылку вина, а Лира усадила дочь перед проектором, показывавшим «Лестницу Октавы», любимую сказку девочки. Из окна гостиной открывался грандиозный вид на рощу посаженных б’анкорами несколько столетий назад гигантских деревьев, за которыми устремлялись ввысь несколько самых новых небоскребов планеты-города.

Кренник почти забыл, что они на Корусанте. Он надеялся, что такое же ощущение рано или поздно возникнет и у Лиры, но, судя по записям их подслушанных разговоров с родными и друзьями, ей было скучно и тоскливо.

Несколько недель назад Кренник узнал, что с Галеном пыталась связаться Рива Демейн, якобы чтобы просто передать ему привет, но на самом деле она явно намеревалась что-то разнюхать. Демейн ничего не знала о боевой станции, но программой по разработке генератора щита, которую она возглавляла, занималась Специальная группа по вооружениям, и некоторые из разбросанных повсюду ученых начали сравнивать между собой свои заметки. К счастью, с Демейн разговаривала Лира, и Кренник тщательно изучил содержание их беседы. Если у Лиры имелись некие сомнения насчет исследований, которыми занимался Гален, то завуалированные вопросы ученой-мириаланки, вероятно, удвоили их, что вскоре могло стать серьезной проблемой. Кренник вспомнил их спор, случившийся вскоре после окончания войны, и записи разговоров Галена и Лиры подтверждали, что ее опасения лишь усиливаются. Демейн не стала ссылаться на слухи о том, что исследования Галена поставлены на службу военным целям, но она вполне однозначно высказала собственные соображения по поводу проекта, и Кренник не мог оставить мрачные предчувствия Лиры без внимания. Что касается Галена, его слишком соблазняли предоставляемые комплексом возможности, чтобы всерьез думать о чем-то еще, кроме кристаллов.

Дождавшись десерта, Кренник перевел разговор в нужное русло.

— Вам тут нравится? — спросил он после того, как они подняли бокалы за прочный мир.

Вопрос, похоже, застиг Лиру врасплох, но Гален ответил почти мгновенно:

— Такое чувство, будто мечта стала реальностью.

Он положил ладонь на руку Лиры, словно намекая, что она полностью с ним согласна, — или пытаясь незаметно подать ей сигнал, что стоит быть осторожнее.

Кренник посмотрел на Галена:

— У тебя есть все, что тебе требуется?

— Поставки идут каждый день. Большего и желать нельзя.

— Насчет оборудования и материалов я и так знаю, — улыбнулся Кренник, — но я спрашивал про твои личные потребности. — Он обвел рукой вокруг. — Как бы тут ни было неплохо, но все же довольно одиноко.

Лира хотела что-то сказать, но Гален ее опередил:

— Все, чего нам не хватает, — всего в нескольких часах пути. Мы сохранили за собой квартиру, Джин играет с детьми других ученых. Лира будет обучать ее дома.

— Полагаю, мы оба согласны, что Гален полностью счастлив, — дружелюбно обратился Кренник к Лире, — и, похоже, ребенок тоже не испытывает ни в чем нужды. Но меня больше всего заботишь ты.

— Я? — покраснев, переспросила Лира.

С тем же успехом она могла спросить: «С каких это пор?» — но Кренник придерживался своего сценария.

— Я просто хотел сказать, что с материнскими обязанностями и тем, что ты делаешь для Галена, у тебя почти не остается времени для себя. Насколько тебя устраивает, что тебе пришлось отказаться от прежней жизни — ио крайней мере, временно?

— Я вовсе от нее не отказалась, Орсон, — удивленно взглянула на него Лира. — От карьеры — может быть, но уж точно не от жизни.

Он выставил перед собой руки.

 Возможно, я неправильно выразился.

— Возможно. Так на что ты все-таки намекаешь?

Гален переводил взгляд с Лиры на Галена и обратно.

— В общем, так: у нас есть данные о наличии на одной из планет Внешнего Кольца обширного месторождения кайбер-кристаллов. По причинам, которые можно обсудить позднее, я не могу поручить его разведку кому попало.

— Тебе порекомендовать кого-то? — спросила Лира.

— Нет, я предлагаю тебе подумать о том, чтобы взяться за это самой. — Он подождал, давая ей время переварить услышанное. — Работа не опасная. Группа археологов уже разбила там небольшой, но уютный исследовательский лагерь. Если хочешь, можешь включить в группу кого-то из своих бывших коллег. На самом деле там настолько безопасно, что можно взять с собой даже ребенка.

Гален и Лира потрясенно переглянулись.

— Так и сделай, — без лишних вопросов сказал Гален.

— Гален, нам нужно все обсудить... — покачала головой Лира.

— Обсудим. Но, думаю, для тебя это настоящее чудо. Ты же знаешь, меня всегда тревожило, что ты жертвуешь своими интересами ради моих.

— Вряд ли я жертвую собой, Гален. Я здесь по доброй воле точно так же, как и ты. — Она перевела взгляд с Галена на Кренника и обратно. — Кто-нибудь из вас хочет еще что-то сказать про мою жизнь?

— Тебе вовсе незачем решать прямо сейчас, — заверил ее Кренник. — Просто предлагаю подумать.

— Я серьезно, — сказал Гален Лире. — Нельзя упускать такой шанс. Подумай хотя бы о том, сколько нового сможет узнать Джин.

Кренник не сводил с нее взгляда, думая: «Сейчас она спросит, не пытается ли он от нее избавиться». Но Лира вместо этого лишь сказала:

— Орсон, ты хотя бы примерно знаешь, сколько времени займет разведка?

— Когда я предоставлю тебе данные, сможешь оценить сама, — покачал головой Кренник. — Но, полагаю, не больше нескольких стандартных месяцев. — Он посмотрел на Галена. — Сможешь пережить это время без нее и дочери?

— Нам случалось и дольше быть в разлуке, — кивнул Гален. Про Валлт он упоминать не стал, но намек был ясен.

— Но твои заметки... — возразила Лира.

Он снова дотронулся до ее руки:

Подождем с их переписыванием до твоего возвращения.

Шумно выдохнув, Лира откинула со лба темно-рыжие волосы.

— Сперва комплекс, теперь это... — Она повернулась к Креннику. — Что еще припрятано у тебя в рукаве?

В соответствии с новым имперским законодательством Лире и Джин пришлось пройти сканирование, собеседование и многочисленные проверки личности, прежде чем их пропустили на обслуживавшую исследовательский комплекс небольшую посадочную площадку, располагавшуюся с его западной стороны посреди высотных зданий.

Но лишь в широко раскинувшемся космопорту Центрального округа, когда после очередной проверки на сканерах им позволили сесть в вагон магнитопоезда, обслуживавшего зону прибытия и вылета частных кораблей, они наконец поняли, что предстоящее им путешествие действительно стало реальностью. Огибая огромные корабли, вагон вез Лиру и Джин в сторону ангара, где они должны были встретиться с Нари Сейбл, с которой Лира не виделась почти четыре года.

Почти три стандартных недели Лира колебалась, не в силах решить, стоит ли принимать предложение Орсона, предоставив Галена самому себе. Они без конца обсуждали этот вопрос, и, хотя он открыто не проявлял особого энтузиазма, она начала всерьез задумываться, не хочет ли он на самом деле спровадить ее. Возможно, на данном этапе исследований он в самом деле полагал, что ему следует без остатка посвятить себя работе, без необходимости заботиться об удовлетворении нужд Лиры или воспитании Джин, — то самое чувство, которое она порой испытывала на светских мероприятиях, беспокоясь, что Галену там совсем неинтересно. Теперь же, однако, когда недели тревог и нерешительности остались позади, она с нетерпением ждала новых приключений. Когда вагон остановился возле ангара, Лира с нежностью сжала руку Джин.

— Там должно быть так здорово!

— Папа будет по нам скучать? — кивнув, спросила Джин.

— Наверняка. Как думаешь, он не будет забывать вовремя поесть?

— Мак-Ви его заставит. — Имелся в виду их дроид, исполнявший роль няньки и домработницы.

— Это точно. Мак-Ви ни за что не позволит ему пропустить обед.

Оба были в походной одежде, с рюкзаками за спиной, хотя Джин в последнюю минуту настояла, чтобы ей позволили надеть шлем, в котором она была похожа на пилота истребителя. Их заранее доставленный багаж был отдан на милость дроидов, ответственных за перемещение грузов из терминала в частный ангар.

На бетонной площадке перед полусферическим строением появилась Нари Сейбл в подпоясанной безрукавке и ботинках на шнурках. Вид у нее был такой, словно она только что прибыла из Внешнего Кольца. Увидев Лиру, она широко улыбнулась, ускорила шаг и, оказавшись рядом, крепко обняла ее и расцеловала в обе щеки.

— Давно же мы не виделись, — проговорила она Лире в ухо.

— Знаю. Давай пообещаем друг другу, что больше такого не повторится.

Продолжая улыбаться, Нари высвободилась из объятий и оценивающе взглянула на Лиру, проведя пальцами по лицу старой подруги. Лира отметила тонкие морщинки вокруг глаз Нари — следствие слишком долгого пребывания под суровым светом звезд, преждевременную седину в волосах, складки в уголках рта. Несмотря на худобу, она оставалась все столь же мускулистой, а в ее зеленых глазах горел огонь, свойственный человеку вдвое ее моложе. Затем взгляд Нари упал на Джин, и она отступила еще на шаг, удивленно прикрыв ладонью рот.

— Да она твоя вылитая копия! Не считая шлема.

— Хотите посмотреть, что у меня в рюкзаке? — спросила Джин, сбрасывая его с плеч.

Нари опустилась перед девочкой на колено.

— Обязательно. Но давай подождем, пока не сядем на корабль, ладно?

— У меня еще и макробинокль есть.

— Правда? Прекрасно, милая, — он нам точно понадобится. Как только окажемся внутри, обязательно все посмотрю.

— Ладно, — прощебетала Джин.

Нари встала и показала в сторону ангара:

— Идем взглянем на наш корабль.

Она обняла Лиру за плечи, и они направились к ангару. Обе дружили с детства, хотя Нари была вдвое спортивнее Лиры. Она увлекалась бегом и гимнастикой и вечно искала приключений. Была у нее и своя история отношений с мужчинами, но в отличие от Лиры она еще в подростковом возрасте приняла решение никогда не выходить замуж и не заводить детей. Лира считала, что и сама могла бы стать такой же, если бы выбрала иной путь в жизни. Но несмотря на все их различия, они вместе пережили множество приключений, занимаясь геологической разведкой и картографией. Нари была свидетельницей на скромной свадебной церемонии Лиры, где в числе гостей присутствовала Рива Демейн. Войну она провела на Алдераане, но, когда работа вновь пошла полным ходом, полностью посвятила себя любимому делу и даже получила доступ к кораблю геологоразведочной компании. Лире повезло, что она сумела застать Нари в период между очередными работами, а тем более на Корусанте.

Внутри ангара было достаточно светло, чтобы Лира смогла как следует разглядеть корабль — компактный грузовик ромбовидной формы с широким хвостовым оперением и кабиной в верхней части. Ему требовалась покраска и небольшой ремонт корпуса, но выглядел он вполне работоспособным.

— Все наше снаряжение уже на борту, — сказала Нари. — Нам предоставили даже записывающего дроида.

— Новым этот корабль точно не назовешь, — уклончиво заметила Лира. — Но бывало и похуже.

— Шутишь? Он полностью отремонтирован и намного лучше выглядит внутри. Пилот — само очарование. Дресселианец.

Лира едва не споткнулась, услышав в одной фразе слова «дресселианец» и «пилот». Но, лишь увидев его самого, спускающегося по трапу, она поняла почему.

— Добро пожаловать на борт, Лира, — сказал он. — Не уверен, что вы меня помните, но...

Лира уставилась на него широко раскрытыми глазами.

— Конечно помню.

— Так вы уже знакомы? — нахмурилась Нари. — Хотя могу предположить...

— Речь вовсе не о том, о чем ты подумала.

— Не о том, о чем я подумала? — удивленно вздернула брови Нари. — Может, дать вам поговорить наедине?

— Нет, тебе стоит это услышать, — резче, чем ей хотелось бы, ответила Лира, поворачиваясь к дресселианцу. — Простите, не помню вашего имени...

— Хас Обитт.

— Очевидно, вы до сих пор как-то связаны с Орсоном Кренником, Хас?

— Собственно, нет — вернее, не был еще несколько недель назад. В основном я... сам по себе. Независимый пилот, так сказать. Коммандер связался со мной, спросив, есть ли у меня возможность доставить вас на Олпинн, и я согласился.

— Независимый пилот? — с сомнением переспросила Лира. — И чем же вы занимаетесь?

— Поставками товаров, продовольствия, плодов мейлурана...

— То есть вы не шпион?

Нари переводила взгляд с одного на другого.

— Может, кто-нибудь из вас просветит меня, в чем дело?

— Хас — пилот, который во время войны вывез нас с Галеном и Джин с Валлта.

— Где вы сидели под арестом? — понимающе кивнула Нари.

— Да. Но Хас с Орсоном пришли к нам на помощь. Так ведь?

— Я был всего лишь пилотом, Лира, — покачал головой Хас.

— Вы и сейчас всего лишь пилот?

— Коммандер Кренник не хочет, чтобы создавалось впечатление, будто ваша геологическая разведка — некая имперская операция или имеет какое-то отношение к вооруженным силам Империи.

— Создавалось впечатление... Хотелось бы услышать от вас, что это в самом деле не имперская операция.

— Ни в коей мере, — ответил Хас. — Потому мы летим на моем корабле и не в сопровождении эскорта штурмовиков. Соответственно, риск стать целью повстанцев любого рода намного меньше. — Он посмотрел на Джин. — Ваша дочь выросла настоящей красавицей.

Лира слегка расслабилась:

— Спасибо, Хас.

Хас наклонился к Джин:

— Когда мы встречались в прошлый раз, ты была совсем маленькая. Рад снова тебя видеть.

Джин даже не пыталась скрыть, что внимательно разглядывает его нечеловеческие черты, в особенности глубокую борозду на черепе.

— Хотите посмотреть, что у меня в рюкзаке?

— Может, подождем, пока не распакуем все вещи? — рассмеялась Лира.

19

ЗАМКНУТЫЙ ИНТЕРВАЛ

КРЕННИК ОТЛОЖИЛ возвращение на Джеонозис, ожидая, что Гален свяжется с ним. Темные круги под глазами и подергивающееся левое веко, которые заметил Кренник во время недавнего ужина, явно опровергали все заявления ученого, что тот несказанно рад и не в силах выразить словами свою благодарность. Странной казалась и быстрота, с которой он согласился с идеей отправить Лиру и Джин на поиски сокровищ в другом конце Галактики. Даже у самой светлой сбывшейся мечты имелись свои темные стороны, и напряжение, которое ощущал Кренник в научном комплексе, далеко не разрядилось. Так что, когда поступил вызов от Галена, Кренник уже был к нему готов и предложил встретиться в штаб-квартире Имперского отдела энергетики в Центральном округе, где они могли бы поговорить с глазу на глаз.

Имперский отдел энергетики появился недавно, но тоже действовал под эгидой проекта «Небесная мощь». Собственно, каждое подразделение, занимавшееся проектом боевой станции, работало под прикрытием той или иной организации, и Гален был не единственным, кому приходилось трудиться в подставной конторе, находящей альтернативное применение его исследованиям. По всей Галактике были разбросаны команды ученых, работавших над технологиями обычного оружия, лучей захвата и гиперпривода, даже над системами для обшивки корпусов. Каждый проект скрывался под названием типа «Звездная сфера», «Марк омега» и «Паке аврора». Но все они бледнели в сравнении с разработками суперлазера.

Кренник провел Галена мимо лжеохраны и лжесотрудников в свой лжекабинет, украшенный голопрезентациями энергетических комплексов и установок на десятках планет, которые тут же привлекли внимание Галена.

— Все они на разных стадиях проектирования и готовности, — ответил на его вопрос Кренник, довольный, что поддельные голограммы прошли проверку столь знающего человека, как Гален. — Есть ли новости от Лиры?

— Они с Джин и Нари все еще привыкают к климату Олпинна, но уже начали обследовать систему пещер, — рассеянно кивнул Гален.

— Хорошие новости. Я знал, что они обустроились в лагере археологов, но у меня пока не было возможности прочитать последний отчет Лиры. — Он пристально посмотрел на Галена. — Тебе, наверное, одиноко без них?

— В любое другое время, пожалуй, было бы одиноко. Но сейчас я настолько увлечен... Так или иначе, хорошим отцом и мужем я никогда не был.

— Уверен, Лира поймет, насколько важна твоя работа. Главное, чтобы между вами все было хорошо.

— В основном так оно и есть.

— Порой у меня создается впечатление, будто она считает, что я дурно на тебя влияю.

— Неправда. — Гален переменился в лице. — Она просто не понимает наших отношений.

Кренник рассмеялся, разряжая атмосферу.

— Знаешь, что, на мой взгляд, интересно — а может, скорее иронично? То, что каждый из нас желает тебе лучшего. В каком-то смысле мы соревнуемся за то, чтобы сделать тебя счастливым, как бы старомодно это ни звучало. И у каждого из нас свои соображения насчет того, чем тебе следует заниматься. Лира хочет, чтобы ты большую часть времени посвящал семье, особенно теперь, когда у вас появился ребенок, а я настаиваю на том, что ты создан для великих дел. И я намерен приложить любые усилия, чтобы дать тебе все возможности для этого.

— Не думай, будто я этого не ценю, — натянуто улыбнулся Гален.

— Почему бы мне не быть твоим сторонником? Я тебе вовсе не соперник, в отличие от некоторых твоих ревнивых или завистливых коллег. Более того, наши отношения выгодны нам обоим. Сам видишь, насколько я смог подняться благодаря тому, что поддерживал тебя! Можно сказать, я открыл великолепного художника и извлекаю из этого пользу, получив возможность общаться с другими выдающимися талантами!

Гален отмахнулся от его лести:

— Помню некоторые наши разговоры, которые у нас были в «Программе будущего», обмен идеями... Ты добился того, чего хотел?

— Более-менее, — кивнул Кренник.

— И ты никогда не хотел иметь семью?

— Серьезно, Гален, — ты в состоянии представить меня отцом?

— Уверен, из тебя бы получился отличный начальник. Но тебе вполне достаточно служения Республике, а теперь Империи?

Кренник отошел на несколько шагов.

— Откуда кому-либо из нас знать, в чем его предназначение? Я не хуже тебя помню те разговоры. Но далеко не все наши юношеские мечты реализуются, и мы выбираем другие пути. Если повезет, мы находим себе дело по душе, которое дает нам надежду и цель в жизни. — Он снова повернулся к Галену. — Я родился не особо умным и талантливым, но у меня есть способности и настойчивость, которые сделали меня тем, кто я есть сейчас. Мне встретилось дело, которое мне по душе, так что я вполне доволен. Но так уж вышло, что я столкнулся с рядом серьезных вызовов.

— Я чем-то могу помочь? С чертежами, архитектурными планами?

— В данный момент — нет. Но я непременно попрошу о помощи, когда — и если — такая необходимость возникнет.

Кивнув, Гален показал на поддельные голопрезентации:

— Все это очень интересно, но...

— Лира — не единственная, у кого есть сомнения по поводу проекта.

— Не хотелось бы, чтобы ты счел меня неблагодар...

— Ерунда, — прервал его Кренник. — Что тебя беспокоит?

— Со мной пыталась связаться Рива Демейн.

— Рива? — притворно удивился Кренник. — Как у нее дела?

— Ты ведь наверняка и сам знаешь, — нахмурился Гален. — Она занимается разработками для «Небесной мощи».

— Да, знаю. Но я не поддерживаю близких контактов со всеми.

— Во время войны она разрабатывала генераторы щита, — продолжал Гален. — Но до этого ее всегда интересовало повышение энергоотдачи — как и меня.

— Не вполне понимаю, к чему ты клонишь.

— Если она вновь вернулась к исследованиям альтернативных источников энергии — почему она не работает со мной на Корусанте, вместо того чтобы торчать где-то на Хайпори?

Из записей прослушки Кренник знал, что данное конкретное шило уже вылезло из мешка, но его тем не менее пробрала нервная дрожь, когда он услышал из уст Галена об уединенной планете.

— Могу выяснить это. А почему ты ничего об этом не сказал еще несколько недель назад?

— Не хотел, чтобы Лира узнала, что у меня есть какие-то сомнения насчет того, чем мы занимаемся. У нее и без того хватает проблем из-за моей работы с кайберами.

— Не понимаю. Ты же ученый.

— И меня, и Лиру в равной мере восхищает мир природы. Но она считает кайбер символом Ордена джедаев и Силы.

— А ты?

— Вряд ли джедаи столь далеко зашли в использовании кристаллов.

— Не стану спорить.

— Джедаи наверняка знали об их громадном потенциале, но добровольно ограничивали себя.

— Как говорят некоторые, точно так же они поступали и в отношении Силы. Если бы они использовали свои способности в полной мере, война закончилась бы в мгновение ока, а Галактика была бы совершенно иной. Несмотря на всю их заявленную объективность, они были не учеными, но мистиками. В течение тысяч поколений этого вполне хватало, но группа избранных не может диктовать свои представления о добре и зле ради того, чтобы защитить некое собственное видение истины.

Гален кивнул, слегка прищурившись.

— Они никогда не заставляли нас бояться себя, хотя такая возможность у них наверняка имелась. И это явно говорит в их пользу.

— Возможно, стоило бы, — заметил Кренник. — Впрочем, историю и философию можно обсуждать, пока голова не пойдет кругом. Ты так и не сказал мне, что тебя беспокоит. Может, тебе нужен перерыв в работе? Отпуск?

— В отпуске я нуждаюсь меньше всего, — с удивившей Кренника поспешностью ответил Гален. — Я на грани важного открытия... Но мне нужно знать, что мои исследования приносят результаты, Орсон, что моя работа — не просто теория без практического приложения, что их можно воспроизвести. Потенциал кристаллов воистину невероятен, но полученную в результате энергию необходимо надлежащим образом накапливать и хранить.

Кренник опустил взгляд и понизил голос:

— У нас были определенные успехи.

— Были? Если ваши ученые не смогли воспроизвести мои результаты, значит кто-то не справился со своей работой.

— Все делали все, что было в их силах.

— Тогда я не понимаю.

Усмехнувшись, Кренник поднял голову:

— Готов покинуть комплекс на несколько дней?

— Я же сказал — отпуск мне не нужен.

— Это не отпуск. Собственно, дело напрямую касается причин твоего беспокойства.

Гален взглянул Креннику в глаза:

— Хочешь опять показать мне нечто такое, что мне следует увидеть? Как тогда у Грейнджа.

— Именно.

Олпинн ярко сверкал на фоне черноты космоса, словно драгоценный камень. Своей высокой отражающей способностью он был обязан не льду и снегу, но богатым минералами морям, которые высохли миллионы лет назад, оставив после себя осадочные породы и кристаллические элементы, окутывавшие ослепительно-белым покрывалом значительную часть суши.

Хасу пришлось совершить несколько долгих прыжков, чтобы добраться до далекой планеты, но к тому времени, когда они приземлились на археологической станции, Лире удалось отбросить все подозрения касательно их миссии и роли, которую играл в ней дресселианец. Ей не требовалась помощь Хаса или кого-то другого для присмотра за ней или Джин, но она не могла винить Кренника в том, что тот заботился об их безопасности. В конце концов, речь шла о жене и ребенке его ведущего ученого.

Яркий блеск был не единственной отличительной чертой Олпинна. В туманном прошлом группа космических путешественников обнаружила руины древней цивилизации — отполированные ветрами и изъеденные дождями обширные сооружения из огромных каменных блоков, статуи, храмы и обелиски, — и на протяжении почти стандартного столетия на планете шли раскопки. Еще до того, как канцлером стал Палпатин, на средства Республики был основан постоянный лагерь, состоявший из сборных жилищ, ветряных турбин, опреснительной установки и маленького исследовательского центра. Древние руины и уникальная местность стали поводом для составленной учеными петиции о присвоении Олпинну статуса Заповедной планеты, что ограничило бы строительство, посещения и добычу ресурсов, но заявка все еще ждала одобрения со стороны Империи. Археологи согласились с тем, что разведка и картографическая съемка, которую вели Лира и Нари, является неотъемлемой частью работ по математической оценке ресурсов планеты, — что в некотором смысле было правдой, поскольку находка кайбер-кристаллов обеспечила бы планете защиту от интересов корпораций и горной добычи.

Несмотря на ослепительную белизну — столь яркую, что людям и представителям некоторых других рас приходилось носить защитные очки, — поверхность планеты больше напоминала морское дно, и зачастую требовалась помощь специалиста, чтобы отличить искусственные сооружения от творений самой природы: башни, похожие на конфеты, покрытые замысловатыми завитками, горные склоны с вросшими в них окаменевшими морскими организмами, кораллами и раковинами, давно высохшие речные русла и водопады, кристаллизовавшиеся в подобие мрамора, изгибающиеся желобы и глубокие сверкающие бассейны. Рядом с лагерем имелась пара карстовых воронок, заполненных самой чистой водой, какую только доводилось видеть Лире, голубой, словно подсвеченной изнутри, а в ущельях среди гор росли веретенообразные растения, столь же изогнутые и выцветшие, как и каменные башни.

Что касается Джин, то ей планета казалась огромной белой игровой площадкой.

Новоприбывшие быстро почувствовали себя как дома среди состоявшей из представителей различных рас команды археологов. Все сразу же полюбили Джин, которая стала центром всеобщего внимания, развлекая всех своими выходками, но при этом внимательно наблюдая и учась. Стремясь принести хоть какую-то пользу, Хас стал подручным лагерного повара, помогая готовить необычную, но вкусную еду из ограниченных запасов, в то время как Лира и Нари, нагруженные рюкзаками и спасательным снаряжением, совершали предварительные вылазки в сложную систему пещер, где могли скрываться кайбер-кристаллы.

Данные о предполагаемых залежах носили крайне неточный характер. Лире было весьма любопытно, действительно ли имевшиеся у них примитивные карты были найдены в архивах джедаев, или они, как утверждал Орсон, были составлены первыми космопроходцами и веками лежали забытыми в базе данных Республики. Так или иначе, Лира с некоторым смятением подсчитала, что для завершения предварительной разведки системы каменных пещер, сталагмитов, сталактитов и проложенных водой туннелей потребуются недели исследований, картографической съемки и анализа. Оставалось лишь надеяться, что Гален сможет прожить без нее.

Исследуя широкий туннель в главной системе пещер, Лира и Нари наткнулись на огромную камеру, искривленные стены и куполообразный потолок которой покрывал слой биолюминесцентного мха, освещавший камеру желтоватым сиянием. Их сопровождали Хас и Джин, и, войдя в камеру, все четверо широко раскрытыми глазами созерцали открывшееся им чудо.

Хас взглянул на Лиру, которая сидела рядом с Нари, словно упиваясь каждым квадратным сантиметром светящегося пространства. Джин играла неподалеку под бдительным присмотром Хаса.

— Джедаи бы сказали, что здесь ощущается могущество Силы, — сказала Лира таким тоном, что Хасу показалось, будто у нее есть некая телепатическая связь с подругой.

Кивнув, Нари повернулась к нему:

— А ты ее чувствуешь, Хас?

Отведя взгляд от Джин, он озадаченно взглянул на женщин:

— Что именно?

— Просто почувствуй, — мягко рассмеялась Лира.

Он огляделся вокруг.

— Я думал, Сила исчезла вместе с джедаями.

— Сила может исчезнуть, только если погибнет все живое в Галактике, — покачала головой Нари.

Лира пристально посмотрела на Хаса:

— Ты никогда не бывал на планетах, где природа столь изобильна, столь плодородна и цветуща, что у тебя голова идет кругом? Не на планетах вроде Корусанта, которые просто ошеломляют, а на какой-нибудь далекой планете, где просто хочется стоять в почтительной тишине?

— Где можно в полной мере почувствовать взаимосвязь всего живого, — добавила Нари.

Хасу не хотелось, чтобы они подумали, будто он считает их сумасшедшими, и уж тем более не хотелось вспоминать Самовар или Вади-Раффу, так что он лишь ответил:

— Пожалуй, бывал на нескольких.

Лиру, однако, его ответ не удовлетворил.

— И никогда ничего не чувствовал? Даже ощущения некоей сверхъестественной тайны?

— Наверное, был слишком занят, — пожал плечами Хас.

— Когда в следующий раз окажешься на девственной планете, — сказала Нари, — вспомни наш разговор и попытайся почувствовать Силу.

— Ладно, — кивнул он. — Как-нибудь в следующий раз. — Увидев, что Лира внезапно повернулась к Джин, которая стучала по камню маленькой копией одного из молотков матери, он добавил: — Не беспокойся, я слежу за ней.

Услышав его, Джин перестала стучать и развернулась кругом.

— Хас следит за мной.

— И никогда об этом не забывай, — сказал он.

Лира с искренней признательностью взглянула на

Хаса:

— У тебя с ней здорово получается, Хас.

— Потому что она член команды, — ответил он достаточно громко, чтобы слышала Джин. — В лучшем смысле этого слова.

Обе женщины рассмеялись, затем последовавшую тишину нарушила Лира:

— Не хочу лезть не в свое дело, Хас, но когда ты впервые познакомился с Орсоном?

«Будь проще», — напомнил себе Хас.

— Он просто периодически использует меня.

— У него определенно есть к этому талант, — кивнула Лира.

— А откуда ты его знаешь? — спросил Хас, прежде чем Лира успела сформулировать следующий вопрос.

— Гален и Орсон совместно работают в некоей имперской программе по энергетике.

— На Корусанте?

— В комплексе, который занимает территорию бывшего заповедника б’анкоров.

— Кажется, я что-то об этом слышал, — заметил Хас. — Должно быть, интересно.

— Даже очень, — кивнула Лира, вызвав смешок Нари.

— Скажи Хасу правду, Лира.

Лира рассмеялась вместе с ней.

— Ладно, на самом деле все это очень скучно, и порой я жалею, что Гален вообще в это ввязался. Но он счастлив, а его исследования могут привести к революции в области возобновляемой энергии.

— Что есть, то есть, — заметила Нари.

— Мне просто хотелось бы, — посерьезнев, сказала Лира, — чтобы вся работа не сосредоточивалась на одних лишь кайбер-кристаллах.

Гален стоял у иллюминатора челнока, глядя на опустошенную планету внизу. Он ошибался, полагая, что Орсон собирается показать ему нечто подобное тому, что он видел во время войны на Грейндже.

На этот раз все было намного хуже.

— Как называется эта планета? — спросил он Кренника.

— Малпаз — если это имеет хоть какое-то значение. — (Доставивший их сюда корабль находился на стационарной орбите намного выше челнока.) — Во время войны она пострадала от вторжений с обеих сторон, но после каждой атаки ее жителям удавалось отстраиваться заново. Местное население состоит из птицеподобных гуманоидов, но смешалось с колонистами со всего сектора.

— Рива что-то говорила Лире про Малпаз.

Кренник никак не реагировал на его замечание.

— Внизу — то, что осталось от столицы. Видно, где мы развернули энергетическую сеть, — это та обугленная территория слева. Сам комплекс стоял на холме, где теперь только разрушенные стены.

— Что тут случилось? — побледнев, спросил Гален. — Я крайне точно все описал в своих заметках.

— Разрушения никак не связаны с твоими разработками. Мы готовились подсоединиться к энергетической сети, когда планету атаковали.

— Кто?

Кренник сделал вид, будто слегка поколебался.

— Гален, в вечерних голоновостях этого не услышишь, но, хоть война, по сути, выиграна, она еще не закончилась. По крайней мере здесь и во многих системах Западных рубежей.

— Я слышал новости об остатках сепаратистов...

— Они не просто сепаратисты. Называй их теми, кем они являются на самом деле, — анархистами. Они хотят, чтобы Империя рухнула, — точно так же, как некоторые хотели того же для Республики, но на этот раз наши враги бунтуют не против представительства в Сенате, торговых путей или налогов. Они намерены посеять хаос, разрушить все до основания. У них нет никакой программы — политической, религиозной или какой-либо другой, — помимо желания покончить с цивилизацией в том виде, в каком мы ее знаем. Империя неоднократно пыталась улучшить жизнь тех, кто пострадал во время войны, но этому препятствуют постоянные атаки. Могу показать тебе еще десяток таких же пострадавших планет.

Несколько мгновений Гален переваривал слова Кренника, затем горестно покачал головой:

— При том арсенале, которым располагает Империя, — штурмовиках, звездных разрушителях и прочем — их полное уничтожение остается лишь вопросом времени.

— Каждая атака влечет за собой новую, — ответил Кренник. — Число тех, кто считает, что Империя предала их или разочаровала, не предпринимая решительных действий, не платя достаточных репараций или не отстраивая разрушенное, растет подобно снежному кому. Если так будет продолжаться, нам никогда не удастся осуществить мечту Императора, объединив всех.

— Должно же быть хоть какое-то решение.

— Возможно. — Кренник помолчал. — Гален, мне не следует тебе об этом говорить, и я даже не могу предположить, сколько подписок о неразглашении я нарушил, просто привезя тебя сюда, но Император дал свое благословение на расширение масштабов нашего энергетического предприятия. Он настолько верит в то, чего ты уже достиг, что санкционировал горнодобывающие операции на сотнях планет, чтобы обеспечить проект «Небесная мощь» материалами, позволив ему стать реальностью. Даже сейчас корабли перебрасывают ресурсы из бесчисленных звездных систем, готовясь к тому дню, когда Император объявит о своих планах общественности. — Он слегка повернулся, глядя Галену прямо в глаза. — Он полон решимости сделать примером одну из планет, в надежде, что она послужит своего рода маяком, который приблизит новую эпоху.

Отведя взгляд, Гален повернулся и направился в сторону.

— От кристаллов можно добиться намного большего, — не оборачиваясь, тихо проговорил он. — Намного больше энергии, чем нам удалось накопить.

Кренник двинулся следом за ним.

— Расскажи.

Глубоко вздохнув, Гален покачал головой:

— Вопрос вовсе не в энергии. Я понял потенциал кайберов с самого начала.

— Тогда в чем проблема? — нахмурился Кренник.

— В сдерживании, — ответил Гален, наконец собравшись с духом и взглянув на него. — В определенный момент энергию, испускаемую кайбером под давлением, становится невозможно обуздать — она неукротима. — Он показал в сторону иллюминатора. — Даже подобные разрушения — мелочь по сравнению с разрушительной мощью, которую способны высвободить кристаллы.

— Но ты открыл способ извлечь из них эту самую мощь? — спросил Кренник, не сводя с него глаз.

Гален закрыл глаза и кивнул:

— Еще немного, и я его найду... Еще чуть-чуть...

Кренник хлопнул Галена по плечу:

— Тогда продолжай в том же духе, Гален. По поводу сдерживания энергии можешь не беспокоиться. Я соберу команду, которая решит эту проблему. От тебя же нам требуется средство извлечь ее. Дай мне надежное доказательство, которое я мог бы представить Императору, и можешь рассчитывать на его безусловную поддержку. — Помолчав, он спросил: — Сделаешь? Сделаешь это для всех нас? Не просто ради будущего для поколения твоей дочери, но ради поколения ее детей и всех последующих? Именно такие, как ты, нужны Империи. Твое наследие пойдет на пользу всей Галактике.

— Придется работать в условиях полной секретности, чтобы избежать утечек, — медленно выдохнул Гален. — Никто не должен ничего знать.

— Ты прав, — с серьезным видом ответил Кренник. — Никто не должен знать.

20

ГЛУБОКАЯ ИСТИНА

ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА на Олпинне подошла к концу.

Лире и Нари потребовалось почти двенадцать стандартных недель, чтобы обнаружить жилу, залегавшую в узком туннеле на глубине более трехсот метров. После того как они спустились с помощью реактивных ранцев на дно шахты, им пришлось, зажав в зубах загубники дыхательных масок, ползти на четвереньках по уходящему вниз коридору в свете налобных фонарей, отбрасывающих странные тени на неровные стены. Лира расчистила участок жилы небольшим резаком, и в конце концов полевой анализатор, который дал ей Гален, подтвердил ее подозрения.

— Это рейнит, а не кайберит, — сказала она Нари, когда они вернулись на поверхность и Лира завершила анализ. — Они родственны друг другу, но рейнит плотнее и жестче. А настоящие кайберы можно найти только в жилах чистого кайберита.

Несмотря на разочарование, они не собирались сдаваться. Используя результаты проведенных столетия назад разведок, они попросили Хаса доставить их в зоны тектонической активности в другой точке основного континента. Но хотя некоторые участки и выглядели многообещающе, тамошние разломы не были вызваны боковыми сдвигами, а присутствие других жил рейнита свидетельствовало, что кайберит там найти не удастся, поскольку вместе они никогда не сосуществовали.

К тому времени лагерь стал для Лиры, Нари и Хаса родным домом, и члены археологической экспедиции устроили прощальную вечеринку, щедро одарив Джин небольшими сувенирами и намекнув, что им будет страшно не хватать кулинарных творений Хаса.

Лира ничего не стала рассказывать археологам про ложные кайберы, поскольку те формально не являлись целью их с Нари экспедиции, и подарила им карты, где было обозначено местоположение древних городов, возможно не замеченных ранее. Джин не догадывалась, что, несмотря на возникшие у нее с учеными близкие отношения, вряд ли ей было суждено когда-либо увидеть их снова.

Пока Хас проводил предстартовую подготовку в просторной кабине грузовика, Лира поделилась тем, что уже несколько дней было у нее на уме:

— Жаль, что мы не могли солгать про ложные кайберы. Или, по крайней мере, сказать Креннику, что нам нужно больше времени на исследования.

Сидевшие в противоперегрузочных креслах Нари и Хас вопросительно посмотрели на нее.

— Наш долг перед Силой — защищать подобные планеты от горных разработок, — продолжала она. — Так же, как часто поступали джедаи. В их отсутствие нам следовало бы взять ответственность на себя.

— Увы, это не наша задача, — печально улыбнулась Нари.

Кивнув, Лира сдавленно вздохнула, с трудом сдерживая слезы, а потом вдруг рассмеялась.

— Если честно, мне не хочется улетать.

— Тогда попрощайся с Корусантом раз и навсегда, — сказала Нари. — Убеди Галена не продлевать контракт и возвращайся к своему любимому занятию.

— Единственный контракт, который у него есть, — с самим собой, — усмехнулась Лира. — К тому же он занят важной работой. И даже если бы было иначе, вряд ли Империя спокойно бы к этому отнеслась, учитывая, сколько она вложила в этот комплекс.

— И что может сделать Империя? Засудить вас?

— Кто знает, на что они способны. — Лира в последний раз бросила взгляд на Олпинн. — Планете следовало бы предоставить статус Заповедной.

— Это ничего не значит, — пробормотал Хас. — Заповедный статус ее не защитит, — добавил он, когда Лира и Нари развернулись к нему.

— С каких это пор? — поинтересовалась Нари.

Он продолжал возиться с приборами, словно избегая взгляда женщин.

— С тех пор, как появилась Империя.

— Считается, что Заповедный статус не может быть нарушен, — возразила Нари.

— Да, — задумчиво кивнула Лира, — но такой же статус защищал и резервацию б’анкоров.

Хас наконец посмотрел на нее и Нари:

— Скоро увидите, на что способна Империя.

— Это не может быть Самовар, — проговорила Нари, когда Хас вывел корабль из гиперпространства и перед ними возникла планета. Она бросила взгляд на сидевшую с Джин на коленях Лиру, и обе уставились на опустошенную планету. — Когда я была здесь в последний раз, северный континент полностью покрывали леса. Теперь же он похож на пустыню.

— Уверяю тебя, это Самовар, — сказал Хас. — Когда нужно, Империя действует весьма быстро.

Прыжок с Олпинна вышел непростым, но Лира в конце концов оказалась на Западных рубежах. Хас удерживал корабль поодаль от Самовара, но сканеры показывали присутствие сотен массивных грузовиков на орбите и еще большее количество кораблей поменьше, доставлявших на них то, что извлекалось с поверхности. Вдали от грузовиков турболазеры звездного разрушителя оголяли целый континент. Океаны и атмосфера Северного полушария стали бурыми от загрязнений.

— У нескольких конгломератов имелись концессии на разработку ограниченного количества руды, — сказал Хас, — но теперь Империя забирает все, что можно, и на нее трудятся бывшие сепаратисты со всего сектора.

— В качестве кого? Наемных работников или рабов? — спросила Лира.

— Невелика разница. Они прилетают работать, но в конце концов влезают в долги и не могут вернуться домой. — Он посмотрел ей в глаза. — То же самое и на Вади-Раффе. Уничтоженные леса, бесконтрольная разработка месторождений, оголенная почва...

 Но зачем? — вслух подумала Лира. — Когда есть столько других планет?

— Более тяжелые звездные разрушители? — предположила Нари. — Крупные военные базы?

Лира перевела взгляд с Нари на Хаса, вдруг показавшегося ей далеко не столь простодушным, как можно было подумать.

— Почему ты решил привезти нас сюда, Хас? Самовар и Вади-Раффа — в числе тех планет, где тобой воспользовался Орсон?

— Вы не единственные, кому не хотелось покидать Олпинн, — с непроницаемым выражением лица ответил Хас. — Похоже, я просто пытаюсь придумать новый план.

На небритое, осунувшееся лицо Галена падали отблески стоявших в компьютерном зале экранов и голопроекторов. Вокруг него кружились данные — расчеты, результаты недавних экспериментов с дифракцией электронов, увеличенные изображения пустот внутри кайбер-кристалла, почерпнутые из архивных материалов джедаев тексты.

Он подписал все акты о неразглашении, на которых настоял Орсон, и теперь для него являлись преступлением любые обсуждения проекта мечты с кем угодно, даже с Лирой, ради безопасности, как ее, так и его собственной. Все это, однако, ничего не значило, если ему не удастся найти способ придать новый импульс исследованиям, которые он вел уже больше стандартного года, но которые завораживали его полжизни. Если он сумеет извлечь больше энергии из кайберов, сможет ли команда Орсона обуздать ее и направить по назначению? Не говоря уж о его личных интересах, как он мог допустить, чтобы анархия и насилие обрекли проект на неудачу еще до того, как тот обретет практическое применение?

Мысли его невольно вернулись к Лире и Джин, будущее которых он должен был обеспечить. Как он мог позволить им улететь с Корусанта? Как мог Орсон допустить подобное, зная о нарастающих мятежах и совершаемых наугад нападениях на невинные планеты? Сможет ли он когда-либо простить себя или Орсона, если с ними случится нечто невообразимое?

Валлт, Грейндж, Локори, теперь Малпаз и многие другие планеты...

Он просто обязан был что-то изменить.

Гален потянулся к кайберу размером с палец, который всегда носил с собой. Каждый из кристаллов был столь же уникален, как снежинка или радужка человеческого глаза. Кристалл потеплел, когда Гален взял его в ладонь, но, как показывали предыдущие исследования, температура кристалла не менялась. Он также знал, что кристалл не в состоянии согреть футляр, полотенце и любой другой неодушевленный предмет. Кристалл реагировал только на жизнь, даже растительную, отчего тот факт, что джедаи использовали их для питания световых мечей, выглядел еще более загадочным и ироничным.

Гален поднес кристалл к свету экранов, любуясь его меняющейся прозрачностью — свойство, которое древние джедаи называли «водой кайбера».

В энергетическом потенциале кристаллов можно было не сомневаться — его команда уже доказала это во время ранних экспериментов с пьезоэлектричеством. Но высокотемпературный комплекс являлся не просто огромным световым мечом, который, как считалось, включал в себя, помимо кристалла, матрицу излучателя, регулирующий контур, плазму и сверхпроводник, направлявший энергию обратно в отрицательный полюс рукояти меча. Никто не мог поверить, что световые мечи способны прорезать дюрасталь толщиной в метр, но это действительно было так, и оставалось лишь полагать, что на них воздействует сама Сила.

Воздействует через кайберы?

Если ответы и таились где-то в бывших архивах Храма, их еще предстояло обнаружить, вероятность чего была крайне мала, поскольку многие секреты конструкции световых мечей передавались из уст в уста. Возможно, ответы содержались в одном из джедайских голокронов, но у Галена не было к ним доступа.

Некоторые из доставленных в комплекс кайберов явно были разрезаны и огранены, вероятно, чтобы исключить непроходимость и усилить отдачу энергии. Возможно, самые крупные образцы подвергались огранке точно так же, как и драгоценные камни, с целью усилить до максимума отражение света. На данный момент команде ученых не удалось выполнить лазерную накачку кристаллов, не ослабив их кристаллическую решетку, — что было почти аналогично воздействию радиации на живые клетки. Более серьезная проблема заключалась в том, чтобы научиться управлять присущим кристаллам стремлением предательски и случайным образом рассеивать энергию.

Гален уставился на кристалл.

Неужели тот ему сопротивлялся?

На какие жертвы требовалось пойти, чтобы раскрыть его секреты?

И снова мысли Галена вернулись к Лире. Как долго он сможет вынести необходимость лгать ради великой цели? Неужели его увлеченность исследованиями настолько ослепляла, а кристаллы в некотором роде держали его в плену?

Твердые, неизменные, непостижимые... Возможно, в соответствии с суевериями, он мог разгадать тайны кайбера, лишь глядя в определенную сторону на рассвете или наблюдая, как поднимается туман на некоей далекой планете. Один из толкователей-джедаев называл кайбер дремлющим камнем, который следовало пробудить, чтобы он исполнил свою цель. Но тот же толкователь предупреждал, что кристалл столь же легко оскорбить, и от джедая требуется крайняя осторожность.

Гален понимал, что никогда не сможет взаимодействовать с кайбером так, как это делали джедаи посредством Силы, но, как он говорил Лире, на его стороне была наука и могущественные машины, способные обратиться к кристаллу на атомном уровне и заставить его исполнить требуемое.

В самом начале их отношений, когда Лира еще занималась геологоразведкой, они с Галеном порой не виделись месяцами. Встречаясь после долгой разлуки, они всегда ощущали некоторую неловкость, и для того, чтобы все вернулось на круги своя, каждый раз требовалось несколько дней. Постепенно они привыкли и перестали придавать этому особое значение. А после того, как Лира решила на время отказаться от карьеры, чтобы завести семью, периоды временного отсутствия на их отношения больше не влияли — чего, впрочем, нельзя было сказать об их вынужденной разлуке на Валлте.

Вернувшись почти четыре стандартных месяца спустя вместе с Джин, Хасом и Нари, Лира не знала точно, чего ждать, особенно в свете увиденного на Самоваре и Вади-Раффе. Всеобъемлющее опустошение, которому она стала свидетелем, вызвало у нее определенные сомнения по поводу того, что заявлял Император в публичных выступлениях и что на самом деле происходило вдали от Ядра. Лире очень хотелось немедленно сообщить Галену о том, что она узнала, но она решила подождать, пока между всеми троими восстановится прежняя близость, — хотя бы затем, чтобы рассказать обо всем спокойно и без лишних эмоций.

Почти с того самого мгновения, когда они приземлились на Корусанте, Лира чувствовала, что что-то не так. Между ними вновь возникла знакомая трещина — причем не только между ней и Галеном, но и между Галеном и Джин. Ей хотелось приписать его чрезмерную занятость требованиям, которые предъявляла к нему работа, но чем дольше она за ним наблюдала, тем больше у нее появлялось поводов для беспокойства. Раньше Гален никогда не объяснял нежелание обсуждать суть своих исследований тем, что для понимания Лиры та чересчур сложна, — напротив, он сыпал техническими терминами, прекрасно зная, что Лира не поймет и половины, а потом, как обычно, начинал упрощать, пока ей не становилась понятна хотя бы самая малость. Подобное давно стало частью их жизни, и именно потому он доверил ей переписывать свои личные заметки.

Теперь же он вдруг отказался объяснять, чем занимается. Лира готова была отнестись к этому спокойно, поскольку ей самой нужно было составлять итоговый отчет для Орсона, к тому же ей вовсе незачем было знать все подробности, — если бы Гален не стал уговаривать ее остаться в квартире в Центральном округе, вместо того чтобы вернуться в комплекс. По его словам, ему ничто не мешало ездить туда и обратно, к тому же Джин могла ходить в настоящую подготовительную школу, а не обучаться дома.

Отказавшись оставаться в квартире, Лира вернулась в комплекс и сразу же обнаружила, что атмосфера сильно изменилась, став намного напряженнее. Гален туманно объяснил, что в ее отсутствие комплекс пострадал от проникновения извне и пришлось усилить меры безопасности. В ранее общедоступные зоны комплекса теперь могли попасть только те, кто имел соответствующий допуск. Данные, до этого посылавшиеся в надзорный совет по Голосети, теперь отправлялись через имперский внутрисетевой сервер. Секретность царила повсюду.

В конце концов, однако, Лира поняла, что больше не в состоянии скрывать мучившую ее тревогу. Гален держал ее поодаль от себя, и ей нужно было знать почему.

— Жалеешь, что уговорил меня согласиться на предложение Орсона? — спросила она, когда они убирали со стола после обеда, а Джин смотрела головидео.

Явно не готовый к ее вопросу, Гален ответил не сразу:

— Только о том, что приходилось за тебя волноваться.

— Прости. Мы страшно по тебе скучали, Гален.

Она надеялась услышать от него то же самое, но вместо этого он спросил:

— А ты сама что, жалеешь? Насколько я понял, Джин получила столько удовольствия, сколько не получала за всю жизнь.

— Я только рада, но у меня такое чувство, будто мы с тобой так по-настоящему и не воссоединились. — Взглянув ему в глаза, она добавила: — Кажется, будто ты где-то страшно далеко, и мне все еще тебя не хватает.

— Наша разлука тут вовсе ни при чем, — с неожиданной поспешностью ответил Гален. — Это все из-за работы. На меня давят со всех сторон.

Лира хотела взять его за руку, но он скрестил руки на груди.

— Вот этого я как раз и не понимаю, — сказала она. — Почему вдруг на тебя стали так давить? Когда я улетала, все было иначе. Из-за попытки шпионажа?

Она запоздало поняла, что сама предложила ему повод для оправдания.

— Да. Нет. И да и нет. Совет ждет результатов. Есть проблемы с финансированием.

— Но ведь ты и твоя команда делали успехи, — сказала Лира, стараясь не выглядеть чересчур настойчивой. — Что вдруг изменилось?

Гален помедлил, делая вид, что наблюдает за Джин.

— Исследования вступили в новую фазу, и я сражаюсь с кучей данных, — наконец ответил он.

— Наше присутствие тебя слишком отвлекает?

— Нет, конечно.

Его механические ответы начали утомлять Лиру, что почувствовалось по ее тону.

— Да хватит тебе, Гален. От тебя чересчур многого требуют? В этом все дело?

Он уставился на нее:

— С чего ты взяла?

Вздохнув, Лира решила начать сначала. Меньше всего ей хотелось спорить. Возможно, хватило бы теплых объятий и поцелуя, чтобы все проблемы исчезли без следа.

— Может, вернемся немного назад? Ты спрашивал, жалею ли я о своей поездке. Еще раз — нет. Ноя узнала нечто такое, чем уже несколько недель хочу с тобой поделиться. — Она ринулась головой в омут. — После того как мы улетели с Олпинна, Хас показал нам с Нари пару планет на Западных рубежах, которые безжалостно эксплуатирует Империя. Каждая из них опустошена почти полностью из-за неограниченной добычи ископаемых.

Гален внимательно, почти с удивлением ее выслушал, а затем небрежно махнул рукой:

— Понимаю, подобное вполне могло оскорбить твое чувство справедливости по отношению к окружающей среде, но Республика виновна в том же самом. Любая экспансия требует ресурсов. Возможно, Империя эксплуатирует некоторые планеты, но лишь для того, чтобы спасти множество других. — Он хмуро посмотрел на Лиру. — Вряд ли стоит тебе напоминать, сколько всего планет в Галактике.

— Но это не просто планеты. Это Заповедные планеты, которым гарантирована защита действующим уже много поколений законом. Собственно, то же самое случилось и здесь с резервацией.

— Тоже ради большего блага, — сказал Гален.

— Наверняка в этом тебя убедил Орсон. — Лира не сумела сдержать смешок.

— Что за планеты? — после долгого молчания спросил Гален.

— Самовар, — слегка приободрившись, ответила она. — Вади-Раффа.

Она почти слышала, как он мысленно отмечает ее слова в памяти.

— И какое это имеет отношение к нам?

— Если Империя тайно грабит планеты, откуда нам знать, что тебе не лгут насчет истинной цели твоих разработок?

— Никто мне не лжет.

— Потому что ты доверяешь Орсону и остальным? Или у тебя есть доказательства?

Отойдя на несколько шагов, Гален развернулся к Лире:

— Я видел доказательства.

Подобного ответа она не ожидала.

— Когда?

— Пока тебя не было, я поделился теми же сомнениями с Орсоном, и у нас состоялся долгий разговор. Он согласился лично показать мне, как мои разработки воспроизводятся и находят практическое применение, и мы отправились на Малпаз.

Лира ошеломленно взглянула на него:

— Вы с Орсоном были на Малпазе, пока мы с Джин были на Олпинне?

— Всего несколько дней.

— Пусть даже несколько часов, Гален. Что все это значит? — Она помедлила, собираясь с мыслями и с трудом сдерживая гнев. — Не потому ли Орсон попросил меня отправиться в экспедицию — чтобы иметь возможность беспрепятственно добраться до тебя в мое отсутствие?

— Хватит обвинять его в каких бы то ни было манипуляциях, — сказал Гален. — Я пошел к нему обсудить мои... наши сомнения. Я потребовал ответа, и он предложил мне посмотреть самому.

— И вы вдвоем отправились на Малпаз?

Гален отвел было взгляд, но тут же снова посмотрел прямо в глаза Лире:

— Мне следовало рассказать тебе раньше.

— Орсон что-нибудь упоминал про Дагио? — после некоторой паузы спросила она.

— Зачем ему упоминать про Дагио?

— Потому что Рива говорила, что Дагио работает на Малпазе и что она не может с ним связаться. Он все еще там?

— Нет, — ответил Гален. Какое-то время он молча расхаживал туда-сюда, качая головой. — Комплекс, где занимались воспроизведением моих результатов, разрушен, и начать поставки энергии в столицу так и не удалось.

У Лиры отвисла челюсть.

— Кто его разрушил? Сепаратисты?

— Орсон предпочитает называть их анархистами. Чтобы об этом рассказать, ему пришлось нарушить подписку о неразглашении.

— Значит, Дагио, возможно, нет в живых?

— Возможно. — Гален снова покачал головой. — Мне нельзя об этом говорить.

Вполне можно было извиниться и на этом закончить, но Лира решила копнуть глубже.

— Ты скрывал это от меня, потому что мне не положено было знать?

— Да, — кивнул он. — Я принес присягу.

— Значит, есть и другое, о чем тебе нельзя мне рассказывать?

— Да.

Лира провела пальцами по лбу.

— Присяга меня не волнует, — сказал Гален. — Но из-за всех тех разрушений мне пришлось удвоить усилия, чтобы найти хоть какой-то способ... — Он посмотрел на нее. — В общем, я хотел тебе об этом рассказать.

Лира внезапно почувствовала себя полностью опустошенной.

— Как вообще могло дойти до такого, что нам приходится что-то скрывать друг от друга, Гален? — проговорила она, сдерживая слезы.

— Сейчас наступил решающий момент, — сказал Гален, наконец подойдя к ней. — Нам остается лишь верить, что Империя делает все возможное ради величия Галактики. Есть силы, которые пытаются сеять хаос и держать нас в состоянии постоянной войны. Император полон решимости покончить с этим. Он хочет объединить всех, предотвратив очередной всегалактический конфликт.

Лира вслушивалась в каждое его слово.

— Непривычно слышать от тебя такое, — сказала она, ощущая тепло от его объятий. — Такое впечатление, будто ты вдруг изменил свои взгляды.

— Обеспечение планет энергией — единственный путь вперед.

Слова его не слишком убедили Лиру, но ей стало ясно, что сам Гален искренне убежден в своей правоте.

21

ПОЛГРУППЫ

В «КЛАДЕЗЕ РАЗВРАТА» имелась небольшая задняя комната для частных вечеринок и хранения незаконных веществ во время облав, проводимых властями. Раньше местная полиция предупреждала владельцев об облавах, но после того, как неподалеку расположился гарнизон штурмовиков, это стало невозможно. За главным столом сидели Хас и десяток с лишним контрабандистов, бродяг и негодяев, часть из которых он знал еще задолго до войны — в том числе Ялли, Моло, Даг, Даджо Кода и тви’лек по имени Зосед Хозем, — а остальные были родом с опустошенных войной далеких планет, наподобие Ондерона. Убогая забегаловка стала для них чем-то вроде штаб-квартиры.

Стоявший в комнате десятилетний голопроектор обычно использовался для показа развлекательных голограмм, но Хас вывел с его помощью карту звездной системы Салиент, независимого региона на краю так называемого Корпоративного сектора, в трех прыжках от Раджтири. Именно она являлась их очередной целью, куда требовалось доставить запретное оружие и боеприпасы.

— В пригодной для жизни зоне красного карлика три планеты, — объяснял Хас. — Спутник внешней планеты, Эпифани, принадлежит корпорации «Зерпен». Это и есть наш пункт назначения. — Он показал на точку на голограмме. — На краю системы Салиент расположена хорошо вооруженная сторожевая станция, но у наших работодателей есть работающие там агенты, которые с легкостью пропустят нас через контрольный пост...

— А кто может гарантировать, что они нас пропустят? — прервал его низкий голос.

Даже не оборачиваясь, Хас понял, что реплика принадлежит высокому импозантному человеку с Ондерона по имени Со Геррера. Но он все же обернулся:

— Всегда работало, сработает и на этот раз.

Со с сомнением взглянул на него:

— Этим и будем утешаться, когда нас изрешетят и подпалят хвост. — Редко удерживавшийся от того, чтобы высказать свое мнение по любому вопросу, и часто оказывавшийся в центре оживленных дискуссий о галактической политике, Со стал популярной личностью в «Кладезе разврата». — Нам нужен план на случай непредвиденных обстоятельств.

Хас почувствовал, как все взгляды обратились к нему.

— Пожалуй, ты прав. Хотя бы для надежности.

Покачав головой, Со поднялся со стула.

— Я прав потому, что в то время, как большинство из вас в течение всей своей карьеры старались избежать столкновений, я часто оказывался в самой их гуще. Это вовсе не значит, будто ваш опыт не пригодится, но если мы намерены участвовать в совместной миссии, неприятности нам нужны меньше всего.

Хас наблюдал за Со, который переходил от одного члена группы к другому, сопровождая свои замечания гримасами и повелительными жестами. В его густых черных волосах пробивалась благородная седина, а сила его личности была такова, что любой был готов беспрекословно ему подчиняться.

— Ладно, разработаем резервный план, — наконец сказал Хас.

— Это по моей части, — заявил Со.

Хас окинул взглядом собравшихся, но никто не возражал.

— Теперь, когда мы все прояснили...

Со упер руки в бока и от всей души рассмеялся.

— Мы ничего еще не прояснили, Хас. Все еще пока туманно, еще пока проясняется. — Он немного помолчал. — Что мы везем?

— На большей части кораблей будут боеприпасы и снаряды, хотя некоторые, у кого грузовики побольше, повезут оружие. — Прежде чем Геррера успел его прервать, Хас добавил: — Эту группу возглавит Со.

Харизматичный ондеронец одарил всех искренней улыбкой и снова сел.

Хаса несколько удивляло, что их деятельность возобновилась столь быстро, — на сей раз ему об этом сообщил сам Кренник, который, как был убежден Хас, с самого начала руководил операциями по присвоению планет. Кренник не признавался в этом ни до, ни после межзвездного путешествия с Лирой Эрсо, ее дочерью и ее подругой Нари, хотя Хас об этом не спрашивал. Во время беседы с ним на Корусанте Кренник больше всего интересовался Лирой и тем, обсуждала ли она работу своего мужа. У Кренника имелись отчеты, которые Лира передавала с Олпинна, но гораздо большее любопытство у него вызывали разговоры в лагере археологов и на корабле Хаса.

Вопросы Кренника привели Хаса в замешательство, но он постарался сообщить все подробности, не имевшие особого значения. Откуда ему знать — может, проведенные на Олпинне месяцы были частью проверки Лиры службами безопасности в связи с участием ее мужа в имперском научном проекте?

Хас не стал упоминать об их пребывании у Самовара и Вади-Раффы. Он предпринял необходимые меры, чтобы его корабль не засекли сканеры, и удалил информацию из бортового журнала. Но оставалась вероятность, что в какой-либо из систем могли опознать сигнатуру корабля и что его уловка рано или поздно вскроется. В любом случае, вряд ли они нарушили какие-то законы. Группы экологов часто бывали в окрестностях Вади, и Кренник вполне мог простить желание Лиры и Нари увидеть, что там происходит.

Хас надеялся, что беседа с Кренником положит долгожданный конец их отношениям, но Кренник не оправдал ожиданий, сообщив насчет Салиента.

— Наша точка выхода на орбиту спутника Эпифани находится примерно здесь. — Хас обвел пальцем окрестности спутника. — Мы появимся с ночной стороны Эпифани, так что звезды будут светить нам в спину. — Он увеличил изображение спутника и подсветил точку на дневной стороне. — Место посадки — здесь, на территории штаб-квартиры корпорации «Зерпен». Когда закончится погрузка, в ваши навигационные компьютеры будут введены координаты прыжка, и мы стартуем. Как только пройдем блокпост, нужно будет держаться вместе. Следом за нами прибудут имперские корабли, так что придется точно рассчитывать время.

Данную операцию Кренник называл удачным завершением карьеры для Хаса:

«Спасибо, Хас, что помог Империи захватить пару богатых ресурсами планет и что шпионил за Лирой Эрсо. После этого рейса можешь мирно уйти в отставку после долгих лет службы в роли полезного балбеса. И возьми с собой всех своих друзей и союзников — можно будет хорошо подзаработать».

— Значит, наша задача — доставить груз, дождаться прибытия имперцев и держаться в стороне, пока они будут обвинять «Зерпен» в приобретении краденого оружия? — спросил Со.

— Совершенно верно, — ответил Хас.

Со прищурился и заговорщически кивнул.

С тем же успехом посадочная площадка могла быть помечена двойным крестом — символом крупного надувательства.

Гален сидел за пультом управления выделенным сервером комплекса, который был кружными путями соединен с узлом связи Кренника где-то во Внешнем Кольце. Его указательный палец завис над клавишей «Передача», которая скрепила бы его сделку с Империей, что стало бы для него точкой невозврата. Одно дело — согласиться обескровить кайбер-кристаллы, выкачав всю содержащуюся в них энергию. А теперь он будет лично нести за это ответственность.

Откатив кресло, Гален встал и отошел от пульта.

Опять все то же самое.

Словно ему было мало свалившегося на него морального груза, он все еще пребывал в смешанных чувствах, не в силах решиться рассказать Лире об истинной природе своих исследований. Он сообщил ей необходимый минимум, чтобы удержать ее от попыток копнуть глубже. Но искусством лжи он никогда не владел — не желая ввязываться в любые игры, он всегда говорил то, что думал. Ложь лишь создавала ненужные проблемы. Другие, естественно, имели полное право на него обижаться, но никто не мог обвинить его во лжи. А теперь он вынужден был идти на обман, угрожавший его отношениям с семьей, которую он пытался поддержать и защитить.

Он уступил — и отныне вынужден жить с этим клеймом.

Выругавшись, Гален тряхнул головой, приводя мысли в порядок, и снова подкатился к пульту. Как вообще можно работать, если ты постоянно в пучине моральных и эмоциональных конфликтов?

После того как команде Кренника удалось сдержать выход энергии, его участие в проекте, по сути, завершилось, и он мог свободно говорить с Лирой. Несмотря на все то, что он обещал Креннику, настоящей его целью всегда было защитить ее и Джин, обеспечив им мирное будущее, которого они заслуживали. Все, что он делал, он делал ради них.

Последние несколько недель он постоянно мысленно повторял это, и каждый раз на него, подобно алчным призракам, наваливалось чувство вины из-за его работы и ее последствий. Но ради Лиры и Джин он мог бы добиться прорыва и раньше, если бы не тратил половину времени на размышления, не пытается ли он следовать неверной гипотезе или ложной идее. Если бы не пытался найти тысячи причин, почему его теории могут не работать.

А потом наступил момент открытия.

Он давно подозревал, что более крупные кристаллы следует огранить вдоль определенных плоскостей, не только для того, чтобы исключить преграды и пустоты, но и чтобы минимизировать вызванное подачей энергии от лазера рассеивание. При надлежащей огранке испускаемую кристаллом энергию импульса можно было в большой степени усилить и с помощью сдерживающих устройств направить в коллимированный луч невероятной мощности — по крайней мере, теоретически. Возможно, выход энергии можно было также увеличить, перестраивая кристаллическую решетку и заставляя кристалл изменять свойства. Толкователи-джедаи часто ссылались на светлую и темную, дневную и ночную стороны Силы. Перестройка решетки вдоль темной, или ночной, оси обеспечивала больший контроль над почти преднамеренной склонностью кристаллов рассеивать энергию. С помощью технологий Гален мог подчинить кристаллы себе, укротить их чудовищный потенциал, не уничтожив все в ближайших окрестностях.

Энергию, которой изобиловали кристаллы, можно было собрать, сдержать и сделать общедоступной. Но без сдерживания та же энергия могла привести к катастрофическим последствиям.

Гален и его команда провели предварительные испытания, основанные на его расчетах. Проблемы с местом и безопасностью не позволяли построить в комплексе прототип сдерживающего устройства, так что его должна была собрать на основе чертежей Галена команда Орсона там, где они находились сейчас, чтобы окончательно определить, соответствуют ли результаты предположениям Галена.

Мысли о внутренней структуре кристалла не оставляли Галена ни днем ни ночью. Можно ли было сравнить изменения в кристаллической решетке кайбера с эмоциональными переменами в сознании разумного существа? Могли ли разумные существа заставить неорганическую материю пульсировать в гармонии с их настроениями и желаниями?

Существовала ли на свете вообще такая вещь, как ложь во благо?

Империя лгала своим гражданам, засекречивая информацию об опустошаемых ею планетах. Или она просто скрывала неудобную правду? Была ли его ложь подобна лжи Империи — пожертвовать несколькими, чтобы спасти бесчисленное множество других? И в конечном счете — воплотит ли основанный на кайберах комплекс мечту Императора о возобновляемой энергии для всех и каждого? Какую планету они могут выбрать в качестве примера?

Единственным камнем преткновения оставались собранные им данные о горных разработках на планетах, которые посетила Лира на обратном пути с Олпинна. Вопреки тому, что ожидал узнать Гален, в изобилии имевшиеся на Самоваре и Вади-Раффе руды нельзя было отнести к числу обычных. Хотя они иногда использовались в строительных проектах, слоистый дуний и доловит в основном применялись для защиты ядер огромных реакторов гиперматерии и рассеивания тепла в коллиматорных шахтах суперлазерного оружия.

Снова тряхнув головой, Гален перевел взгляд на клавишу «Передача».

Поймет ли его Лира? Или обвинит его в том, что в своем стремлении ответить на брошенный ему вызов он не только забыл об осторожности и свойственной ученому проницательности, но и потянул за собой на дно ее с Джин? Какое наследство он им оставит?

Лира вполне могла воспринять то, что ему показалось бы ложью во благо, как не поддающееся оправданию предательство.

Тупоносый челнок Таркина хищной птицей спикировал в ясное небо спутника Эпифани. Спустившись по трапу следом за отрядом штурмовиков, Таркин увидел перед собой представителя корпорации «Зерпен», за спиной которого сомкнули ряды подобно имперскому батальону несколько сотен вооруженных охранников в форме. Его свита намного превосходила числом сопровождение Таркина — если не считать висевшую в десяти километрах над их головами «Исполнительницу» с ее командой и контингентом солдат.

— Добро пожаловать на Эпифани, мофф Таркин, — шагнув вперед, сказал представитель «Зерпена», худой безволосый гуманоид в обтягивающей пурпурной одежде с вышитой на груди эмблемой корпорации. — Чем заслужил «Зерпен» честь быть удостоенным визита посланника Империи?

Таркин решил обойтись без лишних церемоний.

— Можете считать мой визит честью для вас, но, подозреваю, вы весьма скоро измените свое мнение.

— В таком случае, как я понимаю, обойдемся без официального протокола?

— К чему тратить время? — бросил Таркин. — Мы преследуем группу повстанцев, которых пропустили через ваш кордон и которым, судя по всему, предоставили здесь убежище.

— Да, именно так вы объяснили, когда ваш звездный разрушитель вышел на орбиту. Но на самом деле мы разрешили вашему челноку приземлиться исключительно из вежливости. Никакие посторонние корабли, кроме вашего, на наш спутник не прибывали, и мы понятия не имеем ни о какой группе повстанцев, которых вы ищете.

— Предлагаю обойтись без ложной скромности, пока у меня хорошее настроение, — сказал Таркин. — Вы что, думаете, мы прилетели бы сюда, не имея доказательств? У нас есть данные слежения, и мы точно знаем, где и когда повстанцы вышли в обычное пространство.

И без того длинная физиономия представителя вытянулась.

— У вас, видимо, неверные данные, мофф Таркин. — Он показал на посадочную площадку и располагавшиеся за ней ангары и здания. — Как видите, все присутствующие здесь корабли принадлежат «Зерпену». Можете, конечно, обыскать ангары, но того, что вы ищете, все равно не найдете. Более того, надеюсь, вы примете на веру, что независимые планеты системы Салиент никогда не пустили бы к себе врагов императора Палпатина.

— По крайней мере до тех пор, пока не закончилась война, — сказал Таркин.

— Война — другое дело, мофф Таркин. Пока Республика и Конфедерация боролись за главенство, наша система была всего лишь убежищем для тех, кто не хотел участвовать в драке.

— Вот только «Зерпен» не видел никаких проблем в том, чтобы поставлять произведенное им оружие любому, кто попросит. Исповедуя, так сказать, политику равных возможностей.

Гуманоид слегка склонил голову набок.

— Предпочитаем считать себя обычными предпринимателями.

Таркин, прекрасно знавший, чего стоит выведать у кого-то его секреты, понял, что от представителя «Зерпена» он ничего не добьется. Даже при наличии над головой звездного разрушителя.

— Хотите, я предложу другое объяснение?

— Попробуйте.

— Империя использует этих якобы существующих повстанцев в качестве предлога для реализации каких-то своих тайных планов, — расчетливо улыбнулся представитель.

Таркин едва не ответил ему столь же многозначительной улыбкой, — похоже, представитель был не так прост, как могло бы показаться. Он уже собирался ответить, когда рядом возник его адъютант с комлинком в руке.

— Срочный вызов с «Исполнительницы», сэр.

Отойдя подальше от представителя, Таркин включил связь.

— Сэр, искомые корабли опознаны и обнаружены. Похоже, что вместо того, чтобы сесть, они завершили облет спутника и на полной скорости уходят вглубь системы.

— Продолжайте за ними следить, но не стреляйте, — помедлив, ответил Таркин. — Возвращаюсь на корабль.

Не сказав представителю больше ни слова, он развернулся и зашагал по трапу челнока. За ним последовали адъютант и отряд штурмовиков.

Челнок расправил крылья и начал набирать высоту еще до того, как Таркин успел пристегнуться. Ясно было, что «Зерпен» догадался о возможной уловке и, видимо, отказал контрабандистам в посадке. Но почему тогда болваны Кренника направились к Салиенту-2, а не за пределы системы? Ему также пришло в голову, что, возможно, контрабандистов убили, а их корабли захватили. Так или иначе, никакого сочувствия он к ним не испытывал — им все равно предстояло сыграть роль повстанцев, чтобы помочь сфабриковать дело против «Зерпена». Но если у Салиента хватило смелости, чтобы захватить оружие, вместо того чтобы его отдать...

— Сэр, сканеры показывают, что в сторону Эпифани движутся корабли сопровождения Салиента с блокпоста, — доложил связист челнока. — Корабли быстрые и тяжеловооруженные.

— Сообщите на «Исполнительницу» — расчетам занять боевые посты, обеспечить прикрытие для челнока во время причаливания. Если кто-то из кораблей сопровождения возьмет нас на прицел, разрешаю коммандеру их уничтожить.

Едва он успел договорить, связист продолжил:

— «Исполнительницу» вызывает штаб стратегического командования с Салиента-два.

Отстегнувшись, Таркин переместился к пульту связи.

— Переключите связь с «Исполнительницы» на нас.

Мгновение спустя перед ним появилось голографическое изображение птицеподобного инородца.

— С кем я говорю? — сладким голосом спросил офицер с Салиента.

Таркин представился.

— Мофф Таркин, вам отказано в разрешении на пребывание в системе. Не пытайтесь двигаться в сторону солнца.

— Мы преследуем врагов Империи, генерал, и только мне решать, куда я могу или не могу лететь.

— На наших сканерах неизвестные корабли, мофф Таркин, и мы требуем, чтобы вы дали нам возможность разобраться с ними самим, — сказал хайшианин. — В отличие от Империи, в системе Салиент до сих пор продолжают действовать законы.

— Боюсь, этого недостаточно, генерал. Арестуйте их, а остальным займемся мы.

— Вы нарушаете суверенитет независимой звездной системы. Убирайтесь от Салиента, или последствия не заставят себя ждать.

Отключив микрофон, Таркин взглянул на связиста:

— Где наша добыча?

— Все еще летит к Салиенту-два, сэр.

— Сообщите на «Исполнительницу», что к моменту моего прибытия мне требуется полная оценка оборонительных возможностей этой системы.

— Есть, сэр.

— У нас работает гиперсвязь?

— Работает, сэр, хотя «Зерпен» пытается нас глушить.

— Тогда, пока есть возможность, свяжитесь с боевой группировкой у Телоса и скажите адмиралу Юту, что я прошу ее как можно быстрее направить в систему Салиент любые доступные ресурсы.

— Что-нибудь еще, сэр?

— Сообщите на «Исполнительницу», чтобы они были готовы к микропрыжку к Салиенту-два, как только мы причалим, — кивнул Таркин.

Хаса Обитта и его разношерстную компанию контрабандистов и наемников встретил на Салиенте-2 тот самый офицер-хайшианин, который до этого разговаривал с Таркином.

— Имперцы отказались уходить, капитан Обитт, как вы и предполагали. Они требуют арестовать всех вас и выдать им.

— Не самая плохая идея... — начал Хас.

— Именно что плохая, — прервал его Со. — В данный момент мы — союзники, в которых больше всего нуждается Салиент. К тому же, арестовав нас, вы ничего не добьетесь, только отсрочите неизбежное. Империя положила глаз на корпорацию «Зерпен» и всю остальную здешнюю систему.

Хайшианин пристально посмотрел на него:

— Нам прекрасно об этом известно, капитан Геррера. Именно потому «Зерпен» попросту не сбил ваши корабли, как только вы вышли из гиперпространства, — хотя некоторые в нашем правительстве настаивали как раз на этом.

— Если Империя не сможет использовать нас, чтобы обвинить вас в укрывательстве повстанцев, — заметил Хас, — она найдет другой способ с вами справиться.

— Тогда почему бы им просто не вторгнуться?

— Император все-таки не дурак, — устало вздохнул Со. — Он ждет и пытается выяснить, придет ли вам на помощь какая-либо из местных систем Корпоративного сектора. Возможно, он не хочет выглядеть инициатором очередного галактического конфликта, после того как совсем недавно завершился предыдущий.

— Мы уже сообщили, — кивнул хайшианин. — И ждем подкрепления издалека.

— Если у вас есть хоть какая-то возможность сражаться — воспользуйтесь ею, — сказал Со. — Именно так мы поступили на моей родной планете, когда власть захватили сепаратисты.

Инородец взглянул на него:

— И вам удалось победить?

— В конечном счете — да, — ответил Со. — Но у победы была цена. Ужасная цена.

Хас и хайшианин переглянулись. Хас впервые общался с салиентским коммандером лицом к лицу, но они разговаривали по голосвязи вскоре после того, как Кренник выбрал Салиент очередной целью Империи.

Задолго до войны эта звездная система стала штаб-квартирой компаний, пользовавшихся дурной репутацией, неплательщиков налогов, пиратов и торговцев оружием. Колонизированная представителями многих рас, впоследствии присоединившихся к сепаратистам или ставших их сторонниками, система в эпоху Республики стала ареной инцидентов и стычек, а в предвоенный период ситуация лишь ухудшилась. Учитывая отношение Империи к независимым системам, можно было лишь удивляться, что Салиенту удавалось в течение столь долгого времени оставаться таковым, поскольку поглощение его Империей означало бы захват не только корпорации «Зерпен», но и целой системы безнравственных конгломератов, не отвечавших ни перед кем, кроме самих себя. Более того, Салиент стал бы районом сосредоточения войск для дальнейшего вторжения в сектор Внешнего Кольца, постепенно объединявшийся в самостоятельное единое целое.

У Хаса была мысль отвергнуть предложение Кренника, но тогда он рисковал бы стать жертвой промышленной аварии вроде той, что погубила Матиза, или ему пришлось бы бежать прочь и до конца своих дней опасаться за свою жизнь. Вместо этого Хас решил сделать вид, будто все идет по плану, а на самом деле проинформировать руководство Салиента о намерениях Империи, что он и сделал.

— И тем не менее не понимаю, какой в этом смысл лично для вас, — сказал генерал-хайшианин, не сводя глаз с Хаса. — Вы сами говорили, что Империи даже не нужен повод, чтобы оправдать свои действия. Так почему бы просто не сбежать подальше, насколько хватит гипердвигателей?

Хас не собирался признаваться в своей роли полезного балбеса для Орсона Кренника или в том, как подействовало на него общение с Лирой, Нари и Джин. После возвращения с Олпинна он не раз размышлял о тех событиях, что в итоге привели его к необходимости подчиняться Креннику и ему подобным. Сейчас ему хотелось только одного — исправить свою ошибку.

— На что надеяться независимым пилотам вроде меня, если Империя решила завоевать каждую независимую систему? — сказал он и добавил, взглянув на Со, Моло и Ялли: — Все мы в конце концов станем наемниками Империи, ее пленниками или мертвецами.

— Это точно, Хас! — Со с силой хлопнул его по спине. — Но дело не только в этом. Для Империи мы не более чем комки грязи, которые они отряхивают с сапог.

Даже Салиент — не более чем проверка возможностей. Их цель — подчинение себе всей Галактики. И вот тут-то появляемся мы, пусть даже затем, чтобы слегка их потрепать. Чтобы восстать против несправедливости.

Хас внимательно его слушал. Как и Лира Эрсо, Со являлся еще одним блистательным примером того, каким мог бы стать он сам. С другой стороны, союзники и партнеры часто оказываются рядом тогда, когда меньше всего ожидаешь.

— Полностью поддерживаю капитана Герреру, — неожиданно для самого себя сказал он.

Генерал-хайшианин мрачно кивнул:

— Скажу лишь одно: Салиент поклялся любой ценой не дать использовать его ресурсы в качестве корма для прожорливой военной машины Императора. Скорее мы позволим превратить наши планеты в пепел, чем дадим Империи их поглотить.

— Это вовсе не взаимоисключающие варианты, — печально взглянул на него Со.

— Будем защищаться до самого конца, — кивнул хайшианин.

— Даже если не будет никаких шансов на победу? — спросил Хас.

— Даже если.

— Есть еще вариант, — заметил Хас. — Позволить Империи получить то, чего она хочет.

— Это не вариант, — возразил Со.

Хайшианин кивнул, соглашаясь:

— Оккупация? Капитан Обитт, вы наверняка бывали на планетах, избравших подобный путь. И какова там жизнь?

— Пожалуй, предпочту сражаться, — улыбнулся Хас, вновь взглянув на Со и своих товарищей-контрабандистов. — Потому мы все и здесь.

Инородец расправил покрытые перьями плечи:

— Все, что нам не удастся защитить, капитан, мы превратим в руины.

Звездный разрушитель, затребованный Кренником для его Специальной группы по вооружениям, вышел из гиперпространства вдали от известных космических трасс или точек для прыжка. Ни один навигационный буй не отметил его прибытия, и поблизости не было ни одного местного ретранслятора Голосети, которые могли бы обеспечить связь с Корусантом, Джеонозисом или любой другой планетой.

Посреди полной опасностей космической бездны пытались пожрать друг друга две сколлапсировавшие звезды, чьи сцепленные друг с другом диски напоминали маску с черными дырами вместо глаз. Казалось, будто в искаженном гравитационным полем реальном пространстве вращаются сами близлежащие звездные поля, увлекаемые невидимой силой вдоль краев маски.

Кренник, профессор Сахали, Рива Демейн и другие члены команды молча наблюдали с мостика звездного разрушителя за танцем тьмы, вызванным невероятной энергией взрывов сверхновых.

Мае Амедда хотел, чтобы они испытали экспериментальное оружие ближе к Ядру, ближе к дому, но Кренник предпочитал не рисковать повторением случившегося на Малпазе. Хоть запитанный кайбер-кристаллами сдвоенный лазер был со всей тщательностью собран и откалиброван, любая осечка, вероятно, могла привести к гибели корабля.

— На самом деле Император не желает подобного, — сказал Кренник, показывая в иллюминатор на лазеры. — Помните прежнего Палпатина? Он сопротивлялся любым попыткам Сената создать армию, а тем более подталкивать к войне с сепаратистами. Но времена поменялись. Те, на кого он всецело может полагаться, предложили революцию в военном деле, и нам выпало ее возглавить. — Кренник отошел от иллюминатора. — Стоит взглянуть на историю любой разумной расы, и перед нами предстают картины насилия и резни. Они нарисованы пальцами на потолках пещер и высечены на стенах храмов. Стоит копнуть поглубже на любой планете, и наткнешься на черепа и кости взрослых и детей, расколотые грубым оружием. Все мы сражались друг с другом задолго до того, как начали возделывать землю и разводить скот. — Он поднял руку, прежде чем кто-либо успел возразить. — Все вы прекрасно образованны и сейчас готовы перечислить названия рас и обществ, где такого не было. Мой ответ — это не те существа или звездные системы, о которых нам стоит беспокоиться. Речь идет об остальных. Насилие запрограммировано в большинстве из нас, и стремление к нему не сможет сдержать даже армия штурмовиков или флотилия звездных разрушителей. Вот почему мы выбрали иное решение. У нас есть шанс выковать мир, который продлится дольше, чем существовала Республика.

— Мир посредством страха, — сказала Рива.

— Да, — кивнул Кренник и предпочел не продолжать.

По праву вести отсчет должен был Сахали, но ученый предоставил эту честь Креннику, поскольку именно ему наконец удалось заманить в свои сети Галена Эрсо.

Пока Кренник считал, все отвернулись от сцепившихся черных дыр, глядя на экраны компьютеров, которые отображали то, что не могли воспринять их глаза и прочие органы зрения. Где-то еще другие компьютеры и датчики измеряли высвобожденную энергию, сравнивая результаты с расчетами Галена.

Когда Кренник произнес «один», Сахали дал команду на одновременное зажигание.

Компьютерная модель показала сдвоенные коллимированные лазерные лучи, устремившиеся прочь от звездного разрушителя. Затем, захваченные гравитационным полем, два луча превратились в один, меняя направление и разгоняясь быстрее скорости света, пока не исчезли среди клубящихся очертаний черной дыры.

Кренник с благоговейным трепетом смотрел на экран, жалея, что не может переслать результаты Галену, не вызвав у того сердечный приступ или неодолимое желание бежать в самые дальние закоулки Галактики.

Во всяком случае, в его вкладе в создание величайшего оружия всех времен теперь можно было не сомневаться.

22

СКВОЗНЫЕ РАНЕНИЯ

СТОЯ ПОСРЕДИ командного поста на мостике звездного разрушителя, Таркин просматривал данные, собранные тактическими компьютерами корабля. Проявив необычную для него осторожность, он приказал «Исполнительнице» выйти из микропрыжка далеко за пределами планетной и орбитальной обороны Салиента-2. Он знал, что корабли контрабандистов уже приземлились, но ему пока не было известно, арестованы ли члены их команд и пилоты, или им предоставлено убежище.

— На планете имеется несколько мощных генераторов щита, а также ионные пушки, оставшиеся после войны, — говорил его первый помощник. — Есть также пара турболазерных батарей производства «Зерпена», способных основательно потрепать наши защитные экраны.

Таркин поскреб подбородок, обдумывая новости.

— Контрабандисты доставили на планету какую-нибудь артиллерию, с которой нам пришлось бы считаться?

Коммандер развернулся к отдельной голограмме, просматривая информацию.

— Судя по докладу лейтенанта-коммандера Кренника, груз контрабандистов состоял из импульсного оружия и устройств для расщепления ядер.

— А что насчет укреплений Салиента-один?

— Поверхность планеты не слишком защищена, но возле нее базируется флотилия военных кораблей системы, большинство из которых — корабли старшего поколения, оборудованные оружием сепаратистов, что вполне соответствует позиции, которую занимал Салиент во время войны. Дальнее сканирование показывает, что три корабля отделились от основной группы и, вероятно, летят на подмогу Салиенту-два. Судя по гиперпространственным флуктуациям, возможно, они уже заняли позицию с ночной стороны планеты.

— Есть что-то от адмирала Юту?

— Она надеется, что сможет прислать с Телоса два звездных разрушителя.

— Надеется?

— Видимо, наши ресурсы в данный момент слишком разбросаны.

Кивнув, Таркин поднялся по нескольким ступеням на галерею мостика и направился к передним иллюминаторам, намереваясь взглянуть на коричневый с голубым Салиент-2.

Никто не ожидал, что Салиент сразу же сдастся, но мгновенный переход системы в боевую готовность оказался для всех неожиданностью. Судя по всему, правительство кто-то предупредил. Идея заключалась в том, чтобы закрепиться на спутнике «Зерпена» и постепенно продвигаться вглубь системы, пока не будут оккупированы ее внутренние планеты. Таркина озадачивало, что те же самые контрабандисты, с чьей помощью он заполучил Самовар и Вади-Раффу, внезапно могли перейти на сторону противника и попытаться противостоять стратегии Империи. Если только...

Таркин собрался с мыслями, выстраивая в уме цепочку.

Если только все это не подстроил Кренник, вынудив его застрять у Салиента. При этом он прекрасно знал, что поражение создаст прецедент, который даст всем понять, что независимые системы в состоянии дать отпор Империи.

Сигнал с пульта связи прервал размышления Таркина, и он вернулся в рубку, где над голопроектором возникло уменьшенное вчетверо изображение птицеподобного коммандера с Салиента.

— Мы знаем, что повстанцы высадились на планету, — без какого-либо вступления начал Таркин. — Вы готовы выдать их нам?

— Мы отказываемся это делать, мофф Таркин, ибо им предстоит сыграть главную роль в раскрытии тайных планов Империи. Но как бы там ни было, наше руководство полно решимости найти дипломатический выход из тупика.

— Уже слишком поздно, — сказал Таркин.

— Посол Салиента-два желает знать, готовы ли вы принять его на борту вашего корабля.

Таркин быстро продумал несколько возможных сценариев. Если посла удастся убедить капитулировать, возможно, он сумеет для начала закрепиться на Салиенте-2, а не на Эпифани.

— Передайте, что я разрешаю ему прибыть.

— Его челнок уже в пути, мофф Таркин. Он заранее предполагал, что вы готовы обсудить любые альтернативы открытым военным действиям.

— Сэр, — сказал стоявший за спиной Таркина первый помощник, — к нам направляется консульский корабль.

Снова поднявшись по ступеням, Таркин задержался у иллюминаторов, ожидая, когда корабль появится в свете красного карлика Салиента. Заметив блеснувшую в звездном свете точку, он развернулся к первому помощнику:

— Свяжитесь с кораблем. Прикажите пилоту лечь в дрейф и ждать дальнейших указаний.

— Сэр, консульский корабль не отвечает, — последовал ответ после некоторой паузы. — И еще — наблюдается едва заметная задержка связи. Почти эхо.

Таркин прищурился, глядя на далекую светящуюся точку.

— Просканируйте корабль на наличие живых существ.

На этот раз ответ последовал почти сразу:

— Живые существа отсутствуют, сэр. Похоже, это беспилотник. Возможно, бомба с часовым механизмом.

— Активируйте передний луч захвата и удерживайте его как можно крепче... — начал Таркин, когда с одного из постов в рубке раздался сигнал тревоги.

— Сэр, с ночной стороны Салиента выходят три военных корабля.

Таркин многозначительно переглянулся с первым помощником.

— Преднамеренная провокация? — спросил офицер.

Таркин прищурился. Салиент явно намеревался погибнуть, но не сдаться.

— Привести в готовность батареи ближнего боя, — приказал он. — Скорее Мустафар остынет, чем кому-то удастся спровоцировать Империю на упреждающие действия.

Над голографическим столом в штаб-квартире Кренника на Джеонозисе висело голубоватое увеличенное изображение чагрианина.

— Примите мои поздравления, — сказал Мае Амедда.

Кренник признательно склонил голову:

— Предварительные результаты показывают, что высвобожденная во время испытаний энергия обладает разрушительной мощностью всех батарей звездного разрушителя типа «Каз», вместе взятых.

— Многообещающее начало, — сказал великий визирь. — Это все работа Галена Эрсо?

— Он лишь открыл, каким образом извлечь необходимую энергию из кайбер-кристаллов, — ответил Кренник, играя свою роль перед голокамерой. — Все остальное — лазеры и прочее — заслуга моей команды.

Амедда склонил рогатую голову:

— Признаю — вы с самого начала были правы насчет Эрсо.

— Никогда даже не сомневался, визирь.

— Императору уже доложено, и он крайне доволен. Он также одобрил ваше повышение в звании до коммандера.

Кренник сдержал улыбку.

— Похвала императора — достаточная для меня награда. Вряд ли я мог рассчитывать на большее, но с радостью приму и временное повышение.

Летроги Амедды дрогнули.

— Временное?

— Я продолжаю придерживаться мнения, что контр-адмирал — более подходящее для меня звание.

— Вы провели успешные испытания, коммандер. Предлагаю теперь заняться созданием настоящего оружия для боевой станции.

— Конечно, визирь. — Кренник помедлил. — Есть новости насчет моффа Таркина?

— Пока что он увяз в боях у Салиента, — нахмурившись, ответил Амедда.

— Крайне жаль, — покачал головой Кренник. — Я рассчитывал на его помощь на очередном этапе проекта.

— Мы тоже, коммандер. Буду держать вас в курсе.

Лишь дождавшись, когда голографическое изображение исчезнет, Кренник позволил себе улыбнуться. Он надеялся убить двух птиц одним камнем — избавиться от Обитта и заманить в ловушку Таркина, — и ему это удалось.

Требовалось настоящее искусство, чтобы выяснить, из чего сделан тот или иной индивидуум, проанализировать их склад ума, а затем в подходящий момент направить по нужному пути, подвергнув огранке, словно один из кайберов Галена, — Обитта в одну сторону, Таркина в другую.

Едва Кренник узнал, что Хас Обитт показывал Лире и Нари планеты, которые сам же помог разрушить, он сразу понял, что в дресселианце взыграла совесть и его можно считать потерянным для дела, однако еще можно было использовать для некоего более далеко идущего плана. Имелся немалый шанс, что Обитт откажется от предложенной ему миссии к Салиенту, но Кренник рискнул предположить, что вместо этого Обитт попытается искупить вину, отправившись на спасение Салиента. Дресселианец пошел даже дальше, призвав на помощь нескольких своих недовольных жизнью коллег-контрабандистов.

Что касается Таркина, то, чтобы разработать соответствующую ловушку, Креннику требовалось лишь ознакомиться с его личной историей — его военным досье, его зверствами в Западных рубежах, совместными миссиями с Дартом Бейдером. Таркин не раз подтверждал, что не способен отступать или проявлять хотя бы малейшие признаки слабости. Линия его поведения у Салиента выглядела очевидной, и, оказавшись там в ловушке, он больше не угрожал положению Кренника в проекте боевой станции. Возможно, пострадали даже его отношения с Императором.

Оставалась лишь одна личность, которую нужно было сломить.

После уничтожения консульского корабля, оказавшегося на самом деле беспилотником со взрывчаткой, к «Исполнительнице» устремились три военных корабля с Салиента. Звездный разрушитель ответил залпами, но сражение продолжалось еще несколько стандартных часов, прежде чем вражеские крейсеры переместились ближе к Салиенту-2. Щиты звездного разрушителя выдержали атаку, но Таркин приказал коммандеру держать корабль вне досягаемости мощных лазерных батарей планеты — по крайней мере, до прибытия подкрепления с Телоса.

То, что выглядело простым вторжением, превратилось в полномасштабное сражение.

Сбитый с толку, Таркин готов был признать, что недооценил Орсона Кренника, который определенно являлся главным архитектором заварушки, в которую тот угодил. Он также мимоходом узнал, что Кренник сумел обзавестись очередным квадратом на ранговой планке, вероятно в качестве поощрения за некие успехи в разработке главного оружия боевой станции.

Махинации в системе Салиент являлись для Таркина еще одним доказательством, что Кренник не годится на роль руководителя проекта, и осознание этого вынуждало его пересмотреть план действий, которые следовало предпринять, чтобы взять руководство проектом в свои руки, несмотря на все возможные неудачи и задержки.

Однако прежде всего нужно было убраться подальше от Салиента.

Не желая мешать Галену, Лира вернулась в их квартиру в Центральном округе, якобы для того, чтобы Джин могла начать заниматься гимнастикой и акробатикой. Их взаимные признания не до конца разрядили атмосферу, но по крайней мере они снова начали общаться. Лира не совсем понимала, почему испытания на Малпазе — практическое применение исследований Галена — были объявлены совершенно секретными, но, поскольку с повстанцами пока не было полностью покончено, она могла в той или иной мере согласиться с повышенными мерами безопасности.

После занятий Лира повела Джин в расположенный на крыше парк с газонами, деревьями и детской площадкой, чтобы та могла немного выплеснуть энергию и успокоиться после небольшого скандала, когда ей так и не купили ту дурацкую игрушку, которую пытался всучить им родианский торговец. Вдалеке виднелись башни бывшего Храма джедаев, и у Лиры сжалось сердце при мысли, что там сейчас идет масштабная перестройка. Присев на скамейку, чтобы перевести дух, она вдруг услышала свое имя и, обернувшись, увидела идущего к ней Орсона, в белом кителе, черных брюках и сапогах и в офицерской фуражке.

— Лира!

Утратив от неожиданности дар речи, она неловко помахала в ответ. Несмотря на густонаселенность Корусанта, в подобной встрече не было ничего невозможного, хотя посреди Центрального округа такого обычно не случалось.

— Гален сказал, ты иногда водишь ребенка сюда днем, — объяснил Орсон. Вытянув руку, он показал на огромное здание по соседству с парком. — Мой офис там, на девяносто первом этаже. Увидел вас двоих и подумал — пойду поздороваюсь. — Он окинул взглядом игровую площадку. — Где она? Надеюсь, я не помешал?

При мысли, что Орсон наблюдает за ними из своего имперского гнезда, Лиру пробрал холодок, но она ничем этого не выдала.

— Нет, конечно. Джин на качелях.

Орсон проследил за ее жестом.

— Все еще обучаете ее дома или думаете записать в школу?

— Мы пока не решили, — успела сказать Лира, когда к ним подбежала Джин.

— Можно мне теперь на гравигорку?

— Только если на этот раз пообещаешь соблюдать очередь, — ответила Лира и добавила вслед умчавшейся прочь девочке: — И не толкайся!

Орсон неодобрительно проследил за Джин взглядом:

— До чего же вздорная.

— Какая уж есть.

— И быстро растет. — Он немного помолчал. — Успела прийти в себя после путешествия на Олпинн?

— Да, наконец-то. У тебя есть какие-то вопросы по моему отчету?

— Твои заметки безупречны. Жаль, что вам так и не удалось найти настоящие кайберы.

— Знаю. Но даже при всем этом надеюсь, что Империя обойдется с Олпинном мягко. Он действительно заслужил статус Заповедной планеты.

— Уверен, будет принято справедливое решение. — Кренник помедлил. — Самовару и Вади-Раффе не настолько повезло.

Лира уставилась на него, не зная, что больше ее злит — сам факт, что он об этом знает, или то, каким образом он дал ей это понять.

— Ну и хитер же ты, Орсон. Откуда узнал? От Хаса — твоего шпиона?

— Собственно, капитан Обитт даже не упоминал, что вы отклонялись от маршрута. Но ему и незачем было это делать. Все посещения имперских баз тщательно отслеживаются. Сканер сумел засечь сигнатуру его корабля, как бы тот ни пытался его перехитрить.

— Он ничего про это не говорил ни мне, ни Нари.

— Значит, сами вы не пытались скрыть свои следы?

— Зачем? Эти планеты — не запретная территория. Или запретная?

— Пространство вокруг них — нет, — покачал головой Орсон. — Так что вы не совершили ничего противозаконного.

— Можешь мне этого не говорить, Орсон, — нахмурилась Лира.

— И все же — могу я поинтересоваться, что заставило вас свернуть с намеченного пути? — все тем же холодным, расчетливым тоном спросил он.

Лира немного подумала, прежде чем ответить:

— Нари сказала, что пара планет, разведкой на которых она занималась, безжалостно опустошаются ради ресурсов. Мне захотелось посмотреть самой.

— Не слишком приятное зрелище.

— Это еще мягко сказано, Орсон. Почему об этом ничего не сообщается в прессе?

— Ты всерьез думаешь, что кого-то волнует пара далеких планет? Более того, все, что делается на этих планетах, служит потребностям проекта «Небесная мощь».

— Кого-то, может, и волнует. Меня, Нари, даже, похоже, Хаса.

— Хаса? — усмехнулся Кренник. — Волнует?

— Что тут смешного?

— Ничего. Ему всегда не хватало жесткости.

Подбежала вернувшаяся с гравигорки Джин:

— Мам, я есть хочу.

— Придется подождать, пока мы закончим говорить с Орсоном.

Девочка вызывающе тряхнула головой. Лира достала из сумки шоколадный батончик и протянула ей.

— Только на аттракционах не ешь.

— Ладно.

Подождав, пока Джин скроется из виду, Лира снова повернулась к Креннику.

— Орсон, ты ведь спустился со своих высот не затем, чтобы просто поздороваться. Что у тебя на уме?

Кренник немного помедлил.

— Верно ли я понимаю, что ты обсуждала ваши незапланированные остановки с Галеном?

— И почему это мне кажется, что ты уже знаешь ответ?

— С чего ты решила?

Лира глубоко вздохнула:

— Я ему говорила, но он попросту отмахнулся, — мол, жертвуя одним, спасаешь десятки других, и все такое. Как ты сам говоришь — ради потребностей проекта «Небесная мощь».

— Мне кажется, он видит ситуацию шире, чем ты.

— Полагаю, Империя делает то, что нужно делать, — пожала плечами Лира. — На каком-то уровне.

— На каждом уровне.

— Гален рассказывал, как вы вдвоем тайно путешествовали на Малпаз, — безрадостно улыбнулась Лира.

Кренник прищурился, но тут же обрел прежний невозмутимый вид.

— Тайно? В том не было ничего секретного, — улыбнулся он. — Можно подумать, мы совершили что-то незаконное.

— Вот только мне не следовало об этом знать.

— Строго говоря — да, но я даже не рассчитывал что он станет что-то от тебя скрывать.

— Мы стараемся ничего не скрывать друг от друга, Орсон.

— Тебя вообще обрадовало, что исследованиям Галена пытаются найти практическое применение?

— Если честно — скорее удивило.

— Но все-таки обрадовало?

— Орсон, это что, допрос? — коротко рассмеялась Лира.

Он уже собирался ответить, когда вернулась Джин, вся перемазанная шоколадом.

— Мы закончили? — спросила Лира у Кренника.

— Еще одно. Как друг, хочу тебе напомнить, что любой стресс дурно влияет на работу Галена.

Лира потрясенно уставилась на него:

— Собираешься учить меня, как я должна вести себя с Галеном, и указывать, что мне можно, а что нельзя с ним обсуждать?

— Я всего лишь предлагаю учесть его рабочие потребности и насколько важна для него возможность сосредоточиться на деле.

Лира недоверчиво покачала головой:

— Думаешь, я не понимаю? — Помедлив, она продолжила: — После того, что ты сказал мне как друг, хочешь что-нибудь добавить как имперский офицер?

— Официально моя обязанность — подчеркнуть, что Гален участвует в работе, имеющей ключевое значение для безопасности Империи, — коротко улыбнулся Кренник, — а также предупредить, что любые попытки ему помешать могут привести к проблемам для вашей семьи.

Лира прикрыла рот ладонью:

— Орсон, какой, по-твоему, будет реакция Галена, если он узнает о нашей беседе?

— Уверен, он поймет.

— Возможно... а может, просто почувствует себя загнанным в угол. В любом случае, он полностью самостоятельная личность, и вряд ли я как-то могу повлиять на его способность сосредоточиться или помешать его работе.

. Кренник сжал губы и покачал головой:

— Ты явно недооцениваешь, насколько вы для него важны. Что, может, и к лучшему. — Он встал и одернул китель. — Приятно было пообщаться, Лира. Пока, Джин.

Глядя ему вслед, Лира обняла дочь и привлекла ее к себе.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ТОЧНЫЙ РАСЧЕТ

23

ПРОИЗВОДНЫЕ

ЗАИНТЕРЕСОВАННЫЕ ЖИТЕЛИ Корусанта предпринимали попытки сохранить хотя бы часть построенных б’анкорами сооружений, где те жили в течение пятидесяти с лишним поколений. Учитывая спешку, с которой переселили оставшихся в живых представителей расы и достраивали комплекс «Небесной мощи», в просьбе о создании музея было отказано, но тем не менее сохранилась часть изначальных троп б’анкоров, извивавшихся среди засаженных цветами участков, вокруг ландшафтных зон, тотемных скульптур и геометрически правильных конструкций из дерева и камня. Поскольку Гален редко выбирался на природу, все эти тропы были для него в новинку, и он шел по ним, куда несли его ноги, ничего не замечая вокруг. Точно так же он не замечал дневной жары, легкого ветерка, развевавшего его длинные нечесаные волосы, воздушного движения над головой и едва слышного гула планеты-города. Из окружающих небоскребов за ним могли наблюдать десятки тысяч созданий, но он об этом не задумывался, двигаясь словно сомнамбула.

Орсон не скрывал радости по поводу того, что получаемую от измененных кайбер-кристаллов энергию удалось повысить сверх всяких ожиданий его команды и в соответствии с расчетами и предсказанием Галена. Когда, однако, Гален попросил дать ему голозапись результатов испытаний и подробную документацию сдерживающих устройств и накопителей энергии, Орсон ответил, что все они пока что проходят проверку служб безопасности. Под тем же благовидным или, по крайней мере, двусмысленным предлогом Галену было отказано в информации о последующем применении полученной энергии.

За правым поворотом одной из тропинок стояло б’анкорское изваяние символа солнца — будто парящий на вершине высокой колонны большой диск, от которого расходились извилистые лучи разной длины, заканчивавшиеся стреловидными фигурами. Гален взглянул на сочетание камня и экзотической древесины, и ему вдруг показалось, будто он видит перед собой собственный разум в окружении обуревающих его тревог.

Орсон поступил не слишком умно, заставив его мучиться ожиданием. Разум Галена жаждал новой информации, и, пытаясь отвлечься, он обратился к базе данных комплекса, содержавшей экзабайты сведений о проекте «Небесная мощь», в том числе данные о персонале, запросах, распределении финансирования, даже именах субподрядчиков. Тщательно скрывая следы, Гален сумел проникнуть в базу транспортного узла, пытаясь отследить горнодобывающие операции в далеких системах Западных рубежей, и, к своему удивлению, обнаружил, что, хотя некоторые поставки неочищенных руд можно было проследить от начала до конца, основная часть добытого дуния и доловита бесследно исчезала, так и не появившись ни на одном из перерабатывающих заводов или на любой из планет, где, как утверждал Орсон, строились энергетические комплексы. Казалось, будто редкие руды попросту проваливаются в некую черную дыру. Ему оставалось гадать лишь об одном — либо данные были подделаны просто с целью скрыть перерасход средств и бюрократические траты, либо же происходило нечто гораздо более зловещее.

Миновав изваяние солнца, Гален вдруг понял, что Лира, скорее всего, совершала пробежки по той же самой тропе, по которой шел он сам, и наверняка гуляла по ней с Джин. Вот только от любого сходства в их жизненном пути не осталось ни следа, как, похоже, и от исчезнувших руд. После недавнего возвращения Лиры из квартиры в Центральном округе она точно так же отдалилась от него, как, по ее словам, отдалился он от нее после экскурсии к Малпазу. Она полностью ушла в себя, и исследования Галена больше ее не интересовали, несмотря на все его попытки завести разговор, хотя она по-прежнему переписывала его личные заметки. Между ними возникла пропасть, в которой невольно оказалась Джин. К счастью, ее юный разум еще не мог в полной мере этого постичь.

Неужели Лира догадалась о его лжи? Неужели она инстинктивно поставила диагноз болезни, которую он сам на себя навлек, и решила обезопасить себя и Джин от возможной заразы?

Возможно, на территории комплекса где-то имелось другое изваяние б’анкоров, которое могло бы подсказать ему правильный путь.

— Корпорация «Зерпен» и их спутник теперь являются собственностью Империи, — сказал Таркин, обращаясь к голографическому изображению Маса Амедцы. — Местное ополчение на Салиенте-два держится дольше, чем ожидалось, но ситуация изменилась в нашу пользу, и мы рассчитываем на полную победу.

Визирь ответил не сразу, но разделявшие Корусант и Салиент многие парсеки вовсе не были тому причиной. Амедда попросту обдумывал услышанное.

— Возможно, вам стоит завершить наступление, пока вы одерживаете верх, губернатор Таркин, поскольку данное вторжение и без того уже обошлось чересчур дорого. Более того, насколько мы понимаем, те, кто не бежал вглубь сектора, уничтожают те самые горнодобывающие предприятия, ради которых вы так рисковали.

Примерно такого ответа Таркин и ожидал. Ничто так не обрадовало бы чагрианина, как возможность увидеть его отступающим.

— Некоторые из нас завершают начатое, визирь.

— Похвальное стремление, можно не сомневаться. Но в данном случае мы не уверены, что вам с самого начала следовало действовать подобным образом.

Таркин приготовился ответить, широко расставив ноги и крепче упершись сапогами в палубу мостика.

— У вас все в порядке? — спросил Амедда, прежде чем Таркин успел произнести хоть слово. — Постоянно идут помехи — как будто голокамера трясется.

Таркин с трудом удержался на ногах.

— Стратегическое командование Салиента до сих пор пытается глушить нашу связь.

— Что ж, пока что превосходство на вашей стороне, — буркнул Амедда.

На самом деле несколько стандартных недель в системе Салиент стали для Таркина одним из самых яростных сражений, в которых он участвовал после Войн клонов, уже принесшим больше потерь, чем некоторые из его кампаний по искоренению окопавшихся на Западных рубежах сепаратистов.

Космос за иллюминаторами корабля перечерчивали разрушительные энергетические лучи и освещали короткие вспышки взрывов. Военные корабли Салиента находились слишком далеко, чтобы их можно было увидеть невооруженным глазом, но экраны и голопроекторы на мостике звездного разрушителя показывали четыре крейсера, выпускавшие ионные и турболазерные залпы по эскадрильям истребителей АР-170 со звездных разрушителей более старого поколения — типа «Венатор», — наконец прибывших с Телоса в поддержку «Исполнительнице».

Да, Салиент-2 был поставлен на колени, но до размещения на планете гарнизона штурмовиков могли потребоваться месяцы борьбы с группами партизан. В результате непрерывного обстрела с имперских военных кораблей наконец-то удалось одолеть планетарный щит, и как только были уничтожены генераторы и наземные турболазеры, правительство запросило прекращения огня, чтобы предотвратить дополнительные жертвы среди гражданского населения. Как отметил Амедда, местные жители сделали лишь хуже себе и Таркину, уничтожив практически все, имевшее промышленную, сельскохозяйственную или коммерческую ценность.

То же самое произошло на спутнике Эпифани, и там тоже Таркину не хватало средств для введения оккупационных войск. Не мог он позволить себе и оставить у Эпифани один из кораблей, чтобы тот послужил чем-то вроде сторожевика. На Салиенте-1, самой внутренней из обитаемых планет системы, имелось лишь несколько крупных населенных пунктов, но местное ополчение уже готовилось к затяжной наземной войне.

— Салиент-два уже на грани, — сумел проговорить Таркин, с трудом удержавшись после очередного выстрела истребителя по «Исполнительнице». — Нам нужны дополнительные батальоны штурмовиков.

— Это невозможно, губернатор, — покачал огромной головой Амедда. — У нас попросту нет такого количества штурмовиков. Если, конечно, не предлагаете послать курсантов из академий.

— Почему бы и нет, визирь? Тренировка в боевых условиях им не помешает.

Амедда хотел что-то сказать, но передумал и начал снова:

— Вы уверены, что у вас все в порядке? Ваше изображение постоянно дергается.

Таркин понял, что пытаться оставаться неподвижным на мостике бессмысленно.

— Возможно, с одного из командных постов передача будет лучше.

— Пожалуйста, поторопитесь, губернатор, — устало вздохнул Амедда. — У меня полно дел.

«Например, вылизать своим раздвоенным языком сапоги Императору», — подумал Таркин, спускаясь к ближайшему командному посту. Опершись на пульт, он загнал под него носки сапог.

— Все равно дергается, но уже получше, — сказал Амедда.

— Надежную оккупацию не обеспечить без достаточных сил, — продолжил Таркин с того места, где остановился. — Если не можете выделить штурмовиков, пришлите хотя бы звено СИД-истребителей.

Амедда гневно опустил рога:

— Вы слишком многого требуете. Их еще меньше, чем солдат.

— Если бы я не знал вас, визирь, — поморщился в камеру Таркин, — я мог бы подумать, что вы саботируете мою борьбу.

Голубые глаза Амедды расширились.

— Напротив, мы делаем все возможное, чтобы поддержать ваш авантюризм.

— Авантюризм? Так это теперь называется?

— Можно проще — вызывающее поведение. Сенат негодует.

— Сенат — фикция, визирь, — презрительно бросил Таркин. — Императору вовсе не грозит бунт. Более того, мое вызывающее, как вы выражаетесь, поведение — часть той цены, которую приходится платить за завершение проекта боевой станции.

— Возможно, это и так, — согласился Амедда, — но другие участники проекта исполняют свои обязанности, не требуя невозможного.

«Кренник», — догадался Таркин.

Амедда стал сторонником инженера. Возможно, они даже объединили усилия с целью ослабить его, Таркина. Амедда никак не мог знать о роли, которую сыграл Кренник в превращении Салиента в поле битвы, но говорить об этом было явно не в интересах Таркина.

— Вы утверждали, что моффам можно доверить управление секторами, — говорил Амедда, — а на деле оказывается, что вы не в состоянии покорить даже одну звездную систему без помощи Корусанта.

Таркин выпрямился во весь рост, скрестив руки на груди.

— Вся система Салиент скоро будет принадлежать Империи, с вашей помощью или без нее.

Амедда оскалил острые зубы:

— Обязательно уверю в этом его величество Императора.

— Он не нуждается в ваших заверениях, визирь. Уверен, вы поймете, что он полностью меня поддерживает. Ресурсы Салиента, в каком бы состоянии мы их ни получили, — мелочь по сравнению с необходимостью дать понять другим системам в этом секторе, что независимость — лишь милость Империи и Император может лишить этой привилегии, когда сочтет нужным.

— Мы согласны с вами касательно важности надежной оккупации, — после долгой паузы ответил Амедда, — и выделим вам помощь, какую сумеем.

— Поторопитесь, визирь, — сказал Таркин. — У меня полно дел.

Как только голографическое изображение чагрианина исчезло, Таркин развернулся кругом и поспешил на содрогающийся мостик.

— Отчет о повреждениях?

— Щиты держатся, — доложил коммандер корабля.

Несмотря на хорошую новость, ясно было, что битва в глубоком космосе продолжает испытывать на прочность обе стороны. Боевая группа Салиента состояла примерно из двадцати кораблей, оборудованных мощными щитами разработки корпорации «Зерпен». Каждому из них приходилось бросать вызов по отдельности. Одновременно Таркин бросал в бой эскадрильи истребителей, не давая контрабандистам доставлять медицинскую помощь, оружие и даже солдат-добровольцев из соседних звездных систем — тем же контрабандистам, которых по закону следовало бы заключить в имперскую тюрьму в качестве одного из оснований для захвата Салиента Империей. Каждый раз, когда корабли Таркина пытались приблизиться к Салиенту-1, им приходилось отступать, чтобы тушить пожары — в буквальном и переносном смысле, — устроенные получившими подкрепление ополченцами.

Как и сами партизаны, корабли Салиента — мешанина модулей и оружия времен войны — появлялись совершенно неожиданно, обстреливая или уничтожая очередное звено истребителей, а затем совершали прыжок в более защищенную область космоса. Таркин понимал, что без запрошенного подкрепления ему не удастся захватить Салиент-1 и за шесть стандартных месяцев, что его совершенно не устраивало, поскольку Кренник в это время мог творить все, что его душе угодно.

— Сканеры дальнего радиуса действия засекли несколько кораблей контрабандистов, вышедших в обычное пространство у Салиента-один, — сказал коммандер.

Таркин повернулся к экранам командной рубки.

— Как им до сих пор удается избегать нашей блокады и патрулей?

— Видимо, Стратегическое командование Салиента предоставляет им точки выхода из гиперпространства, неизвестные нашим навигационным компьютерам.

Подойдя к трапециевидным иллюминаторам, Таркин взглянул вдоль стреловидного носа «Исполнительницы», словно, прищурившись, он мог разглядеть неизвестно откуда взявшиеся корабли.

— Здесь не любительский театр. Еще раз — кто их возглавляет?

Коммандер вывел на инфопланшет голограмму дресселианца.

— Судя по данным коммандера Кренника, это тот же самый контрабандист, который подготовил для нас почву на Самоваре и Вади-Раффе. Капитан Хас Обитт.

Добровольческая команда контрабандистов и наемников посадила свои грузовики в широкой долине, тянувшейся вдоль огромного тектонического разлома в Западном полушарии самой внутренней планеты системы Салиент. По обеим сторонам долины возвышались тысячеметровые стены из красно-серого камня, а дно ее испещряли мелкие озера, становившиеся в сухой сезон местом сборищ миллионов птиц. Дальше на юг долина выходила в бескрайнюю саванну, местами прерываемую густыми лесами, — пастбища для жвачных и прочих существ, которым почти полностью принадлежала эта часть Салиента-1.

Часть западной стены обрушилась, оставив после себя огромные каменные завалы у подножия отвесных утесов. Бурные воды давно исчезнувшей реки в течение миллионов лет подточили основание восточной стены, образовав высокую просторную выемку, защищенную нависающим каменным выступом и пронизанную уходившей на километры внутрь стены обширной системой пещер. Именно здесь, на песок под каменным навесом, контрабандисты посадили свои корабли, скрывшись от выпущенных с имперских кораблей патрульных АР-170. Добровольцы доставили из дальних — вплоть до рукава Тинтел — секторов боеприпасы, лекарства, провизию, а также несколько разношерстных групп борцов за свободу.

На дне долины еще не рассвело, но воздух уже прогрелся. Над мелкими озерами тонким слоем висел туман, клубясь и сверкая в утренних лучах солнца. Слышалось гудение остывающих двигателей, жужжали пчелы, а на земле пытались в последний момент разбежаться из-под ног черные муравьи. На каменных площадках поспешно установили лазерные пушки, а на уступах над ними поставили вооруженных бластерными винтовками и ракетными установками дозорных.

Несмотря на работавший в трюме кондиционер, Хас обильно потел под комбинезоном, и по его одутловатому лицу катились капли влаги, пока он таскал ящики из своего корабля, передавая их в руки местных или дроидов или ставя их на репульсорные сани. От смеси газов в атмосфере Салиента-1 слегка кружилась голова. От кораблей к зияющим провалам пещер тянулись ряды людей, инородцев и дроидов, складывающих туда большую часть груза. Рядом с Хасом тем же самым занимался Со Геррера, выкрикивая приказы и организуя народ.

— Ты вроде говорил коммандеру-хайшианину на Салиенте-два, что уже занимался чем-то подобным раньше? — крикнул ему Хас во время короткой передышки.

Кивнув, Со утер пот со лба.

— На моей родной планете, во время войны.

— И что, там все было так же плохо? — спросил Хас.

— Хуже — друг с другом сражался мой собственный народ. Но нам вовремя помогли. И теперь я здесь, чтобы помочь другим.

— И как, этого достаточно?

— Чего достаточно?

— Никогда не сдаваться.

— Не в том дело.

— А в чем?

— Главное — верить, что твои действия что-то значат и что они приведут к лучшему, даже если сам ты до этого и не доживешь.

— Весело, ничего не скажешь, — усмехнулся Хас. — Швырнуть землей в лицо врага лишь затем, чтобы он раздавил тебя сапогом?

Со оставил свое занятие и подошел к нему.

— Что, если взглянуть с другой стороны, Хас? Если удастся убедить достаточное количество народу, чтобы они одновременно начали швыряться землей во врагов...

Поняв, что от него ждут продолжения, Хас после некоторого раздумья сказал:

— В конце концов мы их похороним.

— А еще говорят, будто ты всего лишь контрабандист, — улыбнулся Со.

Хас хотел было улыбнуться в ответ, но тут же застыл.

— Погоди — кто говорит?

— Не беспокойся, — все так же улыбаясь, ответил Со. — Ты произвел неизгладимое впечатление на Воану.

Упоминание об обворожительной барменше из «Кладезя разврата» развеселило Хаса, но лишь на мгновение, а затем на него вновь нахлынуло осознание реальности. То, что происходило сейчас, не имело ничего общего ни с междоусобной войной, на которой сражался Со, ни с событиями времен Войн клонов. И Геррера был прав: Империя быстро превращалась в некоего лишенного каких-либо черт врага, которому представители разнообразных рас могли противостоять, лишь объединившись и забыв обо всех своих различиях. Хаса воодушевляла мысль, что он стал свидетелем зарождения надежды, сколь бы осторожной и хрупкой та ни была. Если угнетенные смогут объединиться, прежде чем разрастающаяся военная машина Империи достаточно окрепнет или силы ее распространятся слишком широко, возможно, ее планам удастся помешать.

Подтащив ящик поменьше к люку, он опустил его в руки ожидавшего мохнатого водоплавающего инородца с выступающими вперед резцами — тиннанина. Тот передал его похожему на скелет инсектоиду — кобоку, а он — двуногому, похожему на кота триании, и так далее по цепочке, в сторону темной пасти пещеры.

В каньоне эхом отдался отдаленный грохот взрывов от пролетевшего на бреющем полете истребителя. Хас понимал, что битву с Империей никому из них не выиграть, но, если бы им удалось удерживать силы Империи связанными на десятке фронтов, возможно, Империя в конце концов отказалась бы от мысли оккупировать систему.

Или он желал чересчур многого?

Вспомнив дискуссию с Лирой и Нари в пещере на Олпинне, Хас огляделся вокруг, затем закрыл глаза и попытался ощутить ту самую выходящую за пределы понимания взаимосвязь, которую описывали женщины. Почувствовав, что взмок от жары, он сдался. Можно ли было почувствовать Силу даже в гуще конфликта? Доступна ли она была тем, кто, подобно Хасу, слишком далеко свернул с пути достойных? Он решил, что, если останется в живых, обязательно свяжется с Лирой и сам ее спросит.

Хас толкал к люку последний ящик, когда к кораблю подошел человек со светлыми волосами.

— Каков план действий, капитан?

Хас оставил ящик на краю трапа.

— Он полон решимости, и вряд ли боевая группа Салиента сможет его остановить. Вы готовы сделать планету непригодной для жизни, но, как мне кажется, он будет здесь раньше, чем вы успеете это осуществить, — если только нам не удастся постоянно сдерживать его отвлекающими атаками. По мере того как в бой будут вступать все новые независимые системы, он не раз задумается, стоит ли размещать здесь гарнизон. Мы организуем вам связь с ополчением на Салиенте-два и спутнике Эпифани.

— Мы не откажемся от своей цели, — сказал человек.

— Просто помните, что ему нельзя давать ни минуты покоя, — удар, отход, перегруппировка сил, — добавил стоявший неподалеку Со. — Когда его войска наступают — атакуйте с тыла. Когда он посылает свои корабли в подкрепление войскам на спутнике — открывайте новый фронт на Салиенте-два или здесь. Нужно постоянно выводить его из равновесия, не давая найти опору.

Хас понял, что и он сам, и Со, вместо того чтобы говорить о противнике «имперцы» или «они», персонифицируют его в образе командующего ударной группой адмирала, которого, как узнал Хас, звали Уилхафф Таркин. Высокий и худощавый, он стал символом Империи — выдающийся пропагандист, искренне верящий в имперские идеалы, бывший губернатор своей родной планеты, близкий друг Палпатина до войны, а теперь один из его моффов. Был ли он хуже Кренника? Кто ж знает. Но, вероятно, он в той же степени нес ответственность за захват планет, которые Хас сам помог покорить.

— Такое ощущение, что для вас это личная месть, — сказал человек. — Вы контрабандист или борец за свободу?

«Скорее балбес или парень себе на уме», — подумал Хас.

— Начинал с одного, стал другим, — сказал он вслух, не уточняя, что было первым.

Взглянув на него, Со кивнул и повернулся к человеку-солдату:

— В любом случае обещаю, что останусь тут до самого конца.

24

МОЩНОСТЬ МНОЖЕСТВА

РАНЕЕ ПРИНАДЛЕЖАВШАЯ сепаратистам секретная фабрика дроидов, основанная главой Техносоюза Уотом Тамбором, превратилась в секретную исследовательскую станцию Империи. Менее чем в сотне километров к востоку тянулся узкий пролив со столь соленой водой, что по ней практически мог ходить человек, но здесь, на шестьдесят метров с лишним ниже уровня хайпорийского моря, вкрапления магмы окрашивали обширное озеро соляных отложений в желто-оранжевый цвет. Адский гидротермальный пейзаж, окруженный иззубренными черными стенами древнего кратера, испещряли серные обнажения, выходы лавовых каналов и молочно-зеленые лужи соленых растворов и едких кислот. Над всем этим возвышался остов крейсера типа «Аккламатор», подобно мрачному памятнику жестокой битве, в которой была захвачена врасплох группа рыцарей-джедаев. Кренник, ознакомившийся за последние десять стандартных дней со многими конфиденциальными данными, удивлялся, что фабрика «Оружейных цехов Бактоида» не превратилась в руины задолго до окончания Войн клонов, а также тому, каким образом узнали о ней Мае Амедда или Император. С другой стороны, каждый день приносил новую или обновленную информацию. Так или иначе, именно на Хайпори базировалась инженерная команда Кренника. С тех пор как они полностью включились в проект «Небесная мощь», вместо генерации щитов команда полностью сфокусировалась на разработке и производстве оружия.

Там же, на Хайпори, собирались прототипы лазеров для испытаний, после которых Кренник попросил специалистов разработать оружие в пятьдесят раз больше того, что послало разряд в двойную черную дыру, известную под названием Близнецы-Герои. Просьба основательно всех озадачила, но каждый взялся за работу, и теперь все собрались, чтобы представить результаты, в здании, стоявшем далеко от фабрики дроидов, на краю самого большого из едких озер.

Помещение напоминало зал на Корусанте, где собирался Консультативный стратегический совет, планируя строительство мобильной боевой станции, но на этот раз никакого возвышения, с которого, подобно Масу Амедде в годы войны, мог бы впечатляюще выступить Кренник, не было — все просто стояли вокруг голопроектора в центре зала. Все, кроме Кренника, который научился у великого визиря и Императора, что, находясь среди тех, кто ниже тебя рангом, лучше всего сидеть. Об этом знал даже Таркин. На корабле под своим командованием Таркин предпочитал стоять, но при любых других обстоятельствах всегда принимал сидячее положение. Так что Кренник, облаченный в подобающие его новому званию коммандера белые китель и накидку, которые он намеревался надеть и при следующем визите ко двору Императора, сидел и наблюдал, как ученые один за другим докладывают об успехах в предложенном им проекте. Гален пока ничего не сообщал о дальнейших прорывах в области исследований кайбера. Ему стало легче, когда он узнал, что его расчеты подтвердились, и он затребовал дополнительные подробности об энергии, генерируемой ограненными кристаллами. И все же Кренник решил, что у команды инженеров достаточно данных, чтобы продвигаться вперед без непосредственного участия Галена.

Сцепив пальцы и закинув ногу на ногу, он слушал, как первый специалист говорит о бюджете, второй — о временных ограничениях, а третий перечисляет материалы, необходимые для производства силовых дросселей и фокусирующих катушек соответствующих размеров. Еще один начал анализировать, что может понадобиться для создания подходящих демпферов магнитного потока, подчеркивая важность удвоения числа имевшихся в прототипах гальванических элементов.

Мысли Кренника уплыли куда-то в сторону.

Как же далеко он продвинулся со времени тех первых совещаний — с невзрачных мест в зале почти до самой сцены, до главной роли! Все должно было получиться так, как он рассчитывал. Теперь, когда Гален, сам того не зная, внес свой вклад в успешные испытания, Кренник даже представить не мог, каких высот сможет достигнуть он сам, когда суперлазер боевой станции будет действительно собран. Наверняка он станет опорой императорского двора, полноправным хозяином оружия, которое даже Дарта Бейдера заставит задуматься, а Таркина — неприкрыто завидовать.

Контр-адмирал Кренник.

Так было предначертано судьбой.

За все время докладов он почти ни слова не произнес, пока место перед голопроектором не заняла Рива Демейн, которая, вкратце описав само лазерное оружие, попросила разрешения задать вопрос не по теме.

— Слушаю, — ответил Кренник, с интересом наклонившись вперед.

— На верфях Куата или в Кореллианской инженерной корпорации разрабатывают какие-то новые корабли, которые могли бы превзойти звездные разрушители?

— Вопрос и впрямь несколько не по теме, доктор. Почему вы спрашиваете?

Мириаланка взглянула на коллег, словно ища поддержки, и все, кроме Сахали и еще нескольких, имевших самый высокий допуск, ободряюще кивнули.

— Всем нам предельно ясно, что суперлазер, подобный тому, что мы проектируем, затмит своей мощью любой ныне существующий корабль, даже крупнейшие дредноуты. Для оружия в пятьдесят раз больше нашего прототипа одна лишь коллиматорная шахта должна иметь в длину порядка восьми тысяч метров. — Она нервно рассмеялась. — И это еще не учитывая рассеивателей, конденсаторов или даже корпуса для самого кристалла-усилителя.

— Пока это всего лишь рассуждения, — пожал плечами Кренник. — Но — да, считайте, что речь идет о новом, усовершенствованном военном корабле.

Демейн наморщила покрытый татуировками лоб, пытаясь мысленно представить себе подобный корабль.

— Есть еще проблема с самим кристаллом.

— А именно? — настойчиво спросил Кренник.

— Он должен быть огромен — размером с небольшое здание.

— Размер кристалла не столь важен, как способ его обработки и огранки, — с деланым безразличием заметил Кренник.

— Так считает доктор Эрсо, коммандер?

Кренник замолчал.

— Это ведь его исследования? — продолжала Демейн, вновь взглянув в поисках поддержки на коллег. — Никто другой не мог ими заниматься.

— Пожалуй, мы слишком далеко отклонились от темы. — Кренник выпрямился в кресле. — Доктор Демейн, вам следует учесть, что все мы — вся команда инженеров — лишь одна из шестеренок в огромном механизме. Возможно, доктора Эрсо можно считать соседней шестеренкой, но он всего лишь теоретик. Естественно, наши области исследований и разработок иногда пересекаются, но в нашем обсуждении он не участвует.

Демейн хотела что-то сказать, но замолчала и начала снова:

— В таком случае у меня остается лишь один, последний вопрос.

— Вопрос или проблема, доктор?

— В какой-то степени и то и другое — но, пожалуй, все же по теме. — Она вывела над голопроектором схематическое изображение проектируемого оружия. — Учитывая ограничения данного комплекса, вряд ли мы в состоянии построить нечто хотя бы отдаленно имеющее такой размер. Работа будет продолжаться здесь или нас переведут куда-то в другое, более подходящее место?

— Собственно, переведут вас всех, — внезапно улыбнулся Кренник. — Я пока что не вправе раскрывать место назначения, но, думаю, оно вас всех приятно удивит. Можете считать его в каком-то смысле бонусом за прекрасную работу, проделанную вами здесь.

Инженеры переглянулись — кто-то с радостью, кто-то с явной тревогой.

— Скажу за всех — мы с нетерпением этого ждем, — сказал глава инженерной группы. — Вряд ли там будет еще негостеприимнее, чем на Хайпори.

— Что понравится одному, может не понравиться другому, — улыбнулся Кренник. — Вам придется решать самим. — Он поднялся, давая понять, что совещание закончено. — Скоро прибудет майор Венг, который проинформирует вас о следующем этапе проекта и о плане работ на ближайшие недели. Прошу всех оставаться на своих местах.

За дверью ждали двое его личных охранников, которые тут же последовали за ним.

— Ваш корабль ждет, — сказал тот, что пониже, когда за ними закрылась дверь зала для совещаний. — Хотите, чтобы мы сопровождали вас, коммандер?

— Полечу сам, — отмахнулся Кренник.

— А остальные, сэр? — спросил штурмовик, кивнув головой в шлеме в сторону двери.

— Позаботьтесь, чтобы их всех отправили отсюда, — не останавливаясь, ответил Кренник. — Насовсем.

Как можно убедить себя поступать вопреки своей природе, в полном несоответствии с тем, кем себя представляешь? Как можно оправдывать ложь, предательство? Ссылаясь на некие этические принципы или веря, что защищаешь кого-то, кого любишь, от боли и страданий? Открывая чьи-то глаза на то, чего они не видят или не понимают? С чего ей начать, когда она попытается объяснить свои поступки Джин? Где ей найти подходящие слова, чтобы ее действия выглядели хотя бы разумными, если не справедливыми?

Лире требовалось исключить из уравнения Галена, стереть его так же, как часто он сам мановением руки поступал со своими парящими в воздухе расчетами. Все, что она делала, она делала ради себя самой, хотя также и ради него и Джин. Но только ей одной важно было докопаться до сути мучивших ее тревог, и отвечала за свои действия тоже только она одна.

Недоверие к Орсону сменилось страхом, обычная неприязнь — почти ненавистью. Возможно, ему удалось убедить ее не вмешиваться в дела Галена, попросту выразив озабоченность по поводу его работы, но скрытая угроза в адрес ее и Джин тут же все обрушила, заставив принять боевую стойку.

Лира больше часа пыталась избавиться от тревоги вместе с потом, нарезая круги по территории погружающегося во тьму комплекса, но тщетно. С каждым кругом ее решимость действовать лишь росла. Несколько недель она ходила вокруг Галена на цыпочках, надеясь, что он почувствует ее отстраненность, но он отдалился на то же расстояние, возможно считая, что она злится на него из-за того, что он не рассказал ей про посещение Малпаза раньше. А может, он был просто разочарован или устал. После ее возвращения из Внешнего Кольца и проведенных вместе с Нари и Хасом месяцев он выглядел еще более рассеянным и задумчивым, поставив свою работу выше супружеских отношений и даже общения с Джин.

У Лиры попросту не было иного выхода. Она принадлежала к числу тех, кто не склонен себя сдерживать и не готов кому-либо подчиняться, не говоря уже об Орсоне Креннике.

Преисполнившись решимости узнать правду, она трусцой побежала внутрь комплекса. Тяжело дыша и потея, она уперла руки в ноющие бока, постепенно переходя на быстрый шаг. В здании было тихо, не считая вездесущего, почти сверхъестественного гула, похожего на ритмичное дыхание. Джин наконец заснула, Гален был невесть где. Никого не могло удивить, что она направилась к пункту связи, — для нее это уже давно стало рутиной и для любого наблюдателя выглядело не более чем личной перепиской. Некоторые замечания Орсона заставили ее задуматься, не прослушивают ли их с Галеном, а может, даже поставили жучок в ее личный комлинк. Но ее это нисколько не волновало. Возможно, Орсон и начертил линию на песке, но Лира собиралась попросту ее перешагнуть.

И все же она надеялась, что ее подозрения не оправдаются, а тревоги преувеличены. Более того, возможно, ее потребность в резких переменах погоды и сейсмических сдвигах вовсе не предвещала природную катастрофу. Если так, то ей оставалось лишь стыдить себя за то, что позволила дурным предчувствиям себя ослепить.

Сев за пульт, она вошла в систему и вызвала базу данных комплексов, участвующих в проекте «Небесная мощь». Список состоял из тысяч имен, и Лира велела системе найти Хайпори, которая тут же появилась на экране вместе с кнопкой комлинка. Но когда она попыталась связаться с комплексом, ответа не последовало, даже сигнала «занято». Компьютерный голос сообщил, что связь отсутствует или неактивна. Неужели комплекс закрыли? Сперва Малпаз, теперь Хайпори? И где сейчас Рива? Та пообещала при возможности с ней связаться, но Лира так больше ее и не слышала. Она ввела запрос на поиск Ривы в базе данных.

Поиск результатов не дал.

Ривы больше не было в системе.

С отчаянно бьющимся сердцем Лира вспомнила, что Рива беспокоилась о судьбе Дагио Белькоза. А теперь сама Лира тревожилась о судьбе Ривы. Неужели оба они покинули программу?

А может, их отправили в отставку, предупредив, чтобы они прекратили все контакты с сотрудниками «Небесной мощи»?

Лира откинулась на спинку кресла, чувствуя, как ее пробирает смертельный холод. Еще раз все обдумав, она взяла свой личный комлинк и ввела номер. Ей не хотелось втягивать во все это Нари, но обе они были сделаны из одного теста, и Нари наверняка бы ее поняла.

Над комлинком возникло маленькое голографическое изображение улыбающейся Нари.

— Привет, я только что о тебе думала.

Нари спросила про Галена, Джин, даже о том, поддерживает ли Лира какие-то контакты с Хасом Обиттом. Лира коротко отвечала, стараясь говорить как можно спокойнее, а затем перешла к делу:

— Случилось нечто странное, и мне нужна твоя помощь. Корабль геологоразведочной компании все еще в твоем распоряжении?

— Я сейчас на его борту, — ответила Нари. — Это как-то связано с нашей экспедицией?

Лира ничего не рассказывала Нари ни о разговоре с Галеном, ни о его тайном путешествии с Кренником, ни тем более об угрозе со стороны Кренника.

— Косвенно. Можешь организовать прыжок к Малпазу, а потом к Хайпори?

— Возможно, — нахмурилась Нари. — Но сперва тебе придется мне объяснить, где эта самая Хайпори. Никогда о ней не слышала.

Лира склонилась над клавиатурой.

— Пересылаю координаты.

Нари перевела взгляд куда-то в сторону, а затем несколько мгновений молчала, словно пытаясь осмыслить полученную информацию.

— Ого. Я даже в окрестностях того сектора не бывала.

— Как думаешь — сумеешь? — спросила Лира.

— Могут быть сложности. Есть множество рекомендаций не посещать те гипертрассы. Придется сочинить какой-нибудь убедительный повод. — Она помедлила. — Не могу сказать точно, когда появится такая возможность.

— Извини, что спросила.

— Не за что. Но могу я поинтересоваться, что тебе понадобилось на тех планетах? Их тоже захватили, как Самовар и Вади-Раффу?

— Пожалуй, будет лучше, если я не стану ничего объяснять.

— В таком случае приму необходимые меры, — посерьезнев, кивнула Нари.

25

НЕПОДВИЖНАЯ ТОЧКА ВО ВРАЩАЮЩЕМСЯ МИРЕ

ТАРКИН РАСХАЖИВАЛ по мостику «Исполнительницы». В сотне тысяч километров от висящего на орбите звездного разрушителя пылал Салиент-2. Планета внизу медленно поворачивалась, и с каждым ее оборотом открывались все новые зоны разрушений, расцветающие в верхних слоях атмосферы взрывы, посеревший и почерневший от клубящегося дыма горизонт.

— Большая часть инфраструктуры уничтожена, — доложил стоявший рядом адъютант Таркина. — Плотины разрушены, плавильные комплексы догорают, водоемы отравлены, города разгромлены и в огне.

— Удивлен, что они не попытались растопить полярные шапки.

— Еще могут. Многие, прежде чем сбежать, даже расколотили все имущество в собственных домах, следуя призыву правительства к «полному уничтожению всего и вся».

— Надеюсь, домашних животных они забрали, — буркнул Таркин, продолжая расхаживать по мостику.

— Судя по всему — да, так же как и скот.

— В самом деле? — остановившись, рассмеялся Таркин. — Великолепный миф на многие поколения. Времена, когда на Салиент прибыл Таркин!

— Легенда о вас ширится, сэр.

— И куда же направляются все эти пережившие апокалипсис толпы? — усмехнулся Таркин.

— Вглубь сектора. Дальше от имперских систем. Их бегству легко будет помешать.

Таркин подошел к передним иллюминаторам, глядя на летящие прочь конвои из древних транспортников, яхт и едва способного летать железа всех разновидностей.

— Пусть летят, — помолчав, сказал он. — Чем меньше населения, тем меньше нам понадобится войск, чтобы обеспечить оккупацию. — Он снова развернулся к адъютанту. — А что на Эпифани?

— Ситуация продолжает ухудшаться, сэр.

Адъютант вывел голографическое изображение спутника, поверхность которого испещряли кратеры от бомбардировок, а многие купола жизнеобеспечения были расколоты словно яичная скорлупа. От огня имперских кораблей и истребителей обрушились здания, в окружающем пространстве парили облака обломков.

— Подрывникам ополченцев удалось проникнуть в комплекс «Зерпена» и взорвать его, — добавил адъютант. — Корпорация заявляет, что намерена судиться с Империей.

«Какова цена славы?» — подумал Таркин.

— Уберите это, — сказал он, показывая на голограмму. — Что еще?

— Хорошая новость — началась атака на Салиент-один.

— Мне ни к чему, чтобы войска Юту впустую тратили время, — бросил Таркин. — Прикажите коммандерам начать наземную операцию, прежде чем местные тоже станут крушить все подряд.

— Есть, сэр.

Таркин снова начал расхаживать по мостику.

— К ополченцам до сих пор поступает подкрепление?

— Контрабандистов поддерживают группы хайшиан, тиннан, кобоков и других рас этого сектора, — кивнул адъютант.

Таркин приподнял бровь и задумчиво взялся за подбородок.

— Несмотря на то, что те проигрывают?

— Похоже на то.

— Что ж, пусть получают, что хотят. У нас есть разведданные, где они пополняют запасы?

Сверившись с инфопланшетом, адъютант вывел голограмму широкой долины с отвесными стенами, усеянной маленькими озерами и рощицами. На сделанном имперскими разведывательными кораблями видео были запечатлены два корабля контрабандистов, исчезавших за массивным каменным выступом.

— Значит, они нашли укрытие под горной стеной? — проговорил Таркин.

Адъютант снова сверился с инфопланшетом.

— У нас есть несколько эскадрилий истребителей в том районе, — сказал он. — Можем направить туда одну.

— А есть ли «Венаторы» в пределах досягаемости? — спросил Таркин после секундного раздумья.

— Ближайший в том полушарии — корабль адмирала Юту.

— Тогда зачем тратить время на воздушные налеты? Передайте ей мой приказ — пусть обрушит своими турболазерами весь утес им на головы. — Таркин едва заметно улыбнулся. — Хотя мы всегда можем сказать, что контрабандисты обвалили его на себя сами.

Сгорбившийся на диване в их квартире внутри комплекса, Гален поднял взгляд от блокнота, только теперь осознав, что в одном помещении с ним находится Джин — это после возобновившейся напряженности между ним и Лирой случалось нечасто. Держа на коленях планшет для рисования, она сосредоточенно трудилась над какой-то картинкой, крутя ручки и водя пальцем по экрану, одновременно негромко, но оживленно бормоча себе под нос.

Гален работал над уравнением, с которым сражался уже несколько недель. Теперь, когда он нашел способ изменять внутреннюю структуру кристаллов, кайберы, казалось, точно так же нашли способ изменять его самого. Несмотря на то что от Орсона не было никаких известий, его одолевала потребность поспешить, словно кто-то или что-то шептало ему: «Скорее, скорее...»

С тех пор как он передал данные по огранке Орсону и его команде, он чувствовал себя словно в лихорадке — некая часть сознания как будто вела собственные расчеты, независимо от разума. Он не сомневался, что расчеты эти имеют отношение к кайберам, но сама суть проблемы все еще оставалась недоступна. И тем не менее он документировал в блокноте даже собственные сновидения. Он уже давно составил карту своего подсознания и обычно мог интерпретировать, что подсказывали ему сны, но, похоже, недавние сновидения оказались за пределами карты, в неведомых областях его разума. Дневник сновидений тянулся на несколько страниц — многие записи были сделаны посреди ночи или сразу же после пробуждения, и время от времени прерывались набросками расчетов, посторонними мыслями и микроскопическими заметками, которые он сам с трудом мог разобрать.

Откинув волосы со лба, он отвлекся от блокнота и посмотрел на Джин, которая столь была поглощена своим занятием, как будто пребывала в собственном мире. Когда она наконец сделала паузу и откинулась назад, оценивая рисунок, Гален встал и подошел к ней.

— Можно взглянуть, над чем ты трудишься, Звездочка?

Девочка удивленно взглянула на него и кивнула:

— Это тебе.

— Мне? — показал на себя Гален.

— На картинке Брин пытается добраться домой, — снова кивнула Джин.

Брином звали героя ее любимого головидео, «Лестница Октавы». На экране виднелось изображение лестницы, уходящей по спирали через восемь уровней в котловину, на дне которой Брин обрел магические способности, которые помогли ему вернуться домой.

Гален слышал эту историю столько раз, что мог процитировать ее на память.

«Когда они наконец подошли к замку, они шагнули через большие ворота внутрь. Перед собой они увидели лестницу, уходящую в землю, — ту самую легендарную лестницу Октавы, которую искали Брин и его друзья.

Ступив на верхнюю ступень, они взглянули вниз.

„Восемь уровней, — сказал Брин. — И на каждом нам нужно найти свою часть магической силы".

Глубоко внизу у подножия лестницы виднелся Золотой котел. Любой, сумевший добраться до Золотого котла, мог взлететь прямо ввысь на все восемь уровней лестницы, сквозь потолок замка в небо и дальше — до самого дома».

Вокруг рисунка лестницы края прямоугольного экрана украшали странные значки и фигуры, в которых Гален тотчас же опознал версии математических символов и загадочных набросков, которые столь часто оставлял он сам.

— Брин немножко похож на меня, — сказал он.

Прищурившись, Джин взглянула на рисунок.

— Если хочешь — можешь быть Брином.

Глядя на дочь, Гален ощутил внезапное тепло в груди и ни с чем не сравнимую радость. Он вспомнил, как первый раз взглянул в ее глаза в спальне Лиры и как похожие на звезды глаза Джин стояли перед ним вплоть до дня его освобождения из тюрьмы Тамболора. Он подумал о том, как Лира и Джин давали ему силы выжить в холодной одинокой камере, о данных самому себе бесчисленных обещаниях обеспечить им прекрасную и чудесную жизнь. Его любимая дочь... Как он мог позволить себе настолько замкнуться в своих исследованиях, что Джин в последнее время его почти не знала? Как он умудрился поставить кайберы на первое место? Считалось, что он трудится ради них, но теперь казалось, что он работает исключительно ради себя самого — ради того восторга, который несет новое открытие.

Джин едва не сомлела от счастья, когда он привлек ее к себе.

— Я люблю тебя, Звездочка, — прошептал он, утирая слезы с глаз. — Прости, что я был настолько занят, что забыл рассказать тебе, как много ты для меня значишь.

— Хорошо, папа, — кивнула девочка. — Может, теперь полетим следом за Брином?

Кренник вернулся с Хайпори на орбитальный командный комплекс у Джеонозиса.

С увеличением финансирования, прибытием армии усовершенствованных дроидов-рабочих и поступлением новых сплавов с экспроприированных по всем Западным рубежам горнодобывающих предприятий и плавилен обшивка боевой станции шла полным ходом. Началась работа над реактором гиперматерии и досветовыми двигателями. Возле фокусирующей тарелки в Северном полушарии шло строительство проекторов защитного поля, а экваториальный желоб готовился принять турболазерные батареи и генераторы лучей захвата. Чтобы ускорить работу по внешней отделке, даже приходилось подгонять команды рабов с Джеонозиса.

Успешные испытания оружия дали толчок всему остальному.

Порой Кренник даже почти забывал, что строит исключительное в своем роде оружие. Для него это скорее было сотворением мира, которым он однажды станет править. Своего собственного мира, исполненного мощи, способной бросить вызов Императору и Дарту Вейдеру, самому Имперскому флоту.

Главным вызовом для него теперь был суперлазер. Несмотря на свои размеры, даже орбитальные плавильни у Джеонозиса были не в состоянии произвести коллиматорные шахты длиной в восемь километров. Требовалось найти какую-нибудь подходящую планету подальше, перебросить туда ресурсы, а готовую продукцию втайне переправить на боевую станцию.

И оставался еще вопрос кайберов.

После испытаний Кренник ожидал от Галена большего, и у него возникала мысль — не связано ли молчание ученого каким-то образом с Лирой? Потом он вспомнил, что Гален, вероятно встревоженный подозрениями Лиры, попытался выяснить, куда деваются поставки руды с захваченных планет.

Он также узнал, что Лира пробовала связаться с Ривой Демейн.

Неужели он ошибся, посоветовав ей не совать нос в дела Галена лишний раз? Люди реагировали на угрозы по-разному — многие пугались, но, похоже, не она. Угроза не действует в полной мере, если только ты не готов ее исполнить, а с Лирой имелись сложности — не оттого, что он испытывал к ней нежные чувства, но из-за того, как ее исчезновение могло повлиять на Галена. В итоге его исследования могли пострадать куда больше, чем из-за ее чрезмерной навязчивости.

Неужели Гален стал призом в состязании между ними? Или так оно и было с самого начала?

Мог ли Кренник быть уверен, что Лира ничего не сказала Галену о его неявно высказанных угрозах?

Узнать это можно было лишь единственным способом — шагнуть на арену и действовать. Для разговора с Лирой у него имелось объяснение, — мол, он беспокоился, что ее навязчивое занудство может заставить Галена нарушить подписку о неразглашении и в итоге его арестует КОМПОНОП. Он пытался защитить Галена — как и Лиру, но в то же время не мог раскрыть ей всю правду.

Креннику оставалось лишь свалить вину на нее.

А если Лира ничего не рассказала Галену и Гален, связанный присягой, избегал любого упоминания о лжи про величественный план Императора, которой кормил его Кренник...

Так или иначе, пришло время нанести очередной визит семейству Эрсо — и если потребуется, закрыть вопрос окончательно.

— Я закончила все переписывать, — сказала Лира, едва в их жилище вошел Гален. Встав из-за стола возле пульта связи, она коротко кивнула. — Но вряд ли ты станешь смотреть.

Гален в замешательстве уставился на нее. Он не просил ее переписывать никакие заметки, не вызывалась она и добровольно.

— Взгляни просто, что ты написал в самом начале. — Лира сунула ему в руки инфопланшет, даже не тот, которым они пользовались обычно.

Наверху экрана шла надпись: «Скажи мне, что с заметками все прекрасно, а потом попроси меня выйти прогуляться».

— Могу добавить подробностей, когда у тебя появится возможность все проглядеть, — сказала Лира, едва он успел поднять глаза от экрана.

Взгляд ее явно призывал присоединиться к игре, что он и сделал.

— Что, если я просмотрю заметки попозже? Сейчас, думаю, мне не мешало бы подышать свежим воздухом.

— Тебе? — натянуто рассмеялась она. — С каких это пор?

— Просто немного прогуляться.

— Я не против.

Медленно повернувшись, Гален направился к турболифту, но тут же остановился:

— Джин...

— Она заснула, — ответила Лира. — Понадобилось шесть сказок на ночь, но сейчас с ней Мак-Ви. Я попросила его вызвать нас, если она проснется.

Бросив взгляд в сторону спальни Джин, Гален кивнул. Ведя разговор ни о чем, они спустились на турболифте на первый этаж, вышли из комплекса через боковую дверь и направились по извивавшейся по территории тропинке.

— В чем дело? — тихо спросил Гален, когда они отошли подальше от главного здания.

— Не хотела рисковать говорить с тобой внутри, — ответила она.

— Рисковать?

— Мне кажется, нас держат под наблюдением, Гален. Возможно, с самого начала.

— Кто? — с нескрываемым удивлением спросил он.

— Например, Орсон.

— Зачем ему за нами шпионить? Нам нечего от него скрывать.

— Может, это и так, но я уверена, что он многое скрывает от нас. — Она обхватила его руками, уткнувшись в плечо, и понизила голос: — Боюсь, нам грозит опасность.

— Здесь?

— Да, именно здесь — в роскошной тюрьме, которую построил для тебя Орсон. — Лира глубоко вздохнула, затем продолжила: — Пару недель назад твой имперский благодетель нанес нам с Джин неожиданный визит на детской площадке в Центральном округе. Он предупредил, чтобы я была осторожнее и не мешала твоей работе.

Гален вскинул голову:

— Он тебе угрожал?

— Не на словах. Но он намекал, что, если ты не оправдаешь ожиданий Империи, отвечать придется мне. И вообще, как мне показалось по его словам, Империя держит нас на крючке.

Гален с трудом переварил услышанное.

— Он не мог иметь в виду такого. После всего, что он для нас сделал...

— Еще как мог. И ситуация становится все хуже. Похоже, ученые, работающие на проект «Небесная мощь», начали бесследно исчезать. И не без содействия Империи.

Гален едва не споткнулся.

— Сперва Империя уничтожает экологию, а теперь и это?

— Дай закончить, — не терпящим возражений тоном бросила Лира. — Помнишь, я говорила тебе, что Рива обещала поддерживать с нами связь с Хайпори? Так вот, ее имя стерто из базы данных персонала, так же как и имя Дагио Белькоза, а Хайпори больше не выходит на связь.

Не могла ли Империя посадить ученых под замок, чтобы исключить возможные утечки?

— Не может быть. Главная угроза — анархисты.

— Можешь не верить, но ты сам говорил, что важнейшая проблема — безопасность. Сам подумай, где нам приходится разговаривать, не боясь быть услышанными.

— Это ты боишься быть услышанной, — возразил он. — Возможно, ты находишь проблемы там, где их просто нет. Может, Хайпори просто исключили из проекта, а Рива ушла из программы?

— Я пыталась убедить себя в том же самом, но не сумела. Так что я попросила Нари слетать к Малпазу и Хайпори и сообщить, что она там обнаружит.

Гален молчал. Лира ждала, что он заявит, будто она сошла с ума, отчитает за то, что воспользовалась станцией связи комплекса, встанет на защиту Империи, воспоет хвалу Орсону за то, что тот им постоянно помогает. Но он выслушал ее с полнейшим спокойствием, даже с внушающей тревогу холодностью.

— Как скоро можно ждать от нее известий? — наконец спросил он.

Лира взглянула на него отчасти с облегчением, отчасти с удивлением.

— Ей нужно как-то оправдать свои путешествия туда. Ты готов хотя бы оценить данные, которые она пришлет? Хотя бы для того, чтобы я больше не волновалась?

— Нужно добраться до самого дна, — пробормотал он в ответ.

— До дна? — Остановившись, Лира развернулась к нему. — Гален, после всего, через что нам довелось пройти за последние месяцы, я... я думала, что ты станешь возражать. Что случилось?

Гален слегка прищурился, и в глазах его блеснул отсвет огней далеких зданий.

— У меня есть свои подозрения.

26

ЭКСПОНЕНТЫ

ХАС ПОСТЕПЕННО приходил в себя. В висках стучало, перед глазами плыло.

— Ну как, понравилось отмокать? — спросил мужской голос.

С усилием сосредоточив взгляд, он увидел в нескольких метрах от себя высокого худощавого имперского офицера.

— Где я? — еле слышно спросил Хае.

— В тюремном медотсеке на «Исполнительнице», — ответил офицер. — В настоящее время — на стационарной орбите над Салиентом-один. — Он остановился в изножье койки Хаса. — Ты провел неделю в бакта-камере и теперь совсем как новенький.

Хас понял, что на нем красный комбинезон арестанта, а руки и ноги закованы в электронаручники. Все еще словно в тумане он увидел красные и синие квадраты ранговой планки на сером офицерском кителе.

— Вы мофф Таркин, — сказал он.

На суровом лице Таркина на мгновение появилось удивление.

— Рад, что твой мозг в полном порядке.

— То, что от него осталось, — пробормотал Хас. — Благодарить не стану.

Таркин пристально взглянул на него:

— Удар по стене долины, нанесенный адмиралом Юту, оказался весьма точен. Ее турболазеры прошлись вдоль восточного обрыва, обвалив утес на всех, кто под ним прятался. Сперва меня не особо волновали возможные выжившие, но, желая выяснить, что попалось нам в руки, я приказал поисковым дроидам Юту обследовать окрестности. Тебя нашли в образовавшейся среди обломков полости и вынесли в долину, откуда, естественно, немедленно доставили сюда.

Хас ничего этого не помнил.

— Зачем такие траты? — спросил он, показав подбородком в сторону лечебного комплекса с бакта-камерой.

— Мне интересно поговорить с тобой, прежде чем ты начнешь отбывать тюремный срок — вне всякого сомнения, достаточно долгий.

Хас был слишком слаб, чтобы беспокоиться по этому поводу.

— В таком случае будьте готовы к одностороннему разговору.

— Учту, — пожал плечами Таркин. — Хотя это мы еще посмотрим. Мне любопытно — вы действовали в системе Салиент самостоятельно или по распоряжению коммандера Кренника?

Хас молча смотрел на моффа, пытаясь догадаться, сколь многое тому известно.

— Внезапная потеря памяти? — спросил Таркин.

— Обдумываю варианты, — осторожно ответил Хас.

— То есть, возможно, ты до сих пор подчиняешься Креннику?

— Я никому не подчиняюсь.

— А все эти самоотверженные рейсы туда-сюда с грузом для системы, которая теперь принадлежит Империи? — нахмурился Таркин.

— Удачи вам в деле обеззараживания и восстановления биосферы.

— В числе прочего Салиент послужит отправной точкой для последующих атак вглубь сектора, — едва заметно усмехнулся Таркин.

Хас почувствовал, как к нему возвращаются силы.

— То есть Империя не остановится, пока не дойдет до края Галактики?

— Зачем останавливаться? — Таркин отошел от койки и повернулся к Хасу. — Остаткам вашей банды наемников удалось бежать, но и их мы рано или поздно ликвидируем.

— Не слишком надейтесь. Они отлично знают свое дело.

Улыбка исчезла с лица Таркина.

— Исходя из предположения, что насчет коммандера Кренника ты говоришь правду, мне интересно знать, что склонило тебя на другую сторону после того, как ты помог захватить Самовар и Вади.

Хас поморщился, — значит, Таркин и Кренник были заодно с самого начала.

— Какая, собственно, разница?

— Коммандер Кренник тебя предал? Или вдруг перестал тебе доверять?

Хас рассмеялся и тут же закашлялся.

— В каком-то смысле в том, что я поменял свои взгляды, есть и его вина, — сказал он, когда к нему вернулась способность говорить. — Но раз уж вам так любопытно — я стал другим, совершив путешествие в обществе двух женщин. Людей.

Таркин резко затормозил в метре от изножья койки.

— А вот теперь я и впрямь заинтригован. Эти женщины каким-то образом помогли тебе открыть глаза, открыть душу — на что?

— На то, как действия Империи влияют на жизнь тех, кому не все равно.

Уголки рта Таркина разочарованно опустились.

— Не будем наивными, капитан. Где именно проходило то путешествие, которое так изменило твою жизнь?

Не вколол ли Таркин ему сыворотку правды? Так или иначе, оставался шанс, хотя и крайне малый, что честными ответами он сумеет заслужить снисходительное отношение.

— Мы начали с Олпинна.

— Я знаю про Олпинн.

Хас нисколько не удивился, — похоже, Таркину было известно весьма многое.

— Женщины занимались геологоразведкой и топографической съемкой. У них возникло желание посетить несколько Заповедных планет, и я свозил их на Самовар и Вади-Раффу.

— В смысле — чтобы показать им, что ты совершил? — усмехнулся Таркин. — Хорошее же искупление вины!

— Их реакция заставила меня взглянуть на себя по-другому.

Таркин пристально посмотрел на него:

— Если честно, не знаю, плакать или смеяться. Я считал тебя талантливым контрабандистом и способным наемником, а теперь оказывается, что ты скорее сентиментальный сопровождающий.

Хас попытался приподняться на койке.

— Насчет сопровождения — это была идея коммандера Кренника.

Таркин заинтересованно поднял брови:

— Зачем?

Хас оставил попытки сопротивляться наручникам.

— Задача заключалась в том, чтобы гарантировать, что с ними ничего не случится. Одна из них — жена известного ученого, и меня кое-что связывает с их семьей.

— Что за ученый? — Взгляд Таркина стал жестче.

— Его зовут Гален Эрсо.

Глаза Таркина расширились, и он взялся за подбородок.

— Специалист-энергетик?

Хас ответил не сразу. Неужели ему повезло найти точку соприкосновения с моффом?

— Вы его знаете? — наконец спросил он.

— Что тебя связывает с семьей Эрсо?

— Я помогал спасать их с Валлта во время войны. Именно тогда я впервые познакомился с коммандером Кренником. Я не знал, что у Эрсо до сих пор какие-то дела с ним, — мне тогда казалось, что Эрсо не желает участвовать ни в каких военных разработках.

Таркин даже не пытался скрыть удивление:

— Гален Эрсо работает на коммандера Кренника?

— Так говорила Лира, его жена.

— Значит, это именно благодаря Эрсо он заработал новый комплект квадратов на кителе, — пробормотал Таркин себе под нос.

Хас тут же пожалел обо всем, что рассказал. Не подверг ли он опасности Лиру и Джин? Что бы ни являлось причиной явного соперничества между двумя империями, без Галена Эрсо точно не обошлось.

— С нами обоими вел игру довольно-таки выдающийся стратег. Коммандер Кренник снова свел тебя с Лирой

Эрсо, спровоцировав твое предательство на Салиенте, а уже оно раскрыло мне глаза на двуличие Кренника.

Хас лихорадочно размышлял, отчаянно пытаясь придумать хоть какой-то способ предупредить Лиру. Таркин снова смотрел на него, явно строя в уме некие свои стратегические планы.

— Ты доставил мне немало проблем, капитан, — наконец сказал мофф, — но я намерен дать тебе шанс на искупление.

Гален сидел в полной тишине в комнате Джин, куда после тщательной проверки на наличие подслушивающих устройств он перенес компактные компьютеры и голопроекторы из других частей комплекса.

Лира нервно расхаживала за его спиной, ожидая, когда он вынесет приговор. Прошла стандартная неделя после их разговора шепотом на пешеходной тропе, и всего несколько часов назад прибыли голографические отчеты от Нари с Малпаза и Хайпори. В короткой беседе с подругой Нари упомянула, что прыжок к Хайпори оказался самым дальним из всех, что ей доводилось совершать, и возвращаться туда у нее нет никакого желания. Описывая увиденное, она несколько раз использовала слова «низость» и «подлость», но не вдавалась в подробности изображений или данных с датчиков корабля, а Лира не стала спрашивать. Нари уже и без того чересчур глубоко ввязалась в то, что вполне можно было назвать заговором или шпионажем, а Лире не хотелось давать тем, кто незримо наблюдал за ней и Галеном, еще больший объем информации, чем у них и без того имелся.

— Хайпори не вывели из проекта, — наконец сказал Гален. — Ее уничтожили.

— Анархисты? — начала она, но он тут же ее прервал:

— Не анархисты и не остатки сепаратистов, а турболазеры имперского звездного разрушителя. — Гален отвернулся от гудящих и попискивающих устройств и взглянул на Лиру. — Точнее сказать — комплекс стерт с лица земли.

Лира замерла, ошеломленно глядя на него.

— Но мы же знаем, что это был комплекс «Небесной мощи»!

— В том нет никаких сомнений, — кивнул Гален.

— Зачем в таком случае Империи уничтожать собственное предприятие? Утечка ядовитых веществ?

Гален кивнул в сторону своих приборов:

— Тому нет никаких доказательств.

— Может, чтобы комплекс не попал в руки повстанцев?

— Хороший домысел, — снова кивнул Гален, показывая на висящую над одним из проекторов голограмму. — На Хайпори находится бывшая фабрика дроидов «Оружейных цехов Бактоида», которой еще до войны было десять или даже тридцать стандартных лет. Она относительно цела, может, даже до сих пор работает, но все вокруг, включая несколько более новых, модифицированных строений, превращено в руины.

— Можешь сказать, когда это случилось?

— Недавно — настолько, что почва еще не успела остыть. Думаю, где-то пару стандартных недель назад. Не больше месяца.

Лира вспомнила звездный разрушитель, который видела у Самовара, и его турболазеры, нацеленные на обширную область девственного леса.

— На Малпазе то же самое? — поколебавшись, спросила она.

Печальное выражение на лице Галена сменилось злостью.

— В разрушениях на Малпазе повинна дифракция кайбер-кристаллов. По крайней мере отчасти.

Лира уставилась на него:

— Но ты же говорил...

— Я знаю, что я говорил. То же самое, что говорил мне Орсон, — будто во всем виноваты анархисты. Но все это была ложь. — Он заскрежетал зубами. — Они пытались использовать мои исследования в военных целях.

— Гален... — прошептала она, будто из ее легких пропал воздух.

Гален вновь развернулся к экранам и голопроекторам.

— Ни Малпаз, ни Хайпори не имеют никакого отношения к повышению энергоотдачи. Там занимались разработкой оружия. Компьютеры сумели опознать остатки коллиматорных шахт громадных лазеров, фокусирующих катушек и силовых дросселей. — Он покачал головой. — Но все теперь начинает проясняться. Исчезающие поставки дол овита и дуния, нежелание Орсона предоставлять мне данные об экспериментах с энергией, которые вполне могли быть испытаниями оружия, может, даже вскользь брошенные им во время войны слова об уникальной боевой установке, над которой он работает. — Он закрыл глаза и выдохнул. — Какой же я был дурак, Лира!

Лира не в меньшем смятении положила руку ему на плечо:

— Ты не мог знать. Мы не могли знать...

— Да? — Он бросил на нее быстрый взгляд. — Не будь я настолько слеп...

— Возможно ли, что даже Орсон кое-чего не знает? Или мне слишком многого хочется?

Гален встал и отошел от устройств.

— Он скоро будет здесь, — сказал он, внезапно развернувшись к Лире. — Под видом дружеского визита, но мне кажется, он хочет нас проверить. Если ты права насчет прослушивания, ему известно, что мы оба пытаемся добраться до правды.

— Что будем делать? — Лира закусила губу.

— Можем ослабить его подозрения, — подумав, ответил Гален.

— Как?

— Думаю, мы можем безопасно признаться, что нас кое-что тревожит, но мы не станем строить теории насчет исчезновений. Сделаем вид, будто для нас все это не настолько важно. — Он прищурился. — Сумеешь?

Лира сжала губы. Разрушения, которые она видела на Малпазе и Хайпори, не объясняли исчезновения Дагио и Ривы. Ждала ли в конечном счете такая же судьба Галена? Их всех?

— Безусловно попытаюсь, — ответила она.

27

ПОСЛЕДНЕЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

КРЕННИК явился поздно, без бутылок марочного вина, зато в компании двух штурмовиков, оставшихся на посадочной площадке комплекса вместе с аэроспидером. Увидев его, Джин отказалась покидать свою комнату, и Лира оставила ее на попечении Мак-Ви. Девочка пока не могла сформулировать, чем ей не нравился Кренник, но настороженность в ее поведении чувствовалась сразу же.

— Из-за Недели всех рас пробки еще хуже обычного, — словно извиняясь, сказал он, когда все трое сели в гостиной на втором этаже, из высоких окон которой открывался вид на сверкающий огнями Корусант. — Надеюсь, не испортил вам вечер.

— Все в порядке, Орсон, — ответил Гален. — Рады тебя видеть.

— Что, правда? — приподнял брови Кренник. — Несмотря на то, насколько вы оба заняты?

— Работа и Джин не дают нам ни минуты отдыха, — наигранно улыбнулся Гален.

— Да, кстати, как ребенок? — расплылся до ушей Кренник. — Уверен, всюду сует свой нос.

— Любопытства ей не занимать, — ответила Лира.

— Как и ее родителям, — одними губами улыбнулся Кренник.

— Думаю взять ее с собой в гости к матери на Арию-Прайм, — продолжала Лира.

— В самом деле? — взглянул на нее Кренник. — Обязательно дай знать, если потребуется какая-то помощь в организации путешествия. На космических трассах вполне безопасно, но осторожность лишней не будет.

Подтекст его слов не ускользнул от Лиры.

— Анархисты и прочее, — кивнула она. — Я пыталась убедить Галена полететь со мной, но он ни за что не оставит работу.

— Империя ценит преданность, — с серьезным видом кивнул Кренник. — Особенно когда она непоколебима. — Взгляд его вернулся к Лире. — И все же нужно находить время для родных и друзей.

— Что бы все мы делали без друзей, — нейтрально ответила Лира.

— Кстати, — спросил Кренник, — вам так и не удалось связаться с Ривой Демейн? Помню, ты спрашивал о ней, Гален, и я не сумел ничего о ней выяснить.

— Это-то как раз и самое странное, — ответила за Галена Лира. — Такое ощущение, будто ее вообще нигде нет.

Кренник изобразил задумчивость:

— Может, она ушла из программы или ее уволили...

— Сперва Дагио Белькоз, потом Рива, — вмешался Гален. — Такое впечатление, будто исследовательская работа — не для всех.

— Уж точно не для слабонервных или предателей, — ответил Кренник. — Если мне не изменяет память, в последний раз Рива была на Хайпори.

— Именно оттуда она с нами связывалась, — сказала Лира, не в силах остановиться. — Что там за комплекс у «Небесной мощи»?

Кренник сердито посмотрел на нее:

— В данный момент никакого. После промышленной катастрофы пришлось его закрыть.

— Какой ужас, — притворно удивилась Лира.

— Это точно, — кивнул Кренник. — Империя вложила туда кучу средств.

Лира не сводила с него взгляда.

— Удалось выяснить, кто ответствен за разрушения на Малпазе?

— Пока нет, а что?

— Просто любопытно.

— Вряд ли это достаточное оправдание для обсуждения вопросов имперской безопасности.

— Я знаю, чем я рискую, — сказала Лира, прежде чем Гален успел ее остановить.

Лицо Кренника внезапно пошло пятнами.

— Чем дальше, тем меньше в это верится.

— Я просто хочу знать, не грозит ли нам опасность, — продолжала Лира.

— Вам лично?

— Сотрудникам проекта «Небесная мощь».

Кренник уперся локтями в колени и наклонился вперед.

— Ты действительно чего-то боишься, Лира, или это очередная попытка помешать работе Галена?

— Она ничему не пытается помешать, Орсон, — ответил Гален. — Она просто беспокоится.

Кренник продолжал смотреть на Лиру.

— Беспокоится как мать, как жена? Или как провокатор?

— Орсон... — начал Гален.

— Извини, но сегодня мы не в угадайку играем. Я организовал экспедицию на Олпинн, желая, чтобы Лира почувствовала себя участником программы. Но вместо того чтобы сосредоточиться на поставленной задаче, они с подругой ни с того ни с сего совершают прыжок через все Западные рубежи, посещая планеты, где Империя добывает ресурсы, имеющие критическое значение для проекта «Небесная мощь». А теперь она беспокоится из-за каких-то анархистов. — Он пронзил ее взглядом. — Лира Эрсо, галактический детектив. Стоит вести себя поумнее. — Он взглянул на Галена. — Вам обоим стоит.

— Просто заверь нас, что Дагио и Риве ничто не угрожает, — сказал Гален.

Кренник дотронулся до груди.

— Намекаешь, что я приложил руку к тому, что их убрали из программы?

— Нет, конечно, — ответила Лира, — но Рива никогда бы просто так не исчезла, ничего нам не сказав.

— Честно, я не могу сказать, где она, — бросил Кренник.

— Не можешь сказать или не знаешь? — настаивала Лира.

— Хватит, — поспешно вмешался Гален. — Лира, Орсон не обязан нарушать подписку о неразглашении лишь потому, что у нас есть к нему вопросы. — Он посмотрел на Кренника. — И все же вряд ли стоит нас винить из-за того, что мы беспокоимся.

— Возможно — будь я уверен, что это всего лишь беспокойство, — сказал Кренник.

— Не понимаю, — покачал головой Гален.

— Ты что, не видишь, к чему на самом деле клонит Лира? Она любой ценой, под предлогом надуманных поводов пытается убедить тебя бросить свои исследования.

Ее цель — чтобы ты полностью принадлежал ей. Она хочет помешать твоему предназначению.

— Предназначению? — ошеломленно переспросила Лира.

— Орсон, прошу тебя, — устало проговорил Гален. — Мы всего лишь хотим быть уверены, что нам не лгут и что нам не грозит никакая опасность.

Вместо того чтобы ответить Галену, Кренник обратился к Лире:

— Ты понятия не имеешь, кого пытаешься одурачить. Речь идет о чем-то намного большем, чем обо мне. Большем, чем обо всех нас. Я предупреждал тебя — не становись на этот путь.

— Надо понимать, Орсон, сейчас последует очередное предупреждение? — сказал Гален.

Кренник на мгновение замешкался.

— Значит, ты рассказала ему про нашу беседу?

— Я же тебе говорила — мы ничего друг от друга не скрываем, — пожала плечами Лира.

— Собственно, потому я тогда к тебе и подошел, — кивнул Кренник и перевел взгляд на Галена. — Я знал, что Лиру тревожат твои исследования кайберов, и меня беспокоило, что из-за этого ты нарушишь подписку о неразглашении, пытаясь оправдать свою работу. Я не мог допустить, чтобы ты снова оказался в тюрьме, и я предупредил ее, что дальнейшие попытки до чего-то докопаться могут поставить под вопрос ее лояльность. Но все это исключительно ради ее собственного блага.

— Ты мог прийти ко мне, — скорее подавленно, чем со злостью проговорил Гален.

— Приношу свои глубочайшие извинения, — уже спокойнее ответил Кренник. — Я чувствовал, что ты близок к прорыву, и просто не хотел тебя отвлекать. — Помолчав, он добавил: — Наверное, мне не стоило вмешиваться. И знай я, что вы пытаетесь подстроить мне ловушку, я уж точно отложил бы свой визит.

Гален поднялся, не давая Креннику встать.

— Ни о какой ловушке не было и речи, и я прекрасно понимаю, почему ты поступил так, а не иначе. Мы все нуждались в этом разговоре, чтобы разрядить атмосферу. — Он повернулся к Лире. — Может, на этом и закончим? Уверен, Орсон делал только то, что считал верным.

Кренник слегка расслабился:

— Спасибо за доверие, Гален. Даю слово, что положу конец всем вашим тревогам.

Лира коротко кивнула.

— Вот теперь я чувствую себя намного лучше, — с непроницаемым лицом сказала она.

Транспортный поток еле полз, то и дело почти замирая, даже на специально выделенных полосах. В небе вспыхивали фейерверки, на стенах зданий перекрещивались лучи лазеров. Вокруг раздавался рев клаксонов и духовых инструментов, друг с другом состязались песни на двух десятках языков. С крыш и балконов сыпалось сверкающее металлическое конфетти, и все свободное пространство было занято самозабвенно танцующими представителями разных рас.

Кренник сосредоточенно размышлял, откинувшись на подушки заднего сиденья открытого военного спидера. Двое его штурмовиков сидели впереди, а со всех сторон доносились радостные возгласы тви’леков, гранов, родианцев, иши-тибов, иногда даже людей. Какофония ночного Корусанта в разгар Недели всех рас полностью соответствовала царившему в его душе хаосу — чувство злобы сменялось ощущением, что его предали, безотчетная тревога уступала желанию мстить.

Вечер прошел вовсе не так, как планировалось.

Гален разрядил ситуацию до того, как та стала чересчур неприятной или взрывоопасной, но худшее уже случилось, и Кренник мог лишь надеяться, что последствия не станут непоправимыми. Лира воистину превзошла саму себя, в одно мгновение став не просто раздражающим, а потенциально опасным фактором. И все же, несмотря на это, с ней можно было справиться. Кренник мог сделать так, что не только о ее подозрениях никто бы не узнал, но и ее саму больше никто бы не увидел. Ее голословные заявления можно было обратить против нее самой, а об остальном позаботился бы КОМПОНОП. Но что делать с Галеном? Даже если он найдет в себе силы не возлагать на Кренника ответственность за случившееся с Лирой — готов ли он будет продолжать работу? Сумеет ли он закончить начатое? Присоединится ли он когда-нибудь к проекту боевой станции?

Если Гален покинет проект при Креннике, главы разведки КОМПОНОП наверняка скажут, что ему следовало крепче держать в узде Галена и Лиру. Ему сделают выговор за то, что он послал Лиру на Олпинн, что не доложил о ее самодеятельности у Самовара и Вади-Раффы, что не ограничил ей доступ к базе данных «Небесной мощи». Даже при всей поддержке со стороны визиря Амедды и других могущественных игроков Империи его вполне могли лишить звания и просто затравить.

Он закрыл глаза, не желая думать о последствиях.

Нужно было как-то двигаться вперед. Как далеко он был готов пойти, чтобы решить проблему раз и навсегда? Без лишнего шума избавиться от Лиры и Джин? Переправить Галена в другое место? Что, если подстроить какую-нибудь катастрофу? Что, если...

Он тряхнул головой, пытаясь выбросить из головы подобные мысли, и в то же мгновение сидевший впереди штурмовик повернулся к нему:

— Коммандер, вас вызывает губернатор Таркин.

Кренник с трудом скрыл охвативший его страх. В конто веки его вызывал сам Таркин. Таркин, который первый и порадовался бы низвержению Кренника.

— Губернатор Таркин? — сказал он в микрофон, стараясь, чтобы голос его звучал расслабленно, даже весело. — Не ожидал вас услышать. Только недавно узнал о вашей победе у Салиента.

— Победа досталась нам дорогой ценой, но заслуженно, коммандер. Вы, как я понимаю, на Корусанте?

— Да, застрял в пробке. Неделя всех рас в самом разгаре.

— Сочувствую. Но я рад, что вы там, поскольку у нас тут выяснилось кое-что интересное.

Кренник слегка поерзал на сиденье.

— Я могу чем-то помочь?

— Надеемся, что да. Речь идет о вашем дресселианском агенте, Хасе Обитте.

— Вряд ли его можно назвать агентом, губернатор, — коротко рассмеялся Кренник. — Скорее балбесом. И теперь, как я понимаю, предателем? Буду рад узнать, что его вместе с друзьями-контрабандистами уничтожили или посадили за решетку.

— Нам казалось, мы загнали его в угол, — сказал Таркин. — Но он сумел завладеть маленьким кораблем и сбежать.

Кренник слегка помедлил, радуясь, что не только у него одного бывают неудачи.

— Никогда не думал, что ему хватит ума вас перехитрить, губернатор. Но уверен, рано или поздно он объявится в одном из своих излюбленных мест. У таких, как он, иначе не бывает.

— То есть у вас с ним больше нет никаких дел?

— Конечно, — нахмурился Кренник. — С чего могло бы быть по-другому?

Таркин немного помолчал.

— Мы перехватили переданное с похищенного корабля сообщение на имперской частоте. Мы не смогли определить, кому оно предназначалось, но похоже, Обитт летит на Корусант.

— Он летит сюда?

— Мы подумали, что, возможно, он все еще работает на вас в качестве двойного агента и намерен встретиться с вами для получения новых распоряжений.

— Со мной? — с неподдельной злостью бросил Кренник. — После того, что он устроил у Салиента, я не желаю иметь с ним ничего общего.

— Пусть будет так, коммандер. Сообщение было зашифровано, но мы смогли понять, что он намерен встретиться с кем-то неизвестным в некоем заранее оговоренном месте.

— Боюсь, я мало чем могу помочь, губернатор. Но сделаю все, что в моих силах, чтобы его найти.

Креннику казалось, будто его мысли звучат в голове столь громко, что заглушают доносившиеся из соседних машин звуки шумного веселья. Сбежав от Таркина, Обитт спешил в заранее оговоренное место на Корусанте. Либо он пытался связаться с сообщниками, либо...

Его охватило зловещее предчувствие.

Не могла ли Лира обратиться к дресселианцу за помощью? Не перехитрили ли его Гален и Лира? Может, они уже были готовы сбежать, а цель их вечернего разговора заключалась лишь в том, чтобы удовлетворить свое любопытство?

Проведя ладонью по лицу, Кренник потянулся к комлинку, но передумал. Приказ об изоляции комплекса мог предупредить их, к тому же у Лиры появился бы очередной повод ему не доверять. Так что лучше было явиться без предупреждения. Он мог сказать, что все обдумал и понял, что не сумел должным образом объясниться. Он мог еще раз извиниться, заявить, что не может оставить все как есть и в интересах сохранения их отношений готов даже нарушить подписку о неразглашении...

Да, так все могло получиться.

Он тронул за плечо пилота-штурмовика:

— Выводи нас из этой пробки. Возвращаемся в комплекс.

— Улетели, — сказала Лира, глядя, как аэроспидер Орсона взмывает над посадочной площадкой комплекса и вливается в плотный транспортный поток.

Гален сидел на диване, обхватив голову руками.

— Он только и делал, что контратаковал и высказывал свою точку зрения на все сказанное нами. Вместо того чтобы все отрицать, он отражал удар. Даже когда заявил, будто не знает, где Рива и Дагио. — Он посмотрел на Лиру. — Он явно причастен к их исчезновению, если и вовсе не несет за него ответственность.

— Прости, Гален, — сказала Лира. — Я знаю, что значит для тебя этот комплекс. Но по крайней мере, мы приблизились к тому, чтобы узнать истину.

— Нет никакой единственно верной истины, — покачал он головой. — Мы оба и правы, и не правы. Есть правда и ложь с обеих сторон. Не важно, причастен ли он к тому, что случилось с нашими друзьями или комплексами на других планетах. Всего до конца мы никогда не узнаем. Слишком многое поставлено на карту... — Гален замолчал, а потом добавил: — Главное, что я больше не могу этим заниматься.

— И какой у нас выбор? — осторожно спросила Лира.

— Рано или поздно наступает момент, когда присяга не оправдывает молчания, — ответил он и, вскочив на ноги, бросился прочь от нее.

— Гален! — Лира метнулась следом.

Он остановился, но продолжал стоять к ней спиной.

— Это я дал им все необходимое для использования моих исследований в военных целях. Я стал игрушкой в их руках.

— Ты? Когда?

— После Малпаза. После того, как поверил в ложь Орсона насчет анархистов и мечты Императора о возобновляемой энергии. Я согласился углубиться в исследования дальше, чем следовало. Я поверил Орсону, когда он сказал, что его команды работают над способом сдержать выход энергии, хотя на самом деле они всего лишь разрабатывали способ направить ее в передающую систему — способ обуздать разрушительную силу кайбера, чтобы использовать ее в качестве оружия. — Он откинул волосы со лба. — Джедаи были правы.

Лира почувствовала, как кровь отливает от ее лица.

— Звездных разрушителей и дредноутов Империи уже недостаточно?

— Кто знает, что за оружие они разрабатывают и против кого намерены его обратить? Кренник говорил, что Император хочет использовать в качестве примера одну из планет. Возможно, это не совсем ложь.

— Похоже, тебя уговорами заставили изменить чувству осторожности и уважения к кристаллам, которым ты всегда отличался, Гален, — устало вздохнула Лира.

Гален повернулся к ней:

— Я сам убедил себя, что делаю это ради тебя, Джин и будущих поколений. А вместо этого потерпел неудачу — как муж, отец и ученый, — грустно усмехнулся он. — Ученым-неудачником я теперь останусь навсегда, но остальное еще можно исправить, пока не поздно.

— Не говори глупости, — ободряюще улыбнулась Лира. — Я полюбила не твои исследования, Гален. Я полюбила тебя самого.

— Я люблю тебя и Джин, — прошептал он в ухо Лире, крепко ее обняв. — Для меня нет никого важнее вас.

«Он стал прежним», — подумала Лира, уткнувшись головой ему в грудь.

— Знаю, с Орсоном из-за меня получилось только хуже. Возможно, нам сейчас грозит еще большая опасность, чем раньше.

— Именно потому нам нужно уходить.

Лира удивленно отпрянула.

— Уходить нужно прямо сейчас, пока Орсон меньше всего этого ожидает, — продолжал Гален. — Я больше не намерен жить по указке Империи.

Сглотнув, она посмотрела ему в глаза:

— Я ничего не собиралась говорить, пока ты сам не решил.

— О чем? — озадаченно спросил он.

— Возможно, у нас есть выход.

Гален ждал продолжения.

— Со мной связался друг. Похоже, я не единственная, кого беспокоит наша безопасность.

— Ты ему доверяешь?

— Полностью.

— Он связался с тобой здесь? Через центр связи комплекса?

— Через мой личный комлинк.

— В таком случае нужно действовать быстро, — сказал Гален. — Где он?

Достав комлинк из кармана, она протянула его Галену, и он тут же подошел к пульту управления, начав вводить данные.

— Гален, Орсон сразу же поймет, если ты что-то сотрешь или изменишь, — заметила Лира.

— В том-то и суть, — кивнул Гален, продолжая вводить команды.

Даже вой сирен и угрозы физической расправы не смогли ускорить их возвращение в комплекс. Оказавшись на посадочной площадке, Кренник приказал штурмовикам перекрыть все выходы и поспешил внутрь темнеющего здания. Несмотря на поздний час, на пути к турболифтам, ведущим в жилую часть, еще попадались ученые и дроиды. В очередной раз проигрывая в уме заранее заготовленные объяснения и извинения, он расправил плечи, одернул китель и жестом велел камере наблюдения перед входом в квартиру Эрсо объявить о его прибытии. После долгой паузы дверь отошла в сторону, и на пороге появился человекоподобный дроид MV.

— Эрсо еще не спят? — спросил он.

— Вполне возможно, сэр, — ответил дроид.

Кренник шагнул в квартиру.

— Скажи Галену, что я пришел.

— Не могу, сэр, так как нынешнее местонахождение Галена мне неизвестно.

— А Лира?

— Никого из семьи Эрсо здесь нет, сэр.

Кренник включил наручный комлинк.

— Проверь, не покидал ли кто-то комплекс за последние три часа, — сказал он ответившему штурмовику. — Если никто не выходил — обыскать территорию.

Протолкнувшись мимо дроида, он начал собственные поиски. Две спальни были пусты, но шкафы и ящики были заполнены одеждой, и ничто не выглядело потревоженным, кроме постели Джин. Вернувшись в главную комнату, он поспешил к пульту связи. Едва тот принял код допуска, раздался сигнал на запястье Кренника.

— Эрсо покинули территорию два часа назад, коммандер, через главные ворота, — доложил штурмовик. — Они сказали охране, что идут поучаствовать в празднестве.

— С ребенком, в такое время? — проскрежетал Кренник.

— Так они сказали охране, сэр.

— Расширьте область поисков. Загрузите их изображения в ваши комлинки и привлеките местные власти. Но никого не задерживать, лишь наблюдать и ждать дальнейших распоряжений.

— Есть, сэр.

Кренник гнал прочь самые худшие опасения, но инстинкт подсказывал, что Гален сбежал. Он быстро проглядел список сообщений за последние две стандартные недели — входящие вызовы от Орсона Галену и множество вызовов от Лиры: ее подруге Нари, матери, другим подругам, на Хайпори...

Кренник заскрежетал от ярости зубами, и тут взгляд его упал на текстовое сообщение, полученное накануне от неизвестного отправителя. Он вывел его на экран: «Если тебя интересует новое путешествие — я в твоем распоряжении. Если хочешь, можем на этот раз устроить экскурсию для всей семьи».

Судя по журналу, дальше следовал обмен другими сообщениями, но все они были удалены из системы — на что права имелись только у Галена.

Развернувшись, Кренник направился в гостиную, переводя взгляд с дивана на кресла и мысленно воспроизводя вечерний разговор. И тут он вспомнил про Хаса Обитта и заранее оговоренное место, куда тот направлялся.

Он быстро пробежался по возможным вариантам. Улетели ли Гален с семьей из местного космопорта? Они наняли частный спидер? Воздушным такси не разрешалось садиться на территории комплекса или его крыше — им приходилось ждать за воротами. Все то время, пока он сражался с транспортным потоком, Эрсо пробирались в сторону Центрального округа, чтобы встретиться с Обиттом.

Кренник снова включил наручный комлинк.

— Комплекс полностью перекрыть, никого не впускать и не выпускать, никому не давать доступа к любой внутренней и внешней связи или базам данных. Сообщи КОМПОНОП, что нам требуется команда опытных хакеров, чтобы извлечь все возможное из исследовательских компьютеров.

— Мы остаемся здесь, коммандер?

— Нет, — ответил штурмовику Кренник. — Мы как можно быстрее направляемся в космопорт Центрального округа — если потребуется, по низкой орбите. И прикажи остальному отряду, чтобы встретили нас там.

Гален не мог припомнить, когда он в последний раз видел столько веселящегося до упаду народа на пешеходных дорожках, крышах домов, балконах и террасах. Лира несла на руках Джин, так и оставшуюся в пижаме. Несчастная девочка изо всех сил пыталась заснуть под разноязыкий говор, фейерверки и шум всеобщего праздника.

— Похоже, бесполезно, — пробормотал он, когда их в очередной раз подхватила толпа.

— Корусант во всей своей красе.

— Нам не добраться вовремя.

— «Вовремя» — означает просто добраться. Главное, чтобы нас не поймали, а он в любом случае будет нас ждать. Таков план.

— И как давно ты все это придумала?

— Вчера.

— Откуда ты знаешь, что это не ловушка? Которую подстроил Орсон?

— Сперва я сомневалась. Но он убедил меня, что все в порядке.

— Ты рассказывала, через что пришлось пройти вам с Джин перед тем, как улететь на Олпинн. Покинуть Корусант — вовсе не то же самое, что выйти за территорию комплекса. Возможно, мы в черном списке. У нас даже нет разрешений на вылет с планеты.

— Мне было сказано, что беспокоиться не о чем и все будет организовано — даже в последний момент. Такого, как на Валлте, точно не будет.

Гален слушал ее, двигаясь вместе с толпой.

— Самая большая загадка для меня — откуда ты знала, что я соглашусь?

— Я надеялась, что наша беседа с Орсоном убедит тебя, что пора убираться отсюда. Если бы ты не согласился сам — я попыталась бы тебя уговорить. — Лира немного помолчала. — Как думаешь, он найдет сообщение?

— Это же Орсон. Конечно найдет.

— А те, что ты изменил?

— Некоторые. Вызовет экспертов для помощи.

— А разработки по кайберу?

— Они тут. — Гален постучал себя по виску. — И тут, — добавил он, поглаживая блокнот в кармане брюк.

— Ты мог бы хотя бы заставить его потрудиться, чтобы добыть текущие данные.

— Он будет рад любому, что сумеет найти. Я мог все уничтожить, но мне вовсе не хочется давать повод Империи устраивать на нас охоту. Мы просто бросаем работу — пусть даже тайно. К тому же то, что я оставил, займет их на какое-то время.

— Месть никогда не была в твоем стиле.

— Возможно, Орсон меня и использовал, но ни к чему не принуждал, — после некоторого раздумья ответил Гален.

Они продолжали пробираться сквозь толпу. Гален ввел в свой комлинк программу, которая предупредила бы их об активности полиции, а также о стационарных и мобильных камерах для распознавания лиц.

— Им хватит данных, чтобы построить супероружие?

— Без меня — нет, — покачал головой Гален.

— Ты же понимаешь — он никогда не перестанет тебя искать, Гален. Раз уж он идет по твоему следу, то ни за что не отвяжется. И тут даже ни при чем исследования кристаллов.

— В таком случае придется улететь подальше... — после некоторой паузы начал Гален, но внезапно замолчал и хмуро уставился на экран комлинка. — Программа упала.

— Упала или...

Лира не договорила, увидев, как на новостном экране на ближайшем здании появляются их собственные десятикратно увеличенные лица. Она быстро огляделась, ориентируясь на местности.

— Нужно спуститься на три уровня, повернуть направо, потом налево и подняться на турболифге на площадь Республики. Там легче будет затеряться.

— Ты что, составляла карту территории? — спросил Гален, следуя за ней.

Лира поудобнее уложила на руках Джин.

— Чтобы заставить ее заснуть, приходилось совершать довольно долгие прогулки.

Гален поцеловал Джин в лоб.

— Всегда оставайся собой, Звездочка.

Уже исчезая в кабине турболифта, они увидели полицейский спидер, который заходил на посадку в пятидесяти метрах от них.

Получив разрешение совершить посадку на Корусанте, Хас, летевший в одиночку, направил корабль к ангару в окрестностях космопорта Центрального округа. Движение было весьма плотным во всех направлениях и на любой высоте, но корабль производства корпорации «Зерпен», оборудованный превосходным гиперприводом и щитами-отражателями военного образца, был куда проворнее, чем тот, который имперские войска погребли под тоннами камня на Салиенте-1. Приближаясь к ангару, откуда они с Лирой, Джин и Нари отправились несколько стандартных месяцев назад на Олпинн, он задавал себе вопрос, почему, покинув Салиент, он попросту не прыгнул в самые дальние закоулки рукава Тингел, вместо того чтобы возвращаться в Ядро. Ему хотелось верить, что ответ как-то связан с верностью данному слову, но скорее причина была в том, что ему приходилось разрываться между Таркином и Кренником. Предав одного или другого, он мог загреметь в тюрьму или что похуже, так что выбор у него и впрямь был ограничен.

Выдвинутые Таркином условия требовали, чтобы Хас вновь добился расположения Кренника и в дальнейшем играл роль агента и подслушивающего устройства Таркина, который разумно предполагал, что Хас не станет рисковать, пытаясь подставить моффа и бежать на край Галактики. Хас, однако, убедил Таркина послать сообщение, благодаря которому его возвращение на Корусант выглядело бы вполне правдоподобным. Затем он прыгнул на корабле «Зерпена» прямо к Ядру, по пути претворяя в жизнь другие свои планы.

Предоставив управление автопилоту, он расслабился в кресле, разминая плечи и обдумывая дальнейшие свои действия. Благодаря времени, проведенному в бакта-камере, он снова чувствовал себя здоровым и сильным, но, чтобы все действительно получилось, требовалась особая острота чувств. Кренник был не просто хитер — он мог просчитывать на два шага вперед, и никто не мог сказать, какова будет его реакция, когда он снова увидит свою марионетку.

Пролетев через раскрывшуюся крышу ангара, корабль опустился на шасси. Подождав, пока отключатся системы, Хас отстегнул ремни и направился в сторону уже опускающегося трапа.

Его сапоги едва коснулись бетонного пола ангара, когда из-за носа корабля появился Кренник в сопровождении отряда штурмовиков с поднятыми бластерными винтовками. При виде приближающегося имперского офицера у Хаса отвисла челюсть.

— Явно не ожидал меня увидеть, капитан?

— Что верно, то верно, коммандер, — пробормотал Хас.

— Вместо пассажиров, на которых рассчитывал?

Хас вопросительно наклонил голову:

— Пассажиров? Да я вообще никого не ждал. Как же вы узнали о моем прилете?

— Губернатор Таркин перехватил твое сообщение.

Хас вполголоса выругался:

— А я-то думал, что сумел сбежать незамеченным.

— Уж кому, как не тебе, Обитт, не знать, что от длинных рук Империи не сбежишь.

— Вы правы, коммандер. Но все равно страшно рад вас видеть.

Кренник наклонил голову, подражая Хасу, дал знак штурмовикам опустить винтовки и сделал несколько шагов в сторону трапа.

— Признавайся — ты прилетел, чтобы помочь бежать семье Эрсо?

— Семье Эрсо?

— Я знаю, что ты связывался с Лирой.

— С Лирой? Я с ней после экспедиции и словом не обмолвился. Да и о чем?

— То есть ты отрицаешь, что обещал ей помощь?

Хас ошеломленно покачал головой:

— Даже если бы я захотел, я все равно не знаю, где ее искать.

Кренник пристально посмотрел на него:

— Тогда зачем ты прилетел?

— Чтобы увидеться с вами, коммандер. — Не дождавшись ответа, он добавил: — Я в отчаянном положении. Мне нужна ваша защита.

Кренник не сводил с него взгляда.

— И ты посмел обратиться ко мне после своего предательства на Салиенте?

— Но я вас не предавал, — поспешно ответил Хас. — Никто из нас не предавал. «Зерпен» отказался разрешить нам посадку на спутнике Эпифани и послал вдогонку несколько истребителей. Потом появился Таркин и напустил на нас свои истребители. В течение его кампании нас гоняли по всей системе, от спутника к планете и обратно. В конце концов он едва меня не настиг, но мне удалось похитить этот корабль и сбежать.

Кренник пытался переварить услышанное.

— Кому предназначалось сообщение, что ты летишь сюда?

— Одному из моих товарищей, тоже контрабандисту. У нас назначена встреча в кантине на пятом уровне, а потом я надеялся каким-то образом связаться с вами.

Подозвав одного из штурмовиков, Кренник приказал ему проверить бортовой журнал корабля.

— У меня просто не было иного выбора, — продолжал Хас. — Наверное, я мог бы попробовать скрыться, но мне совсем не интересно прожить остаток своих дней в роли беглеца. Я подумал — вдруг вы сможете мне помочь, по старой памяти?

— По старой памяти, — повторил Кренник.

— За оказанную службу — называйте как хотите. В общем, за то, что я делал во время войны и после.

Кренник размышлял над его словами, когда вновь появился штурмовик.

— Бортовой журнал чист, коммандер. Никаких переговоров с Корусантом. Только изначальное сообщение, которое перехватил губернатор Таркин.

Выслушав его, Кренник пронзил Хаса взглядом:

— Ты мне лжешь, капитан.

Потупив взор, Хас широким жестом обвел ангар.

— Если я лгу, коммандер, — то где Эрсо?

Когда Лира и Гален с Джин на руках добрались до маленького космопорта, построенного неподалеку от бывшего заповедника для нужд комплекса «Небесной мощи», у входов и выходов терминала толпились путешественники разнообразных рас, большинство из которых улетали в отдаленные части Корусанта или возвращались оттуда после наконец завершавшейся праздничной недели. Для поддержания порядка было выделено втрое больше полиции, чем обычно, но в толпе попадались и штурмовики, явно искавшие кого-то конкретного.

Гален и Лира держались в самой гуще толпы. Бросая взгляды во все стороны, он давал ей знак, когда они оказывались в поле зрения камеры или дроида-шпиона, и они низко склоняли головы, позволяя нести себя живому потоку. Остановившись неподалеку от первого контрольного пункта, они выбрались на небольшой участок свободного пространства возле фасада терминала.

— Вряд ли стоит рисковать, пытаясь пройти, — сказал Гален, перекладывая Джин на руках. — Если о нашем отсутствии сообщили, наши идентификационные чипы поднимут тревогу по всему терминалу. Какой дальнейший план?

— План был только один — добраться до космопорта.

— Не до зоны вылета или ангара?

Лира покачала головой.

— В таком случае у нас не остается выбора, кроме как идти через контроль. Что, собственно, может случиться? Вряд ли мы нарушаем какие-то законы.

— У Орсона может быть иное мнение на этот счет, Гален. К тому же есть способы избежать прохода через контроль.

— Тогда я скажу ему, что мы испугались, — продолжал Гален, словно ее не слыша. — Запаниковали и решили какое-то время переждать у себя в квартире.

— Выглядит разумно, — слабо улыбнулась Лира. — Но он все поймет. Без последствий не обойдешься.

Гален кивнул:

— У нас еще остался один козырь — я. Если им нужна моя помощь, им придется играть по моим правилам.

— Я бы на это не рассчитывала.

Сжав руку Лиры, он поцеловал ее в щеку. Они были в паре шагов от толпы, движущейся в сторону контрольного пункта, когда путь им преградил высокий худой человек с проседью в густых черных волосах.

— Я друг Обитта, — уверенно объявил он.

Гален взглянул на Лиру.

— Вы с Ондерона? — спросила она, как ей было велено.

— С Ондерона. — Человек широко улыбнулся. — Меня зовут Со Геррера. А вы Лира, Гален и...

— Джин, — сказал Гален, поглаживая волосы дочери.

— Рад познакомиться.

Лира бросила взгляд в сторону контрольного пункта:

— Пойдем через контроль, Со?

Нахмурившись, он покачал головой:

— Нужно найти какой-то другой путь.

— Где ваш корабль? — спросила Лира.

— На восточном краю поля. — Он мотнул в ту сторону подбородком.

— Возле башни Ворси или ближе к терминалу Сальсе?

— Возле башни, — сказал Со.

Лира задумчиво прикрыла глаза и кивнула:

— Я знаю дорогу.

— Хас говорил, что на вас можно рассчитывать, — широко улыбнулся Со. Взяв Джин с разрешения Галена на руки, он дал знак Лире идти вперед. — Только не потеряйте нас.

— Нужно успеть на корабль, — улыбнулась Лира и поспешила вперед.

Выбежав из ангара под ночное небо Корусанта, Кренник долго смотрел на нескончаемый поток взлетающих, садящихся и движущихся к отдаленным уголкам планеты машин.

Обманули его или он обманул себя сам? Эрсо в комплекс не вернулись. На данный момент их изображения не были опознаны ни одной из камер, а их идентификационные чипы не зарегистрировал ни один магазин, учреждение, станция общественного транспорта или контрольный пункт. Неужели они попросту растворились в ночи?

Он понимал, что надежды мало. Они ускользнули прямо из-под его носа.

Некоторым удавалось скрываться на Корусанте всю свою жизнь, но Гален был не из таких. Он не смог бы существовать без своих исследований — для этого ему пришлось бы сменить душу. Он наверняка объявится, даст о себе знать...

Ярость и отчаяние, которые он ощущал, пока летел в аэроспидере, вновь навалились на него всем своим весом.

— Гален, — прошептал он, словно внезапно осиротев, а затем заорал прямо в оживленное небо: — Гален!

28

ПЕРЕМЕНА МЕСТ

ВЕРНУВШИСЬ НАКОНЕЦ в свою естественную среду, Хас молча сидел со стаканом в руке, решив, что даже музыка теперь ему нравится.

Ходили слухи, будто он погиб у Салиента, так что, когда он вошел в «Кладезь разврата», его встречали как героя. Друзья и бывшие коллеги настойчиво угощали его выпивкой, а симпатичная дресселианка удивила его долгим и сладостным поцелуем.

Даже теперь, после месяцев путешествий, он не знал точно, кому обязан своим счастьем, — вероятно, семье Эрсо или Уилхаффу Таркину. В каком-то смысле нельзя было сбрасывать со счетов и Кренника. Но, вероятно, все-таки больше всего Таркину. Если бы Таркин не был готов поверить, что Хас добровольно согласится быть его шпионом, ему никогда не удалось бы связаться с Лирой и договориться с Со, чтобы тот увел их подальше от опасности, вызванной, по мнению Хаса, явным соперничеством Таркина с Орсоном Кренником.

Кренник, однако, не позволил ему просто так покинуть Корусант после их встречи в ангаре космопорта — по крайней мере, не сразу. Он продержал Хаса взаперти, пока не появилось подтверждение истории его бегства с Салиента, которое с радостью предоставил Таркин, считавший Хаса своим агентом. Вскоре Хас снова оказался на службе у коммандера, получив задачу выследить пропавших Эрсо. О своих успехах он докладывал как Креннику, так и Таркину, будучи уверенным, что у обоих никогда не появится повода сверить записи.

Эрсо попали в поле зрения камер в космопорту возле бывшей резервации б’анкоров, но не было никаких данных о том, что они прошли через контрольный пункт. После тщательного изучения сведений о вылетах выяснилось, что вскоре после того, как камеры опознали изображения Эрсо, стартовал некий корабль, но сигнатура его оказалась никому не известна, и никаких следов его не нашли. Тот факт, что присутствие этого корабля неоднократно фиксировалось в системе Салиент войсками Таркина, явно ускользнул от внимания Кренника, вероятно из-за нежелания Таркина делиться любой информацией со своим соперником из Инженерного корпуса — или того рода войск, к которому Кренник принадлежал на самом деле.

Из комплекса связи «Небесной мощи» удалось извлечь несколько сообщений, но самые интересные из них, которыми обменивались Хас и Лира, прошли через столько ретрансляторов Голосети, что источник их так и не удалось определить. Кренник, однако, сосредоточил свои усилия на подруге Лиры Пари Сейбл, считая, что, скорее всего, именно она помогла Эрсо успешно сбежать.

Продолжая заниматься поисками семьи Эрсо, Хас нашел Нари, но симпатичная геологоразведчица сумела доказать имперским следователям свое алиби, и ее отпустили вскоре после допроса. Так что Хас посвятил следующие несколько стандартных месяцев поискам каких-либо нитей, способных привести к возможному местонахождению Эрсо, а на самом деле прилагал все усилия, чтобы ничего не найти, даже избегал любых контактов с бывшим ондеронским борцом за свободу Со Геррерой из опасений, что связь Хаса могут прослушивать Кренник или Таркин.

Хас не был в полной мере уверен, что совершил нечто достойное, но по крайней мере сейчас он ощущал себя куда в большей степени самим собой, чем все те годы, когда он выполнял чужие приказы, и свободным настолько, насколько можно было им быть в постоянно расширяющейся Империи, несмотря на отсутствие работы и команды, а также необходимость посылать странные доклады об отсутствии успехов Креннику и Таркину.

Лира была права, когда говорила ему во время их последней беседы, что пути Силы неисповедимы.

Допив содержимое стакана, он встал и подошел к бару, где поцеловавшая его до этого дресселианка пыталась завести разговор с посетителем.

— Что скажешь, если я заберу тебя отсюда? — спросил он, примостившись рядом.

— Самое время, Обитт, — ответила она, тут же потеряв интерес к намеченной цели.

Улыбка ее сказала ему остальное, и, взявшись за руки, оба покинули «Кладезь разврата» в поисках новых горизонтов.

Таркин с отрядом штурмовиков прибыл на Сторожевую базу на своем личном корабле под названием «Гиблый Шип». Расположенная на открытом всем ветрам сером спутнике база, как и несколько других в окрестностях, осуществляла надзор за поставками на Джеонозис, где продолжалось строительство боевой станции. Некоторые имперские придворные удивлялись, почему Император поручил одному из своих высших моффов заниматься регулированием космического движения, но задача Таркина заключалась не столько в том, чтобы защищать боевую станцию, сколько в том, чтобы держать под наблюдением Орсона Кренника, который, несмотря на недавние события, остался главой Специальной группы по вооружениям.

Таркин посадил корабль на похожей на мишень посадочной площадке базы, и в иллюминаторы кабины ударила каменная крошка. Несмотря на все свое негостеприимство, Сторожевая база все же была предпочтительнее Западных рубежей. Приспособиться к подобной жизни после многих лет, проведенных на звездных разрушителях, было не так-то просто, но, глядя на комплекс соединенных между собой куполов и ангаров, Таркин понял, что вполне сможет выдержать здесь стандартный год или два, если это потребуется для достижения его цели.

Хас Обитт продолжал докладывать обо всем, что мог узнать о деятельности Кренника, а также, естественно, о кажущихся тщетными поисках Галена Эрсо и его семьи. Когда стало известно, что исследования Эрсо в области кайбер-кристаллов были использованы в военных целях без его ведома, Таркина это нисколько не удивило. Не испытывал он и особого сочувствия к оказавшемуся в подобной ситуации ученому. Необходимость служить Империи превосходила любые личные цели, а порой и личную мораль. Что важнее, Эрсо следовало лучше понимать сущность Кренника — так, как понимал ее Таркин. Исчезновение Эрсо задерживало окончание строительства суперлазера боевой станции, и факт этот был достоин сожаления — в отличие от того факта, что неожиданное бегство ученого в каком-то смысле нанесло Креннику травму. Своевольный и импульсивный коммандер приобрел чересчур большой престиж и влияние на визиря Маса Амедду и других советников, и Таркин был только рад, что случившееся его слегка подкосило.

К счастью, с этим был согласен и Император.

Таркин сомневался, что команда ученых и инженеров Кренника сумеет самостоятельно найти способ снабдить боевую станцию подходящим оружием, но в данный момент это не слишком его волновало. Он намеревался исполнять свою новую роль и ждать. Добившись успеха на Западных рубежах и у Салиента, он на шаг приблизился к тому, чтобы взять на себя руководство всем проектом.

— Я отказываюсь принимать понижение до лейтенанта-коммандера, — решительно заявил Кренник Амедде.

Оба находились во временном кабинете визиря в одной из башен Храма джедаев, где шла обширная реконструкция с целью превратить его в резиденцию имперского двора, вместе с аудиториями, конференц-залами и частными посадочными площадками. Именно подобным проектом руководил бы Кренник, если бы не боевая станция, и во время долгой прогулки до кабинета Амедды он узнал многих нынешних начальников команд и бригадиров.

— Вряд ли в вашу компетенцию входит отказ от понижения в звании, — сказал чагрианин.

Одетый в белую форму, фуражку, накидку и черные перчатки, Кренник метался по кабинету словно буря.

— Мало кто из имеющих отношение к проекту знает об исчезновении Эрсо. Соответственно, понижение будет восприниматься как следствие некоего просчета с моей стороны, что есть чистой воды фальсификация. Я лишь направлял Эрсо, но не нанимался ему в сторожа.

Мама и папа стояли у иллюминатора в большом салоне. Мама обнимала папу за пояс, а он ее. Увидев Джин и Со, оба улыбнулись, и папа наклонился, раскрыв объятия.

— Иди сюда, Звездочка, — сказал он.

Она поспешила к нему, и он подхватил ее на руки, так что теперь она стала почти с него ростом, но все же пониже Со.

— Думаю, я нашел идеальное место, — сказал Со ее родителям. — Далекая планета, довольно уединенная, но спокойная. — Он мотнул головой в сторону Джин. — Ей там будет где побегать. — Он достал из кармана инфопланшет и показал изображение зелено-черно-голубой планеты с широким кольцом. — Она называется Ла’му.

— Выглядит совершенно девственной, — заметил папа, взглянув на картинку.

— Найти планеты, которые еще не захватила Империя, все сложнее и сложнее, — сказал Со. — Все больше звездных систем оказывается в подчинении, все больше планет опустошают и высасывают досуха ради ресурсов. Ла’му — одно из исключений.

Папа унес Джин от иллюминатора.

— Что скажешь, Звездочка? Может Ла’му стать нашим новым домом?

— А можно, Со будет жить вместе с нами?

Папа взглянул на Со и улыбнулся:

— Со — очень занятой пилот. Но уверен, он будет заглядывать к нам в гости. Верно, Со?

Со кивнул, улыбнувшись одними глазами.

— В конце концов, кому-то нужно присматривать за вами троими. — Он посмотрел на папу. — Восхищаюсь вами, Гален. Всеми вами. Вы стояли до самого конца. Вы мои герои. Именно такие, как вы, вдохновляют меня на то, чтобы вскрывать очередные махинации Империи. — Он немного подумал, глядя на Джин. — Не каждый осознает жертвы, которые нужны, чтобы их остановить. Если мы не используем любую возможность, любой секрет, любое доступное оружие, чтобы им помешать, — как мы взглянем в глаза нашим детям? Как мы сможем передать им будущее, в котором столь много несправедливости?

Повернувшись к маме, Со протянул ей плоскую металлическую карточку вроде тех, что использовал для работы папа.

— Пока что — возьмите эту карту связи. Она позволит вам связаться со мной, если вдруг потребуется помощь.

Джин вспомнила свою старую спальню на Корусанте.

— Я скучаю по Мак-Ви, мама.

Протянув руку, мама откинула волосы с лица девочки.

— Я тоже по нему скучаю, милая. Может, у нас будет новый Мак-Ви.

Джин кивнула, все еще думая о старом Мак-Ви.

— Пожалуй, кочевая жизнь все-таки не для нас, — без тени улыбки сказала мама.

— Странно слышать это от тебя, — покачал головой папа. Он тоже не улыбался. — Но мы — одна команда. Справимся.

— Ни о чем не жалеешь? — спросила мама.

— Ни о чем, — ответил папа.

Джин молча слушала родителей. Она не знала, что такое Империя, но маме, папе и Со та явно не нравилась. Каким-то образом Империя заставила их бросить все ее игрушки, мамину с папой одежду и прочие вещи. И еще Мак-Ви, который без них никому не будет нужен. Но она чувствовала тепло и безопасность в папиных объятиях, а Со стал ее новым другом.

Мама с напой были хорошие, и Со тоже. И она гоже была хорошей — как Брин в «Лестнице Октавы». Если они всерьез попытаются, может, найдут дом, который искали.

Со вернулся в кабину, а мама, папа и Джин остались стоять у иллюминатора.

Вскоре огоньки в космосе чуть сдвинулись, потом превратились в длинные линии, и корабль Со исчез в клубящемся сером водовороте гиперпространства.

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо эрудиту Рони Лавону за ускоренный курс теории лазеров, кристаллов и синтетических алмазов, а также Тиму Лепейджу из «Safari Experts» за пришедшее в последнюю минуту вдохновение. Спасибо также членам сценарной группы «Lucasfilm», взявшим меня к себе на борт, Элизабет Шефер и Грегу Куби из «Del Rey Books» и Майку Сиглейну, Дженнифер Хеддл и Фрэнку Паризи из «Lucasfilm» за их постоянную помощь и поддержку.

Content

Джеймс Лусено
Катализатор. Изгой-Один: Предыстория

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ ЖИЗНЬ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ

1 ДАВЛЕНИЕ

2 ИЗОЛЯЦИЯ

3 СЕКРЕТНОЕ ОРУЖИЕ

4 НАЧАЛО

5 ЗАЛОЖНИКИ СУДЬБЫ

6 БЛИЗКИЕ СВЯЗИ

7 В ПЛЕНУ ВЕЛИКИХ ИДЕЙ

8 ПУБЛИЧНАЯ ДЕМОНСТРАЦИЯ ЧУВСТВ

9 ЗЛАЯ КРАСНАЯ ПЛАНЕТА

10 ДАЛЬНЯЯ СВЯЗЬ

11 ПРИЗЕМЛЕННАЯ НАУКА

12 ШЕСТЕРЕНКА В МЕХАНИЗМЕ

13 СИЛА УБЕЖДЕНИЯ КАЙБЕР-КРИСТАЛЛА

ЧАСТЬ ВТОРАЯ В ПОИСКАХ МИРА

14 СЛАЖЕННОСТЬ ДЕЙСТВИЙ

15 НА ПЛЕЧАХ ГИГАНТОВ

16 НЕОЖИДАННАЯ ЦЕННОСТЬ

17 МАТЕРИАЛЬНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ

18 КОМБИНАТОРНАЯ ИГРА

19 ЗАМКНУТЫЙ ИНТЕРВАЛ

20 ГЛУБОКАЯ ИСТИНА

21 ПОЛГРУППЫ

22 СКВОЗНЫЕ РАНЕНИЯ

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ТОЧНЫЙ РАСЧЕТ

23 ПРОИЗВОДНЫЕ

24 МОЩНОСТЬ МНОЖЕСТВА

25 НЕПОДВИЖНАЯ ТОЧКА ВО ВРАЩАЮЩЕМСЯ МИРЕ

26 ЭКСПОНЕНТЫ

27 ПОСЛЕДНЕЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО

28 ПЕРЕМЕНА МЕСТ

БЛАГОДАРНОСТИ