Кейт Петти

Жара

Ханна

Глава 1

Я очень обрадовалась, когда позвонила Софи и пригласила меня к себе в гости с ночевкой. Хоть я и перешла в другую школу, Софи, Шарлотта и Мэдди по-прежнему мои лучшие подруги. У меня учеба обычно заканчивается чуть раньше, поэтому вот уже несколько дней я отдыхаю. Не могу сказать, что мне скучно, но с девчонками будет точно веселей, чем с занудным старшим братом Джереми.

Мои родители ужасно влиятельные люди. Папа — адвокат, мама — финансовый консультант. Можно подумать, что и отдыхают они по высшему разряду, как бы не так! Оба считают свою работу на удивление захватывающей. Отпуск — слово, которое в их словарном запасе не значится. И вообще, они редко проводят свободное время вместе. Так что счастливые семейные выезды у нас не в почете. В понимании родителей каникулы — это такое время, когда в школе нет занятий, а мы с Джеем все равно должны заниматься дополнительными предметами. Для меня это музыкальные курсы (я играю на флейте), а для Джея — продвинутые курсы по астрофизике. Он наметил поступать в Оксфорд, а от меня ждут, что я так или иначе его превзойду. Все это очень напрягает.

Ну вот. Моя дополнительная неделя каникул на исходе, родителей уже раздражает, что я не вылезаю из кровати до обеда, зато я наконец-то выспалась и привела себя в норму. А вот мои подруги пока об этом только мечтают.

* * *

Когда я пришла к Софи на ночевку, Мэдди и Шарлотта уже были там. Мэдди у нас просто прелесть. Когда-нибудь ее будут показывать по телевизору. Она потрясающе красива, я ей даже немного завидую: у нее есть все, чего нет у меня — чудесная фигура, классный загар, медово-золотистые волосы и черные ресницы. Мэдди может запросто свести с ума любого мальчишку. От нее всегда вкусно пахнет дорогими духами, она такая нежная и возвышенная — ангел во плоти! Говорит Мэдди медленно, нараспев, как будто мурлыкает.

— Привет, Ханна. Как ты? Ты здорово выглядишь. Честное слово. Правда-правда.

Вот примерно так. В общем, Мэдди — чудо. Ее не любить невозможно.

Шарлотту я тоже очень люблю, она замечательная девушка. Попытаюсь ее описать: маленького роста, с вьющимися волосами и большими голубыми глазами, застенчивая и робкая, но очень симпатичная. При этом самооценка ее на нуле, и, по-моему, виновата в этом ее бессовестная старшая сестра. Может быть, когда эта мисс Само Совершенство уедет из дома, Шарлотта перестанет комплексовать и поверит в себя… Сейчас она часто краснеет и ненавидит себя за это. А парни иногда поддразнивают ее, и Шарл смущается еще больше.

Итак, мы собрались на чердаке у Софи. Пора представить хозяйку: она высокая, красивая, и у нее, похоже, все складывается само собой. Старший брат, Дэнни, очень правильный, при этом не такой ботаник, как мой Джей, а родители Софи, в отличие от моих, немного взбалмошные, жизнерадостные. От этого в их доме всегда как-то тепло и уютно, можно даже позавидовать. Софи хороший друг, и всегда такой была.

Ее мама приготовила нам тонну шикарной еды и разложила вокруг телевизора матрасы, чтобы попозже мы смогли с комфортом посмотреть какие-нибудь фильмы. Шарлотта отъедалась вовсю. Мэдди грузила Софи сказками об их учителе математики. Мэдди уверена, что он в нее влюбился — вполне возможно, так оно и есть. Я подсела поближе к Шарлотте и соусам.

— Ханна, спаси меня от всего этого, съешь что-нибудь. Я и так слишком толстая, — как обычно пожаловалась Шарл.

Я налегла на кукурузные чипсы и экзотические салаты.

— Наконец-то вы закончили учиться, теперь начнутся настоящие каникулы, — сказала я ей. — Пока вы учились, мои каникулы были какими-то неполноценными. Ты же не уезжаешь в свой Озерный Край прямо завтра?

— Нет, слава богу. Еще есть несколько дней на сборы.

— У меня тоже.

Этими несколькими днями я вовсю собиралась насладиться.

Мэдди перебирала диски.

— Ну что, я ставлю фильм? Мы уже все тут? — спросила она.

В этом вся Мэдди. До четырех сосчитать не может, что ли?

— Нет, давайте подождем, пока брат уйдет, — ответила Софи.

И мы с Шарлоттой еще некоторое время любовались тем, как танцуют Мэдди и Софи. Я до сих пор не могу понять, когда они всему этому научились — наверное, бесконечно смотрят М-ТВ. Лично я предпочитаю радио. Меня больше интересует новое, а не популярное.

Наконец Дэн ушел, хлопнув дверью. Можно было начинать веселье. В качестве фона мы запустили какой-то фильм, и принялись кто за еду, кто за питье. Мои нынешние одноклассницы (то есть не Софи, Мэдди и Шарлотта), испорченные невоспитанные девчонки, очень много пьют, а некоторые зашли еще дальше. Только не подумайте, что я специалист в этом деле, я не пью с ними и совсем не разбираюсь в алкоголе. Знаю только, что красное вино люблю больше, чем белое, потому что родители всегда предлагают мне его за ужином (когда ужинают дома), они считают, что это очень по-французски. Крепкие напитки — ну там, джин, виски, водку — я вообще не пью, от них голова болит, только если в коктейле и добавить немного тоника. Мои одноклассницы любят «Бейлис» и другие ликеры, но мне кажется, это пустая трата денег. Обширные познания, не правда ли? Я все-таки стащила недорогую бутылочку вина из папиных запасов — он покупает такое время от времени — и мы ее распили. Еще был сидр, но я-то знаю, что алкоголь нельзя мешать.

Не помню, что у нас еще была за еда и какой фильм мы смотрели, кажется, старый добрый ужастик, который я видела миллион раз. Впрочем, спецэффекты там хорошие, и я бы с удовольствием пересмотрела некоторые моменты еще раз. Но самая интересная часть ночевки наступает, когда мы переодеваемся в ночнушки. Мэдди сильно красится, хотя ей это совершенно не нужно, так что она долго возится с тониками, косметическим молочком, очищающим гелем и масками для лица, а мы обычно над всем этим подшучиваем. Моя мама красится очень мало (и, разумеется, она слишком занята, чтобы болтать о такой ерунде со своей единственной дочерью), к тому же за макияж нас могут исключить из школы, поэтому я совсем не разбираюсь в косметике. Да мне и незачем краситься: кожа у меня смуглая, брови и ресницы и без того черные, хотя всего этого за очками не видно. Но когда я сняла их на ночь, Мэдди тут же решила меня накрасить. Тени для век, подводка, тушь, румяна и помада — все по полной программе, но признаюсь, мой новый облик мне очень даже понравился. Оказывается, я могу быть красавицей! Я не стала сразу стирать макияж, потому что остальные захотели выключить свет и поболтать… Догадайтесь о чем.

Школа только для девочек плюс старший брат, который, кажется, не понимает существенной разницы между мальчиками и девочками, — все это привело к тому, что мой опыт общения с противоположным полом невелик. Так что обычно я просто помалкиваю, когда подруги говорят о мальчиках, с которыми учились в этом году. Мэдди встречалась с целой кучей парней. Софи и Шарлотта тоже что-то такое рассказывают, а мне поделиться нечем. Довольно часто звучало имя Бена Саутвелла, оказывается он «целуется, как рыба». Что бы это значило? Потом девчонки перешли на Орландо Блума и Брэда Питта. Эти парни, конечно, тоже ничего, но, к сожалению, мои любимые мужчины — кумиры прошлых лет и уже давно умерли. Ну разве можно всерьез воспринимать страсть к Луи Армстронгу, или Джону Леннону, или даже Курту Кобейну? Может, пришло время спуститься с небес на землю? Уверена, что смогу найти человека, похожего на Джона Леннона.

Девочки вернулись к разговору о Бене Саутвелле, а потом начали выспрашивать Шарлотту о ее сестре. Между нами, мне кажется, Мишель похожа на девицу легкого поведения — такая классическая блондинка, с пирсингом в пупке, но она единственная старшая сестра, которая у нас есть, и поэтому мы всегда интересуемся подробностями ее личной жизни. Мишель все сходит с рук. Она измотала родителей бесконечными вечеринками и клубами. Мишель выходит вечером гулять, а Шарлотта в это время уже возвращается домой. Поэтому к Шарлотте родители относятся с повышенной строгостью: опасаются, что она последует примеру своей старшей сестры. К счастью, Шарлотта сильно отличается от сестры — по крайней мере, клубы не ее стихия. Сейчас Мишель с друзьями на Корфу отдыхает после экзаменов. Надеюсь, на этот раз она не перейдет Шарл дорогу.

Тут разговор зашел о лете и снова о мальчиках — на этих каникулах Шарлотта проведет две недели бок о бок с любовью всей своей жизни в Озерном Краю. Хотя шансы у нее небольшие, потому что ему восемнадцать лет. Мэдди полна романтических планов — она решительно настроилась встретить «настоящего мистера Дарси». Для меня он, правда, несколько староват. А она наверняка найдет кого-нибудь такого в поездке с папой на Барбадос.

Тогда-то Мэдди и придумала, что мы все должны завести летом по роману. Ей-то легко говорить, а для нас это будет не так-то просто.

— Давайте договоримся: заведем на каникулах летние романы, а потом снова соберемся на ночевку и доложим друг другу о своих похождениях. — Она сама увлеклась этой идеей. — А сейчас обсудим, кто куда собирается. По старшинству. Мне уже почти пятнадцать лет — господи, самой не верится, — так что я начинаю. Я еду с папой на Барбадос на две недели. А ты, Дак[1]?

Дак — это я. Сейчас объясню. Мало того, что я Ханна Гросс[2], ко мне еще приклеилась чудовищная кличка Дак. Думаете, это ласковое прозвище любящих друзей? Дело в том, что я хожу вперевалку — или раньше так ходила, когда носила высокие ботинки на шнуровке на вырост. У мамы практичный подход к выбору обуви: она всегда покупала мне дорогие и довольно большие ботинки, но не ту стильную и модную обувь, которая мне нравилась. И еще в начальной школе ко мне прилепилось это прозвище. Наверное, могло быть и хуже, но иногда я почти забываю, что у меня есть нормальное, вполне милое имя — Ханна.

Я задумалась о романтическом потенциале своих музыкальных курсов. Это своеобразный лагерь для музыкально одаренных ребят нашего округа, так что дети там вполне нормальные. Я играла кое с кем из них на концертах, скажу больше: парочка парней мне даже нравились. Между прочим, один из них был похож на Джона Леннона… И все же, не думаю, что кто-нибудь заметит это четырехглазое, ходящее вперевалку чудо — то есть меня. А если и заметит, то я не знаю, хватит ли мне уверенности в себе довести дело до поцелуев и объятий, не говоря уже о чем-то большем. И опять же, там слишком мало времени для подобных глупостей. В любом случае я, может, и не захочу ничего такого, когда придет время. Я ничего не обещаю… Девчонки смотрели на меня. Ах, да, они же хотят знать, куда я собираюсь на каникулы.

— Я? На обычные музыкальные курсы. Полных десять дней, куча музыкантов в сандалиях и никакой личной жизни.

Шарлотта искренне удивилась:

— А я думала, тебе нравятся твои курсы. Неужели ты не сможешь встретить там чудесного контрабасиста, или сексуального саксофониста, или еще кого-нибудь?

Ну да, в чем-то она права — тот, который Джон Леннон, играл на саксофоне и флейте — но я не собиралась обольщаться понапрасну.

— Может быть, — осторожно предположила я, — но не обещаю потом обо всем рассказывать.

— Вот вечно ты другим настроение портишь! — воскликнула Софи.

Я решила не говорить ничего такого, о чем потом могла пожалеть, и поэтому просто промолчала.

— А я в очередной раз собираюсь в кемпинг во Францию. С занудным старшим братом. Мама и папа будут читать, пить, ходить по музеям и магазинам. Я останусь с дорогим Дэнни и буду общаться с соседями по кемпингу. В лучшем случае найду себе какого-нибудь курьера на велосипеде.

Через некоторое время, когда Шарлотта и Мэдди уже заснули, мы с Софи стали шептаться.

— Я думаю, ты хитришь, — сказала Софи. — Ты такая же симпатичная, как и мы. И такая же привлекательная для парней. У тебя красивая грудь, Дак. Не думай, что мы не замечаем. А что касается прекрасных глаз за жуткими библиотекарскими очками, — она заговорила глубоким голосом с акцентом американской кинозвезды, — боже мой, да вы поразительно красивы, мисс…

Софи сказала все правильно. И про грудь совсем не обидно получилось. Все в мире относительно. Что бы я делала без своих подружек? Просто удивительно, как верно подобранные слова могут поднять человеку настроение и самооценку. Я зарылась в спальный мешок и принялась мечтать о романтической встрече с Джоном Ленноном. В его юные годы, конечно, когда он был еще молодой.

Глава 2

Софи живет за углом. Я познакомилась с ней раньше, чем с остальными, еще когда мы пешком под стол ходили. Мы все время забегали друг к другу в гости во время каникул. Мне нравится ощущение заботы, покоя и уютный беспорядок в ее доме, а ей нравится отсутствие всего этого у нас. Она зашла во время ланча. Джея не было, и я сидела дома одна. Софи проследовала за мной в нашу только что отремонтированную кухню.

— Ух ты, Ханна. Здорово вы тут все перестроили! Как картинка из журнала.

— Ну да. Так и есть. Мама сказала: «Это хорошая кухня, у нас будет такая же». Три недели, десяток рабочих, и вот! — я повела ее на экскурсию. — Встроенная холодильная камера, конфорки с антикоррозийным покрытием, микроволновка, бар, посудомоечная машина… — Все устройства были спрятаны за одинаковыми дверцами, так что пришлось открывать их и давать попутные объяснения.

— Круто, — Софи была в восторге. — Ладно, где у вас морозилка с пиццей? Сейчас умру с голода.

— Нигде! Пицца по телефону.

— Но я не взяла деньги на еду…

— Об этом не беспокойся. Мои родители хоть в деньгах мне не отказывают.

— Ну раз так, — сказала Софи, — мне «четыре сыра», пожалуйста.

Я заказала пиццу и еще чесночную булочку.

— Что будем делать днем?

— Пойдем по магазинам, — сказала Софи. — Хочу купить купальник для Франции, в магазине мы можем встретиться с Шарл. Надо будет и тебе примерить что-нибудь.

— Вряд ли там будут купальники моего размера. Да и потом, мой черный слитный купальник вполне подойдет для грязного бассейна в школе, где будут проходить курсы.

— Эй, хватит комплексовать! Ты прекрасно выглядишь! Порази всех до смерти!

— Вот спасибо, Софи.

— Нет, я хочу сказать, ты и вправду прекрасно выглядишь…

— Да хватит, — засмеялась я. — Я понимаю, что ты имеешь в виду. Хорошо. Я попытаюсь. Если только их примерочные не видны из общего зала и ты пообещаешь не смеяться! — Я взглянула на часы. — Пиццу доставят минут через двадцать.

Наконец мы вышли к автобусной остановке. Иногда мне хочется посмотреть на себя со стороны, как я выгляжу рядом с Софи. Как урод, наверное. Что у нее стройное, у меня толстое? Так, хватит.

— Куда мы пойдем?

Софи все знает о шмотках и правильных местах, где их надо покупать. Если бы моя ненормальная мамочка на свой вкус выбирала бы мне одежду, я носила бы вещи из дурацких магазинов, в которые Софи даже не заглядывает. Я до сих пор не разбираюсь во всех этих крутых и дорогих брендах, поэтому выбор магазинов для шоппинга целиком и полностью предоставляю Софи.

— «Дикая Орхидея», — Софи показывала дорогу, — первая остановка.

Значит, «Дикая Орхидея». Шарлотта уже была там и разглядывала бикини. Софи почти не глядя схватила несколько вешалок, словно была уверена, что будет прекрасно выглядеть в чем угодно. Наверное, так оно и есть. Шарлотта колебалась. Я заметила, что она избегает купальников в горизонтальную полоску — ужасно комплексует по поводу своей попы, примерно как я — из-за большой груди. Что касается меня, то я выбирала что-нибудь однотонное, скромненькое. И нашла — симпатичный зелененький купальник. Я задумалась над черным — очень люблю этот цвет, — но Софи заметила это и отругала меня.

— Ханна! Нет!

Пришлось перейти к более жизнерадостным цветам.

Через несколько минут мы одновременно вышли из кабинок. Мне приходилось вглядываться в свое отражение, потому как я сняла очки, но выглядела я совсем неплохо, особенно если выпрямлю спину. На Софи, разумеется, купальник сидел потрясающе. И, кстати, на Шарлотте тоже.

— Ничего себе! Покупай его немедленно! — сказала я ей. — В нем ты соблазнишь своего Джоша в одно мгновение!

— А ты этот покупай, Ханна, — сказала Софи. — Ты выглядишь фантастически! Задача та же — порази всех до смерти!

Я притворилась, что не расслышала, и купила купальник.

Шарлотте надо было идти укладывать вещи, так что она дошла с нами только до «36,6». Софи хотела купить лак для ногтей, а я — вот повезло-то! — должна была запастись самыми веселыми вещами на свете — средствами женской гигиены. Я накупила всяких разных видов, чтобы быть готовой к любым ситуациям. Софи с сочувствием заглянула в мою корзинку.

— Вот уж суперканикулы ждут тебя, Ханна. Пойдем, купишь классной косметики, которой Мэдди накрасила тебя вчера вечером. Будешь выглядеть так, словно тебе всегда весело, даже если на самом деле кошки на душе скребут.

— Типа улыбочку на лице нарисовать?

— Ну, что-то типа того.

Мы зарылись в подводки для глаз и коричневатые тени. Найти правильную помаду оказалось труднее, потому что ее можно попробовать только на руке. Софи подобрала такую, которая показалась мне более темной и вызывающей, чем у Мэдди, но к тому моменту я уже очень хотела поскорее заплатить за свои противные покупки и спрятать их в симпатичный непрозрачный пакетик, поэтому я не стала спорить и бросила эту помаду в корзину.

Все люди в очереди, судя по покупкам, собирались в путешествие. Мы с Софи стали разглядывать пару впереди — у них в корзине был целый набор принадлежностей для загара, не говоря уже о средствах предохранения. Ужас, каким любопытным становишься в аптеках. Наконец и мои покупки поехали по ленте к кассиру, но тут я отвлеклась на громкий голос с шотландским акцентом: за нами стояли полная дама и парень, с виду совершенно вымотанный, как будто успел побывать с мамочкой не только в «36,6».

— Дональд, — гремела она (она произносила это как «Дорналд»), — неужели ты бреешься так часто, что тебе надо брать с собой крем для бритья? Не мог бы ты обойтись одну неделю без крема? Уверена, немногие ребята твоего возраста будут бриться. И тебе действительно нужен этот дорогущий шампунь от перхоти? Дональд, «Клерасил» — очень дорогая марка геля от прыщей, — она взяла в руки кошмарный тюбик и впилась в него глазами. — Не верь этой рекламной чепухе! — воскликнула она. — Мне в твои годы всегда помогало…

Софи тихо сползала на пол. Мне-то было не до смеха, я была уверена, что парень видел и мои ужасные покупки. Я оглянулась на него, когда платила. Господи! Высокий, с прямыми волосами до плеч, в круглых очках, он был потрясающе похож на Джона Л…

— Пошли отсюда! — На улице Софи устроила целое представление. — Дорналд! — произнесла она с шотландским акцентом. — Дорналд, ты, достигший половой зрелости никчемный подросток с перхотью и прыщами, увы, ты мой сын, и я думаю, ты должен стыдиться самого себя… Кислый парень, правда, Ханна?

Я вспомнила, как смущался бедный парень, как ему было неловко, но захихикала вместе с Софи.

— Да уж. Просто не верится!

Софи и в автобусе то и дело хихикала, пока мы не налетели на еще одного смущающегося подростка, знаменитого Бена Саутвелла.

— Привет, Софи!

У него довольно низкий голос (прыщей и перхоти, к счастью, нет).

— О, привет, Бен, — сказала Софи, не переставая смеяться.

Мне это не понравилось.

— Ты не хочешь нас познакомить? — спросила я.

— Бен, это Ханна, — сказала Софи. Помолчала и добавила: — Ханна, это Бен.

Мне показалось, что Бен хочет что-то сказать.

— Я слышал, Мэдди едет в какое-то экзотическое место? — наконец произнес он.

— О да, — быстро ответила я, несколько удивленная тем, что Софи предпочла молчать, — правда ведь, Софи? Она едет на Барбадос с папой, вот счастливая. А Софи едет во Францию…

— Ты мне этого не говорила, — перебил меня Бен. — Я ведь тоже собираюсь во Францию. Какое совпадение, да?

— Франция — большая страна, извини, Бен. Мы с Ханной спешим.

— Разве? — спросила я, но Софи мрачно взяла меня под руку и увела прочь.

— Ну, пока, — печально сказал Бен нам вслед.

Веселость Софи испарилась без следа.

— Кто тебя тянул за язык говорить, что я еду во Францию? — простонала она.

— Ну, прости. Я не знала, что это секрет. В любом случае, Франция — большая страна.

Софи удалось взять себя в руки.

— Ну да. Извини. Что-то мне изменило чувство юмора. Когда-нибудь я расскажу тебе об этом Бене Саутвелле…

— Да все я о нем знаю, он целуется, как рыба…

— Есть еще кое-что…

— Думаешь, я не в курсе, что он влюблен в тебя до безумия? И мне обидно, что такой красавец бегает за тобой. Кстати, Дональд из «36,6» поедет на мои музыкальные курсы. Я его узнала, хотя в прошлом году он был ниже сантиметров на тридцать.

— Ханна, деточка…

Мама всегда говорит таким заискивающим голосом, когда хочет сообщить мне что-нибудь плохое. Я только что упаковала вещи, сложила пюпитр и проверила, не забыла ли набор карандашей с резинками с другой стороны — обычное требование любого музыкального курса. Дирижеры обожают измываться над ребятами, у которых нет с собой такого карандаша.

— Ханна? — снова раздался мамин голос. — Нам надо кое-что уладить. Ты не можешь спуститься, дорогая?

Я медленно сошла вниз и прислонилась к перилам.

— Что?

— Не говори «что», Ханна.

— Что нам надо уладить?

— Тебя ведь надо подвезти завтра утром на курсы?

— А чего там улаживать? Ты же отвезешь меня?

— Ну… Видишь ли, я не сообразила, что ты начинаешь в четверг и, к сожалению, у меня встреча…

— Мама! Ты же обещала! Ну, отмени встречу. Скажи, что у тебя есть дела поважнее. И это не будет отговоркой.

— К сожалению, это довольно важная встреча.

— Важно, чтобы ты отвезла меня завтра, мама! У меня такой большой багаж. Как я доберусь до лагеря?

— Может, ты позвонишь какой-нибудь подруге с курсов, и она подбросит тебя?

— Мама! У меня нет никакой подруги на курсах. Кто меня повезет, если даже собственная мать отказывается?

Я жутко расстроилась.

— А если на поезде? На станции можешь взять такси. Я дам денег.

— Это уж точно, дашь! — прошипела я. — Чего проще! Но уделить мне малую толику твоего драгоценного времени — просто невозможно. Ты уже сто лет знала, что в четверг меня надо везти на курсы! Почему какая-то встреча тебе важнее, чем единственная дочь? Почему хотя бы раз в жизни не поставить дорогую дочь на первое место — так, для разнообразия?

И тут пришел папа. Он всегда ужасно выглядит, когда возвращается с работы.

— Ну, что там у вас стряслось? — дипломатично спросил он. — Не надо ссориться. Хотя бы не перед твоим отъездом, дорогая.

— Мама не хочет подвозить меня завтра. Предлагает мне ехать на поезде. Это значит, что завтра надо встать ни свет ни заря…

— Ты валялась в постели до обеда каждый день с начала каникул, — зачем-то сказала мама. — Ничего страшного не случится, если ты встанешь…

— Да не о том речь! — заорала я. — Ты обещала отвезти меня. Я хочу, чтобы ты меня отвезла. Все остальные приедут со своими любящими родителями. Почему я одна такая ущербная?

— Может, я тебя подброшу? — сказал папа. — Завтра я позже начинаю.

— Ты отвозишь Джея, папа, в противоположном направлении.

— Ты же не бросишь Джея? — возразила мама.

Я не верила своим ушам:

— Зато меня запросто можно бросить? Классно!

Я вылетела из комнаты. Боже, как я иногда ненавижу маму. Она так часто огорчает меня. Я взлетела вверх по лестнице и грохнула дверью. Почему у меня такие ненормальные родители — вечно все не как у людей. Хотя папа у меня ничего, правда, слабохарактерный. Просто я не могу представить его на работе.

Через некоторое время в дверь постучался Джей. Наш миротворец.

— Ханна, давай папа завтра отвезет тебя, а я поеду на поезде. Я не возражаю. Ну, поболтаюсь там немного, ничего страшного.

За его спиной маячил папа. Он вошел вслед за Джеем и сел ко мне на кровать.

— Во сколько у тебя начало, Ханна?

— Мы должны быть там к десяти тридцати.

— А ты, Джей?

— Тогда же, в пол-одиннадцатого.

— Ну и ладно. Сначала я отвезу Ханну. Правда, ты приедешь немного раньше, чем надо. А потом я помчусь назад и заберу Джея.

Не такой уж слабохарактерный у меня отец.

— Спасибо. Уж лучше приехать туда гораздо раньше, чем самой искать дорогу. Пойми, просто я хочу, чтобы мама хоть иногда ставила меня выше своей работы. И хоть иногда выше Джея. Иначе это нечестно.

Папа ничего не ответил, да и нечего тут говорить. Он просто одарил нас жизнерадостной отеческой улыбкой.

— Ну что, всем по пицце? Я думаю, ваша мама очень устала, чтобы готовить ужин сегодня вечером.

Я незаметно толкнула Джея ногой, а то еще вздумает сказать папе, что мы почти все каникулы постоянно заказывали пиццу. Папа и так удивится, когда позвонит им и обнаружит, что они великолепно знают наш адрес.

Софи позвонила довольно поздно.

— Хорошо тебе провести время, Ханна. Не перещеголяй меня по числу кавалеров и разбитых сердец.

— Ой, мне там точно ничего не светит.

— Кстати, о Бене Саутвелле. Не знаю, с чего начать… На прошлой неделе он зажал меня в углу, признался в любви и сказал, что хочет со мной встречаться. Я кое-как отвертелась. Потому что он мне нравится только как человек, но не как парень. Я ему так и сказала. Знаешь, Ханна, это было просто ужасно, он чуть не плакал. Я не знала, что делать. Я попыталась обнять его, но он отстранился. «Не делай этого, — говорит, — не надо меня жалеть». Тогда я сказала, что не люблю, когда друг расстраивается, особенно из-за меня. Он немного притих, а потом говорит: «Значит, мы друзья, да?» Конечно, говорю, и он ушел. А сегодня я увидела его в первый раз с тех пор. Видишь, как все сложно?

— Бедный парень, — сказала я. — И ты тоже бедная.

— Да уж, точно. Ну ладно, желаю тебе сказочно провести время. Вспоминай обо мне, как я там в солнечной Франции. А я буду думать о тебе, — и с шотландским акцентом: — И о Дорналде!

— Вот уж спасибо так спасибо! — сказала я в хохочущую трубку.

Глава 3

Во всех школах вечно чем-то воняет. Вот и в этой, куда я приехала, последние несколько дней шла активная уборка после учебного года, так что сейчас в школе пахло лаками и дешевой мастикой. В таком зловонии я оказалась задолго до обеда, в жутко жаркий четверг, который обещал стать еще жарче. Софи никогда не оказалась бы в такой дурацкой ситуации. И Мэдди тоже. А я вот сижу на кровати в безупречно чистой, безликой, однотонной спальне на четверых, скрестив ноги как маленькая девочка, не в силах придумать, что делать дальше.

Папа привез меня сюда и уехал. Как первый прибывший я была чересчур приветливо и тепло встречена в фойе тремя женщинами из персонала и одним мужчиной с козлиной бородкой (я помнила, что у него есть прозвище — Козленок, хотя по-настоящему его зовут мистер Гэльт). Он всегда готов встретить и разместить приезжающих. Меня должным образом поприветствовали и отправили читать объявления на досках: бесконечные списки, в которых значилось, кто в каком оркестре, какие произведения мы будем играть, где будем спать, чем заниматься в свободное время — еда, игры, экскурсии — а-а-а! Что я делаю здесь, в такой чудесный июльский день? Отныне я несвободна и не принадлежу сама себе?

На доске объявлений я обнаружила, что живу в спальне «Нарцисс» на первом этаже, вместе с двумя шестнадцатилетними девчонками, которых я немного знала по прошлым годам, Джессой и Джеммой (Джесса была первой флейтой), и еще одной девчонкой моего возраста по имени Адела. В голове почему-то раздался тревожный звоночек, когда я прочитала ее имя, но я так и не поняла, почему. На доске объявлений также значилось, что я в первом оркестре, играю вторую флейту и пикколо[3]. Не стоит удивляться, я играю довольно хорошо, могу смело это сказать. Четвертая флейта был Дональд Огилви. Слава богу, мы были разделены третьей флейтой, еще одной Ханной. (Нас, Ханн, тут много.) Я просмотрела список в поисках знакомых имен. Там оказалась пара мальчиков, играющих на рожках, на которых я с удовольствием посмотрела бы (издалека), и ударник, в которого все девчонки поголовно были влюблены. Абсолютно точно, он внесет оживление в здешнее общество. Было еще несколько девочек, с которыми я общалась вполне нормально, так что следующие десять дней обещали весьма приятное времяпрепровождение.

Я затащила сумки наверх. Все еще никаких признаков прибытия остальных ребят. До моего слуха долетела лишь радостная болтовня трех женщин, разбавляемая время от времени хриплым басом и смешками Козленка. Около каждой кровати стоял комод с выдвижными ящиками, а в маленькой комнате в конце коридора был платяной шкаф.

Я разложила одежду, поставила зубную щетку в стаканчик на комоде и подошла к окну. Окрестности школы были довольно красивые. На аллеях розы и жимолость, а вон огромный старый-престарый каштан с круговой скамейкой, опоясывающей ствол. За стадионом с выжженной травой я разглядела бассейн и кабинки для переодеваний. Школьные здания и домики для персонала утопали в деревьях и живых изгородях, окружавших территорию школы. Все так и плыло в зное. Я услышала, как по дорожке проехали две машины, но это было за углом, поэтому видеть их я не могла. Тут-то я поняла, что мне нравится мое одиночество, я не хочу, чтобы его кто-то нарушил. Я прилегла с книжкой: если кто-нибудь войдет, я занята делом.

Незнакомка вихрем влетела в комнату и кинула рюкзак на кровать рядом с моей.

— Здорово! — сказала она. — Ты Ханна?

— Ну да.

— Джемма и Джесса старше, да? — спросила она.

Я поняла, что эта девчонка с горящими глазами, черными жесткими кудрявыми волосами, в драных джинсах и обтягивающей футболке с надписью «I Like the Pope, the Pope smokes Dope»[4] — Адела Борели. Полуитальянка, блестящая скрипачка и совершенно безбашенная девица.

— Я выскочу на минутку, курну сигаретку, — сообщила она. — Никуда не уходи. Надеюсь, ты мне тут все покажешь. Никогда не жила в таких лагерях.

— Смотри, не попадись с сигаретой, — важно сказала я.

— Ха! Да что они мне сделают! — засмеялась Адела. — Учитывая то, как они умоляли меня приехать и вести оркестр, они вряд ли выгонят меня за такую ерунду, как сигареты!

Она сунула пачку в карман джинсов и вылетела из комнаты.

Джесса и Джемма появились одновременно. Джесса у нас утонченная, как английская роза; Джемма, я бы сказала, больше похожа на английского бульдога, но они обе очень симпатичные и, что характерно, обе с постоянными парнями.

— Привет, Ханна, — сказала Джесса, узнав меня. — Я видела, нас продвинули на первую и вторую флейты. Если честно, они должны были первой поставить тебя, но тогда я бы не справилась с пикколо.

На тот момент наши инструменты — это все, что было между нами общего.

— Привет, — сказала Джемма. — Ты уже поняла, как нам не повезло с Аделой?!

— Да нормальная она, — сказала Джесса, пробуя пружины на кровати.

— Погоди, пока она не начнет выкидывать свои фокусы…

— И что это за фокусы? — в комнату вошла Адела, воняя сигаретным дымом. — Пойдем, Ханна, — сказала она, как будто мы были лучшими подружками. — Все уже идут на общее собрание, а я хочу посмотреть на Кевина Хазелла, ну ты знаешь, ударника. Хочу проверить, так ли он сексуален, как о нем рассказывают. Может, это просто потому, что у него собственная машина.

Взгляд Джессы стал отстраненно-мечтательный.

— А он здесь, да? Кевин! Знаете, по-моему, Кевин Хазелл — божественное создание. Он высокий, смуглый, у него такие бесподобные карие глаза, от его взгляда просто таешь и превращаешься в беспомощное существо, он…

Джемма странно посмотрела на нее, но Адела уже тянула меня за рукав.

— Ну пойдем, Ханна, — твердила она, — зря теряем время.

Общее собрание проводилось в старом актовом зале школы. Это помещение больше походило на церковь, внутри стояли скамейки с высокими спинками. Я пролезла за Джеммой и Джессой, и Адела втиснулась рядом со мной. Похоже, она ко мне прочно прилипла. Нельзя было не заметить, как атмосфера накалилась, когда знаменитый Кевин Хазелл сел рядом с Аделой, а за ним пришла еще толпа парней постарше, включая, к моему ужасу, Дональда. (Я даже подумать не могу о его имени без содрогания: тут же в ушах звучит жуткий голос его матушки-шотландки). Адела толкнула Кевина в бок, чем, естественно, привлекла его внимание. Все вокруг ждали, что будет дальше. Джесса уже чуть в обморок не падала от ревности.

— Так ты и есть Мистер Всеобщий любимчик, да? Я Адела, ваша первая скрипка.

— Прямо как полицейский! — сказал Кевин, доверительно улыбаясь нам. — Первые скрипки молодеют с каждым годом.

— А я вундеркинд, — ответила Адела без тени смущения.

— Тш! Замолчите! — раздраженно сказала Джесса.

Общее собрание началось.

Пока Козленок вещал о том, что на репетиции надо приходить вовремя, а после одиннадцати вечера соблюдать тишину, я осматривала зал. Нас было примерно семьдесят человек. Половина сплошь какая-то мелкота. Это младший оркестр, противные маленькие дети. Другая половина — старший оркестр, то есть мы, те, кому четырнадцать и больше, среди нас было много старшеклассников. Я успела всех разглядеть и успокоилась: есть нормальные люди, с которыми можно общаться. Тем временем нам рассказывали, как мы будем развлекаться в свободное время — похоже, здесь будет интересно и совсем не скучно — одна только война Джессы и Аделы за Кевина чего стоит. И я их прекрасно понимаю. Когда он улыбался нам, я была почти уверена, что улыбается он исключительно мне…

Наши дни были расписаны так: занятия утром по отдельным секциям и всем оркестром после обеда, не раньше трех часов. В середине дня оставался большой перерыв, чтобы отдохнуть или поплавать, поиграть в теннис или съездить в город. Репетиции шли до полпятого, после чего все мчались в комнату с телевизором в ожидании ужина, который был в полседьмого. Длинные летние вечера полностью принадлежали нам. По пятницам вечером дискотека. В ответ на это сообщение наша «продвинутая» молодежь засвистела — это не соответствовало их клубным привычкам.

Младший оркестр толпой вышел в другой зал, им там расскажут о музыке, которую они будут играть, а мы остались слушать нашу программу. Нам предстояло подготовить довольно большой концерт с симфонией Бетховена, «Испанское Каприччо» Римского-Корсакова, в котором куча соло на разных инструментах, и концерт для скрипки с оркестром Мендельсона. Угадайте, кто будет играть соло. Адела округлила глаза и заерзала, как маленькая. Еще нам надо было подготовить камерный концерт: самостоятельно разбиться по группам и взять на выбор любую музыку, от старой классики до джаза и рока. Послушать этот концерт в последний день приедут только самые любящие родители. Мои ни в жизнь не приедут. Они, дай бог, исхитрятся и успеют как раз к началу вечернего концерта, перед тем как забрать меня домой.

Собрание наконец подошло к концу. Козленок подытожил:

— Вы будете много работать, но мы попытаемся сделать эти десять дней приятными для вас. Вы все великолепные музыканты, иначе бы вас здесь не было. У вас очень много общего. Познакомьтесь же друг с другом! (Смешки и свист.) Отдыхайте и веселитесь. Но сначала на обед. Столовая — через крытую галерею и за угол. Ваши дневные репетиции — в спортивном зале в три часа. Секции — в музыкальном корпусе утром.

Мы один за другим вышли из зала и направились в столовую. Я все время старалась держаться подальше от Дональда. Сама не знаю почему. Я всегда жутко смущалась, сталкиваясь с ним. В столовой, с места, где я сидела, мне хорошо был видел стол парней. Адела и Джесса бесстыдно глазели на Кевина, а я лишь время от времени украдкой бросала туда взгляды. Кевин, конечно, невероятно привлекателен. Весь такой темненький и хорошенький, с глазами, как бездонные озера. Я не могла не заметить, что сегодня длинные светло-коричневые волосы Дональда были такие чистые и шелковистые (и без всякой перхоти!). Заостренный нос и бабушкины очки придавали ему сходство с Джоном Ленноном, но больше всего меня завораживал его рот и то, как приподнимались кончики губ, когда он улыбался — вот прямо вылитый Джон Леннон.

— А Кевин — классный парень, — сказала Адела. — Джесса права насчет его глаз. Когда он смотрит прямо на тебя, то аж голова кружится.

— У тебя голова кружиться может только от сигарет, Адела, — неприязненно сказала Джемма.

Адела скрипнула стулом по полу и резко встала.

— Кто-нибудь курить пойдет? — громко спросила она. Никто ей не ответил, и она развязной походкой вышла одна.

— Симпатичная попка, — сказал кто-то за соседним столом, но точно не Кевин и не Дональд.

— Ну симпатичная, а дальше что? — добавил еще кто-то.

— Фу, — я вышла из столовой, надумав присоединиться к Аделе, не покурить, а просто прогуляться по окрестностям. Тем более парни всегда смотрят ей вслед, может, кто обратит внимание и на меня…

Дневная репетиция шла отлично, пока я не почувствовала знакомые рези внизу живота и не поняла, что надо скорее бежать в туалет. Мои «дела» выбрали для начала самый подходящий момент. Я едва дождалась конца музыкальной фразы и рванула. Конечно, я задела пюпитр, и он с грохотом полетел на пол, но времени задержаться и поднять его у меня не было. Когда я вернулась, меня ждал весь оркестр. И за что нам, женщинам, это наказание? Я пробралась между рядами на свое место. Кто-то уже установил мой пюпитр. Джесса и другая Ханна уже приготовились играть, поэтому Дональд перегнулся через Ханну и показал мне, с какого такта мы начинаем. Было что-то особенное, трогательное в том, как он это сделал, но я не осмелилась посмотреть ему в глаза. Конечно, он знает, почему мне пришлось так срочно убежать. О-о-ох. Ужас, ужас! Я вся сжалась и попыталась сосредоточиться на музыке.

Глава 4

Без пятнадцати восемь ранним утром в пятницу нас разбудил отвратительный дребезжащий звонок. Я не сразу сообразила, что это «утренняя побудка».

— Какого черта? — вскрикнула Адела.

Джесса еще нежилась в постели, а Джемма бодро села и посмотрела на часы.

— Время вставать, — сказала она и спустила ноги с кровати.

— А… восколькоунассекции? — невнятно пробормотала Адела.

— В десять часов, — ответила я.

— Вот и разбудите меня в десять, — сказала она и зарылась под одеяло.

Я смутно припомнила, что Адела уходила куда-то посреди ночи. Наверное, поэтому она такая усталая. Я решила не рассказывать об этом девчонкам. Джесса и не думала об Аделе. С отрешенным видом она сидела на кровати, обняв колени.

— Я вот думаю, может, бросить мне своего парня? — мечтательно спросила она. — Как вы считаете, разве это честно, оставаться с одним парнем, когда тебе по-настоящему нравится другой?

— А тебе не кажется, что Кевин нравится всем? — с сомнением спросила я. Например, мне нравится Кевин. И Адела на него глаз положила.

— Конечно, — сказала Джесса, — но со мной он особенно мил. Он разговаривает со мной не так, как со всеми остальными… выделяет что ли…

Так, понятно, доверительная улыбка предназначалась вовсе не мне одной.

— Ох, — вздохнула она, — может, у меня получится сегодня вечером потанцевать с ним медляк на дискотеке…

— Мечтай, — сказала Джемма, входя в спальню. — Ты с ума сошла, Джесса. У тебя же такой классный парень! Может, мне позвонить ему и рассказать, что тебя интересует некто другой, по имени Кевин?

— Ой, ну не будь такой занудой, Джемма, — буркнула Джесса и ушла в душ.

Секции — это когда каждая группа инструментов (струнные, медные духовые, деревянные духовые и так далее) репетирует по отдельности. Моя секция деревянных духовых инструментов состояла из четырех флейт, трех гобоев, одного английского рожка, трех кларнетов и двух фаготов. Кларнетисток, Джоси и Хелен, я немного знала, они учились в моей школе в другом классе. Третий кларнетист, Макс, был немного младше меня, мы играем вместе с ним бок о бок уже несколько лет. Когда я подошла, учителя еще не было. Джесса, Ханна и Дональд сидели на своих местах, поэтому мне пришлось протискиваться мимо Дональда, чтобы добраться до своего пюпитра. Завидев меня, Джоси и Хелен обрадованно закричали:

— Дак! Дак!

Дональда аж передернуло, но я предпочла этого не заметить. Нечего ему знать, что это мое прозвище. До поры до времени.

— Слушай, Дак, — начала Джоси, — расскажи-ка про Аделу. Ты же с ней в одной комнате, да? Ты в курсе, что она вчера вечером пришла в корпус к мальчикам? Говорят, она прямо вошла в комнату, где был Кевин, и спросила, не хотят ли они пойти на улицу прогуляться вместе с ней. И они пошли и гуляли несколько часов. Макс говорит, они ходили купаться.

— Что, что я говорил? — спросил Макс, который сидел рядом и устанавливал пюпитр.

— Об Аделе и мальчишках вчера вечером. Они же ходили ночью купаться, или как дело было?

— Я не слышал о купании. Я слышал только о фляжке…

— А я слышала, что она целовалась с Ке…

Слова Хелен потонули в пронзительном голосе мисс Клэгган, преподавательницы секции деревянных духовых инструментов.

— Пожалуйста, тишина. Утром мы проработаем Бетховена, но начнем с медленного движения, откройте страницу шесть в ваших нотах. Теперь поднимите руки, кто забыл взять с собой карандаш…

— Начинается, — прошептала Джесса.

В полдвенадцатого был небольшой перерыв, после которого мы продолжили занятия с прежним рвением. Когда мы доходим до особенно трудного места, каждый должен сыграть эти несколько тактов в одиночку, и это самое страшное в секциях. Таким образом учитель точно определяет, кто фальшивит. У флейт был трудный кусок на целых десять тактов. Первой сыграла Джесса — по большей части у нее получилось хорошо. Потом я. Сначала, в первых нотах, я немного наврала, потом все получилось хорошо. Вторая Ханна напутала совершенно все.

— Еще раз, — попросила мисс Клэгган.

Ханна с трудом, но отыграла до конца, уже чуть лучше. Потом была очередь Дональда. По сути я еще ни разу не слышала, как он играет соло. Он исполнил этот фрагмент с придыханием, в джазовой манере, но все вышло чистенько и в ритм. Мисс Клэгган ничего не сказала. Дональд начал краснеть. И вдруг…

— У нас проблема, — сказала мисс Клэгган.

Дональд был готов сквозь землю провалиться.

— А мне очень понравилось, — шепнула я Джессе. Дональд вытер о джинсы влажные ладони.

— Да не в тебе дело, Дональд, успокойся, — сказала мисс Клэгган. — Нет, дело в ваших именах, флейты. — Дональд перевел дыхание, но все равно был озадачен. — Две Ханны, — продолжила учительница, — как мне вас называть? Ханна первая и Ханна вторая? Ханна в очках и Ханна без очков?..

Вот черт, подумала я, но худшее было впереди.

— А может, по фамилиям?

Да, давайте, называйте меня Гросс, а лучше сразу жирная, подумаешь… Пожалуйста.

— А может, у кого-нибудь из вас есть прозвище?

О, господи, только не это…

— Ханну Гросс всегда называли Дак! — пискнула Джоси.

— Дак? — переспросила мисс Клэгган.

— Я бы не хотела, — попыталась было я возразить, но слишком тихо.

— Отлично, значит, Дак! — обрадовалась мисс Клэгган.

И тут прозвучало то, что рано или поздно должно было прозвучать.

— По крайней мере, она не рядом с Дональдом сидит!

Все, полный крах секции деревянных духовых инструментов. Дональд Дак! По моей милости. И Дональда тоже, я полагаю. Он посмотрел на меня, но я отвернулась. Все это было слишком противно и обидно. Вот тебе и «Дак». С этого момента наши имена будут ужасающе, неразрывно связаны.

А в остальном секция прошла отлично. Странно, но обсуждение наших имен разрушило преграды и по-настоящему сплотило нас. Единственный человек, которому было не до смеха, — вторая Ханна, у нее не выдувались какие-то ноты, и она ужасно этого стеснялась. Надо отдать ей должное, в свободное время она упорно запиралась в пустом классе и тренировалась часами, пока не справилась с проблемой — через несколько дней у нее уже все выдувалось отлично. Наконец этот фрагмент стал вырисовываться и звучать, как надо. В такие моменты я понимаю, как люблю играть в оркестре. Все дело в командном духе. Сначала каждый трудится над своим маленьким кусочком, а потом все вместе объединяют эти разрозненные кусочки в единое целое, и музыка вдруг начинает звучать. И это потрясающе. Ни с чем не сравнимое блаженство, эйфория!

Я по-прежнему избегала Дональда. На время ланча я подсела к Хелен и Джоси, а не к своим соседкам по комнате, которые оказались за одним столом с мальчиками. Я заметила, как Адела протиснулась между Кевином и Дональдом, вопиющим образом заигрывая одновременно с обоими. Джесса бесилась, Джемма сидела с надменным видом.

— Огромное тебе спасибо за то, что поведала всему миру о моем прозвище, — сказала я Джоси, когда мы доели.

— Прости меня, пожалуйста. Просто мне это показалось самым оптимальным решением. Ведь все друзья зовут тебя Дак, правда?

— Так то друзья! Но не целый же мир.

— Слушай, ну правда, прости, — Джоси, казалось, действительно раскаивается.

— Ладно, я добрая, только больше так не делай, — сказала я, и мы расхохотались.

Адела подскочила к нашему столу.

— Пошли, пройдемся, Утки?

— И ты туда же! И потом, не утки, а Дак. О’кей, Адела. Я уже наелась. Пока, девчонки, увидимся позже.

После полумрака столовой яркое солнце ослепило нас. Природа стонала от зноя и просила дождя. Адела направилась к липовой аллее, которая тянулась вдоль поля для крикета. С другой стороны аллеи был небольшой склон, там можно было сидеть в тени, прислонившись спиной к стволу, и с дорожки тебя совсем не видно — идеальное место для курения. Адела чиркнула зажигалкой.

— Не хочешь?

— Нет, спасибо. — Но, глядя на Аделу, я почему-то выдохнула так, будто выпустила сигаретный дым. Фух. — Хорошо уйти от всех подальше.

— Да уж. Все так накинулись на меня из-за прошлой ночи, можно подумать я та-а-а-кое сделала, что прямо в голове не укладывается. Такие все у нас правильные. Слухи ходят будь здоров. Гораздо круче, чем все было на самом деле.

— Слушай, а что было-то? Я смутно помню, как ты уходила куда-то ночью.

— А ты что слышала?

— Ну, все как обычно. Пили. Занимались сексом. Ходили голые.

— Говорю же, крутые слухи ходят! А я пошла в корпус к мальчишкам — просто так, для смеха. Большинство уже лежали в кроватках. Некоторые смотрели телевизор. Самые мелкие дрались подушками. Они меня вообще не заметили, но тут вышел Кевин в жуткой пижаме, чтобы утихомирить их. Он-то меня, конечно, заметил! Я и спросила: «Не собираешься же ты, в такую жаркую летнюю ночь, спать, когда нет еще одиннадцати, а? Почему бы тебе не выйти на улицу погулять со мной чуть-чуть? Можно окунуться голышом». Я сказала это только чтобы раззадорить его. Он велел детям идти в кровать и при них демонстративно сказал мне, что не может показывать маленьким плохой пример, но за их спинами сделал плавательные движения и показал десять пальцев. Потом он сказал строго, как полицейский: «Тебе бы лучше идти отсюда, Адела, пока кто-нибудь тебя не поймал». Я ответила, что до сих пор меня никто не заметил. Просто я похожа на мальчика. Короткие волосы и узкий таз. Представляешь, я спустилась по лестнице и вышла через главный вход, и никто меня так и не засек.

«Ах вот чего она хочет на самом деле, — подумала я, — внимания. Все время. Чтобы люди ее замечали. Посмотрите на меня! Странный она человек, эта Адела. Уже не ребенок, но, разумеется, еще и не взрослый. Не то, чтобы она мне очень нравилась, но я немного завидую ее уверенности в себе».

— Я отправилась купаться одна, и тут пришел Кевин. На нем была футболка и джинсы, а из-под них торчали пижамные штаны. Мне кажется с виду такой шикарный и первоклассный парень, а на самом деле просто маменькин сынок. Кевин сел на край бассейна, свесил ноги в воду и сказал, что не хочет купаться. Тогда я взяла и стащила его в воду! Сначала он разозлился, но потом развеселился и стал дурачиться, как и я. Классно было. Потом мы сидели и болтали, пока я курила. Он нормальный. Себе на уме, но нормальный…

— Нормальный? — удивилась я. — Нормальный? Ты что, Адела, да он самый-самый классный. Ты так спокойно об этом говоришь! Ведь он пошел за тобой в бассейн. Только ты и он! Может, ты ему нравишься…

— Может быть, — сказала Адела, — но на самом деле я хотела, чтобы они все пришли купаться. Это так тупо — сидеть в комнате. В Италии такого не было. Мы все выходили вечерами на улицу, и дети, и взрослые. Думаю, Дональд и братья Хорны тоже вполне могли выйти.

Она пристально посмотрела на меня:

— А что ты думаешь о Дональде? Ты не находишь, что он похож на Джона Леннона?

Я так изумилась, что решила потянуть время.

— Да. Он похож на Джона Леннона. Я и не знаю, что я о нем думаю.

Я вспомнила, как мы с Софи были в аптеке, как я рванулась в туалет, и о шутках про Дональда Дака. От этих воспоминаний у меня мурашки пошли по всему телу.

— А я думаю, он привлекательный, — мечтательно произнесла Адела.

— Привлекательный? Дональд? (Я вспомнила шампунь от перхоти и гель от прыщей.) Я так не думаю. Нет. Кевин гораздо привлекательнее Дональда…

Легкомысленная Адела никогда не говорила долго на одну тему.

— А ты бывала в Италии?

— Мы как-то раз ездили туда отдыхать, но я мало что помню.

— Я езжу туда каждое лето. И этим летом поеду, когда эта каторга закончится. Я живу там у бабушки по папиной линии. У нее шикарный дом, в котором живут и другие папины родственники. У меня пять дядей и куча двоюродных братьев и сестер. Папа, как бы это сказать, потерянный человек — у него проблемы с алкоголем. Первоклассный певец, но не может сдержаться. Поэтому маме приходится много работать. Концерты каждый вечер.

— А на чем она играет? — я не хотела прерывать Аделу. Мне было интересно ее слушать.

— Виолончель. Ты наверняка о ней слышала. Селия Барнес. Это ее девичья фамилия. Каникулы у меня всегда омерзительные, вернее, были бы такими, если бы я не ездила в Италию.

— С бабушкой ты по-итальянски говоришь?

— Конечно!

— А скрипку берешь с собой?

— Конечно! — сказала она снова и засмеялась. — Да, они заставляли меня заниматься, когда я была маленькая. Никакого спасу, если оба родителя музыканты. Я и сейчас постоянно там занимаюсь, да еще кто-нибудь обязательно подкатит и попросит сыграть. А ты меня знаешь, я публику люблю.

Вдруг мысли Аделы приняли иное направление.

— Ненавижу, когда со мной обращаются как с малолеткой. Никто не заставит меня идти спать, если я этого не хочу… — И без всякого перехода: — Я думаю, Дональд сексуальный. Тебе повезло, что ты сидишь рядом с ним. Он очень высокий, правда? Думаю, я ему нравлюсь. И Кевину я тоже нравлюсь. Наверное, я выберу Кевина. Просто чтобы Джессу позлить! — Адела вскочила на ноги. — Идем! Посмотрим, что делают остальные. У нас еще целый час до того, как тебе придется слушать меня на репетиции всего оркестра.

Мы провели этот час, обходя места, где тусовался народ. Джесса, Джемма и компания загорали у бассейна. Кевин, Дональд и прочие мальчишки парились на теннисном корте. Джоси, Хелен, Макс и несколько младших ребятишек сидели на скамье под каштаном. Некоторые вернулись в спальные корпуса готовиться к дневной репетиции. Адела тоже пошла репетировать. Мы работали над Мендельсоном — ее звездный миг, вернее, миги. Это очень трудная и эффектная партия соло, но все искренне верили, что Адела с ней справится.

Час спустя слово «справится» оказалось не самым подходящим для описания того представления, которое устроила Адела. Ужасная, противная, своенравная девчонка всех заворожила. У меня в горле встал ком, на глаза навернулись слезы, как бывает, когда слышишь нечто совершенно великолепное. Маленькая Адела, с короткой стрижкой, в коротких шортах и зеленом топике, похожая на фею или эльфа, приседая и раскачиваясь в такт, вся погруженная в волшебный мир музыки. Мы невольно зааплодировали, когда она закончила. Кевин разразился барабанной дробью в ее честь. Джесса перегнулась ко мне.

— Ух ты! И кому какое дело до всего остального?

Адела вернулась на свое место за первым пюпитром, и мы продолжили репетицию. Работы было непочатый край, если мы хотели соответствовать Аделе. И даже когда репетиция закончилась и мы смотрели телевизор перед ужином, все продолжали обсуждать ее игру. Теперь мне казалось, что я живу в одной комнате с особой королевской крови. О грядущем вечернем развлечении — дискотеке — никто и не вспоминал. Все парни за ужином вились исключительно вокруг Аделы. Я все это наблюдала, потому что она усадила меня за их стол. Джесса пыталась отвлечь всех разговором о дискотеке:

— Вы же придете? Не отправитесь же вы все в паб?

— Кстати, неплохая мысль, — сказал Кевин.

— Вряд ли у нас получится, — сказал Дональд, которому, я знала, еще два года до возраста, когда уже можно покупать алкоголь (вслух, конечно, я ничего не сказала). — Персонал не дремлет. Думаю, мы придем на дискотеку, Джесса, — и он улыбнулся ей.

И тут со мной что-то случилось. Этот смех. Потряхивание волосами, красивыми шелковистыми волосами. Эти глаза, блестевшие за стеклами очков. Долговязое тело, склонившееся к ней. Меня пронзил удар ревности. Я ревновала его к Джессе, потому что Дональд улыбался ей, а не мне.

Так, возьми себя в руки, Ханна, старушка. Я перебрала в памяти все моменты, когда он пытался быть любезным со мной. Какой противной, должно быть, я ему показалась: я всегда отворачивалась, сводила на нет все его усилия.

Ко мне обращалась Адела.

— Эй, ты в порядке? Я точно не пойду на этот детский утренник, а ты, похоже, собираешься, Ханна?

Как же. Нужна я там — нудная и серая мышка. Королева дискотеки. Конечно.

— Может быть.

— Ну, мы идем, — сказала Джемма, беря Джессу под руку. Они направились к выходу. — Надеюсь, увидимся там.

— Вот это мощный стимул, — улыбнулся Кевин.

Но я не поняла, иронизировал он или говорил серьезно. Мой мозг был не в состоянии думать и анализировать.

Глава 5

Ненавижу дискотеки.

Аделы не было, а Джемма, Джесса и я следующий час провели в приготовлениях. У меня были влажные руки (и чего это я так нервничаю?), и я никак не могла решить, что же надеть, даже примерила одно из платьев Джессы. Оно сидело хорошо, но потом я подумала, что в джинсах мне будет комфортней, и я принялась натягивать все подряд топики, пока не остановилась на одном из гардероба Джеммы. Джесса удачно накрасила меня, так что я расхрабрилась и решила идти без очков. В конце концов мы добрались до танцпола. Джесса разоделась слишком откровенно, а я совершенно ничего и никого не видела.

Особого веселья не наблюдалось. Уже подошли несколько ребят постарше, в том числе и Макс, но в основном толпились дети, человек пятьдесят, прыгали в полутьме под какую-то девчачью группу. Никакого следа «наших» мальчиков. Джесса откуда-то привела незнакомого парня и предложила присоединиться к ним. Мы попытались потанцевать, но не получилось. Макс пошел к аппаратуре менять диск. В это время в зал ворвалась Адела.

— Ребята, пошли к бассейну! Эта дискотека для малышей. Чао, Джесса, — добавила она, когда Кевин и другие ребята откуда ни возьмись возникли за спиной Аделы, — ты ведь собиралась танцевать?

Я не могла видеть, как покраснела Джесса, но точно почувствовала это. А следующий подарочек Адела приготовила для меня.

— Ты же не пойдешь плавать с твоими «делами», Ханна? Впрочем, можешь просто посмотреть.

Ну что на это ответишь? Я растерянно молчала, вечер погибал у меня на глазах. Все, кому было больше двенадцати лет, ушли за Аделой к бассейну. И Кевин, и Дональд, и Хорны, и все остальные, хоть сколько-нибудь стоящие внимания. Кроме Джессы.

Она схватила меня за руку.

— Дрянь! — зашипела она. — Ненавижу ее!

И она потащила меня из зала в противоположную сторону от бассейна. Я давно поняла, что на Аделу не стоит обижаться, так как она говорит не думая. Но бедная Джесса. Мы медленно шли по саду. Дул теплый вечерний ветерок, и при других обстоятельствах все было бы очень романтично. Мы присели на травку.

— Как она смеет выставлять меня дурой перед Кевином! Да и тебя тоже!

— Знаешь, мне на самом деле совершенно все равно, что подумает обо мне Кевин, — сказала я, в очередной раз болезненно осознав: мне не все равно, что подумает Дональд.

— Ну, а мне важно, что подумает обо мне Кевин. Очень важно. И она это знает. Вот ведь фифа! Думает, что если она такой гений в Музыке, то ей все можно. Она все время виляет хвостом перед парнями. Могла бы табличку привесить: «Я доступна. Становитесь в очередь».

— Сомневаюсь, что она вообще о чем-то таком думает, — возразила я. — Адела взбалмошная, порывистая и мало заботится о последствиях своих слов и поступков.

Но Джесса так просто не сдавалась.

— Ты что, не видишь, что ли? Да она маленькая, хитрющая, бессовестная дрянь. Знает, что я с ума схожу по Кевину, и поэтому назло решила прибрать его к рукам. Ну да, у меня есть парень, но это моя проблема, а не ее. Она вообще не понимает, насколько Кевин хорош, ведь он не только красив, но и умен. Для нее это все не важно, это лишь игра.

Джесса была права. Кевин вовсе не нужен Аделе. Она даже не была в него влюблена. Это спортивный интерес: он самый красивый парень в группе, и она решила испытать свои чары на нем, а заодно позлить Джессу. Не понимаю, какое в этом удовольствие?

— Мы должны сделать так, чтобы следующая дискотека не была такой гадкой, как эта, — сказала я.

— Может, провести ее у бассейна? — предложила Джесса. — А что, неплохая идея. Между двумя раздевалками, где мы загорали, большое пространство. Можно делать барбекю. Думаю, стоит организовать вечеринку только для старших ребят, все-таки это будет наша последняя ночь. — Джесса определенно загорелась этой идеей. Было понятно, что все это рвение ради ее дорогого и любимого Кевина. — Еще мы можем достать где-нибудь китайские фонарики.

По крайней мере, она хотя бы на некоторое время отвлеклась от Аделы.

Трава стала влажной, и мы пошли прогуляться вокруг. Была слышна музыка со стороны дискотеки и вопли, доносившиеся от бассейна. Джесса продолжала щебетать о Кевине, а я вдруг поняла, что мои мысли заняты Дональдом — или Донни, как его называли мальчишки. «Донни-друг» в исполнении Кевина звучало намного лучше, чем «Дорналд» в устах его мамаши. Надо же, а мы с Софи решили, что он «кислый»! Он же такой хорошенький. И какая чудесная у него улыбка. Ах, если бы он мне еще хоть раз так улыбнулся… Мечтаю, чтобы он смотрел на меня сверху вниз и улыбался мне одной. Только мне, а не кому попало, как Кевин. Как я теперь буду сидеть рядом с Донни на репетициях? Вот мучение. Или блаженство? А что, если он станет смотреть на меня? Вдруг он обо всем догадается?.. И тут я вспомнила слова Аделы, когда она говорила, что он сексуальный. А я тогда ответила, что не считаю его особо привлекательным. Ох, а вдруг она расскажет ему! Донни, Донни, теперь я поняла, как ты красив и обаятелен…

— Что ты сказала?

Неужели я проговорила свои мысли вслух? Я понятия не имела, о чем сейчас говорила Джесса. Наверное, уже поздно. И, словно в подтверждение, на башне зазвенел колокол, извещающий об отходе ко сну — для маленьких.

— Что мы теперь будем делать? — спросила Джесса. — У меня нет никакого желания идти к бассейну. Не знаю, чего хочу, разве что найти где-нибудь Кевина, причем одного. Ну, Ханна, придумай что-нибудь. Не пойдем же мы сейчас спать! Ты только посмотри, какой чудный романтический вечер!

Я подумала.

— Ну, тогда придется идти к бассейну. Там человек тридцать из старшего оркестра. Из-за идиотских высказываний Аделы портишь себе вечер? Нет, будем делать то, что хотим. Тебе хочется быть с Кевином, мне —…просто быть в нашей компании.

Я не решилась признаться, чего мне на самом деле хотелось. Вообще-то я даже не знаю, что буду делать, когда окажусь наедине с Дональдом. И хочу ли я этого? Мы пошли к бассейну, туда, где слышались плеск воды, радостные визги и возгласы. Без очков, особенно в сумерках, я лиц вообще не различаю, поэтому вглядываться не имело смысла, но я почувствовала, как напряглась Джесса, когда мы подошли к бассейну.

— Аделы нет, — прошептала она.

— Может, она в раздевалке для мальчиков, — бестактно предположила я.

— Эй, вы двое, привет!

— Кто это? — спросила я.

— Хорны и Макс, — ответила Джесса. — Странно, и Кевина нет. И Джеммы. И Дональда.

— Наверное, Адела утащила их покурить или еще куда-нибудь, — сказала я равнодушно, хотя это известие меня расстроило.

— Представляете? — орал Макс. — Страшный скандал! Адела плавала топлесс, и тут подошел Козлик. Нам-то что, мы, конечно, не возражали. Адела сказала, ничего особенного в этом нет — только так и загорают на всех пляжах Европы, но он на это не повелся, велел Джемме подать «бесстыднице» полотенце и приказал Аделе немедленно переодеться, а потом прямиком к нему в кабинет. Сейчас ей будет выволочка.

— А где остальные? — спросила Джесса.

— Джемма пошла с Аделой. А ребята ушли. По-моему, они куда-то поехали на машине Кевина.

— С нами не соскучишься! — сказала я.

Выходка Аделы меня не сильно удивила. Она совершенно права насчет пляжей на Средиземном море. Даже моя мама ходит там топлесс, хоть я предпочла бы, чтобы она этого не делала.

— Ты не права, — сказала Джесса сердито. — Мы нормальные дети, но, к великому сожалению, играем на музыкальных инструментах. И только поэтому наши ненормальные родители считают возможным и даже правильным посылать нас в концлагерь во время школьных каникул!

— Да ладно тебе, все не так уж плохо! — попытался успокоить ее Макс. — Мы прекрасно веселились, пока Козленок не пришел.

— Макс, — нравоучительным тоном сказала Джесса, — тебе четырнадцать лет, а мне уже почти семнадцать. Я не ребенок и не люблю, когда посторонние, пусть даже взрослые, говорят мне, что надо делать.

Слова Джессы меня изумили: бунт не в ее характере. Но я понимала, как тяжело у нее на сердце: ее дорогой Кевин с Аделой топлесс. Погодите-ка! Мой дорогой Дональд с Аделой топлесс. И все остальные дорогие тоже. Смех, да и только! Из-за чего расстраиваться? Ну захотелось Аделе раздеться, это ее проблемы. Не скажу, что после ее выходки я приревновала Дона к ней. Да и Макс не зря прожил день.

— Отпусти!

Когда мы вошли, Джемма пыталась вырвать что-то из рук Аделы.

Ситуация, требующая незамедлительного вмешательства.

— Привет, Адела! Ты сегодня осчастливила целую кучу парней!

Адела наконец вырвалась.

— Я вообще не понимаю, почему вокруг этого подняли такой шум. Узурпаторы. Они меня бесят! — Она уставилась на Джемму. — А ты! Ты такая же сволочь, как все остальные! Все, хочу курить. Я расстроена. Ясно? И заруби себе на носу, я не собираюсь ничего поджигать. — Она щелкнула зажигалкой перед носом у Джеммы. — Да, я злая. Но не идиотка! В отличие от всех остальных тут!

Она пошла к выходу. Джесса шагнула ей навстречу.

— Адела, а ты не думаешь, если уж мы все здесь…

— Да оставьте меня в покое! — заорала она и вылетела вон.

— Слава богу, вы вернулись, — сказала Джемма. — Она просто невменяема. Честно, когда ей аж три педагога делали выговор, она совсем с ума сошла. Двое из них притащили ее сюда. Они сказали, что ее поведение отвратительно и аморально и они обо всем расскажут родителям Аделы. А она тогда заорала: «Отлично! Давайте! Мой папа алкоголик. А мама — хронический трудоголик. Думаете, они заплачут, когда узнают, что их доченька сняла с себя верх купальника? Да им нет до этого никакого дела! Клянусь, им абсолютно все равно!

— У меня такое ощущение, что Адела с какой-то другой планеты, — сказала я.

— Да нет, не с другой, — возразила Джесса. — Она просто очень избалована, и к тому же эксгибиционистка. Не думаю, что мы должны ее жалеть.

— Я ее вообще не понимаю, — сказала Джемма.

Я вдруг осознала, что я, наверное, единственный человек, у кого находилось время пообщаться с Аделой и кто ее хоть немного знает.

— Надо пойти поискать ее. Я знаю, куда она ходит.

— Пусть там хоть всю ночь сидит, мне-то что, — сказала Джемма.

— Точно, только бы ей не пришло в голову затащить туда Кевина, — встревожилась Джесса.

Мне с трудом удалось незаметно выскользнуть на улицу. У Аделы это получалось легко, а мне то и дело приходилось прятаться от учителей и Козленка, пока я наконец не добралась до какой-то задней двери. Я сразу нашла Аделу в липовой аллее. Она была одна.

— Я пришла составить тебе компанию, — сказала я и села рядом.

Она не ответила. Просто докурила сигарету и встала.

— Пойдем обратно через музыкальный корпус, — предложила я. — Там ночью жасмин необыкновенно пахнет.

Она пошла за мной как ягненок, мы проскользнули в заднюю дверь, прошли мимо гостиной, откуда доносились голоса учителей, вверх по лестнице к нашей спальне.

Адела разделась, нырнула в постель и прошептала:

— Спокиноки.

Вот так закончился самый важный день моей жизни — день, когда я влюбилась в Дональда.

Глава 6

Первая суббота на десятидневных курсах прошла как обычный будний день. В следующую среду будет экскурсия на весь день, а в следующую субботу — заключительный концерт, после которого мы все разъедемся по домам. Я проснулась с потрясающим ощущением — как будто я летала всю ночь и сейчас еще лечу — и сама удивилась, с чего бы это, а потом вдруг вспомнила. Донни. Дон. Дональд. Даже «Дорналд». О боже! Я не знала, хочу я его видеть или нет. Я не могла решить, что надеть. Я не хотела носить эти дурацкие очки. Я молилась, чтобы сегодня было жарко и мы смогли бы заниматься под открытым небом, но потом передумала и решила, пусть лучше будет пасмурно, чтобы нас заперли в помещении. Хотелось еще немного поваляться в постели и помечтать. Адела спала как убитая, но Джемма, с ее любовью к порядку, уже была готова идти на завтрак, и Джесса тоже. Они уставились на меня, а я сидела на кровати в ночнушке, решая, какую из трех футболок надеть.

— Черную бери, — сказала Джесса, — пошли, умираю с голоду.

— Ты что, не понимаешь, она хочет скорее в столовую посмотреть на любимого Кевина, — усмехнулась Джемма, — и проверить, не испортили ли его. Мы подождем тебя, если ты поторопишься.

Так, я хочу принять душ и вымыть голову или хочу поскорее увидеть Дональда?

— Идите. Я не буду завтракать. Хочу помыть голову. Захватите мне яблоко или что-нибудь такое.

После мытья и сушки феном волосы легли ровно и заблестели. Черная футболка. Джинсы. Кроссовки. Очки. Черт! Не хочу их больше носить. За такие «чудесные» каникулы мама мне доплачивать должна, так что пусть покупает контактные линзы… Последний штрих — дезодорант…

— Ой! Ханна! Ты пахнешь! — Это проснулась Адела. — Какой приятный запах. Можешь одолжить?

— Пожалуйста. Ты бы вставала уже, Адела.

— Встану, когда захочу, вот еще. Не позволю этим коровам доставать меня.

— Ну, как знаешь, секции начинаются через полчаса. Увидимся за ланчем.

Я услышала, как возвращаются с завтрака Джемма и Джесса. Мне не хотелось присутствовать при том, когда они обнаружат, что в такое позднее время Адела еще валяется в кровати. За окном был великолепный день, я взяла флейту и вышла навстречу девчонкам.

— Вы мне пожевать чего-нибудь захватили?

— Ой, извини, — сказала Джесса, — забыли. Если ты побежишь, то, может, успеешь что-нибудь перехватить. Там только начали убирать, когда мы уходили.

Я снова пришла в замешательство: идти есть или сразу на секцию, чтобы оказаться там раньше Дональда и не протискиваться мимо него? Я поспешила в столовую, но тут увидела, как из нее выходят мальчики, мигом передумала и направилась к музыкальному корпусу. А есть все-таки хотелось. Немножко, но хотелось. В желудке предательски урчало, и руки снова были влажные. Без девчонок я чувствовала себя неловко. А что, если я налечу на парней? Я вспомнила Софи: она бы ни за что так не дергалась. Она уверена, что Дональд — невзрачный придурок с перхотью и прыщами. Я оглянулась, испугавшись, что кто-нибудь прочитает мои мысли. Я так не думаю, Донни. Для меня ты самый обаятельный и самый красивый.

Конечно же, я пришла за целых десять минут до начала секции и оказалась первая. Следом заявились Макс с Дональдом.

— Не считаешь, что рановато для секса, а, Ханна? — отколол очередную пошлость Макс, и тут они с Дональдом заржали как сумасшедшие.

Пришли Хелен и Джоси. Похоже, начиналась всеобщая истерия.

— Сладкая парочка, — заметил Макс, и они снова заржали.

— Так, так, что за шутки? — в дверях появилась Джесса. — Вы об Аделе? Все только о ней и говорят.

Макс начал изображать Аделу: как будто расстегнул на себе лифчик, повертел и бросил в толпу.

— Хватит таращиться, Макс, — с ужимками пропищал он. — Что, голых девочек раньше не видел? Я просто предпочитаю сплошной загар. Ты привыкнешь.

Хелен подхватила. Она засеменила по классу, уперев руки в боки.

— Можно подумать, я делаю что-то ужасное. Да если бы не я, ваша жизнь была бы серая, унылая и однообразная.

Тут Дональд стал изображать Козленка, появившегося из ниоткуда:

— Боже милосердный, девочка! Прикройся!

Вся наша секция, к этому моменту собравшаяся полностью, покатилась со смеху. Джесса поймала мой сочувственный взгляд. По крайней мере, не я одна пропустила представление. Я немного жалела Аделу, как-то нехорошо, что она стала мишенью пошлых шуток. Тут появилась мисс Клэгган, успокоила всех, и мое сочувствие не успело развиться дальше.

Все угомонились, расставили пюпитры и разложили ноты. Пару минут я набиралась храбрости и поглядывала на Дональда, когда была уверена, что он переворачивает страницы или смотрит на мисс Клэгган. Было жарко и безветренно. Я почему-то нервничала и замечала всякие мелочи: видела, как Дональд сосредоточен и как нервно улыбается, когда нота получается фальшиво, как вытягивает ноги во время пауз и подгибает одну под стул, когда его очередь играть.

В общем, я была жутко напряжена. И тут заговорил мой кишечник. Во время перерыва в двадцать тактов желудок запротестовал — громко и музыкально. Первыми захихикали Джесса и вторая Ханна, а потом, когда громовые раскаты стали более отчетливы, и все остальные в классе. Дональд и мисс Клэгган были последними, кто сдался беспощадному смеху.

— Ну все, посмеялись и хватит! — заворчала мисс Клэгган.

— Это самые музыкальные звуки, которые я услышал за все утро! — вставил Макс.

— Дональд Дак жив! — воскликнула Хелен.

— Пора делать перерыв, — уступила мисс Клэгган, — и Дак, на будущее — завтракай, пожалуйста!

Почему вся моя жизнь — сплошное мучение и бесконечный конфуз? Все заговорили со мной голосами из мультика про Дональда Дака. Все, кроме Дональда. Он куда-то пропал. И на ланч не пришел.

— Где Дональд, Дак?

Почему, интересно, все спрашивали об этом меня?

— Откуда мне знать? — спросила я Джемму.

— Ну, ты же сидишь с ним рядом, разве не так?

— А тебя смешнее спрашивать, — сказал один из Хорнов.

— А я знаю, где он, — встряла Адела (ей-то откуда знать?) — Я видела, как его похитило лохнесское чудовище, гигантская женщина-шотландка, сразу после вашей секции.

— Это его мама, — проявила я осведомленность.

— О-о-о, да ты в курсе семейной жизни Дональда, Дак! — воскликнула Джесса.

— Ну… я…

— Не отрицай очевидного, — сказал второй Хорн.

Аделе не терпелось закончить свое сообщение:

— Когда я спросила, куда он едет, Дональд ответил, что сегодня золотая свадьба его бабушки и дедушки и мама не позволит ему пропустить ее. Он вернется вечером. Так что не грусти, Ханна.

— Чего? Я?

Что эта Адела опять задумала?

— Да, ты. Ты бы видела сейчас свое лицо.

— Ой, да заткнись ты, Адела, — сказала Джесса. — Пойдем, Ханна, позагораем, пока солнышко.

— А мне показалось, я слышал раскаты грома во время секции, — ухмыльнулся Макс.

Может, стоит спросить Джессу о том, что происходит?

— Джесса, почему меня не покидает ощущение, что надо мной все смеются?

— Да никто над тобой не смеется, с чего ты взяла?

— Все эти… — я поколебалась, не желая выдавать себя с головой, — все эти приколы про Дональда Дака. На что там Адела намекала?

— А, да не обращай на нее внимания. Просто она хочет показать, что знает больше других. Да и потом ты всегда выглядишь какой-то испуганной. Но это даже мило. К тому же ты нравишься мальчишкам, они пытаются скрыть это, поэтому и дразнят.

— Я? — сильнее удивить меня она не могла. Мэдди, Софи, они — да, однозначно. Шарлотта — может быть. Но я? Наверное, есть какие-то условные знаки, которых я пока не понимаю.

— А что тебя удивляет?

— Но ведь у меня очки! Плохие волосы! Огромная грудь!..

— Да ну тебя, Ханна! Ты как будто не знаешь, что привлекает парней?

— Знаю. Длинноногие блондинки. Без очков.

— Да никто не возражает против очков в наши дни. Это как, ну… Ты же не будешь носить их всю оставшуюся жизнь. И ты такая милая. Ты во многом разбираешься и не болтаешь всякую чушь, как многие другие девчонки.

Я была поражена до глубины души. Для своих старых подруг я просто Дак. В школе меня всегда считали занудой и ботаником, а теперь… Я и не знала, как отнестись к внезапно свалившемуся на меня интересу парней.

— А что она болтала о Дональде?

— Адела полагает, что ты ему нравишься. Она тебе разве не говорила? А я думаю, она не может спать спокойно, когда какая-нибудь девчонка нравится парню больше, чем она, так что тебе придется трудно.

— Ах, Адела вовсе не такая злобная, честное слово.

— Такая, такая, Ханна. Имей это в виду.

Отсутствие Дональда было одновременно мучительным и радостным. Не надо волноваться из-за того, что я постоянно бегаю в туалет, что запотели очки и обо всем остальном в том же духе. С другой стороны, я по нему скучала. Я смотрела на его пюпитр, на пустой стул и жутко расстраивалась. Жизнь была скучна без его улыбки, обращенной в мой адрес. Джесса еще заронила надежду, что я нравлюсь Дональду. О, да! Лучше вообще об этом не думать, чтобы потом не плакать от крушения иллюзий.

В конце дневной репетиции прогремел настоящий гром. Он громыхнул так сильно и так близко, что некоторые даже вскрикнули. А когда гигантские капли забарабанили по окнам, мы облегченно вздохнули: сегодня ранним вечером намечался концерт учителей курса, а потом были запланированы барбекю и глупые игры на свежем воздухе. Благодаря дождю эти игры отменили, и вряд ли кто-то огорчился — субботний вечер у телевизора нас вполне устраивал.

Надо было расставить стулья в старом зале для концерта, и я только радовалась возможности немного поработать и отвлечься от мыслей о Дональде. Потом мы дурачились с Максом, Джессой, Джеммой и Хорнами. Никаких детских игр, просто несколько часов в прекрасной компании за просмотром «Поцелуя на вылет» и других незатейливых программ. Вечером, когда мы с Джессой расставляли пюпитры, к нам подошел Кевин.

— Ты уже занята в камерном концерте, Джесс?

— Да, — с улыбкой ответила Джесса. — Я в духовом квинтете, — добавила она не без гордости.

Духовой квинтет считался престижной группой, она состояла из первой флейты, первого гобоя, первого кларнета, первого рожка и фагота.

— А ты? — Кевин обратил на меня свой потрясающий взгляд. Я смешалась.

— Я? А я, наверное, сговорюсь с кем-нибудь, кто останется. Меня никто никуда не приглашал. Так что наиболее вероятно трио из пикколо, треугольника и контрабаса.

Кевин улыбнулся. Я покачнулась — его улыбка предназначалась только для меня — извини, Джесса.

— А не хотела бы ты войти в наш джаз-бэнд, а?

Боковым зрением я видела, как у Джессы отвисла челюсть. Моя, впрочем, тоже.

— А что я буду играть?

— Ну, на самом деле нам нужен саксофонист, но флейта тоже сойдет. Дональд будет на клавишных, я — на ударных, Сэм — на контрабасе. Еще я буду петь. Знаешь, а-ля Луи Армстронг…

«Очень к глазкам подойдет», — подумала я. Впрочем, ни к каким умным мыслям в тот момент я не была способна. Все это так здорово! Моя любимая музыка, с моими любимыми мужчинами. И они сами захотели пригласить меня, такую малявку! У меня даже очки запотели. Джесса судорожно пыталась придумать, как бы отвертеться от ее духового квинтета и предложить свою кандидатуру, но она не любит джаз, как и любой другой вольный стиль.

Наконец ко мне вернулся дар речи.

— Отлично, — согласилась я. Трудно описать словами те чувства, которые владели мною тогда.

— Ну и прекрасно! — сказал Кевин и ушел, оставив нас с Джессой в полном недоумении.

— Не буду притворяться, что не ревную, — сказала Джесса, когда Кевин отошел подальше и не мог ее услышать. — Наслаждайся близким общением с Кевином. И ты еще из младших… Ну, что я тебе говорила? Теперь видишь, что ты им всем нравишься?

— Джесса! Никоим образом я не могу нравиться Кевину, если он еще не выжил из ума. Совершенно точно — ему нравишься ты! Так что на этот счет можешь быть спокойна. Я не встану у вас на пути.

Я чуть было не сказала, что Кевин мне совсем неинтересен и что мечтаю я о Дональде. Но здравый смысл победил.

— Адела-то как расстроится, что ее не позвали. Слушай, ты не в курсе, им, случайно, в джаз-бэнд скрипка не нужна?

— Она в струнном квартете. Я точно знаю, она сама вчера об этом говорила. Ох, как я рада, Джесса! Жизнь, кажется, налаживается!

И действительно прогресс на лицо — я не думала о Дональде целую минуту.

На барбекю, которое проходило в общей комнате, предполагались сосиски и печеные бобы. Меня это устраивало. Очень уютно получилось — все сгрудились вокруг телевизора, а снаружи стеной лил дождь. Через два часа некоторым ребятам надоело смотреть телевизор и они решили поиграть в настольный теннис. Кевин был главным организатором этой затеи, и мы не успели опомниться, как уже все вместе бегали вокруг стола, попеременно отбивая шарик. Мы играли долго, и я даже не заметила, когда к нам присоединился Дональд.

— Привет, Ханна. Тебя Кевин спрашивал уже?

Так, Ханна, в обморок не падаем. И особо надеяться тоже не надо.

— О чем? — холодно спросила я.

— Ты будешь с нами играть?

О, божественно! От него я это тоже хотела услышать.

— Я сам не могу играть на флейте или саксофоне, потому что занят на клавишных. Ты когда-нибудь играла на саксофоне? Я могу научить тебя, если хочешь. Аппликатура та же, что и на флейте, — он наклонился и внимательно посмотрел на мой рот, — и у тебя, к тому же, правильная форма губ.

Ух ты!

— Мы с Кевином уже договорились — я согласна, — сказала я так спокойно, что сама удивилась.

— Классно. Просто здорово!

— Ханна! — заорал Макс. — Твоя очередь! Хватит болтать!

— Извини, — сказала я и улыбнулась Донни.

Он улыбнулся мне в ответ, и шарик просвистел мимо.

* * *

Так как сегодня была суббота, учителя не гнали нас в кровать примерно до половины двенадцатого. Для Аделы это было еще детское время, а я уже валилась с ног. Парни шептались о чем-то в углу, когда мы уходили. Я ничего не заподозрила, а зря — они слишком много хихикали.

Меня догнала Адела.

— Что-то тебя сегодня не видно, — сказала я ей, уже заранее беспокоясь, как она отреагирует на то, что я попала в джаз-бэнд.

— Я была на концерте, — сказала она, — а потом занималась. По-моему настольный теннис — это детская забава.

— А Кевин так не думает, — я еще страдала от ее замечаний во время ланча.

— Это потому, что меня там не было, — самодовольно сказала она.

Я хотела было остудить ее пыл, но передумала. Мне ведь все равно Кевин безразличен, и, по-моему, она еще не знала о джаз-бэнде. Я вдруг подумала, что Адела — своенравный котенок. Погладь ее против шерсти, и она выпустит коготки.

Я безмятежно заснула, и мне приснился чудесный сон, все происходило, как наяву: Дональд говорит, что у меня правильная форма губ и нежно целует. Я чувствовала его волосы. Я слышала его смех. Секундочку. Я слышала его смех! И смех Макса, и еще двоих парней. Я открыла глаза, было темно, но я услышала, как кто-то выдвигает ящики и запихивает вещи в пластиковый пакет.

— Какого черта? Что тут происходит? — Джемма проснулась и закричала, но преступники уже сбежали.

— Ой! — Адела чуть с кровати не упала.

— Глазам не верю! — в ярости завопила Джесса. — У нас все трусы стащили!

— Ха! — Адела была в восторге. — Замечательно! Наконец-то! Хоть какая-то жизнь здесь! Кто это был? Куда они ушли? — и, заинтригованная донельзя, она стала рыться в своих ящиках.

— Они забрали все мое нижнее белье, — пропищала Джесса, не зная, смеяться ей или плакать.

— И мое, — я просмотрела все свои ящики, но негодяи унесли все, кроме гигиенических средств.

Полная радость от вечера сменилась полнейшим унынием.

Несчастная и разбитая, я свернулась под одеялом. Когда-нибудь закончатся эти конфузы?

— Всем спокойной ночи, — сказала я и подумала, каким же это образом я буду наутро смотреть всем в глаза.

Глава 7

— Это не я рассказала, честно, — я сердилась на парней, но я не предатель.

Кевин, Дон и Сэм недоверчиво смотрели на меня. Предположительно, Джемма настучала о преступлении сегодня утром, но нижнее белье вернуть не удалось. А ведь ребята ночью умудрились опустошить все до единого ящики старших девушек. И растворились в ночи. К счастью, у нас были купальники, которые можно надеть вместо обычного белья, но недовольство росло. Втихаря я восхищалась ловкостью, с которой все это было проделано, но мне надо было переодеться. И еще я жутко расстроилась из-за того, что мальчишки шарили в таких особо личных местах. Может, я не злилась бы так, не будь у меня критических дней. Но в этом-то все и дело. Девушкам необходимо личное пространство, и парни должны это понимать.

Всех мальчишек вызвали на разговор — никто точно не знал, кто виноват в произошедшем, — и предупредили, что, когда хулиганов найдут, обо всем будет доложено родителям. Обычная угроза.

— Мы-то, конечно, ни при чем, — сказали Кевин, Дональд и Сэм хором — прямо ангелочки невинные!

Я посмотрела на Дональда.

— Еще как при чем, — сказала я, — я слышала, как вы смеялись.

— Ай-ай-ай, плохие мальчики, — с самодовольной ухмылкой сказал Кевин.

— Вы бы лучше сказали нам, где белье.

В данный момент я никакого смущения не чувствовала, а они как раз были в некотором в замешательстве.

— О-ох, — сказал Дональд, — так, значит, хулиганы трусики утащили?

Он смущенно улыбнулся мне из-под очков.

— Я слышал, — сказал Сэм, — что они запихнули их в морозилку.

— Да, я тоже это слышал, — сказал Дональд.

— Да наплевать на трусы, — сказал Кевин, — давайте уже репетировать.

— А мне не наплевать на трусы! — осмелела я. — Если вы, вонючки, всю неделю ходите в одном и том же, это не значит, что девушки тоже так делают.

— Ну… — Кевин явно смутился.

— Лучше бы вы поскорее вернули белье, иначе все девчонки объявят забастовку, — не отступалась я, — и этот квартет, кстати, превратится в трио.

— Хорошо, хорошо, — сдался Кевин, — мы же этого не хотим, ребята, да? Клянусь, трусики в ближайшее время вернутся.

— Будет сделано, капитан, — хором сказали Дон с Сэмом.

Настоящим лидером нашего джаз-бэнда был Дональд. Даже Кевин признал, что Дональд за клавишными — король. Я не знала, что он играет еще на чем-либо, кроме флейты и саксофона. Он немного помялся, потом сказал:

— Давайте начнем с того, что все знают. Ханна, ты как, любишь джаз?

Я кивнула, я правда очень люблю джаз.

— Ну, с чего начнем?

Сэм стал щипать струны контрабаса.

— «Yesterday», — сказал он.

Это точно все знают.

Фух.

И Дональд повел нас всех. Я просто следовала за ним и немного импровизировала, когда чувствовала, что так будет удачней.

Мы закончили.

— Великолепно! — воскликнул Кевин. — Ханна, да ты звезда! Ты такая естественная! Ты это знаешь?

— Я люблю импровизировать, — ответила я, — и джаз обожаю.

— Да, это видно, — сказал Дональд. И он с триумфом посмотрел на Кевина. — Видишь? Я же говорил, что именно Ханну надо было звать!

— После Джессы, — добавила я.

Кевин кашлянул.

— Ну, я знал, что Джесса уже занята, — сказал он.

— Я не хотел Джессу! — уточнил Дональд. — И слава богу, что она была занята. Я сказал позвать Дак. Кевин, иногда ты просто невозможен.

Я порадовалась: Джесса будет на седьмом небе, когда узнает, что Кевин хотел пригласить ее вопреки инструкциям.

Был сырой воскресный день, и нам разрешили поваляться утром подольше — либо идти в церковь. Адела, на удивление, пошла к мессе, а это означало, что к ланчу она не успеет. Я вдруг поняла, насколько жизнь спокойнее без нее. Мы репетировали в камерных группах — я была со старшими, с тремя классными парнями. Мой праведный гнев по поводу трусиков давал мне преимущество: ребята чувствовали себя виноватыми и были как-то особенно вежливы. Может, поэтому я легко справилась с застенчивостью. Но что самое важное — они относились ко мне как к равной, как к специалисту по джазу! Джесса оказалась права — Кевин и правда отличный ударник и первоклассный парень. Мне нравилась манера его игры: он был абсолютно расслаблен и спокоен, и так сексуально двигал плечами. Когда мы играли без нот, я смотрела на него, пытаясь предугадать, как он изменит ритм. Я любовалась его мускулами, сильным торсом, загорелой кожей.

А каков Дональд! Он почти все время вел нас на клавишных и совершенно преобразился. Когда он играл на флейте, пальцы у него были какие-то неловкие, движения скованные, — теперь же за клавишными Дональд сидел свободно, склонив голову, потряхивал длинными волосами или откидывал голову назад с блаженной улыбкой на лице. Грандиозно! Нет слов! Оказывается я влюбилась в гения! Я чувствовала себя такой маленькой, скромной и была бесконечно благодарна ему за то, что он пригласил меня. Как мне в голову могло прийти, что он нелепый?

Сэм был какой-то тихий. Он просто привычно играл на своем контрабасе. Он, как и я, ловил сигналы от Кевина и Дональда. Сэм высокий, с темными тяжелыми бровями и серьезным лицом, которое изредка озаряется жизнерадостной улыбкой.

На этих занятиях у меня впервые появилась возможность реализовать себя. С ранних лет я могла верно повторить любую мелодию. Я не понимала, почему это удивляет других — ведь все так просто. Мне не составляло труда читать ноты с листа, но гораздо интереснее было играть в вольном стиле. В детстве я часто мысленно сочиняла музыку. И вот сейчас я делаю это по-настоящему. И опять вокруг удивляются. Но это уже не друзья моих родителей. И родительские амбиции тут ни при чем. Я сижу тут, в классе, с лучшими парнями на курсе. Счастлива ли я? Да была ли я счастлива раньше? Пусть эта репетиция никогда не кончается!

Объявили перерыв и послали Сэма за напитками и шоколадом. Он ушел, а мы втроем уселись у окна любоваться дождем. Кевин вышел в туалет, и я осталась вдвоем с Доном. Похоже, он так же смущен, как и я. Он встал и потянулся.

— Душновато тут. Давай откроем окно.

Дон вскочил на подоконник и дернул задвижку. Окно со скрежетом открылось. В комнате запахло дождем.

Я высунулась наружу и на несколько секунд подставила лицо под капли дождя. Блаженство! Волосы тут же намокли, а очки запотели. Я их сняла и откинула волосы с лица, забрызгав Дона.

— Извини, пожалуйста! Там так здорово! Ты, наверное, никогда не дышал таким воздухом! — Я смотрела на него снизу вверх.

Он улыбнулся, и тут вернулся Кевин, а вслед за ним и Сэм с напитками.

Теперь я чувствовала себя увереннее. Мы сели прямо на пол и устроили пикник.

— Так, ребята, где же нижнее белье? — спросила я.

— Попробуй посмотреть там, где, как я слышал, его спрятали, — сказал Сэм.

— Хорошо. Но репетиция еще не закончилась?

— Да вернут его, — отрезал Кевин.

— Вернут, непременно, — официальным тоном заявил Дон. И они вдруг рассмеялись над чем-то, понятным только им.

Дети, да и только!

Мы встали и стряхнули с себя крошки.

— Давайте позанимаемся еще с часок, если силы есть, — предложил Кевин. — Может, дождь к вечеру пройдет, тогда успеем искупаться.

К концу этого мокрого дня мы решили, что будем играть четыре вещи: бессмертную «Yesterday», «The Entertainer» Билли Джойля, «In the Mood» Глена Миллера и «Take Five», кто ее только не исполнял! Но так, как мы, — точно никто! Все эти старые добрые джазовые хиты зазвучали по-новому! Под руководством Дона мы играли действительно вдохновенно. Правда, возникла проблема с «Take Five».

— Нет, нехорошо, — сказал Дон, — флейта тут как-то неправильно звучит.

Я чуть со стула не упала.

— Я не имею в виду то, как ты играешь, Дак, тут как раз все великолепно, особенно импровизация. Просто здесь флейта не к месту, нужен саксофон. Ты умеешь играть на пианино, Ханна?

— Недостаточно хорошо, чтобы заменить тебя.

Дон секунду подумал.

— А давай тогда я научу тебя играть на саксофоне? Тебе это будет несложно.

Я попыталась скрыть щенячий восторг.

— Здорово! Обожаю учиться!

Тут вмешался Кевин.

— Слушайте, мне пора идти. Я обещал Аделе, что послушаю ее мастер-класс.

Я уже достаточно осмелела к тому моменту, поэтому сказала:

— Ух ты, Адела уже мастер-классы дает?

Но примолкла, когда Дональд сказал, что тоже обещал прийти.

— Нет, Донни-друг, тебе не надо туда идти, — возразил Кевин. (Уж не из-за того ли, что у него какие-то виды на Аделу?) — Ты иди трусики выручай. Не отрицай очевидного. Мы все знаем, что это твоя идея. Одна леди очень огорчится, если ей не вернут белье, а мы не хотим, чтобы она огорчалась.

Дональд метнул на меня смущенный взгляд. Я скромно потупила глаза, не желая показывать глубину своего торжества.

— Ведь так, Ханна? Нельзя расстраивать нашу звезду, правда? — И Кевин убежал.

Кладовая располагалась за кухней в конце главного здания. Дождь лил как из ведра, и желающих прогуляться не было. Работники кухни сидели по домам, приходя в себя после воскресного обеда. Мы с Дональдом перебегали от дерева к дереву, чтобы не промокнуть насквозь. Чем ближе мы подходили, тем осторожнее двигались. Вот наконец и дверь холодной кладовой. Висячий замок был открыт. Я толкнула дверь, она распахнулась, и нас обдало волной холода — по влажной коже побежали мурашки.

— Так, — сказала я, оглядывая ряды холодильников и морозильников, — который?

— Ну, — смутился Дон. — Вообще-то их прятал не я, ты же понимаешь.

— А почему, собственно, в морозилке?

— А почему бы и нет? — Дональд заглянул в морозильник, заполненный картофелем-фри. Его лицо зловеще освещалось синим светом. — Я слышал, их положили в пустой. Чтобы никакой антисанитарии, честное слово.

— Естественно, — я подняла крышку, под которой лежали замороженные цыплята и рыба, — мешок будет в последнем ящике, который мы откроем, уверена.

— Нашел! — радостно заорал Дон и поднял странного вида сверток. Но тут он внезапно присел за морозильник и яростно замахал мне руками, чтобы я сделала то же самое. Слышались шаги и мужские голоса. Вошли двое.

Это были рабочие кухни с большой тележкой. Они включили свет — одинокую лампочку на сиротском шнуре.

— Нам надо три бачка замороженного мясного супа с овощами из третьего морозильника справа, — сказал один из них, — а потом иди ко мне и помоги с печеной картошкой из этой ямы.

Яма была у самой двери. Мы с Дональдом затаили дыхание.

Казалось, прошла целая вечность. Мы слышали, как в тележку перекочевали все семьдесят картофелин. Дональд прижимал к себе сверток, пытаясь не шуршать. Ощущения от прикосновения промороженного мешка явно не из приятных. Содержимое мешка постепенно оттаивало, и по футболке поплыло большое мокрое пятно. Наконец повара взяли все, что нужно. Тут и грянул гром.

— Выключи свет, пожалуйста. Я запру на ночь.

А-ах! Хочу ли я быть запертой в темной холодной кладовой на всю ночь, пусть даже вдвоем с Дональдом?

Висячий замок захлопнулся, и шаги удалились по направлению к кухне.

— О господи, — раздался в темноте голос Дональда, — и что теперь?

Глава 8

Сначала мы от души посмеялись. Надо же было в такое вляпаться!

— Мы можем тут долго просидеть, — хрипло сказал Дональд.

— Не сомневаюсь, — отозвалась я. — У меня даже мобильника с собой нет.

— И у меня, — Дон заговорил серьезно. — Им это не понравится! И он бросил пакет с бельем на пол. — Я весь промок и замерз. Надо бы согреться. Ты как?

Забавно, я подумала, что он имеет в виду пообниматься. Но нет. Я даже смутилась.

— Можно попрыгать-побегать вокруг, упражнения поделать, — предложил Дональд.

— Нет, спасибо, — сказала я. Не на это я надеялась. — А ты попрыгай. Так и время быстрее пойдет.

Он встал.

— Ты не возражаешь, если я сниму с себя мокрое?

— Я…

— Футболку, — добавил он и стянул ее.

Мои глаза постепенно приспособились к тусклому свету, пробивавшемуся из-под двери. Я не хотела пялиться на Дона, но тут он стал делать руками движения, которые помогают накачать мышцы груди, так что на него невозможно было не смотреть.

— Это упражнения канадской армии, — тяжело выдохнул Дональд, — мы в школе их выполняем.

Он сделал несколько наклонов под прямым углом. Я была загипнотизирована: никогда не находилась так близко к такому сильному телу. Торс Дональда блестел в слабом свете. Наконец он остановился передохнуть.

— Фу! Извини. Что-то я совсем замерз. И в темноте растерял все свои комплексы.

Многообещающе, подумала я. Что будет дальше? Он снова натянул влажную футболку и походил по кладовой туда-сюда.

— Интересно, тут теплое место где-нибудь есть?

— Нам, наверное, надо сидеть около двери, — предположила я, — тогда мы сможем крикнуть, если кто-то пройдет мимо. Да и потом теплее станет, если солнце выйдет. Если…

— Напрасные надежды, — сказал Дон. — Хотя ты права, давай расположимся у двери.

Он сел у выхода и похлопал по полу рядом с собой — я послушно села рядом. Тут было место как раз для двоих — между картофельной ямой и дверью, но все равно очень тесно. Я устроилась в дюйме от Дона, и все равно сидела как на иголках — вдруг мы соприкоснемся? Хотелось прижаться к нему, но моя застенчивая половина сурово держала меня на расстоянии. Хоть бы нас поскорее обнаружили! Иначе я за себя не ручаюсь. Может, нас и привели сюда небеса, но от этого не легче.

— Извини, что ты сказал? — Углубившись в свои переживания, я не расслышала слова Дональда.

— Ничего особенного. Просто пытался поддержать разговор. У тебя есть братья или сестры?

— У меня один старший брат, его зовут Джереми. К сожалению.

— Что к сожалению? То, что у тебя есть брат, или то, что его зовут Джереми?

— Ну, он, собственно, не так уж плох, просто… Я имела в виду то, что его зовут Джереми. Для меня он Джей, так как-то лучше звучит.

— Хм. — Недолгое молчание. — Не мне смеяться над именами других. Ну сама подумай — Дональд! Оно не так ужасно, когда произносишь его с шотландским акцентом. Вообще-то я привык, что люди со смеху падают, когда я представляюсь. Смешно, правда? Джон — нормальное имя, Дэн — тоже нормальное, а вот Дон — уже не совсем. Как поп-звезда шестидесятых.

Мне совсем не хотелось говорить об именах. Или о том, как связаны наши между собой.

— Расскажи о себе. То есть о своей семье, — попросила я.

Я честно не могла себе представить, как он живет. Особенно после встречи с его жуткой матушкой.

— У меня две старшие сестры. Намного старше. Я то, что называется, «запоздалая мысль». Или ошибка, что более вероятно. Когда я был маленький, мои друзья думали, что мама — это моя бабушка, а папа — дедушка.

— Мои родители в нормальном «родительском» возрасте, — сказала я, — но я их не часто вижу. Во всяком случае, мне от них уж точно нет никакой пользы.

— Невесело, — согласился Дональд. — Мои нормальные. Мама только для важности кричит иногда, не со зла. А папа может быть очень даже ничего, когда она ему позволяет. Знаешь, джаз любит по-настоящему. Но не может сыграть ни ноты — и никак не свыкнется с мыслью, что я могу! Так что папа всегда немного баловал своего любимчика Донни. Он уже смирился, что сына не будет и некому носить с ним килт, и тут родился я…

— Но ты же не носишь килт?

— Если тебя окрестили Дональдом Ангусом Брюсом Огилви, тебе придется носить килт, не сомневайся! Я как раз вчера весь день ходил в килте, да будет тебе известно.

— Покажи как-нибудь… А твои сестры? Сколько им лет?

— Они совсем древние. Двадцать три и двадцать пять. Я действительно поздний ребенок. Хотя, конечно, хорошо иметь старших сестер, потому что они всегда так возятся со своим младшим братиком. Я здорово скучал по ним, когда они уехали из дома и я остался в компании мамы и папы. В этом плане школа-интернат — хорошо. Хотя я больше туда не пойду. Со следующего семестра буду учиться в колледже.

— А я вот не смогу назвать своих родителей «компанией». Они страшно хотят, чтобы мы достигли чего-то грандиозного, но совершенно без их помощи. Иногда мне кажется, что им достаточно моей фотографии и табеля с лучшими оценками за экзамены. Им не интересна собственная плоть и кровь и, разумеется, еще меньше интересны сердце и душа.

— Уверен, что это не так, — сказал Дональд и немного подвинулся, чтобы видеть мое лицо.

Я очень удивилась. То, что мои родители совсем никудышные, — это факт. Кто такой этот парень, чтобы разбираться в моей семье лучше меня?

— Значит, я вру?

— Вовсе нет. Но знаешь, в интернате по ночам мы часто говорили о своих семьях. Особенно с младшими ребятами, когда они скучали по дому. Многие дети считают, что родители их не любят. Но потом они приезжают в родительский день, и ты понимаешь, что они точно такие же, как и другие родители, — мечтают поскорее увидеть своих дорогих детишек. Просто некоторые взрослые не очень хорошо умеют обращаться с детьми. Они любят их, и все такое, но не знают, как себя вести с ними. Никто их этому не учил, и само это не приходит.

Я немного подумала.

— Ну, папа пытается. Он слабовольный, но пытается. А вот с мамой у нас вечные конфликты. Она никогда не ставит меня на первое место. Работа — да, Джей — да, но я — ни в жизни, — я начинала горячиться.

— А какая у нее была семья?

— Бабушка умерла, когда маме было лет двенадцать…

— А ты не думаешь, что в этом-то и дело…

— Дональд, это было бы слишком просто! К чему все эти психологические потуги? Разве я не могу просто ненавидеть свою мать, как любой другой подросток?

— Это не в твоем характере. Ты слишком хо…

Но он не договорил. Встал, отошел от меня и немного попрыгал.

— Нога затекла, — попытался объяснить он. А прозвучало это вроде как нечего тут обниматься.

Мне стало не по себе. Дональд затронул больной вопрос. Я предпочитала не обсуждать эту тему. О чем тут говорить? Сейчас хотела признаться ему, что он мне по-настоящему нравится, хотела поговорить о жизни, о мире, о будущем, о нашем будущем, но мы говорили о моей матери. Обидно даже! Всегда ты все испортишь, мама!

— Ханна!

Донни уселся на холодильник, так что ноги болтались где-то около моего носа.

— Да? — я подвинулась, чтобы видеть его.

— Ты когда-нибудь писала музыку?

— Только то, что нужно было по программе в школе. А что?

— У меня возникла идея песни. В стихах я не очень силен, но мелодия вроде ничего. Можно как-нибудь сыграть ее тебе?

— Конечно. Если мы когда-нибудь выберемся отсюда!

Он посмотрел на часы.

— Скоро шесть. Я бы съел что-нибудь. И в туалет хочется.

— Спасибо за информацию. — Я тоже хотела в туалет, но говорить об этом вслух стеснялась. — А еды здесь полно.

— Только есть нечего. Погоди-ка, тут должно быть мороженое!

Он соскочил с холодильника и начал открывать крышки морозильников.

— Нашел! Ух ты! У них тут и «Магнумы», и «Максибоны», и что угодно. Тебе какое?

Я поднялась — ноги затекли и плохо слушались — и подошла посмотреть. Свет из недр морозильника освещал напряженное лицо Дональда. Он радовался находке, как маленький мальчик.

— Наверняка ты хочешь белый «Магнум», — сказал он и протянул мне мороженое.

— Да. Как ты догадался?

— Я тебя расколол, детка! — сказал он, закрыл крышку и содрал упаковку со своего эскимо с глазурью. — Так, куда денем улики? — Он скомкал бумажку. — Наверное, в карманы. Ты просто кажешься такой… Моя сестра Фиона любит такое мороженое, вот и я…

Мы стояли, прислонившись к холодильнику. Дон улыбался (вернее, в темноте я видела только блестящие зубы), и мы много говорили, но не более того. Ханна! Я мысленно шлепнула себя по щекам. Да, я влюблена в Дональда. Но первые несколько дней я либо избегала его, либо хамила ему. Вряд ли я ему нравлюсь. Насколько я знаю, еще ни один мальчик не был в меня влюблен. Дон, бедняга, сейчас в полном замешательстве. Вот радость-то — заперли в холодной кладовке с Дак! Представляю, что он будет рассказывать остальным. Насколько круче быть запертым в холодной кладовке с Аделой…

Я аж подпрыгнула, когда он сказал:

— Наверное, мастер-класс Аделы уже закончился.

— Извини, — сказала я, — Кевин заставил тебя пропустить его из-за меня.

— Кевин и сам не хотел, чтобы я там был. Ты здесь ни при чем.

— Я думала, Кевину нравится Джесса, — сказала я и тут же пожалела.

— Ну да, нравится, — тупо отозвался он, — но Адела его совершенно охмурила.

— Его и всех остальных, — сказала я, и Дональд не потрудился возразить.

Он продолжал, будто я его и не перебивала.

— Если мастер-класс уже закончился, то они скоро заметят, что нас нет. Кевин собирался идти купаться, если погода прояснится. А почему ты не приходишь?

— Приду как-нибудь, — туманно пообещала я.

Какая глупая! Я была уверена, что Дональд знает, почему я не плавала. А ведь он не заметил меня в «36,6» и уж точно не обратил внимания на содержание моей корзинки. Из-за чего мне беспокоиться? Может, надо пересмотреть все события в ином свете…

— Думаю, нам надо пойти и снова сесть около двери, — сказал Дон. — Слушай, Ханна, извини меня, пожалуйста. Это я виноват, что нас тут заперли.

Я хотела сказать, что совершенно не возражаю. Что о большем я и не мечтала. Но получилось у меня нечто совсем иное.

— Да уж точно, вина тут не моя.

Мы снова присели на корточки около двери и несколько минут молчали. Мой мозг пылал вопросами типа: «О чем он сейчас думает?», и я едва сдерживалась, чтобы не прижаться к нему.

Ему тоже было не по себе. Внезапно он встал — я потеряла равновесие и плюхнулась на пол. Дон протянул руку. На секунду мне показалось, что Донни хочет обнять меня, но я вовремя сообразила: он просто предлагает помощь. Эх!

— Извини, — сказал он, — не хотел тебя опрокинуть… Тихо! Слушай!..

Мы услышали приближающиеся звуки, скрип гравия под ногами, болтовню и смех.

— Вроде Джемма смеется…

Интересно, что они подумают, когда нас обнаружат? Кевин и Сэм знают, в чем дело, но Адела, Джесса и все остальные девчонки? А что себе напридумывает этот пошляк Макс? Двое провели вместе больше часа — и какой вывод можно сделать? А если нас поймает кто-нибудь из штата, как мы объясним мешок с трусами?

— Как мы привлечем их внимание? — Дональд, похоже, занервничал. — Может, покричать?

— Давай постучим по двери, — сказала я. Мы дружно загрохотали. Бесполезно. Никто нас не услышал.

Подавленные, мы снова опустились на пол. И тут, словно чтобы поднять нам настроение, под дверь подлез солнечный лучик. Дональд посмотрел на часы.

— Пятнадцать минут седьмого. Мы тут уже почти два часа… Как быстро летит время, если проводишь его с удовольствием.

Но он это так сказал, будто совсем не то имел в виду. Сердце сжалось при мысли, сколько шансов я упустила за целых два часа. Ведь я всего лишь хотела узнать, нравлюсь ему или нет. Но как это сделать?

— Ребята скоро пойдут обратно. Они, наверное, заметят, что нас нет за ужином. Кев будет искать меня, чтобы идти купаться. Помираю с голоду… — он вдохнул и засмеялся сам над собой. — Прости…

— Да хватит извиняться! Мы не можем ничего поделать, ну заперли и заперли. Вообще-то эта ситуация напоминает мне детство: когда я не слушалась, родители запирали меня в моей комнате и не разрешали выйти и поесть с ними, пока я не извинюсь. Вот и сейчас: и виноваты, и есть хочется.

— Слышишь, давай не будем говорить о голоде. И так уже под ложечкой сосет. Кстати, меня никогда нигде не запирали в детстве. Мои мне все прощали.

— Везло тебе.

— Как сказать… Потом в интернате пришлось испытать шок. Дети ничего не прощают. И тут не побежишь жаловаться к мамочке. Приходится как-то уживаться, ладить с другими. Я много об этом думал. Дети, которые в школу приходят только днем, дома порой ведут себя отвратительно, говорят жуткие вещи. Обычно родители понимают, что ребенок просто выпускает пар. Но в интернате очень просто не сдержаться разок — и все, с этой репутацией тебе так и жить здесь. Я быстро это просек. Хорошая наука выживания. Может, поэтому я стал скрытным и людям не сразу удается раскусить меня. Ты просто подумай…

(Он хочет открыть мне что-то сокровенное?)

— Как иногда хочется побыть плохим, ну, время от времени. Никого в Ковентри в спальню не отсылают… Представь, у тебя неприятности — ты можешь вспылить родителям или, по крайней мере, отыграться на коте. И все равно все будут любить тебя.

— Мама испугается, да и мне мало не покажется.

— Ну, наверное, — он сбился с мысли. — А знаешь, о какой песне я говорил?

— О той, что ты написал? А что за аккомпанемент?

— Он еще в голове. Думаю, смогу сыграть ее на саксофоне, пока не придумаю слова. А когда ты сможешь ее прослушать?

— Дон, у нас уйма времени. Ну пропой мне ее сейчас, если хочешь!

— Сейчас? Ни за что! И не уговаривай! Мне нужна клавиатура для подстраховки. Я пою только в душе. У нас Кевин все может спеть…

— Ладно, ладно! — Я слышала, как Дональд напевает, он может петь чисто, просто сейчас не хочет. — Как скажешь. Ну, то есть, когда мы отсюда выберемся. Когда скажешь.

Что-то я стала повторяться. Интересно, какой ответ он хочет услышать?

— Завтра вечером?

— Я же сказала, как скажешь.

— Не уверен, что хорошо получилось, понимаешь?

— Дон, что бы ты ни сыграл, я буду рада послушать. О’кей?

— Спасибо.

Ну и что он всем этим хотел сказать?

— Я снова их слышу!

Мы прижались ушами к двери.

— Давай крикнем, а потом уже постучим, — предложила я. Голоса и смех послышались громче. Прямо танталовы муки какие-то. Мы даже голос Кевина слышали.

— Кто идет купаться? — спросил он, и кто-то ему отвечал.

— КЕВИН! — заорали мы хором. — НАС ТУТ ЗАПЕРЛИ! — и яростно застучали по двери. Но они прошли мимо.

— Даже не верится, — расстроился Дональд. — Это надо заесть еще одним мороженым. Хочешь?

— Нет, спасибо.

Когда же мы наконец выйдем отсюда? Мне жутко хотелось в туалет, я просто мечтала снять неудобный купальник, который носила весь день.

— Погоди! Кажется, они возвращаются!

Снаружи я слышала смех.

Это был Кевин!

— Ой, Донни-друг! Что ты там делаешь?

И Джесса.

— Дак! Ты там?

И Макс.

— Дональд! Дак! Дональд! Дак! — и заверещал как идиот звуками из мультика.

— Нас тут заперли! — закричали мы хором.

— Без паники! — раздался голос Кевина. Еще смех. — Попытаемся сбить замок. Впрочем, лучше по-другому… Джесса, может, ты очаруешь кого-нибудь, кто сможет дать нам ключ? Попробуй уборщика, его дом за старым зданием.

— Хорошо, Кевин.

Я усмехнулась. Вот это Джесса! Все что угодно, лишь бы угодить Кевину. Кевин и Макс вернулись к двери. Больше, судя по звукам, там никого не было.

— Вы там как? Нормально?

— С голоду околели! — сказал Дон.

— Все на свете отдам, чтобы оказаться наедине с женщиной! — заорал Макс.

— Заткнись, Макс. Нас могут засечь, — прервал его Кевин.

«Да, Макс, заткнись уже», — подумала я.

— Ну и Джесса! — удивился Кевин. — Уже обратно бежит, и похоже, со связкой ключей.

— Интересно, что она такого ему сказала? — спросила я Дональда.

— А нам-то какое дело?

В этом он не прав. Меня-то как раз волновало, что будут говорить о нас, когда мы отсюда выйдем. Дону, видимо, все равно.

Послышалось хихиканье и звук, будто кто-то перебирает ключи. Но вот ключ сунули в замок. Я чуть не заплакала, когда дверь распахнулась и в холодную кладовку, которая была нашей тюрьмой, хлынул яркий солнечный свет. Джесса взяла меня под руку. Ее всю распирало от сознания своего геройского поступка.

— Уборщик такой милый. Сказал, что не будет задавать вопросы, но я должна вернуть ключи немедленно. Кстати, почему бы нам не взять по мороженому, пока мы здесь. Я просто поверить не могу…

А Макс в это время бегал вокруг нас.

— Чуть ли не два часа одни в кладовке! Не знаю, что и сказать, Дон. И это ты, такой тихоня!

Затем я заметила следующее: Кевин вопросительно поднял брови, а Дон, прижимая к себе черный пластиковый мешок, одними губами произнес: «Если бы!»

— Идем, — сказала Джесса, уводя меня от парней. — Ну, джаз-вумэн, рассказывай, что случилось! Хочу знать все в подробностях.

— Ничего не было, — сказала я. — Совершенно ничего!

— Не верю! — покачала головой Джесса.

— Придется поверить, потому что это правда, — сказала я и про себя добавила: «если бы».

Глава 9

В понедельник Джемма как обычно встала первая. Адела дрыхла без задних ног, а мы с Джессой лежали в кроватях и обсуждали вчерашние события. Казалось, что главной проблемой вечера будет возвращение трусиков хозяйкам. Но Джессе пришла в голову блестящая идея: сунуть мешок в корзину для грязного белья и оставить ее где-нибудь на видном месте. Джессе удалось проделать это совершенно открыто, и никто ее не засек — никто и не ожидал, что Джесса окажется замешанной в чем-нибудь подозрительном. План прекрасно сработал. Пронесся слух, все прибежали и разобрали свои вещи.

Джесса определенно спасла меня в трудную минуту, но теперь она не отставала от меня насчет Дональда, нашего совместного заточения и того, нравимся мы друг другу или нет. Я яростно все отрицала, а потом сама себе удивилась: чего это я отрицаю-то? Все эти вопросы меня ужасно разволновали. Я все думала: ведь Софи наверняка вела бы себя в подобной ситуации иначе. Время от времени Джесса ненадолго отставала от меня и переключалась на мечты: как было бы здорово, если бы ее заперли вдвоем с Кевином! Но потом снова смотрела на меня пронизывающим взглядом:

— Посмотри мне в глаза и признайся, что Дональд тебе нравится.

Я чуть не уступила. Конечно, было бы здорово поделиться с кем-нибудь своим секретом, но я боялась выставить себя идиоткой. Я не могла рисковать.

И сегодня утром Джесса вновь принялась за свое:

— Ну вот представь, если бы Дональд тебе нравился. Чуть ли не два часа с ним наедине! Или если бы ты ему нравилась. Я просто теоретически рассуждаю, — добавила она беспечно. — Наверное, все-таки не нравишься, иначе бы он дал тебе это понять. У него было столько шансов.

Я задумалась над ее словами. Но тут же вспомнила разговоры, которые мы с ним вели, и то, что он пытался сказать, но так и не сказал. В целом я чувствовала, что надежда есть, поэтому мне не очень понравились рассуждения Джессы.

Стало еще хуже, когда проснулась Адела.

— Отвали, Джесса. Ханна не считает Дональда привлекательным. Она мне это еще сто лет назад сказала, правда, Дак?

Ну что на это ответишь? Я притворилась, что не слышу, и ушла в душ.

Джесса, конечно, слишком настойчива, но Макс… Он уже успел достать Дональда, когда мы пришли на секцию.

— Ух ты, Дональд! Вот идет твоя снежная королева. Два часа! Ух! Два часа, и он говорит, что ничего не было…

— Заткнись, Макс, — невозмутимо сказал Дональд. — Привет, Дак. После ланча уроки саксофона?

Но под его бравадой скрывалась тревога — я это почувствовала.

— Да, отлично, — ответила я, не обращая внимания на колкие взгляды Джессы и пошлые комментарии Макса. Надо сосредоточиться на занятии.

Ланч мы ели за одним столом, и разумеется, мой предстоящий урок игры на саксофоне стал темой всеобщего обсуждения. Впрочем, оттого, что все об этом знали, мне было даже легче. Может, сумею притвориться, будто все дело тут только в музыке. «Дональду не надо притворяться», — с грустью подумала я.

— О’кей, — сказал он, когда ланч закончился, — время для мастер-класса по саксофону, Дак.

— Я должен это видеть, — сказал Кевин, присоединяясь к нам.

— И я! — хором сказали Адела и Джесса.

— Вот уж нет, — сказал Дон, — там маленький класс. Трое — уже толпа, пятеро — это будет просто оргия.

Хорошо, что первым слушателем будет Кевин. Похоже, Дон тоже этому рад. Он отсоединил мундштук от саксофона, сложил губы, показав, как правильно дуть, и заставил меня повторить. Некоторое время мы смотрели друг на друга и строили рожи. Кевин развлекался вовсю, глядя на это. И все не уходил. Как только я смогла произвести нужный звук, Дональд снова взял саксофон. Он уже поднес его ко рту, как вдруг я сообразила, что кончик мундштука, наверное, весь покрыт моими слюнями.

— Э, Дональд, не хочешь его протереть? — спросила я, как обычно смутившись.

— Не, — сказал Дон, — уверен, он чудесен на вкус. — И как ни в чем не бывало продолжил показывать мне, как нажимать на клавиши.

— Давай. Твоя очередь. Это та же флейта. У тебя получится.

Он протянул мне саксофон. Я чувствовала себя неловко, поднося его к губам — это казалось так интимно. Но выбора не было, и Дон серьезно настроен учить меня играть «Take Five». Для первого раза у меня получилось просто здорово. Дон тоже так думал.

— Ну, что скажешь, Кев? — спросил он.

Кевин был менее оптимистичен.

— Нууу…

— Кевин! — возмутился Дональд. — Она никогда раньше не брала в руки саксофон. Если она сейчас так играет, то к субботе у нас будет настоящий профи!

— Ладно, ладно, — засмеялся Кевин, — если уж ты говоришь! Пойдемте-ка. Дневная секция уже начинается.

— Увидимся. Спасибо за урок, — сказала я и рванула из класса. Мне нужно было вдохнуть немного свежего воздуха и сохранить при этом вкус губ Дона на своих губах. Ну ничего себе!

Недалеко от нашего корпуса я встретила Джессу.

— Ну? — спросила она. — Как все прошло?

— Здорово, — ответила я, не собираясь вдаваться в подробности.

— А можно я сегодня вечером приду послушать? Хочу побыть рядом с Кевином без Аделы. Эта девка меня с ума сводит.

— Да, конечно, — сказала я. — Учти, я лишь начинаю учиться, надеюсь, ты не будешь катить на меня бочку, как Кевин.

— Я уверена, что он не имел в виду ничего плохого! — бросилась Джесса на защиту Кевина. — Кевин совершенно не злой по натуре. Ты же слышала, как он добр к Аделе. Даже когда она всех раздражает, он остается неизменно любезным.

— Ну, я бы добротой это не назвала вообще-то… — начала я, но Джесса обрушила на меня лавину слов.

— Знаешь, другой причины тут просто быть не может. Он так ведет себя с ней только из-за своей доброты. Все знают, что она несчастная малявка, которая по чистой случайности хорошо играет на скрипке.

Тут я смолчала: не уверена, что парни именно так воспринимают Аделу, во всяком случае, вряд ли они возражают против ее вызывающего поведения.

После ужина мы с Дональдом отправились в музыкальный корпус. Я уже перестала так сильно напрягаться в его обществе. Это было не трудно, учитывая, с каким энтузиазмом он взялся за дело. Я подавила свои романтические мысли и внушила себе, что и у него в отношении меня таковых нет. Вот тогда все стало прекрасно. Мы просто хорошие друзья, потому что он такой милый! Джесса, Кевин и Сэм поплелись за нами.

— Я хотел исполнить тебе свою новую песню сегодня после ланча, — сказал Дональд, — но не хочу, чтобы при этом присутствовал Кевин. Может, получится попозже? Не возражаешь?

Я и ответить не успела, как к нам подбежала Адела.

— Можно я тоже пойду? — спросила она. — Квартет отменили, Донни, я жутко хочу послушать, как вы с Кевином играете джаз. А вы уверены, что вам не нужен скрипач? Или женский вокал?

Она вцепилась в руку Дона и пошла рядом с ним, совершенно не обращая внимания на меня. Кажется, именно в этот момент я перестала защищать эту девицу. Я немного отстала, поравнялась с Джессой, а Кевин ускорил шаг, чтобы поравняться с Дональдом и Аделой. Мы с Джессой обменялись злобными взглядами. Теперь я поняла, что она чувствовала все это время.

Я абсолютно не была уверена в своей способности играть перед публикой. Первые три вещи прошли нормально. Адела милосердно не открывала рта, а Джесса хлопала после каждого произведения. Ребята тоже хвалили игру. Может, Адела и не будет слишком придираться? И тут пришло время для моего саксофонного дебюта.

— Мы сейчас пройдем медленно, хорошо? — спросил Дон. — Ты, Дак, двигайся в том ритме, в котором сможешь держаться, а мы пойдем за тобой.

Адела заворчала.

— Хорошо, что нам всем не требуется подобное обращение, — сказала она, но на нее никто и внимания не обратил.

Мне удалось кое-как сыграть, но я все время издавала ужасно много скрипа, писков и странных звуков. Кевин бросал на меня изумленные взгляды, Джесса тоже, а Адела буквально сползала на пол от смеха. Это было отвратительно. Я хотела, чтобы Кевин заткнул ее, но в конце концов на нее наехал Дон.

— Дак всего лишь второй раз в жизни играет на саксофоне, Адела. И у нее получается весьма и весьма хорошо. Если не можешь вести себя прилично, вали отсюда. Нам надо репетировать.

— Хорошо, — испуганно сказала Адела. Впервые я увидела, что она смутилась. Поскольку Адела не хотела, чтобы ее прогоняли, она перешла к очаровательным извинениям. — Извините. Честно, простите меня. Я не хотела смеяться. Вы все так классно играете. Правда.

Она села на стул с ногами и обвила колени руками. Джесса буквально излучала ненависть и зловеще молчала во время этого диалога.

Мы сыграли «Take Five» еще пару раз. Я почувствовала себя немного увереннее. Когда Сэм ушел, Дон поймал мой взгляд.

— Подожди немного, — шепнул он, — помнишь о моей песне?

Я не знала, как бы все так устроить, чтобы мы с Доном остались одни. Но я забыла о магнетическом свойстве Кевина: когда он пошел к дверям, Адела и Джесса последовали за ним.

Дон засмеялся.

— В чем его секрет? Не возражаешь наконец послушать это, Дак? Я бы и не стал спрашивать, но… — он умолк.

— Да давай уже! А петь ты сегодня будешь или нет?

— Нет. Я знаю, о чем будет эта песня, но не разобрался еще до конца со словами. — Он отвел взгляд.

— Ну, давай!

Я села на пол рядом с его клавишными.

Он разгладил листок бумаги, на котором что-то было написано от руки, и начал играть. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но не осмеливалась поднять глаз. Это была прелестная, романтическая мелодия. Она навевала мысли о дожде и цветах. Красивая песня. Я понимала: Дон хочет что-то сказать мне с ее помощью, что-то такое, чего не может сказать словами. Он доиграл до конца. Я сидела, прижавшись лбом к коленям, ошеломленная, страстно желая, чтобы он подошел и обнял меня…

Дверь с грохотом распахнулась, и в класс влетели Адела и Джесса, крича друг на друга. Я вскочила, они бежали прямо на меня.

— Девушки! Девушки! — испуганно воскликнул Дональд.

— Скажи ей, Ханна! — кричала Джесса. — Скажи ей, чтобы она оставила в покое Кевина! Ему не нравится, что она повсюду за ним таскается…

— Скажи ей, — верещала Адела, — что Кевину гораздо интереснее с такой, как я, чем с такой монашкой, как она!

— Что за представление? — разозлилась я. — Я не знаю, чего хочет Кевин. Успокойтесь!

— Ну, я пошел, — сказал Дон, виновато улыбнувшись мне.

— Я с тобой, — и Адела вцепилась в него как пиявка.

Сигнал тревоги в этот момент прозвучал снова, но Джесса требовала всего моего внимания.

Они ушли.

— Ты представляешь, что она сделала? — Джесса все еще пылала.

— Расскажи. Вряд ли меня удивят поступки Аделы.

— Ну вот. Мы втроем — Кевин, я и Адела — вышли из музыкального корпуса. Кевин разговаривал со мной, и Аделе это совершенно не понравилось. Она повела себя так… так вульгарно. Представляешь, Дак, она просто схватила его за руку и говорит: «Кевин, пойдем со мной, я тебе кое-что хочу показать», или что-то такое же банальное. И что ты думаешь? Он пошел! Как собачка. Она сказала: «Пока, Джесса, Кевин идет со мной, правда, милый?» Я ничего не могла поделать и пошла обратно к спальному корпусу. Но потом решила вернуться к ним, и что же я вижу? Адела пытается обнимать и целовать его! Я прекрасно видела, что ему это не нравится, он все отодвигался и говорил: «Перестань, Адела! Мне кажется, ты что-то не так поняла». Стыдно признаться, но я стала подслушивать. А Адела все приставала и приставала к нему, прижималась, гладила по голове, совала руки в задние карманы его джинсов — ну, ты знаешь, все эти штучки. Она пыталась соблазнить его и все повторяла: «Ой, ну давай же, Кевин! Я же тебе нравлюсь!». Она была так настойчива, я даже удивилась, как это Кевин так долго сопротивляется. В конце концов, он возмутился, довольно грубо оттолкнул ее и заорал: «Послушай, Адела! Не строй из себя дуру! Ты мне не нравишься! И…» Потом они пошли обратно. Просто возмутительно! Я умирала от желания узнать, что он скажет дальше! Но тут Адела снова принялась за свое: «Кевин, давай же, обними меня!» Этого я уже не выдержала: подошла к ним и велела ей оставить его в покое! Кевин не хотел участвовать в разборках и ушел, а я схватила Аделу и притащила сюда. Сама не знаю, что на меня нашло. Всепоглощающая ревность, наверное.

Тут боевой дух покинул Джессу.

— Извини, Дак, — сказала она тихо, — я честно не знаю, как со мной могло такое приключиться. Ругаться с этим ребенком совершенно бессмысленно. — Она искоса посмотрела на меня. — А мы что-то прервали, да? Вы же с Дональдом снова были одни?

И я сказала ей правду:

— Он хотел, чтобы я послушала песню, которую он пишет. Дон так стесняется.

— Хотела бы я, чтобы Кевин предложил мне послушать его песни. Как же я его люблю, Дак. Ты просто представить себе не можешь.

Вообще-то думаю, что могу.

Глава 10

На следующее утро мы не потрудились разбудить Аделу. Джесса уже успокоилась. Был великолепный день, синее небо, как и должно быть на каникулах, и мы все захотели на свежий воздух. Во мне поселилась блаженная уверенность в том, что я нравлюсь Дональду, и я с нетерпением ждала, когда же мы наконец пойдем в бассейн. В недалеком будущем намечался роман — вот я удивлю подруг, когда вернусь домой!

Хорошая погода подняла всем настроение. Мы распахнули двери во время занятий в секциях, слышались обрывки музыки других репетирующих групп. Как вечеринка психов!

После ланча Дональд быстренько прогнал со мной партию саксофона, а потом Кевин потащил всех купаться. Репетиция всего оркестра была намечена на полчаса позже обычного — есть время подольше поваляться под ласковым солнышком. Мой урок прошел отлично. Сегодня я вдруг уловила суть. Дональд в этот раз просто давал мне советы по ходу и почти ничего не показывал сам. Потом он сел за клавишные, и мы на скорую руку пробежали «Take Five» вместе. Я даже очень удачно сымпровизировала в некоторых местах. Дональд улыбался и говорил, что у нас красиво получается, хоть и не смотрел мне при этом в глаза.

На обратном пути он спросил меня, как себя чувствует Адела.

— Да нормально, — ответила я, — что ей сделается?

Он поколебался.

— Вчера вечером она, по-моему, была в каком-то странном состоянии. Мне показалось, она очень расстроена из-за Кевина.

— Она была в полном порядке, когда я видела ее в последний раз, — сказала я и больше не думала об этом разговоре.

Джесса и Джемма в нашей комнате собирали купальные принадлежности.

— Кевин — просто прелесть, — рассказывала Джесса, — и где он только нашел все эти надувные игрушки — черепах, акул и прочее?

Я решилась опробовать свой новый купальник.

— Ух ты, Дак, какая ты загорелая! Ты где такой загар успела отхватить?

— Это остатки от поездки во Францию прошлым летом. — Я осмотрела себя: не такая уж и коричневая, но и не сине-белая, слава богу. В очках я плавать не могу, пришлось оставить их в комнате. — Ну, идем, что ли?

Бассейн кишел людьми. Я сползла в воду — проплыву хоть пару кругов. Было блаженно прохладно, но насладиться этим по полной мне не удалось: я постоянно натыкалась на вопящих детей верхом на пестрых надувных игрушках. Тут я услышала, как меня зовет Джесса:

— Я нашла пару матрасов, Дак, выходи, позагораем. Хочу одолжить у тебя крем для загара.

Я вылезла и как слепой котенок пошла на голос Джессы.

— Сюда! — позвала она, увидев, как я всматриваюсь в людей.

Мы основательно устроились. У нас были крем для загара, бутылки с водой, даже какие-то чипсы. Впервые я почувствовала, что у меня действительно каникулы.

Наши с Джессой матрасы стали основной базой. Джемма, Макс, Хелен, Джоси и Хорны собрались рядом с нами. Кевин, Дон и Адела вели на воде морской бой. Потом Макс и Хорны пошли к ним, Адела вылезла и села рядом. Было очевидно, что там, где мы, происходило все самое интересное, правда, близко к Джессе она садиться не рискнула. Я пыталась читать, в тот момент мне вообще было все равно.

Я слышала, как Кевин заговорил с Джессой. Они сидели рядышком на ее матрасе. Я прикрыла глаза рукой от солнца и повернулась, чтобы поболтать с ними.

— Привет! Ну как прошло сражение?

— Ханна! — удивленно воскликнул Кевин. — А я тебя и не узнал…

— Без одежды, — закончила за него Джесса.

— Миленький… эээ… купальник, — с запинкой сказал он.

— Здесь прямо как Брайтон-бич, — сказала Джесса. — Господи, Аделу снова мажут по всему телу кремом для загара.

Я повернулась, чтобы посмотреть. Это не было так ужасно, как изобразила Джесса. Адела лежала на животе и читала. Какой-то парень выдавливал себе на руку крем, собираясь намазать ее. Я не видела, кто именно.

— Ух ты, Дональд! — услышала я голос Кевина. Я присмотрелась: парень с кремом был действительно Дональд. Тут Кевин снова заговорил со мной. — Ты здорово выглядишь, Ханна, — с видом знатока и ценителя сказал он и обворожительно улыбнулся. Знакомый туман в голове. — Пойдем, поплаваем, остынем хоть чуть-чуть, — и протянул руку, чтобы помочь мне встать на ноги. Он не отпустил моей руки, а продолжал вести меня к кромке бассейна.

— Не забывай, я без очков слепая! — завопила я.

— Не беспокойся! Я смотрю, куда иду! Прыгай!

И мы плюхнулись в воду.

Но плескались мы недолго, народу в бассейне все равно было полно. Как только я немного остыла, решила, что пора снова позагорать.

— Я выхожу, — сказала я ему, — пора немного пожариться.

— Хорошая идея, — поддержал Кевин. — Я отведу тебя обратно.

И он схватил меня за руку.

— Сюда! — Джесса помахала рукой, и мы стали пробираться к ней между матрасами.

Джесса села и подвинулась, чтобы Кевин разместился рядом. Я плюхнулась на живот.

— Кто-нибудь, намажьте мне спинку! — попросила я и протянула крем. Я имела в виду Джессу, и сильно удивилась, когда его взял Кевин.

— С удовольствием.

Джесса чуть ли не злобно спросила:

— А меня?!

— О, да! Конечно. Я вас обеих сейчас намажу.

Кевин и крем для загара — незабываемые ощущения… Не совру, если признаюсь, что никогда еще не была так возбуждена. Когда блаженная процедура, увы, закончилась (слава богу, у меня на спине нет прыщей), я повернула голову, чтобы посмотреть, как в свою очередь будет наслаждаться Джесса. Что и говорить, она была на седьмом небе. Тогда я отвернулась и посмотрела в другую сторону: Дональд вроде бы спал, но Адела, насколько я могла разглядеть с такого расстояния, держала нас на прицеле. Кевин лег с другой стороны от Джессы. Они о чем-то мило болтали, я не могла разобрать, о чем именно. К тому же мой сбитый с толку мозг лениво перебегал мыслями от песни Дона к массажу Кевина, от массажа Кевина к улыбке Дона и ко вкусу губ Дона… Джесса перегрелась и пошла окунуться в прохладную воду. Кевин растянулся на ее матрасе.

— Как дела, Ханна?

— Отлично.

— Ну и прекрасно.

Приближалось время дневной репетиции. Никому не хотелось шевелиться — мы были как вылезшие на берег тюлени. Джесса встала — она прекрасно выглядела в лиловом раздельном купальнике — вся такая стройная, с мягкими линиями.

— Пойдем, Дак, — сказала она, — я хочу душ принять перед репетицией.

Перспектива идти на ощупь одной меня не радовала, поэтому мы отправились вместе. Мы проходили мимо Аделы как раз в тот момент, когда она возилась с застежкой купальника у себя за спиной, а Дональд предлагал ей свою помощь.

— Стерва! — сказала Джесса и утащила меня прочь. — Слава богу, она переключилась на Дона. Хорошо, что он тебе не нравится, правда?

Меня все это совершенно не обрадовало. Донни был мой. Я его, разумеется, простила. Он просто был вежлив с Аделой, жалел ее. И меня там не было. Я была с Кевином.

О-о-ох. Должно же быть этому хоть какое-то объяснение.

Я пришла на репетицию. Дон наклонился ко мне.

— Давай порепетируем джаз сегодня вечером после ужина, Дак.

Он помыл волосы. Я чувствовала запах свежести.

— Конечно, — согласилась я.

Господи, сделай так, чтобы все было хорошо. В поведении Дона я не заметила существенных перемен. Но я же не знаю, чувствовал ли он что-нибудь ко мне раньше. В своих-то чувствах я уверена.

Концерт Аделы занял всю вторую половину репетиции и прошел очень хорошо. В те минуты, когда эта божественная музыка парила над нами, Адела была нашей всеобщей любимицей, и я готова была ей все простить.

Кевин оказывал мне массу внимания. Для меня это было чем-то новеньким, и я не знала, как себя вести в подобном случае. Когда он подошел ко мне и Джессе после репетиции, я подумала, что он идет к Джессе, но вскоре стало понятно, что на прицеле у него я. «Привет, Ханна! О, и привет, Джесса», — что-то типа того. И — «А вы все делаете вдвоем?» После ужина, когда пришло время репетировать в камерной группе, он буквально оттащил меня от Джессы.

— Приятного тебе вечера, Джесса. Идем, Ханна. Донни сказал, что ты все лучше и лучше с каждым разом. Просто звезда! Не могу дождаться, хочу сам все услышать.

Джесса бросила мне укоризненный взгляд, но я ничего не могла поделать.

Наша репетиция прошла действительно великолепно. Всего лишь за два дня репетиций я стала бегло играть на саксофоне. Я гордилась собой, но самое приятное, что и ребята, похоже, тоже мной гордились. Мне иногда казалось, что я не просто становлюсь их товарищем, но где-то даже мальчишкой. Кевин усиленно не позволял этому чувству развиться: он комментировал мою одежду, долго рассуждал, как я классно выгляжу без очков, рассказывал остальным, как я здорово смотрюсь, когда играю на саксофоне. Я с трудом верила собственным ушам.

Мы вышли из класса. Был прекрасный, романтический летний вечер. До сегодняшнего дня я проводила вечера только с Аделой и Джессой. Небо еще горело розовым закатом, и ароматные жасминовые цветы светились, как звезды. Я немного подождала, пропустив вперед Кевина и Сэма, чтобы идти рядом с Доном. Завтра будет поездка в Кембридж и экскурсия в мастерские, где вручную изготавливают музыкальные инструменты. Я знала, что он был там раньше, и решила расспросить его об этом.

— Дон!

Как же я хотела взяться с ним за руки и уйти далеко-далеко отсюда! Он посмотрел на меня сверху вниз, и сердце мое бешено заколотилось.

Но дальше дело не пошло. К нам подошел Кевин, а вдалеке маячили Джесса и остальные ребята из ее квинтета, которые как раз закончили репетировать.

И все это было так не вовремя! Кевин спросил:

— Ну что, Ханна, поедешь завтра на экскурсию? Было бы так здорово вырваться отсюда хотя бы на денек!

— Да, мы поедем! — Джесса влезла между нами и взяла меня под руку. — Увидимся на репетиции, ребята, — и потащила меня прочь. Еще один вечер с Джессой…

Она метала громы и молнии. Привела меня к каштану и силой усадила на нашу скамейку. Убедилась, что никто не подслушивает, — и понеслась:

— Ну и?! Что там у вас с Кевином? Думаешь, я не заметила, он к тебе клеится — с тех самых пор, как увидел тебя в бикини? Что все это значит?

— Я и сама не знаю, Джесс! Для меня это такая же неожиданность, как и для тебя. Я его не провоцировала, честно! Да, он великолепен, но не в моем вкусе. К тому же… — я столько раз собиралась рассказать Джессе о Доне, что мне казалось, она все уже и так знает. Может быть, сейчас самое время? Нет, ей явно не до меня.

— Ничего не понимаю, — не унималась Джесса. — Прошлой ночью я была готова убить Аделу, а теперь и ты туда же. Проклятие какое-то! Он ведь приставал к тебе прямо у меня на глазах, как будто специально. Но почему? Почему сейчас? Я правда думала, что нравлюсь ему, понимаешь, Дак? Адела мне не соперница, но ты!.. Совсем другое дело.

Пришло время раскрыть карты:

— Джесса, послушай меня внимательно. Поверь, мне совсем нет дела до твоего Кевина, я… мне нужен только… один человек… Дон!

У Джессы чуть глаза не выпали из орбит от удивления и радости:

— И все-таки я была права! Я зна-а-ала — между вами что-то есть! Я давно догадывалась, что ты ему жутко нравишься. И ты еще говоришь, в кладовке ничего не было?! Да-а, в тихом омуте черти водятся.

— Нет, Джесса, нет, ты все не так поняла! Ничего такого не было. И в этом-то вся проблема. Я по нему с ума схожу, а ему, кажется, все равно, есть я или нет… И вообще, он, по-моему, запал на Аделу.

— Мерзавка, — в сотый раз прошипела Джесса.

— Так вот. Я не знаю, что творится с Кевином. Я правда думала, у вас все налаживается. Ну ничего, поживем — увидим.

— Возможно, завтрашний день расставит все по местам, — она обняла меня. — Ох, Дак, как же я хочу, чтобы вы с Дональдом были вместе! Вы идеальная пара! Кря-кря, Дональд Дак! — и она быстро побежала к спальному корпусу, чтобы я не успела ударить ее. Я бросилась вдогонку.

Глава 11

Очередной великолепный день. В нашей комнате — вихрь обтягивающих платьев и коротких топов, шорт, юбок и босоножек. Даже Джесса и Адела не пререкались, пока мы обсуждали, что надеть на наш выезд. После завтрака мы забрали сухой паек и толпой пошли к автобусу.

План был таков: автобусом к деревушке, в которой находится Гильдия мастеров музыкальных инструментов рядом с Кембриджем. Там мы увидим, как вручную делают и ремонтируют все инструменты. Звучит скучновато, но Дон заверил, что это того стоит: взять хотя бы изготовителя флейт Джорджа Хупера, настоящего мастера старой школы, он делает самые дорогие флейты в мире.

Далее по плану — пикник около Кембриджа. Потом на выбор: покататься на лодках по реке или пойти смотреть старинные колледжи, где можно будет купить сувениры. Ужин накроют в одной из столовых, затем будет короткий концерт в капелле Королевского колледжа, потом автобус заберет нас обратно. Родители одобряют экскурсии в университетские городки. Лично я предпочла бы Чессингтон вместе с младшими, но при такой погоде, как сегодня, катание по реке выглядело заманчиво. Как сказал Кевин, здорово вырваться из лагеря хотя бы на денек.

Джесса держалась близко к Кевину, когда мы садились в автобус. А Кевин держался довольно близко ко мне, пока я повсюду высматривала Донни — и нигде не видела. Кевин сел у окна, и Джесса прыгнула к нему. Я села от нее через проход, но тут пришла Адела и сказала, чтобы я подвинулась к окну, в результате я оказалась почти одна. По крайней мере, Адела сидит со мной, значит, она не сядет с Доном. Наконец я увидела его, он шел вместе с Сэмом, они увлеченно беседовали и сели впереди, вместе с Максом и Хорнами, Джоси и Хелен. Джемма тоже сидела где-то в начале, рядом с мисс Клэгган — в этом вся Джемма.

Адела тихонько усмехнулась мне и бросила на Кевина долгий взгляд.

— Ну, ты даешь, Дак. Надо же, охмурила Кевина! Бедняжка Джесса.

— Что ты такое говоришь? — воскликнула я.

Мне совершенно не хотелось всю поездку слушать подколы Аделы, но я не могла спустить ей это с рук.

— Не прикидывайся! Я же видела, как он мазал тебя кремом для загара вчера у бассейна, Дак! Мне было даже неловко подглядывать!

— Прекрати! Он и Джессу потом намазал, — я хотела добавить что-нибудь насчет Дональда, который крутился около нее, но побоялась выдать себя. К счастью, в этот момент автобус тронулся. — Все, поехали! Здорово! — Поездка обещала быть интересной.

— Как в школе, — сказала Адела. — Лучше бы мы поехали с малышней в Чессингтон. На лодке покататься было бы очень даже хорошо. Люблю это дело. Похоже на гондолу в Венеции. Впрочем, на гондоле я никогда не каталась — это занятие для туристов.

— А на лодке в Кембридже, значит, можно?

— Ну, там-то я буду туристом, правда? — Адела перегнулась через Джессу к Кевину. — Ты поедешь с нами на лодке, а, Кевин?

Джесса бросила на нее свирепый взгляд, но Кевин только улыбнулся.

— Очень может быть, Адела, очень может быть.

Я разглядывала мелькавший за окном пейзаж. Кукурузные поля стояли уже бледно-золотые, готовые к сбору урожая. Деревья казались мрачными по контрасту с золотыми полями и отбрасывали темные тени. Был знойный, жаркий день. Подходящая погода для сбора урожая и пикника! Хотелось поделиться всем этим с Дональдом. Боже, почему он не с нами? Адела как будто услышала мои мысли.

— Бедный Дон. Я пыталась развеселить его вчера, думаю, мне и сегодня придется за ним приглядывать.

— Ты что? — удивилась я, но тут же одернула себя: я хотела услышать, что скажет Адела, но сама своих чувств выдавать не собиралась. — Извини, Адела, я просто не заметила, что Дональд чем-то расстроен.

— Еще бы, я в этом и не сомневаюсь… Ведь тебя обхаживал великолепный Кевин. Кто же обратит внимание на грустного Дональда, если вокруг вьется классный Кевин?

— Да что ты такое говоришь, Адела? Я же объясняла тебе… — я понизила голос, чтобы Кевин не услышал. — Мне совершенно не нужно…

— Да, конечно, нужно! Именно это я и сказала Дональду, чтобы он не мучился понапрасну и не сходил с ума по тебе. Я сообщила ему, что он на самом деле тебе не нравится. Он так расстроился, и я, чтобы как-то смягчить удар, сказала, что это все из-за… — и она кивнула в сторону Кевина. — Ну, ты сама знаешь.

Я чуть в обморок не упала.

— Адела, — с трудом спросила я, — так ты добивалась Кевина просто назло Джессе?

Она спокойно посмотрела на меня. Глаза выдавали, что Адела была слегка навеселе…

— Нет, нет, — туманно ответила она, — он мне немного нравился, я даже расстроилась, когда Кевин сначала завлек меня, а потом бросил. Но я быстро поняла, что ему, должно быть, нравится кто-то другой. У него не могло быть иных причин отказать мне, ведь правда? Я была так несчастна тем вечером, когда Джесса наорала на меня, а Дональд был такой милый и добрый, когда мы вышли из музыкального корпуса. Мне показалось, что вы говорили о чем-то важном, когда мы ворвались к вам. Но я знаю, что ты не считаешь его привлекательным. Ханна, ты же помнишь, как сама мне это говорила?

У меня глаза на лоб полезли.

— Я оказала тебе услугу. Джесса пусть сама о себе заботится, но я пыталась помочь тебе.

Я открыла рот, чтобы ответить, но не издала ни звука. Бедный Дональд. Бедная я. Теперь многое стало понятным… Не понятно только, какие у Аделы планы относительно Дона.

— Не беспокойся, я присмотрю за беднягой Донни сегодня на экскурсии, — сказала она и проказливо посмотрела на меня. — Я-то всегда считала, что он очень даже ничего…

Я отвернулась к окну, еле сдерживая слезы. Это было хуже самого страшного ночного кошмара. Дональд думает, что он мне не нравится. Он уверен, что я люблю Кевина, и, наверное, сказал ему об этом. И теперь Дон старательно показывал мне, что ему все равно. Я глянула на Джессу и Кевина. У них, похоже, все было прекрасно. Кевин наконец-то сообразил, что я не отвечаю ему взаимностью… Господи, что за путаница! Я вдруг почувствовала себя такой беспомощной. Спасибо, Адела. Большое спасибо.

Мы приехали к мастерским, которые разместились в красиво перестроенных амбарах, примыкающих к фермерскому дому семнадцатого века. Теперь там выставочный зал. Позади амбаров бежала речка, на берегу росли ивы. Из автобуса нас вылезло более тридцати человек. Я высматривала Дональда, но он определенно держался на расстоянии. Сэм, который, как я знала, интересуется изготовлением инструментов, о чем-то оживленно беседовал с ним. Джесса увела Кевина как можно дальше от Аделы, и вот я снова вдвоем со своей старой подружкой Аделой. Я внезапно с болью осознала, что день пройдет совсем не так радужно, как я планировала.

Нас разбили на шесть групп, чтобы обойти шесть мастерских. Нечего и говорить, что мы с Аделой не оказались ни в группе с Джессой и Кевином, ни с Дональдом и Сэмом. Но мы были вместе с Хелен, Джоси и Хорнами, что меня вполне устраивало. В первой мастерской делали клавесины и клавикорды. Солнечный свет падал на ароматные деревянные стружки, усыпавшие пол вокруг двух мастеров. Все это напомнило мне картину, которую я однажды видела. Вообще весь сегодняшний день напоминал кадры то одного, то другого фильма. Меня до глубины души поразил маленький инструмент — клавикорды, с черными клавишами вместо белых и наоборот. Едва я прикоснулась к ним, инструмент издал мягкий серебристый звук. Почему мои родители не тратят деньги на нечто подобное, вместо покупки нового БМВ? Я тихонечко поиграла на клавикордах, пока Адела разговаривала с одним из мастеров. Я вспомнила несколько аккордов из песни Дональда о цветах и дожде… Клавикорды — такой личный и даже таинственный инструмент… Я представила, как Дон сидит за этими нежными клавикордами. Может, он как-нибудь узнает, что на них уже играли его музыку?.. О, Донни! Я не могу без тебя!

Пора было уходить. Поочередно посмотрев на то, как делают гитары, деревянные духовые инструменты, медные духовые инструменты, мы наконец пришли к мастеру по скрипкам — Вулфу Проссеру. Он работал над скрипками один. Проссер оказался хмурым старым джентльменом. Он вовсе не радовался тому, что толпы школьников отрывают его отдела, а сегодня утром мы были уже пятой группой. Мы немного отступили, боясь задеть что-либо. Но тут Адела увидела готовую скрипку в плюшевом футляре, взяла ее и быстренько настроила. Мы нервно наблюдали за ней, но мастер, казалось, ничего не замечал и продолжал работать. Адела заиграла Мендельсона. В стенах этого старинного амбара она казалась еще меньше и играла как ангел. Хорны, Джоси и Хелен, которые проявляли только вежливый интерес к процессу изготовления инструментов, в изумлении переглянулись. А у меня даже дыхание перехватило, в горле встал комок. Так происходит всякий раз, когда Адела колдует на скрипке. Я думала о Дональде, об этом прекрасном дне и о том, в какой кошмар этот день превращается. Слезы заволокли глаза, очки запотели. Я была не единственная, на кого игра Аделы произвела столь сильное впечатление. Адела закончила играть и положила инструмент на место, в футляр. Скрипичный мастер встал и подошел к ней — его глаза сияли. Он положил скрюченную руку ей на плечо.

— Дорогая моя, — просто сказал он, — спасибо тебе. Для этого я и делаю скрипки.

И вернулся обратно на свою скамью.

Притихшие, мы перешли в последнюю мастерскую, где Джордж Хупер изготовлял свои знаменитые флейты Хупера.

— Осмотритесь вокруг хорошенько, — сказал он, — задавайте вопросы о чем угодно. У меня тут есть несколько мундштуков для тех, кто хочет попробовать. Есть среди вас флейтисты?

— Она, — все показали на меня.

— Ты, кажется, хорошая, аккуратная девочка. На вот. Это золотой мундштук. Посмотрим-ка, на что ты способна…

Я слышала о золотых флейтах, но никогда на таких не играла.

— Протри-ка его хорошенько. Парень из предыдущей группы надул туда кучу бактерий. Не хочу, чтобы ты подцепила чего-нибудь.

И он хрипло усмехнулся. Я демонстративно тщательно протерла губную пластинку и подула. Ух ты! Великолепный золотой звук.

— Видишь? Ты звучишь с ним, как Джимми Голуэй.

Мы поблагодарили и вышли на яркий солнечный свет. Обход мастерских закончился — мы были последней группой.

— Быстро осматриваем выставочный зал, — сказала мисс Клэгган. Она посмотрела на часы. — А потом все обратно в автобус. Почти полдень — думаю, вы уже очень хотите есть.

Ко мне подошла Джесса.

— Ты пробовала играть на золотой флейте? — спросила она. — Я пробовала, и Дональд тоже. Изумительно, правда? Это Дональд попросил мистера Хупера проследить, чтобы ты тоже поиграла. О, я еще с Кевином разобралась… Потом все расскажу, — закончила она, увидев, что к нам приближается Кевин.

* * *

Дональд определенно избегал меня. Я себе такого даже представить не могла. Джесса, Кевин и я нашли дерево и расположились над ним на пикник. Как только мы вышли из автобуса, Адела подбежала к Дональду и Сэму, взяла обоих под руки и утащила как можно дальше от нас. Я слышала, как она начала делиться впечатлениями от игры на скрипке Проссера. К ее чести, она рассказала только, как это было великолепно, а не о том, что ее игра довела до слез самого мастера. Однако конца рассказа я уже не слышала, потому что они ушли слишком далеко. Джесса и Кевин прекрасно ладили между собой. Я почувствовала себя третьим лишним. Это не значило, что они плохо со мной обращались, просто были «они» и я. А вдалеке от нас была Адела. Вся такая оживленная и хорошенькая — просто тошно — сидела и непринужденно болтала с Дональдом и Сэмом. Я сдалась: сняла очки, растянулась на солнышке и предалась мечтаниям.

— Ты идешь на лодке кататься, Донни-друг?

— Давай, Дональд, — просила Джесса, — поехали с нами по реке.

Я узнала голос Аделы:

— He-а. Река — для туристов, правда, Дон?

Но его ответа я не расслышала. Адела раньше говорила совсем другое! Я села и потерла глаза. Очки, на место! Здравствуй, мир!

— Поехали с нами кататься на лодке, а, Дак? — спросила Джесса.

Я поняла, что она предлагает это из вежливости. Ее голос был не таким умоляющим, как слова. И выражение лица говорило: «Пожалуйста, дай мне побыть с Кевином наедине…»

Я внимательно посмотрела на нее.

— Я, наверное, вокруг колледжей погуляю, — сказала я с сомнением.

Джесса не стала настаивать.

Значит, до свидания, прогулка по воде. Я присоединилась к тем, кто шел на экскурсию по колледжам, остальные ушли к лодочной станции брать напрокат лодки. Я оглядела нашу группу. Дона и Аделы там не было.

Проклятье.

Кембриджский Королевский колледж — красивое место. И Колледж Королевы тоже, и Тринити колледж, и Колледж святого Джона, и Петерхаус, и Пембрук, и Клэр — и все остальные, которые только можно назвать. Вскоре они слились у меня в один. Солнце пекло невыносимо. Новыми босоножками я натерла на ногах волдыри. Все мои друзья были на прохладной реке. Наверное, Дональд с Аделой умчались куда-то. А мне до шести часов было совсем нечего делать, разве что пойти по сувенирным лавкам, но и этого не хотелось, ведь все равно не было подходящей компании. Мы встречались в столовой колледжа Клэр в половине шестого. После чая был запланирован вечерний концерт в соседней часовне Королевского колледжа в шесть пятнадцать. Я решила побыть одна, купила бутылку минералки и вернулась к реке. Легла в теньке, положив подбородок на руки, и стала любоваться зеленой водой. Я представляла себе Офелию с картины эпохи прерафаэлитов и завидовала ей.

В пять тридцать я встала. Мысль о еде и концерте немного радовала, но тут в поле зрения попала странная лодка: весла спущены, двое людей просто плыли по течению. Гребец снял рубашку. Его пассажир лежал на спине и то и дело подносил ко рту бутылку с вином. И хихикал, вернее, хихикала. Гребец наклонял шелковистую голову к кудрявой темной головке и что-то говорил, отчего та покатывалась со смеху. Я отползла обратно в тень дерева. Это были Дональд и Адела.

Я мало помню из того, что случилось после. Каким-то образом я добралась до чая, прослушала концерт и старалась не плакать слишком много или слишком очевидно. Каким-то образом я доехала до лагеря на первом сиденье автобуса, не оглядываясь назад. Каким-то образом я добралась до постели, не пытаясь остановить Джессу с ее бесконечными рассказами о Кевине. Каким-то образом я заснула. И не слышала, как вошла Адела.

Глава 12

Во сне я плакала. Мама кричала на меня, а кто-то равнодушно на это смотрел, по-моему, Софи. Я просила маму перестать, говорила, что на самом деле не хотела быть плохой… Я проснулась, громко всхлипывая. Слава богу, это всего лишь сон. Но реальность оказалась еще хуже сна: я вспомнила вчерашний день. Дональд и Адела. Я села на кровати, вся в поту. Адела! Где она? Тут она, спит, повернувшись ко мне спиной. И Джемма здесь, и Джесса. Все в порядке. Кроме того, что все совершенно не в порядке. Я потеряла Дональда. Его у меня никогда и не было, конечно, но теперь я точно его потеряла. Отдала Аделе. Я посмотрела на нее, спящую, и в отчаянии забилась под одеяло. По лицу заструились слезы и скапливались где-то на подбородке.

Самое ужасное, я не замечала ничего подозрительного: все шло так хорошо, просто замечательного вечера понедельника, когда Адела и Джесса разругались из-за Кевина. А потом Адела ушла из музыкального корпуса под руку с Дональдом, а я даже не поняла, в чем дело.

Да, собственно, и не важно, когда все это началось. Это случилось, и теперь Дональд, наверное, презирает меня и вовсю крутит любовь с Аделой — меня аж передернуло от воспоминания, как они вдвоем плыли в лодке. И Кевин, определенно, заинтересовался Джессой. Может быть, я еще слишком маленькая для серьезных отношений? Может, у людей старшего возраста есть условные знаки, которых я не понимаю? Или дело не в возрасте, а в том, как неопытные люди понимают эти знаки? Софи, наверно, великолепно разбирается в этих символах. А ко мне все относятся как к забитой серой мышке.

Жалость к себе разрослась во мне не на шутку. Я натянула на голову одеяло и попыталась плакать как можно тише. И плакала, пока не заснула.

Будильник прогнал очередной кошмар, в котором я тонула. Я выползла из-под одеяла и огляделась. Адела, как всегда, не слышала звонка и спала как убитая. Джесса и Джемма собирались идти в душ. Джесса вся сияла и была полна жизненных сил. Я попыталась продумать свой образ действий на день грядущий. Если я останусь в кровати, мне придется оказаться лицом к лицу с Аделой. Если встану, пока Джесса и Джемма в душе, и быстренько сбегу, то никого из них не встречу. Но куда мне бежать? Я обязательно на кого-нибудь налечу. Джесса была единственным человеком, который знал, что я чувствую к Дональду. Но ни ее, ни тем более Дона, по уши влюбленного в Аделу, мне видеть не хотелось. Если я буду вести себя как ни в чем не бывало, то придется идти на секцию с Дональдом и Джессой и, возможно, на урок саксофона с Дональдом. Плюс сегодня такой день, когда все наверняка потащатся к бассейну, а это мне никак не подходило. А потом еще репетиция всего оркестра и, наверное, еще репетиция джаз-бэнда. Кошмар, хуже некуда!

О! Я заболела. Я извинюсь и все утро проваляюсь в постели. Потом, наверное, смогу прийти на репетицию оркестра и даже на репетицию джаз-бэнда. В конце концов, придется же мне иногда встречаться с Дональдом, и будет гораздо проще, если вокруг будет много людей. Он не знает, что мои чувства изменились с момента того печально знаменитого разговора с Аделой. И, конечно же, он понятия не имеет, что я в него по-настоящему влюбилась. Это знает только Джесса.

И как, интересно, Адела, которой вообще все до лампочки, ухитрилась прибрать его к рукам, а мне это не удалось?

Джемма вернулась в спальню.

— Что с тобой, Ханна?

Голос мой прозвучал жалобно.

— Я плохо себя чувствую, — прохрипела я, — думаю, полежу утро в постели. Попроси, пожалуйста, Джессу сказать нашим. Спасибо.

И я снова сползла на подушку. Я услышала, как Джемма шепчет Джессе, чтобы она не будила меня, потому что мне нехорошо.

— Бедненькая, — пробормотала Джесса.

Потом Джемма подошла к Аделе и велела ей дать мне поспать. Адела что-то пробурчала в ответ. Отличная идея! Измученная, я снова провалилась в полузабытье.

— Привет, Ханна. Ты как? — Дональд тронул меня за руку, когда я протискивалась мимо него на свое место. Страдания опустошили меня, и голова все еще кружилась. Он явно беспокоился за меня. Ха.

— Жить буду, — сказала я.

Он перегнулся через вторую Ханну, когда я села. Он все еще был встревожен. И тут я поняла почему.

— Как думаешь, сможешь пойти на репетицию джаз-бэнда сегодня вечером? Нам надо как можно больше репетировать.

Конечно. Не хотим испортить музыку. Не хотим, чтобы драгоценный джаз-бэнд остался без саксофона. Я отвернулась.

— Все нормально будет, — сказала я и углубилась в процесс установки пюпитра.

Мы проходили «Вариации Римского-Корсакова», и мне надо было сосредоточиться на моем соло на пикколо. Слава богу, сегодня мы не играли Мендельсона. Не думаю, что вынесла бы Аделу с ее скрипичными экзерсисами. Джесса поймала мой взгляд. Она ободряюще улыбнулась мне, когда дирижер поднял палочку, и я почувствовала себя уверенней.

Нужно было собрать остаток воли в кулак. В перерыве Адела бросилась в секцию флейт.

— Привет, Дак. Я думала, ты болеешь. Дон, дорогой, пойдем выйдем, я быстренько курну, — сказала она с таким видом, будто ожидала нашей реакции. Она стащила его со стула и увела за собой, оставляя шлейф качающихся пюпитров.

Джесса взяла меня за руку.

— Пойдем, попить возьмем. Мне надо кое-что тебе рассказать.

Перерыв был только двадцать минут.

— Не пойдем пить, давай просто пройдемся.

Солнечный свет больно ударил по моим опухшим глазам.

— Господи, Ханна, да ты выглядишь ужасно.

Мы сели под каким-то деревом. Я выжидательно посмотрела на Джессу:

— Как я рада за тебя! Не беспокойся обо мне. Думаю, у меня к Дональду уже все прошло. Они с Аделой прекрасная пара.

— Да конечно! — воскликнула Джесса. — Я всегда знала, что эта дрянь не так проста как кажется, но даже не догадывалась, насколько. Я только сейчас начинаю ее понимать. Так, я быстренько попытаюсь тебе все рассказать. Это все со слов Кевина. Адела вцепилась в Дональда с тех пор, как я наорала на нее. Она чувствовала себя такой отвергнутой, и этот номер с жалостью к себе она прокрутила с Доном — типа, все меня ненавидят, потому что я такая замечательная, никто не обращается со мной нормально, все боятся моей яркой индивидуальности. Разве не ужасно любить кого-то, кто не отвечает тебе взаимностью, и так далее, и тому подобное. И потом она заявляет: «Понимаю, каково сейчас тебе… Как тебе тяжело, Дон, ведь Дак тебя не любит, потому что любит она Кевина»…

— Я все это знаю, — прервала я, — Адела мне сама рассказала. Какая теперь разница? Ведь Дональд и Адела теперь пара. Так же, как ты и Кевин.

— Это все только потому, что я с ним вчера разобралась. Я сказала, что Адела просто играет в свои обычные игры. Ты любишь Дональда. И это я влюбилась в Кевина.

Тут она имела вежливость покраснеть.

— Ну, и что нового? Кевин сказал что-нибудь Дональду про меня?

— Нет, не сейчас, когда Дональд встречается с Аделой, но он сказал, что Дон с ума сходил по тебе.

— Ладно, пора возвращаться.

— Давай не пойдем на ужин. Я предупрежу Кевина.

Я все еще не могла смотреть на Дональда, когда вернулась на место. Но во мне загорелась маленькая искорка надежды. Она часто гасла, потому что я думала о Дональде, потом сразу об Аделе, и теперь было уже слишком поздно что-либо менять. Но я все равно чувствовала себя немного лучше. После репетиции все пошли в общую комнату, но я вернулась в спальню: не хотела смотреть на Дона и Аделу, особенно сейчас. За мной в спальню пришла Джесса.

— Я не хочу здесь оставаться, — сказала я.

В комнату могла зайти Адела.

— Пойдем в сад около музыкального корпуса, тогда тебе не придется волноваться о репетиции джаза.

— Очень хочется пропустить репетицию.

— Не вздумай мне Кевина подвести!

— Ладно, ладно!

— Так, на чем мы остановились?

— Кевин знает, что он нравится тебе, а не мне. Еще он знает, что Дональду нравлюсь я, пардон, нравилась. Но Дональд не знает, что нравится мне. И даже уверен в обратном, так как Адела не упустила возможности передать Донни наш разговор в первый день, когда я призналась, что не считаю его привлекательным…

— Ты что, правда это сказала?

— В первый день, ну, в наш самый первый день — да.

— А когда ты передумала?

— Во второй день!

— Вот что я никак не могу понять: почему Дональд запал на Аделу. Колдовство — единственное мое предположение. Приворот какой-то, но в конце концов мы же знаем, что с самого начала Дон неровно дышит именно к тебе.

— Дышал. Дышал неровно.

— Нет. Что-то случилось. Кто-то сказал или сделал что-то, после чего все изменилось.

— Аделе очень не нравилось, когда Кевин крутился около меня, это точно.

— Мне тоже не нравилось!

— Но ты же не мстительная, по крайней мере, в отношении меня.

— Но Адела совершенно точно — да. И, к сожалению, Кевин не притворялся: ему правда нравилась Адела! Но думаю, мы что-нибудь придумаем. — Мы услышали голоса и скрежет отодвигаемой мебели в музыкальном классе. — Они уже садятся. Я просто забегу сказать привет моему прекрасному Кевину.

Джесса побежала ко входу. Я вошла за ней. Все парни уже были там. И Адела тоже. Она сидела на коленях у Дона и обнимала его. Жутко сексуально. Я не могла на это смотреть. Джесса великолепно разрешила ситуацию.

— Пойдем, Адела, — сказала она, — ребятам надо поработать.

Адела неохотно слезла с колен Дона.

— Жаль расставаться, — она лучезарно улыбнулась Дональду. — Просто представь, что ты играешь для меня.

Она послала ему воздушный поцелуй и заскакала рядом с Джессой, вся такая сладкая, ведь теперь они уже не соперницы.

Я решила, что лучше всего будет сослаться на мое плохое самочувствие. Это даже не было неправдой. Не помню, чтобы мне еще когда-нибудь было так больно. Дон тоже казался немного подавленным, каким-то уставшим, по-моему. Отыграли мы очень даже искусно. Технически все было замечательно.

Но тут обычно неразговорчивый Сэм, возмутился:

— Что с вами случилось, ребята? Где душа? Это же джаз, знаете ли. Надо сердце вкладывать в музыку. Вечером во вторник все было великолепно — море сердца и души. А сегодня чепуха какая-то. Что-то изменилось?

— Я изо всех сил старался, — пробормотал Кевин.

— Извините, — в унисон сказали мы с Дональдом.

Мне так хотелось посмотреть на него и увидеть ту его улыбку, но я не осмелилась. Я знала, что в нас изменилось, хотя всего и не понимала.

В конце концов меня просветила сама Адела. Джесса ходила в блаженном счастье. Кевин — это мечта. Кевин — такой красавчик. Кевин сам не может понять, почему не начал встречаться с ней раньше. Тот ее парень — уже история. Кевин, Кевин, Кевин. Она заснула со сладким вздохом на устах. Нечего и говорить, Аделы еще не было. Она явилась через полчаса. Я никак не могла уснуть, металась и крутилась в постели, да я ждала возвращения Аделы со свидания с Доном.

Когда она увидела меня, то сразу поняла, что я не сплю.

— Дак! — прошептала она. — Еще слишком рано, чтобы спать. Пойдем погуляем.

Почему-то я согласилась и потащилась за ней. Мы вышли к липовой аллее: Адела аж скакала от приятного ощущения летней ночи.

— Я так хотела, чтобы Дон остался со мной на всю ночь, — сказала Адела, она точно не знакома с понятием такта, — но наш правильный мальчик захотел в кроватку. У него весь день было похмелье, как ты, наверное, заметила. — Я не заметила. — К тому же, он, кажется, не заинтересован тем, что ему предлагают, если ты понимаешь, о чем я…

— Может, ты слишком торопишь его, — тупо сказала я.

— Может быть, — сказал она, — но вчера он был довольно-таки счастлив, как только я влила в него каплю алкоголя. Ну, не каплю, а довольно много. Я пыталась развеселить его. Правда, он оказался немного слабаком. Ему было так плохо всю дорогу обратно!

— Может, он просто не привык к алкоголю?

— Все равно, он прелесть. Мне нравится, что он все время со мной. Особенно если Кевин решительно настроился быть с Джессой. Так время быстрее летит, правда? — она встряхнула кудряшками и зажгла сигарету. — Слава богу, все это скоро кончится. Еще два дня в тюрьме — и потом Италия! Море, солнце и… сама понимаешь что. Дождаться не могу.

Я была в отчаянии. Она говорила о Доне, омоем Доне, как об игрушке. Как о временном развлечении. Он-то хоть об этом знает?

— Я пошла обратно, — сказала я. — Лучше, если мы прокрадемся по отдельности. А ты докуривай свою сигарету.

Я замолчала, так как не была уверена, что смогу договорить: голова кружилась и я едва не теряла сознание.

Глава 13

Я не могла заснуть. Я слышала, как вошла Адела, хоть она и скользнула в постель как мышка. Все мои мысли начинались со слов: «Ах, если бы…» Я снова и снова проворачивала в голове события последних дней — в конце концов, у меня были-таки отношения с Дональдом, пусть даже они ничем не закончились. Мы стали друзьями. Он научил меня играть на саксофоне. Мы были заперты в темной комнате на несколько часов, ну ладно, на два. Мы играли в джаз-бэнде. Я слушала его песню. Чем больше я думала об этом, тем больше мне казалось, что не все потеряно, что к чему-нибудь это да приведет. Или вело, пока не влезла Адела.

Ведь правда, Аделе Дональд всегда нравился. И я сама категорически заявила ей, что мне он не интересен. Но потом… ей же не нужен Дональд. Ей сгодится кто угодно. Кроме Кевина, конечно. Джесса и остальные были правы: она не смогла позабавиться с Кевином, тогда переключилась на Дональда.

Я все вертелась, пока простыня не скрутилась жгутом, а одеяло не собралось в кучу в углу пододеяльника. Надо было выспаться, ведь завтра наш последний полный день и я должна разобраться с Дональдом. Днем у нас помимо обычных репетиций назначен генеральный прогон, не говоря уже о последнем барбекю у бассейна… Но Дональд ведь теперь с Аделой. Они пара. Он, наверное, безумно в нее влюблен. И неудивительно. Она завалила его комплиментами, подарила ему чувство уверенности в собственных силах. Она не закомплексована. И я ему, наверное, никогда по-настоящему не нравилась. Как можно влюбиться в кого-то с прозвищем Дак?

Все-таки я уснула, хоть и случилось это незадолго до рассвета. Я проснулась по будильнику и почувствовала себя отдохнувшей, выспавшейся и уверенной в себе. Джесса и Джемма были еще в кроватях. Адела, как обычно, в коме. Я решила быстро встать, чтобы всех опередить.

За окном было очередное великолепное утро. Я приняла душ, вымыла голову и даже побрила ноги — сегодня я буду неотразима. Потом нарядилась в самый обтягивающий топик и лучшие джинсы.

На завтрак я пошла вместе с Джессой, уверенная, что Аделы не будет, и сразу направилась к столу парней.

— Привет, Кевин! Привет, Дональд! — Дональд тревожно улыбнулся мне. Я ринулась в атаку: — Нам сегодня надо много чего отрепетировать, ребята. Как вы предполагаете все успеть?

— Я планирую прогнать один раз после ланча и еще быстренько перед дискотекой, — сказал Кевин.

Макс, как обычно, не упустил случая спошлить:

— А третью — только с Джессой.

Джесса покраснела и засмеялась.

— Заткнись, Макс.

Я должна была сказать что-нибудь быстро, пока Макс не пошутил и про Дональда с Аделой.

— Отлично, я приду, — сказала я.

Мне хотелось придумать что-нибудь остроумное, но не получилось. Я даже кукурузные хлопья с трудом глотала.

Меня спасла Джесса.

— И для дискотеки еще надо много чего сделать. Молитесь, чтобы погода оставалась хорошей. Кухня даст еду, Хорны отладят аудиосистему, но надо немного украсить сам танцпол. Я хотела повсюду расставить свечи, но нам не разрешили. Можно купить китайские фонарики где-нибудь в магазине садовой мебели. Ты отвезешь меня, Кевин?

— А выпивку протащить удастся? — спросил Макс. — Последняя ночь все-таки. Нас и наказать-то толком уже не получится.

— Не думаю, что нам так необходимо страдать от похмелья в день грандиозного концерта, — сказала Джесса. — И вообще, Макс, не рано ли тебе про выпивку думать?

— Ах, Джесса, я все равно думаю, — сказал Макс, — и о других интересных вещах тоже. Все время. Ты даже представить себе не можешь, о чем я только ни думаю.

— А я и знать не хочу, — ответила Джесса.

— Зато мы знаем, о чем ты думаешь, Макс, — сказал Кевин, — потому что ты разговариваешь во сне.

— Это все потому, что моим мечтам не суждено сбыться…

Я уже жалела, что села с ними завтракать. Кевин и Джесса умиленно смотрели друг на друга, и разговор снова стал принимать опасный оборот. Дональд смотрел куда угодно, только не на меня. Пора было уходить, но я держалась и была горда собой. Я не уеду с этих курсов вся в слезах, о нет.

Я встала.

— Ну, ребята, до встречи. Джаз сразу после ланча. С вами увидимся на секции. Я пошла, потренирую соло на пикколо. Не хочу сбиться.

И я удалилась, пытаясь не показать, с каким трудом передвигалась на ватных ногах, и страстно желая, чтобы Дональд с тоской смотрел мне вслед. И еще надеялась, что взрыв хохота не раздастся, как только я выйду за дверь.

Про тренировку на пикколо я говорила серьезно. Это ради Римского-Корсакова. Я только вчера поняла, насколько не отрепетировано у меня это соло. Я даже мысли не допускала, что у мамы будет повод критиковать мое выступление. Несмотря ни на что, мне не хотелось, чтобы курсы заканчивались. По крайней мере, пока я не разрешу всех вопросов с Дональдом. Я топала к музыкальному корпусу, мой ум бурлил, я пыталась решить, как мне быть дальше. Вот оно: даже если Дональд не захочет меня слушать, я все равно скажу ему, что он мне очень нравился все это время, более того, что я его люблю. Если он хочет быть с Аделой, пусть, даже хорошо (то есть, конечно, это не хорошо, но я так скажу). Просто я слишком стеснялась открыться ему. Я подозревала, что у Дона та же проблема, но вот бы не подумала, что придется объясняться первой.

Я самозабвенно работала с пикколо. Это не очень утренний инструмент, особенно если ты плохо выспался. Но я хорошо понимала, что время уходит, и приготовилась очень серьезно над всем поработать сегодня. Я хотела идеально выступить во всех отделениях. Мне захотелось также пройти партию на саксофоне. Можно было бы пойти и взять инструмент, я знала, где Дон его хранит, но мне не хотелось рыться в его вещах. Я слишком боялась того, что могу в них найти. Я решила попросить его на секции — по крайней мере, Аделы не будет рядом. Отныне мне надо пользоваться любым преимуществом.

Объявили пятиминутный перерыв. Вторая Ханна выскочила за водой. Джесса прогоняла свою партию с мисс Клэгган. Между Дональдом и мной никого не было. И, словно в каком-то водевиле, мы заговорили одновременно.

— Ханна…

— Дон…

Я поспешила опередить его.

— Дон, мне надо еще немного потренироваться на саксофоне… есть шанс одолжить его минут на двадцать перед репетицией?

— Да, конечно. Сходим вместе после секции. Проверим слабые места и еще что-нибудь…

Он посмотрел на меня, как будто хотел что-то добавить, но я отстранилась. Возвращалась Ханна.

— Спасибо.

Секция снова началась.

Дональд подождал меня у дверей, когда мы выходили. Может, Кевин ему что-нибудь сказал? Джесса многозначительно посмотрела на меня, проходя мимо. Дон сегодня выглядел особенно хорошо — модные джинсы и рубашка, подходящая к глазам. Мы вышли на лестницу к кладовке инструментов. Прямо как в старые добрые времена.

— Ты в каком классе будешь? — ласково спросил Дон.

— Пойду туда, где мы обычно репетируем джаз. Я пропущу ланч.

— Хочешь, принесу тебе что-нибудь? Знаешь ведь, что случается…

И лицо его озарилось ослепительной улыбкой, в которой не было никакой тревоги. Волна облегчения накатила на меня и на глазах выступили слезы. Я сняла очки и откинула волосы назад.

— Эй, Ханна, с тобой все в порядке?

— Да, да, — засмеялась я и увидела то же выражение облегчения на его лице.

— Я надеюсь, ты не…

— Нет, я помню, как глупо тогда вышло. Я в порядке. Честно. Есть не хочется.

Он повернулся к двери.

— Ханна, я…

Но снова:

— Донни! Вот ты где! Опять тренируем Дак, да?

Спасибо, Адела. Она лезла ему под руку. Мне хотелось зажмуриться.

— Время ланча, Донни-друг! Я подумала, что не помешает прийти сюда за тобой.

И она утащила его. Но Дональд успел бросить на меня какой-то непонятный взгляд. Я сжала зубы. До вечера еще очень далеко. Я должна все уладить. Должна!

Адела притащилась вместе с Доном и на репетицию джаз-бэнда. Они появились, крепко держась за руки. От меня не ускользнуло, что ему неудобно, но, возможно, мне это лишь показалось. Я была так взбешена, что вылила гнев в музыку, и конечно, прозвучало просто шикарно. Мы прогнали «Take Five» и «Yesterday», оставив две другие на вечернюю репетицию. Я поймала взгляд Дональда, который напевал слова «Yesterday», и хотя он быстро отвел глаза, я заметила, как предательски покраснела его шея. Что привело меня в состояние странного удовлетворения. Адела сидела, все время качая ногами, и впервые была щедра на похвалы.

— Это было изумительно, — сказала она, — даже ты, Дак.

Дон снова бросился меня защищать.

— Что ты хочешь этим сказать — «даже Дак»? У Дак больше души, чем у нас всех, вместе взятых!

Тут появилась Джесса. Было всего лишь пятнадцать минут третьего.

— Поехали, Кевин. Нам надо фонарики забрать.

— О, точно. Извините, ребята, я забыл. Я обещал Джессе.

— А что такое? — Адела любит быть в курсе всех событий.

— Это для барбекю и дискотеки, — сказала Джесса, — мы хотим, чтобы бассейн выглядел по-настоящему романтично — возьмем напрокат китайские фонарики. Все уже заказано, надо только съездить и забрать. Кевин меня отвезет.

— Значит, вы закончили? — Адела спрыгнула со стула. — Классно. Пойдем, Дон, покурим, — и она потянула его за рукав.

— Да погоди ты минуту, — Дон неприязненно оттолкнул ее, — не сейчас, Адела. Нам надо тут прибраться. Иди, Кевин.

— Я не хочу прибирать. А можно тогда я пойду с вами?

Но Джессе это было совсем не нужно.

— Нет, спасибо, мы сами справимся, — сказала она. — Нам надо поспешить, Кев.

И они ушли.

Адела побродила из угла в угол. Мы хлопотали, прибирались в классе, но она помощь так и не предложила.

— Может, кто-нибудь поможет спустить вниз контрабас для прогона, пока я убираю отсюда усилитель? — спросил Сэм. — Он оглянулся по сторонам и увидел Аделу, которая сидела и бездельничала: — Адела?

— Ох, ну ладно, — согласилась она, — встретимся через пять минут, Дон.

Дональд и я остались одни. Я укладывала духовые инструменты, он разбирал клавишные и складывал стулья один на другой. Он взглянул на часы.

— Черт, — буркнул он, — ну ничего, подождет. Я обещал отнести вниз стулья для прогона.

Я беспомощно посмотрела на него. Он сложил все ноты в стопку и запихнул их в рюкзак, поднял футляр для саксофона, перекинул рюкзак с нотами через плечо, схватил стулья и пошел к двери.

— Извини за спешку, — сказал он, — я думал, у нас еще куча времени. Не знаю, почему я согласился таскать эти стулья и идти с Аделой. Извини, — снова сказал он.

— Да все нормально, — сказала я. Он, навьюченный, выходил из дверей. Я хотела предложить помощь и взять стулья, но слова не сходили с языка, а Дональд, казалось, хотел наказать себя таким образом. И тут рюкзак выбрал самый подходящий момент, чтобы открыться — вихрь белых листочков с нотами разлетелся повсюду. Дверь на балкон была открыта, и шаловливый летний ветерок подхватил их и разбросал вокруг.

— Черт, — снова выругался Дон.

Я начала гоняться за листочками и собирать их. Он поставил на пол стулья и саксофон и присоединился ко мне. Мы минут пять собирали ноты, пока у обоих не набралась аккуратная стопочка. Я протянула Дону свою половину и увидела последний листок, улетающий через балконную дверь.

— Сейчас поймаю, — я побежала за ним и чуть не вывалилась во двор. Я поймала его. Ноты были написаны от руки. Я узнала мелодию — это была одна из песен Дона, а наверху три заголовка, и все зачеркнуты. Заинтригованная, я стала разбирать корявый почерк. Первый заголовок — «Капли дождя на ее коже». Второй — «Девочка, я люблю тебя». И третий — просто «Ханна под дождем».

Я стояла онемев, глядя на листок бумаги в руке.

Я пробыла там так долго, что Дон вышел на балкон искать меня.

— Ханна! — позвал он. — Ты куда пропала? Ты в порядке? — И тут он увидел, в чем дело. — О, спасибо. Было бы обидно растерять сейчас ноты. Пришлось бы импровизировать!

Он посмотрел на листок, потом на меня.

— О, — сказал он.

Я не шелохнулась.

— Ханна, извини, прости меня, что я сделал тебе неприятно. Ханна, ты сердишься?

Я все еще не могла пошевелиться. Дон подошел ближе — лицо его залилось ярко-красной краской. Я таким никогда его не видела.

— Сержусь? — все, что я смогла выдавить из себя.

— Ханна, извини меня, пожалуйста, — снова сказал Дон.

— Я… Я… Я… Лучше бы я узнала об этом раньше, — промямлила я, глядя на него снизу вверх.

— Ничего с тех пор не изменилось, ты же знаешь, — тихо сказал он и подошел совсем близко.

Я чуть было не сказала, что, по-моему, напротив, все очень сильно изменилось, но тут явилась Адела собственной персоной и необходимость говорить отпала сама собой.

Если она и видела, как мы виновато отпрянули друг от друга, то никак это не прокомментировала.

— Вот ты где, любовь моя! — воскликнула она. — Я уже заждалась. Мы опоздаем на прогон!

— У Дона рюкзак порвался, и все ноты улетели на балкон. — Я первая пришла в себя. — Мы лет сто листочки собирали. И еще нам надо стулья вниз стащить. Хватай один, можешь?

Все вместе мы спустились на генеральную репетицию. И я была безмерно счастлива, что у Аделы заняты руки и она не может приставать к Дональду.

Глава 14

— Освободи Ханну от этой репетиции джаза, — попросила Джесса Кевина. — По-моему, с нее на сегодня хватит. У Ханны и так уже все прекрасно получается. А мне она нужна фонарики развешивать.

— Что скажешь, Дон? — Кевину нужна была поддержка.

— Я не против, — пробормотал Дон.

— Отлично, — сказала Адела, куда же без нее, — я приду и буду вашим художественным советником.

— Как хочешь, — сказал Дон, не глядя в нашу сторону.

Кевин обнял Джессу. Они вели себя так, как будто уже женаты.

— Уговорила, Джесс. Отпускаем ее, но только на один раз, помни… Сделай там все красиво. Увидимся.

Меня распирало от желания рассказать все Джессе прямо на прогоне, но это было невозможно, поскольку рядом сидел Дон. Да и не до болтовни было: мы все силы отдавали музыке. Хуже всего было во время соло Аделы. Она выступила блестяще, как обычно. Дональд же в смущении разглядывал пол, румянец предательски выдавал его волнение.

Джесса ничего не замечала. Она щебетала без остановки о вегетарианском и невегетарианском барбекю, о музыке для дискотеки, о китайских фонариках и переодевалках.

— Джесс, прервись, мне нужно тебе кое-что рассказать, — сказала я.

— Что стряслось? — заволновалась она. Видимо, я выглядела странно. — Выкладывай! Что-то про Дональда?

Ну, я и рассказала ей все о Доне и его песне. И о том, как в самый неподходящий момент в класс ворвалась Адела.

— Неужели вы все-таки будете вместе?! — обрадовалась Джесса. — Адела не отпустит его просто так, без боя, ты же знаешь.

Я пересказала Джессе наш с Аделой разговор прошлой ночью.

— Она не воспринимает его всерьез. Ей парни нужны только чтобы поразвлечься, доказать всем, какая она крутая…

— Так радуйся, что Адела не заинтересована в твоем Доне. Слушай, тебе надо просто подождать, когда закончится курс.

— Что? Но я ему по-настоящему нравлюсь. — До чего приятно это произносить! — Он сказал, что в его отношении ко мне ничего не изменилось. И у нас еще весь романтический вечер впереди.

— Тогда тебе придется повоевать за него с Аделой.

— Тебе же не пришлось воевать с ней за Кевина.

— Почти пришлось. Да какая теперь разница. После этого она переключилась на Дона и охмурила его.

— Точно. А может, это я где-нибудь ошиблась? Чего-то не доглядела?.. Вовремя не разобралась?..

— Может быть. Но теперь Адела вряд ли его отпустит. Не верится, что она возьмет и скажет: «Милая Ханна, бери Дональда, благословляю». Нет, так просто она не сдастся…

— Наверное, ты права, — сказала я упавшим голосом, — мне и правда придется подождать, пока она не уедет в свою Италию. Еще целых три дня… — Джесса сочувственно взглянула на меня. — Слушай, но это просто нечестно — я хочу провести с Доном этот великолепный вечер. Мы даже еще толком не сказали… не признались, что… ну ты понимаешь… что мы любим друг друга.

— Для этого и существует дискотека. Знаешь, я попрошу Кевина организовать какие-нибудь танцы, ну типа танцуем с девушкой слева или с парнем напротив. Уверена, Кевин будет только рад помочь. Ты же знаешь, как он любит покомандовать!

— Вряд ли Адела согласится в это играть. Хотя Дон, наверное, будет.

Джесс полезла на стремянку, чтобы развесить фонарики вокруг танцпола — маленькой полянки, где мы обычно загорали.

— Тогда мы просто попросим Кевина побыть с Аделой некоторое время, хоть это и разобьет мне сердце. Ради друзей я способна на многое…

— Спасибо, Джесс, — признательно сказала я.

— Кажется, все. Ну, как получилось?

Она спустилась с лестницы, чтобы полюбоваться на результат наших трудов.

— Не маловато ли огней? — Джесса направилась к пульту, где Хорны отбирали музыку для дискотеки. — Минуточку! Оп-ля!

— Ух ты!

Августовский день уже догорал. Разноцветные фонарики были как светлячки, которые порхали среди листьев, словно маленькие падающие звездочки.

— Проба… Раз-два, раз-два, — хриплые голоса взорвались в динамиках аудиосистемы. Угли тлели в барбекю, и над водой бассейна стлался дымок. Джесса обняла меня.

— «Сон в летнюю ночь», правда? Приведите Дональда! Представляю, как ты по нему с ума сходишь. И Кевина приведите! Я уж точно с ума схожу по нему.

— Пойдем переоденемся и поплаваем немного, — предложила я.

Но голова была занята только тем, как поведет себя Адела, когда узнает, что я собираюсь украсть у нее Дональда.

Мы с Джессой уже расслаблялись в бассейне, когда подошли ребята из джаз-бэнда. Аделы с ними не было. Это мне сообщила Джесса, — без очков я ничего не видела.

— Может, это все-таки твой счастливый день, Дак? — шепнула она и бросилась к Кевину, чтобы обнять его. — Скидывайте одежки, ребята. Вода чудесная.

— Нет, это ты чудесная, — сказал Кевин и поймал ее за руку, — и… ах, какая ты мокрая!

— Конечно, мокрая! Что грустишь, Дональд, где Адела?

— По-моему, затевает что-то с Максом, — невнятно ответил Дональд.

— В каком смысле, что-то? — спросил Сэм.

— Не спрашивайте, — сказал Дон. — Привет, Дак! Не уходи, мы идем к тебе.

Я чуть не утонула от этих слов.

Джесса подплыла ко мне.

— Они сейчас присоединятся к нам. Не дергайся.

— Не могу не дергаться. В любую минуту здесь может появиться Адела. Что еще хуже — топлесс!

Я не ошиблась. Недалеко от бассейна послышались крики, шумел Макс, и он был явно чем-то недоволен.

— Эй, Дон! Не порти нам удовольствие! Мы хотим, чтобы Адела снова устроила представление в бассейне, но она говорит, что тебе это не понравится.

Голос Аделы звучал как-то странно:

— Что ты думаешь об этом, Дон?

Дональд и Кевин плыли к нам — я не осмеливалась взглянуть на них.

— Помоги мне от нее избавиться, Кев, — случайно услышала я просьбу Дона.

— Оставь свои выходки для Италии, Адела! — закричал Кевин. — Оглянись назад!

— И кто там? — спросила я Джессу.

Она засмеялась.

— Всего лишь весь преподавательский состав — в купальниках!

— У-у-у! — Кевин схватил меня и утащил под воду. А Дон сделал то же самое с Джессой. Казалось, так все и должно быть. Но тут рядом с нами в воду плюхнулась Адела, и я заметила, что все ее как-то сторонятся.

— Подожди-ка здесь, Дак, — сказал Кевин мне на ухо, когда Адела вынырнула рядом с Доном. — Без моей помощи, похоже, вам не обойтись, голубки вы мои.

Я уставилась на него.

— Джесс мне все рассказала, — сказал он и нырнул, чтобы опрокинуть Аделу.

В бассейне уже было полно народу и стало не важно, один ты или с кем-то. Адела тащила Дона к краю и была с ним не очень-то любезна.

— Ну не будь таким занудой, — говорила она, — это же так весело.

Они выбрались из бассейна.

Я искренне радовалась, что Адела своим глупым поведением только отдаляет от себя Дона. Мысль о том, что Дон теперь мой, придавала мне силы бороться за свое счастье. Я мечтала, чтобы Дональд сейчас бросился мне навстречу, сжал в крепких объятиях и… нежно-нежно поцеловал в губы…

— Пойдем, Дак?

Заметавшись, я и не заметила, что все уже выходят из бассейна и идут переодеваться.

Около барбекю было тепло, ди-джей играл какие-то танцевальные ритмы.

— Ну, как тебе обстановка? — Джесса гордилась результатами своих усилий: китайские фонарики пришлись как нельзя кстати.

— Великолепно, — похвалил Кевин.

Подошли Адела и Дон.

— Супер, — сказала Адела, — особенно шампанское!

И она подняла пластиковый стакан в сторону Макса. Макс ответил тем же, при этом икнул, наливая себе колы из большой пластиковой бутылки.

— Ну и бутылища, — сказал он. — Дак? Дон? Кевин? Джесса? Хотите экстра-необычной колы?

— Ой, Дону не предлагай, — встряла Адела, — он этого не одобряет. Думаю, они тоже. А вот мне, пожалуй, подлей еще.

— Да вы с ума сошли! — возмутилась Джесса. — Все учителя здесь!

— Ну и в чем проблема? — удивилась Адела. — Пойдем, Макс, найдем местечко, где народу поменьше и учителей нет. Увидимся, ребята.

И они с Максом убежали, оставив нас четверых в легком недоумении.

— Ты танцуешь? — спросил Кевин.

— А ты приглашаешь? — засмеялась Джесса, и они ускакали на танцпол.

Дон нервно посмотрел в сторону, куда удалились Адела и Макс. Потом искоса взглянул на меня.

Я потупила взор.

— Хитро это они придумали, да? — сказал он.

Я посмотрела ему прямо в глаза, хотя лучше бы этого не делала: меня так сильно к нему тянуло. Так мы и стояли — нежно глядя друг другу в глаза.

Дон отвел взгляд.

— Я боюсь, — робко сказал он, — я боюсь Аделы, Ханна. Не знаю, что делать. — Он говорил очень тихо. — Если мы пойдем танцевать вместе, она может устроить скандал, а если мы исчезнем, она пойдет нас искать.

— Может, хватит и того, что мы с тобой наконец все выяснили? Она же завтра сразу после концерта улетит в Италию.

— Я так долго ждать не могу, — сказал Дон.

— Вообще-то я тоже, — ответила я.

— Куда они там с Максом ушли? Как ты считаешь, может это служить основанием для развода?

Я даже смеяться не могла, но по сути он был прав — Адела каким-то образом все равно узнает. И это было страшно. Как она отреагирует? Лучше пока не думать об этом…

— Пошли, встанем в очередь за сосиской и будем как ни в чем не бывало прижиматься друг к другу… — Дон еще мог шутить. Он прошептал еле слышно: — Улыбнись! Когда-нибудь мы от души над этим посмеемся, правда?

— Надеюсь, — сказала я.

Мы встали в хвост очереди. Кевин и Джесса пробежали мимо нас, и Кевин, весело смеясь, толкнул Дона на меня.

— Кто-нибудь видел Аделу? — невинно спросил Дон, прислонившись ко мне.

— А я здесь!

Боже! Адела возникла из ниоткуда.

— Детка! — сказала она и страстно прижалась к Дону.

— Время сосисок! — не унимался Макс. — Мы требуем сосисок, не правда ли, Адела?

Макс говорил очень громко.

Адела тоже. И ее речь была довольно невнятна.

— Нет, — сказала она с недовольной гримасой, — никаких сосисок. Время обниматься. Иди сюда, Донни, детка. Потанцуй со мной. Я соскучилась по тебе.

И она утащила его.

— Вот счастливый-то, — сказал Макс так же громко.

— И до тебя очередь дойдет, — успокоил Кевин.

— А я думал, уже дошла, — сердито сказал Макс. — Ого, вы только посмотрите на нее.

И мы посмотрели. Адела откровенно соблазняла Дона. Они танцевали медленный танец, Дон пытался как можно дальше отодвинуться от нее, но это было непросто.

Макс двинулся к ним. Он погладил фляжку, спрятанную под футболкой.

— Пора уводить Аделу, — сказал он.

Кевин посмотрел на меня и обратился к Максу:

— Я бы тебе не советовал, дружище, но у тебя своя голова на плечах.

Джесса встревожилась.

— Мы должны остановить его, Кев. У Аделы завтра ответственное выступление.

— Вряд ли у Макса хватит выпивки, чтобы напоить Аделу.

— А я бы не была так уверена, — возразила Джесса. — Понимаю, мы должны свести Дак с Доном, но не таким же образом.

Мне стало плохо от сознания собственной беспомощности. Я вся дрожала.

— Придумай что-нибудь, Кев. А я пока попробую согреть Дак. Пойдем, около барбекю тепло и хорошо.

— Бесполезно, Джесса. Спасибо за все, но я просто не могу видеть Аделу и Дона вместе. Не сейчас. Я отойду ненадолго.

— Но, Дак, вечер только начинается.

— Джесса, правда, мне сейчас очень плохо. Пойми…

— Прости, я все понимаю. Я так хочу, чтобы Дон ей наконец сказал, что между ними все кончено. Но мне страшно подумать, что она выкинет, когда узнает…

— Мы все ее боимся. Особенно Дон. Смешно, но это факт.

— Смешного мало. Если он сегодня бросит Аделу, она может сотворить какую-нибудь ужасную глупость, например, убежать. И как она завтра будет играть свое соло?

— Спасибо, Джесс, обрадовала. Но думаю, вместо нее скорее сбегу я. Ладно, пока.

Глава 15

Слезы уже комом стояли в горле, поэтому надо было скорее скрыться с глаз. Сначала я хотела вернуться в спальню, но передумала: в глубине души я считала, что гораздо романтичнее плакать рядом с клумбой благоухающих цветов. К тому же вдруг Дон пойдет меня искать…

У стены музыкального корпуса рос жасмин, а на углу как раз стояла скамейка. В полумраке казалось, что цветы волнами изливали свет и аромат. Я села на скамейку, поджав колени. От бассейна доносилась музыка. Я снова и снова прокручивала в голове события сегодняшнего вечера. Дон — я. Дон — Адела. Только бы пережить завтрашний день, и тогда Дон будет мой, целиком и полностью. Главное, что ждет нас с Дональдом впереди…

Я немного успокоилась, вдыхая вкусный ночной воздух. Сегодня уже почти закончилось. Мне осталось пережить завтрашний день… пережить завтрашний день… пережить завтрашний день…

Было темно, как бывает только поздним летом, такая волшебная бархатная ночь. Я чувствовала странную легкость и обособленность от других, как будто я стала невидимой. Без очков я могла только слышать и ощущать запахи. Музыка на дискотеке стихла, и ребята расходились. Некоторые шли парочками и то и дело хихикали. Довольно близко от меня пробежали двое. Мальчик догонял девочку — я слышала, как он тряс бутылку, чтобы облить ее чем-то. Они с шумом и хохотом умчались куда-то, и там он ее все-таки настиг. После очередного взрыва смеха стало ясно, что облили Аделу, а обливал Макс. Я навострила уши.

— Есть!

— Не надо! — вопила Адела, громко хохоча.

— Теперь ты!

— Я не буду!

— Нет, будешь! Как договаривались!

— Нет, не буду!

— Тогда дай мне, что там у тебя в бутылке!

— Ладно, ладно! Успокойся! Пойдем за мной. У меня там целый склад. Погоди-ка…

Я услышала щелчок зажигалки.

— Дай мне тоже одну.

— Бери.

Снова щелчок.

Я смутно различала два красных удаляющихся огонька. Странно, но тогда я не связала одно с другим: если Адела с Максом, значит, она не с Доном. Я просто радовалась, что они больше не нарушают моего уединения. Я обняла колени и с наслаждением вдыхала аромат жасмина.

На дискотеке опять зазвучала музыка. Вдруг какой-то шорох напугал меня — кто-то шел по траве. Этот кто-то, конечно, увидел меня.

— Ханна?

Я не ответила, потому что никого не хотела видеть.

— Ханна, ты здесь?

Боже мой, это Дон. Он подошел совсем близко и…

— Можно пригласить вас на танец?

Я обвила его шею руками, он взял меня за талию, и мы стали покачиваться в такт мелодии, которая доносилась с танцпола. Вдруг Дон наклонился, сдвинул рубашку с моих плеч и поцеловал в шею, нежно-нежно. Я вдыхала запах его шелковистых волос. Он целовал меня в шею, в подбородок и, наконец, наши губы встретились. Казалось, он хотел сказать что-то важное, но получилось только:

— Ханна…

Донни откинул волосы с моего лица, перед тем как снова поцеловать.

— А как же Адела? — начала я.

Но он прижал палец к моим губам.

— Тш.

Впервые в жизни я захотела, чтобы дискотека никогда не заканчивалась, но именно в этот момент музыка стихла. Это был последний танец.

— Еще разок, — сказал Дон, — а потом я пойду, пожалуй, помогу Кевину и Джессе. — И прежде, чем я успела ответить, добавил: — Не спрашивай ни о чем, хорошо?

Он снова обнял меня, и я не могла говорить целых пять минут. Казалось, мы одни во вселенной…

Внезапно Дон отпустил меня.

— Ой, — прошептал он. — Будем надеяться, что она нас не видела. Я побежал. Сделаю крюк побольше, а ты приходи через несколько минут!

Он исчез, а вдалеке я увидела знакомого эльфа, сжимающего в ручонке бутылку, — Адела шла, сильно шатаясь из стороны в сторону.

Был уже час ночи, но Адела все еще не пришла. Джемма спала, а мы с Джессой сидели на моей кровати и думали, что же нам все-таки делать. Я повторяла:

— О боже, это я во всем виновата! Если бы мы только подождали…

— Да пошла она! — вдруг резко сказала Джесса, что было для нее нехарактерно. — Сама виновата! Она не должна была соблазнять Дона. Ей просто надо быть в центре внимания! Вот ведь проклятый темперамент артиста.

— А что нам теперь делать? — спросила я. — Уверена, она сделает какую-нибудь глупость и не сможет завтра играть. И пропали наши курсы.

— Не сомневаюсь, что она уже сделала эту глупость, и нам лучше пойти поискать ее. Она крепкая, мы заставим ее играть завтра. Меня бесит, что она тут у нас всем распоряжается. Мы все связаны друг с другом, и каждый отвечает за общее дело. Мы оркестр, команда, и она не может просто так нас подвести.

Джесса была, конечно, права. Она всегда права.

— Мы все найдем ее и посмотрим в глаза. Я и Кевин, ты и Дон и Макс.

— Макс?

— Да. Они же вместе выпивали.

Что она за человек, эта Адела?.. Макс, Кевин и Дон — все такие славные ребята. Почему она не может просто с ними дружить? Почему ей обязательно надо влюблять парней в себя, соблазнять их?..

— Хорошо, Джесс. Пойдем, разбудим мальчишек.

Мы незаметно выскользнули из корпуса. Только мы подошли к корпусу мальчиков, тут же услышали жуткие звуки: кого-то тошнило. Выяснилось, что Макса. Кевин и Дон были с ним. Они не очень-то ему сочувствовали.

— Завязывай с этим делом, Макс, — недовольно бурчал Кевин.

— Засунь пальцы поглубже в горло! — советовал Дон.

Макс мычал что-то невнятное.

— Отвернись, Макс! У нас дамы в гостях, — сказал Кевин. — Привет, Джесса! Что вы тут делаете?

Дон обнял меня одной рукой.

— Ой! — сказал Кевин. — А этого сейчас не надо, хватит уже. Вот к чему, между прочим, все это привело, — и он кивнул в сторону Макса.

— Неправда, — возразила Джесса, — оставь их в покое. Во всем виновата Адела. — Ты не знаешь, где она, Макс?

Макс с трудом проговорил:

— Валяется где-нибудь… в обнимку с бутылкой водки… Зараза!

— Тебя же никто не заставлял пить, Макс, — сурово сказала Джесса.

— Я и не пил, — возмутился Макс, — сидр только… И еще чего-то… Не помню… О-оо-о-э-э-э…

Макса опять вывернуло.

— Так, — Джесса не выдержала, — я не могу больше здесь оставаться.

— Я побуду с ним, — предложил Кевин.

— Мы подождем за углом… — Дон взял нас с Джессой под руки.

— Макс, может, хватит уже, а? Заканчивай быстрее, — услышали мы Кевина.

— Пошел ты… — простонал Макс.

— Нет уж, — сказал Кевин, — я без тебя не уйду, ты нам нужен. Адела потерялась, надо найти ее и привести в чувство, чтобы она завтра хорошо отыграла. А уже пятнадцать минут второго. Концерт начнется всего лишь через двенадцать часов.

— Да пьет она где-нибудь, — сказал Макс. — Она увидела, как Дон и Дак целуются, и очень расстроилась… О-о-ох… Когда же это кончится…

Наконец Макс и Кевин подошли к нам.

— Я не знаю, где она, — промычал Макс.

— Думаю, я знаю, — заявила я.

Почему-то я была уверена, что она в липовой аллее. Может, как и я раньше, она хотела, чтобы ее нашли.

И мы нашли ее. Она лежала, свернувшись клубочком. Бутылка рядом с ней была почти пуста. Было не понятно, без сознания она или просто спит.

— Адела! Проснись! — я осторожно толкнула ее в спину. Никакого ответа.

— Дай-ка я, — сказал Кевин. Он взял ее за плечи и довольно грубо встряхнул. — Адела! Не будь дурой! Проснись и поговори с нами.

Адела издала звук, смутно похожий на «пошли вон».

— Мы никуда не уйдем, — сказал Кевин, — во всяком случае, без тебя.

— Я хочу умереть, — застонала Адела.

— Не говори глупости, — одернул ее Кевин.

— Она выпила жутко много, — прошептала Джесса. — Ей, наверное, очень плохо. Как бы нам заставить ее освободиться от этой дряни?

Макса снова вырвало.

— А дайте ей понюхать Макса, — Дон еще мог шутить, — и тогда Аделу сразу стошнит.

— У меня есть бутылка минеральной воды, — сказал Кевин Аделе. — Сядь и попей. Ну же!

— Я хочу умереть, — пробормотала Адела. — Никто меня не любит! Дон меня не любит!

— Прекрати разыгрывать трагедию, Адела, — бесцеремонно перебила ее Джесса. — Ты тоже не любишь Дона. И Кевина не любишь, и Макса. Но к счастью для тебя ты нам всем нравишься. Не знаю почему, но это так. И мы хотим тебе помочь.

Адела покачнулась.

— Ой, все кружится, кружится…

— Это потому, что ты в себе все держишь, — сказал Макс. — Станет легче, если тебя стошнит.

— Я не слабачка! — фыркнула Адела, и тут наконец долгожданный процесс пошел.

— Это самая отвратительная ночь за всю мою жизнь, — сказала Джесса. — Я хотела поговорить с Аделой, но не смотреть на все это.

— Ну и вали отсюда, — грубо сказала Адела. И тут ее голова беспомощно упала на грудь.

— Посади ее снова, Кев, — встревожилась Джесса. — Ей нельзя спать, пока она не опустошит желудок. Так вообще умереть можно. Были случаи.

— Джимми Хендрикс, — зачем-то ляпнул Макс. — Ой, а мне-то как хорошо стало, даже забавно. Давай, Адела, мы сейчас все вместе подержим тебя, а ты попьешь водички и попробуешь еще разок, ты же хорошая девочка.

Адела не реагировала.

— Может, ей нужна медицинская помощь? — заволновалась Джесса.

— Подождем минут пять, — сказал Дон, — хорошо, что мы ее хотя бы нашли. Давай, Адела, прислонись ко мне и попей водички.

— Соберись, — наклонился к ней Макс. — Видишь, все твои любимые мужчины ухаживают за тобой!

Его слова, видимо, задели нужную струну.

— Да, — невнятно проговорила Адела, — все верно. Все мои любимые… Ох… Я вас всех люблю… — Она помолчала. — Но вы меня не любите…

И тут ее как начало рвать прямо на Макса.

— Молодец, — невозмутимо приговаривал Макс. — Вообще-то, я на самом деле балдею от тебя, Адела, с ума по тебе схожу, хоть сейчас и не самое подходящее время для таких признаний. Самое важное — мы все восхищаемся тобой и не хотим, чтобы ты померла тут под деревом. Ты обошлась со всеми нами, прямо скажем, по-свински… — Он помолчал и подумал немного. — Но ты, по-моему, играешь совсем по другим правилам, чем остальные. — Он снял пострадавший свитер и отодвинул локтем Дона, чтобы Адела могла прислониться к нему. — Но тебе не следует играть в такие игры со своими друзьями, Адела. Любовь и война, все такое, но не с друзьями.

Кевин и Джесса изумленно наблюдали. Я поняла, что Макс спасал положение, поддерживая разговор, но мне трудно было сосредоточиться, поскольку Дон гладил мое ухо и щеку большим пальцем так, что никто не видел, зато я чувствовала, и очень сильно.

— Ты, наверное, думаешь, — продолжал Макс, — будто у нас самые обычные семьи и скучные жизни, и, возможно, даже немного завидуешь этому, но у тебя есть то, чего нет ни у кого из нас — это твой совершенно нереальный талант.

Я, да и все остальные, наверное, тоже, подумали, что ему стоит говорить только за себя. Но в целом Макс прав. Аделу все еще тошнило. Макс терпеливо вытирал ее чистой стороной свитера и продолжал говорить, будто ничего особенного не происходило.

— Видишь ли, большинство людей никогда не будут относиться к тебе как к обычному человеку, потому что ты необычайно великолепна, но вообще-то все зависит от того, как ты сама себя преподнесешь. Мы-то уж точно относимся к тебе как к нормальной, потому что мы твои верные друзья — ну, я, может, и нет, но эти ребята точно… — Он обнял Аделу за талию, чтобы ее голова свесилась ему на грудь. — Как вы думаете, ей уже можно спать? — спросил он.

— Не здесь, — сказал Кевин, — даже если ты этого очень хочешь, Макс! Лучше пусть девушки отведут ее в постель.

— Но она же… вся грязная, — возразила Джесса.

— Лучше, чем мертвая, — сказал Дон.

— Хоть и недалеко от этого ушла, — парировала Джесса. — Ох, ладно, Макс.

Мы подняли заворчавшую Аделу на ноги. С трудом мы дотащили ее до спальни, раздели догола, положили в постель, а рядом поставили большой таз и кружку воды.

— Спи крепко, Адела, — сказала Джесса, — мы не разбудим тебя до ланча, а потом ты уж постарайся и отыграй свою партию так, чтоб у всех сердце в пятки ушло…

Глава 16

Завтрак мы проспали. Нам с Джессой с трудом удалось приползти на общее собрание в половине одиннадцатого. Дон подошел ко мне, крепко обнял и незаметно поцеловал в макушку. Кевин и Джесса снисходительно улыбались, глядя на нас. Макс выглядел изможденно. Козленку мы сказали, что Аделе вчера вечером было плохо, возможно, она отравилась, но заверили его, что к концертам она точно поправится. После собрания мы все порепетировали, и наконец время главного выступления настало. Начали подтягиваться родители. Те, кто приехал издалека, устраивали пикники на лужайках. Некоторые брали младших братиков и сестренок поплавать в бассейне.

Мы с Доном сидели на скамейке под каштаном не в силах разлучиться даже на мгновение. До ланча оставалось пять минут. Между поцелуями трудно было найти время поговорить, но мне удалось спросить Дона, приедут ли его родители на концерт.

— Конечно, — сказал он, — папа сегодня утром звонил и сказал, что не пропустит джазовый концерт ни за какие коврижки.

— А мои, дай бог, только к вечернему шоу заявятся. Заставят себя приехать, будут ворчать, а потом еще не раз припомнят и попрекнут, что потратили на меня столько времени.

Дон улыбнулся. Я вдруг вспомнила наш разговор про родителей, но на этот раз он не стал читать мне нотаций.

— Циник ты, — сказал он. — Они же знают, какая у них прекрасная дочь. Или мне им напомнить?

— Не вздумай… — начала я.

— А разве ты не представишь меня родителям? Ты меня стесняешься?

— Дон, не говори глупости! Просто я не выдержу. Мама такая любопытная, будет задавать кучу дурацких вопросов, как маленькая девочка, а папа будет стесняться.

— Да я шучу. В любом случае, Ханна… или мне лучше называть тебя Дак?

— Ой, не напоминай! Хотя я и не возражаю быть Дональдовой Дак…

— Я как раз собирался сказать… нет, не то!.. Ну, ты понимаешь, да?

— Нет, совершенно ничего не понимаю.

— Ну, мы же будем встречаться, когда вернемся домой?

Я не могла себе представить, как это — не встречаться с ним.

— Конечно! — сказала я. — У нас же еще все каникулы впереди, так?

— Не совсем, — погрустнел Дон, — я на три недели уеду в Шотландию, но когда вернусь, еще останется несколько дней до начала семестра.

— И еще после начала семестра, я надеюсь, — сказала я. — Или ты планируешь найти себе кого-нибудь постарше, когда вернешься в колледж?

— Нет, — серьезно сказал он, — кажется, я уже нашел то, что искал…

Это заявление потребовало сдержанных аплодисментов и совсем не сдержанных объятий с поцелуями.

— Эй вы двое, заканчивайте! Меня сейчас снова затошнит, а уже пора на ланч!

Боже мой, Адела. Здоровая, бодрая и шутит как ни в чем не бывало.

— Классно целуется, правда? — сказала она, проказливо улыбнулась и убежала.

Совершенно непредсказуемая девушка. То она напивается до полусмерти, то скачет как ребенок. Может, поэтому мы все ее так боялись? Но сейчас я готова была расцеловать ее за то, что она шутит и не обижается. Мы пошли за ней. Дон был все еще несколько смущен и присоединился к Кеву, а мне не терпелось выяснить, как там Адела.

— Адела! Погоди! Как ты себя чувствуешь?

— Есть такая волшебная таблетка, называется «Алко-Зельтцер». Когда у тебя похмелье, ты ее берешь и принимаешь…

— Ты что, поучаешь меня, что ли?

Она посмотрела на меня, на этот раз серьезно.

— Мы же друзья, Ханна, да? Ты и я? — она чуть ли не умоляла. Никаких извинений после такого уже не требовалось.

— Конечно, — сказала я, — мы друзья.

Она сменила тему:

— А когда твои родители приедут?

— После чая, только на вечерний концерт.

— Ой, как жаль, — сказала она, — моя мама только что звонила и сообщила, что обязательно приедет на камерный концерт. Я посоветовала ей обратить особое внимание на джаз-бэнд, так как трое моих лучших друзей играют в нем. — Ее глаза блеснули, и она добавила: — Она была на гастролях последние полтора месяца. Мне так хочется увидеть ее.

Камерный концерт начался в четыре. Он был неофициальный, поэтому двери в сад были открыты. Можно было входить и выходить между номерами, пока переоборудовали сцену. Духовой квинтет Джессы открывал программу, а струнный квартет Аделы должен был с блеском его закрыть. Мы выступали предпоследними — столько ждать и нервничать. На разогрев у нас было пятнадцать минут, на сцену мы поднялись под бурные овации. Первые две вещи были на флейте — без проблем. А потом я взяла саксофон для «Take Five». Дон ободряюще улыбнулся мне, и мы заиграли. Ух ты! Такого звучания никогда раньше не было. Не припомню, чтобы я играла когда-нибудь так хорошо. Просто мы играли с душой. Когда мы закончили, зрители повскакивали с мест. Кевину даже пришлось утихомиривать их, и когда все успокоились, мы перешли к «Yesterday». Нас слушали, затаив дыхание. Когда мы закончили, зрители просто сошли с ума! Ребята вытолкнули меня вперед, и Кевин загрохотал на барабанах, чтобы прервать шум, после чего объявил, что я впервые взяла в руки саксофон несколько дней назад.

— Но у нее был великолепный учитель, — добавил он.

Снова крики, бешеные аплодисменты… Я страшно краснела, но должна сказать, было ужасно приятно. Мы спустились со сцены, сели на свои места сбоку и приготовились к последнему, классическому акту концерта.

Адела вывела на сцену свой квартет. Это был все тот же маленький, но такой гениальный эльф — от катастрофы прошлой ночи не осталось и следа. Я услышала громкие аплодисменты откуда-то сзади, оглянулась и увидела элегантную блондинку, которая показалась мне знакомой… Конечно! Мама Аделы, Селия Барнес. Как и дочка, она была миниатюрной, особенно рядом с крупной женщиной, которая сидела на соседнем кресле. Ее я тоже, без сомнения, раньше видела: это мама Дональда. И тут, когда я уже отворачивалась, я заметила третью женщину с раскрасневшимся лицом. Мама! Сидит радом с Селией!

Квартет начался. Я пыталась сосредоточиться на музыке, но это было сложно — Дональд выводил пальцем загадочные узоры на моей ладони.

Никакими словами нельзя описать то, что творилось в зале, когда квартет закончил, а уж когда они сыграли на бис… На сцену вышел Козленок и поблагодарил нас всех, сказал, каким удовольствием был для учителей камерный концерт, особенно потому, что это исключительно работа самих детей. Потом он пригласил всех на лужайку на чай и посочувствовал тем несчастным родителям, которые пропустили камерный концерт.

Мы прошли к столам под деревьями. Я высматривала маму, все еще не веря, что она здесь. Я не знала, хочу ли я, чтобы она видела нас с Дональдом вместе.

Но она ждала меня. И что-то изменилось, мама выглядела по-другому.

— Ханна! Я ни за что на свете не пропустила бы этого! — И она обратилась к Дону, как будто мальчики держали меня за руку каждый божий день: — Молодцы, это было просто здорово. Я так горжусь Ханной и вами всеми…

— Спасибо, — тепло сказал Дон, — увидимся позже, Ханна. Пойду искать своих. До свиданья, мама Ханны.

И он усмехнулся мне с таким выражением: «Ну, я же тебе говорил». Я ждала, что мама начнет комментировать, но она не сказала ни слова. Она просто взяла и обняла меня. Я даже не знаю, отчего у меня так перехватило дыхание.

— Папа успеет к концерту, — сказала она. — Он еще пожалеет, что пропустил твой джаз, особенно когда я расскажу, какая ты у нас звезда. Знаешь, Ханна, ты была такой естественной и спокойной там, на сцене. Даже завидно! — Все еще ни слова о Дональде. — Я поняла, что грядет нечто особенное, когда Селия Барнес сообщила, что лучшие друзья ее дочери будут играть в джаз-бэнде. А потом эта милая шотландская матушка сказала, что другую такую юную саксофонистку еще поискать, и с гордостью добавила, что это девушка ее сына… — Мама улыбнулась мне. — Не бойся, я молчу. Не хочу тебя смущать.

Так! Вот что было по-другому с мамой: она как будто… понимала меня. Мы пошли к столам, и, слава богу, не пришлось никого никому представлять, потому что приехал папа. С ним был Джей, и даже забавно… он тоже казался другим. Может, у него тоже была неделя, богатая событиями.

— Не успели мы приехать, как со всех сторон только и слышно: «Ах, как блистательна Ханна, ах, Дак изумительна», — сказал Джей. — Что мы пропустили-то? Очередное соло на пикколо?

— Это тебе еще предстоит, — сказала я.

— Вы пропустили блистательную юную саксофонистку, — сказала мама, — которая играет на саксофоне всего несколько дней, но уже сразила всех наповал своей великолепной игрой.

Брат взглянул на меня с уважением.

— Ты?

— Ну да, — самодовольно ответила я.

— Жаль, что я не смог уйти с работы пораньше. А я думал, у тебя днем конференция, дорогая, — удивился папа.

Я вопросительно посмотрела на маму.

— Не думаю, что они скучали без меня. Мне просто захотелось послушать Ханну.

— Мама!

— Я и не подозревала, что за радость меня ждет. Мораль — правильные решения всегда вознаграждаются, да?

Концерт закончился полным триумфом, а выступление Аделы было настоящим шедевром. Козленок попрощался с нами после концерта и сказал, что, по его мнению, это были очень успешные десять дней. Я думала об Аделе и ребятах, о несчастьях, о любви и дружбе и поняла, что согласна с ним, и присоединилась к аплодисментам, крикам и бешеному топоту. Двоих ребят отметили особо и подарили букеты: Джессе — за организацию дискотеки в последний вечер и Аделе — за блестящее выступление. И вот стоят они на сцене, сжимают в руках букеты, и вдруг оркестр заиграл мелодию. И я вдруг поняла, что это тема из мультика про Дональда Дака. Козленок сказал:

— Каждый год мы выбираем звезду камерного концерта. Среди учителей не возникло сомнения, что сегодня эта честь принадлежит Ханне Гросс, саксофонистке.

Ах!!!

Я на ватных ногах вышла к краю сцены.

— Молодец, Дак! — сказал Козленок и вручил мне букет.

Мы с Дональдом заставили своих родителей подождать еще десять минут и в последний раз прошли в наш незапертый репетиционный класс.

— Я знаю, мы расстаемся ненадолго, — сказал Дон. — Нам было так хорошо последние несколько дней, да? Потерпим три недели?

Он прислонился к двери, чтобы никто не вошел. Мы немного увлеклись к тому моменту, как в дверь постучали.

Дон выглянул в коридор. Там стояли Кевин и Джесса, тоже какие-то взъерошенные.

— Идемте, дети мои, — сказал Кевин, — меня попросили согнать всех вниз. Вы не одни заперлись в классе, знаете ли. Давайте посмотрим, кто тут еще…

Он постучал в следующую дверь.

— Пшли вон! — раздался знакомый вопль.

Дверь открылась, и из класса вышла улыбающаяся Адела. Еще более торжествовал Макс. Судя по его раскрасневшемуся лицу, он совершенно пришел в себя.

Эпилог

Дон — лучшее, что случилось в моей жизни, и я не хочу, чтобы наши отношения когда-либо закончились. Мы постоянно писали друг другу, пока он был в Шотландии, и с тех пор, как он вернулся, дела у нас все лучше и лучше. Наши вкусы и увлечения совпадают: мы ходим слушать джаз-концерты и купаться в открытых бассейнах, даже в супермаркеты вместе ходим, но в основном тусуемся друг у друга в гостях. Я наконец услышала полный вариант песни, с самыми нежными словами, от которых невозможно не раскраснеться. Песня теперь называется «Дождь на ее лице», и она про тот день, когда во время джазовой репетиции я высунулась под дождь, а потом забрызгала Дона каплями! Он признался, что тогда и влюбился в меня… Романтика!..

Я уже виделась с подругами, но мне страшно хочется рассказать обо всем именно Софи. Она приедет в самый последний момент, к началу занятий, и переночует у меня дома. Мама этому только рада. Она вообще, на удивление, рада всему, что со мной происходит. Она призналась, что немного испугалась за меня, когда узнала, что Дону уже целых шестнадцать. Мне-то ведь всего четырнадцать. Но фактически мне уже скоро пятнадцать — еще до Рождества, а Дон самый младший в классе. Мама говорит, что наше поколение взрослеет гораздо быстрее, поэтому она больше не беспокоится. Она даже разоткровенничалась со мной и сказала, что у нее тоже были серьезные отношения с мальчиком, которые начались, когда ей было пятнадцать, и длились, пока она не пошла в университет.

— А что было потом? — спросила я.

Она будто снова стала маленькой девочкой и принялась вспоминать.

— Он уехал получать высшее образование в Штаты. Сначала мы были убиты разлукой, опустошены, но потом оба завели новых друзей, стали как-то отдаляться друг от друга… Это и понятно, мы не могли видеться. Впрочем, он иногда мне пишет, до сих пор…

— Мама! Я уверена, в глубине души ты еще любишь его! Это нормально. Я не скажу папе.

Мама ласково улыбнулась:

— Да нет, не в этом дело. Точнее, не совсем. Но первую большую любовь забыть невозможно. Так что возьми от нее все-превсе!

— Не сомневайся!

Мы много раз созванивались с Джессой, пока она не поехала отдыхать со своей семьей. Я заметила, что разница в возрасте стала более ощутимой, чем когда мы были на курсах. Кроме того, мы живем в разных концах города, и чтобы встретиться, нужно договариваться заранее. Впрочем, я очень хочу встретиться с ней на следующих музыкальных курсах.

Я получила пару открыток от Аделы из Италии, в основном повествующих о ее очередных победах. Никогда не встречала такого летучего человека. Я проверила это слово в словаре, и оно прекрасно ее характеризует: «Способный быстро меняться из твердого или жидкого состояния в пар… склонный к внезапным, непредсказуемым или взрывным изменениям…» Не думаю, что смогу когда-нибудь доверять Аделе, но я искренне восхищаюсь ею. Это непостоянное, проказливое существо, не вполне человек, словно ДУХ из «Сна в летнюю ночь», который в итоге свел вместе все любящие сердца.

Шарлотта пришла первая. Она выглядела, как и я, — довольной собой.

Мэдди и Софи пришли вместе. Софи только что вернулась из Франции. Она обняла меня.

— Прекрасно, что ты наконец купила контактные линзы, Дак! Выглядишь великолепно! Сдается мне, тут не обошлось без влияния сильного пола! Мэдди поведала мне кое-что по дороге. Его зовут Джон, или Джонни, или как там?

— Привет, Ханна, моя дорогая! — Мэдди благоухала еще сильнее, чем обычно, она сильно загорела и стала еще красивее. Она не настаивала на том, чтобы рассказывать истории по старшинству. Мне показалось, она немного скрытничает.

— Расскажи нам о Джонни, Дак, — попросила она.

— Не Джонни, — сказала я и многозначительно посмотрела на Софи, — а Донни. Дональд…

— Ханна! — завопила Софи. — Только не Дорналд!

— Он самый, — сказала я, — мы тогда неправильно его поняли, Софи. Неправильнее не бывает.

И я рассказала им, какой у меня шикарный парень.

Шарлотта

Глава 1

В последний день весеннего семестра мы ночевали у Софи.

Мама разрешила бы переночевать и у нас, если бы я захотела, и у Ханны в доме полно места, но мы обычно ночуем у Софи. У Софи в распоряжении целый чердак с отдельными ванной и туалетом, даже телевизор свой есть, так что мы все без проблем там размещаемся. Вообще для Софи, на мой взгляд, мало что представляет проблему, такая уж она у нас крутая девчонка.

Чего не скажешь обо мне! Итак, я — Шарлотта. У меня блеклые светло-русые волосы, я немного полновата, что особенно заметно по большой попе. Моя старшая сестра говорит, что у меня «личико младенчика», и это самая невинная характеристика из тех, которыми она меня награждает. Помню, когда ей было четырнадцать, она сама была похожа на бочку. Но у нее сногсшибательная фигура — и это еще одна моя проблема. Мишель шестнадцать лет, и она богиня красоты. Когда звонит телефон, можно не сомневаться, что спросят ее. Мишель сдала экзамены несколько недель назад и укатила с друзьями на Корфу — «приходит в себя». О да! В результате я получаю все шишки, выслушиваю папины язвительные замечания насчет девчонок-тинейджеров, хотя выполняю всю работу по дому за нас двоих и кормлю ее хомячка и кота вместе со своими. Я очень люблю животных. И, разумеется, не ем мяса, чем раздражаю маму, и не использую косметику, которая испытывалась на животных. Зверушки меня тоже любят, им не важно, толстая я или нет. Ах, если бы с парнями было так же!

Итак, о ночевке. Мы вчетвером дружим с начальной школы. Ханна потом перешла в школу для девочек, но она живет рядом и по-прежнему проводит свободное время с нами. Мы с Ханной довольно застенчивые и прекрасно понимаем друг друга. С Софи Ханна общается еще дольше, они живут совсем рядом. И еще есть Мэдди. Она очень сильно отличается от меня, вы еще сами убедитесь в этом. Иногда я даже удивляюсь, почему они все дружат со мной… Порой мне кажется, это потому, что на моем фоне они кажутся еще стройнее и красивее!

К Софи я пришла первой. Дверь открыл ее старший брат, Дэнни. Обычно он здоровается, но сегодня просто крикнул: «Соф!» — и испарился. Покраснев от смущения, я осталась стоять в холле. Дэнни только что подстригся. Может, он нарочно старается выглядеть так нелепо? Наконец появилась Софи. Она переоделась после школы в коротенькие шортики и обтягивающий топ. Опять на ее фоне я в своей мешковатой футболке и свободных джинсах буду выглядеть как слонопотам. А вот и комплекс неполноценности проснулся…

Мы пошли разбираться с едой. Моя мама — спец по домашней кухне, а мама Софи просто покупает нам все то, что мы любим: пиццу, чипсы, соусы, салаты, колу и всякие соки. Софи шлепнула меня по руке, когда я попыталась макнуть чипсину в сырно-чесночный соус.

— Эй! Не будь свинтусом! Нам это наверх надо отнести!

В этот момент раздался звонок — пришла Мэдди.

— Привет, подружки!

Мэдди расцеловала нас обеих, обдав волной новых духов, чего я, в принципе, не выношу, но не любить Мэдди невозможно. Она заметила за дверью Дэнни (и откуда он там взялся?) и взъерошила ему волосы.

— Симпатичная стрижка, Дэн, — сказала она, после чего он скрылся.

Мама и Мишель говорят, что Мэдди — «просто прелесть», и я уверена, что когда-нибудь она окажется на сцене. Она ниже Софи, но выше меня. У нее коричневато-золотистые волосы, потрясающий загар, красивые скулы и каре-золотые глаза с длинными, загибающимися ресницами. Софи тоже красавица, но у Мэдди — все это признают — какая-то особая женственность.

Ханна пришла последней. Она совсем другая, чем Софи и Мэдди. Мы все, конечно, любим ее, но при этом немного жалеем: она пасмурная, замкнутая, никогда не может толком расслабиться. Когда-то она смешно ходила (теперь я за ней этого не замечаю), поэтому ее прозвали Дак. Ее родители много работают и рассчитывают, что она будет отлично учиться в школе, при этом особенно не балуют ее вниманием. У Ханны напряженный, тревожный взгляд, как будто она чего-то боится. Вообще-то она может быть очень забавной, но ее трудно расшевелить.

На чердаке у Софи отменно. Чувствуешь себя отрезанным от остального мира. Она расстелила для нас матрасы вокруг телевизора. Мы разложили еду и питье посередине и устроились смотреть видео — старый добрый ужастик, чтобы хором поорать.

— Ну что, включать, Соф? — спросила Мэдди, которая сидела ближе всех к телевизору.

— Нет, давай подождем, пока Дэнни уйдет, — сказала Софи, — поставлю-ка я пока музыку.

Софи гордится тем, что у нее есть самые последние и модные диски. Мэдди пытается следовать ее вкусам, да и я тоже. Ханна у нас здорово разбирается в классической музыке (она играет на флейте и пианино), и про новые группы она нам первая рассказывает. Почему-то из-за того, что Ханна не такая открытая и уверенная в себе, как Софи и Мэдди, мы иногда забываем, что у нее великолепный вкус.

Софи и Мэдди пошли танцевать, как обычно, я же занялась другим серьезным делом — едой. Потом Дэн ушел, и следующие два часа мы смотрели «Кошмар на улице Вязов». Мои родители все еще считают, что я слишком маленькая и впечатлительная, чтобы смотреть фильмы ужасов, отчасти они правы… Вообще-то мне приятней поесть, чем любоваться потоками крови и расчлененными трупами, поэтому, если честно, я время от времени отворачивалась от экрана. Ханна никогда не пугается подобной ерунды, а для Софи и Мэд не было ничего слишком ужасного. Я съела пиццу и огромный кусок шоколадного торта со сливками из баллона. Знаю, что не должна так много есть, но для кого стараться, если единственный на свете парень, который мне нужен, все равно никогда не полюбит меня? Я залила обильный ужин газировкой и глотком красного вина — его Ханна притащила и сказала, что папа даже не заметит исчезновения бутылки. Забавно: мне никогда не удается уловить конец фильма на наших ночевках.

Тут как раз родители Софи вернулись домой и прокричали, чтобы мы уже ложились спать. Я нырнула в спальный мешок, чтобы переодеться в ночную рубашку и не выставлять напоказ свое уродливое тело с жутким целлюлитом. Мэдди же всегда рада покрасоваться — у нее прекрасная фигура. Ханна тоже переодевается в спальном мешке. Софи, с ее уникальной способностью находить выход из любого затруднительного положения, просто ложится спать в той же футболке и шортиках, что носила днем. Мы расселись рядком с ватными тампонами, лосьонами для очищения и кремами для лица. Было так уютно. Ночевки — это здорово. Мы славно устроились в спальных мешках.

— Вот бы здесь оказался Бен Саутвелл… — начала Мэдди.

— Этот маленький слюнтяй? — сказала Софи, несколько раздраженно. — Я бы предпочла Орландо Блума.

— Луи Армстронг! Джон Леннон! — пропищала Ханна.

— Они же умерли, — воскликнула Софи и заглушила мое «Джоша Роулинсона, пожалуйста, господи».

— Так, все, — сказала Мэдди, — если мы говорим о настоящих мужчинах, то дайте мне… дайте мне Джастина Тимберлейка! Но я-то имею в виду реальных парней. Что ни говори, Бен Саутвелл симпатичный.

— Слишком маленький он, — сказала Софи, — все парни из нашего класса еще слишком маленькие. Маменькины сыночки.

— Бен не мелкий, — сказала я.

На мой взгляд, он действительно очень симпатичный. И большинство остальных ребят тоже не мелкие. У Софи, по-моему, завышенные требования к парням.

— Ну, для тебя он, может, и не мелкий, Шарлотта, — сказала Софи, — но для нас он еще зеленый. И целуется, как рыба, — и, пока мы не успели переспросить ее, что она имеет в виду, Софи снова обратилась ко мне: — А как твой любимый мальчик с Озер, Джош?

Я вздохнула: Джош настолько недостижим, что у меня насчет него нет секретов.

— Страшно подумать, но ему восемнадцать лет.

— Для меня нормально, — сказала Мэдди.

— Ага, просто у тебя нет сестры-красотки, вроде моей Мишель.

Остальные со мной согласились. Ужасно, когда у тебя такая старшая сестра, но иногда она, сама того не зная, оказывает мне добрую услугу. Все девчонки тут же принялись расспрашивать меня, чем сейчас занимается Мишель, с кем она встречается, как причесывается. Я все это им рассказывала, но Мэдди перебила меня и снова заговорила на свою излюбленную тему.

— Настоящий мужчина. Вот чего я хочу! Настоящего джентльмена, мистера Дарси, и чтобы только мой. Может, я встречу такого в путешествии.

— А я точно увижу Джоша на каникулах, — сказала я.

Мэдди посмотрела на меня широко открытыми золотыми глазами:

— Правда, что ли, Шарлотта? Как тебе повезло! А Мишель едет?

— Нет, только я…

— Ну, Шарл, — присоединилась Софи, — это же такой шанс.

От них уже было не отделаться. Девчонки стали спорить между собой. Мэдди считала, что у меня шансы есть. Софи и Ханна (которые знают меня и мои обстоятельства немного лучше) справедливо полагали, что никаких шансов нет.

— Расскажи еще раз, Шарлотта, — умоляюще попросила Мэдди, — я хочу представить себе все в деталях.

И, обрадованная тем, что для разнообразия оказалась в центре внимания, я начала.

Каждое лето мы с Мишель проводим пару недель в Озерном Крае с нашей тетей. Мама с удовольствием погружается в работу и не испытывает угрызений совести, что сплавила дочерей на сестру, вдову с тремя сыновьями, которая в результате получает ненадолго женскую компанию и поддержку. На самом деле это не так ужасно, как может показаться на первый взгляд, потому что тетя Вив — классная, немного эксцентричная, разбирающаяся в искусстве учительница начальных классов, и ее невозможно не любить. Да и мальчики вовсе не беспомощные младенцы, которые нуждаются в постоянном уходе и заботе женщины. А мы и рады помочь в обмен на каникулы на Озерах.

Дом тети Вив стоит в красивом месте, и все пикники и поездки на природу — просто замечательные. Мальчики — это мои любимые двоюродные братья: старшему Олли тринадцать, Тому девять и маленькому Неду шесть. Так кто же такой Джош Роулинсон, спросите вы? Дело в том, что тетин дом — половина старой мукомольни. Роулинсоны живут во второй половине. Малышка Кейт Роулинсон — лучшая подруга Неда, Джо Роулинсон — друг Олли. А Джош Роулинсон — их восемнадцатилетний брат, который проводит с ними лето. Сколько себя помню, я всегда была до безумия влюблена в Джоша. Он немного похож на молодого Дэниела Дэй-Льюиса, такой же мрачный и, по большому счету, не заслуживает моей многолетней преданности. Он никогда в жизни не замечал меня, только пару раз, да и то, когда дразнил из-за того, что я краснею. К сожалению, в прошлом году он начал замечать Мишель…

— Но в этом году, Шарлотта, — мечтательно сказала Ханна, — Мишель не будет, он наконец поймет, какая ты прекрасная личность, какая добрая и… — она запнулась и умолкла.

Мэдди снова за свое:

— Идея! У нас у всех намечается романтическое приключение! Давайте договоримся, что обязательно закрутим романы на этих каникулах! А в последний выходной перед началом учебы снова устроим ночевку и обсудим достижения. А сейчас пусть каждая расскажет, где собирается отдыхать. По старшинству. Мне уже почти пятнадцать (господи, самой не верится), так что я первая. Итак, я на две недели еду на Барбадос с папой. А ты, Дак?

— Я? — переспросила Ханна. — Эх, на самые обычные, скучные музыкальные курсы, где будет куча музыкантов в сандалиях.

Я поразилась:

— Но ты же обожаешь музыку. И разве нельзя там встретить чудесного контрабасиста или симпатичного саксофониста или еще кого-нибудь?

Я всегда завидовала таланту Ханны, здорово жить в богемном мире музыкантов и художников.

— Можно, наверное, — сказала Ханна, — но я не обещаю, что потом расскажу об этом.

— Вечно все удовольствие испортит! — буркнула Софи, и мы начали подшучивать над Ханной, но она молчала.

— А мы всей семьей собираемся в кемпинг, во Францию, — сказала Софи. — В сотый раз уже. Мама и папа будут, как обычно, читать, ходить по музеям и ресторанам. А я останусь с занудным братиком и буду умирать со скуки. Надеюсь, найду себе прикольного курьера на велосипеде… Везет тебе, Мэдди, едешь на Барбадос! Оторвись там за нас за всех.

— Ну, я самая младшая, но обо мне вы и так уже все знаете, — подвела итог я.

Вскоре я уснула, и мне приснился Джош.

Глава 2

Через четыре дня мы встретились с Ханной и Софи в торговом центре.

— Ты уже собралась, Шарлотта? Упаковала бикини? — спросила Софи. — Мы с Ханной сейчас как раз идем примерять купальники.

— Меньше всего мне там понадобится бикини, — сказала я.

— Ну пожалуйста, примерь хоть одно! — стала умолять меня Ханна.

— Ладно, только ради тебя…

Три головы одновременно высунулись из-за занавесок трех кабинок. Барабанная дробь… Мы выступили вперед, как синхронные пловчихи.

— Ух ты!

Софи выглядела шикарно. Ханна тоже, особенно без очков.

— Шарлотта, тебе идет, — одобрила Софи.

Честно говоря, мне и самой понравилось.

— Бери его! — сказала Ханна. — В нем ты точно охмуришь своего Джоша.

Я совершенно забыла, насколько бесполезен купальник в краю ледяных горных озер, поэтому и купила его.

Вот теперь я была готова к каникулам.

* * *

Поезд шел три часа двадцать минут, и почти всю дорогу лил дождь — резиновые сапоги у меня лежали наготове. А новое бикини вряд ли пригодится. Я захватила с собой два журнала, книгу с ужастиками, CD-плеер и несколько бутербродов — коротать время. За окном было почти ничего не видно из-за дождя, только мокрые поля. Я надела наушники, включила Боба Марли, чтобы он погрузил меня в атмосферу беззаботных каникул…

Я выхожу из поезда, и волшебный золотой свет вечера окутывает меня. Поезд уехал, и я одна-одинешенька на пустой платформе. Я прохожу по знакомому мосту и заглядываю на парковку, высматривая побитый «вольво» тети Вив. Все машины пусты. Я беспокоюсь: как мне теперь добираться до дома? Вдруг взгляд натыкается на безумный оранжевый «жук». Дверца распахивается, и высокий темноволосый парень выходит из машины и оглядывается по сторонам, как будто ищет кого-то. Он смотрит на меня, потом на платформу. Наконец подходит ко мне.

— Извините, вы случайно не знаете, лондонский поезд уже приходил? Я жду одну девушку… — тут наши глаза встречаются. — Боже мой, это ты, Шарлотта? Я тебя не узнал… Ты так изменилась… повзрослела…

Джош, запнувшись, замолкает, смотрит на меня, и я тону в его бездонных зеленых глазах… Через несколько мгновений он вспоминает, что неплохо бы помочь мне:

— Так, давай-ка я возьму твой багаж, а ты садись в машину.

Я сажусь в замечательный «жук» Джоша.

— Я сам вызвался встретить тебя, — говорит он и заводит машину, — Вив очень занята, готовится к твоему приезду, к тому же она ждет, когда Олли и Джо вернутся с футбола. А мне не терпелось скорее повидать тебя. Давно хотел сказать тебе, насколько ты красивее своей сестры. Когда я узнал, что она не приедет, понял, что это мой шанс и его нельзя упустить. Думаю, это лето ты не забудешь никогда…

Стоп! Проснись, Шарлотта! Это ты о Джоше что ли размечталась? О высокомерном, самовлюбленном Джоше? Джоше, который так легко поддался чарам Мишель? О Джоше, который только и делает, что дразнит тебя и смеется над тем, как ты краснеешь? Н-да, молодец. Мечтай, мечтай.

Последний час путешествия всегда самый лучший: пейзаж становится живописней, люблю когда много зелени. Небо прояснилось, и настроение само собой улучшилось. Я почувствовала знакомое приятное возбуждение, это необыкновенное ощущение: конец пути близок, и ты уже не можешь дождаться, когда приедешь, но все же хочешь, чтобы поездка продолжалась вечность. Наконец мы въехали в Оксенхолм. Я вытащила свои сумки на платформу и еще не успела оглядеться, как тетя Вив обняла меня, Нед (мой самый младший двоюродный братик) схватил меня за руку, Том галантно предложил донести багаж, а Кейт (младшая сестра Джоша) с трудом удерживала на поводке радостно вилявшую хвостом собаку. Вот это встреча, так встреча.

— Шарлотта, солнышко, как я рада тебя видеть! — воскликнула тетя Вив. — Нед и Кейт доставали меня весь день: «Когда она приедет, через сколько она приедет?» Том переодевался раз шесть, правда, сынок?

Том покраснел. Прямо как я. Мы вообще очень похожи, и я так люблю его за это.

Вив загнала нас в машину. Скраппи запрыгнула на заднее сиденье. Ладно, потом с ней поздороваюсь. Том погрузился в свой «Геймбой», Нед и Кейт начали наперебой рассказывать мне программу моего визита.

— А еще на следующей неделе будет день рождения Джо, и мы все вместе поедем праздновать в лодочный домик. Он и Олли все спланировали, — сказала Кейт. Она посмотрела на меня из-под челки невероятно ясными зелеными глазами (ах, Джош!). — Даже Джош сказал, что поедет на день рождения Джо, — добавила она, как будто эта малышка могла читать мои мысли, но тут же разбила все мои надежды: — Хоть он теперь не особо рвется, когда узнал, что Мишель не приедет.

И они с Недом покатились со смеху.

— Джош любит Мишель! — с трудом произнес Нед. — Он хочет…

Слава богу, он запутался и не договорил.

Я никак не реагировала и смотрела вперед. И все же я заметила, что Том сочувственно поглядывает на меня. (Даже когда Том был совсем маленький, он один понимал все, что я чувствую.) Он повернулся к малышам:

— Не болтайте ерунды. Вы все выдумываете. Конечно, Джош придет на день рождения Джо. — Он наклонился ко мне: — Мы собираемся играть в Битву на воде. Ты будешь со мной в паре?

Я засмеялась. Битва на воде — наша излюбленная семейная забава, где следует забыть все приличия и хорошие манеры. Мы играем в нее у лодочного домика почти каждый год. На самом деле это битва на обычных деревянных или резиновых лодках и матрасах, когда все пытаются сбросить друг друга в воду. У нас сложная система разнообразных правил, которые меняются каждый год. Единственное незыблемое правило: играть должны все, включая взрослых и маленьких детей. Поэтому надо разбиваться на пары — один сильный и один слабый или два средних. Я согласилась, что мы с Томом — хорошая пара середняков.

— А Джош будет в паре со мной! — заявила Кейт. Она очень гордилась своим старшим братом. — Джо и Олли уже тренируются. Они думают, что сойдут за средних, но по-моему, их надо разделить. Джо уже большой.

— А почему Олли и Джо не приехали меня встречать? — спросила я тетю Вив.

— Места в машине не хватило. К тому же, — добавила она, — у них один спорт на уме. Им бы только мяч гонять. Ты же их знаешь, разве они отвлекутся от своего футбола?

— Да, ничего не меняется, все по-прежнему…

Олли и Джо играют в футбол все время, сколько я себя помню.

— Жаль, что вы толком не пообщаетесь, они ведь ближе всех тебе по возрасту.

— Да не беспокойтесь, тетя Вив! Вы моя лучшая подруга. Нам, девчонкам, надо держаться вместе!

— И мне! — Кейт высунулась к нам с заднего сиденья. — Я тоже девочка!

Мы съехали с дороги и вкатились во двор. Я занервничала. А что, если Джош здесь? Я собрала всю волю в кулак и вылезла из машины. Тут на меня напрыгнула с приветствиями Скраппи.

— Привет, собачка!

— Привет, сестричка! — Во дворе появился Олли, по сравнению с прошлым годом он сильно подрос. — Джо, я потом зайду, — крикнул он вдогонку другому долговязому парню — Джо, который поспешно ретировался, завидев нас.

Джо еле заметно кивнул мне и скрылся за дверью, где его, без сомнения, ждал Джош. Я начала понимать, почему тетя Вив так радовалась женской компании.

— Ну вот, теперь ты всех видела, кроме Джоша, — сказала Кейт, — и моих мамы и папы, но они не считаются. Хочешь, помогу тебе сумки разобрать?

Глава 3

У нас есть такой обычай — в первый день мы всегда идем на плотину смотреть, как прыгает лосось. Наш дом стоит недалеко от водяной мельницы, которая, естественно, стоит на реке и находится под строгим контролем, чтобы всегда было достаточно воды крутить колесо. Тут устроена целая система запруд и плотин. Каждое лето лосось совершает фантастический переход к местам нереста, куда плывет против течения. Если лосось натыкается на препятствие вроде плотины, он напрягает все свои силы и прыгает. Рыбы снова и снова бросаются на стену воды, пока наконец не преодолевают ее. Можете себе представить, как они прыгают — раз за разом, устают все больше и больше, но все равно старательно плывут вверх по течению. С ума сойти, честное слово.

Тетя Вив осталась дома готовить ужин, а все остальные пошли к плотине — трое моих двоюродных братьев, Джо и Кейт Роулинсоны, и собака — куда без нее. Кейт и Нед скакали рядом, держа меня за руки. Олли и Джо ушли вперед, а Том и Скраппи бегали туда-обратно. Дождь перестал, было свежо. Вечерело, и вокруг было очень красиво. Под ногами шуршала мокрая трава, над головой на все лады заливались птицы. Ах, если бы Джош тоже пошел с нами, вот тогда было бы совсем хорошо. Но с другой стороны, без него мне было как-то проще.

Мы прошли мимо мельницы, перелезли по ступенькам через заграждение и попали на поле, которое идет вдоль реки. Каждый год неизменно меня поражает эта тяжелая мощь реки, ее запах. Том разрывался между желанием бежать вперед за старшими мальчиками и быть со мной. Тогда он нашел золотую середину — он стал докладывать нам, что делают Олли и Джо.

— Они вышли на берег… — И умчался. — Они переходят плотину… — Снова исчез. — Джо нашел лосося, который запутался в водорослях! — Следующее сообщение: — Джо спас лосося! Он бросил его наверх, и лосось уплыл. Давайте быстрей, а то все пропустите!

Я вдруг заметила, что Скраппи нет.

— Том, а где Скраппи?

— А, где-нибудь норы вынюхивает. Да все нормально. Ведь тут на поле нет овец.

Скраппи — дворняга, но, похоже, среди ее предков были пастушеские собаки. И если она видит каких-нибудь животных, то не может удержаться и начинает сбивать их в стадо. Это могут быть овцы либо утки. У нас дома это очень забавно, но за пределами двора — смертельно опасно. Если фермер заметит, как она пугает его овец, он может запросто пристрелить ее. Мы перелезли через последние ворота к плотине. Олли и Том стояли завороженные и смотрели — редко увидишь их такими притихшими!

— Шарлотта, Джо — герой! — сказал Олли. — Он рыбу спас! Она уже задыхалась, а ему удалось осторожно вытащить ее из водорослей и бросить наверх. Жизнь спас. А может, и жизни, вдруг эта была самка?

Герой облокотился на забор и смотрел на серебристых лососей, которые перепрыгивали через ревущий водопад.

— Я не люблю держать рыбу в руках, она такая скользкая и холодная, а ты молодец, — похвалила я.

Джо мрачно посмотрел на меня, и тут я поняла, как сильно он изменился: подрос и возмужал. Он всегда был такой тихий, серьезный и застенчивый. И еще у него потрясающие теплые карие глаза. Он покраснел. С Джо надо говорить осторожно, чтобы он не подумал, будто ты над ним насмехаешься.

— Я всегда искренне восхищаюсь людьми, которые любят животных и умеют обращаться с ними хорошо, — пояснила я свою мысль. Это, должно быть, удовлетворило его, он отвернулся и снова стал смотреть на рыбу.

— Одиннадцать! — громко закричал Нед, стараясь перекричать рев воды. — Я насчитал одиннадцать рыб! Ровно столько уже перепрыгнуло!

— А у меня двенадцать, — сказала Кейт. Она не любит, когда ее превосходят.

— А вот я увидел всего шесть, — заметил Том с видом знатока.

— Да, верно, шесть, — подтвердил Джо, и Том обрадовался и расцвел, потому как Джо уж точно в этом деле знаток.

— А где Скраппи? — через некоторое время спросил Олли.

— Ловит кроликов, — предположил Том.

— Эту собаку в конце концов пристрелят, если она не научится себя вести, — сказал Джо, — пойдемте-ка лучше найдем ее.

Олли с удивлением посмотрел на Джо.

— Прямо сейчас?

— Да! Вы, ребята, по-моему, до сих пор не поняли, что пугать овец здесь — опасное занятие. Это фермерские земли, а не парк. Пойдем и отыщем ее. Папа видел, как на днях этот старый Блэйтвейт с Верхней фермы ворчал, что его овец пугают собаки. Откуда ему знать, что Скраппи всего лишь сгоняет их в стадо.

Мы двинулись к дому, по дороге наперебой выкрикивая имя Скраппи. Наконец она выскочила из зарослей, окружающих первое поле. Она очень старательно изображала, что гоняется за кроликами.

— Видишь, ничего страшного, зря ты беспокоился, Джо, — сказала я.

Олли звал Скраппи к ноге.

— Лучше уж побеспокоиться, — сказал Джо и снова посмотрел на меня мрачно.

После ужина я искупала Неда и прочитала ему сказку на ночь. Том, который уступил мне свою спальню, тоже пришел послушать. Он уютно устроился у меня под боком.

— Я так рад, что ты приехала, — сказал он. — Нед и Кейт для меня слишком мелкие, а Джо и Олли большие. Ты же не перестанешь играть со мной, когда придет Джош, правда? Обещай!

— Да у меня и в мыслях не было перестать играть с тобой! — невинно ответила я.

Хотя на самом деле я каждую минуту ждала появления Джоша. Я не могла не думать о нем, особенно теперь, когда он совсем рядом и в любое мгновение и вправду мог войти. Даже здесь, в спальне Тома, я не чувствовала себя в безопасности.

— Я просто подумал, вдруг ты…

— Не бойся, Том. Ты же знаешь, ты лучше всех.

Надеюсь, что после этих слов он мне поверил.

Когда я спустилась вниз, в холле работал телевизор и перед ним сидели три большие мужские фигуры. Значит, там Олли, Джо… и Джош! Ой, мамочки!

Ни один из них не обернулся, когда я вошла. Сердце сильно забилось, и я сбежала на кухню искать прибежища у Вив.

— Отнеси-ка ребятам поднос с кофе, золотко, пожалуйста. Тебе я тоже приготовила, через минутку сама приду к вам.

Мои руки дрожали так сильно, что кружки затряслись и кофе залил весь поднос.

— О, как раз кстати! — сказал Олли и потянулся за своей чашкой.

Джош тоже взял кружку и даже не взглянул на меня.

— Спасибо, Шарлотта, — поблагодарил Джо.

Я взяла свою кружку и уселась на единственное свободное место на диване между Олли и Джошем.

— Эй! Сахар-то зачем вбухали? — сказал Олли и резко встал.

Меня отбросило назад, а кофе волной плеснулся Джошу на колени. Я никогда раньше не видела, чтобы люди так дергались! Вот теперь-то Джош меня точно заметил.

— Корова неуклюжая! — взревел он.

— Я извиняюсь… — пролепетала я.

— Что толку от твоих извинений, — шипел Джош, промакивая себя салфетками.

Я заметила, что Джо нервно смеется надо мной. Олли, который действительно был виноват в произошедшем, встал на мою защиту.

— Как ты с моей сестрой разговариваешь, Джош?

Но было уже поздно. Штаны у Джоша промокли насквозь, и он ушел домой. Отныне я в его глазах не просто глупая девчонка, но еще и неуклюжая корова. Нет, хуже — жирная корова.

Что ж, удачное начало каникул. Ни о каком романе и речи быть не может!

Глава 4

Когда я проснулась на следующее утро, я сначала не могла сообразить, где нахожусь. Ах, да! Озерный Край. Джош, любовь всей моей жизни. И Мишель нет. Надеюсь, здесь никто особо не расстроится, что на этот раз приехала только я. В дверь тихонечко постучали, и вошел Том с чашкой чая для меня. Хотя почти весь чай оказался в блюдце, Том был очень горд, что принес его. Он плюхнулся на кровать и начал рассказывать, что мы будем делать сегодня.

— Нед придумал, куда мы поедем — на пикник на Блэк-Джилл. Это его любимое место.

Я тоже люблю Блэк-Джилл. Это место высоко на холмах, там есть озерцо, а вокруг ни души. Ну, кроме овец.

— Будем только мы. Роулинсоны поехали в город с мамой.

Я даже не знала, радоваться мне этому или нет. В целом я была рада.

Олли помыл посуду после завтрака, пока мы с Вив паковали корзины для пикника.

— Я надеюсь, ты у нас не слишком важная и взрослая для таких глупостей, как пикники или купание в горах, а, Шарлотта? — спросила Вив, наливая в термос горячий чай.

— Конечно, нет! Если честно, я очень рада, ведь можно делать все что хочется и не беспокоиться, как на это посмотрят подруги. Они вообще не понимают каникул без крема для загара. Своими привычками они напоминают мне Мишель. Кстати, она хочет приехать сюда после Корфу. Хотя бы на последний выходной.

— Ну и прекрасно. А ты не скучаешь по ней?

— Ни капельки. Мишель любит покомандовать, вы, наверное, замечали.

Вив засмеялась:

— Ты забыла, у меня тоже есть старшая сестра, твоя мама. У нас с тобой много общего!

Интересный подход к жизни. Я всегда знала, что Вив — сильная женщина. Моя мама вечно перекладывает домашние заботы на папу, а Вив должна справляться со всем сама. Она одна, с тех пор как ее муж погиб: его сбили, когда он ехал на велосипеде. Нед тогда был совсем маленький. Вив ни капельки не сентиментальна. Я иногда забываю, что она вдова, потому что она никогда не говорит о случившемся. И мальчики, похоже, не привыкли жалеть себя. Я бы, наверное, не смогла быть такой сильной.

Но разве в других семьях все просто? В этот день мне предстояло много узнать о Роулинсонах: проблем у них, может, даже больше, чем у Вив.

Солнце сияло в небе, над холмами клубились облака. Я чувствовала, что Вив радовалась так же, как и мы. Мы обогнули холм, проехали по ухабистой дороге и остановились у ворот на поле — перед нами расстилался живописный вид на долину.

— Не отпускай собаку с поводка, Олли, — предупредила Вив, — тут много овец.

— Бедная старина Скраппи, — сказал Олли и взял ее за ошейник, — пойдем, девочка. Когда овцы бродят с другой стороны поля, ее можно отпускать, она просто бегает вокруг. Увы, сегодня ей не повезло.

Мы прошли через ворота, перелезли через скалу и спустились к закрытому каменному пляжу у самого водопада. Длинный поводок Скраппи мы привязали к дереву.

— Поплавайте перед едой, — предложила Вив.

Мне что-то не хотелось.

— А можете и потом пойти, — добавила она, но мальчики уже разделись и пробовали воду.

Наше маленькое озерцо всего метр глубиной — как раз для Неда — и примерно метра четыре в диаметре. Заходил Олли осторожно, а Том быстро прыгнул со скалы, вынырнул и объявил, что вода отличная, совсем не холодная. Чтобы его не посчитали слабаком, Олли тут же окунулся, втащил в воду Неда, который сидел рядом на камне, и братья стали дружно плескаться и вопить, что вода — парное молоко.

— Ох уж эти мальчишки! — сказала Вив, нежно глядя на них. — Как дети!

— Смотрите на меня! Смотрите на меня! — кричал Нед. — Я плыву!

— Ну и что… — начал Том, но тут на него прыгнул Олли и утащил под воду. И тут началось…

Как же они похожи друг на друга, младший, словно уменьшенная копия старшего. Том больше всех похож на меня внешне: он немного светлее братьев и чуть-чуть потолще.

Когда Нед окончательно посинел и даже Олли стал заметно дрожать, Вив велела им вылезать. Она бросила мне полотенце, чтобы я завернула в него Неда, а сама растерла извивающегося Тома.

Когда мы переодевали Неда, я почему-то вспомнила Мэдди, представила, как она там отдыхает на Барбадосе, и улыбнулась про себя. Пожалуй, здесь мне нравится больше. Нед высунул взъерошенную голову из горла свитера. Его щеки порозовели. Том прыгал вокруг, пытаясь переодеть плавки и не выставить себя на обозрение. Олли уверенно делал это под полотенцем. Я отвернулась и принялась распаковывать корзины с едой.

— Жаль, Джо нет, — вздохнул Олли, — мы бы прошли вверх по течению и построили плотину.

— А со мной ты не можешь построить плотину? — обиделся Том.

— Мог бы, наверное, — сказал Олли, — но Джо-то старше.

— А мне уже скоро десять!

— Вот именно, а Джо на следующей неделе исполнится четырнадцать.

— Четырнадцать? — удивилась я. Я думала, они с Олли одного возраста.

— Да. Мне только тринадцать, а ему почти четырнадцать. Будет праздник с Битвой на воде. Не забыла?

Так, значит, Джо всего на пару месяцев младше меня? Мне это и в голову не приходило.

Когда мы поели, двое старших мальчиков и Скраппи ушли вверх по ручью. Жара усилилась, и Нед решил еще раз искупаться. Я набралась смелости и присоединилась к нему. Ледяная вода обжигала, но в этом вся прелесть купания в Озерном Крае.

Мой заплыв длился всего четыре минуты. Нед протянул немногим дольше. Переодевшись за кустом в сухое, я вытянулась на прогретой солнцем скале с чашкой горячего чая из термоса. Как же здорово! Нед спустился к воде и бросал камешки, а мы с Вив лениво болтали на солнышке.

— Я слышала, Джош вчера вечером был не очень-то любезен, — начала Вив.

— Да я и не помню, — наврала я. — Может, он и вправду был немного резок.

— Он, конечно, вел себя по-хамски, но мне его немного жаль.

— А что случилось?

— Дело в том, что его отец очень нехорошо расстался со своей первой женой — завел роман со своей секретаршей (это Луиза, мама Кейт) еще когда был женат. Его первая жена, и так жуткий неврастеник, можно сказать, совсем тронулась.

— Я думала, Луиза — мать Джо.

— Нет. После развода они договорились взять каждый по ребенку. Джош остался с матерью. Она баловала его, но иногда как будто старалась избавиться от сына на какое-то время. И тогда он стал приезжать сюда на все каникулы. Джош не очень-то ладит с отцом, тот довольно строг к нему. К тому же Джош немного завидует брату, считая, что у Джо жизнь более спокойная. Более того, беднягу Джоша запихнули в школу-интернат, которую он сначала ненавидел. В общем, много всего. Впрочем, сводную сестру Кейт он обожает. А сейчас Джош переживает из-за результатов вступительных экзаменов. Вчера, пока ты читала малышам, он сказал, что, если не поступит в колледж, мать не разрешит ему жить в ее доме.

— Выходит, с точки зрения популярной психологии это его мать — неуклюжая корова, а не я?

— Похоже на то…

И тут на вершине холма появился Том.

— Мама! Скорее сюда! Скраппи погналась за овцами!

Вив подскочила.

— Побудь с Недом, пожалуйста! — И она убежала за Томом.

— Джо говорит, что Скраппи когда-нибудь пристрелят! — сказал Нед чуть не плача.

— Никто не пристрелит Скраппи, — утешила я его. — Она хорошая, просто глупенькая.

— Нет, Джо прав. Он обожает Скраппи. Но как ее остановишь? Ее же не пристрелят, правда?

Я не знала, что ответить. Поэтому с облегчением вздохнула, когда увидела, что к нам бежит Том.

— Все нормально! Мы ее поймали!

За ним шли Олли и очень сердитая Вив. Она тащила Скраппи за ошейник. Скраппи это явно не нравилось, но она не сопротивлялась, потому как чувствовала вину.

— Плохая собака! — сказала Вив, подтащила Скраппи к машине, шлепнула ее по попе и, захлопнув дверцу, вернулась к нам.

— Так, собираемся. Отвезем эту мерзкую собаку домой. — Вив заметила наши неодобрительные взгляды. — Она убежала на соседнее поле и сгоняла овец. Я поймала ее, но фермер понял, что она бегала без поводка — овцы блеяли, как сумасшедшие. Фермер пообещал расправиться с ней, если такое повторится.

На обратном пути Скраппи все время поскуливала, а дома, виновато свернулась клубочком в углу. Душещипательное зрелище. Вив была расстроена произошедшим.

— Отныне, — сказала она, — эта собака ходит исключительно на поводке. Всегда.

Мы с Олли варили на ужин макароны, а Вив уселась у телевизора с бокалом крепкого вина. За ужином она немного развеселилась, и я даже видела, как она обняла перед сном «эту собаку».

Глава 5

Только в Озерном Крае может так лить дождь, как он лил на следующее утро. Мир за окном слился в зелено-серый туман. Я поздно спустилась к завтраку, Вив уже убирала со стола.

— Не торопись. Ребята соседей играют в компьютер, — сказала она, — а я еду с Томом в супермаркет, заодно заброшу Олли и Джо в спортзал. Джош присмотрит за малышами. — Сердце привычно заколотилось, услышав родное имя. — Если хочешь, поехали со мной, но я бы на твоем месте осталась дома, не спеша позавтракала и приняла ванну. В бойлере полно горячей воды. Просто делай что хочешь, как дома.

— Уговорили, — сказала я.

И Вив ушла.

Я наполнила ванну, добавив пену, и провела блаженные полчаса в шикарной глубокой ванне, воображая, будто я стройная и спортивная. Я отмокала и мечтала о Джоше. Интересно, когда же я его увижу? Может, теперь он будет приветливее?

Я вылезла только, когда кожа на пальцах стала морщиться. В большом шкафу лежали полотенца. Я вытащила два: в одно замоталась, другое закрутила на голове тюрбаном. Потом пошлепала в спальню и включила радио на полную громкость. Теперь мне нужен был фен. В полной уверенности, что Вив держит его на кухне, я спустилась и начала шарить по шкафам. Вдруг дверь со стуком распахнулась и со двора в дом влетели Нед и Кейт, а за ними шел… Джош!

У меня чуть ноги не подкосились. Конечно, я мигом покраснела. Под пристальным взглядом Джоша я покраснела от головы до голых пальцев ног. Придя в себя, я помчалась вверх по лестнице в свою спальню и захлопнула дверь, отрезав вопли Неда:

— Шарлотта! Мы собираемся играть в картинки! Будешь с нами?

Я проторчала в спальне целую вечность. Готовилась так, будто иду на свидание: расчесала спутанные волосы, нарядилась. Повозилась с косметикой. Наконец я выключила радио и прислушалась. Внизу было тихо. Может, они ушли? Я снова пробралась на кухню, чтобы сделать себе чашечку кофе.

— Чайник уже греется, — раздался голос со стороны кресла, — они не будут играть в картинки, пока ты не присоединишься, и я усадил их перед телевизором.

О боже! Джош! Я так разнервничалась, что не смогла придумать, как ответить. Предательская краснота снова пробиралась от шеи к лицу.

— Кстати, Олли сказал, что я должен извиниться перед тобой за тот раз, так что… извини, если я был груб. Но если человек и так в плохом настроении, а ему выплескивают на штаны кипяток… Тут уж вряд ли он будет любезен…

Я покраснела, как спелый помидор, и у меня напрочь пропал дар речи. Я смотрела в пол. Потом осмелилась взглянуть на Джоша и… увидела, что он смеется.

— Ничего страшного нет в том, что ты так краснеешь, — сказал он, — вот кофе. Пошли играть в картинки.

Ну и как это, спрашивается, понимать?

* * *

— Я хочу играть в паре с Шарлоттой! — обрадовался Нед.

— Ну, а я хочу играть в паре со своей любимой сестричкой, — сказал Джош и посадил Кейт к себе на колени. — А можно играть в картинки, если с каждой стороны всего лишь по два человека?

— Легко, — сказал Нед, — я рисую, а Шарлотта угадывает, и ты рисуешь, а Кейт угадывает, потом меняемся.

— Ладно… — согласился Джош. — Поехали.

Он бросил кубики и передвинул свою фишку на Т — «трудно». Я взяла карточку из коробки и дала ему. Там было написано «кипяток». В тему! Надеюсь, Джош не станет это комментировать. Он нарисовал чайник, пририсовал много пара из носика, потом еще один чайник, из которого льют в чашку.

— Кипяток! — воскликнула Кейт. Опыта в этом деле ей было не занимать. — Моя очередь, моя очередь! — Она попала на Д — «действие». — Я не знаю этого слова. Что это значит, Шарлотта?

На карточке было написано «клон».

— Возьми лучше другую, — предложила я.

— Это нечестно! — возразил Нед.

— Все нормально, Нед, я для тебя то же самое сделаю, — сказал Джош.

В такие моменты я готова его расцеловать.

Но игре не суждено было длиться долго. Так, что там мне надо изобразить? «Зад». Джош глупо ухмыльнулся, когда дал мне карточку.

— Не могу это рисовать! — Я снова вся покраснела.

— Да брось ты, все ты можешь! Клянусь, Нед сразу же догадается, что это такое.

Я осторожно нарисовала круг и провела черту поперек.

— Давай, у Шарлотты она большая.

— Попа! — радостно крикнул Нэд.

У меня на глазах выступили слезы.

— Джош! Ты довел Шарлотту до слез! — сердито сказала Кейт. Вот она, женская солидарность.

— Ах, господи, — простонал Джош и обнял меня обеими руками, — ну что ты, совсем шуток не понимаешь?

И тут совсем некстати вернулись остальные.

— Почему ты обнимаешь Шарлотту, Джош? — спросил Том. Вив хитро посмотрела на меня. Олли и Джо тоже.

— А я думал, он перед ней просто извинится, — сказал Олли Джо.

— Надоела мне эта игра, ни к чему хорошему не приводит, — пробормотал Джош, обращаясь к Вив и не глядя на меня. — Пойду-ка приготовлю своим обед. Пока.

И он увел Кейт через заднюю дверь.

Мы все стали помогать Вив разгружать пакеты из магазина.

— Так, что у нас сегодня по программе? — спросила я, страшась самого худшего. Если к нам присоединится мужчина моей мечты, я опять буду постоянно смущаться и краснеть.

— Олли и Джо хотят смотреть по телевизору соревнования по атлетике, — сказала Вив, — а я возьму мелких в кино… и Тома тоже, — добавила она, — вышел новый диснеевский мультик. Все равно на улице слишком сыро, чтобы идти гулять.

Этим вечером после кино состоялась моя долгожданная поездка на «фольксвагене» Джоша. Не скажу, что я этого очень хотела. То есть, конечно, хотела, но я знала, что буду краснеть и стесняться. В кино я отсела от него как можно дальше, но сейчас Кейт и Нед захотели ехать с Томом в машине Вив, и Джош пригласил меня составить ему компанию. Я все еще злилась на него. Наши отношения в этом году развивались на удивление активно. Мне очень хотелось сказать ему: «Прекрати играть со мной!», но я не решилась и всю дорогу домой молчала. Мы въехали во двор. Джош повернулся ко мне в полутьме:

— Не обращай на меня внимания, малютка, — он скорчил страшную рожу, — я просто немного того, — сказал он голосом Ганнибала Лектера. — А когда же твоя замечательная старшая сестра приедет к нам?

— На последние выходные, — ровным голосом ответила я.

Когда я вышла из машины, мне показалось, что за нами кто-то наблюдает.

Глава 6

— Сегодня едем в экспедицию, — сказал Олли, — прогноз погоды благоприятный. Скорей бы туда добраться, мечтаю искупаться!

— Ты не о том ли бездонном омуте с щуками-убийцами говоришь? — спросила я.

— Именно.

— А кто еще поедет?

— Джоша не будет, так что у нас только одна машина. — Фух! Облегчение оказалось сильнее разочарования. — Влезем все, если не возьмем Скраппи.

— Пикник?

— Мы с мамой и Томом все приготовим.

— Купальник брать?

— Конечно.

Погода налаживалась: из-за облаков выглянуло солнце. Наконец мы приехали на место.

Перед нами простирался черно-синий бездонный омут, тихий, загадочный. Охотно верю, что здесь обитают щуки.

— Идите сюда, Шарл, Джо, — крикнул Олли, — нечего возиться с малышней, здесь — купание для взрослых.

Они с Джо направились к скалам.

Олли зашел в воду и быстро поплыл, тихонько вскрикивая от холода. Джо входил медленно, прижав скрещенные руки к груди, солнце обжигало плечи и спину. Джо обернулся ко мне:

— Давай! Как только окунешься, сразу станет легче!

Он как-то странно погреб к Олли. Я решительно двинулась вперед, дно вскоре ушло из-под ног, и я поплыла. Вода обожгла холодом. Я продолжала молотить руками и ногами, и постепенно ощущение холода ушло. Мальчики плыли ко мне, Олли был какой-то взъерошенный и смешной, а Джо гладкий и блестящий, как тюлень. Я перевернулась на спину: какое блаженство!

И тут кто-то ущипнул меня за пятки.

— Эй!

Рядом вынырнул Олли.

— Осторожно! Тут щуки! — засмеялся он, и сразу на поверхность выскочил Джо с невинным лицом.

— Свинтусы! — закричала я, но они уже снова пропали.

В нескольких ярдах от меня вынырнул Олли. А где же Джо? Это нечестно, пользоваться моей беззащитностью. Опять кто-то щиплет за ноги.

— Джо?

И вдруг он выскочил прямо рядом со мной:

— Я спасу тебя, Шарлотта. Скажи мне, если эти мерзкие щуки будут щипать тебя.

И он снова нырнул, даже не колыхнув воду.

— Джо! — заорала я.

— Ты звала?

— Джо… — что-то потянуло меня за ноги, и я по-настоящему испугалась: ведь до берега очень далеко и никого рядом.

— Джо! — крикнула я. — Помогите!

Джо вынырнул совсем близко.

— Так это ты за ноги меня хватал! Хороши шуточки! Ладно, поплыли к берегу, я замерзла.

Джо улыбался:

— Я думал, ты никогда не попросишь. Можно я потренируюсь на тебе, как спасать утопающего? Ложись на спину, а я потащу тебя на берег.

Я легко согласилась, потому что немного устала. Я с удовольствием повернулась на спину. Джо ловко зажал локтем мою голову и притянул себе на грудь и поплыл к берегу, сильно отталкиваясь ногами. Я глядела на белые облака и открывала для себя, каково это — быть спасенной рыцарем в сияющих доспехах… Сказочно!

— Ты спасена, — сказал Джо, когда его ноги коснулись дна. Я стояла в воде и рассматривала своего рыцаря. Оказывается, Джо очень изменился за год: высокий, темноволосый, загорелый, с мускулистым торсом… Он смутился под моим взглядом и побежал к Олли и еде. Мне стало как-то неспокойно. Что это со мной? Мне же нужен Джош, а не его младший братик.

Было довольно жарко. Мы поели, после еды меня стало клонить в сон, я разложила полотенце на камнях, легла и закрыла глаза. Разговоры, смех, плеск воды, волны — все это словно далеко-далеко…

— Не возражаешь, если я тут с тобой позагораю? — разбудил меня голос Джо.

Я открыла глаза, Джо устроился на соседней скале.

— Как хорошо, что не надо каждую минуту беспокоиться о Скраппи, правда?

Честно говоря, я и думать забыла о Скраппи:

— Бедняжка, такое доверчивое и глупенькое создание: она же и мухи не обидит, разве можно на нее сердиться?

— Этой собаке когда-нибудь достанется, — сказал Джо. — Я бы мог выдрессировать Скраппи, но твоя тетя избаловала ее. С животными надо быть последовательным. Они должны знать, кто хозяин, что можно, а что нельзя. Наверное, собакам люди кажутся странными. — Он засмеялся. — А вообще животные лучше, чем люди, — они никогда не предадут.

Несколько минут мы оба молчали. Потом Джо продолжил, как будто и не было паузы:

— В моей семье вообще все очень странные. Луиза мне не родная мать, ты знаешь?

Я ничего не ответила, и он продолжил:

— Она хотела заполучить меня в основном ради папы. Мне кажется, она даже больше, чем он, хотела, чтобы я с ними остался. Моя настоящая мать меня совсем не любит, а Джоша обожает, просто с ума по нему сходит. Но меня не любит. Я почти никогда ее не вижу, представляешь? Странно, да?

Он приподнялся и заглянул мне в глаза.

— Джош нормальный парень, не обижайся на него. Ему знаешь как невесело — в его жизни только и есть, что мама да школа-интернат. Из-за этого он по всем нам очень скучает, особенно по Кейт, конечно. Наверное, ты заметила! Ее все обожают. Именно она каким-то образом делает нас семьей. Не представляю, что было бы без нее…

— Кейт — чудесный ребенок, — согласилась я.

Некоторое время мы помолчали. Для Джо это была довольно долгая речь. Я была польщена тем, что он решился рассказать мне про свои непростые семейные обстоятельства. Если бы Джош хоть вполовину столь же доверял мне…

Подул легкий холодный ветерок, и по всему телу побежали мурашки. Тут я услышала, что сюда идут все остальные. Я натянула кофту и джинсы в запоздалом ужасе, что Джо лицезрел меня в купальнике, и бросилась помогать с едой: малышам надо быстро перекусить и выпить что-нибудь горячее. Джо пошел к Олли, и в тот день мы с ним больше не разговаривали.

Глава 7

Следующий день не задался с самого утра, а закончился еще хуже — никогда в жизни у меня не было и, надеюсь, не будет, такого ужасного дня.

Вив проспала и забыла, что должна отвезти Олли и Тома на занятия по футболу. Мальчики тоже были какие-то заспанные, медлительные и недовольные. Вив ворчала на них, что для нее совершенно нехарактерно: велела им быстро одеться, завтракать и живей собирать свои вещи. Нед путался под ногами и раздражал Тома тем, что играл на «Геймбое» без разрешения. Скраппи тоже суетилась под ногами, и все об нее спотыкались. Когда Вив с ребятами уехали, нам с Недом удалось спокойно позавтракать. Но почему-то меня не покидало ощущение, что день пойдет не так, как обычно.

Вив вернулась. Она явно переживала, что была так раздражительна с утра, да и старенькая «вольво» добавила беспокойства: жутко громыхала всю обратную дорогу и едва смогла въехать на холм. Весь следующий час Вив обзванивала автосервисы, пока наконец не уговорила кого-то приехать осмотреть машину.

Настало время обедать. Мы принялись за суп и бутерброды, но тут зазвонил телефон. Нед, горя желанием помочь маме, поспешил взять трубку:

— Мама! Скорее! С Олли несчастье!..

Мы с Недом жадно ловили каждое слово Вив, когда она говорила по телефону.

— Что случилось? Что с Олли?.. Перелом?.. Ах, вы не уверены… А что мне делать?.. Я не знаю. Где ближайший травмпункт?.. О боже, нет, я не смогу приехать. У меня машина сломалась. Надо будет соседа попросить… В общем, я как-нибудь приеду. Передайте Олли, что я уже еду. Мы постараемся быть там как можно раньше. Да, хорошо, до свиданья.

Она села и уронила голову на руки.

— Я заварю вам чай, — ничего другого мне не пришло в голову. — Нед, сбегай к соседям, позови Джоша.

Нед вылетел из двери.

— А что там с Олли? — осторожно спросила я Вив.

— Да лодыжка. Он неудачно упал и повредил лодыжку. Похоже, перелом.

— Может, просто вывих или растяжение? С Мишель такое было, когда она играла в хоккей. Сделали рентген, подозревая перелом, но все обошлось: ей только наложили тугую повязку, она потом немного походила на костылях.

— Будем надеяться на лучшее. Бедный Олли. По телефону сказали, он держался молодцом, но я знаю, что это очень больно. О господи, только бы Джош смог отвезти нас в травмпункт. Тебе придется дождаться мастера из автосервиса и присмотреть за малышами. Извини, Шарл, не очень-то веселое занятие.

— Не беспокойтесь. — Честно говоря, я даже обрадовалась, что останусь дома за хозяйку, буду играть с Недом и Кейт — все это поднимет меня в глазах Джоша. По крайней мере, тогда я так полагала.

Наконец-то пришел Джош, но выглядел он не очень привлекательно: с красными глазами, небритый и в мятой футболке, как будто только что встал с постели. Кейт пришла следом за ним, тоже не такая жизнерадостная, как обычно.

— Я все утро ждала, пока Джош проснется и поиграет со мной, — обиженно сказала она, — а теперь он должен куда-то ехать и оставляет меня дома одну. А еще мама сказала, чтобы мы не надоедали вам сегодня. Она говорит, что мы и так слишком много времени проводим у вас.

— Глупости, — сказала Вив, — наоборот, сейчас Джош сделал мне большое одолжение, что согласился подвезти, а ты, Кейт, сделаешь одолжение Неду, если составишь ему компанию. — Она повернулась к Джошу: — Спасибо, Джош, я так тебе благодарна. Поехали уже.

— Веди себя хорошо, — сказал Джош Кейт и повернулся ко мне: — Она сегодня немного странная, не слушай глупости, которые она говорит, Шарлотта.

Скраппи увидела, что они уходят, и радостная побежала за ними, чуть не сбив их с ног.

— Нет, Скраппи, — прикрикнула Вив, — дурная собака. Вечно путаешься под ногами.

И они с Джошем уехали.

— Бедная Скраппи, — пожалела Кейт.

— Но она правда путается под ногами. — Нед не знал, кого защищать — маму или собаку.

— Заткнись, Нед, — сказала Кейт, обняв собаку за шею, — милая Скраппи не виновата. Она ничего не может с этим поделать. В любом случае собаки гораздо лучше людей. Правда, Скраппи?

По-моему, я где-то уже это слышала?

— Ах вот ты какая, тогда я пойду смотреть телевизор один, — крикнул Нед и убежал.

— Кейт, — сказала я, наверное, чуть более строго, чем хотела, — прекращайте ссориться. С Олли случилась беда, а вы тут пререкаетесь из-за пустяков.

— А я и не пререкаюсь из-за пустяков, — возразила Кейт. — Сегодня вообще ужасный день. Сначала мама сказала, чтобы я не проводила слишком много времени у вас, а все потому, что я просто хотела, чтобы она хоть раз в жизни осталась дома. Потом Джо уехал играть, а Джош никак не хотел вставать и сердился, что я его будила. Джош никогда не злится на меня — но сегодня просто день такой. А теперь, когда мне разрешили прийти сюда, Нед тоже злится…

Она прижалась к Скраппи, всхлипнула и заморгала. Я поняла, что сейчас будут слезы.

— Успокойся, Кейт, милая. Может, чуть попозже сходим все вместе на плотину и Скраппи возьмем. Почему бы нам всем…

И тут раздался звонок в кухонную дверь. Скраппи подскочила, залаяла и бросилась туда. Это были мастера из автосервиса.

— Скраппи, назад! — закричала я, но та вознамерилась защищать нас до последней капли крови. Я открыла дверь, а она выскочила на улицу, чуть не сбив их с ног.

— Утихомирьте собаку, — раздраженно сказал один из них.

— Извините, пожалуйста. Скраппи, иди в дом!

Я схватила ее за загривок, втолкнула в кухню и захлопнула дверь, не обращая внимания на истерический лай по ту сторону двери.

— Ну, и где машина? Владелец не вы. Ключи есть?

Ключи! Вив хранила их на кухне, придется вернуться. Я открыла дверь и тут же наступила на Скраппи, которая разлеглась у самого входа. Скраппи жалобно взвизгнула.

— Дурная собака! — огрызнулась я, прямо как Вив.

Я схватила ключи, пытаясь не обращать внимания на немой укор в глазах Кейт, которая снова ласково обняла Скраппи.

— Я быстро! — через плечо бросила я, но Кейт, похоже, меня не слушала. — Только покажу дядям из автосервиса, где машина.

Как хорошо было выйти из дома, только погода переменчива — то солнечно, то пасмурно и ветрено. «Может, и правда, стоит прогуляться с малышами к плотине», — подумала я. Рабочие проследовали за мной в гараж.

— Эта старушка? — спросил один, увидев машину, и довольно невежливо захохотал. — Странно, что она вообще еще ездит!

Я уже хотела возмутиться, но тут второй мастер подошел к машине.

— Не волнуйся, детка. Может, просто цилиндр засорился. В худшем случае мы поменяем насос для подачи бензина, а он недорого стоит. Иди, занимайся своими делами, грязную работу предоставь нам. Я зайду в дом, когда мы тут закончим. Твоя мама скоро вернется?

— Моя тетя, — поправила я, — надеюсь, скоро. Она должна забрать своего сына, у него какая-то травма, может, они еще в больницу поедут.

— Ну хорошо. Так, давай-ка заглянем под капот…

Они склонились над машиной, и я ушла.

Мы всегда проходим в дом Вив с задней двери, но гараж был ближе к передней, поэтому я вскарабкалась по крутой, заросшей тропе, которая ведет от дороги к дому. Я не торопилась, наслаждаясь тишиной и спокойствием, подошла к дому, позвонила в дверь и стала ждать, пока Нед или Кейт откроют.

Никого. Я заглянула в окно гостиной, где Нед смотрел телевизор, — его там не было. Я видела, что дверь из комнаты открыта, и попыталась разглядеть, нет ли кого в коридоре или на кухне, но было слишком темно.

— Нед! Кейт! — позвала я.

Никто не откликнулся. Они не ждут посетителей со стороны передней двери. Пришлось вернуться к задней. Открывая дверь, я услышала шум машины Джоша, въезжающей на холм. С ним приехали Том и Джо, Вив с Олли не было. Джош посигналил, я помахала. Сердце привычно заколотилось.

— Вы быстро, — сказала я.

— Мы отвезли их прямо в травматологию. Олли сделают рентген. Там большая очередь, так что мы позже съездим и заберем их.

Ребята вышли из машины: Том пошел за Джо к Роулинсонам, а Джош — за мной к нам. Я старалась дышать спокойно.

— С Кейт все хорошо? — спросил он. — С утра она на меня злилась. Надеюсь, она немного развеселилась, поиграв с тобой и Недом.

Я не показала виду, что беспокоюсь за Кейт, когда мы наконец вошли в дом через заднюю дверь. Меня не было от силы минут десять, может, она свернулась калачиком и заснула в обнимку со Скраппи на кухне, где я ее и оставила. Но Скраппи там не было. И Кейт тоже. Может, где-то с Недом? Но и в его комнате никого не было. Я вышла в коридор.

— Нед! Кейт!

Дом был окутан тишиной.

Я вернулась на кухню. Джош ставил на плиту чайник.

— Где дети? — спросил он.

— Не знаю, — я пыталась подавить растущую панику. — Когда я вышла к машине, Кейт была здесь, с собакой, а Нед смотрел телевизор. А сейчас я не знаю, где они, все трое.

Джош ни капельки не встревожился.

— Наверное, прячутся где-нибудь. Пусть понервничают, пока мы пьем кофе. Я сегодня с самого утра ничего не ел.

Он передал мне кружку с кофе. Я взяла ее и села в кресло, но тут же встала — там что-то мешалось. Это был поводок Скраппи.

— А, значит, все в порядке, — с облегчением сказала я. Джош, наверное, прав. — Если поводок здесь, то Скраппи и дети тоже где-то в доме…

Мы сели обратно за кофе. И вдруг одновременно вскочили и закричали:

— Или Скраппи сбежала без поводка…

— О боже! — я сунула поводок в карман и выбежала в заднюю дверь. — Поищи детей. Я поищу собаку. Скраппи!!! Скраппи!!! — заорала я не своим голосом. — Иди сюда, девочка!

Джош поднялся наверх, потом побежал к себе домой. Через несколько минут он, белый как простыня, бурей влетел во двор и подбежал ко мне.

— Ты должна была приглядывать за ними! Почему ты оставила Кейт без присмотра? Если она побежала за этой придурочной собакой…

Он так злился и так кричал на меня, что я чуть сознание не потеряла.

Оправдываться бесполезно. Я сделала глубокий вдох и попыталась спокойно восстановить цепочку событий. Что произошло, когда пришли рабочие? Нед в гостиной смотрел телевизор. Кейт была со мной на кухне. Тут я вспомнила обиженное личико Кейт и визг Скраппи, когда я наступила на нее. О боже! Я так и представила, как Кейт говорит: «Пойдем, Скраппи. Никому мы с тобой не нужны. Я возьму тебя на прогулку». Но почему без поводка? Даже Кейт понимает — Скраппи надо держать на поводке. И почему Нед тоже ушел? Может, Нед и не ушел. Может, он убежал уже после? И все это в такое короткое время…

Я помчалась к берегу реки за домом и снова стала звать.

— Нед! Нед! Иди сюда, помоги мне! Ты мне нужен!

И тут я увидела маленькую взъерошенную фигурку, бегущую с поля.

— Нед! Что случилось? Где Кейт? Скраппи с ней?

Нед подлетел, сильно запыхавшись, и обнял меня за колени.

— Шарлотта! Ты где была? Кейт не было на кухне, когда я пришел мириться. И Скраппи тоже там не было. Я стал звать тебя, и тебя тоже не было. Я подумал, что Кейт убежала, и побежал на холм искать ее. Но я ее не нашел…

— Успокойся, Нед. Я отсутствовала очень недолго. Я была у машины, это недалеко. Уверена, Кейт где-то рядом.

— Может, она просто взяла Скраппи на прогулку и они пошли к плотине? Надеюсь, Скраппи не сильно тянет поводок, ведь даже Тому тяжело удержать ее, когда она тянет…

Мысль, что Скраппи не на поводке, приводила меня в ужас.

Джош все еще стоял у кухонной двери. Казалось, он врос в это место. Пришлось взять управление в свои руки — надо было действовать, и быстро! Нед сбегал к Джо и Тому. Джош тупо смотрел в одну точку, словно парализованный.

— Кейт и Скраппи потерялись, — объяснила я ребятам, — похоже, Скраппи не на поводке.

Джо мгновенно собрался и начал давать указания:

— Том, ты с Шарлоттой и Недом поищите Кейт на плотине, она не могла далеко уйти. Но собака может быть где угодно. Джош, если ты сейчас поедешь к больнице, я доеду с тобой до Верхней фермы, а потом пешком вернусь к остальным. Эта сумасшедшая собака, похоже, попала в беду. Шарл, пошли Тома обратно через пару часов, чтобы сообщить Вив о случившемся. Сейчас всего лишь полчетвертого, пока папе и Луизе звонить не надо, но позже придется. Нед, не отходи от Шарлотты ни на шаг. И еще, Нед, подумай. Вы с Кейт лучшие друзья. Ты знаешь, куда она любит ходить. Помоги Шарлотте и Тому, договорились? Джош? Джош? Давай, шевелись.

Но Джош не пошевелился — у него был такой вид, будто он сейчас заплачет.

— Найдите ее, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — найдите мою маленькую сестренку. Только бы с ней ничего не случилось! Пожалуйста, Господи!

Джо дотолкал его до машины, и они уехали.

Том и Нед повернулись ко мне.

— Пойдемте, — сказала я.

Мальчики взяли меня за руки, и мы побежали к плотине.

Поднялся по-настоящему сильный ветер. Деревья качались и трещали, и казалось, с минуты на минуту начнется ливень. Том волновался и тянул меня вперед, но Нед, как ни странно, отпустил мою руку и скакал за нами, разговаривая сам с собой.

— Надо найти Кейт до того, как стемнеет. Ты только представь себе, что начнется, если мы придем без нее. Я действительно волнуюсь, Шарл, — сказал Том.

— До темноты еще долго, — ответила я, — мы ее найдем.

Мы проходили мимо водяной мельницы.

— Она же знает, что туда нельзя заходить, Нед? — спросила я.

— Кейт же не глупенькая, — ответил Нед, — там страшно. Она не пойдет туда, где страшно.

— А что, если она искала там Скраппи?

— Скраппи туда тоже не полезет. Скраппи всегда бежит в те заросли. Ей на мельнице неинтересно, там нет кроликов.

Мы шли дальше, постоянно выкрикивая имена Кейт и Скраппи. Ветер усиливался, а небо темнело. Назревает летняя буря. Я даже думать не могла, что Кейт где-то ходит одна. Мы перепрыгнули через ограждение и побежали через поле к реке. Сейчас абсолютно все казалось опасным для маленькой девочки и неуправляемой собаки. Смогу ли я найти в себе силы заглянуть в реку? А что, если она туда упала? Том прочитал мои мысли:

— Я пройду вдоль берега. Тут не глубоко, но течение очень быстрое. Мы выросли на этой реке. Кейт должна быть здесь очень осторожна. Конечно, она не такая уж глупенькая.

Нед совершенно не тревожился за свою подругу.

Том прошел вдоль реки за плотиной. Я видела, как он нагибается, садится на корточки, шарит в кустах и заглядывает в заросли. Нед держал меня за руку, пока мы наблюдали за ним.

— Что-нибудь надумал, Нед? — спросила я. — Где может быть Кейт?

— Я думаю, Шарлотта, — сказал он. — Я думаю, но не боюсь за нее. Ведь Кейт старше меня, а я бы ни за что не забрался в мельницу и не упал бы в реку, и вообще не ушел бы далеко от дома один. Вот об этом я и думаю.

Я нашла большую палку, чтобы шарить в кустах и в высокой траве. Мы исходили поле вдоль и поперек, я правда не знала, что именно мы искали. Может, я надеялась найти какую-нибудь вещь Кейт, что подсказало бы, где она. Прошел почти час. Я не решалась заглядывать в большие запруды и водопады — я боялась того, что могу там найти. Но Том упрямо искал. Он перешел плотину по верху («Кейт знает, что ей так нельзя делать», — сказал Нед), потом осмотрел деревья на другом берегу, но ничего не нашел. Мы прошли мимо плотины к землям, относящимся к Верхней ферме, где сейчас был Джо. Я даже не помню, где мы еще ходили, но вдруг стало очень трудно искать. Пока мы пробирались через поля Блэйтвейта, задул ледяной пронизывающий ветер. Я пыталась не отвлекаться, высматривала под изгородями и звала, постоянно звала.

Джо тоже нигде не было видно. Мы все ужасно устали.

— Я, наверное, побегу домой и сообщу маме, — сказал Том, — мы ходим уже два часа. Не волнуйся, я хорошо знаю дорогу обратно. Я пробегу по этим полям, а вы возвращайтесь тем же путем, что мы пришли сюда. Пожалуйста, приведите с собой Кейт. Я и представить не могу, что будет со всеми, если она на самом деле потеряется. Еще труднее представить, что будет с Кейт, если она на самом деле потерялась…

И он убежал.

(А мне страшно было подумать, что будет с Джошем, если что-нибудь случится с его сестрой…)

— Давай немножко отдохнем, — попросил Нед. — У меня ноги устали, я хочу сесть. Давай сядем на том большом камне у плотины! Я дойду туда, потому что тут все время под горку.

Бедный Нед, иногда я забываю, что ему всего шесть лет, а он сегодня проделал такой большой путь.

— Конечно. Мы сейчас с тобой сядем на камень и еще раз хорошенько подумаем.

Когда Том вернулся домой, там творилось какое-то сумасшествие. Вот что происходило дальше, с его слов. Джош привез домой Вив и Олли. Олли был на костылях, и его немного раздражало, что не он больше в центре всеобщего внимания. Вив и Джош отреагировали на исчезновение Кейт и Скраппи примерно одинаково, а именно — ужасно. Вив, сильная Вив, плакала о своей (вдруг!) полюбившейся собаке. Джош только подлил масла в огонь, заявив, что у нее потерялась всего лишь безмозглая собака, а у него… Возвращение Тома без Кейт еще ухудшило положение, тут все сообразили, что до сих пор ничего не сказали родителям Кейт, хотя давно уже надо было сообщить. В конце концов Олли решился позвонить им на работу, так как ни Вив, ни Джош были не в состоянии это сделать. Но звонить не понадобилось, потому что именно в этот момент послышался звук приближающейся машины Джона Роулинсона. Все молча ждали. Джон сначала вошел к себе, а потом заглянул к нам.

— Вот ты где, Джош! А где дети? Я думал, ты сегодня за старшего.

Хуже он сказать не мог. Джош словно язык проглотил, так что об исчезновении Кейт сообщил Олли. Джон сердито сказал, что надо немедленно звонить в полицию. И он не понимает, почему никто до сих пор не сделал этого.

А мы с Недом между тем сидели на камне.

— Шарлотта, ведь Джо сказал, чтобы я подумал, так?

— А ты еще что-то вспомнил, Нед?

— Да. Я уверен, что Кейт никуда не терялась. С ней все в порядке. Я думаю, она прячется.

— Прячется?

— Да. Кейт всегда прячется, когда ей кажется, что на нее сердятся. Я сердился на нее, и она могла подумать, что ты тоже сердишься на нее, и Джош тоже злился.

О господи! Значит, я во всем виновата.

— Да не сердилась я на нее, Нед. Я просто не хотела, чтобы вы с ней ругались из-за ерунды. Хорошо, предположим, она вправду прячется, ты знаешь ее любимые укромные места?

— В том-то и дело. Я не знаю. Понимаешь, Кейт умеет хорошо прятаться. Она всегда прячется в новых местах.

Мы встали и снова пошли на поиски. Мы все еще звали Кейт, но я начинала думать, что Нед, скорее всего, прав. Я ухватилась за эту идею, как за спасительную нить. Вообще-то, Джош изначально именно это и предположил. А мы даже как следует не обыскали дом. Идиоты!

— Нед, пойдем-ка домой и заставим всех хорошенько обыскать дом. Джош только наспех осмотрел все, так что если она… прячется…

Когда мы вломились в кухню, я почувствовала себя полной дурой. Вив была тут. Мама и папа Роулинсоны тоже. Даже полиция была тут. И у всех серые, каменные лица. Вив и Джош, очевидно, недавно плакали. Я повесила поводок Скраппи на крючок у двери — на место. Все смотрели на меня.

— Вот, мы пришли, — зачем-то сказала я, — мы подумали, может, она где-нибудь прячется…

Молчание.

— Простите, — сказала я и убежала в туалет: только там можно уединиться и подумать.

Внезапно меня поразила мысль: Кейт любит ходить за мной по пятам. Иногда она преследует меня, даже когда я иду в туалет, прячется за углом, ждет, пока я выйду. Она очень общительная девочка, постоянно рассказывает истории, или просто делится бесконечными мыслями, или вспоминает что-то, о чем мы говорили много часов назад.

Мне казалось, я близка к разгадке. А что, если Кейт увязалась за мной, когда я вышла к машине? А за ней, в свою очередь, увязалась Скраппи?

Я сбегала в комнату за свитером, а потом выскользнула из передней двери в ветреный вечер. То место, где Вив оставляет машину, трудно назвать гаражом — это строение раньше было хлевом или свинарником, а теперь почти разрушилось. Крыша была из волнистого пластика, придавленного камнями. Кроме как в машине, прятаться было негде. Ветер громыхал крышей и завывал. Упало несколько больших капель.

Вдруг я заметила движение внутри машины, на полу, за водительским сиденьем. Кто-то, увидев меня, пригнулся и свернулся комочком. Я попыталась открыть дверь, но она не поддалась. Было слишком темно, и поэтому ничего не видно. Только бы это была Кейт!

— Кейт, — позвала я, — это я, Шарлотта! Пожалуйста, открой дверь!

Кейт, а это все-таки оказалась она, не пошевелилась. Я поняла, что придется вернуться в дом за ключами, но при этом не привлечь к себе всеобщего внимания. Мне был нужен помощник, и я точно знала, кто это будет.

Когда я снова вошла на кухню, все вопросительно посмотрели на меня, но к счастью, полицейские закончили свои записи и выходили. Это отвлекло внимание взрослых. Я подошла к Тому.

— Том, — прошептала я, — принеси ключи от маминой машины. Я буду ждать у передней двери.

Том просто молодчина. Вполне возможно, что он вытащил ключи у Вив из кармана, а она и не заметила.

— На. А зачем они тебе?

— Затем, что я, кажется, нашла Кейт. Я пошла. Смени тему, если спросят, где я.

Я вернулась к машине и открыла дверь.

— Кейт! — позвала я. — Кейт! Отзовись! — Я нервно протянула руку в тот угол, где видела движение и наткнулась на что-то теплое. — Кейт?

— Вы сердитесь на меня из-за Скраппи? — тоненьким голоском спросила Кейт.

— Да никто на тебя не сердится, Кейт. Все просто с ума сходят, куда ты делась. Пойдем. Уже и полицию вызвали тебя искать.

— Ой-ой-ой, — она заплакала, — это все потому, что все сердятся на меня?

— Ну что ты, Кейт. Никто не сердится. Просто страшно волнуются, куда ты могла пропасть. — Я села на переднее сиденье. — Пойдем. Перелезай, и обнимемся с тобой.

Она протиснулась между сиденьями и села ко мне на колени.

— Вы все так злились на меня. Но я хотела пойти с тобой и хотела взять Скраппи на прогулку, потому что она такая бедная. Вот я и пошла за тобой. Я забыла закрыть дверь, и Скраппи выбежала на улицу. — Кейт заплакала. Всхлипывая, она продолжала рассказывать. — Я попыталась вернуть ее, но не смогла… и тогда я побежала искать ее поводок и не нашла, но потом подумала, что во дворе ей без поводка можно, так что я снова вышла… но Скраппи убежала и не отзывалась. Я так испугалась, что мистер Блэйтвейт застрелит ее… я знала, как все рассердятся на меня… я спряталась за стеной, а когда рабочие ушли, я залезла в машину. Я нажала замки на всех дверях и, наверное, случайно заснула…

Я обняла ее.

— Пойдем домой. Знаешь, как все обрадуются, когда увидят тебя, Кейт.

Глава 8

Признаюсь, что для эффекта я внесла Кейт через переднюю дверь. Я знала, как Джош обрадуется, увидев ее. Кейт крепко держалась руками за мою шею и уткнулась лицом мне в плечо. Она посмотрела на собравшихся, которые хором закричали: «Кейт!», «Дорогая!» и «Деточка!» Я попыталась объяснить, где нашла ее, но все Роулинсоны были слишком счастливы, чтобы вдаваться в мелкие подробности. Потом Кейт вырвалась из объятий родителей и подбежала к Джошу.

— Не сердись на меня, Джош, — сказала она, — ты почитаешь мне на ночь? Я хочу спать.

Джош подхватил Кейт на руки и крепко обнял.

— Пойдем, сестреночка. Что будем читать?

Они гурьбой вышли в темный двор, Кейт махала рукой из-за плеча Джоша и вдруг как бы невзначай спросила:

— А где Джо?

— С ним все будет хорошо, — радостно ответил Джош, — пойдем, Кейт. Я уложу тебя.

И Роулинсоны ушли.

* * *

Мы все по-разному отреагировали на отсутствие Джо.

— Господи, как мы могли забыть о Джо! — воскликнула Вив.

— И о Скраппи, — мрачно добавил Олли, — как вы думаете, может, мне пойти поискать их?

— Не пори ерунду! — фыркнула Вив. — Куда ты пойдешь со своей лодыжкой? — Она посмотрела на двух младших сыновей. — И вы не вздумайте тащиться в темноту искать кого-то! Вам уже давным-давно пора быть в кроватях! А ну все наверх! Помогите Олли подняться по лестнице!

Их добрая и спокойная мама редко выходила из себя, поэтому притихшие и к тому же порядком уставшие, все трое вышли из кухни. Как только они ушли, Вив села на стул и расплакалась.

Я соображала, что делать дальше.

— О боже! — заговорила Вив. — Я не могу, я просто не могу все это вынести. — Она шмыгнула носом. Страшно было видеть тетю в таком состоянии. — Я думала, что справляюсь, а теперь вижу, что больше не могу! Как это случилось? Что обо мне Роулинсоны подумают — двое детей потерялись из-за полоумной собаки?

— Один ребенок уже нашелся, — утешила я, — а второй уже вполне самостоятельный и взрослый. Не упрекайте себя, тетя Вив! Вашей вины тут нет.

— Есть, — возразила она, — если бы я как следует воспитала эту дурацкую собаку, ничего бы не случилось.

— Послушайте, — сказала я, испугавшись, что в конце концов соглашусь с ней, — Скраппи уже вон сколько лет, и ничего такого раньше не случалось. Вы не виноваты в том, что Джош и Кейт поругались или что Джо так серьезно относится к животным.

— Джо! — сказала она и снова разрыдалась. — Бедный ребенок, бог знает где сейчас, в темноте, под дождем, ищет нашу собаку. А они совершенно про него забыли.

— Тетя Вив, успокойтесь, — я не знала, как ее утешить. — Идите поспите. Я подожду Джо. Джош прав, не стоит волноваться понапрасну. С Джо все будет хорошо. Вы же знаете, какой он: если возьмется за что-нибудь, не остановится, пока не доведет дело до конца. Идите, я разбужу вас, если понадобится.

— Благослови тебя Господь, Шарлотта. Я совершенно без сил, почти падаю. Уверена, Джо и Скраппи вернутся целые и невредимые. Будем надеяться на лучшее, что нам еще остается… Может, они уже по тропинке поднимаются…

И она ушла наверх.

Дом затих. Интересно, спит ли Джош? Если бы я осмелилась пойти туда, мы бы стали ждать вместе. Эх… Я принялась варить кофе, чтобы хоть чем-то заняться. Чашка кофе — ответ на многие вопросы в доме тети Вив. Тут во дворе послышался шум — я выбежала в темноту.

— Джо? — спросила я.

Но это был не Джо, а Джош. Так, Шарлотта, не нервничаем, сохраняем спокойствие… Я боялась Джоша так же сильно, как и любила его.

— Джош! Ты чего?

— Увидел у вас на кухне свет. Хотел поговорить с тобой. — Я даже растерялась. — Слушай, извини, что я так грубил тебе. Просто я с ума сходил от волнения. И к тому же чувствовал, что в этом есть моя вина. Ну и сорвал злобу на тебе. Хотя ты была единственной, кто не потерял самообладание. — Он шагнул ко мне. — Ты молодец, Шарлотта, — сказал он и обнял меня. Вот это да!!!

— Я, правда, ничего не…

— Да, все ты, — сказал он и начал целовать меня прямо тут, во дворе.

— Джош… — забормотала я, но он не дал договорить, крепче сжал меня в объятиях, его небритая щека царапнула по лицу. Наверное, я была бы менее скованной, если бы мы не стояли посреди двора, у всех на виду. Я так и ждала, что Вив или кто-нибудь из ребят высунутся в окно.

Джош крепче прижал меня к себе, стиснул мне руки так, чтобы я не могла (а я и не хотела!) сопротивляться его чарам.

— Mmmmmm… Никогда бы не подумал, — мечтательно сказал он, — но так и есть, ты великолепна.

Великолепна? Я?! В чем, интересно?

— Ты нашла Кейт. Ты во всем разобралась.

Ах, вот в чем! Я высвободилась из его объятий, но от смущения не могла произнести ни слова — меня только что поцеловал Джош. Но тут он повернулся к своей двери.

— Пойду-ка я домой, я дежурю на телефоне. Не представляю, во что там вляпался мой младший братец. — Он легонько подтолкнул меня в плечо и подмигнул: — Продолжим завтра с того места, на котором остановились, — загадочно сказал он. — Ну, пока. — И исчез.

Я вошла в дом и рухнула на диван. Что такое задумал Джош? Сначала сжимает меня в страстных объятиях, целует, доводит до дрожи в коленях, а потом уходит, холодный как камень. Что он имел в виду: «Продолжим завтра с того места, на котором остановились?» Ничего не понимаю. Может, он таким образом отблагодарил меня? Странный ты парень, Джош Роулинсон, но, по-моему, я люблю тебя. Тут все без изменений…

Я снова поставила чайник, заварила-таки себе чашку кофе и с удовольствием выпила ее. Было уже за полночь. Я включила радио и незаметно задремала. В полтретьего ночи Джош просунул голову в дверь и сказал, что ни о каких несчастных случаях не сообщалось, полиция ищет Джо, а сам Джош попытается хоть немного поспать. Спать не хотелось. В четыре утра запели птицы. Я уже плохо соображала, что вокруг происходит. Я вспомнила Джоша, сотни раз прокручивала в памяти его поцелуй — перемотка назад, снова в замедленном темпе, быстрая перемотка назад и опять, пока это все не стало мне казаться лишь волшебным, фантастическим сном. Да и было ли что-то? Неужели Джош и вправду поцеловал меня после всех этих лет томления?! Но тут в моей памяти всплыли другие моменты этого ужасного дня. Господи, где же Джо?

В полпятого взошло солнце. В пять пятнадцать я услышала хруст гравия под ногами. Дверь открылась. Я вскочила. В дверях стоял Джо и в руках держал нечто окровавленное, отдаленно похожее на Скраппи.

— Полотенце. На стол, — все, что он сказал.

Я схватила чистое полотенце с полки. Он осторожно положил Скраппи на стол. Она заскулила.

— Ох, Джо, — начала я.

Он перебил:

— Вскипяти чайник и принеси побольше ваты и пинцет. И еще полотенец. Быстро!

Я включила чайник и побежала за своей косметичкой. Потом принесла еще полотенец и повязок из аптечки. Джо тихо говорил со Скраппи и гладил ее по голове, как будто уговаривая потерпеть.

— Подержи ее, пока я помою руки, Шарл.

Я продолжила гладить Скраппи по голове. Ее не надо было держать, — она бы и не смогла никуда уйти. Я особенно не разглядывала, но видела, что кровь шла из двух мест. Зачем ему пинцет? Джо опустил его в кувшин и полил кипяченой водой. Я догадалась, что он его стерилизует.

— Нет, Джо. Дай я прокипячу его. Много времени это не займет, а рисковать не стоит.

Я налила немного воды в миску, и он начал макать в нее ватные шарики и промывать раны. Джо все делал очень осторожно и ласково приговаривал:

— Все хорошо, девочка. Мы тебя вылечим. Не бойся. Мы тебя помоем и почистим. Я их вытащу.

Джо был так сосредоточен, что даже не заметил, как обжегся, когда вынул пинцет из кипящей воды. И тут я поняла, что он собирается сделать.

— Держи ее, Шарлотта. Говори с ней. Ей сейчас будет больно, но я сделаю это быстро. Я вижу дробинки. И…

Я держала бедную Скраппи и почувствовала, как она вздрогнула, когда Джо ловко засунул пинцет в рану. Он аж засиял, когда вынул первую дробинку.

— Ух ты! Прямо как в кино! — я была потрясена.

— Там еще семь или восемь, — мрачно сказал он.

— А в другой ране? — спросила я, когда он извлек следующую дробинку.

— А там просто сильный порез. Его надо промыть, потом еще антибиотики понадобятся. Гораздо важнее сейчас избавиться от дроби. Не знаю, вынесет ли она.

Мы продолжали неприятную операцию, пока Джо не удостоверился, что вынул все. Я насчитала десять дробинок. Скраппи казалась мертвой.

— Джо, сейчас почти семь утра. Может, позвонить ветеринару?

— Как ты предлагаешь тащить ее в клинику? А на дом к собакам, которые пугают овец, они не ходят! Во всяком случае, не в это время суток.

— Кстати, Джо, надо сказать твоим, что ты нашелся. Твой папа отвезет нас. Или Джош.

— Каким образом?

— Машину Вив починили! Вив отвезет нас! Это ее собака. Пожалуйста, разреши мне позвонить.

Я наконец поняла, что Джо разрывается между желанием спасти Скраппи самому и осознанием, что ей нужен профессиональный ветеринар.

— Ты сейчас сделал по-настоящему важное дело, — подбодрила его я, — ты вынул дробины. Это было необходимо сделать немедленно.

Я посмотрела на Скраппи. Пока я пыталась убедить Джо, он перевязал ей лапу и легонько прикрыл место, куда попала дробь, ватным тампоном. Скраппи, похоже, заснула.

— Кровь перестала идти. Ладно, звони ветеринару, хотя надежды мало… А мои сейчас, наверное, спят без задних ног.

Он сел на диван, одной рукой все еще прикрывая бок Скраппи. Бедный Джо был совершенно вымотан: лицо все чумазое, одежда заляпана и порвана.

Я стала листать «Желтые страницы».

— Вот, есть тут одна, прямо в деревне. Шейла Уотсон.

— К ней тут обычно не ходят.

Но интуиция мне подсказывала, что женщина-ветеринар должна проявить больше сочувствия. Я набрала номер и собралась уже общаться с дурацким автоответчиком, но вдруг ответил приятный молодой женский голос. Я извинилась за столь ранний звонок и вкратце объяснила ей ситуацию. Она послушала, заинтересовалась и потом… — я не поверила своей удаче.

— Она приедет! — сказала я. — Она будет здесь минут через десять!

Я плюхнулась рядом с Джо. Последствия бессонной ночи почти не ощущались — в таком я была возбуждении. Я посмотрела на него — по грязным щекам бежали слезы. Я не удержалась и обняла Джо одной рукой. Он склонил голову мне на грудь, и я стала гладить его по волосам, а он гладил Скраппи. Мы молчали. Так и сидели, пока не приехала Шейла Уотсон.

Она тихонько стукнула в дверь и вошла с сумкой в руке.

— Ох ты господи! — воскликнула она. — Кто же это ее так?

— Джо все дробины вынул, — рассказывала я, пока она осматривала Скраппи.

— Это ты правильно сделал, — сказала она. — К счастью, заряд лишь слегка задел ее, иначе она бы не выжила. Кстати, если бы ты не вынул дробь, она бы тоже умерла. Первая помощь оказана просто великолепно! Но мы же не хотим распространения инфекции, так что я сейчас сделаю ей укол антибиотиков. Иначе она не дотянет до операционной.

И тут появилась Вив. Я и забыла сказать ей, что у нас тут происходит. И папа Джо до сих пор не в курсе, что сын вернулся. У нас просто не было на это времени.

Сон явно пошел Вив на пользу.

— Джо! — воскликнула она, обнимая его. — Слава богу, ты дома. Твои знают, что ты жив-здоров?

— Мы не могли сообщить им, мы тут со Скраппи разбирались, — ответил Джо, смущенный столь бурным проявлением чувств. — Но, наверное, теперь, когда ветеринар пришел…

— Конечно, иди домой, дорогой мой, — сказала Вив, — ты сделал больше, чем достаточно. Теперь моя очередь. Кстати, тебе тоже не мешает поспать, Шарл. Не знаю, что бы я без вас обоих делала! Слава богу, эта ночь закончилась… Я предупрежу мальчишек, чтобы не беспокоили вас и Скраппи.

Классно, Вив снова на коне.

Глава 9

Заснула я не сразу. На дворе уже ярко светило солнце, я слышала, как ребята встают, как шикают друг на друга, как расспрашивают Вив.

— Где Джо?

— Как Скраппи?

— А когда придет Шарлотта?

У меня самой было так много вопросов. Я не знала, где и как Джо нашел Скраппи и что с ней все-таки случилось. Мы были так заняты во время «операции», что совсем не было времени задавать вопросы и отвечать на них. Джош считал меня героиней, но я-то знала, что настоящий и бесспорный герой — Джо. С этой мыслью я заснула.

Проснулась я, наверное, где-то к обеду. Моим первым желанием было отбросить одеяло, спрыгнуть с постели и бежать со всех ног вниз узнавать подробности. Потом я вспоминала события прошлой ночи, и моим вторым, намного более сильным желанием, стало натянуть одеяло на голову и сидеть под ним как можно дольше.

Я думала о Джоше: как он меня обнимал, как целовал. Джош был такой мужественный и сильный и такой… В памяти сами собой всплывали мелкие детали — как он гладил меня по волосам, как его зубы стукнулись о мои, божественный вкус его губ…

А-а-а! Зарыться в подушку…

Как он крепко меня держал, сжимал мои руки, чтобы я не могла бороться… Что же мне оставалось делать, как не поддаться его чарам?

А теперь еще Джо. Джо, который привык добиваться поставленной цели… Серьезный Джо, который действовал, а не рассуждал. Поэтому он искал Скраппи до тех пор, пока не нашел. Сколько он прошел пешком, не сдаваясь? Что он почувствовал, когда нашел ее? Сколько он нес ее на руках? И откуда он взял силы вымыть ее и вынуть все дробинки? Неудивительно, что слезы сами потекли у него из глаз, когда все закончилось. Потом я вспомнила, как утешала его… Его мягкие, рыжевато-коричневые волосы, слезы на ресницах. Как от него пахло мокрой собачьей шерстью (не очень приятно) вперемешку с запахом ночи (великолепно).

А-а-а!!.. Что мне делать?..

Я никогда не выйду из этой комнаты! Как я смогу снова посмотреть в глаза хоть одному из братьев?

В дверь тихонечко постучали. В шелку просунулась голова Тома.

— Шарлотта! Ты проснулась? Мама велела принести тебе чашку чая в два часа. Можно войти? — Он выжидательно смотрел на меня. — Ну и ночка вчера была, да? Кейт и Скраппи потерялись, потом ты нашла Кейт, а Джо ходил всю ночь искал Скраппи, и Скраппи чуть не умерла. А я все пропустил. Джо заходил и все нам рассказал.

— Ну, расскажи теперь и мне, Том, потому что нам с Джо было не до разговоров, и всей истории я так и не знаю.

— Ну… — Том уселся на кровати и рассказал мне все, что знал о событиях предыдущей ночи. Джо беспокоился, что Скраппи убежала на Верхнюю ферму, в частные владения Блэйтвейта. Так что свои поиски он начал оттуда, свистел и звал ее, заглядывал во все заросли, в какие только мог. Но безрезультатно. К одиннадцати часам он сильно проголодался и заскочил в паб Оллертона (Пит Оллертон — его одноклассник), он хотел перекусить там, перед тем как идти домой. Он не позвонил из паба, потому что телефон был занят, к тому же Джо был уверен, что скоро будет дома. (Потом взрослые сильно отругали его за это.) Но пока он ел, услышал разговор, от которого кровь застыла в жилах. Несколько фермеров вели жаркую дискуссию о летних приезжих и собаках. Один из них рассказывал историю о том, что недавно какие-то наглецы отдыхали рядом с его овцами и с ними была собака без поводка. Джо понял, что речь идет о нас, а фермер продолжал: «Сегодня днем снова видел эту собаку. Скорее всего, та же самая. И, представьте, одна. Владельцев не видать. Ну и стрельнул в нее, конечно. Просто чтобы напугать. Кажется, не задел, но думаю, она тут больше не появится…» Джо помнил о том маленьком эпизоде со Скраппи на дальней ферме и прекрасно знал, что говоривший фермер — один из лучших стрелков в округе.

Я перебила Тома:

— Но это место ведь очень далеко, до него много миль. Мы туда сто лет ехали на машине. Как Скраппи могла туда попасть?

— Если напрямую, то недалеко, — сказал Том, — особенно если в двух местах перейти реку вброд. Роулинсоны брали меня и Олли рыбачить туда, так мы пешком дошли.

— Ладно, продолжай. Так Джо подумал, что они говорят о Скраппи?

— Джо сразу догадался, что речь идет о Скраппи. Он также понял, что фермер все-таки задел ее, иначе она бы уже давно вернулась домой. Джо побежал искать ее, прочесал все поля, на которых были овцы, прошел вдоль ручья до места, где мы обычно купаемся, на случай, если Скраппи вдруг решила искать нас там. На нашем маленьком пляже он и нашел ее. Она была в жутком состоянии. Этот «выстрел, чтобы припугнуть» задел ей плечо, к тому же она порезала лапу, пока убегала. Джо взял ее на руки и понес. Вот почему его не было так долго. Он все боялся, что она умрет еще до того, как он принесет ее домой. Он видел рану и знал — выстрел не задел кость, что было большой удачей.

Мы оба помолчали немного — воспаленная фантазия рисовала картины подвига Джо. Трудно представить себе жизнь без этой сумасбродной собаки.

— А как она сейчас себя чувствует? — спросила я.

— Мама сказала, что ветеринар дала ей успокоительное, и Скраппи сейчас спит. Доктор снова придет сегодня вечером. Мы по очереди дежурим около нее. Олли не против. Говорит, теперь у них со Скраппи много общего.

— Конечно! Бедный Олли! Как его лодыжка? Вчера столько всего случилось, что я совершенно забыла о нем!

— Олли уже надоело болеть. Все с ним в порядке, но некоторое время придется походить на костылях — никакого спорта.

— Даже плавать нельзя? — я поняла, что Битва на воде в опасности.

— Не знаю, — сказал Том. Ему надоело говорить об Олли. — Ты собираешься вставать или нет?

Я постаралась спросить как можно беспечнее:

— А что сегодня Роулинсоны делают? Кстати, какой сегодня день?

— Суббота. Джо загнали спать только после обеда. Он бегал проверять свою больную все утро, говорил, что разгулялся и ему уже не заснуть, а потом едва не упал от усталости лицом в суп. Кейт сейчас внизу, с Недом. А Джош с папой пошли рыбачить. Слушай, ты будешь сегодня вставать?

Ну, раз на горизонте никого…

— Да, конечно, — сказала я. — Сматывайся отсюда! Могу я хоть немного побыть одна в этом доме?

Том вскочил и убежал, хохоча во все горло.

Я приняла душ и спустилась, чувствуя себя почти человеком. На кухонной двери висело большое объявление: «Сначала стучи, потом жди, когда ответят». Я так и сделала, и услышала, что кто-то скрипит по направлению к двери, и поняла, что это Олли на костылях.

— Заходи, — прошептал он, открыв мне дверь, — мы стараемся создать Скраппи больничные условия.

Скраппи лежала в углу на подстилке из полотенец, огороженной заборчиком из огнетушителей и полок.

— Мелких не пускаем. Тебе можно, — он отковылял обратно к кухонному столу и снова посмотрел на меня: — Ты стала очень популярна. Нельзя и шагу ступить, все тебе похвалы возносят. Эй, Шарлотта, ты краснеешь!

— Ты же меня знаешь, Олли. Я краснею по любому поводу.

— Сначала мама: «Шарлотта так поддержала меня вчера вечером», потом Кейт: «Шарлотта была так добра ко мне вчера вечером», а потом и Джош (здесь он снова глянул на меня, чтобы убедиться, что я покраснела еще сильней): «Шарлотта все-таки молодчина, сумела отыскать Кейт». — Я и правда страшно покраснела, потому что знала, что он еще не закончил. — Но твой самый большой поклонник — мой лучший друг Джо. Он мне все уши прожужжал о том, как прекрасно ты проявила себя во всей этой истории со Скраппи и как ты предвосхищала каждое его движение. Мне пришлось сказать: «Остынь, друг мой. Не обольщайся насчет себя. Не ты в фокусе у Шарлотты, а твой старший братец…»

— Олли!

Олли захихикал.

— Извини, Шарл. Я просто никак не могу понять, что ты нашла в этом Джоше. Он типичная посредственность.

— Олли! — вскрикнула я и бросилась на него. Он отражал мои удары костылем. Скраппи застонала.

— Ну вот полюбуйся, что ты наделала! — смеясь как можно тише, проговорил он. — Шарлотта, какая же ты теперь красная!

Много ты понимаешь, отчего именно.

Я намазала себе бутерброд и вышла в сад, чтобы побыть с Вив. Она развешивала постиранные полотенца. Нед и Кейт увлеченно играли.

— Привет, Шарлотта. Иди сюда, поговори со мной, — Вив села прямо на траву и махнула мне рукой, чтобы я присоединилась к ней. — Расскажи мне все.

Теперь, когда все было в порядке, вспоминалось легко. Вив в порыве благодарности осыпала меня комплиментами, а я с удовольствием купалась в них.

— Извини, что я вчера ничем не смогла вам помочь, Шарл. Я со многим могу справиться. Но эта собака… она почему-то напоминает мне о Джиме… я заново переживаю ту аварию… и не могу совладать с собой… Что мне делать с этой собакой?

— А уже поздно перевоспитать ее? Джо сумеет, он очень хочет попробовать.

— Не знаю… Может, ее выздоровление будет для нее как второе рождение, и ее можно будет дрессировать. Но не уверена… Горбатого могила исправит. Впрочем, если кто-то и способен выдрессировать ее, так это Джо. Он так здорово обращается с животными. Ветеринар сказала, что у Скраппи было мало шансов выжить, но Джо сделал именно то, что надо. Она была просто поражена.

Мне не хотелось сейчас вдаваться в подробности о Джо, так что я просто легла на травку и повернула лицо к солнцу.

Сегодня днем мы можем просто отдохнуть и расслабиться. Делать нечего, кроме как наблюдать за Скраппи, а об этом позаботится Олли. Вчера у нас развлечений было столько — на все лето хватит. Надо прийти в себя перед разгуляем в честь дня рождения Джо. Может, Олли уже поправится и сможет плавать. Хорошо бы и Скраппи стало получше, чтобы можно было оставить ее дома одну!

Битва на воде — прекрасная тема для разговора. Это я спокойно выдержу.

— А кто будет все готовить? Мы же никогда раньше не устраивали Битву в сам день рождения Джо. У нас что, будет и чай, и торт и все остальное сразу? А Луиза сможет отпроситься с работы?

— Кто знает? Я только рада устроить пикник. Я обожаю Джо, он такой славный мальчик. А теперь он еще и такую услугу мне оказал. Ты же поможешь, правда? Мы можем испечь торт, купить всяких печений. Мороженое возьмем в сумке-холодильнике… Вообще… — она вскочила на ноги. — А почему бы нам не поехать в лодочный домик прямо сейчас и не проверить все? Очень хочется уехать из дома хоть ненадолго и машину заодно проверить. Джо пойдет ловить рыбу, когда проснется, так что его очень удачно не будет. Олли побудет с собакой. Том и маленькие могут поехать с нами, а вернемся мы уже через пару часов. Поехали?

— ЗдОрово, поехали, конечно!

Малышей уговаривать не пришлось. Лодочный домик стоит на маленьком частном озере. Вив знает его владельцев уже сто лет. Больше в доме никто не бывает, он полуразвалившийся и грязный, но все равно очень симпатичный.

Мы припарковались у обочины и прошли в ворота. Идти совсем недалеко, через маленький лес, и скоро оказываешься на озере. Лодочный домик размером примерно с гараж и построен из камня. Внутри есть стол для пикников и, на удивление, печка. Мы проверили деревянную и пластиковую лодки, обе оказались в хорошем состоянии и вполне годные для Битвы. Я подошла к остаткам плота, который ребята делали из бревен в прошлом году. Немного ремонта — и он снова сможет плыть.

— Главное, чтобы погода не подвела, — сказала Вив. — Давай-ка вытащим стол на улицу. Тогда в домике можно будет переодеваться. Мы можем даже огонь зажечь, будет роскошно!

— А нас сколько будет?

— Сейчас посчитаем — ты, я, трое моих — уже пять, пятеро Роулинсонов, это десять… Ничего себе, много получается. Жаль, Мишель нет. Но ничего, она ведь скоро приедет.

— Давайте соберем немного дров. У детей это здорово получается.

Пока мы собирали палки, Том, Нед и Кейт обсуждали «боевые» суда, которые были в нашем распоряжении.

— Есть две лодки, — считала Кейт, — но только два весла, так что на каждую лодку придется по веслу. Плюс у нас есть надувной матрас…

— А у нас еще есть надувная лодка, — сказал Нед.

— А как же плот? — спросила я.

— Джо и Олли начали строить его прошлым летом, — сказал Том, — но почему-то не закончили. Он вообще классный. Не тонет. Может, в этом году поплавают на нем. Теперь Олли с травмой, и я думаю, мы можем позволить им составить пару. А ты будешь со мной, правда, Шарлотта?

— А я буду с Джошем, — сказала Кейт.

— А я — с мамой, — подал голос Нед.

— Значит, мои мама и папа будут вместе, — сказала Кейт, — они оба совершенно безнадежны.

Мы с Томом решили взять надувную лодку — весел у нее нет, зато ее трудно опрокинуть. Скорее бы среда и день рождения!

Мы натащили кучу хвороста к печке в лодочном домике. Эта гора придала домику очень уютный вид.

— Здорово будет тут, когда мы разожжем огонь, — сказала Вив, — а если мы еще захватим одеяла для замерзающих купальщиков, то никто и уходить отсюда не захочет!

На обратном пути я так нервничала, что с трудом сидела на месте: вдруг я столкнусь либо с Джо, либо с Джошем. Я пыталась разложить свои мысли по полочкам. С Джо у нас ничего не было, ничего такого из ряда вон выходящего, во всяком случае. Я просто обняла уставшего мальчика. И все. Кто угодно бы так сделал. Его мать, например, могла. Он был как ребенок, которого хочется пожалеть и приласкать. Ничего подозрительного! Теперь Джош… С ним как раз ничего не понятно. То ли на публику играет, то ли самолюбие тешит… Но он же поцеловал меня. По-настоящему. Не просто чмок в щечку. И даже не чмок в губы. Это был настоящий поцелуй, у нас зубы стукнулись и языки соприкоснулись. А-а-ах! Может ли все это означать, что я теперь его девушка? — «Продолжим с того момента, на котором остановились?» — Не будь дурой, Шарлотта! Так, о чем я? Могу ли я теперь подойти к нему и у всех на глазах обнять его? Ой, вряд ли. Нет, чем больше я об этом думала, тем больше убеждалась, что вести себя надо по-прежнему, как обычно, будто ничего не произошло. В конце концов, Джош просто развлекался. А Джо не играл. Но Джош играл… Как все сложно!

В это время дети сочиняли и выкрикивали глупые рифмы.

— Нед — сосед! — кричали они. — Кейт — скейт, Том — дурдом! Мама — дама! Шарлотка — кокотка! — и они дружно покатились со смеху.

Прекрасно, только этого мне не хватало. Не важно, что они понятия не имеют, кто такая кокотка.

Мы вернулись домой, и сразу за нами подъехала ветеринар. Олли устал, и у него болела нога. Скраппи выглядела ужасно. Я вымоталась окончательно за этот день, поужинала вместе со всеми и предупредила Вив, что сегодня рано лягу спать. Надеюсь, завтра мне не придется столкнуться одновременно с Джо и Джошем.

Глава 10

Когда я проснулась на следующее утро, в воскресенье, я почувствовала себя намного лучше. Я разобралась в себе и решила: пусть мне хочется, чтобы все было иначе, но это не важно — ведь Джош просто по-своему поблагодарил меня за то, что я нашла Кейт; а между мной и Джо вообще ничего мало-мальски значительного не произошло. Я была тверда в своем решении, пока не открыла занавески и не увидела обоих братьев: они стояли во дворе, загорелые, высокие. Джош повыше и немного сутулый, Джо более прямой и крепкий. Как последняя трусиха, я задернула занавески и нырнула обратно в постель. Я слышала, как они беседуют, их голоса были похожи, но я не могла разобрать, о чем именно они говорят. Мне казалось, что они сейчас войдут и потребуют объяснений, что тогда мне делать?

Но они не вошли. Я ждала, как на иголках, но звуки в нашем доме раздавались те же, что и обычно, а в половине Роулинсонов вообще было тихо. В конце концов любопытство победило. Я встала, оделась и спустилась на кухню. Вив и мальчики завтракали. Скраппи все еще лежала в углу, но выглядела немного лучше. Все было тихо и привычно. Мальчики невнятно поздоровались со мной, жуя слоеные пирожные. Вив взглянула на меня поверх воскресной газеты.

— Привет, — сказала она, — садись, позавтракай, дорогая.

Я внимательно оглядела всех. Притворяются? Нет. Все действительно было как всегда. Драма разыгрывалась исключительно в моей голове. Олли так же ковылял, причитая, что болит лодыжка. Нед играл на «Геймбое» Тома. Том не жаловался, он хотел, чтобы я позанималась с ним. Вив убирала со стола. Никто ни капельки не интересовался, чем заняты Роулинсоны.

И вот так было весь день. Я позвонила маме с папой с домашнего телефона, потому что мой мобильный почему-то не ловил сигнал. Они сообщили, что звонила Мишель и с восторгом описывала, как она потрясающе проводит время и как чудесно загорела. Мама сказала, что видела кого-то из моих подруг и они спрашивали обо мне. Еще пришла открытка от Мэдди. Все это казалось таким далеким от здешней жизни. Я позвонила Ханне, но ее папа ответил, что она еще не вернулась. Жаль. Мне не помешало бы узнать мнение Ханны о сложившейся ситуации.

Я боялась спрашивать, но все-таки разузнала, что Роулинсоны всей семьей уехали куда-то на целый день, им так редко удается побыть всем вместе. Странно, но никто не цеплялся ко мне, не хихикал, чего это я про них спрашиваю… Тут меня осенило — они просто не знают. Никто не видел меня с Джошем и не предполагал, что между нами могло что-то произойти. Все знают, что я обожаю его всю жизнь. Серая, скучная Шарлотта, влюбленная в Джоша, — это непременная составляющая двух недель каникул. А что касается Джо — даже если между нами что-то и было, то никто этого просто не заметил, а уж тем более я сама. Тут я поймала себя на том, что краснею. Еще сильнее я покраснела, когда Вив, словно прочитав мои мысли, спросила мальчиков, есть ли у них какие-нибудь идеи насчет дня рождения Джо и кто хочет поехать во вторник по магазинам за покупками для праздника. Потом она спросила меня, умею ли я печь торты, потому что сама она не умеет. Не хочу ли я испечь для Джо торт? Может, шоколадный?

И так далее. Тихий, спокойный день. Вечером, когда я возвращалась на кухню, развесив постиранные вещи на балконе, кто-то помахал мне из окна Роулинсонов. Я помахала в ответ, но так и не разглядела, кто это был.

В понедельник утром мы с Томом помогали Вив на кухне, когда сбылся мой самый страшный ночной кошмар. Джош и Джо вошли к нам вместе. Джо коротко улыбнулся мне из-под челки и быстро заговорил с Вив. Он хотел показать Олли кое-что у плотины и спрашивал, можно ли ему пойти туда на костылях?

Пока Вив отвечала, ко мне подошел Джош и театральным жестом протянул руки:

— О, Шарлотта. Дай-ка я тебя поцелую. Как я по тебе скучал. — Он обнял меня и смачно поцеловал прямо в губы. — Хорошая девочка. Вив, я похищаю это сокровище. Сплошная работа и никакого отдыха плохо на нее влияют. Шарлотта превращается в скучную девочку!

Я просто дар речи потеряла, но мельком видела, как Джо, смешавшись, ушел искать Олли, и заметила исполненное отвращения лицо Тома, который последовал за Джо.

Вив на удивление спокойно восприняла это новое развитие событий и сказала:

— Конечно. Иди и развлекайся, Золушка. Увидимся за обедом!

Джош схватил меня за руку и повел к реке. Это было бы очень романтично, если бы не одно обстоятельство — я страшно хотела в туалет, к тому же на мне были джинсы, которые не застегиваются как следует, потому что малы в поясе. Так что радоваться было нечему. Джош был бодр и весел, шутил и чуть ли не танцевал, идя по тропе. Честно говоря, я так растерялась, просто тупо шла за ним.

Он привел меня в укромный уголок на берегу. Тут было теплое, солнечное место, скрытое от посторонних глаз. Я пыталась не паниковать. Джош снял куртку, расстелил ее на траве, сел и похлопал рукой рядом с собой. Я немного замешкалась, тогда он схватил меня за руку и притянул к себе. Я плюхнулась рядом с ним. Он обнял меня, наклонил голову, чтобы поцеловать, и умело (насколько я могла судить) уложил меня на спину во время поцелуя. Он продолжал целовать меня и навалился на меня всей тяжестью своего тела. Я даже пошевелиться не могла, не то что сопротивляться…

Я подумала, что все делаю хорошо, но когда Джош оторвался от меня, чтобы перевести дух, он сказал:

— Расслабься, Шарлотта, расслабься. Я не сделаю тебе больно. Отпусти руки. Обними меня за шею.

Тут я поняла, что держу руки, зажатые в кулаки, перед собой — как будто защищаюсь. Это действительно было неудобно, но из-за навалившегося на меня Джоша я никак не могла опустить их. Я осторожно обняла его за шею. Мы были так близки, что аж страшно. Вот я лежу в поле с парнем моей мечты, он целует меня. Его руки… Секундочку, его руки лезли мне под футболку, а я не была уверена, что хочу это позволить. Стыдливость тут ни при чем, я боялась, что он нащупает напиханную в мой лифчик вату. Боже, я и раньше проделывала с мальчиками такие шутки, но никогда не было так страшно и никогда события не развивались так быстро. Я хотела просто целоваться с ним. Но никак не могла расслабиться… Я не хочу этого прямо сейчас! Боже мой, какой кошмар.

— Джош. Пожалуйста. Не надо, — сказала я и села.

— Что случилось? — пробормотал он и попытался снова уложить меня.

— Джош, я… я… я… хочу в туалет!

Магия была нарушена. Джош раздраженно сел. Тут как раз вдалеке я заметила две знакомые фигуры. Олли и Джо! Они нас, кажется, тоже заметили. О боже! Я смотрела им вслед.

— Что с тобой, Шарлотта? — сердито спросил Джош.

— Джош… — Я была такая несчастная. — Джош, я просто не готова к… ко всему этому.

— Бог ты мой, Шарлотта. Я не собираюсь тебя насиловать. Просто немного подурачимся. Ты что, не любишь дурачиться?

Ха, кто не любит? Но я не знала, как это сказать ему так, чтобы он снова на меня не набросился, и…

— Джош. Я знаю, что это не очень романтично. Но я сейчас удалюсь вон в те кусты. А потом я вернусь, и мы сможем спокойно поговорить. Ладно?

Джош что-то буркнул, а я неуверенно полезла в кусты, в самые дальние и самые густые кусты, какие только могла найти. Когда я вернулась, Джош невнятно забормотал:

— Шарл, я думал, это именно то, чего ты хотела… Все так и твердят мне, что ты… и я подумал…

Н-да, очень содержательно.

— Это так, Джош. Это действительно то, о чем я мечтала. Но я на четыре года младше тебя, и я неопытная, и… если честно, немного тебя боюсь.

Мы с ним еще никогда не говорили так доверительно и откровенно. Он все еще сидел на траве, нервно одернул футболку и отвернулся. В нем ни с того ни с сего проснулся циник.

— Беги домой, малышка, — он прищурился, — старик Джош хочет побыть один.

Я вернулась домой. Только бы ни на кого не наткнуться! Вив была на кухне. Она посмотрела на мою измятую одежду, но ничего не сказала.

— Обед через полчаса, поможешь полущить горох?

Я конечно осталась помочь, но так хотелось закрыться в своей комнате и никого не видеть. Вив что-то напевала и, спасибо ей, ничего не спрашивала. Дверь открылась. Джо заглянул на кухню, увидел меня и тут же смылся. Скраппи испустила грустный вздох.

Вошел Том.

— Не люблю свежий горох, — фыркнул он и тоже убежал.

Приковылял Олли, нагло подмигнул мне, сел и заговорил с Вив:

— Мама, мы с Джо хотим немного поработать над плотом. Ты не отвезешь нас к лодочному домику? Сидя я работать могу, в принципе я уже и хожу неплохо. Правда, Шарл? — Я готова была сквозь землю от стыда провалиться. — Мы можем взять Тома. Хоть он сейчас и в плохом настроении. Не знаю почему. Мы попытаемся его развеселить. Ты же теперь не захочешь поехать с нами, маленькими мальчиками, Шарл?

Я тупо молчала. Мысль, что Джо видел меня с Джошем, была невыносима. Именно в тот момент, когда я пыталась оттолкнуть его. Как это выглядело со стороны?

— Тетя Вив, мне что-то нездоровится, — сказала я, — тошнит немного (это правда). Пойду прилягу. Обедать не буду.

Наконец я убежала и спряталась в своей комнате. Я прекрасно понимала, что от проблем нельзя бегать, их надо решать. Но я совсем не ожидала, что Джош так поведет себя этим утром. Я со вчерашнего дня уговариваю себя, что поцелуй во дворе — ужасная ошибка, и тут он снова целует меня на кухне, у всех на глазах. А потом у реки… Я была ко всему этому не готова. Неужели я повела себя как маленькая дурочка? Что обо мне подумает Джош? Джош, Джош! Любовь всей моей жизни! Может, попробовать еще раз? Мне нравятся все эти глупости, но только в темноте. А-а-а! Наверное, я еще слишком маленькая.

Вив крикнула мне, что сейчас повезет мальчиков в лодочный домик, Нед и Кейт у Роулинсонов, так что, кроме меня, некому впустить ветеринара. Я легла на кровать с книжкой, чтобы отвлечься от всего, — снова «Гордость и предубеждение», обожаю Джейн Остин. Я уже столько раз ее перечитывала. Там все так романтично. Насколько проще была жизнь в те времена! В дверь позвонили.

Я думала, это ветеринар, но это оказался Джош. У передней двери. Он был какой-то странный…

— Джош! Почему ты с передней двери?

— Потому что знаю, что со двора ты бы не открыла.

— Чего ты хочешь?

— Хочу пригласить тебя в кино сегодня вечером.

— Чего? — Ой, как грубо прозвучало. Я спросила более вежливо: — Что?

— Сейчас идет фильм, который я хочу посмотреть, а с тобой будет веселее. И еще я хочу извиниться, что так накинулся на тебя сегодня утром.

Я смотрела на него, разинув рот.

— Что? — снова спросила я.

— Шарлотта, не заставляй меня повторять все это. Пожалуйста, ну пожалуйста, ты пойдешь со мной сегодня вечером в кино? Соглашайся!

— Пойти с тобой?

— Да, Шарлотта, пойти в кино со мной.

Сколько лет я об этом мечтала…

— Хорошо, — согласилась я.

— Чудесно, значит, договорились. Я буду ждать тебя в машине внизу в восемь. О’кей?

— О’кей, — улыбнулась я.

Он быстро сжал мои руки и ушел, а я осталась стоять в полном смятении на крыльце. Тут-то и приехала ветеринар.

Скраппи поправлялась. Теперь мы точно знали, она не умрет. Зато возвращались прежние тревоги: энергия у нашей собаки била через край и на месте она уже сидеть не могла. А значит, она снова могла влипнуть в неприятности. Я спросила ветеринара, можно ли выдрессировать Скраппи.

— Попробовать стоит, — сказала она, — если кто и воспитает эту собаку, так это тот паренек, ваш сосед. Даже не верится, что ему всего пятнадцать, он действовал прямо как взрослый в этой ситуации.

— Ему только четырнадцать, — поправила я.

Мы ужинали, когда я услышала, как Джош сигналит. Том был сам на себя не похож: капризничал и беспричинно злился.

— Я в кино, вернусь около одиннадцати.

И я смоталась. Когда уже выходила из дома, услышала, как жалуется Том:

— Это нечестно! Шарлотта собиралась сегодня вечером играть со мной! И еще мы хотели начать планировать тактику Битвы на воде…

Я села в машину, и Джош наклонился, чтобы поцеловать меня. Ух ты, прямо как настоящая парочка!

— Поехали, — сказал он, — еще парковку долго искать.

Фильм был такой, что детям до пятнадцати нельзя. Но я вошла без проблем. Там и правда было очень много откровенных сцен — одно дело, смотреть что-нибудь такое, хихикая, на чердаке у Софи, а другое — в кино с Джошем. Он положил руку мне на плечо и стискивал его в особо жаркие моменты. А в скучных местах он начинал обнимать и целовать меня, в результате я потеряла сюжетную нить, а люди с задних рядов стали ворчать. Я все еще старалась убедить себя в том, что это именно то, о чем я мечтала. После стольких лет преклонения перед Джошем… Теперь, когда он у меня «был», все казалось каким-то неправильным. И, чтобы усложнить все еще больше, Джош сразу после кино отвез меня домой, поцеловал в щеку и оставил на пороге.

Я вошла. Вив уже легла спать. Олли и Джо смотрели телевизор. Рядом с ними на диване лежала Скраппи, и Джо гладил ее.

— Привет, — сказала я.

Олли усмехнулся и помахал костылем. Джо попытался улыбнуться. Не получилось. Вдруг он встал, и Скраппи неловко шлепнулась на диван. Джо потрепал ее за ушами и ушел домой. Я помогла Скраппи вернуться в комнату, а Олли подняться по лестнице.

Глава 11

Я проснулась рано. И хорошо: оставалось время подумать. О да! Мне необходимо было подумать. Вроде бы я должна была сейчас сходить с ума от счастья. Но нет.

Мои отношения с Джошем наладились, но из-за этого испортились отношения со всеми остальными. И это главная проблема. Может, так оно и бывает, когда становишься взрослой? Теперь все будет не так, как раньше. Ужас какой! Одно дело, когда я была безнадежно влюблена в Джоша и мальчишки вечно подшучивали надо мной из-за этого. Но вот я из их подросткового лагеря перешла во взрослый — и это уже совсем другое. Я вдруг стала Девушкой — с большой буквы — за один вчерашний вечер. Надо бы радоваться: теперь они смотрят на меня по-другому. Но никакой радости нет и в помине, особенно потому, что я-то осталась прежней, той же Шарлоттой, что и вчера, и позавчера. Не знаю, может, это и неправильно, что Олли постоянно дразнил меня из-за Джоша, что Нед и Том слишком любили меня, как старшую сестру, что я всегда краснела при одном упоминании о Джоше…

Я пыталась разобраться в своих чувствах к Джошу. Да, он все так же прекрасен, привлекателен, но он больше не был прежним недостижимым героем. Он был все еще загадочен, все еще пугал меня. Казалось, он и правда, хочет быть со мной. Почему? Это же я, Шарлотта! Было у меня одно подозрение, но уж лучше бы оно не возникало. Я же здесь единственная девочка. В конце концов, в прошлом году Джош увлекался моей сестрой.

Я была в таком смятении, а поговорить не с кем. Так, стоп! Я же безумно влюблена в Джоша и всегда была влюблена. Впрочем, я уже не уверена в этом…

Завтра день рождения Джо, надо ехать за подарками, готовиться к празднику, печь торт. И еще целая куча дел. Поиграть с Томом, а то вчера так и не получилось, и выработать тактику для Битвы на воде. И подумать о предстоящем приезде Мишель — что с ней делать? Отодвинуть бы Джоша и все, что с ним связано, куда-нибудь на задний план. Надеюсь, он хотя бы не будет ко мне слишком откровенно приставать.

Я спустилась к завтраку и первое, что заметила — собака исчезла.

— А где Скраппи? — в тревоге спросила я.

— Прихожу утром на кухню, — сказала Вив, — а она какая-то вялая, тяжело дышит, пытается встать и не может. Я и позвонила ветеринару. Она приехала где-то час назад, осмотрела лапу, рану, забеспокоилась и предложила забрать Скраппи и сделать рентген. Так что собачка уехала в больницу. Ее там обследуют получше и, если понадобится, завтра сделают операцию. Стыдно, конечно, но я рада, что эта собака не болтается под ногами.

Я подумала, Том захочет что-нибудь добавить, но оказалось, что он просто-напросто со мной не разговаривает. Нед ушел куда-то с Кейт, и пока я жевала свой тост, Вив и Олли обсуждали день рождения Джо.

— Ты все еще хочешь печь торт? — спросила она.

— А почему нет-то?

— Ну, вдруг у тебя на сегодня другие планы.

— Например, крутить шашни с братом Джо, — еле слышно прошептал Олли.

— Конечно, я испеку торт для Джо. — Я старалась не обращать внимания на их намеки. — Олли, как ты считаешь, какой ему больше всего понравится? Шоколадный?

Тут вошел Джош, сразу следом за ним — Джо. Джош подошел ко мне сзади и обнял.

— Ну, какая у нас с тобой сегодня программа, красавица?

Том изобразил, что его сейчас вырвет, вскочил и стрелой убежал из кухни. Олли поймал взгляд Джо и, думая, что я не вижу, сделал вид, что сует два пальца в рот. Я отстранилась от Джоша.

— Мы готовимся к завтрашнему празднику, я буду печь торт. Ты какой хочешь, Джо? — спросила я у тени, маячившей где-то за кухонной дверью.

— Эй ты, Джо, немедленно зайди сюда, не видишь, с тобой леди разговаривает! — скомандовал Джош.

Джо неохотно вошел.

— Никакая она не леди, — пробурчал Олли.

— Ты не обязана печь никакой торт, Шарлотта. — Джо глядел в пол, переминаясь с ноги на ногу, как маленький мальчик. — У меня обычно и не бывает тортов.

— Да уж. Давайте займемся чем-нибудь поинтереснее, — проворковал Джош.

Господи, как это все ужасно!

— Я же сказала, что буду печь торт, понятно? Джо! — Я заставила его посмотреть мне в глаза. — Ты какой хочешь?

Джо бросил на меня напряженный взгляд, потом снова уставился в пол.

— Спасибо. Шоколадный.

Джош запыхтел.

— Значит, шоколадный торт для малюток, Шарл? Присыпку не забудь! А хочешь, чтобы он был какой-нибудь особенной формы, братишка? — Джош повернулся ко мне: — Так когда ты сможешь уделить старому развратнику немного своего драгоценного времени?

Олли развернулся и вихрем вылетел из кухни вместе с Джо. Вив, которая все это время загружала тарелки и кружки в посудомоечную машину, обернулась и вопросительно на меня посмотрела. Мне стало дурно. Джош все, все портил!

— Я собираюсь за едой в супермаркет, — сухо сказала она, — мне самой купить все, что нужно для торта, или ты тоже поедешь?

— Разбирайтесь сами, Вив, — ответил Джош. Я не успела и рта раскрыть.

— А еще нам надо кое-что организовать, — продолжала Вив.

— Я вообще не понимаю, к чему вся эта суета вокруг дня рождения, — пробурчал Джош.

Он уже смертельно надоел Вив, но она говорила со мной. В ее голосе ясно слышалось раздражение:

— Делай утром что хочешь, Шарл, но днем ты мне понадобишься, когда я повезу Олли на консультацию в больницу. И еще нужно оставить пару часов на приготовления к завтрашнему празднику. Решай сама, конечно. Я еду через полчаса, до этого, сделай одолжение, сообщи мне о своих планах.

Вот бы Джош ушел и дал мне время разобраться в себе! И зачем он приперся так рано? Уже испортил вчерашний день и, похоже, портит сегодняшний. Нет, я, наверное, виновата в том, что не хочу быть с ним.

— Джош, — сказала я со всем возможным тактом, — дай мне несколько минут подумать, ладно?

— Другими словами, пошел вон, Джош. Ладно, но через полчаса я вернусь.

Вив проводила его взглядом, не говоря ни слова. Да что происходит? Мне даже перед тетей Вив было неловко. Но потом она заговорила.

— Я не буду вмешиваться, Шарлотта. Но не позволяй ребятам, даже самым младшим, давить на тебя. Слышишь? Успокойся, пережди, вот тебе мой совет. Ну, пока!

И я осталась на кухне совсем одна.

Чайник был горячий, и я сделала себе кофе. На столе лежали карандаш и блокнот, куда Вив записывала, что купить. Я перевернула страницу. Разделила ее на шесть частей, — столько дней мне здесь осталось. Сегодня вторник. Завтра среда, Битва на воде. Четверг пустой. Вечером в пятницу приезжает Мишель! Вот интересно, что будет, когда она обнаружит, что мы с Джошем теперь вместе! Я заставила себя сосредоточиться на завтрашнем дне. Может, Вив купит все, что нужно для торта, а я побуду немножко с Джошем? Почему бы и нет? Я ведь этого и хотела, правда? Нет, правда? Интересно, а что у Джоша-то на уме?

Я сбегала к себе, а потом спустилась, чтобы поговорить с Вив.

— Ну, какие планы? — спросила она.

— Вы можете купить какао, кулинарный шоколад, глазурь и помадку? Я хочу сделать торт в виде плота Олли и Джо. Как вы думаете, что лучше — шоколадные хлопья? Нет, лучше «Твикселз». Купите фунта на три, ладно? И немного глазури, которой можно выводить буквы. И еще свечи.

Пусть торт Джо будет сделан на славу.

— Отлично, а подарок?

— А я еще не придумала. Джо такой славный, хочется подарить ему хороший, правильный подарок, правда?

Вив засмеялась.

— Я бы так не мучилась. По-моему, этот потрясающий торт уже сам по себе отличный подарок.

На кухню приковылял Олли.

— О, Олли, а как ты считаешь, что Шарлотте подарить Джо?

Вместо ответа Олли отвратительно засмеялся. Вив выразительно подняла брови.

— Ну, пока, Шарл.

Джош зашел за мной, и мы отправились гулять. Он не держал меня за руку и не обнимал, мы шагали по отдельности, он впереди, решительно, я — хвостиком следом. Может, я его раздражаю? И почему я никогда не могу понять, о чем он думает?

— Все нормально? — не выдержала я.

— Да. А почему нет?

— Ты просто кажешься немного…

— Что немного?

— Немного… Ну, спешишь.

Я сообразила, куда меня тащит Джош. Он шел к старому сараю, где когда-то хранили сено. Мы там часто играли, когда были маленькими. По-моему, Джош снова собрался подурачиться по полной программе.

Он взял меня за руку и ввел через расшатанную дверь сарая. Внутри было темно. Джош закрыл дверь, прислонился к ней и притянул меня к себе. Я положила голову ему на грудь. Было так удобно и хорошо, но Джош взял мое лицо в ладони и стал целовать. Он держал меня крепко, слишком крепко и лихорадочно гладил по спине. Потом потащил меня к снопам, и мы двинулись, как странное четвероногое животное. Я шла задом наперед и спотыкалась на каждом шагу. И это было бы смешно, если бы Джош так не торопился. Мы буквально упали на сено. Мне хотелось просто поговорить с ним, но он, тяжело дыша, возился с пуговицами на моей рубашке.

— Джош, пожалуйста, дай мне сказать…

— Ну вот, начинается. Говори, говори. Шарлотта, ты же должна сейчас ловить кайф по полной. Ты здесь, на замечательном сеновале, со мной, парнем твоей мечты, помнишь?

— Помню. Извини, Джош. Я просто… просто… Это неправильно. Я была влюблена в тебя всю жизнь, но я не… я не уверена, что по-настоящему люблю тебя.

— Ушам своим не верю! При чем здесь любовь-то? Что такое любовь, если уж мы об этом заговорили? Ты мне нравишься, Шарлотта. Ты выросла, и теперь ты мне нравишься. Для тебя это ничего не значит?

Я посмотрела на него. После стольких лет страстной любви к Джошу и надежды на то, что он хоть иногда меня замечает, я наконец-то стала ему нравиться, но это уже ничего для меня не значит! Я была наедине с Джошем на сеновале — и мечтала оказаться в миллионе миль отсюда. Я хотела, чтобы он полюбил меня, но не знала, как ему это сказать. И позволила Джошу уговорить меня лечь и проделать со мной всякие гнусные вещи. И я возненавидела себя.

Джош посмотрел на часы.

— Эй! Пора домой! — радостно сказал он. Я встала. Я была вся в сене. — Отряхнись, красавица! Мы же не хотим, чтобы все знали, где мы были.

Я слабо улыбнулась. Пытается быть вежливым. Но он мне больше совсем не нравился. Я почувствовала себя опустошенной.

Мы вошли каждый в свою дверь. Мне навстречу попались Вив с Олли — они уже собрались ехать в больницу.

— Я там выложила все для торта. Малыши прямо бредят завтрашним днем. Надеюсь, они не будут тебя слишком доставать. Пока! Увидимся!

— Шарлотта! Можно мы поможем тебе делать торт? Пожалуйста! — подскочила ко мне Кейт.

— А можно я потом вылижу миску? — спросил Нед.

Том молча хмурился.

— Я хочу нарисовать его перед тем, как начинать готовить, — сказала я им. — Он будет в форме плота, который построили Джо и Олли. Но я еще не до конца все продумала.

Я села за кухонный стол. Рядом со мной уселись Нед и Кейт. Том отодвинулся на дальний конец стола. Он все еще не разговаривал со мной, но, по крайней мере, не убегал. Я пыталась поймать его взгляд и улыбнуться. Не ревнуй, Том, хотела сказать я. Я люблю тебя, как и раньше. Просто это еще одна сторона Шарлотты, которую ты не знал и которую тебе знать не нужно. В любом случае сейчас уже нет причин для ревности. Но я этого, конечно, не сказала, а если бы и сказала, то появление Джоша показалось бы очень странным. Он протиснулся между мной и Кейт и обнял нас — одну правой рукой, другую — левой. Кейт это не понравилось. Она решила испытать его.

— Джош, ты не забыл, что ты мой партнер в Битве на воде завтра?

Джош никогда не относился к Битве на воде так серьезно, как все остальные, и, видимо, забыл свое обещание Кейт. Именно в этот, крайне неудачный момент, он решил проявить легкомыслие.

— А ты не думаешь, что я должен быть в паре со своей девушкой, а, Кейт?

Ее глаза вспыхнули, и она замолотила Джоша кулачками в грудь.

— Джош, ну ты же обещал! Ты обещал, что будешь со мной в паре. И надо, чтобы были большой и маленький. Ты не можешь быть с Шарлоттой — это нечестно. А я тогда с кем?

Джош попытался уклониться от града ударов, но Кейт была вне себя, даже заплакала.

— Это нечестно, нечестно! Зачем ты пришел и все испортил? — и она выскочила из кухни.

Ко мне подбежал Том, он был бледный и очень злой.

— Это Шарлотта все испортила! У нас все было хорошо, пока ты не приехала. И со Скраппи все было в порядке. Ты тоже, наверное, не помнишь, что должна быть со мной в паре завтра?! Но я больше не хочу быть с тобой в паре, никогда в жизни! Я ненавижу тебя, вот что! Ненавижу Джоша, а тебя еще больше, — голос Тома сорвался. — И ты расстроила Кейт, и она, наверное, снова убежит, и ты будешь в этом виновата. Пошли отсюда, Нед, нам тут нечего делать. Пойдем играть с Кейт. — И они ушли.

— Ладно, я к Кейт, — сказал Джош. — Да, что-то развалилась наша повозка. Давай, пока.

Я осталась на кухне одна. Этот взрыв Тома был последней каплей. Мой дорогой, любимый Том, мой рыцарь… Что же я наделала?

Я начала замешивать тесто. Работа, не требующая умственных затрат, помогла немного отвлечься от моих проблем. Я поставила коржи в духовку и начала лепить фигурки — Джо и Олли, — которые потом поставлю на плот. Я покрыла их глазурью телесного цвета. Получилось слишком розою — для Олли годилось, для Джо — нет. У него прекрасная кожа с золотистым загаром… Я добавила каплю коричневого и желтого в розовую глазурь. Так лучше. Потом нарисовала им плавки — одни красные, другие черные. И стала экспериментировать с цветом волос. Для Олли — желтый и немного коричневого. А потом — темно-коричневый для Джо, и добавила золотые полоски, как будто волосы блестят на солнце.

Я откинулась на стуле. Коржи так вкусно пахли! Я посмотрела надело рук своих — и осталась довольна результатом. Но вдруг вспомнила, что натворила.

Как же так случилось? Все рухнуло! Все так расстроились из-за какой-то ерунды. А ведь я не люблю Джоша. Невозможно поверить, но это так. И я не хочу, чтобы остальные думали, что я его до сих пор люблю. Ужас захлестнул меня с головой. В горле встал комок, глаза наполнились слезами.

Коржи были готовы. Я вынула их из духовки и выложила остывать, потом снова села. Слезы набегали так быстро, что я ничего не видела. Я положила голову на руки и разрыдалась.

Я не слышала стука в дверь и не видела, как вошел Джо. Я вообще ничего не замечала, пока кто-то не протянул мне платочек. Я подняла глаза и увидела встревоженное лицо Джо.

— На, возьми еще один. Ты выглядишь просто жуть.

— Вот спасибо.

— Ух ты, улыбнулась.

Джо пододвинул стул и посмотрел на мои творения.

— Ты не должен был этого видеть до завтра.

Он взял маленькую фигурку Джо.

— Это я? — недоверчиво усмехнулся и поставил ее на место. Я шмыгнула носом.

— А остальные где?

— Все ушли.

Я немного расслабилась.

— Что с тобой, Шарлотта? Может, расскажешь?

Я слабо улыбнулась.

— Просто все как-то нечестно.

— Я не слепой, Шарл, и я знаю своего брата. Я его люблю, ты знаешь, но он все же со странностями. Ну, расскажи мне все. Поговори с дядей Джо.

Ну и кто тут у нас взрослый? Он был такой славный, что я снова разревелась.

— Ты попробуй, — настаивал он. — Остальные придут только через полчаса самое раннее. Я проверил.

— Ну, значит так, — начала я.

Взяла и рассказала ему все-все. Ну, почти все. Опустила несколько деталей, но каким-то образом мне удалось объяснить ему, что я больше не люблю его брата. И как мне плохо оттого, что все меня возненавидели и что каникулы здесь никогда уже не будут такими, как раньше. Он остановил меня. Взял за плечи.

— Шарлотта, никто тебя не возненавидел. Это невозможно — все слишком тебя любят. Ты разве сама не видишь? — его взгляд был, как всегда, напряженным. (И почему это у парней всегда такие длинные темные ресницы?) — Но ты должна поговорить с Джошем. Я не одобряю девушек, которые завлекают парней, — сказал он. — По-своему Джош, наверное, обожает тебя. И еще у него есть гордость, хоть и своеобразная. Будь осторожней, не задень ее!

Я услышала, как к дому подъезжает машина.

— Пообещай мне, что поговоришь с ним сегодня же вечером, — попросил Джо. — Мне не нравится, что ты такая несчастная.

Он прикоснулся ладонью к моей щеке и вышел. Меня как будто обожгло.

Глава 12

Я вернулась к своему торту. Постепенно подтянулись и остальные. Малыши, оказывается, смотрели на половине Роулинсонов телевизор, вот почему Джо мог точно предсказать, сколько времени их еще не будет. Джош уехал в город за подарком. Общее настроение изменилось. Джош, очевидно, успокоил Кейт, а Нед больше не брал ничью сторону. Том вошел вслед за Олли и Вив. Торт был почти готов и, надо сказать, выглядел великолепно.

— Ух ты! — с порога ахнул Олли. — Съедобно. Смотри, Том, кузина Шарлотта умеет печь торты.

— Нормальный торт, — осторожно сказал Том.

— Нужно еще написать тут что-нибудь и останется только поставить свечки. Том, давай выработаем тактику после ужина, — предложила я.

Он посмотрел на меня.

— Может, — вот и все.

Но почему-то я была уверена, что он придет.

В порыве кулинарного вдохновения я вызвалась приготовить ужин. Я сотворила всеми любимую лазанью. Смешно, но вкусная еда может поднять настроение (особенно мальчикам). Я теперь лучше могла себя контролировать. Джо придал мне храбрости поступать так, как я считала правильным. И пока лазанья сидела в духовке, я пошла и постучалась в соседнюю дверь. Луиза впустила меня.

— Я к Джошу, — я храбрилась изо всех сил и надеялась, что ни Кейт, ни Джо не выйдут. Луиза позвала Джоша.

— Привет, — сказала я, когда он спустился, и, пока он не успел ответить, добавила: — Давай съездим в паб вечером?

— Отлично, — Джош не хотел разговаривать перед носом у Луизы. — Жду тебя на дорожке в девять пятнадцать.

— Ладно, увидимся, — и я быстренько смылась.

— А она не маловата для пабов-то? — громко спросила Луиза.

— Нет, в самый раз.

Ужин с Вив и мальчиками прошел так весело, что я почувствовала себя гораздо лучше, хотя и сильно нервничала из-за предстоящей встречи с Джошем. Том сказал, что я вовсе не изменилась, как он боялся. Потом пришел и сел рядом со мной. Не глядя, он протянул мне мизинец.

— Мирись, мирись, мирись?

— Конечно. Том, пошли к тебе в комнату, будем планировать. Ты знаешь, что я заняла для нас надувную лодку?

— Значит, будем двигаться медленно, но нас трудно будет опрокинуть. Ладно, у меня тут есть бумага и ручки. Пошли.

К девяти часам мы с Томом разработали стратегию и совершенно помирились. Я заметила, что он больше не жмется ко мне, как раньше. Наверное, просто чувствовал мое напряжение — он всегда тонко улавливает мое настроение. Я пожелала ему спокойной ночи и пошла вниз.

Я сказала Вив, что еду в паб с Джошем и что ей не о чем беспокоиться. Просто не хочу, чтобы меня подгоняли, — об этом я и собираюсь поговорить с ним.

— Ну, удачи, — сказала Вив, когда я выходила из дверей.

Да уж, она мне потребуется.

Я села в машину к Джошу. Он наклонился и страстно меня поцеловал. Он был при параде: помыл голову и источал запах лосьона для бритья. Трудновато будет. Но я обещала Джо. «Не задень гордость Джоша», напоминала я себе снова и снова.

Паб был длинный, с низким потолком и камином, который горел даже летом. Джош купил обычную кока-колу мне и какой-то безалкогольный напиток себе. Он никогда не пил за рулем. Мы сели у камина.

— Ну ладно, Шарлотта, что ты хотела мне сказать? — Джош нервно постукивал по полу ногой. — Давай, говори. Ты же не просто притащила меня потусоваться.

— Джош, ты можешь меня выслушать и не перебивать?

— Не обещаю, но попытаюсь.

(Не задень его гордость. Не задень его гордость.)

— Всю свою жизнь, сколько я себя помню, ты был моим героем.

— А сейчас слегка упал в твоих глазах, так?

— Джош, пожалуйста. Ты обещал, что не будешь перебивать. — Мне надо было договорить. — Я привыкла, что ты мой герой, и было не важно, что ты говоришь или делаешь. Все было просто. Мне и в голову не приходило проверять, что я на самом деле испытываю к тебе или ты ко мне. Ты был как недостижимый идеал.

— Тебе не понравилось то, что ты увидела вблизи?

— Джош, заткнись! Я этого не говорила. На этих каникулах я узнала тебя намного больше…

— Вот и я о том же!

— Джош! Я никогда ничего не знала о твоей семье. Я не замечала, как ты здорово обращаешься с Кейт. Я даже не знала, какой ты как человек, как личность. И теперь, когда все это знаю, мы…

— Что мы? — Джош криво усмехнулся.

— Ну, вдруг у нас с тобой что-то началось. И это было так быстро… и… — Я схватила его руку и глубоко вдохнула: — Джош, я не хочу, чтобы это продолжалось.

Джош освободил свою руку.

— Да почему нет-то? Что во мне не так?

(Не задень его гордость.)

— С тобой как раз все так. Дело во мне. Я не справлюсь. У меня нет опыта отношений, особенно с такими взрослыми парнями, как ты. Было бы по-другому, если бы я постаралась. Но я не могу, вокруг еще столько всего творится. Если бы мы были только вдвоем, в другой ситуации… Без маленьких двоюродных братьев. Без раненых собак. И теть.

Джош странно на меня смотрел.

— Ты серьезная малышка, да?

— Ну и что? Что в этом плохого?

— Нет, нет. Знаешь, когда ты так ловко нашла Кейт, я был просто благодарен тебе. Нет, не только. Я хотел, чтобы ты поняла, как я тебе благодарен. А потом — вышло то, что вышло. Была ты. Девушка как на ладони. Ты мне понравилась, и я подумал, что мы можем немного поразвлечься в этой богом забытой дыре. Я думал, тебе тоже понравилось. Как нравилось Мишель.

— Что?

— Ну да. У нас с Мишель в прошлом году было кое-что. И никого, похоже, это не задело. Не то что с тобой.

— У тебя с Мишель в прошлом году было кое-что? — я не верила. Ну, Мишель, ну и скрытная же ты! А мы все думали, что она просто нравится Джошу.

— Да ничего не было, Шарл. Просто повеселились немного.

Я потеряла дар речи. Мысли бешено закрутились. Значит, Джош относится ко мне серьезнее, чем к Мишель, или он продолжает играть в свои игры? Честно говоря, чем больше я узнавала этого молодого человека, тем меньше мне все это нравилось. Впрочем, его признание — своего рода выход из сложившейся ситуации.

— Слушай, Джош. Можешь сколько угодно притворяться, что тебе все равно, но меня ты не проведешь. Мне и так сложно понять, что ты думаешь обо мне… о нас. Но ты мне интересен как человек, а не как герой, и я не хочу ранить твои чувства. Я просто не хочу смешивать наши отношения с другими важными для меня вещами. Может, лучше остановиться — все-таки скоро приедет Мишель.

Джош посмотрел на часы и встал. Протянул мне руку.

— Ладно. Хорошо. Как хочешь.

Мы вышли и сели в машину. Была ясная ночь, на небе сияли звезды. Мы немножко постояли, глядя на них. Джош крепко держал меня за руку. Потом он быстро и порывисто обнял меня, слегка отстранил и положил руки мне на плечи. Посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся.

— Жаль, — грустно сказал он, убрав волосы с моего лица, и вздохнул, — ты такая прелесть! — И запечатлел на мне финальный, затяжной, нежный поцелуй. Я почувствовала, как коленки подгибаются и решимость моя ослабевает. Но было уже поздно. Мой летний роман закончился, практически не успев начаться. Может, когда придется рассказывать об этом девчонкам, я притворюсь, что вообще ничего не было? Надо будет об этом подумать.

— Когда, ты говоришь, Мишель приезжает? — хитро спросил Джош.

Глава 13

Проснувшись утром в день рождения Джо, я чувствовала себя великолепно. Я снова была свободна, свободна от Джоша, наше расставание прошло не так болезненно. Я лишила себя удовольствия встречаться с ним, но, наверное, смогу с этим справиться. А сегодня такая чудесная погода: я буду гулять у лодочного домика и вовсю наслаждаться остатком каникул.

Джо влетел к нам в комнату, такой весь праздничный, и потребовал подарки. Вив вручила ему недорогой CD-плеер, а мальчики водяное ружье. Естественно, им надо было его немедленно испробовать. Все были мокрые до нитки, когда вернулась Вив и прогнала их вон из кухни. Пока Олли поливал водой своих младших братьев, я подошла к Джо и извинилась, что не успела купить ему подарок.

— Скажи, что ты хочешь, Джо, и я достану тебе это завтра.

— Видеть тебя счастливой уже весьма приятный подарок, — легко сказал он. Все его внимание было сосредоточено на новой игрушке. Он оторвался на минуту от созерцания водного боя, улыбнулся и добавил: — Не бойся, к концу дня я придумаю что-нибудь получше.

Машины были набиты всем необходимым для пикника у воды: купальниками, полотенцами, подстилками, матрасом, надувной лодкой, горой еды, глиняной посудой, ножами, термосами, бутылками с водой, складными стульями и орущими детьми. Джош взял Олли и Джо, которые дурачились совсем как малыши. У нас на заднем сиденье бурлили Нед, Кейт и Том. Я села вперед и поставила торт на колени. Наконец мы тронулись.

Мы оставили машины у ворот и начали переносить добро в лодочный домик. Нелегкое занятие, надо признаться. Джош догнал меня. Я тащила корзину с продуктами, а он волок матрас.

— Все нормально? — спросил он.

Я кивнула.

— У меня тоже.

И как будто рухнула последняя помеха этому прекрасному дню.

Мы накрыли стол для пикника. Вив привезла пироги с мясом, которые мы съели, пока готовились к игре. Нашу лодку надо было накачать, а две другие помыть, чем мы и занялись вместе с Вив и Томом. Джо и Олли — он прыгал на одной ноге без костылей — доделывали свой плот. Джош в домике разводил огонь, а малыши наблюдали за ним. Он послал их собирать веточки для растопки, я в очередной раз поразилась, как легко ему удалось занять их. Плюс он прочитал им строгую нотацию о правилах обращения с огнем. Может, мне снова стоит подумать об этом парне? Но Джош с Кейт, напомнила я себе, а она его любимая девочка.

Джон и Луиза отпросились с работы и приехали как раз к тому моменту, когда боевые суда были рядком выстроены вдоль берега, а мы все переоделись в купальники и старые кроссовки. День был жаркий. Джон и Луиза, настроенные одержать решительную победу, поспешили в домик переодеваться и вскоре присоединились к нам. От моего взгляда не ускользнуло, что Джош выглядел довольно бледным и слабым по сравнению с остальными.

Главная персона дня — Джо — дал стартовый свисток — мы бросились к лодкам. У Вив и Неда была старая деревянная лодка и одно весло. У Роулинсонов — пластиковая лодка и тоже одно весло. Джош и Кейт лежали на животах поперек матраса, и несмотря на то, что матрас утопить невозможно, их плавсредство выглядело как-то неустойчиво. Впрочем, Кейт была счастлива просто быть рядом с братом, а Джош наверняка припас какие-нибудь фокусы. Он прекрасно умел переворачивать лодки. У нас с Томом была надувная лодка, симпатичная и удобная, но без весел. Мы нашли длинную палку, чтобы отталкиваться от дна, плюс мы могли грести руками. Джо и Олли очень самодовольно плыли на своем плоту, но он постоянно разворачивался. Они тоже разжились палкой.

Мы немного поплавали вокруг, осматриваясь. Я увидела, как Джош маневрирует на матрасе в отдалении от берега, где было слишком глубоко и ногами дна не достать. Он что-то сказал Кейт, потом скользнул в воду и поплыл под водой к плоту. Я наблюдала, как он внезапно вынырнул и одним махом перевернул его. Я смотрела так внимательно, что не заметила, как нам в тыл зашли Вив и Нед. Вив энергично гребла. Нед перегнулся через борт и притопил край надувной лодки — в нее полилась вода. Мы отразили атаку, и они отъехали. Между тем Том велел мне грести к Роулинсонам, которые, несмотря на приличную лодку и весло, едва отошли от берега.

Тем временем Джо и Олли быстро выровняли свой плот. Джо достал новое водяное ружье и принялся обстреливать Кейт и Джоша, а Олли в это время попытался перевернуть их матрас — битва кипела.

— Давай, Шарл, давай достанем маму и Неда! Я хочу взять их на абордаж и отобрать весло.

— На войне, как и в любви, все средства хороши, — сказала я, и мы погребли к деревянной лодке.

Джош и Кейт теперь нацелились на Роулинсонов. Они невинно подгребли к их лодке, которая все еще телепалась на мелководье. Неожиданно они слезли с матраса и подплыли под водой к лодке, потом одновременно встали и утопили один борт. Джон и Луиза живописно свалились в воду.

Том осуществил запланированный маневр — стащил весло у Вив и Неда так ловко, что они не сразу и сообразили, что случилось.

Дело шло. Наш победный маневр после многих небольших сражений был осуществлен исключительно благодаря Тому. Он — будущий генерал, это точно. Мы подплыли под водой к плоту Джо и Олли. Джош с Кейт тоже медленно плыли к нему. Джош тоже хотел залезть на борт, в этот момент мы с Томом притопили тот же самый борт плота. Плот опрокинулся, и все пятеро оказались в воде! Класс!

Битва закончилась — мы с Томом одержали уверенную победу, во всяком случае, нам так казалось. Вив напомнила, что пора бы уже и вылезать, пока мы все окончательно не посинели.

Как единственные девочки на празднике, мы с Кейт получили право переодеться в домике. Обтереться полотенцем досуха около горящего огня — настоящая роскошь. Джо и Джош вытащили лодки на берег, потом мы расселись за столом, посадив Джо во главу.

Еда кажется вкуснее всего, когда ты действительно голодный и ешь на открытом воздухе. На столе была пицца и пирожные с заварным кремом, сэндвичи из дома, мороженое и, конечно, мой шоколадный торт. Джон Роулинсон попросил нас всех сполоснуть чашки, потом налил нам немного шампанского и произнес тост в честь сына, которым очень гордился. Мы зажгли свечки на торте и спели «С днем рождения», потом Джо торжественно задул их, снял с торта фигурки, которые я слепила, и осторожно завернул их в бумажное полотенце. Теперь наконец-то можно уже есть.

— Отличный торт, Шарл! — похвалил Олли. — Я же говорил, ты разбираешься в этом деле.

— Да, хороший торт, — согласился Джош. Хотя он больше восхищался способностью Кейт размазывать шоколадный крем по всему лицу.

— Никто еще никогда не пек мне такого бесподобного торта на день рождения, — сказал Джо, вгрызаясь в кусок.

И все взрослые вдруг одновременно заговорили о чем попало, чтобы сменить тему и не заострять внимание на том, что мать Джо не приехала на праздник. Разлили и выпили еще шампанского.

— Я сегодня вечером буду единственным трезвым водителем? — спросил Джош.

— Да ну, — лениво ответила Вив, — если вздремнуть чуть-чуть на солнышке, все будет отлично.

Мне тоже нравилось лежать на солнышке. Если бы только не лишние килограммы.

— Не возражаешь, если я положу свое слабое, бледное тело рядом с тобой? — спросил Джош и подмигнул взрослым. В это время Вив попыталась поймать мой взгляд, Луиза поджала губы, а Джон, который вообще ничего не знал, пробормотал что-то насчет не толпиться вокруг юной леди.

— Конечно, — я подмигнула в ответ.

Я вытянулась на полотенце, как кошка, которая набегалась, наелась и теперь отдыхала. Джош лег рядом со мной, и я почувствовала тепло между нашими телами, но на меня это уже никак не действовало. Я задремала, убаюканная далекими криками ребят, которые носились по лесу, играя в прятки.

Вдруг меня будто что-то обожгло, и я очнулась. И это был просто какой-то термоядерный жар! Я чуть-чуть приоткрыла глаза, чтобы посмотреть, кто это, и поймала на себе взгляд темно-карих глаз, в которых можно было утонуть.

— Не хотел будить спящую красавицу. Не возражаешь, если я тут полежу? — спросил Джо, не отводя глаз. Лучше мне подремать еще немного.

— Конечно нет, именинник, — сонно ответила я и отвернулась.

Электрический ток ощущался буквально физически. Честное слово, я даже на расстоянии чувствовала каждый изгиб его тела. Мне казалось, я сейчас загорюсь. Я едва осмеливалась шевельнуться: вдруг наши тела случайно соприкоснутся и произойдет взрыв… А в это время с другой стороны мраморно-белый Джош тихо дышал во сне и не производил на меня ну никакого впечатления. Какие мы переменчивые создания… Наверное, так и будет всю жизнь.

* * *

В Озерном Крае долго загорать не получается. Скоро взрослые стали собираться — мелким пора было спать.

— Мы пока не хотим домой, правда? — спросил Олли и пихнул локтем Джо, — в лодочном домике еще горит огонь, жаль его гасить.

— Я потом вас отвезу, — вызвался Джош.

Взрослые уехали, и тут обнаружилось, что предложение Олли не было столь невинно.

— Я спер бутылку шампанского, — сообщил он. — Давайте еще поплаваем на плоту, а потом вернемся в домик и выпьем, мы же день рождения отмечаем.

— Не уверен, что одобряю это, — сказал Джош. Лицо Олли вытянулось. — Ой, да ладно, ладно, давайте!

Вчетвером мы прекрасно разместились на плоту. Джо отталкивался шестом, а мы сидели и бултыхали руками в воде. Вдруг я заметила: ребята явно что-то замышляют. Джош и Олли переглянулись за моей спиной. Может, Битва на воде еще не закончилась? Не успела я подумать это, как меня подняли и бросили в воду, прямо в одежде. В отместку я решила испугать их. Я занырнула поглубже и немного подождала. Потом резко выплыла, покашляла, помахала руками, вскрикнула и снова ушла под воду. Получилось шикарно. В мгновение ока Джо прыгнул в воду и поплыл ко мне. Просто спасатель Малибу. Ага, эффектно получилось, подумала я, подождала, пока он подплывет поближе, и улыбнулась ему.

— Я все равно тебя спасу, — сказал Джо.

А я и не жаловалась. Мы добрались до берега одновременно. Вид у Джоша и Олли был смущенный, особенно когда они узнали, что у меня нет запасной одежды. Вода текла с меня ручьями, и я страшно дрожала.

— У нас есть полотенца, — оправдывался Джо.

— А у меня сухие шорты, — виновато пробормотал Олли.

Они захихикали.

— Возьми мою футболку, — расщедрился Джо, — у меня есть рубашка.

— И мой свитер, — предложил Джош.

— Так, прекрасно, — сказал Джо и принес футболку с плота, — пойди и переоденься у огня. Мы обещаем не подглядывать.

И они снова захихикали, подлецы.

В домике было здорово. Я сняла мокрую одежду, вытерлась и натянула широкие шорты Олли. Потом футболку Джо. Она пахла так приятно — я вспомнила, как пахли его волосы, кода он принес Скраппи домой. Но тут они преувеличенно громко забарабанили в дверь и вошли. Я надела свитер Джоша.

— Ну что, уютненько? — спросил Олли и начал открывать шампанское.

Джош не пил, потому что был за рулем.

Стыдно сказать, но мы трое очень быстро напились и стали глупо хихикать, сидя вокруг угасающего огня.

— Хороший был день рождения, — промямлил Джо, нарочно заплетающимся языком.

— Чудесный, — согласился Олли.

— Время баиньки, — сказал Джош.

Он собрал оставшиеся вещи и отнес их в «жучок». Я осталась с Джо, он гасил догорающие угольки, а потом положил на них большой камень.

— Ты до сих пор не сказал, какой выбрал подарок, — сказала я. Последние отблески углей падали на его лицо.

Он встал и протянул мне руку. Но потом отдернул и загадочно посмотрел на меня.

— Знаешь, я сейчас могу придумать тысячу вещей, — его голос звучал гулко в пустом домике, по стенам которого плясали тени, — но вряд ли сумею попросить их у бывшей девушки моего брата.

Нас позвал Джош. Олли сел рядом с ним впереди, я села вместе с Джо на заднее сиденье и старалась соблюдать дистанцию, боясь даже случайно прикоснуться к нему.

По дороге домой мы с ним перекинулись только парой фраз.

— Я придумал, — неожиданно сказал он. — Мы с Олли хотели пойти в поход на другую сторону озера в пятницу, но он теперь не может, из-за ноги. Пойдешь вместо него? Твое согласие будет подарком.

Вообще-то это было не совсем то, что я ждала, и долгие пешие прогулки для меня не идеальное времяпрепровождение. Но когда Джо обратил на меня горячий взгляд, мое сердце растаяло и я почувствовала, что должна сказать «да».

Глава 14

День большого похода начался с разочарования: серый рассвет, пасмурное небо и, похоже, собирался дождь. Так что поверх футболки и свитера мне пришлось еще натянуть кошмарную куртку. На мне были надеты джинсы, но в рюкзаке все-таки лежали шорты. В довершение всего — жуткие походные ботинки Вив и толстые носки. Если бы я хотела соблазнить Джо (исчезни, мысль!), я не могла бы выбрать менее подходящую одежду. Впрочем, она очень сочеталась с его нарядом. А-а-ах!.. До чего же я рада, что ни одна из моих подруг не может меня сейчас видеть. Ханна, возможно, мне бы и посочувствовала, но Софи с Мэдди померли бы со смеху.

Мы молча пошли к автобусной остановке. Мне было неловко оттого, что мы были только вдвоем. Джо держался официально и показывал мне местные достопримечательности, пока автобус быстро катился к парому на Виндермер. На другой стороне озера мы несколько минут постояли, пока Джо важно смотрел в карту. Мне было смешно, хотелось сказать что-нибудь, что снимет напряжение, но я ничего не могла придумать. Ну и ладно. Надо просто немного подождать, подумала я.

Пока мы лезли в гору, погода улучшилась. Подниматься было трудно, особенно такой неженке, как я. Зато Джо двигался удивительно ловко — словно не прикладывал никаких усилий. Он галантно предлагал руку, когда мы перелезали через овраги, но если я ее брала, то смущенно отворачивался. Наконец мы добрались до выступа высоко над озером. Я даже вспотела.

— Может, устроим привал, попьем водички? — спросил Джо.

Мы сели на большой камень возле вековых деревьев. Вышло солнце, и вид на озеро и окружающие холмы был просто великолепен. Наконец-то мы сняли наши громоздкие куртки.

— Уф, так гораздо лучше, — сказал он и в первый раз за сегодня улыбнулся.

Он вытянулся на солнце, золотые полоски в его волосах заблестели, точно как на фигурке, которую я слепила для торта. Я тоже прилегла.

— Посмотри на небо, — сказал Джо. Там лениво ползли кучевые облака. — Видишь, вон то похоже на дракошу.

У меня плохо развито воображение, и увидеть что-то в облаках мне довольно сложно.

— А вон то похоже на овцу, нет, на двух овец и ягненка…

— А вон Скраппи, — сказал Джо. Верно, облако по форме напоминало нашу лохматую белую собачку. — Я могу смотреть на облака часами, — продолжал Джо, — они все время меняются. — Он сел. — Красотища, правда? А будет еще лучше, когда мы поднимемся на те холмы. Там чувствуешь себя на вершине мира. Пошли, еще далеко, — и он поднял меня на ноги.

Он не шутил. Мы прошли по тропинке через несколько полей, потом снова полезли наверх. Я еле тащила ноги и начала видеть смысл в удобной обуви и одежде. Мы молчали, надо было беречь силы для ходьбы. Но это было многозначительное молчание. Ритм наших шагов иногда прерывался — Джо показывал вверх на парящего ястреба, или на редкий цветок, или на новую вершину, которая поднималась перед нами.

По мере того как мы поднимались все выше и выше, ландшафт менялся. Вместо деревьев начались камни, зеленый цвет сменился серым. Поля пахнущего медом вереска окружали тропинку, и трава стала золотой и колючей.

— Еще полчаса, — сказал Джо, — и тогда мы будем наверху мира и поедим.

За все годы, сколько я приезжала сюда, я ни разу не совершала такого похода. Почему? Может, из-за Тома и Неда?

— Я так рада, что ты вытащил меня, Джо. Здесь прямо рай, — сказала я, когда мы наконец устроили привал.

Джо на минуту прекратил рыться в рюкзаке и посмотрел на меня. Казалось, он хочет сказать что-то важное, но получилось только:

— Да, это и есть рай, особенно сегодня.

Он занялся едой. Луиза приготовила нечто странное, Джо назвал это сухим пайком рыбака. А мы с Вив упаковали еду в водонепроницаемые пакеты: бутерброды с ветчиной, сладкие слойки, яблоки, шоколадки, фруктовый торт.

— Твой торт был лучше, — сказал Джо.

После ланча мы прилегли на траву. Пару раз мимо прошли туристы, поздоровавшись с нами. И снова мы совсем одни, и еще птицы, вереск, солнце… блаженство! Мы с Джо лениво болтали. Иногда я ловила на себе его взгляд, он ласково улыбался и ничего больше. Меня переполняло счастье: я с Джо на вершине мира!

На горизонте начали собираться грозовые облака.

— Надо бы достать куртки, — сказал Джо, — похоже, они нам скоро понадобятся. Хочешь посмотреть на карте, где мы?

Судя по карте, прошли мы совсем чуть-чуть, но чувство было такое, словно я пересекла континенты.

Мы снова отправились в путь и вышли на другую сторону холма. Тропа стала круто спускаться. Иногда из-под ног осыпались камни, и мы соскальзывали и спотыкались. Время от времени мы натыкались на отбившихся от стада овец. Вдоль тропы бежал ручей, и мы с удовольствием освежали горячие лица. Когда мы спустились пониже, солнце заволокло облаками, и настроение стало другим, менее беззаботным.

— Остановка, — скомандовал Джо.

Мы нашли бревнышко, сели и попили чай из термоса. Джо до крови порезал руку, пока мы скользили по камням.

— Тебе, наверное, больно. Промой ее, когда встретится ручей.

— Ах ты, добрая Шарлотта. Люблю, когда ты проявляешь материнскую заботу!

Я сделала вид, что хочу ударить его:

— Вот спасибо. Что у тебя за комплименты?

— Я имел в виду… — он осекся. — Ну да. Мне честно нравится, как ты обо всех заботишься — о Неде, о Кейт, о Скраппи, о Вив. — Он помолчал. — О Джоше.

— Девушкам приятно слышать, что они красивые и привлекательные! Но не…

— Забудь, что я сказал, — Джо допил остатки чая из кружки, — пойдем дальше вниз, и я промою свои раны.

Вскоре пошел дождь. Мы надели куртки и рассмеялись, глядя друг на друга, — как-то даже сил прибавилось. Когда я оступилась и свалилась в промоину, Джо помог мне выбраться. И после этого мы шли, держась за руки. Но недолго я радовалась: ничего не говоря, Джо выпустил мою руку. Я почувствовала себя глупо.

Мы шли молча до самого причала. Паром был еще на другой стороне озера — мы решили подождать в передвижном кафе, купили газировку и чипсов. Я села напротив Джо. Дождь лил стеной. Трудно было с чего-то начать…

— Сегодня был прекрасный день, — наконец сказал Джо. — Жаль, что он почти закончился.

— Угу. Даже не хочется возвращаться. Тем более Мишель приехала!

Паром вернулся слишком быстро, и вскоре мы уже сидели в автобусе на пути домой. Дождь все еще шел, и мы с трудом протащились по дорожке к дому в отяжелевших ботинках. Мое «свидание» с Джо подходило к концу, а я мучительно искала слова… На повороте дорожки я потянула его за рукав под дерево и, собравшись с силами, сказала:

— Джо, сегодня столько раз мне казалось, ты хочешь сказать что-то особенное… Мне это только казалось? Может, я сделала что-нибудь не так?

Джо прислонился спиной к мокрому стволу и притянул меня к себе. По нашим лицам струилась вода.

— Хорошо, я скажу. Понимаешь, все эти годы… ты любила Джоша… А я… с ума сходил по тебе. Это был мой секрет. Никто не знал. Я и не надеялся, что ты хоть когда-нибудь заметишь меня. А в этом году, в ту ночь, когда мы спасали Скраппи, мои мечты сбылись. Ты обняла меня, и я был на седьмом небе. Но утром все изменилось. Ты стала встречаться с Джошем. Я чувствовал, что ты при этом еще и несчастна. Это было так нечестно…

Я хотела что-то сказать, но Джо не дал.

— Если мы будем вместе и случится, как у вас с Джошем, — я этого не выдержу. А вдруг все пойдет неправильно? Три дня назад ты еще встречалась с моим братом. А если ты захочешь вернуть его? Он старше, красивее…

Дождинки висли на его потрясающих ресницах. Я взяла его мокрые, холодные руки, сжала их и посмотрела ему в глаза.

— Джо, я не сделаю тебе больно. Обещаю. Знаешь, как я хотела бы, чтобы не было этой истории с Джошем? Это все было так глупо. Мне даже представить страшно, что мы с тобой больше никогда не окажемся совсем одни. Это было так здорово, так… по-особенному.

— Да, правда! — он засмеялся, а потом быстро, так быстро, что я даже не поняла, как это случилось, поцеловал меня в губы. Из-за дождя поцелуй вышел мокрый. Неужели можно быть такой счастливой? Я все не могла пошевелиться, а он пошел по дорожке к дому.

Я побрела за ним, туда, где, я знала, меня ждет Мишель.

Глава 15

— Эй, толстушка! — раздался громкий вопль, когда мы вошли к Вив на кухню. С нас текло ручьями. (Наверное, я забыла упомянуть очаровательное прозвище, которое дала мне моя сестра.)

Мишель уже было собралась обнять меня, как вдруг остановилась.

— Фу! Да ты вся мокрая! Чем ты занималась?

Вив вступилась за меня еще до того, как я успела с ней поздороваться.

— Идите оба и немедленно снимите с себя все мокрое. Джо, Луиза уже беспокоится, так что ты лучше иди домой. Приходи позже, если захочешь, Джош тоже собирался. Шарлотта, я положила твои чистые джинсы в шкаф, переоденься скорее. Мишель поможет мне накрыть стол к ужину.

Джо ушел прежде, чем я успела попрощаться. За время прогулки я нисколечко не замерзла, и лишь поднимаясь вверх по лестнице, обнаружила, что промокла до нитки. А на кухне было прекрасное видение — моя сестра. Пока я стояла там в своей жуткой куртке, промокших джинсах и походных ботинках и вода стекала с меня ручьями, Мишель в белом обтягивающем топике и донельзя коротких обрезанных шортах уверенно заняла центральное место на сцене. Она сильно загорела, а волосы выгорели прядями. Ей безумно шли светлые тени, а на запястье болталась уйма серебряных браслетов. Они совсем немного отвлекали внимание от маленькой сережки с цепочкой, вставленных в пупок. Сережка потрясающе блестела на фоне гладкой коричневой кожи. Я уже тосковала по блаженным двум неделям, когда у меня не было ни одой соперницы. Но я давно не видела сестру и страшно хотела услышать все про Корфу, поэтому быстро переоделась и побежала вниз к ужину.

— Давайте начнем сначала, — засмеялась Мишель и нежно обняла меня, — ух ты! У тебя такой здоровый вид! Такие яркие глазки, и волосы собраны в хвостик, прямо завидно! — Она повернулась к Олли. — И почему никто меня не предупредил, в какого молодца вырос Олли!

Он застенчиво покраснел и пробормотал что-то вроде «а я и не думал, что кто-то заметит», но тут Мишель перебила его вопросом, когда придет Джош. Ха! Ничего-то она не знает.

— Пойдемте на плотину после ужина, хорошо?

— Конечно, — хором ответили мы.

— Так мало времени, и столько всего нужно успеть. Тетя Вив советует нам поехать в город на рынок завтра днем, Шарл, затариться сувенирами и вообще поболтаться там. В конце концов, туристы мы или нет? И раз уж это будет наш последний вечер, я хочу устроить барбекю в лодочном домике вечером. Что скажете? Как вы думаете, а Роулинсоны смогут поехать с нами? А на семейный пикник мы поедем в воскресенье перед самым отъездом. Так мы успеем все!

Фу ты! Я и забыла, что Мишель — настоящий ураган. Мы с ней живем на разных скоростях.

После ужина она переоделась в штаны от спортивного костюма. Ей не сиделось спокойно, пока она не услышала голосов Джо и Джоша во дворе. С ними была Кейт, она ворвалась к нам на кухню.

— Ну, пойдемте! Мы идем на плотину.

— Мы идем на плотину! Мы идем на плотину! — запел Нед.

— И Скраппи тоже идет на плотину, — сказала тетя Вив, — на поводке. Справишься, Шарлотта?

— Может, я возьму? — спросила Мишель. — Шарлотта не очень-то ладит с собаками, правда, Шарл?

— Посмотришь, как Шарлотта великолепно ладит именно с этой собакой! — улыбнулась тетя Вив. — Шарл, мы не успели рассказать Мишель, почему у Скраппи на лапе повязка.

— Глупая девочка, — сказала Мишель, — она, наверное, залезла в кроличью нору? — В этот момент подошел Джош. — Джош! — Мишель покраснела. — Привет!

И потянулась к нему, чтобы обнять и чмокнуть.

Но Джош не двинулся с места.

— Привет, Мишель, — как я и ожидала, он смутился, а потом кивнул мне. — Ну что, пошли?

Мы вышли во двор, и тут Мишель заметила Джо. — Эй! Неужели маленький друг Олли тоже вырос? Тебе надо присматривать за ним, Джош. Скоро у тебя будет серьезный соперник!

Джо скромно опустил глаза, но успел быстренько улыбнуться мне перед тем, как уйти вперед с Олли.

Мишель шла за ними вместе с Джошем, который пребывал в некотором замешательстве. Кейт и Нед бежали за ними, и в конце плелись мы с Томом и Скраппи, которая тянула поводок. Том взял меня за руку (может, в самый последний раз, и он больше никогда этого уже не сделает).

— Хорошо, что приехала Мишель! Как в старые времена, — сказал он.

Как и в мой первый день здесь, дождь неожиданно закончился, и все вокруг было особенно ярким, обновленным. Может, и не было никакой истории с Джошем? Джо — мой секрет. Я больше не собираюсь выставлять свои чувства напоказ. В отличие от Мишель. Она так и кокетничала с Джошем. Или кокетничала бы, если бы он позволил. Я даже на таком расстоянии видела, как она старается. Она сверкала загаром, побрякивала серебром, крутилась и вертелась. Время от времени я даже улавливала ее голос.

— Ну, Джош, надеюсь, моя младшая сестра не очень тебя доставала, пока меня тут не было!.. А давай съездим в паб вечерком, когда мелкие не будут болтаться под ногами? Я привыкла на закате пить ром с колой.

Интересно, когда Джош скажет ей, что на самом деле случилось? Я полагала, он это сделает. Кто-нибудь обязательно это сделает. Но уж точно не я.

Но когда Мишель вернулась из паба, куда, как я поняла, она таки уломала пойти Джоша, она еще ничего не знала и явно злилась.

— Шарл, — громко прошептала она, — ты спишь?

— М-м? — сонно промычала я. Мне не хотелось слушать ее откровения.

— Как тебе наш классный парень Джош в этом году?

— Отлично, — осторожно сказала я.

— С тобой он никогда толком и не говорит, слишком стесняется. Наверное, из-за того, что ты на него смотришь влюбленными глазами. Но со мной-то он обычно очень приветлив.

Очень приветлив во всех отношениях, Мишель. Я не перебивала, пусть говорит.

— Но сегодня в пабе он вел себя как-то странно. Я вся такая загорелая и неотразимая, а он, ну просто не запал на это. На Корфу у меня отбоя от парней не было. Но Джош — хм! Кстати, он стал еще симпатичнее. Я понимаю, почему ты к нему неровно дышишь. Даже мне он немножко нравится. Однако он совершенно не интересуется мной. Я пыталась разузнать, есть ли у него девушка, он не сказал. Отшучивался только, ты знаешь, он умеет…

Я, конечно, знала. Но не сказала.

— И все же я над ним поработаю. Ты не против? Ну, ты, конечно, влюблена в него по уши, и все такое, но он же больше мой тип, чем твой, правда?

Я молчала. Вообще-то я притворялась, что сплю. Но в глубине души, признаюсь, хоть это и не хорошо по отношению к сестре, я была довольна.

Суббота! Наш последний полный день. Просто не верю. Я так хотела провести побольше времени наедине с Джо, но теперь неизвестно, удастся ли. Тем более Мишель здесь.

За завтраком она была тише, чем обычно, и мне наконец удалось послушать про Корфу. Впрочем, ничего нового я не услышала: шикарные парни штабелями валились к ее ногам и пачками влюблялись в нее. А мы рассказали о том, что приключилось с Олли и Скраппи. Обо мне и Джоше никто не заикнулся. Я даже засомневалась, а было ли что-нибудь? Может, никто не хочет рассказывать об этом Мишель?

Мы поехали на рынок. Было весело гулять там с Мишель. На нее все обращали внимание, она легко вступала в разговоры с незнакомыми людьми, шутила, смеялась. В ювелирном ларьке я выбрала браслет из кожи с тисненными инициалами — буквой «Д» — для Джо. Я ведь ничего еще не подарила ему на день рождения. Я быстро заплатила за браслет, пока Мишель примеряла кольца, и спрятала пакетик в карман. Надеюсь, завтра мне удастся подарить его Джо.

Днем мы решили пойти в Дом Беатрис Поттер. Мы переехали Виндермер на пароме с толпой других туристов. Олли не отходил от Мишель, кивая на все, что бы она ни сказала. Тетя Вив поймала мой взгляд:

— Слава богу, что мои молодые годы позади. Отвратительно быть рабом необузданных гормонов. Бедный Олли…

На обратном пути мы ждали парома в том же маленьком передвижном кафе, где мы с Джо были вчера. Сегодня я особенно остро чувствовала мучительное приближение разлуки. И я все еще точно не знала, как он ко мне относится. Я засунула руку в карман и погладила браслет. Даже если у нас не будет возможности оказаться наедине, я все равно подарю его Джо перед отъездом.

Когда мы вернулись домой, на двери висела записка детским почерком: «ПРИЕЗЖАЙТЕ В ЛОДОЧНЫЙ ДОМИК. ПОЖАЛУЙСТА, ВОЗЬМИТЕ КЕТЧУП И КУПАЛЬНЫЕ КОСТЮМЫ». Ее дети Роулинсонов оставили. Мальчики помчались искать полотенца. Мишель схватила свой крохотный купальник:

— Хоть я, конечно, и сомневаюсь, что вам удастся затащить меня в ледяное озеро после теплого моря.

Я тоже сомневалась, что буду купаться. Солнечный день — это одно, а прохладный вечер — совсем другое. Но на всякий случай я пошла за купальником. Ну надо же! Я забыла повесить его сушиться. Придется надевать новое бикини. Ладно, в темноте сойдет, особенно если не стоять рядом с Мишель. Я надела бикини под джинсы и футболку и взяла последнее полотенце из шкафа.

Семейство, включая Скраппи, уже усаживалось в «вольво».

— Все захватили теплую одежду, чтобы переодеться после купания? Мишель, возьми еще что-нибудь, — сказала тетя Вив, увидев ее голый живот, — вечером будет холодно. Это тебе не Корфу!

Мишель побежала в дом за свитером. Когда она вернулась в машину, физиономия у нее была хитрая.

— Хочешь подарить это кому-то? — спросила она меня, протягивая бумажный пакетик. Он, наверное, выпал из кармана моих джинсов, когда я переодевалась. — По-моему, тебе пора бы дать Джошу отдохнуть, — добавила она шепотом. Увидев, что мальчики смотрят на нее, она сменила тему: — А Скраппи можно купаться?

— Пусть поплавает, почему нет, — ответила тетя Вив. — Только надо следить, чтобы она не замерзла.

Я запихала пакетик в карман и облегченно вздохнула. По крайней мере, остальные не видели браслет. Если Джо будет его носить, они не узнают, кто его подарил. А Мишель, видимо, думает, что я только о Джоше и мечтаю. Ну и пусть, так даже лучше.

У озера Вив высадила нас:

— Желаю хорошо повеселиться! Приеду в восемь за малышами. Хорошенько за ними смотрите. Пока!

Роулинсоны были заняты. Джо и Кейт зажгли в лодочном домике огонь, а Джош готовил барбекю снаружи. Мишель сразу же бросилась помогать Джошу. Олли пошел к Джо поддерживать огонь в домике, а маленькие играли с собакой.

Наконец Том, Нед и Кейт отправились купаться. Вообще-то было не особенно холодно. Я спустила на воду деревянную лодку, взяла весла и залезла в нее. Так я могла приглядывать за детьми, не промокнув сама. Скоро все трое, и еще Скраппи, плавали. Они плескались, визжали, бросали Скраппи мяч, и она плыла за ним, изо всех сил молотя лапами по воде. Через некоторое время я крикнула Джо и Олли, чтобы они ее позвали.

— Вытрите ее досуха, чтобы не замерзла!

— Возьмите мое полотенце, — сказала Мишель, — я не полезу в воду.

— Не полезешь? — спросил Джош, хитро глядя на нее. — А жаль.

Мишель заколебалась.

— Нет уж, — наконец сказала она, — ни за что. В воде не мерзнешь, если тебе меньше десяти лет.

Олли приковылял, чтобы взять полотенце Мишель. Она вытащила его из сумки, и следом выпал купальник. Олли благоговейно поднял его и протянул Мишель. Он, ясное дело, тоже очень жалел, что она не пойдет плавать.

— А я не уверен, что мне с моей лодыжкой можно лезть в воду, — сказал он и пошел помогать Джо растирать Скраппи.

— Первая порция барбекю скоро будет готова, — объявила Мишель, — кому?

Малыши плескались недалеко от берега. Я подгребла к ним и погнала в лодочный домик переодеваться. Том и Кейт ни капли не замерзли, а вот Нед посинел и трясся. Я завернула его в толстое полотенце и посадила к себе на колени, чтобы растереть у огня. Джо пошел к дверям и обернулся через плечо на Неда, замотанного в полотенце как в кокон.

— Нед, повезло тебе с двоюродной сестрой, — сказал он.

Я показала ему язык. Джо выскочил на улицу. О боже! Да как же мне остаться с ним наедине?!

Мы сели за стол. Я оказалась между Джошем и Томом. Мишель протиснулась с другой стороны от Джоша, а Олли ухитрился сесть рядом с ней.

— Ух ты, Мишель уже поклонника нашла, — пошутил Джош. Олли покраснел.

— На себя посмотри, — Мишель тоже покраснела. Она все еще сердилась на Джоша за то, что он оставался равнодушен к ее чарам. — У тебя вообще есть фанаты, которые покупают тебе тайные подарки…

Я вдохнула поглубже, но тут пришло спасение с неожиданной стороны.

— Конечно, я покупаю ему тайные подарки, — громко сказала Кейт, — на тайные деньги в тайных магазинах, так что никто о них не знает.

Олли расслабился и с удовольствием наблюдал за перепалкой.

— Я тоже покупаю секретные подарки! — Нед не терпел, чтобы его в чем-то обходили.

— Ничего ты не покупаешь… — разоблачил его Том. Я с облегчением вздохнула — пронесло! — В любом случае, — продолжал Том, — сегодня наш самый последний вечер, и это очень грустно.

Я обняла его одной рукой.

— Мне тоже грустно, — мой голос задрожал. Я уткнулась лицом в мокрые волосы Тома.

— Ой, только вот не надо! — сказал Том и вывернулся от меня. — Что за сырость? Дай мне еще сосиску, Джош!

Дети! Разве можно их не любить?

С дороги раздался гудок.

— Что, уже восемь? — удивился Джош.

Вив приехала за маленькими.

Но Том не шевельнулся.

— Пожа-а-аа-алуйста, можно я еще останусь? — заныл он. — Я рано уехал в прошлый раз. А сегодня последний вечер. Ну пожа-а-аа-алуйста!

Вив посмотрела на нас.

— Ну что? Можно Том останется?

Ну, раз уж тут были Мишель, Джош и Олли, то лично мне было все равно, кто останется, а кто нет.

— Я присмотрю за ним, — пообещала я, — но возьмите, пожалуйста, Скраппи. Она, похоже, очень устала.

— Хорошо. Нед, Кейт и Скраппи поехали. Вас дома ждет мороженое и пудинг.

И они благополучно уехали, даже Скраппи, которой пудинга с мороженым не полагалось.

— Может, покатаемся на лодке? — спросил меня Том, как только машина уехала.

— Да, давайте, покатайтесь на лодке, — сказала Мишель, — мы поиграем в карты, игра на четверых.

Честное слово, иногда я готова придушить свою сестру.

Мы с Томом выплыли на середину озера. Солнце садилось, и было очень красиво. И романтично. Из лодочного домика доносился смех. Вообще-то я была рада, что не осталась с ними. Я чувствовала, что просто опасно находиться рядом с Мишель, ведь она в любой момент может узнать правду обо мне и Джоше, или я могу случайно выдать свои чувства к Джо. С Томом мне было хорошо: он всегда улавливает мое настроение. Мы немного покатались по озеру, у каждого в руке по веслу, а в каплях, падающих с весел, отражался закат. Солнце садилось. Уходило мое время с Джо.

Нас позвали из лодочного домика.

— Пора домой! — кричала Мишель. — По телеку «Друзья», мы хотим посмотреть!

Мы с Томом подгребли к берегу и вытащили лодку из воды. Джо и Олли уложили оставшиеся вещи (пока Мишель продолжала заигрывать с Джошем, я полагаю). У Олли испортилось настроение, но он все так же не отходил от Мишель. Бедняга! Я простила все его насмешки и очень ему сочувствовала, хоть и не одобряла его выбора. Неужели раньше и у меня все было на лбу написано?

Мы перетащили вещи в «жучок» и загрузили все, что могли, в багажник. Джош посмотрел на всех нас. На Тома. Мы не рассчитывали, что он останется.

— Я могу запихать только четверых вместе со всем этим барахлом. Джо, братишка, может, останешься и приберешь тут все как следует? А я посмотрю передачу и приеду за тобой.

— Вообще-то, это нечестно. Он пропустит… — начал Олли, но тут я нашла в себе силы вмешаться.

— Я останусь с ним, — ровным голосом сказала я, — я пропустила две предыдущие серии, так что мне уже все равно, могу пропустить еще одну. Надо огонь загасить, лодки в домик затащить, тут работа для двоих.

— Точно, Шарл? — обрадовался Олли.

— Моя сестра хорошая девочка, всегда готова помочь, — сказала Мишель и села в машину. Олли забрался вслед за ней. — Давай, Джош, а то не успеем. Пока, ребята. Заберем вас примерно через час.

Час. У меня был час!

Мы вернулись в лодочный домик с сумками.

— Хочешь еще раз прокатиться по озеру? — спросил Джо, когда машина скрылась. — Там потрясающе, когда стемнеет.

Здорово! Джо сел напротив меня за весла. Мы выехали на середину озера. Вода была уже не такого яркого цвета, как на закате, оттенки стали нежнее, тоньше. Джо положил весла в лодку, она качнулась и куда-то поплыла по течению. Блаженство. Джо сжал мои колени своими.

— Хочешь искупаться?

Я колебалась. Холодновато.

— Давай, ночью классно! Мы с Олли часто плаваем ночью. Ты в купальнике? — Я кивнула. — Отлично. Мы с Олли купаемся в чем мать родила, но с тобой это как-то неудобно… пока.

Я чуть не выпала из лодки от этого «пока».

Наступил звездный час моего бикини. Я быстро сняла футболку и джинсы и слезла в воду с кормы лодки. Джо следом за мной. Вода была холодная, но все же очень приятная. Солнце совсем село, и поднималась огромная полная луна. Джо плавал вокруг меня. Потом нырнул и вынырнул прямо перед мои носом. Мы проплыли немного рядом. Вода сверкала в лунном свете. Джо взял меня за руки и притянул к себе.

— Если я так подержу тебя, то мы утонем.

— Не возражаю.

— Ты когда-нибудь целовалась под водой?

— Нет, но очень хочется попробовать!

Он обнял меня, прижался ко мне губами, и мы погрузились в воду. А через несколько секунд выскочили на поверхность, отплевываясь и хохоча. Это было просто невозможно!

— Еще? — спросил Джо. Это была самая лучшая игра в моей жизни. Но… — Пора выходить, — слишком скоро сказал Джо. — Я потерял счет времени. Сбрось мне веревку с носа лодки. Мы ее вытянем.

Мы вытащили лодку на берег и отволокли ее в домик. Огонь еще горел. Наши тени на каменных стенах казались огромными. Джо замотался в большое полотенце и встал у огня, чтобы согреться. Я вся дрожала, чувствуя себя неловко в купальнике, и полезла в сумку за полотенцем.

— Ой!

— Что случилось?

Последнее полотенце из шкафа было для рук.

— Вот!

— Иди сюда, я поделюсь своим.

Он прижал меня к себе и целовал, пока мы стояли у огня в мокрых купальниках, завернутые в его полотенце. Я буквально опьянела от запаха озера и ощущения холодной мокрой кожи Джо. Через несколько минут я немного отодвинулась, чтобы посмотреть на его лицо. Он улыбнулся, а потом вдруг его глаза наполнились слезами.

— Я не хочу, чтобы ты завтра уезжала, — хрипло сказал он.

— Ну вот, что ты наделал, — я тоже чуть не разревелась. — Я тоже буду по тебе скучать. Ну, Джо, не плачь. Это наш последний в эти каникулы вечер. Давай улыбаться? Пожалуйста!

Я взяла свое маленькое полотенце и вытерла ему глаза.

— Здорово как! — Он весь содрогнулся.

— Давай-ка переоденемся в сухое. Вот, — я потерла его красивую загорелую шею и его грудь (ах!) и протянула ему рубашку, — надевай.

Пока он застегивался, я влезла в свитер. Джо усмехнулся:

— Спасибо, мама.

Я уже замахнулась, чтобы врезать ему, но он снова меня обнял. Что-то в кармане рубашки уткнулось мне в плечо.

— Ой! Что это там у тебя?

— Ни за что не догадаешься, — он вытащил маленькую фигурку с торта. — Поближе к сердцу, видишь?

— Ой, чуть не забыла! У меня же для тебя подарок.

— Для меня? А я думал, ты только Джошу покупаешь тайные подарки!

— Нет, просто Мишель неправильно поняла.

— Твоя сестра немного того, сложновата характером, да? На моего брата чем-то похожа. Они подходят друг другу.

Я вытащила маленький бумажный пакетик из кармана и протянул его Джо. Он развернул браслет.

— Застегни-ка его.

Он не сводил с меня глаз, пока я застегивала браслет на его загорелом запястье.

— Мишель увидела его, когда он выпал у меня из кармана. Она подумала, что «Д» — это Джош.

— Ум у нее ограниченный. Давай сохраним нас в секрете, ты не против?

Когда-нибудь я обязательно объявлю всему миру о своих чувствах, но сейчас я действительно не против.

— Что-то ты затихла. Так ты не против?

Я шмыгнула носом и прислонилась к Джо. Я не могла говорить.

— Шарл? Мы же собирались улыбаться.

— Что нам делать, Джо? — простонала я. — Я только-только нашла тебя, и вот уже уезжаю.

Он погладил мои мокрые волосы.

— Не думай об этом. Я, например, не думаю. Больше. Эти мысли ни к чему хорошему не приведут. Завтра будет другой день, и все. Все меняется. Кто знает, может, ты встретишь кого-нибудь другого сразу, как только вернешься. И здесь все будет по-другому. Джош уедет. Мы с Олли вернемся в школу. Кейт тоже пойдет учиться. Папа даже думает о переезде в другой дом. Мы не знаем, что случится потом, Шарл, — он посмотрел на часы: — Через десять минут приедет Джош забирать нас. Так что давай доделаем все, как и обещали.

За нами приехал Джон. Мы прислушивались к характерному звуку «жучка» Джоша, поэтому не обратили внимания на то, как притормозила машина Джона. Но вот раздались шаги. Мы отскочили друг от друга и принялись доделывать последние дела, а потом вышли из домика.

— Вот молодцы, ребята, — похвалил Джон, — очень благородно с вашей стороны.

Мы подошли к машине. Джон открыл мне пассажирскую дверь. Я села на переднее сиденье, Джо — на заднее.

— Джош хотел вас забирать, но, похоже, у них с Мишель вышел какой-то спор. Поехали разбираться в паб, — сказал Джон и включил радио.

С ним особо не поболтаешь. Рука Джо просунулась рядом с сиденьем. Я крепко сжала ее в своей. Мы сидели так всю дорогу домой, молчали и тайно держались за руки. Я сжала зубы при мысли, что надо будет попрощаться. Как это возможно — сказать «до свидания»?

Джон довез нас до своего гаража и сказал идти в дом, пока он паркуется. Как только мы завернули за угол той стены, где не было окон, Джо схватил меня за талию и крепко к себе прижал. Мы начали целоваться. Я не хотела отпускать его. Мы услышали, как Джон закрывает дверь гаража. Джо отпустил меня и мягко провел пальцем по моему лицу.

— Я люблю тебя, Шарлотта, — прошептал он и вдруг сел на корточки, потому что появился Джон. — Мы увидели жабу, пап. По-моему, она уже ускакала.

Джон снисходительно усмехнулся:

— Знаешь, юной леди не интересны жабы, Джо! Пойдемте, ребята. Оба по кроватям. Ты же уезжаешь завтра, Шарлотта? Я обещал привезти вас домой вовремя, чтобы успели попрощаться. Моя маленькая Кейт будет скучать по тебе, Шарлотта. Ей так нравится, когда рядом взрослая девочка, которая с ней играет.

К счастью, я не смотрела в этот момент на Джо, но он споткнулся и налетел на меня, скорее всего, нарочно.

— Ой, прости! — Он крепко сжал мою руку и в последний раз посмотрел мне в глаза. — Ну, до завтра.

Вот и все. Мы ушли в разные двери.

— Привет! — раздался голос Вив из другой комнаты. — Я говорю по телефону, Шарл. Мальчики уже спят, а Мишель уехала с Джошем. Прими ванну, если хочешь. Горячей воды много!

Уф! Я добралась до ванной и заперла дверь. Слава богу, навстречу не попались Вив, Олли или Мишель. Никого не хотелось видеть. Я лежала в ароматной ванне и думала о Джо. Я пыталась сохранить в памяти каждую мелочь. Мне еще долго жить этим.

Потом я выглянула в коридор, пожелала Вив спокойной ночи и упала в постель. Это был долгий день.

Глава 16

— Шарл! Шарл! Шарлотта, проснись! Мне нужно поговорить с тобой! — Мишель трясла меня так, что я проснулась. — Почему, ты мне не сказала, что у вас с Джошем что-то было?

Я пыталась сообразить, что к чему. Что это с ней? Уже первый час ночи.

— Я тоже могла бы спросить у тебя, почему ты не сказала мне, что у тебя что-то было с Джошем.

Это заткнуло ее секунды на две.

— Но ты! Из себя такую дуру строила.

— Я-то тут при чем? А кто тебе сказал?

— Олли, после того как закончились «Друзья». Мне надоело, что он вечно ошивается рядом, ну я и сказала что-то вроде, не кажется ли тебе, Олли, что мелким здесь делать нечего. И он как подпрыгнет ко мне, да как заорет: «А вот Джош Шарлотту мелкой не считал», ну и так далее в том же духе. Джош покраснел и сказал, что это было совсем другое. Олли завопил, что там разница в возрасте даже больше. Я спросила, что все это значит. Шарл ведь с незапамятных времен пускала слюни по Джошу, чего тут нового? «А я скажу тебе, что тут нового», — орет Олли. «Нет уж, Олли, если ты не возражаешь, — говорит Джош, — я сам скажу Мишель, что нового, а что старого, хорошо?» Олли страшно обиделся и вылетел за дверь, добавив: «Лучше расскажи ей все-все, потому что, если не расскажешь, я расскажу!». И как хлопнет дверью.

«Бедняга! — подумала я. — Как ему, должно быть, больно».

— Джош посадил меня в машину, и мы уехали в паб. Вообще-то мы были в двух пабах. Первый был тот славный с большим камином. Мы вошли, и только я села у огня, как вдруг Джош говорит, типа, извини, это неправильный паб, и мы уехали в тот, где были вчера вечером. Джош ничего не хотел говорить, пока мы не сядем, и я просто молчала и ждала. А потом он рассказал мне, толстушка, о чем говорил Олли, — у вас были какие-то шуры-муры — кино, пабы и еще кое-что помимо. И все знали! Кроме меня, естественно! — И она злобно уставилась на меня.

— Все закончилось до твоего приезда.

— Я это уже поняла. И чего тебе не хватало? Джош оказался горяч для тебя? Обожглась?

Я чуть не сказала «да», но тут подумала — а зачем вдаваться в подробности? Не ее это, собственно, дело.

— Не получилось, и все, — просто сказала я.

— Джош думал, что все идет отлично. Джош по-настоящему огорчен, что все закончилось. Ты сделала ему очень больно.

Это меня уязвило.

— Неправда. Джош все понял. Он мне сказал, что все нормально. Вообще-то он все ждал, когда приедешь ты и вы сможете продолжить то, что начали в прошлом году.

Я подумала, что это небрежное замечание успокоит ее.

— Если бы, — сказала она печально.

Я посмотрела на нее. Ей и правда было плохо. Она сидела на моей кровати, загорелая, с золотыми волосами и потрясающей фигурой, и готова была меня убить за то, что я сделала с Джошем.

— Я не знаю, чего ты теперь от меня ждешь, — сказала я.

— Ну, по крайней мере, ты можешь извиниться за то, что ничего не сказала мне.

— Если тебе станет от этого легче, прости. Но если честно, я просто думала, что кто-нибудь другой расскажет. Мне в этой истории гордиться особо нечем, и она, по-моему, расстроила всех. Ты совершенно правильно поступила в прошлом году, скрыв все от остальных.

— Дело в том, — мрачно сказала она, — что я с огромным удовольствием обнародовала бы это. Джош, видишь ли, не хотел. Он не хотел расстраивать тебя. И это было в прошлом году. Он очень хорошо к тебе относится, Шарлотта. И еще он сказал, что это он все испортил, все сделал неправильно.

Во что сейчас-то Джош играет? Просто в сочувствие к Мишель? Я не знала. И знать не хотела. Теперь-то я поняла, кто мне действительно нужен.

— Он трудный человек, Мишель. Но я к нему тоже очень хорошо отношусь.

— Что-то он в этом сомневается. Ты отдала ему браслет?

Ой-ой, надо срочно менять тему разговора.

— Слушай, ничего, если я снова лягу спать? Джош твой, и меня это больше не касается, кроме того, завтра мы едем на семейный пикник, а потом у нас поезд, вы сможете увидеться минуты на две от силы.

Она стала переодеваться в пижаму.

— Вообще-то, если он хорошо сдаст экзамены, мы сможем часто его видеть. Он будет жить при колледже. Хорошо бы, правда? Мои подруги сдохнут от зависти. Согласись, ведь он красивый парень.

Так, все уже меняется. Прямо как Джо и говорил.

— Спокойной ночи, — сказала я.

Мой настоящий секрет в безопасности. Я снова могу спокойно спать.

Итак. Вот уже все и правда заканчивается. На следующий день мы поехали на пикник. Ярко светило солнце. Мы все плавали. Скраппи не спускали с поводка. Кстати, Джо собирается дрессировать ее. Тетя Вив, которая, я уверена, знает намного больше, чем кажется, сказала, что Джо придется искать себе занятие, чтобы не скучать, когда мы все уедем. Мишель была особенно любезна с Олли. Он расцветал прямо на глазах.

Когда мы уже уезжали, все Роулинсоны вышли, чтобы попрощаться. Кейт повисла на мне с криком «Не уезжай! Не уезжай!», но ребята держались очень сдержанно. Джо позволил Мишель чмокнуть себя, а Джош улучил минутку и прижал меня к себе.

— Я, наверное, буду скучать по тебе больше, чем ты по мне, — шепнул он мне на ухо. И потом, уже громче: — Ты будешь видеть меня чаще, чем хотелось бы, если я попаду в колледж. Держи кулаки!

Потом он повернулся к Мишель. Но я уже не смотрела. Я прощалась с Джо и не хотела, чтобы остальные увидели, что я борюсь со слезами. Он взял меня за талию под футболкой и прошептал на ухо, вместо чмоканья:

— Я положил тебе в карман записку. Почитай потом.

И ушел. Просто повернулся и убежал в дом. Наша семья влезла в «вольво» тети Вив, и мы поехали на станцию.

В поезде было душно и полно народу. К счастью, места у нас с Мишель были зарезервированы заранее. Я едва сдерживала слезы.

— Я в туалет, — сказала я Мишель, когда поезд тронулся.

Естественно, в туалет была очередь, но я не собиралась читать записку Джо, пока не закроется дверь между мной и остальным миром. Наконец я вошла. Я позволила слезам политься, когда разворачивала маленький листок бумаги. На нем была нарисована жаба, а вокруг нее были написаны слова:

Помни о том, что я сказал, когда мы встретили эту подружку.

Ты самая милая, добрая, замечательная девушка в мире.

Мы с госпожой Жабой оба так считаем.

С огромной любовью, Джо.

P.S. Пожалуйста, не меняйся слишком сильно.

И тут я сделала жуткую старомодную вещь. Запихала записку в лифчик. Ну да, слева, где сердце.

Рисунок рассмешил меня. Я умылась холодной водой, глубоко вздохнула и вернулась по качающемуся поезду на свое место.

Эпилог

Оставшиеся дни каникул были довольно скучные. Я спала допоздна, ходила по магазинам, купалась в бассейне, гуляла с Ханной. Я рассказала ей многое из того, что со мной случилось, но не рассказала ей о Джо абсолютно все. Он все еще был моим секретом, и я хотела порадоваться ему в одиночестве.

И все равно каникулы закончились слишком скоро. Вечера были прохладные, а утра — туманные и росистые. Результаты экзаменов Мишель оказались хорошими. Оценки Джоша тоже, и он скоро станет нашим соседом, где-то ближе к октябрю.

Ночевка под конец каникул проходила у Ханны, потому что семья Софи только-только вернулась. Ханна удивила нас: ее просто переполняло счастье. Оказывается, ее новый парень живет совсем недалеко и будет зависать с нами некоторое время.

Мэдди и Софи появились вместе. Стоило мне на них взглянуть, как все мои старые комплексы выплыли наружу. Мэдди, конечно, выглядела шикарно, но я не могла не заметить, что косметика на ней нанесена слишком тщательно, как будто для того, чтобы что-то скрыть. На Софи были коротенькие шортики, открывающие длинные загорелые ноги. Ее волосы выгорели на солнце, а лицо — возможно ли это? — было немного мягче, без того надменного взгляда, к которому я привыкла. Интересно, что с ней случилось? Может, она наконец поняла, как это — когда сама влюбляешься в кого-нибудь, а не когда все вокруг влюблены в тебя?

Закончив приготовления, мы начали рассказывать свои истории.

— Ну, давай, Шарлотта. Как там милый Джош? Он упал к твоим ногам? — спросила Софи.

Я предостерегающе посмотрела на Ханну.

— Ну, можно и так сказать, — и я поведала им о своих приключениях.

— И ты не хочешь, чтобы это продолжалось? — спросила Мэдди с широко открытыми глазами. — Такой крутой парень? Да еще и предпочел тебя, а не Мишель. Да ты с ума сошла!

— У него начинаются занятия в колледже через месяц, — сообщила я.

— Что? Познакомь меня с ним, пожалуйста!

Может, каникулы Мэдди прошли не так романтично, как у всех остальных?

— Мне показалось, его младший брат очень даже ничего, — мечтательно проворковала Софи.

Тут вмешалась Ханна и спасла меня.

— Моя очередь! — Она улыбнулась мне.

Мой секрет еще немного побудет в безопасности.

Софи

Глава 1

Снова все как всегда. Мама: «Ты уже уложила, Софи?» Я: «Да». Мама: «Ты убралась в комнате?» Я (вру): «Да». Мама: «Ты вычистила клетку хомяка?» Я (зная, что не отверчусь): «Ладно, ладно, иду чистить…»

И так далее, родители по очереди сходят с ума, пока мы не будем готовы выезжать. Скорее бы!

Мне все еще неловко из-за Бена. Вообще, с какой стати я так переживаю из-за этого мальчишки? И что он о себе вообразил? Я позвонила Ханне, чтобы поговорить о нем, но сказать особо и нечего. Кроме того, что от одного его вида мне делается тошно. Не думаю, что она поймет, Ханна классная, но опыта общения с парнями у нее нет. Надеюсь — ради нее самой, — что парни на ее музыкальных курсах все-таки поинтереснее того прыщавого ботана, которого мы видели в «36,6».

Мы всегда встаем рано перед отъездом. Обычно мы с Дэнни падаем в машину в пижамах и дрыхнем в спальниках до самого парома. А поскольку сейчас мы оба спим в футболках, потом остается только шорты натянуть. Путешествие, казалось, никогда не кончится: пять часов у игральных автоматов на пароме и еще пять часов в душной машине на дороге с этим дурацким правосторонним движением. В один прекрасный день родители придумают еще какой-нибудь способ загореть — что-нибудь ужасающее, вроде турпоездки в Грецию.

Как только мы оказались во Франции, началось…

— Смотри, Софи, chien.

— Да, мам, это собака. Обалдеть.

Или…

— Смотри, Софи, собор/река/лошади, еще что угодно.

— Мам, я не ребенок. Не надо мне ничего показывать.

О боже! Мама огорчается, потому что она сама просто тащится от этого всего. Дэнни тоже достает.

— Ball trap[5], — читает он и хихикает.

И так каждый год. Даже я знаю, что «ball trap» — это по-французски «тир». Дэнни читает все дорожные указатели с идиотским акцентом. Не пропускает ни одного. Дайте мне сил!

Мы уже подъезжаем, и мама снова принимается за свое.

— Смотри, Софи, вон подсолнухи!

Да, действительно, по обеим сторонам шоссе огромные поля этих растений, которые весь день только и делают, что поворачивают свои маленькие головки за солнцем. Но, честно говоря, один раз увидеть поле подсолнухов вполне достаточно. Мама это не понимает и каждый год восхищается по новой.

Папа сосредоточенно ведет машину, но ему тоже все явно нравится. Он подзадоривает Дэнни. Не понимаю, как у них получается все время улыбаться. Я устала, мне жарко, у меня затекли руки и ноги, мне до смерти скучно, и я хочу в нормальный туалет, не в дыру в полу, как в придорожных кафе.

И вот мы съезжаем с автомагистрали. Мама с папой спорят, где надо свернуть, — наверное, они тоже устали. Наконец мы въезжаем по дороге к кемпингу и оказываемся перед входом в хозяйскую усадьбу. Останавливаемся на центральной дорожке и выходим, чтобы зарегистрироваться и найти нашего курьера. Так здесь называют представителей турфирмы, которые возятся с документами, готовят кемпинг к приезду гостей, помогают им разместиться, в общем — администраторов на все руки.

Кемпинг бурлит — дети на велосипедах, взрослые в купальниках и плавках; старички играют в шары, подростки слоняются туда-сюда. Все самое интересное — на дороге, которая проходит через вершину холма. Там бар, магазин, офис, столы для настольного тенниса, стойки и навесы для велосипедов, бассейн — и все это на одной улице.

Мы, как и примерно треть отдыхающих, приехали от фирмы под названием «Солнышко». У них можно взять в аренду тент и все оборудование для кемпинга. То есть если ты любишь торчать в палатке, — а мои родители, очевидно, любят — и не хочешь таскать с собой все причиндалы, это для тебя. Удовольствие не из дешевых — стоит лишь взглянуть на шикарные машины в лагере. Но наша семейка с претензиями на богемность, кажется, уютнее чувствует себя в палатке, чем в большой и удобной каравилле. Хм. Лично я стараюсь как можно скорее подружиться с кем-нибудь из каравиллы. Там гораздо лучше, чем в палатке, если идет дождь.

У «Солнышка» свои курьеры, которые встречают и приветствуют гостей, обычно это школьники или студенты. Иногда попадаются довольно милые. Конечно, все они загорелые и в отличной форме, потому что проводят лето на свежем воздухе и много ездят на велосипеде. Когда мне было лет восемь, я влюбилась в одного курьера в этом самом кемпинге. Но мои иллюзии разрушились, когда я узнала, что у него есть девушка. До того дня я видела их вместе всего один раз. Я потом долго злилась, а мама с папой до сих пор меня дразнят!

Мы прошли к большому желто-зеленому тенту, где находился офис «Солнышка». Снаружи на доске висели плакаты и объявления, а внутри стояли стулья и стол, заваленный рекламными брошюрами. Мама с папой сели. Мы с Дэнни разглядывали плакаты.

Курьеров было трое — две девушки и парень. Они не сразу нас заметили: бурно обсуждали странную семью, которая только что уехала. Они говорили по-английски, поэтому притвориться, что мы ничего не понимаем, было трудно. Папа громко покашлял, и они одновременно повернулись к нам. Одна девушка была симпатичная и приветливая, другая строила из себя главную начальницу. А парень — ну просто курьер моей мечты! — стройный, загорелый, коротко стриженные волосы, белые зубы. Очень хорошо сложен. Я сначала решила, что он француз, но представился он на прекрасном, по-школьному чистом английском.

— Привет. Меня зовут Джейси. Вы, должно быть, семья Моррис. Зарегистрируйтесь у Корали, потом я отведу вас на ресепшен, а уже оттуда — к вашей палатке.

Мама было собралась возмутиться — мол, мы всю жизнь здесь отдыхаем и сами прекрасно знаем дорогу… Но была совершенно очарована и просто поблагодарила Джейси. Папа уже что-то подписывал у милой Корали, и Дэнни тоже был тут как тут. Я стояла в стороне и глазела на вторую, вредную девушку — Соню, судя по бейджику. Покончив с регистрацией, мы залезли обратно в жаркую машину и еле-еле поползли следом за Джейси, который ехал на велике.

Наш кемпинг просто огромный. Часть палаток стоит в лесу. Часть — на склоне, который спускается к озеру, это так называемая «прерия» (произносится с французским акцентом). Похоже на небольшой пригород из желто-зеленых палаток «Солнышка». Деревья между участками еще не успели вырасти, и я надеялась, что мы будем жить в старой, лесистой части. Там есть тень и укромные уголки, где можно уединиться. Поэтому я вздохнула с облегчением, когда Джейси лихо затормозил и спрыгнул в велосипеда на краю лесной части. Затем расстегнул молнию нашей огромной палатки, установил над столом зонтик от солнца и расставил стулья. Все это было проделано с чудесной кошачьей грацией, которая буквально загипнотизировала нас с мамой. Меня-то уж точно.

Итак. Вот наш дом на ближайшие две недели. В нем три спальни, кухня и небольшой навес, где можно сидеть в плохую погоду. Душевой блок и туалеты были недалеко отсюда, как и бар, магазин и бассейн. Хорошая погода была практически гарантирована. Джейси запрыгнул на велик, махнул рукой и умчался. Я снова села в машину. Мама довольно вздохнула.

— Ну, разве не прекрасно, Софи?

Дэнни полез исследовать палатку:

— Я забил себе отделение. Пройдемся, Софи? Посмотрим, изменилось ли что-нибудь?

Дэн просто потрясающий. Мы были в этом кемпинге бог знает сколько раз, а он все еще радуется новой площадке для игры в шары или горке в бассейне.

— Иди один, я лучше приму душ и разберу вещи.

— Как хочешь, — ответил он немного разочарованно.

— Дэн, возьми велосипед в прокат, если хочешь, — сказал папа, — тогда сможешь погоняться за девушками!

— Па-а-апа! — протянул Дэн.

Я бросила сумку в свою «спальню» и представила себе мрачную перспективу провести две недели в палатке с отстойным братом, восторженной мамой и папой, который, кажется, так и не понял, что уже лет двадцать как перестал приводить женщин в восхищение.

Вернулся Дэн уже на велике.

— Скоро ужин?

Мама, папа и я помылись и переоделись. Родители преобразились на глазах и были уже готовы идти. Даже мне стало уютнее. Я надела прозрачный топ с длинными рукавами и джинсы, чтобы прикрыть ноги — совсем белые по сравнению с кожей людей, которые уже успели прожариться на солнышке. В день приезда мы едим в бистро при кемпинге. Это еще одна традиция, которая появилась после того, как усталая с дороги мама героически пыталась готовить, чтобы накормить беспокойных детей. Здесь отличное бистро, и на этот раз там почти пусто.

Я внимательно смотрела по сторонами, пока мы шли по главной дороге, но попадались в основном мелкие дети, белокурые и загорелые, скорее всего, голландцы. Я заглянула в бар, когда мы проходили мимо, но там тоже было пусто.

— Дэн, ты видел кого-нибудь нашего возраста, пока катался?

— О да, целые толпы. Тут живенько.

— И куда они все делись?

— Не знаю. Девчонки, наверное, увидели великолепную Софи Моррис, поняли, что не выдержат конкуренции, и уползли прочь, чтобы умереть.

— Спасибо, Дэн. А ребята?

— В обмороке.

— Очень смешно. Должно же тут быть место, куда все ходят по вечерам.

Я люблю всегда быть в курсе дела и во всем участвовать.

— Не беспокойся, — сказал Дэн, — я что-нибудь вынюхаю, нет проблем.

— Да ничего я не беспокоюсь, — фыркнула я, — тут всегда одна и та же компания придурков. Или французов.

— Само небо запретило им быть французами, — пробурчал папа себе под нос, но я сделала вид, что не услышала.

— До чего ж ты надменная, Софи, — сказал Дэн.

— Если тебе нравятся скучные зануды, это совершенно не значит, что они должны нравиться и мне.

Тут пришла официантка с меню.

Я сама не знала, откуда взялась эта раздражительность и почему перспектива предстоящих двух недель казалась мне такой мрачной. Может, из-за этого пари? Большие же у меня шансы завести на каникулах роман, если я до сих пор даже не видела ни одного подходящего человека! Но скорее всего, я до сих пор злилась из-за этой сцены с Беном Саутвеллом. Мне нравится чувство власти, которое появляется, когда парни влюбляются в меня. Но как же я ненавижу, когда они развешивают сопли и начинают говорить, что любят меня. Просто отвратительно! Это сильнее всего отталкивает от парня.

Еще одна проблема — брат Дэнни. Хотя он никогда не понял бы, что я имею в виду. Он такой жутко прямой, честный, открытый, но ни капельки, как говорится, не крутой. Ему наплевать, какие на нем кроссовки или что на футболке у него дыры. Он даже любит классическую музыку, и, о боже, «Аббу»! Просто говорит: «Мне это нравится!» Если я возражаю, что такое может нравиться только идиотам или что-нибудь в этом духе, он смотрит на меня, словно спрашивает: «Ну и что с того?» Я бешусь. Он, как мама, ему легко угодить. Но в этом году, когда ему исполнилось шестнадцать, все немного изменилось. Он все тот же старый честный Дэн, но с новой стрижкой вдруг стал симпатичным. Даже Мэдди начала кидать на него многозначительные взгляды из-под длиннющих ресниц. И еще. Мои подруги, которые раньше сочувствовали, что у меня такой брат, любимчик бабушки, учительницы и так далее, теперь намекают: оказывается, мне повезло, что у меня есть старший брат! Другой старший брат — может, но такой, как Дэн?

— Ну, милая? — папа ненавидит, когда я надолго замолкаю. — Тебе пиццу?

— Да, спасибо.

— Еще колы? Дэн? А мы еще по пиву, дорогая? — и он махнул официантке.

— Bien sur, Monsieur, tout de suite[6] — и она ушла, покачивая бедрами, как умеют все француженки.

— Ух ты, — сказал папа, старый распутник.

Мама шлепнула его по запястью и снисходительно улыбнулась:

— Только в твоих мечтах.

— И в моих, — вздохнул Дэн.

— Даже не думай, Дэнни, — сказала я.

Официантка вернулась. Она была похожа на «Арлезианку» (я занимаюсь Ван Гогом по искусству): локоны цвета воронова крыла, черные глаза и прекрасная загорелая кожа оливкового оттенка.

— Спасибо, — похвастался своим французским Дэн, когда она передавала ему стакан с колой. И был вознагражден белозубой, чувственной улыбкой.

— Сосредоточились на еде, мальчики, — сказала мама, поймав мой взгляд.

Вскоре после ужина мы пошли спать. Было всего полодиннадцатого по нашему времени, но уже полдвенадцатого по французскому, а встали мы в полпятого. Нечего и говорить, что в кемпинге еще шло гуляние, как будто чтобы меня подразнить.

Глава 2

— Софи? Просыпайся, Софи. Дэн съездил за круассанами и персиками на завтрак. — И почему мама с утра так полна желания действовать?

— Еще слишком рано, — промычала я.

— Одиннадцать часов по французскому времени.

— А по моему десять. Слишком рано.

Голос Дэна:

— Давай, Софи. Надо искупаться, пока народ не набежал.

Тоже мне причина, чтобы вставать поскорее. Через полчаса мама расстегнула мою дверь.

— Ну, ма-а-ам!

— Вставай, солнышко мое. Я хочу убрать все после завтрака, а папа слопает твой круассан, если ты не поторопишься.

— Ладно, хорошо.

Я вылезла в удивительно яркое утро прямо в трусах и футболке и плюхнулась на ближайший к изгороди стул.

Мама протянула мне круассан и снова занялась уборкой. Я запихала его в рот целиком, во все стороны полетели кусочки жирного слоеного теста, и тут из-за угла с визгом тормозов вылетел Дэнни. Нет, не Дэнни. Джейси.

— Здравствуйте, миссис Моррис! Просто заскочил проверить, все ли у вас в порядке.

О нет! Только не когда я в таком виде! Буду спокойно сидеть дальше. Откуда ему знать, что я во вчерашнем белье? Крошки моего круассана упали на землю около изгороди. Вдруг из-под нее стрелой выскочила крохотная полевая мышь и схватила самый большой кусок. Я ничего не имею против маленьких зверьков, у меня есть хомяк, но эта пронеслась так быстро, что я взвизгнула и вскочила со стула.

— Ай!

Мама и Джейси посмотрели на меня.

— Что с тобой, Соф?

Я почувствовала себя полной дурой.

— Да мышь тут, — неубедительно промямлила я, оттягивая вниз футболку и не зная, куда себя, такую белую, девать.

— Ну, это же всего лишь полевая мышка, — сказала мама и улыбнулась Джейси.

Он спокойно посмотрел на меня:

— Когда ты босиком, всегда боишься, что она побежит по ноге.

— Пойду умоюсь, — и я нырнула в палатку.

Было и так неприятно стоять там полуодетой, но когда Джейси посмотрел на меня, мне показалось, что на мне вообще ничего нет. Я слышала, как мама и Джейси возятся в кухонном отделении палатки. Плита была не такая, как в прошлый раз, и мы еще не совсем с ней разобрались. Я молилась, чтобы они не подошли ближе ко мне. Наконец они снова вышли на улицу, и Джейси сел на велосипед.

— Ничего не можем поделать с этими полевками, — услышала я и поморщилась, — но дайте мне знать, если возникнут еще проблемы. Au revoir![7]

Надменный болван, успокоила я себя.

* * *

К тому времени, как я умылась, оделась, была готова идти купаться, Дэн вернулся из бассейна.

— Там уже собирается толпа, — сказал он. — Из-за нарукавников и кругов не протолкнуться. Пошли лучше прогуляемся к озеру, Софи? Говорят, там в этом году все самое интересное.

В прошлом году все самое интересное для Дэна происходило на футбольном поле. И для меня тоже, но тогда мне было тринадцать. Я подружилась с девочкой-голландкой, и мы катались на великах, плавали и играли в сумасшедший гольф. Я и не знала, что тут происходит что-то еще. В этом году все было по-другому. И на футбольное поле меня уже калачом не заманишь.

— Хорошо, — надо же с чего-то начинать, хотя на самом деле мне и хотелось поплавать.

— Иди, деточка, — сказала мама. — Тебе станет веселее, когда заведешь себе приятелей.

Приятелей… Молодец, мама!

— Красавица моя, — папа сидел в машине. Если пройти по кемпингу, то половина мужчин будет сидеть в своих машинах. — Иди и присмотрись, что к чему.

Присмотрись, что к чему… Молодец, папа!

Мы с Дэном пошли по тропе, которая вела через лес, мимо усадьбы, теннисного корта и вниз по полю к реке. Там было прохладно и зелено, и пыль блестела в солнечных лучах, которые просачивались сквозь листья над головой. После леса поле показалось ярким, и еще ярче — полоска озера за ним. На озере развлекались какие-то ребятишки на катамаранах, несколько старичков ловили рыбу, а больше никого и не было. Я удивленно посмотрела на Дэна.

— Самое интересное, говоришь, происходит?

— Да ты посмотри, какая тут природа! — Это была правда. Птички и кузнечики заливались на все лады. Но ни одного подростка. Мы наткнулись на горку пепла и обгорелых поленьев. — Говорили что-то про костер, — добавил Дэн.

— Прямо бойскауты какие-то. Но ведь веселее жечь костры по ночам.

— Ну да. Я слышал это от французов и, наверное, что-то не так понял.

— Ты общался с французами?

— Мы во Франции.

— Да, но…

— Я хочу подтянуть свой французский.

— Зануда!

— Там еще есть видение в оранжевом бикини, на велосипеде.

— Не видела. Ты к официантке клинья уже подбивал?

— Она старовата для меня. В любом случае, кто-то мне сказал, что у нее на буксире один из курьеров-французов.

— Уши-то не отвалились подслушивать?

— Это лучший способ учиться!

На ланч был хлеб, сыр, салат и вино. Простая еда, казалось бы. Но только если не слышать, как ею бредят родители.

— Ух ты, какое дешевое вино… Шикарный сыр… Отличный хлеб, такого у нас в Англии нет. Помидоры! Ах…

После ланча стало очень жарко. Дэн уехал куда-то на велике, и я опять осталась одна. Очень хотелось искупаться. Я даже увидела целую толпу подростков — значит, они существуют! — которые шли к бассейну, но, конечно, я не собиралась идти туда одна.

Родители блаженно растянулись на солнышке. Мама сняла бретельки купальника с плеч, а папа уже храпел. Я намазалась кремом и вытянулась на шезлонге. По крайней мере, можно заняться загаром.

Только я задремала, снова раздался визг тормозов. Я подняла голову, думая, что это Дэн. И ошиблась.

— Привет, Софи! — сказал Джейси. — Не пугайся, я не к тебе! (А жаль!) Надо проверить палатку, днем к вам приедут соседи.

И он исчез в пустой палатке по ту сторону изгороди. Было слышно, как он возится там с кроватями и холодильником. Какие еще соседи? У нас уже есть голландцы с одной стороны. Скорее всего, приедет семья с миллионом крикливых детей. Нам вечно «везет».

Я лежала в полудреме, когда они приехали. Сначала я услышала велосипед Джейси, а потом шум машины. Захлопали двери. Я перевернулась на живот, чтобы посмотреть на новичков. Первой вышла мама, она была за рулем древней потрепанной тачки. Два мальчика лет по одиннадцать, кажется, близнецы, выкатились вслед за ней и начали носиться вокруг Джейси. Я так засмотрелась на его стройное, загорелое тело в движении, что не подготовилась к появлению остальных членов семьи. Из машины вышли еще двое ребят: толстый мальчик и смазливая на вид девочка.

— Давай, Эмма, — сказал мальчик, — нужно помочь маме.

— Хорошо, — отозвалась девочка. У них был сильный североанглийский акцент. Отца семейства что-то видно не было.

Ну разве не типично? В первый раз у нас соседи подростки, да и с теми особо не пообщаешься. Джейси говорил с их мамой.

— Курьер, который занимается малышами, зайдет позже. У нас организуется масса мероприятий для детей.

— А как насчет подростков?

Джейси засмеялся.

— Ах, не беспокойтесь за них, миссис Робсон. Знаете, чем меньше организации, тем для них лучше!

И умчался на своем велосипеде.

Я взяла журнал и снова легла на спину, но тут я услышала такое…

— Отдохни, мам, — сказала девочка, — мы с Марком и мальчиками все разгрузим и приготовим ужин, — и все это со смехотворным североанглийским акцентом.

Их мама слабо повозражала, но потом сдалась:

— Давайте, ребята, приступайте.

Ну-ну. Что за дешевая мыльная опера? Лучше бы я осталась дома и посмотрела телевизор. Я решила превратиться в невидимку прежде, чем они попытаются познакомиться, и нырнула в палатку за своим дневником. По крайней мере, в нем я могу высказать все, что хочу, и никто не станет упрекать меня в том, что я сноб/нетерпимая/узко мыслю и так далее. Но посекретничать так и не удалось. Вернулся Дэн — на лице широкая улыбка, в руке большое мороженое. Хоть раз я была рада его видеть. Но он заметил новеньких и пошел к ним поговорить.

— Привет, я Дэн. Долго ехали?

— Да уж, можно так сказать, — ответил Марк, — день через всю Англию на юг от самого Ньюкасла. Ночь на пароме, и сегодня еще через всю Францию. Жутко устали! А мама никогда раньше не ездила по Франции. Немного заблудилась в поворотах, да, мам? Я, кстати, Марк, а это моя сестра Эмма.

— Привет, — сказала Эмма, — не знаешь, здесь есть чем заняться?

— Пошли сегодня попозже с нами в бар, — предложил Дэн, — самое интересное начнется ближе к вечеру. Познакомитесь еще с моей сестрой. Она ваша ровесница. Ну, пока.

И вернулся на наш участок.

— Спите, что ли? — заорал он и разбудил родителей. — А где Софи?

— Дэн! — зашипела я. — С чего тебе понадобилось переться туда и так вежливо с ними разговаривать? Да ты посмотри, какие они мямли, боже мой! Да мы теперь в жизни от них не отделаемся!

Дэн посмотрел на меня непонимающе.

— А с чего бы нам от них отделываться?

Мы уже садились ужинать, когда пришел Марк.

— Привет, Дэн, пойдешь играть в футбол после ужина? Начало в семь тридцать. Эмма будет играть. А твоя сестра не хочет пойти? — он посмотрел на меня.

Нет. Никакого футбола!

— Здорово, — обрадовался Дэн, — ты пойдешь, Софи?

— Может быть.

— А мы пойдем и посмотрим, — сказала мама.

— Да уж, замечательный будет вечер, — но мой сарказм, похоже, остался незамеченным.

Я решила прийти сразу после матча, чтобы утащить Дэна в бар и, может, найти наконец какую-нибудь приличную компанию. Торчать вместе с этой Эммой? Кошмар! Она вышла из палатки в мужских футбольных шортах и дрянных кроссовках. Игровая площадка располагалась напротив бассейна, за палатками курьеров. Был прекрасный вечер, люди сидели на скамейках и с интересом смотрели на игроков, которые с криками и топотом носились по полю. Я нашла родителей.

— Команда Дэна без футболок, — оповестил меня папа. — Им пришлось всех девчонок запихать в другую команду, вот жалость-то!

— Па-а-апа!

— Юная Эмма, кстати, неплохой футболист.

— Не сомневаюсь, — фыркнула я, и тут игра вопреки моей воле захватила и меня.

Никто не знал, как кого зовут, и все просто кричали:

— Эй, ты!

Или:

— Ici! Ici![8]

На поле была просто свалка, но все от души веселились.

Эмма забила гол. Причем решающий, и ее с Марком команда победила. Я даже почувствовала легкий укол зависти, когда они прошли мимо.

— На следующей неделе будет большая игра, — сказал Дэн папе, — Франция против Англии. Курьеры организуют.

— А за какую команду будет играть наш курьер? — спросила Эмма.

Я же знала, что она чокнутая.

Я наконец добралась до бара. И, конечно, не обошлось без Марка и Эммы. Я узнала, что ему шестнадцать, а ей пятнадцать. Нас было человек двадцать, в основном немного постарше меня, хоть я и выгляжу на шестнадцать. Дэн пошел прямо к ним, а я даже и не знала, о чем с этими занудами можно говорить. Ситуация резко изменилась, когда из-за угла высунулся Джейси. Он, казалось, кого-то искал. Меня? (А вдруг?) Нет, точно нет. Но тут он встретился со мной глазами.

— Привет, Софи! — а потом: — Привет, Эмма!

Ну что за облом! Джейси явно выделял девушек, но Эмма, к моему ужасу, выделяла только Дэна. Когда остальные собрались идти к озеру, я отправилась спать.

Глава 3

На второе утро магия кемпинга начинает действовать на тебя, каким бы напряженным ты ни был до того. Я высунула нос из палатки. Было туманное начало прекрасного денька — туман здесь обычное дело — и я почувствовала себя так, будто мне снова одиннадцать. Напялила шорты и кроссовки, схватила двадцать евро из кучки, куда папа вчера выложил содержимое карманов, и поехала осматривать кемпинг на велике Дэна. Я крутила педалями, как маленькая, а ветер развевал мои волосы. В такую рань поднялись еще немногие: несколько заядлых бегунов и пловцов и папы с маленькими детьми, которые проснулись уже давным-давно. Велосипед легко катился по песчаной дорожке, мелкие камешки вылетали из-под колес. Усадьба смутно виднелась вдали сквозь легкий туман, серебряная роса блестела на цветах в английском парке при въезде. Я резко затормозила и бросила велик на землю.

У дверей стояли друг на друге огромные деревянные ящики с багетами и круассанами. Они фантастически пахли! Я взяла персиков, багеты и встала в очередь платить. И тут в магазин вошел Джейси с влажными волосами и в пляжных шортах, с полотенцем на плечах, и, судя по виду, свежевыбритый. Только тогда я поняла, что физиономия у меня заспанная, на башке — воронье гнездо, на мне ужасающая футболка, а самое страшное — что меня это все волнует. Я сделала вид, что не заметила Джейси, и тут как раз подошла моя очередь.

— Quatre croissants au beurre, s’il vous plait[9], — сказала я на своем лучшем французском.

Джейси выбирал самые спелые персики, стоя ко мне спиной. Он повернулся, когда я ждала сдачу, и крикнул мне через весь набитый людьми магазин на своем прекрасном французском:

— Bonjour, Sophie! Tu achetes le petit dejeuner, hein?[10] — и добавил: — Какая хорошая девочка!

И когда я вышла в утренний свет, его улыбка обожгла меня, как яркое солнце.

Я вернулась в палатку и с огромным удовольствием разбудила остальных. Голландская семья в полном составе шла к душам: изящная мама-блондинка, изящные маленькие дочери-блондинки, папа с дурацкими усиками, который нес младенца и вел за руку еще одного маленького мальчика. Все загорелые и в хорошем настроении. Фу ты! Близнецы из Ньюкасла склонились над столом и сосредоточенно занимались какими-то своими близнецовыми делами, но Эммы и Марка нигде не было видно.

— Пшла вон, Софи, — вот вся благодарность, которую я получила от брата. Но родители выползли из палатки взъерошенные и довольные.

— О! Персики! Как это мило, дорогая, — замурлыкала мама.

— Сделаю-ка я тогда нам кофейку, — добавил папа и пошел мыть кофейник.

— Ты слышала, как вернулся Дэн? — спросила мама.

— Нет, а что?

— Да просто он пришел жутко поздно. Я уже начала волноваться. Но ребят из соседней палатки тоже еще не было, так что я не очень-то сходила с ума. Я поговорила с их мамой. Она сказала, они всегда до полуночи колобродят на каникулах.

— Может, поют хором вокруг костра? — иронично предложила я.

— Может быть.

Вернулся папа.

— Я тут подумал, может, съездить сегодня в супермаркет, а, Софи? Хочешь?

Обожаю ходить по всяким магазинам. Французские супермаркеты — просто прелесть. А если родители в хорошем настроении, то их всегда можно раскрутить на какую-нибудь покупку — прикольную одежду или косметику, не говоря уже о шоколадках и прочем добре.

— Да, конечно.

— Отлично. Дэн тоже очень хотел, ему нужен фонарик. И город заодно посмотрим. Может, и поедим где-нибудь там в ресторанчике.

— Не увлекайся, пап.

— Я думаю, сегодня мы освободим тебя от мытья посуды — ты же ходила в магазин, — раздобродушничалась мама.

— Да уж, надеюсь.

Я уже успела сходить в душ, а Дэн все еще дрых. Рядом близнецы играли в мяч, а мама прогоняла их к бассейну, чтобы не разбудили брата и сестру. Ого! И правда, поздно же они легли. Но все-таки не было причин болтаться все утро одной и ждать, когда проснется Дэн. Я вернулась в палатку и постучала в его брезентовую дверь, потом несколько раз расстегнула и застегнула на ней молнию.

— Да вставай уже, ленивое животное!

— Пошла вон, Софи!

Вот, опять. Нет уж, такого я не потерплю.

Я сунула голову в его отделение.

— Подъем! Вставай! Ты же хочешь встать и пойти со мной поплавать. Я даже, так и быть, позволю тебе сначала позавтракать. М-м-м, вкусные круассаны! Ну давай, Дэн! — Мне уже все это стало надоедать.

— Да оставь ты беднягу в покое! — вступился папа.

— Да, оставь меня в покое, — поддакнул «бедняга».

Настроение у него было хуже некуда. Не похоже на Дэна. Но мне совершенно не хотелось ничего делать в одиночестве. Меня выручила мама:

— Пойдем-ка со мной, купим открыток. Они продаются в «Аккуэль», это около ресепшена, за баром, — она подтолкнула меня локтем. — И я только что видела, как туда шел тот красивый курьер.

О, здорово! Впрочем, я пошла с ней, чтобы хоть чем-то заняться. К счастью, Джейси там не было, и он не увидел меня в компании с мамой. Но ладони все равно вспотели, а в горле пересохло. Когда мы вошли в «Аккуэль», мама засмеялась.

— Надо было Дэна взято с собой, — театральным шепотом сказала она. — Посмотри, кто за конторкой.

Несколько минут я внимательно рассматривала открытки и только потом осторожно повернулась — и увидела официантку из бистро.

Она улыбнулась маме и сказала с французским акцентом:

— Доброе утро. Чем могу помочь?

— Ну и ну! — засмеялась мама. — Откуда вы узнали, что мы англичане?

И заговорила по-французски совершенно убийственно. Я отдала маме выбранные открытки и пошла обратно в палатку.

И снова налетела на Джейси. На этот раз буквально.

— Ух ты! — он осторожно притронулся к ушибленному месту на моей голове. — Бросайся на меня, когда захочешь, Софи, но в следующий раз предупреждай заранее, чтобы я смог насладиться ожиданием!

Я смотрела в его смеющиеся глаза. Он все еще держал меня за руки. Я как будто онемела.

— Ну, пока, — он выпустил меня и легонько похлопал по плечу, а потом свернул в «Аккуэль». Я была в шоке. Он поощрял меня? Или нет? Этот парень, похоже, вездесущий. Он следует за мной, как тень. В полном изумлении я вернулась в палатку.

Дэн сидел за столом в пляжных шортах и жевал круассан. Ну и вид у него…

— Хорошо провел ночь?

— Супер, — ответил он с набитым ртом. — Налей мне попить, Софи.

— Скажи «пожалуйста».

— Пожалуйста. Я лег часа в два!

— Тогда поплавать тебе сейчас не помешает. О, давай, Дэн! Я на этих каникулах еще не плавала.

— А кто виноват? Да пойду я, только будь хорошей девочкой.

И говорить нечего, что такое поведение братишке не свойственно. Но он упрямый, наш Дэн, и я не хотела его сердить, особенно сейчас, когда он был мне так нужен.

— Ты, конечно, не захочешь, чтобы я ехал на велосипеде?

— Нет. Давай прогуляемся пешком. Не хочу идти одна.

— Ладно, зануда.

Мы взяли полотенца и пошли к бассейну. Дорожка через вершину была забита родителями и мелкими детьми. Ни одного подростка, хотя удивляться тут нечему — в такую-то рань! По моим предположениям, хоть кто-нибудь да должен был вытащить шезлонги на солнышко. Я оказалась права, но эти ребята были не англичанами, а французами. И среди них — самая сногсшибательная девчонка из всех, что я видела в жизни. На ней был оранжевый купальник. Он оттенял ее темный, почти черный загар и роскошные безукоризненные формы. У нее была красивая прическа, каштановые волосы, которые выглядели легкими и блестящими на фоне кожи, и зеленые кошачьи глаза. Так вот оно, видение в оранжевом купальнике! Я повернулась к Дэну — сказать, что наконец-то поняла его, но он исчез, пряча свое смущение. Прыгнул в воду.

Бассейн был набит играющими детьми. Именно детьми. Они орали, плескались, ныряли с разбегу в воду, стояли на руках, плавали в масках. Три года назад и мне бы это понравилось. Теперь это был ад. Я не могла проплыть с одного конца бассейна на другой, не наткнувшись на миллион детей. И загорать я не собиралась. Не разваливаться же мне рядом с этой французской кошечкой!

Из бассейна Дэн помахал рукой ей и ее подружке.

— Bonjour, Francine! Bonjour, Suzette![11] — пропел он.

— Привет, Дэнни! — и они помахали ему в ответ.

Они думали, что он перед ними выпендривается. Меня как будто не существовало.

— Дэнни! — позвали они и вскочили на ноги. Одновременно повернулись головы всех папаш возле бассейна. Девчонки с громким хохотом спрыгнули в воду рядом с Дэнни. Я наблюдала. Я бы мысленно согласилась с братом, что они немного не его круга, но им-то явно не казалось, что он — не их. Мне особенно нечего было там делать. Присоединяться к их нелепым плесканиям и смотреть, как мой брат выставляет себя идиотом, улучшая свой французский, совершенно не хотелось.

— Я выхожу, Дэн! — крикнула я. — Слишком много народу!

— Давай, увидимся! — ответил он из воды. Дэн явно не нуждался в моей компании так, как я — в его. — А bientot![12]

Возвращаясь к палатке, я тихонько жалела себя. День разогревался. Я бросила взгляд на офис «Солнышко». Там было тихо. Снаружи сидела Соня и читала. На ее заостренном носике торчали очки. От вида мамы, болтающей с Марком и Эммой, настроение не улучшилось.

— Привет, Софи, — сказала Эмма, — красивый у тебя купальник!

Жаль, про ее купальник того же не скажешь.

— Привет, Софи! — сказал Марк, покраснел, взволновался и быстро ушел в свою палатку, сестра — за ним.

Я взяла книгу и крем от загара и вытащила шезлонг на солнце. Пусть во всем кемпинге не с кем толком поговорить, но, по крайней мере, я вернусь домой загорелая. Теперь самое время для того, чтобы появился Джейси и спросил, все ли у меня в порядке. Я потешила себя мыслью, что он так сейчас и сделает, и томно устроилась на шезлонге. Казалось, Джейси обладал способностью появляться всегда и везде, так почему бы не здесь и не сейчас? Я убедила бы его в неотразимости своих чар. Мечтай, Софи! Да-да, мечтай!

Дэн вернулся, когда мы уже садились за ланч. Он успел позагорать и выглядел абсолютно счастливым.

— Ты могла бы загорать и около бассейна, Софи.

Я не стала ему ничего объяснять. Не люблю подчеркивать свое превосходство, даже если она француженка и, возможно, глупа как пробка. И к тому же, может, еще и девушка легкого поведения.

— Хлеб, сыр и салат на первое, — объявила мама.

— И маленькие фруктовые французские пирожные на второе, — добавил папа.

Лучше тут не скажешь[13].

Машина была раскаленной, как печь. Дэн открыл все окна и люк на крыше, и махал всем прохожим, пока мы выезжали из кемпинга. Как будто мы с ним на разных каникулах.

— За нами на велосипеде едет видение в оранжевом купальнике, — папа совсем засмотрелся в зеркало заднего вида.

Супермаркет был на краю приморского города. Родители по доброй традиции поругались из-за парковки. Потом мы попали в кондиционированный магазинный рай. Французские супермаркеты огромные и шикарные. Там есть стеллажи с компакт-дисками, одежда, обувь, и глиняная посуда, и велосипеды, и, конечно, еда и дешевое спиртное (причина едва скрываемой родительской радости). Мы провели пару счастливых часов, бродя туда-сюда между полками. Я уломала маму купить мне топик и пляжные тапочки. Мама разрывалась между косметикой и винами. Дэн сначала потерялся в дисках, потом в оборудовании для кемпинга. Папа в блаженном экстазе дрейфовал от сыров и горчиц к колбасам. Наконец мы встретились у касс. Мне удалось выцыганить еще шоколадок и кое-что из нижнего белья, и это окончательно примирило меня с Францией и остальным миром. Только когда я на секунду представила, что наш загорелый симпатичный кассир — Джейси, то с внутренним содроганием поняла, что не думала о нем по крайней мере два часа. Но что же это значит, если кто-то мерещится тебе на каждом шагу?

Мы погрузили покупки в машину и поехали на пляж. Это был очень французский пляж, ухоженный, чистенький, с маленькой парковкой. Там было много семей с бабушками и маленькими детьми, компании с корзинами еды для пикника, пары, играющие в дурацкую игру с ракетками и мячиком. Старички плескались в воде, женщины среднего возраста загорали без лифчиков. Вообще-то все это довольно вульгарно, но, с другой стороны, там было уютно. Если уж и пришлось показаться на людях с семьей, то хорошо, что на семейном пляже.

ЗдОрово было уехать из кемпинга — там на меня стало что-то давить. Я взяла байдарку, погребла немного и все обдумала. Меня бесило, что Дэн первый нашел себе друзей, хотя это и были люди, с которыми я ни при каких обстоятельствах не стала бы общаться. Толстый Марк и глупая Эмма и другие из бывших на матче или иностранцы вроде Франсины и Сюзетты. И, конечно, ни одного парня, о котором стоило бы писать домой. Конечно, за исключением Джейси. Вот, пожалуйста, я снова о нем думаю! Рядом с Джейси другие парни кажутся детьми. Он так хорошо сложен. С таким телом, как у него, опасно ходить в одних пляжных шортах. И его голос, со школьным акцентом, благодаря которому Джейси кажется таким уверенным. А он и есть уверенный. Так и излучает уверенность. И обаяние. У него такая славная улыбка. И, кажется, я ему нравлюсь. Я вспомнила о тех моментах, когда я ловила на себе его взгляд. Не говоря уже о «можешь бросаться на меня, когда захочешь». Вообще я привыкла нравиться людям, но сама редко отвечаю им взаимностью. Похоже, у Джейси нет девушки. Это, конечно, не Корали, хоть она и такая шикарная. Или Соня? Вряд ли. Англичанок его возраста в кемпинге нет. Так что открывается широкое поле деятельности для более юных претенденток вроде меня. Я справлюсь. Уже настало время найти нормального взрослого бойфренда! А не такого недоделанного идиота, как Бен Саутвелл.

В этот момент в моей голове словно лампочка зажглась. ПРОЕКТ! Я даже немного попрыгала на волнах. Внезапно мир как будто стал резко лучше. Это сложная задача: Джейси будет моим летним романом! Полдела уже сделано. Просто надо произвести на него впечатление. Показать ему, какая я искушенная. Он, наверное, и так думает, что мне шестнадцать. Маленький аэроплан пролетел над бухтой, таща за собой транспарант с надписью: «Bonnes vacances![14]» Спасибо, я только «за».

Я побежала обратно к своим, шлепая по мелководью. Я бежала, как спасательница Малибу. Я бежала, как ветер… Все правильно, помощь уже в пути! Мои устроились под желто-зеленым зонтом, заметить их было легко. Папа с Дэном копались в сумке-холодильнике. Мама за зонтиком с кем-то разговаривала. Вот болтушка! Никуда нельзя ее брать! Все еще в образе спасательницы я нырнула под зонтик и схватила Дэнни.

— Не бойся, мальчик! Я спасу тебя!

Дэн хлопнул меня.

— Ой! Памела! Отдохни!

Повалил меня на песок и полил по всей спине холодной колой.

— А-а-а! — завизжала я, стала вырываться и свалила зонт на бок. Там обнаружилась мама, которая сердито смотрела на нас.

— Дети! — сказала она Джейси. (Он-то что здесь делает? Может, он ходит за мной?) — Ну что вы творите? Прелесть, правда, — добавила она, обращаясь к Джейси.

Нелегко было восстановить спокойствие, скажу я вам.

— Привет, Софи, — Джейси снова одарил меня тем самым взглядом. — У меня сегодня выходной, но от работы разве сбежишь? Сам виноват, что пришел на ближайший пляж. Надо было со всех ног бежать при виде зеленого зонтика! — Он засмеялся. — Я рассказывал твоей маме, где здесь лучший ресторан. Найти его довольно просто. Я, наверное, тоже скоро туда пойду. — Он повернулся и посмотрел вдоль пляжа в сторону города. — Он на главной дороге вдоль пляжа, сразу перед теми многоквартирными домами. Там куча ресторанов, этот, по-моему, называется «Отель де Пляж». Сине-белый навес, столики снаружи. С виду совершенно обычный, но еда там великолепная, особенно «Дары моря». Жизнь прожита зря, если вы не попробовали «Дары моря». — Он повернулся, чтобы идти. — Может, там и увидимся. До свидания! — и ушел по ступенькам наверх, к дороге.

— Вот уж повезло так повезло, — сказал папа. — Почувствуем истинный вкус Франции! Вы, дети, уже достаточно взрослые. Не те, что пару лет назад, когда на обед — либо пицца, либо ничего.

Время на пляже прошло отлично. Мой проект подбодрил меня, к тому же сам Джейси был близко, в этом же городе. Вместе с перспективой завести взрослого бойфренда я как будто получила разрешение снова побыть ребенком. Дэнни был в хорошей форме, и мы до посинения прыгали по волнам. Заглядывали в пещеры и даже (никому не говорите!) построили что-то вроде города из песка. Припахали целое сборище детей, и Дэн на своем лучшем французском гонял их за ракушками, водорослями и водой. Когда перегревались на солнце, мы шли охлаждаться в море, а потом снова мазались кремом от загара и продолжали строительство. Я не поверила, когда папа сказал, что уже больше полвосьмого и что он, например, готов в одиночку съесть кабана.

Мой желудок сжался. Я тоже проголодалась, но нервничала из-за возможности снова налететь на Джейси. Пришлось напомнить себе: преимущество на моей стороне, пока я сохраняю спокойствие и помню о своей искушенности. Насколько я могла судить, юный возраст — моя единственная проблема.

До ресторана легко можно было дойти пешком. Все были слегка разморенные — после целого-то дня на солнце. Мы решили сесть на улице, чтобы наслаждаться окрестностями (а я — чтобы высматривать Джейси). Заказали напитки, официант принес меню. Дэн сразу отложил свое и сказал, что будет пиццу.

— Ах, Дэн! — разочарованно протянула мама. — Я надеялась, ты придумаешь что-нибудь поинтереснее. А я попробую рыбу, запеченную в сидре. Она здесь такая свежая.

Папа одобрительно замычал.

— Изумительно. Шикарный выбор. Все эти блюда буквально просятся, чтобы их съели. Ах! Крабовое суфле. Звучит великолепно. Я закажу его. А ты что будешь, Софи?

Конечно, я тоже хотела пиццу, но когда читала меню, на глаза попались слова «Дары моря». Это же рекомендовал Джейси!

— Я буду «Дары моря», пап, пожалуйста.

— В самом деле? — удивилась мама.

— Конечно, я уже выросла из пиццы. Иногда так хочется попробовать что-нибудь новенькое!

— Молодец, Софи, — одобрил папа. — Не расхолаживай ее, Сал. Лучше поддержи.

Мама улыбнулась, когда официант пришел принять у нас заказ. Дэн ухмылялся неизвестно почему. Он будет заказывать свои пиццы даже лет через десять на бизнес-ланчах.

— Интересно, что было сегодня в кемпинге, — сказал Дэн, пока мы ждали свою еду. — Я им всем пообещал, что приду в бассейн.

— Всем, Дэн? И как они, не говоря уже об очаровательной Эмме, переживут сегодняшний день без твоей блистательной компании?

— Не трогай Эмму, — буркнул Дэн.

— Из-звини. Не знала, что это так важно.

— Они тоже люди, Эмма и Марк.

— Правда? Что-то не заметила.

Продолжить нам не пришлось.

— Так, все, — сказала мама, — несут нашу еду.

Дэну подали разноцветную пиццу. Второй официант принес мамину рыбу и папино крабовое суфле.

— Не ждите меня, — великодушно позволила я, — начинайте.

В глубине души я была рада, что мою еду пока не принесли. Был еще шанс, что появится Джейси и увидит, как я ем продвинутые «Дары моря». Несколько раз мне казалось, что я заметила его, но в кафе сидело довольно много темноволосых загорелых парней в белых футболках.

Дэн уже почти разделался с пиццей, когда появился официант с громадной тарелкой в руках. Неужели это мне? Он поставил тарелку передо мной с улыбкой.

— Приятного аппетита, мадемуазель.

Боже мой…

На тарелке лежали глаза и щупальца. Какие-то отвратительные круглые студенистые штуки. Раковины и ноги.

А в нескольких столах от нас сидели Джейси и Соня.

Джейси заметил нас и помахал рукой. Потом снова повернулся к Соне. Она что-то ему сказала, и он опять посмотрел на нас. Прямо на меня. Крикнул что-то. Я не разобрала, что. Потом поняла. Он желал мне приятного аппетита.

Так, значит. Я должна все это съесть. Люди вокруг ловко расправлялись с этим чудовищным блюдом. Я незаметно посмотрела на них и стала делать так же. Хлюп — устрица. Меня всю передернуло, когда она провалилась внутрь меня. Эххх! Хлюп — мидия. У нее был вкус морской воды. Хрум, хрум, хрум — омар. Этот, в принципе, оказался неплох. Я отрывала помногу хлеба, глотала его и продолжала сражаться с содержимым тарелки. Дэн доел пиццу и с восхищением смотрел на меня. Челюсть у него постепенно отвисала.

— Молодец, Софи! — похвалил папа. — Взялась за дело прямо как местный житель!

— Уверена, что справишься со всем этим, милая? — встревоженно спросила мама. Она уже почти доела свою рыбу. — Ты темная лошадка, оказывается. Я и понятия не имела, что ты любишь морепродукты.

Я не ответила — слишком сосредоточилась на вынимании из раковин отвратительного содержимого и запихивании его в глотку. Время от времени я посматривала на Джейси. Он разговаривал с Соней и все время кивал.

Я должна была это доесть. Мама, папа и Дэн закончили сто лет назад. Папа с Дэном углубились в обсуждение курсов обмена валюты, а мама наслаждалась белым вином. Может, и не надо заглатывать все до конца? Может, круче было бы оставить чуть-чуть? Я позволила себе не доедать последние несколько кусков и со вздохом откинулась на стуле. А в это время Джейси и Соне принесли заказ. Они ели пиццу.

В машине по дороге обратно меня затошнило. Через несколько минут стало хуже. Потом еще хуже.

— Папа! Останови машину!

Мама обернулась ко мне.

— О господи, Джайлс! Она вся зеленая!

Папа остановил машину. Я выскочила — и как раз вовремя. Меня вывернуло наизнанку.

Как только мы вернулись в кемпинг, мама уложила меня в кровать. Чувствовала я себя ужасно. Меня бросало то в жар, то в холод, все болело, и тошнота не проходила. В голове стучало, а ноги казались налитыми свинцом. Папа жутко переживал.

— Может, попросить курьеров позвать врача? Думаешь, это от морепродуктов?

— Дело не только в еде. Скорее всего, она с непривычки пересидела на солнце.

Не очень-то хотелось, чтобы Джейси узнал, как меня вырвало продвинутым блюдом. Но вообще-то мне было все равно. Пусть бы все ушли и оставили меня умирать в тишине! Как же! Я то и дело вставала посреди ночи и ковыляла в туалет. Даже не знаю чего мне хотелось больше — чтобы мы жили в каравилле с собственным туалетом или чтобы божественный Джейси пришел и исцелил меня!

Глава 4

Утром я довольно долго спала, а когда проснулась, солнце жарило вовсю и громко шумели машины, уезжавшие на пляж. Меня больше не тошнило. Кожа была горячей и сухой и немного побаливала, но в остальном я снова чувствовала себя более-менее человеком.

В палатке мало что сделаешь неслышно. Моя кровать явственно скрипнула, и тут же мама заглянула ко мне.

— Ну, как ты, солнышко?

— Уже лучше.

— Принести попить?

— Да ладно, мам. Я встану.

Я попробовала выбраться из постели. Оказалось это не так-то легко: обожженная кожа сильно болела. Я выползла наружу. Ух ты, какое яркое солнце!

— Надень солнечные очки.

Мама сняла очки со своего носа и водрузила на мой. Сразу стало легче. На стуле лежал мамин банный халат, она накинула его на меня прямо поверх футболки и проводила меня к туалетному блоку. Я смотрела под ноги. Вообще-то мне было не до внешности, но все же не очень хотелось в таком вот виде встречаться с людьми. Мамин халат очень старый и как будто сшит из розового махрового полотенца, короче, ужасный. А про солнечные очки а-ля Эдна Эверидж[15] я вообще молчу.

Когда мы вернулись, мама затолкала меня в гостиное отделение палатки и задернула полосатые занавески на пластиковых окнах, но я успела заметить Эмму, Марка, близнецов, еще одного мальчишку их возраста и толстую девочку-подростка. Все они пялились на меня. А еще мой зоркий глаз успел различить этикетку на джинсах толстушки. Надо быть совсем больной, чтобы не рассмотреть лейбл «Earl». Тут я услышала, что говорит мой заботливый брат Дэнни на потеху собравшимся:

— Вот зрелище для воспаленных глаз.

— Очень смешно, — пробормотала я, пока мама подавала мне завтрак — нарезанные персики и стакан минералки. С улицы доносился смех.

Вошел Дэн.

— Я к Бекки, мам.

— Вернешься к ланчу?

— Может быть.

— Дэн! — позвала я. — Бекки — это та девчонка в джинсах «Earl»?

— Не знаю, вон она, если ты ее имеешь в виду. Ну, пока!

Как можно не заметить такие классные джинсы? Шмоточная аристократия все-таки. Хороший у нее вкус. С ней, наверное, стоит познакомиться. Я снова вернулась к своему персику, но меня отвлекла мама:

— О тебе все спрашивали. Марк очень беспокоится, и их мама тоже. И эта милая голландская семья из соседней палатки. И все курьеры. Даже Джессе.

Что за Джессе?

— Джейси, мама, это как Джей-Си[16].

Хм-м… Как Джейси узнал? Приятно ли мне, что он беспокоится? Впрочем, мама всем сказала, что это из-за солнечного удара, а не из-за еды.

— Думаю, тебе сегодня не стоит находиться на солнце, — продолжала мама. — Я перетащу шезлонг в палатку.

— Ну мам! — возразила я. — Я же помру со скуки! У меня даже мобильный здесь не ловит.

— Не помрешь. У тебя есть плеер и книжки. Еще можешь подписать открытки.

— Вот здорово-то.

— Софи, мы все хотим, чтобы ты поправилась. Может, Дэниел приведет своих друзей к тебе в гости.

— Да уж, от этого мне точно станет лучше.

Я оделась на случай, если кто-нибудь зайдет. Мама суетилась, устраивая меня поудобнее. А потом высказала истинную причину своего беспокойства.

— Папа хочет поехать на рынок в Ла Рош. Я останусь с тобой, если хочешь, но если тебе действительно лучше, то мы вернемся где-то через час…

— Поезжай, мам. Я в порядке, особенно если ты не будешь суетиться вокруг меня.

— Мама Эммы и Марка предложила заглядывать к тебе время от времени, на случай, если тебе что-нибудь понадобится…

— Мам, иди!

Наконец я осталась одна. Легла и послушала плеер. Потом вспомнила про открытки. Одну можно послать Ханне, но мне особо нечего ей сказать. Вряд ли ей будет очень интересно читать про Джейси, а больше ничего новенького и нет. Я порылась в сумке. О, вот оно — мой дневник, с ним я и проведу время. Это такая толстая тетрадка в твердой обложке. Бывают дни, когда я пишу в него очень помногу. Еще я украшаю страницы, выписываю буквы, вкладываю всякую всячину. Я полистала дневник. Нашла страницу, на которой недавно что-то нацарапала, и последнее приложение — фотки с нашей ночевки. Вот Ханна без очков пытается краситься. Какой прогресс! К тому же ей очень идет. Шарлотта, как обычно, чего-то ждет. Мэдди получилась с красными глазами. А вот мы все танцуем. Я вышла хорошо, скажу без ложной скромности. Еще я запихнула сюда ту записку от Бена Саутвелла. Сама не знаю зачем. А вот и чистая страница! Может, написать о Джейси? Я взяла карандаш. Сотру потом, если не понравится.

Хочу описать Джейси, единственное светлое пятно в этих ужасных каникулах. Он довольно высокий и прекрасно сложен, у него короткие темные волосы и потрясающий загар. Руки и ноги волосатые, а грудь — нет. И вообще, изумительный. У него чудесное лицо с красивыми скулами. Но лучше всего — его ореховые глаза. Иногда они сияют, а иногда от взгляда из-под очень черных ресниц хочется прямо растаять. Он как-то особенно на тебя смотрит. Я слышала, как мама сказала о ком-то: «глаза для спальни». Думаю, это выражение прекрасно ему подходит. Джейси совершенно точно «мужчина», хотя ему всего лет 18 или 19.

Что еще? Ах, да. Возможно, самое привлекательное в нем (до сих пор, во всяком случае) — это голос. Низкий и мягкий, такие голоса обычно нравятся маме и не нравятся мне — я капризная… Но благодаря этому голосу Джейси кажется таким самоуверенным, нет, скорее, уверенным в себе. И у него, по-моему, хорошее чувство юмора.

Кто-то идет сюда. Боже, это Джейси! Я услышала, как он говорит с голландскими детьми.

— Джейси, Джейси! — кричали они. — Давай поиграем в футбол?

— Чуть-чуть попозже, — ответил он и засмеялся.

С ним был еще кто-то.

Черт! Это был мямля Марк.

Джейси попрощался и ушел. Но Марк… а-ах, Марк, уже был на нашей территории.

— Э-эй, Софи? — позвал он тихо, на тот случай, если я сплю, хотя это было смешно, голландские дети орали как сумасшедшие. — Софи? Мама велела спросить, как ты себя чувствуешь.

Он сунул голову в палатку и увидел меня. Притвориться, что ли, что я сплю? Слишком поздно.

— А, вот ты где. Тебе что-нибудь нужно, Софи? Я принес бутылку холодной минералки, — он зашел, хотя я его не приглашала. И сел за стол. Я поспешно захлопнула дневник, но Марк его уже заметил. — А Эмма тоже ведет дневник.

На это мне нечего было ответить. Несколько минут мы молчали.

— Тебе что-нибудь нужно, Софи? — снова спросил он. — Я принес бутылку холодной минералки. — Смени пластинку, Марк. — Я собираюсь за мороженым. Тебе принести?

Вообще-то, мороженое сейчас было бы очень кстати. И если Марк принесет, я не буду отказываться.

— О’кей.

— Ты хочешь мороженого?

— Да, я же сказала, да! — Похоже, у нас языковой барьер.

Он застыл. Потом покраснел. Потом медленно расцвел в улыбке. О боже!

— Ты что, правда хочешь, чтобы я принес тебе мороженое?

— ДА!

Может, он ждет, пока я скажу «пожалуйста»?

— Да, Марк, пожалуйста. Лучше ванильное.

— Отлично! — И он утопал.

Что это с парнем? Он и так-то ничем не блещет, но чтобы совсем ум потерять?

Я открыла дневник.

Теперь я хочу описать Марка. Он блондин, одутловатый, бледный и прыщавый. Толстый и неуклюжий. Кожа у него бледно-розовая и пористая, а пальцы как сосиски. Кто-то должен, наконец, купить ему набор для бритья. У него воняют подмышки. И ноги, наверное, тоже. У него голубые глаза. По десятибалльной шкале его сексуальность минус пять. Что еще? Ах, да! Индивидуальность. Какая еще индивидуальность? Марк отличается полным отсутствием индивидуальности, как и его сестра Эмма. И еще отсутствие вкуса, юмора и так далее.

Двое близнецов влетели в палатку еще до того, как я успела закрыть дневник. Они встали по обе стороны от меня, и один случайно выбил тетрадку у меня из рук, а второй сунул мне в лицо мороженое.

— Ой, Эмма тоже ведет дневник! — воскликнул один из близнецов.

— Ой! — Я метнулась, чтобы закрыть тетрадь.

Они затараторили наперебой:

— Марк пошел тебе за мороженым.

— Но его задержали.

— Его Бекки задержала!

— Большая Бекки, — тут они покатились со смеху и убежали в свою палатку, оставив меня с тающим мороженым и в некотором смятении. Вот это близнецы так близнецы!

Я решила засунуть дневник под стол, чтобы больше никто его не увидел. Но прием посетителей еще не закончился. Марк пришел снова.

— Ну как тебе мороженое?

— Спасибо, — не особенно вежливо ответила я. Шел бы он отсюда.

— Бекки сейчас придет. Она хочет познакомиться с тобой.

Бекки заполнила собой дверной проем. Она была действительно большая. Во-первых, высокая, во-вторых, куча детского жирка и пышные волосы.

— Привет! — у нее был приятный, легкий голос. Просто шикарный. — Я должна была познакомиться с сестрой Дэна. Да еще и с соседкой Марка! — Она села рядом со мной за стол. — Ты заходишь или выходишь, Марк? Ты бы лучше присмотрел за этими детьми.

— А! — промычал Марк и пошел к своей палатке. — А! — повторил он по дороге.

— Какая прелесть этот Марк! Он от тебя теряет дар речи. Я его знаю уже два дня, и он еще ни разу не забывал слов. У тебя волосы светлее, чем у брата, да? Это ведь твой цвет? У меня — нет.

— Они на солнце выгорели, — вставила я.

— Почему я тебя раньше не видела? Ты со своим братом не ходишь, что ли? Тебе здорово повезло, что рядом у тебя Эмма и Марк. А у нас сплошная мелочь. Как мой младший брат. Он меня просто достал. Правда, стало получше, когда он нашел здесь этих Труляля и Траляля[17]. Лучше бы у меня был старший брат. Особенно такой, как Дэн. Он клевый.

— Дэн? Клевый?

Девушка в джинсах «Earl» и топе «DKNY» (теперь я разглядела) думает, что Дэнни клевый?!

— Да! И он сразу сказал, что нам с тобой, похоже, нравятся одни и те же вещи!

Дэнни более наблюдательный, чем я думала.

— А где твоя палатка?

— Сто миль отсюда, в «прерии». Только вообще-то у нас каравилла. Заказывали через «Солнышко», как и вы. Слушай, а у вас курьер Джейси?

Я запихала дневник подальше под стол.

— Ну да, — осторожно сказала я.

— Он обалденный, правда? Хотя, ты, наверное, привыкла к обалденным парням. Не скажешь, что тебе всего четырнадцать. Мне уже почти шестнадцать, а я на столько и не выгляжу, правда? Может, это потому, что я хожу в школу для девочек? Нас заставляют напяливать жуткую форму, и мальчиков мы почти не видим. Родители обещают, что разрешат ходить в клубы, когда мне исполнится шестнадцать. Папа у меня уж чересчур заботливый. Представляешь, он даже подошел к девушке в баре, показал на меня и заявил, что мне всего пятнадцать, и если он узнает, что мне продали спиртное, то будет в курсе, кого винить. К счастью, она француженка и ничего не поняла!

Тут приехали мои родители, и одновременно раздался визг тормозов, возвестивший о прибытии Дэна. Бекки посмотрела на свои шикарные часы.

— Потащу-ка я своего мелкого домой, на ланч. Жаль, что это так далеко! Я даже подумываю взять велосипед напрокат. Эх, была бы здесь моя лошадка!

— Привет, Бекки! — Дэн как будто знал ее всю жизнь. — Пойдем в бассейн днем?

— Конечно! — ответила она. — Днем бассейн, вечером бар, ночью костер на берегу озера. Увидимся позже!

— Я подумал, что вы подружитесь, — сказал Дэнни, отломал от французского батона кусок и начал жадно его поглощать. — Ты пойдешь купаться?

Вместо меня ответила мама:

— Разумеется, нет. Можешь позже погулять, но не по такому же солнцу. — Да и ты, Дэн, у бассейна поберегись. Марк вчера сильно обгорел.

Дэн не ответил. Я вдруг разозлилась на него да и на себя. Я пропустила все развлечения, о которых говорила Бекки, была не в том месте не в то время. В отличие от Дэна.

— Я и не собираюсь к бассейну, — гадким тоном сказала я, — с меня хватило перекрестного огня, когда меня рассматривали эти французские пустышки, а уж от вида Марка с обгорелым торсом я наверняка снова слягу.

— Тише! — шикнул Дэн. — Ты, по-моему, забыла, что эти стены из брезента. Соседи могут слышать каждое наше слово!

— А они его поймут?

Дэн повернулся ко мне и заговорил хриплым шепотом:

— Софи Моррис, ты просто сноб! Они, — он показал в сторону соседней палатки, — прекрасные люди. А ты мешаешь их с грязью из-за того, что не понимаешь их прикольный акцент! А что касается… — понизил голос, — Марка, то он действительно подпал под твое обаяние и говорит, что никогда не встречал такой девушки, как ты. Да, вряд ли он встречал человека, который бы так мерзко себя с ним вел.

С чего это Дэн так взъелся?

— Но он же такой кретин, Дэн. Он приходил сюда, дергал меня все утро, то с водой, то с мороженым.

— Ой, надо же, — сказала мама, — я думала, их мама будет заглядывать. Я и не предполагала, что она попросит детей.

— Марк сам захотел, мам. Он нормальный. Ему жаль Софи, потому что тоже обгорел и знает, каково это. Он полжизни выбирал, что ей принести. Мы все были в баре перед ланчем. Минералку из холодильника предложил Джейси. Теперь тебе не кажется, что вода стала вкуснее, Софи?

Ну да, конечно — ведь приятно знать, что Джейси думает обо мне.

— Мне не обязан нравиться Марк просто потому, что тебе приглянулась его сестра. — Получилось не особенно умно: Дэн щепетилен в таких вопросах и мой выпад его разозлил.

— Ты просто скотина, Софи!

— Дети, дети! — вмешался папа. — Не можете разговаривать нормально — лучше вообще не говорите.

— Посиди сегодня в теньке, Софи. А вечером можешь погулять с ребятами.

Милая мамочка. Я только что страшно поругалась с Дэном и чуть окончательно не испортила эту отвратительную поездку, а она вообще ничего не заметила. Зато заставила Дэна мыть посуду.

Дэн, все еще злой и молчаливый, ушел к бассейну. Я нашла тенистое местечко, подальше от соседской палатки, и оттащила туда шезлонг. Я немножечко беспокоилась — а вдруг они слышали нас во время ланча? Впрочем, меня это не очень-то огорчало. Мама с папой легли спать после утренних напрягов. В таких случаях сон приходит легко. Вскоре я тоже задремала.

— Привет, Софи! — крикнула Бекки.

Они с Эммой приехали на велосипедах, обе в купальниках. Эмма — маленькая и аккуратная с (должна признаться) хорошей фигурой. Бекки — прямая противоположность. С фигурой ей не повезло, но купальник потрясающий. Стоит, наверное, чуть ли не сто евро.

— Пока, Эмма! — крикнула Бекки ей вслед. — Удачной игры! — Она прислонила велик к дереву и подошла ко мне. — Ты проснулась, Софи? Хочешь, сходим к озеру?

— Мне надо быть в тени.

— Там полно тени. Я перегрелась у бассейна и не хочу плавать — этот купальник в воде становится прозрачным. Мама тебя отпустит?

— Да я просто не буду спрашивать. Пойдем! Я уже нормально себя чувствую, только схожу с ума от скуки.

— Тогда я оставлю велосипед здесь. По пути можем посмотреть, как там Эмма играет в теннис.

Я натянула футболку и шорты. В виде уступки маме надела бейсболку. Даже написала записку и прижала ее камнем: «Пошла сидеть где-нибудь в тени с Бекки». Мы побрели через лес, тем же путем, что и с Дэном в день приезда. Народу вокруг было немного: несколько велосипедистов, компания детей на пони. Где-то вдалеке Корали и Соня проводили для малышей занятия по пению. Мы подошли к дыре в изгороди, за которой было три теннисных корта, и все заняты, похоже, жара никого не пугала.

— Кстати, а почему вы терпеть друг друга не можете?

— Что? — она застала меня врасплох. Да, я не люблю Эмму, но об этом знает только Дэн. Или нет?

— Она говорит, что ты ее не любишь, но ей, в принципе, все равно. Она думает, ты немного с предубеждением относишься к северянам. — Бекки говорила все это совершенно спокойно, без намека на осуждение.

— Я ведь ее почти не знаю, — пошла на компромисс я.

— Ну да, я ей то же самое сказала. Мы-то с ней уже достаточно хорошо узнали друг друга.

Я хотела было сказать, что это невозможно, ведь они здесь всего несколько дней. Но Бекки мне нравилась и, признаюсь, она была мне нужна. Бог знает, что там говорили обо мне в мое отсутствие. Теперь и на Дэнни не стоит полагаться. Да, неважная ситуация. Лучше всего сменить тему.

— А кто тренер по теннису?

— Не знаю, как их зовут, классные французские парни. Французские парни такие сексуальные, да?

Ну, тут я не могла не согласиться.

— А ты уже верхом каталась?

— Да, и снова поеду в пятницу. Хочешь со мной? У Эммы не так много денег, потому она и пошла на теннис.

Не хотелось мне быть заменой Эммы, но идея покататься верхом понравилась.

— Я спрошу у мамы.

Мы вышли по тропинке к открытому полю, за которым было озеро. На нас были темные очки и головные уборы, и все же солнце показалось просто ослепительным.

— Ой, как ярко! — воскликнула Бекки. — Давай пройдем опушкой вон туда. Там есть ручей, который впадает в озеро, можем посидеть на мосту.

Мы сели на мостик, свесив ноги в воду. Блаженство!

— А ты откуда, Бекки?

Я думала, она откуда-нибудь из ближайших к Лондону графств, принимая во внимание лошадь и все остальное.

— Недалеко от Честера.

Господи, где этот Честер? Я решила не спрашивать, люди уже и так невесть что про меня думают. А вдруг это на севере?

— «Холлиоакс» прославил нас, — добавила Бекки.

Я, конечно, смотрю этот сериал, он забавный, но все равно не знаю, где Честер.

— Там классный шоппинг, — продолжала она. — Но, конечно, мы недалеко от Ливерпуля и Манчестера.

Отлично. Вот и ключ к разгадке. Значит, это и правда на севере.

— А ты? Вы с Дэном говорите как южане.

— Мы из Лондона, — вообще-то я никогда не считала себя южанкой. — Вернее, из довольно далекого пригорода.

— Ух ты! — сказала она с таким выражением, будто я прилетела с Марса. — У вас там, наверное, куча соблазнов на каждом углу?

Солнце медленно двигалось. Озеро заманчиво сверкало.

— А пошли посмотрим, может, возьмем катамаран? — предложила я. — Солнце, по-моему, больше так страшно не палит.

Мы спрыгнули с мостика и пошли к маленькой пристани, где стояли катамараны. Они были в свободном доступе, подходи — бери.

— Я на таком вчера вечером каталась с Марком, — сказала Бекки, когда мы сели в катамаран. — Мы пытались протаранить Дэна и Сюзетту, но не догнали их.

— Мой брат катался с девушкой в оранжевом купальнике? — спросила я, яростно крутя педали.

— Да, с Сюзеттой! Она ни на шаг от него не отходит! — рассмеялась Бекки. — Эмма помирает от ревности. Она считает, Дэн классный парень. Ничего не имею против парней-блондинов, но мне больше нравится знойный средиземноморский тип. Правда, никто с такой внешностью на меня и не посмотрит! — добавила она с улыбкой. И я вынуждена была с ней согласиться. — Вот ты потрясающе красивая. Спорим, ты легко найдешь себе классного француза!

— Я не люблю французов.

— А у тебя есть парень?

Я не хотела откровенничать о себе и туманно ответила:

— Ну, типа того.

Мы перестали грести, и наш катамаран неспешно поплыл по течению.

Бекки оценивающе посмотрела на меня:

— А здесь тебе кто-нибудь нравится?

— Да нет, не особенно. Все слишком мелкие.

— Ну, а курьеры? Джейси, например. Он бы тебе подошел, а?

— Ты так считаешь? — сказала я слишком поспешно.

— Ну да! И как я раньше об этом не подумала? Вы прямо созданы друг для друга. Ты стройная, беленькая и красивая, а он загорелый, темненький и красивый — прекрасная пара! — Бекки несло. Мне даже не нужно было ничего говорить. — Как бы вас свести? Тебе надо почаще заходить в бар. Он постоянно торчит там. О! Супер! Обожаю сводничать!

Пока мы шли обратно к нашей палатке, в моей голове крутились сердитые мысли насчет Дэнни. Хотелось забросать оскорблениями его и наших идиотов-соседей. Но потом я вспомнила, что по вечерам они все ходят в бар, а Джейси тоже там зависает. И я хочу быть там! Придется мириться с Дэном, но это не означает, что я буду притворяться, будто мне нравятся толстый Марк и его сестричка Эмма. Я и без них обойдусь.

Глава 5

Пекло страшно, а воздух становился все более влажным. Даже после ужина было жарко, как в бане, и душно. Я извинилась перед Дэном, сославшись на болезнь как источник моего раздражения. Он все еще держался довольно холодно, но война была окончена. Мимо проходила Эмма с грязной посудой и, обернувшись, сказала:

— Привет, Дэн! Придешь сегодня в бар?

— Да, конечно!

— А можно я пойду с тобой? — осторожно спросила я.

— Можно, если не будешь задирать нос перед моими друзьями.

— Я не задираю нос перед Бекки.

— Я не ее имею в виду, ты знаешь, о ком я.

Политически правильно было капельку поунижаться перед ним:

— Хорошо, я попытаюсь. Но…

— Никаких «но».

— Есть, сэр!

— Тебе явно стало намного лучше, Софи, — сказала мама. — А ты сама как считаешь?

Я тоже так считала. День с Бекки исцелил меня. Жизнь налаживалась!

Задняя комната бара была набита тинейджерами. Бекки заняла мне место. Она переоделась в шикарную рубашку «Diesel», а джинсы остались те же, «Earl». Она немного подкрасилась (над этим ей еще стоит поработать). Я надела короткое белое платье. Оно очень мне идет, особенно сейчас, когда я чуть-чуть загорела. Эмма сидела с другой стороны от Бекки и смотрела на Дэна преданными коровьими глазами. Он плюхнулся рядом с ней. Ее вечерний наряд состоял из свободных шортов и футболки с открытым животом. Марка не было. Увидев Дэна, какие-то люди замахали ему руками. Явно британцы. Франсина и Сюзетта болтали с девушкой за барной стойкой; голландцы тусовались сами по себе. Подумать только — родители привезли нас сюда, чтобы мы общались с европейской молодежью!

Еще когда мы вошли, я заметила Соню и Корали. Они пили что-то ярко-голубое, по виду — смертельный яд. Джейси не было.

— Интересно, где Джейси? — прошептала Бекки громче, чем мне бы хотелось. — Что-то он сегодня не подпирает стойку, как обычно.

К счастью, ее никто не слышал, и я притворилась, что тоже не слышала, потому что какие-то парни с пронзительными голосами просили Дэна познакомить их с его сестрой и «ее ножками». Джон и Стив приехали из Ливерпуля. Я не понимала ни слова из того, что они говорили. И, похоже, источником для их шуток стало то, как разговариваем мы с Бекки! Даже простые слова вроде «бар» или «стул» (а вы попытайтесь произнести их с ливерпульским акцентом) вызывали у них неуемные приступы веселья. Веселый предстоит вечерок!

Все-таки мы с Бекки разговорились с ними. Я была уверена, что парни восхищаются мной. Я чувствовала себя счастливее, чем во всю эту поездку. Они купили нам еще по напитку. После вчерашнего я решила обойтись без алкоголя, а Бекки, несмотря на смелые слова, боялась, как бы отец не поймал ее за спиртным, поэтому у нее в стакане болталось много льда и лимона. Ребята налегали на алкогольные напитки и с каждой минутой шумели все громче.

Воздух снаружи стал просто вязким. Внутри было жарко и душно. Заговорили о том, чтобы сходить к озеру, но казалось, в любую минуту может загреметь гром. Я вышла к дверям глотнуть свежего воздуха, но и там его не было. Вспыхнула молния, разорвав небо на две части, и раздался раскатистый удар грома. На землю упали первые капли дождя. Ко мне присоединилась барменша-француженка. Она с тревогой всматривалась в дождь и попятилась, когда кто-то в длинных шортах и мокрых парусиновых туфлях пропрыгал по бетонной дорожке и нырнул в дверь, разбрызгивая вокруг капли, как собака.

Это был мямля Марк!

— Все нормально, Хелен, — обратился он к барменше. — Твой приятель уже идет, молния его не убила. А я хочу пить!

Увидев, что она не понимает, он сделал рукой движение, как будто пьет, и погнал ее к бару. Она захихикала и мило ему улыбнулась. Это был совсем другой Марк! Тут он повернулся и чуть не упал на меня. Он сразу изменился в лице.

— О, Софи, — запнулся он. — О, Софи. Я тебя не заметил. Принести что-нибудь попить?

— Нет, спасибо, — сказала я и снова протиснулась в заднюю комнату. Девушки-француженки сидели теперь рядом с Дэном. Оранжевое бикини (теперь — оранжевый топ) было особенно мило и любезно. Эмма выглядела расстроенной. Она крикнула Марку, что поможет ему с напитками.

— Да, давай! — поддержала Бекки. — Возьмите мне колу — со льдом и лимоном.

Марк покрутил головой.

— Еще кто-нибудь? Дэн? Софи, ты точно ничего не хочешь?

— Абсолютно, сколько раз повторять!

Повисло молчание. Бекки странно посмотрела на меня.

— Оставил бы он, наконец, меня в покое, — сказала я.

— Парень всего лишь предложил купить тебе попить, — неодобрительно заметил один из наших знакомых.

— Тебе не понять, — вздохнула я.

Он поднял руки вверх, словно соглашаясь.

— Ты такая красавица. У тебя, наверное, отбоя нет от парней.

— Это иногда утомляет.

— Вот счастливая, — сказала Бекки, — я бы не жаловалась!

Гром стихал, а дождь все шел, бил по крыше и налетал на окна. Где же Джейси? Я откинула волосы назад и вытянула ноги. Марк и Эмма вернулись с напитками и, представляете, Марк подошел и сел рядом со мной! Он весь хлюпал из-за дождя и вообще был совершенно отвратен. Неужели парень совсем намеков не понимает? И что, вы думаете, он после этого сказал?

— Э-э… Софи, а ты уверена, что не хочешь ничего попить?

— Нет, Марк. Не хочу я ничего попить.

Я не могла больше выносить этого растяпу. Я встала и пошла в туалет.

И что было делать? Я надеялась, что Дэн не слышал, как я фыркала на Марка. Эмма слышала, но она уже и так решила, что я сноб. Неужели я и правда плохо себя веду? Неужели мне не все равно, что подумают обо мне Бекки и ребята из Ливерпуля? Я не хотела быть невежливой, но они, особенно Бекки, понятия не имеют, каково это, когда тебя преследуют. Со мной это происходит постоянно. Безнадежно влюбленные парни такие скучные! Неужели они этого не понимают?! Хоть бы Джейси наконец пришел!

Темный квадрат двери на секунду осветился вспышкой молнии, и, словно в ответ на мои мольбы, там появился Джейси. Вот это зрелище! Мокрая футболка обтянула грудь, а волосы словно прилипли к голове, по лицу бежала вода. Он улыбнулся мне. Шикарная, растапливающая лед улыбка!

— Привет, Джейси! — сказала я. — Хочешь выпить?

— Спасибо, сам возьму, у меня тут особая скидка, правда, Хелен? — он подмигнул барменше-француженке. — Через минуту приду к вам.

Я приняла решение. Я пробилась обратно к Бекки. Увидев меня, Марк неуклюже вскочил на ноги.

— Садись, пожалуйста. Вот.

Мне не хотелось, чтобы он предлагал дважды, поэтому я села.

— Мы решили на озеро не ходить, — сказала Бекки.

— Неподходящая погода для костра! — добавил Джон. Они с Бекки придвинулись друг к другу, причем настолько, что Бекки уже практически сидела у него на коленях.

Появился Джейси. Я увидела его мокрую голову над группой девушек. Бекки тоже. Она толкнула меня локтем под ребра, чуть не пролила колу мне на белое платье и помахала другой рукой, словно нетерпеливая школьница.

— Джейси, иди сюда! — позвала она и прижалась к Джону еще теснее, чтобы освободить побольше места для меня и, конечно, для Джейси. В руках у него был смертельно опасный голубой напиток. Наконец он опустился на край скамьи, совсем рядом, и нагнулся ко мне и Бекки.

— Как дела, девчонки? Ну что, костра сегодня не будет? — Есть тут уже один костер, неужели ты не замечаешь, хотелось мне сказать. Он отхлебнул свой напиток и откинулся на спинку. — Беспокойный сегодня вечер. Отдыхающие не любят дождь. Впрочем, завтра снова будет солнце. — Он сделал еще один большой глоток.

— Как называется твой напиток? — заинтересовалась я.

— А, ты его не пробовала? Это «Блю тропик». Отхлебни, но осторожно!

Он старательно вытер краешек стакана и протянул его мне. Я для начала понюхала. Пахло сильно, как те коктейли, с которыми однажды экспериментировали мы с Ханной.

— О! Вкусно! — Гораздо вкуснее, чем напитки со льдом и лимоном, которых я уже наглоталась за вечер.

— Хочешь, я принесу?

— Очень хочу, — смело сказала я, и Джейси ушел.

— Слушай, да у тебя здесь прогресс! — радостно воскликнула Бекки. — А куда он ушел?

— Купить мне напиток, — самодовольно заявила я.

— У него, наверное, денег побольше, чем у нас, — проворчал Стив, — я уже потратил все.

— Ну да, — Джон ткнул Стива в бок, — он же получает эту свою особую скидку в баре…

— Я не знаю, о чем ты, — сказал Стив, широко улыбаясь нам с Бекки, — я пошел спать. Пока, ребята! Не напивайся сильно, Софи!

Чтобы вылезти из-за стола, ему пришлось попутно посидеть на каждом из нас под вопли Бекки, которая воспользовалась шансом снова подвинуться поближе к Джону.

Джейси вернулся с моим «Блю тропиком». Я оглянулась: Дэн и девчонки-француженки исчезли, а Эмма и Марк сидели вместе с компанией затурканных ботанов — наверняка обсуждали результаты экзаменов.

У меня уже слегка шумело в голове от первого глотка «Блю тропика». Я решила пить медленно. Толпа немного рассосалась, и Джейси сел напротив меня. Бекки и Джон тоже чуть отодвинулись друг от друга. Бекки, наверное, хотела поучаствовать в развитии событий с Джейси. Я не возражала. Я не считала ее соперницей, да и не была еще готова остаться с Джейси наедине.

Бекки подвинулась ко мне.

— Хорошо, что Софи так быстро поправилась, правда? — обратилась она к Джейси.

Ох-ох. Не хочу вспоминать, что меньше суток назад меня тошнило от даров моря.

— Да ничего страшного не было, — вмешалась я, — просто оказалась более чувствительной к солнцу, чем думала. Я не то что обгорела — просто стала коричневой.

— Вот почему это белое платье так шикарно смотрится на тебе, — тут же отозвалась верная Бекки. — И оно открывает ноги до самых подмышек.

Она, конечно, переусердствовала с комплиментами, но еще немного «Блю тропика» — и мне стало все равно. Рядом Джейси, и он восхищается мной. Чего еще надо? Я открыла рот, чтобы сказать что-нибудь остроумное.

— Ик! — вот и все, что у меня вышло.

— Пардон, — сказал Джон.

— Ик!

Джейси встревожился.

— Выпей еще. Пей медленно, — посоветовал он.

Я пила. Но на икоту это никак не действовало. Делалось только хуже. Бекки тоже не могла ничем помочь. Она просто помирала со смеху, по лицу катились слезы. Наконец Бекки начала сползать со стула.

В общем, с каждым моим «ик!» ей делалось все хуже. Ее большое тело колыхалось, а смех был заразителен. Для меня, во всяком случае. Я тоже начала смеяться и попыталась медленно пить из своего бокала, но это не помогло.

— Ну и что нам с ними делать? — обратился Джейси к Джону.

Мы с Бекки беспомощно прислонились друг к дружке.

— Эту я отведу в каравиллу, — сказал Джон, — она живет рядом со мной. А ты (супергерой, добавил он шепотом) тащи домой Софи.

И он поставил Бекки на ноги и повел ее из бара.

— Пока, Софи, — фыркнула она и добавила: — Не делай ничего такого, чего не сделала бы я!

Джейси быстро о чем-то переговорил с девушкой за барной стойкой, пока я пыталась устоять на ногах. Потом он обнял меня одной рукой.

— Спокойно, Софи.

— Ик! — ответила я.

— Шшш! Почти все уже спят!

Я старалась идти ровно и все время остро ощущала тепло и силу руки Джейси.

— Вот, пришли, — сказал он, когда мы остановились у нашей палатки.

— Спасибо, Джейси.

Я улыбнулась ему, чуть-чуть пошатываясь, а он легонько подтолкнул меня к палатке. Потом протянул руку и взъерошил мне волосы.

— Все для клиента! — И побежал обратно к бару.

Я тихонько расстегнула дверь, но могла бы и не стараться: за столом сидел Дэн с чашкой кофе.

— Привет! — прошептал он. — Ну, что ты натворила?

— Меня Джейси до палатки провожал.

— Ух ты!

Дэн согласился, что Джейси всерьез мной интересуется. Я плюхнулась на пластмассовый стул:

— Он напоил меня.

— Да ты что? Чем?

— Только маме с папой не говори!

— Обещаю! Они у мамы Эммы.

— Этим голубым коктейлем. «Блю тропик». Мне очень весело, — я захихикала, — а еще я из-за него икала.

Дэн как-то странно посмотрел на меня и заулыбался.

— В «Блю тропике» нет ни капли алкоголя, Софи. Поэтому курьеры и пьют его на работе.

Глава 6

Было двенадцать, и я только недавно встала. Повалялась немного, думая о Джейси и о том, что означал вечер накануне, но не пришла ни к каким обнадеживающим выводам. Я все еще хранила воспоминание о его теплой руке на плече и о том, как он взъерошил мне волосы. О неловких «эффектах» «Блю тропика» я предпочла забыть.

Бекки потащила меня в «Аккуэль» брать в прокат велосипед. Свой она вела за руль.

— Ну? — спросила она, как только мы вышли из зоны слышимости. — Расскажи мне о Джейси, а потом я расскажу тебе, как классно целуется Джон. Так что было? Счастливая! Как это романтично! Я знала, что Джейси тебе идеально подходит!

— Постой, ты… и Джон? Вы встречаетесь?

— Да! Мы посидели немного у озера. Он такой милый! Но папе я сказала, что со мной была ты, учти, если что. Ну ладно, рассказывай!

У меня был соблазн немного приврать. Но прошлая ночь и так казалась ступенькой на пути к настоящему роману, поэтому я решила выложить все как было.

— Ну, он обнял меня. Его не беспокоило, что нас могут увидеть. А потом он проводил меня до нашей палатки…

— А потом?

— Он… ну… как сказать… ну, типа взъерошил мне волосы!

— Ух ты! Я бы все отдала, чтобы Джейси взъерошил мне волосы!

— Эй! А Джон?

— О, у нас все так обычно. У вас с Джейси — гораздо интереснее!

Мы взяли мне велосипед и поехали посмотреть на наших лошадок.

Бекки на велосипеде — то еще зрелище. На ней были шорты (очень зря) и майка от «Nike». Она вся состояла из бедер, локтей и пышной прически.

Как приятно с ветерком проехать по тенистым дорожкам в полуденную жару! Мы добрались до вершины холма, мимо усадьбы, магазина и бассейна, столов для игры в настольный теннис и попали в самый дальний конец лагеря. Там стояли конюшни — когда-то часть большой фермы. Двор посередине зарос травой, четыре высоких дерева отбрасывали тень. Со всех сторон были стойла, из которых выглядывали лошадиные морды. Слегка воняло скотным двором, вокруг копошились куры, на солнцепеке лежали, тяжело дыша, две собаки. В тени болтали несколько девчонок.

Бекки пошла прямо к ним и все выяснила. Это меня в Бекки просто восхищает. Я еще не знакома с ее родителями, но, наверное, у нее чудесная мама.

— Договорилась, — Бекки снова села на велосипед. — Завтра утром в десять. Нам выдадут экипировку и, надеюсь, лошадей. Вернемся около пяти. Возьми с собой ланч, побольше воды, сорок евро — и все путем!

Она снова зашла за мной по дороге в бассейн после ланча. Дэн уже ускакал вперед с Эммой и Марком. Стоило мне подумать о Джейси, как он появился из бара.

— Привет, девчонки!

— Ух ты! Видела, как он на тебя посмотрел? — Бекки чуть не протаранила меня своим велосипедом.

Мы расположились у дальнего конца бассейна, там, где обычно собиралась молодежь. Вскоре к нам присоединились Джон и Стив, три Кейт, двое Джеми, Лорен, Тристан и Мелани. Стив и Джон смешили всех, как профессиональные комики. Эти ребята мне очень понравились. В основном они шутили над собой, не стеснялись привлекать внимание к своим прыщам, незагорелым местам, небритостям. Иногда к разговору присоединялась Бекки. Она, совершенно не стесняясь, отпускала шуточки о своем далеком от совершенства теле. Поверьте мне, очень далеком. Я, например, довольна своей внешностью. Хорошо бы, конечно, грудь побольше и ноги постройнее, но шутить об этом вслух я не буду ни за что.

— Хотите мороженого? — Марк пришел.

Я с трудом скрыла раздражение и улыбнулась.

— Да, очень хотим, Марк. Тебе помочь? — У Бекки не было такой проблемы с Марком, как у меня. — Ты справишься с красоткой Хелен или нужна языковая поддержка?

— Уже есть, спасибо, — ответил Марк, когда за его спиной появилась Сюзетта с бумажкой и карандашом.

— Черную смородину, — сказала Бекки, — двойное.

— А мне ванильное, пожалуйста.

— Шоколадное, — заказал Джон.

— Ром с изюмом, — Стив.

— Деньги отдадите, когда вернусь, — сказал Марк.

— Ой, ну и жизнь, а? — Стив со счастливым лицом перевернулся на живот. — Сюзетта еще и мороженым угощает? — Он игриво вздохнул.

— Стив! — Бекки шлепнула его. — Держи свои непристойные мысли при себе, хорошо? Здесь, между прочим, девушки.

— Я просто комментирую местную красавицу, вот и все! — наигранно съежился Стив.

— Да, Стив! — сказал Джон и обнял Бекки за талию. — Заткни свою пасть носком.

Пора поплавать. Надоел этот треп. Я спустилась в воду и нырнула. Стив пошел за мной. Я немного проплыла кролем, потом перевернулась на спину. На мелкоте я врезалась в Стива и встала, разбрызгивая воду.

— Извини, — я вытерла лицо рукой.

— Вы, мисс Моррис, конечно, слишком важная персона по сравнению с такими, как мы, — сказал Стив, пока я снова отплывала на глубину. — Но скоро приедут ирландцы, так вот, среди них есть парень, перед которым невозможно устоять. Все девчонки влюбляются в него. Его зовут Фергал.

— Фергал — это разве имя?! — Я плеснула в Стива водой и нырнула, чтобы он не достал меня.

Перед ужином мы с Бекки вернулись к нашей палатке. Нам навстречу высыпали брат Бекки, близнецы и двое голландских мальчиков, все восторженные и разгоряченные.

— А Джейси тренировал нас для большого матча! — завопили они. — Он такой классный! Он играл за свое графство, когда учился в школе в Англии.

— Он такой крутой!

— А как он забивает голы!

— Еще он умеет простреливать!

— И попадает каждый раз!

Подошла Эмма с Марком и Дэном.

— Сколько же фанатов у Джейси, — усмехнулась она.

Мне не понравился ее тон.

Я не верю! Глупая Эмма считает, что у нее есть шансы заполучить Джейси?! Когда мы с Бекки пришли после ужина в бар, Эмма и Джейси сидели рядом, склонившись над какой-то бумагой. Они встали, заметив нас, и у Эммы был такой виноватый вид! Джейси сложил листок и повернулся к ней.

— Не волнуйся, Эмма, я постараюсь, чтобы этот вечер запомнили все, — и обратился к нам: — Девушки! Купить вам что-нибудь попить, пока я не ушел разбираться с новенькими?

Эмма исчезла. По крайней мере, понимает, когда она лишняя.

— Иди к новеньким, — сказала Бекки, — тогда у тебя будет больше времени для нас потом!

Джейси махнул рукой и выскочил на улицу, а Бекки победно усмехнулась:

— Еще один «Блю тропик», а?

В баре было необычно пусто, а снаружи наоборот — какая-то суета. Мы с Бекки купили попить и сели у стойки, чтобы наблюдать за происходящим. Приехали машины, и из них вышло много людей. Они разминались, как после долгой дороги. Подошли Стив, Джон и еще несколько ребят и все стали обниматься и пожимать друг другу руки. Раздавались счастливые приветственные вопли. Ирландцы приехали. Я искала глазами шикарного парня и вслушивалась, не произнесет ли кто-нибудь имя Фергала, но взгляд все время натыкался на Джейси. Он тоже был там, но он работал. Время от времени он бросал на нас притворно-беспомощные взгляды, и я таяла, вспоминая его руку в моих волосах.

Сидеть в помещении в такой вечер не хотелось, и люди потянулись к озеру.

Бекки пока не хотела идти.

— Давай пойдем позже, тогда нас не заставят собирать ветки. Все равно там в сто раз лучше, когда темно.

— Я не против. — Я с удовольствием наблюдала за Джейси.

— Хочу заскочить в каравиллу по дороге, — сказала Бекки, — намазаться кремом от комаров и надеть что-нибудь с длинным рукавом. Меня там на кусочки растерзали прошлым вечером! — Она поймала мой взгляд. — Комары растерзали! Не хочу повторять это представление.

— Совсем не хочешь?

Она грустно усмехнулась.

— Мне все равно. Если Джон хочет встречаться, я не против, но если нет, мое сердце не разобьется. У меня мало опыта общения с парнями, но в чем у меня опыт точно есть, там это в том, что они от меня уходят. Может, потому что я толстая. Они не хотят, чтобы друзья видели их со мной.

— Джона, по-моему, это совсем не беспокоит.

— Мы просто дурачились. Это же несерьезно.

Да, верно. А у меня прямо противоположная проблема. Мне парни проходу не дают. Они звонят мне по ночам, признаются в любви, а потом упрекают и называют сволочью, а то и похуже, за то, что не отвечаю им взаимностью. По-моему, это тоже ужасно. Зачем мы вообще связываемся с парнями, если от них лишь одни страдания? Но тут мой взгляд упал на Джейси, который пробегал мимо, и я точно вспомнила зачем. Ах, Джейси!

— Ладно, — прервала мои размышления Бекки, — пойдем в каравиллу.

«Прерия» в этот вечерний час была похожа на уютную улицу в пригороде. Синий дымок поднимался над барбекю. Взрослые сидели, болтали, читали, играли в карты. Вокруг слонялись дети в пижамах. Пожилые французы играли в мяч с беленькими молодыми голландками. Идиллия! Каравилла Бекки была далеко отсюда. Теперь понятно — без велика здесь не обойтись. Брат Бекки и близнецы возились с «Геймбоем», а папа (я его сразу узнала) сидел за столом и читал газету.

— Привет, — сказала Бекки, заходя в каравиллу, — мам, я привела Софи.

Я вошла и увидела потрясающе красивую, лет сорока с небольшим худую копию Бекки. Судя по всему, она много занимается фитнесом.

— Приятно познакомиться, Софи, — сказала мама Бекки. — Вы сейчас идете на озеро?

— Я возьму каких-нибудь чипсов или шоколадку, мам?

Мама Бекки снисходительно засмеялась.

— Я была точно такая же в ее возрасте! Постоянно что-то жевала. Возьми в шкафу.

Бекки сначала открыла холодильник, вынула две бутылки колы и кинула одну мне через стол.

— Держи, Софи, пойду я намажусь кремом. Хочешь, дам тебе какую-нибудь кофточку?

— Ага, — очень уж хотелось заглянуть в ее шкаф.

У Бекки была крохотная комнатка с собственным шкафом.

— Выбирай, — она распахнула дверцу.

Вот это да! Гардероб, как у настоящей звезды! Там были даже джинсы «Lacroix»! Я и не знала, что они бывают такого большого размера! Я выбрала очень удобную тонкую блузку фабрики модной одежды «Kookai».

— Можно эту?

— Бери, какую хочешь.

— Спасибо. Она классная.

— Джейси сразу поведется на тебя в таком наряде!

Я не была в этом уверена. Хорошо, что рядом Бекки, неунывающая, готовая в любую минуту прийти на помощь. Однако меня терзало незнакомое раньше сомнение в том, что Джейси вообще на меня поведется. Никогда не чувствовала себя так неуверенно. Мне просто нужен был какой-то знак того, что я для него — особенная.

Глава 7

Мы спустились к озеру в сумерках, с фонариком, большой бутылкой кока-колы и кучей чипсов. Сильный запах антикомариного крема перебивал аромат «Шанель» Бекки и моего «Кельвина Кляйна». Когда тропинка вывела нас из леса в поле у озера, костер уже вовсю горел и алые языки пламени состязались с закатом и его отражением в воде. Вокруг костра собрались человек тридцать подростков. Потрескивание горящего дерева, приглушенная болтовня и хихиканье смешивались с обиженными криками плавающих по озеру птиц. Это было волшебно. Бекки сжала мое плечо.

— Здорово, да?

Мы разложили все, что принесли с собой, около костра и сели.

— Просто прекрасно! Самое время, чтобы пришел Джейси, увез тебя на лодке на середину озера, обнял крепко-крепко и поцеловал… — она практически пропела это все. Вот спасибо, Бекки. Это привлекло к нам внимание всей толпы.

— Кто-то что-то сказал про поцеловать? — это были Стив и Джон (у него стал глуповатый вид, когда он понял, кто именно произнес это слово) и еще четверо парней. — Ребятам срочно нужно познакомиться с шикарными птичками!

— Мы не шикарные! — хором ответили мы с Бекки.

— Зато говорите шикарно, — сказал Джон.

Мы с Бекки непонимающе переглянулись. Потом Стив вытолкнул вперед четверых смущенных ирландских парней.

— Присаживайтесь, — пригласила Бекки. Около нас лежало большое бревно, и они рядком уселись на него, похожие в своих кофтах с капюшонами на четырех нахохлившихся ворон.

— Я Шон, — сказал первый.

— Я его брат Питер, — представился следующий.

— Газ (он произнес это как «Госс»), — сказал парень с маленькой бородкой, — их старший кузен и вообще старший во всех смыслах!

А потом они одновременно повернулись к тому, что сидел на дальнем конце бревна. У этого парня были медные кудри и глаза такие голубые и глубокие, что в них можно было утонуть.

— А я Фергал Магуайр, — сказал он, — не родственник.

У него был такой смешной акцент! Я даже хрюкнула, тщетно пытаясь сдержать смех. Бекки ткнула меня локтем в бок.

— Привет, я Бекки, а это Софи. А вы откуда?

— Из Дублина (Доблина), — хором ответили они.

— Ух ты! — заулыбалась Бекки. — Как мне нравится ваш акцент! Так бы и слушала всю ночь.

— Будешь, дорогая, будешь, — Газ отхлебнул пива.

Вдруг рядом с Бекки возник Джон.

— Пойдемте на озеро, там пара катамаранов свободна.

— Отличная идея! — воскликнул Газ. — Пойдемте, ребята!

— В одном катамаране помещается только четыре человека, — предупредил Стив. — Возьмите Фергала вместо меня!

— Не беспокойся обо мне! — сказал Фергал.

— Ты и Софи, пойдемте с нами, — позвала Бекки. — Представь себе, что это Джейси, — прошептала она мне на ухо, когда ребята ушли вперед.

Сиденья катамарана были довольно грязные, и как же я порадовалась, что не надела сегодня белое платье! Фергал оказался истинным джентльменом.

— Может, сядешь на мой свитер? — предложил он, когда мы забрались на раскачивающийся катамаран.

Я взглянула на него — убедиться, что он не шутит. Фергал занял самый краешек сиденья и застенчиво улыбался мне.

— Да нет, спасибо, — улыбнулась я в ответ. А он симпатичный.

Когда Бекки садилась на свое место у педалей, катамаран сильно качнулся.

— Эй, осторожно! — закричал Джон, пытаясь его выровнять.

— Я балласт! — она засмеялась. — Кораблю нужен вес!

Джон сел за педали и испустил радостный вопль. Ему было хорошо с Бекки, и он не замечал ее некрасивое тело. Этим он мне очень нравился. И вот Бекки и Джон повезли нас на середину озера. У ребят на втором катамаране дела обстояли намного хуже. Сначала они не могли решить, кто будет крутить педали, а потом чуть не опрокинули катамаран, пока спорили, кто где будет сидеть.

— Только посмотрите на них! — сказал Фергал. — Вот что восхищает меня в женщинах — вы вносите в нашу жизнь элемент организованности.

— Так, начинается наступление очарования, — улыбнулся Джон. — Не обращайте внимания, девушки, он не контролирует этот процесс!

— А мне нравится, — искренне призналась Бекки.

Мы ехали довольно быстро. Я опустила руку в воду и представила, что Фергал — это Джейси и что мы одни на озере. Небо было темно-синее, на нем сияла серебряная луна. Где-то вдалеке танцевал костер. Люди вокруг него издали казались тенями. Они не могли нас видеть. Джейси погладил мои волосы. Подвинулся поближе, взял в свои руки мое лицо и посмотрел глубоко в глаза своим растапливающим взглядом. А потом — поцелуй.

Ба-бах!

— Нас таранят! Это война! — заорал Джон. — Давай, Бекки, жми!

Стив, Шон, Питер и Газ хохотали и кричали, как маленькие дети.

— Пиф-паф! Попали!

Мы потеряли равновесие, и катамаран закрутило. Но Джон и Бекки были готовы принять вызов. На бешеной скорости они увезли нас подальше к середине озера, и там мы выровнялись, чтобы разогнаться еще сильнее и протаранить противников.

— Ух ты, здорово! — крикнул Фергал.

Жалко было расставаться с моим сном наяву, но вокруг кипело такое веселье. Джейси бы тоже понравилось. Я начала вопить и брызгаться вместе с остальными. Мы промокли насквозь, и я надеялась, что блузка Бекки от этого не пострадала. Со счетом шесть — четыре мы одержали победу и поехали обратно к берегу. Там небольшая толпа ждала своей очереди, среди них — мой брат, Эмма и французские девушки. (Почему Эмма, Дэн, когда у тебя вон, Сюзетта на тарелочке?)

Мы вылезли — Фергал помог Бекки и мне — и побежали греться к костру. Улучив минутку, Бекки шепнула:

— Фергал, конечно, не Джейси, но тоже очень ничего, правда?

— В том-то и дело, что он не Джейси. Честно, Бекки, мне кажется, я схожу с ума! Я не могу больше ни о чем думать! Я все время хочу знать, что он делает и думает ли обо мне. Мне больше никто не нужен. Фергал еще совсем мальчик. И, — я сделала паузу, чтобы она поняла, что я не серьезно, — он рыжий.

Бекки поняла, но в первый раз за все время нашей дружбы она бросила на меня такой испепеляющий взгляд, что мне стало неуютно.

— Разве все люди должны быть идеальными в стране Софи Моррис? В следующий раз ты скажешь, что не любишь толстых!

— Ты не толстая! — неубедительно наврала я, и на меня свалилась вся тяжесть презрения Бекки.

— А, ну тогда ладно, — она допила свою колу и с силой сжала банку.

Мне захотелось исправить положение.

— Извини, пожалуйста, Бекки. Похоже, у меня со всеми испортились отношения на этих каникулах, и я очень не хочу, чтобы и с тобой. Я, наверное, кажусь немного поверхностной. Пожалуй, я такая и есть. — Она не стала меня спасать. — Ну, то есть была до сих пор. Но сейчас вижу, что была не права…

— Не унижайся, Софи. Все нормально. Но даже у толстых людей есть чувства. Эй! — перебила она саму себя. — Посмотри-ка! Это же наш красавчик!

В конце тропинки, на опушке леса, в темноте показалась белая футболка — это был он, Джейси.

— Он рукой машет! — обрадовалась я.

Мы махнули ему в ответ. Но кто-то еще махал ему с воды. Кто-то вылез из катамарана и побежал за фонариком. Это была Эмма, которая с прыгающим лучом фонарика поскакала через поле в темноту, где стоял Джейси. И это Эмма исчезла вместе с ним на тропинке, ведущей к лагерю.

Бекки схватила меня.

— Нет! Эмма и Джейси — не может быть! Это что-то другое, это как-то связано с тем, что мы видели раньше, в баре. Я уверена на все сто, Софи, между ними ничего нет и быть не может. Но для тебя мы должны разработать коварный план.

— А ты все еще хочешь? — я совсем упала духом.

— Конечно, хочу. Вот поедем завтра кататься верхом и придумаем что-нибудь. Разработаем план. Я по-прежнему думаю, что вы созданы друг для друга. Это будет так романтично.

— Значит, ты меня простила?

— За что? — спросила Бекки и засмеялась над моим унылым видом.

Остаток вечера на берегу озера прошел замечательно, несмотря на беспорядок в моей голове. Газ шумел в компании со Стивом. Фергал сидел в свете костра и тихо наигрывал что-то на гитаре. Получалось у него хорошо. Когда стало совсем поздно, Джон нашел Бекки. Она не сильно сопротивлялась, когда он уговаривал проводить ее до дома. Мне тоже было пора обратно, и я обрадовалась, увидев Дэна и девчонок-француженок. Они как раз шли ко мне. Марк был с ними.

— Идешь, Софи?

Дэн протянул мне руку, чтобы помочь встать. Хорошо все-таки, что у меня такой заботливый старший брат. Марк говорил по-французски с кошмарным акцентом, который, впрочем, очень нравился Франсине и Сюзетте, а мы с Дэном шли впереди с фонариком и показывали дорогу.

— Здорово здесь, правда? — спросил он, не особенно ожидая ответа.

Когда мы уже почти добрались до палатки, нас догнали Франсина и Сюзетта. Они затрещали на французском так быстро, что я ни слова не поняла, хотя по их сладким улыбкам догадалась, что они о чем-то просят.

— Они хотят, чтобы мы проводили их, потому что у нас фонарик, — перевел Марк.

— А, да! — засмеялся Дэн. — Ладно, девушки, мы защитим вас от незнакомцев в ночи, правда, Марк? До скорого, Софи.

В палатке храпел папа. Я потопталась вокруг, ища, где включается свет. И вдруг почувствовала, что рядом кто-то есть. Я набрала полную грудь воздуха, чтобы заорать, но мне закрыли рот рукой. Это был Джейси.

— Не кричи! — прошептал он. — Ты же всех перебудишь! Это всего лишь я.

— Ты что здесь делаешь?

— О, просто хожу тут и подкарауливаю прелестную Софи Моррис одну, — он тихо засмеялся. — Извини, что напугал. Пока!

Был ли это знак, которого я ждала? Я просто не знала.

Глава 8

— Ну, и что, по-твоему, все это значит? — спросила я Бекки, которая была до ужаса неуклюжей на велосипеде, но оказалась явно в своей стихии на лошади.

Мне было не очень удобно сидеть на лошади. Минут через двадцать я уже натерла места, о существовании которых у себя даже не подозревала. Мы — группа из двадцати человек с двумя руководителями — ехали по дальней стороне озера к выгонам. День был знойный, но легкий ветерок помогал переносить жару.

— Ты правда думаешь, что он ждал меня, Бекки?

— Я думаю, нам надо смириться с тем фактом, что он был рядом с палаткой Эммы.

— Не вижу связи.

— Мы не знаем, что у него за дела с Эммой. Они точно что-то планируют, но даже не представляю, что у них может быть общего. Помнишь про «вечер, который все запомнят»? Что бы это могло значить?

— Мне не важно, если только у них не любовь. А у Джейси не может быть такой плохой вкус!

— Эмма нормальная девчонка. Не понимаю, что ты имеешь против нее…

— Как она одевается для начала!

— Но ей же нравится твой брат, да?

— Ну и что? Все равно я не верю, что она нравится Джейси. Ну ладно, предположим, Джейси вышел от нее. А зачем тогда он сказал, что хотел застать меня одну?

— Типично для мужчины. Наверное, он знает, что нравится тебе, и так уверен в себе, что не видит для себя соперников.

— Но это же правда! Никто не может сравниться…

Бекки запела:

— Никто не сравнится, никто не сравнится, никто не сравнится с тобой…

— Ну да. Не сравнится. И он мне правда нравится, так зачем ему морочить мне голову?..

Я уже собралась высказать Бекки свои сомнения, как вдруг она меня перебила.

— Я знаю! Да! Ты должна притвориться, что у него есть соперник. Никогда не мешает уколоть мужское самолюбие. Вот что нам надо сделать, Софи. Заставить его ревновать!

Ее лошадь почувствовала возбуждение всадницы и пошла легким галопом. Бекки быстро ее утихомирила.

— А вдруг это ударит по мне же? А что если у него романчик с Эммой все это время, а я даже и не заметила?

— Если он подумает, что ты заинтересовалась кем-то еще, то сразу появится, чтобы заявить свои права на тебя. Ты не успеешь сказать «Блю тропик»!

— Наверное, это немного ускорит дело. Я тут с понедельника, а сегодня пятница, пора бы чему-нибудь произойти. Настало время для чего-то большего. Он проводил меня до палатки в среду и удивил прошлой ночью. Должно быть что-то еще, но его все нет и нет.

— Это потому что парни ленивые, и если им не надо стараться, они и не будут. Наверное, он просто принимает как данность, что ты будешь ждать вечно — когда бы он ни решил сделать первый шаг.

— Честно говоря, я тоже так думаю.

— Тогда это и объясняет вчерашний вечер! Может, он пытался заставить тебя ревновать! Может, он ждет, когда ты сделаешь первый шаг?!

В словах Бекки был определенный смысл. И мне отчаянно хотелось верить ей, хотя в глубине души я по-прежнему сомневалась. Теория Бекки многое объяснила. Непохоже, что Эмма действительно нравится Джейси, но я видела их вместе, и мне кажется, он сделал это нарочно.

— Ладно, Бекки. Что мне делать, чтобы он меня приревновал?

— Думаю.

Мы немного отстали от остальных и теперь решили их догнать. Мы двигались между деревьями в приятной прохладе. Ехать легким галопом было несложно, лошадиные копыта уютно топали по лесной дорожке. Мы приблизились к остальным, когда они вышли на освещенную солнцем тропинку между двумя полями подсолнухов. Наездники, люди всех возрастов, от девяти до шестидесяти, притихли на жаре. Ряды подсолнухов проплывали мимо, они дружно поворачивали головы за солнцем, и я подумала: «Джейси — мое солнце. Я хочу смотреть на него, куда бы он ни пошел. Когда его нет рядом, я хочу закрыть свои лепестки и спать, пока он не появится снова. А если он покинет меня, я завяну и умру».

Сами собой сложились две строчки:

Если бросишь ты меня,

Я завяну и умру.

Я все повторяла и повторяла их про себя.

Наконец мы свернули на тропинку в тени высоких дубов. Под ними росли кусты черники.

— Давай остановимся на минуту, — предложила Бекки. — Хочу пить. — Она выхлебала половину бутылки и завинтила крышку. — Так. Я придумала. Главная проблема — к кому ты заставишь его ревновать? Есть, конечно, Марк…

— Нет уж, Бекки, даже ради Джейси.

— Ну, я могла бы одолжить тебе Джона. И еще есть Стив. Ты ему нравишься.

— Ни за что! А что, правда?

— Джон так считает. Ты можешь притвориться, что он тебе нравится?

— Вряд ли. Он не мой тип.

— Это не важно. Помни, для чего мы все это делаем!

Это было нехорошо. Нельзя снижать свои стандарты даже ради развлечения. Я перебрала в уме всех парней, с которыми познакомилась за последние дни. Джеми вроде ничего. По крайней мере, он выше меня и у него хороший загар. Тристан, хоть он и ботаник и носит брэкеты, нравится мне как человек. Но они никак не соответствуют безупречным требованиям Софи Моррис.

В мои размышления ворвалась Бекки:

— А как насчет ирландских парней?

— А что насчет них?

— Они ничего.

— Они ирландцы.

— Ну и что? Шон и Питер довольно симпатичные. А Газ вообще прелесть.

— Я не понимаю ни слова из того, что они говорят. А Газ слишком шумный.

— А Фергал Магуайр?

— А почему ты называешь его полным именем?

— Такое классное романтичное имя! Он славный.

Я промолчала. Вообще-то тут стоит подумать. Утром, когда Фергал выходил из магазина, я увидела: при дневном свете его волосы удивительного темно-рыжего цвета, как у моих подружек, когда они красились хной пару лет назад.

— Ну, может быть.

— Давай, давай, давай! — закричала Бекки, пародируя ирландский акцент.

— Ладно. Думаешь, с Фергалом получится? Но как?

— Ну, сама я никогда такого не делала, но наблюдала за другими. Думаю, так: надо поглядывать на Джейси весь вечер, а потом, когда ему станет интересно, подойти к Фергалу, как будто вы все это время были вместе.

— Если я нравлюсь Джейси, то можно и так. Но, по-моему, лучше всего притвориться, что тебе все равно и подстроить, чтобы он точно увидел тебя с другим или подслушал, как ты говоришь об этом с другом. Фергал должен быть в курсе, иначе он неправильно отреагирует.

— Тебя послушать, так ты в этом просто эксперт. Ты и без меня справишься!

Я попыталась стукнуть ее, это не очень просто, когда сидишь верхом на лошади.

— Я так боюсь, что это не сработает! Бекки, я правда с ума схожу по Джейси. Никогда у меня такого не было. Я была уверена, что он захочет встречаться со мной — другие парни всегда хотят.

Даже Бекки я не могла сказать, как сильно влюбилась. Подумать только — писать о нем стихи! Я хочу быть подсолнухом! Что-то со мной не так.

— Точно. Значит, тебе нужно быть такой нежненькой с Фергалом, пусть Джейси поймет, что теряет. Я права, не спорь. Мы вечером спросим Фергала. Можешь начать операцию прямо в баре. Посадим тебя рядом с Фергалом, и Джейси обязательно тебя увидит — он всегда приходит в бар вечером. Кстати, нет ли чего-нибудь между ним и барменшей?

— Нет, у Хелен есть бойфренд-француз. Это Сюзетта сказала Дэну, когда мы только-только приехали.

— Ну ладно. Значит, ты болтаешь с Фергалом в баре и тебя видит Джейси. Курьеры обычно не спускаются вниз, к озеру, там можешь вести себя как обычно. Завтра будет вечер караоке. Его организуют курьеры, значит, они все там будут. Фергал хорошо поет, вам надо будет спеть вместе что-нибудь старое и сентиментальное типа «Especially for you»[18]. У них такая мелодия всегда есть.

— Хорошо, хорошо! Не так быстро! Дай я привыкну к этой мысли. Ой, а мы, по-моему, на ланч останавливаемся.

Слезть с лошади было настоящим облегчением. Мне казалось, что я приросла к седлу навечно. Это, видимо, было обычное место остановки: там стояли желоб для воды и перекладина для привязи. Мы были на вершине холма, откуда открывался вид на всю пройденную дорогу. Вдалеке виднелся кемпинг с озером, лесом и игрушечными желто-зелеными палаточками между деревьев. Интересно, что сейчас делает Джейси? Вот, пожалуйста, снова я «поворачиваю голову за солнцем».

— Эй! — Бекки вернула меня к реальности. — Мама дала мне с собой столько еды! Хочешь персик? Или йогурт? Или винограда? Или шоколадку? Иногда мне кажется, она нарочно меня закармливает! Знаешь, она говорит, что раньше была как я, но когда закончила школу, все это куда-то спало. Так что у меня еще есть надежда. Когда-нибудь я буду такая же стройная, как ты!

И она налегла на шоколадку.

Когда мы поели, проводники показали нам обратную дорогу. Они говорили по-французски, поэтому, как и половина людей из нашей группы, я мало что поняла. Бекки переводила мне кое-что. Надо бы получше заниматься французским в школе. До чего же унизительно ничего не понимать, а ведь я учу этот язык уже целых три года.

Мы сложили вещи и снова сели на лошадей. Они сначала немного покапризничали, а потом поняли, что мы едем домой, и выстроились в ряд. Мы с Бекки на этот раз оказались первые, я за ней. Проводники, девушки лет девятнадцати или двадцати, сплетничали о чем-то. Естественно, мы их не слушали, но тут несколько раз прозвучало имя Хелен, и Бекки навострила уши. Потом осадила назад, чтобы доложить.

— Не могу уловить как следует, но они говорят о ее парне. Им почти не удается проводить время вместе. Постараюсь выяснить, кто он, — она снова приблизилась к ним, но вскоре вернулась. — Перешли на футбол, «le football». Жаль. Люблю подслушивать, когда люди думают, что ты их не понимаешь.

Мы поехали дальше. Теперь я была впереди и попыталась прислушаться. Бекки была права. Сплошной «le football». А это скучно, даже когда все понимаешь.

Мы вернулись в кемпинг часа в четыре. Из бассейна слышались вопли, когда мы проезжали мимо.

— Как насчет просто плюхнуться в холодную воду? — спросила Бекки.

— Тогда неплохо бы купальники надеть, — мы с мучительным трудом подошли к нашей палатке. Мама, папа и Дэн были еще в городе.

— Тебе-то хорошо, — сказала Бекки, — а мне еще на велике тащить свою больную пятую точку в каравиллу за купальником.

— Я подожду тебя. Я хочу мороженого, сейчас переоденусь, и давай встретимся в баре.

— Хорошо. Минут через двадцать.

Бекки с кряхтением забралась на велосипед и уехала. У меня был сильный соблазн записать свое стихотворение в дневник, но мысль о душе вдохновляла больше. Хотелось пахнуть шампунем и лосьоном для тела, а не лошадью и потом. Я надела шорты поверх купальника, продрала по волосам расческой — сейчас же все равно намокнут — и пошла в бар за ипе double — vanille et cassis, s’il vous plait[19]. Лучшее время попрактиковаться во французском. Так, спокойно, Софи! Пишем стихи и учим французский? Да что происходит?! Слова «тухлый ботаник» пришли на ум. Я прогнала их, улыбнулась Хелен — она над моим французским явно смеялась, но ее улыбка была совершенно неотразимой — и налегла на мороженое.

В баре было темно. Я уже собралась на улицу, как вдруг меня кто-то окликнул.

— Ты что, не заметила меня, Софи? Мы весь день ищем наш народ, но никого не видно. Хорошо, что я наконец нашел тебя!

Фергал.

— Привет, Фергал. Я договорилась с Бекки встретиться на улице, но, думаю, она увидит меня, когда зайдет за мороженым. — Я села с ним рядом. — А где Газ, Питер и Шон?

— Они пошли в свою палатку играть в карты. Мы же не проводим вместе все время. Я хотел узнать, где все.

— Я точно так же ходила, когда только что приехала, — вежливо ответила я. В конце концов я собираюсь его скоро попросить о большой услуге. — У нас, подростков, как: утром — сон, днем — бассейн, вечером после ужина — бар, а потом — озеро. Почти все дни.

— А что же ты сейчас делаешь здесь?

— Мы с Бекки ездили кататься верхом. Здорово было.

— Это же, наверное, стоит кучу денег?

— Родители дали.

— А…

Мы немного помолчали. Кажется, я сказала что-то не то.

— А для чего же еще нужны родители? — попыталась пошутить я.

— Не знаю. У меня нет родителей, — сказал он.

— О господи, прости меня.

— Да нет. Моя мама умерла, когда я был очень маленький. Она была совсем молодая, когда родила меня, и бабушка с дедушкой для меня как родители. Я не знаю, кто мой отец. Наверное, какой-то студент, но мама ему ничего не сказала, и он не знает о моем существовании.

Мое мороженое таяло. Я облизала его с краев, чтобы не капало. Ничего себе, какой оборот принял разговор. Надо было срочно вернуться в настоящее.

— А кто тебя сюда привез?

— Родители Шона и Питера. Они учителя. Они часто берут Газа, он из очень большой семьи, а в этом году они и меня предложили взять. Мы с Питером дружим с первого класса. Но мы же не должны все время проводить вместе. Я люблю иногда побыть один.

В этот момент в бар влетела Бекки.

— Господи! Софи! Не говори мне, что ты болтаешь с ирландцем!

— А почему нет? — обиженно спросила я.

— А почему бы ей не поболтать с ирландцем? — изумился Фергал.

— Софи не говорит по-ирландски. И по-французски. И по-«североанглийски». Она говорит только на чистом английском, правда, Софи?

Мне это не понравилось.

— Я поняла каждое слово Фергала, — возразила я, но это прозвучало еще хуже. Они хохотали так громко, что не услышали моих попыток оправдаться.

— Ну, что я говорила? — сквозь смех спросила Бекки.

— Вообще-то я говорю очень медленно и разборчиво. — Фергал улыбнулся мне.

— Ладно, пойдем купаться, — предложила Бекки. — Идешь, Фергал?

— Как же я могу отказаться? — Он поднялся из-за стола. — Все, что нужно, у меня с собой.

— Бекки! — зашипела я. Мы были на горке в детском бассейне. Фергал только что отошел от нас. — Ты должна его попросить. Я не знаю, что сказать.

— Может, и не надо ничего говорить? Он, по-моему, вполне готов.

— Именно. Но он должен знать, что происходит, иначе может повести себя неправильно и все испортит. Пожалуйста, Бекки!

— Обожаю, когда ты умоляешь. Ладно, я его попрошу.

— Скажи ему, что мы с Джейси уже почти встречаемся, нам просто нужно чуть-чуть помочь. Но он обязательно должен понять, что я люблю Джейси. Обязательно! Я действительно так хочу. Кажется, хочу. Хорошо, Бекки?

— Хватит болтать и предоставь все мне. Я приду сегодня в бар раньше тебя и припру Фергала к стене.

— Только Джейси не должен слышать, понятно?

— Да ты что, совсем за идиотку меня держишь?

Глава 9

Все шло очень хорошо. Не знаю, что Бекки сказала Фергалу, но в баре я сидела с ним, и когда Джейси выглянул из-за угла, я быстро посмотрела на Фергала восхищенными глазами и немного прижалась к нему. Эмма взглянула на меня как-то странно, а Марк — скорбно, но они меня не волновали.

Внизу у озера мы развлекались вовсю. Мы сели вокруг костра. Фергал одолжил у Марка гитару и просто покорил нас. У него прекрасный голос. Это пригодится. Я никогда не была сильна в пении, и Фергал, конечно, поможет мне чувствовать себя уверенно на караоке. Казалось, мы знакомы сто лет: я, Бекки, Джон, Стив, отряд из Ирландии, Дэн, Эмма и Марк, девчонки-француженки, Тристан, Джеми и вся остальная компания. Признаюсь: мне все нравилось. Классные у меня каникулы! За исключением неопределенности с Джейси, конечно.

Я налетела на него утром в магазине. Попыталась изобразить равнодушие, но как? Он был в пляжных шортах, с мокрыми волосами и полотенцем вокруг шеи. На этот раз я прилично выглядела, уже приняла душ, и майка оттеняла мой загар.

— Софи! Привет! Соня и Корали погнали меня за завтраком, чтобы поваляться подольше перед началом субботней суеты. А ты почему так рано?

Просто я не могу заставить себя не думать о тебе. Ты светишь, как солнце. Ты еще не ревнуешь меня? Я не знаю, что сказать.

— Нам нужно было, — я посмотрела в корзинку. Там лежало обезжиренное молоко и несколько упаковок жвачки, — кое-что.

Молодец, Софи. Я беспомощно посмотрела на Джейси.

— Отлично. Увидимся позже, на караоке вечером!

— Согласна.

О черт! Он же не приглашает меня! Просто напоминает, что вечером будет караоке. Слишком поздно. Он ушел. Я поехала обратно к палатке.

Бекки уже ждала меня — она тоже сегодня встала раньше обычного.

— Хочешь поехать с нами на пляж? — Она тяжело дышала, видимо, быстро ехала. — Брат пригласил близнецов, и мама с папой сказали, что я тоже могу взять подругу. У нас в «вольво» — куча места.

— Ой, здорово! Прочь отсюда! Я сейчас такое сделала, до сих пор плохо! Погоди, маме это отдам и я готова.

— Мы заберем тебя минут через двадцать, не торопись.

— Хорошо. Исчезнуть бы прямо сейчас.

— Ладно, рассказывай, только посмотрю — никто вокруг не болтается?..

Дэн еще не встал. Мама с папой пили кофе, для них я и притащила молоко. Да, да, я для разнообразия решила побыть хорошей помощницей своих любящих родителей, но не собиралась сообщать об этом Джейси.

— Ты собралась на пляж, дорогая? — спросила мама.

— Да, если ты меня отпустишь.

— Конечно, отпущу. Не знаю, чем там собирается заниматься Дэн, но, по-моему, у него футбольная тренировка, так что, думаю, тебе неинтересно.

— Абсолютно неинтересно, мам.

— Ты после ужина пойдешь на караоке?

— Да, мы собирались.

— Джессе нам говорил, это для всех, и для нас, старичков, в том числе.

— Джейси, мама. Джейси.

Подъехал «вольво» родителей Бекки. Они посигналили, и из соседней палатки вылетели близнецы, роняя по дороге полотенца, солнечные очки и прочее барахло. В машине было три ряда сидений: родители заняли первый, мы с Бекки задние, спиной вперед, а трое мальчиков поместились посередине. А это значило, что мы с Бекки сможем спокойно болтать, и дети не будут нам мешать своим беспрестанным трепом о футболе.

— Мой мелкий вообще ни о чем думать не может, кроме этого матча в понедельник вечером, — сказала Бекки.

— Какого матча? — поинтересовалась я.

— Какого матча? — удивились мальчики и обернулись.

— Ну да, я так и спросила, — засмеялась я над их изумлением.

— Матч между Англией и Францией в кемпинге, — сказал один из близнецов.

— Ты разве не видела объявлений? — спросил другой.

— Нет, не припомню никаких объявлений, — спокойно ответила Бекки, и мы продолжили разговор о моей неловкой встрече с Джейси.

— Мама сказала, он им тоже говорил про вечер караоке.

— И твоя мама тоже согласилась?

— Меня бы это не удивило! Он ей тоже нравится.

— Во всяком случае, он точно там будет. И у нашего плана еще больше шансов на успех!

* * *

Конечно, вечер караоке не очень-то заманчивое мероприятие. Но в компании друзей и когда других развлечений нет, это здорово. Наши собрались в баре первыми и пошли в бистро, где малыши уже пели детские песенки со сцены, точнее, с небольшого возвышения со ступеньками сбоку. В бистро с четырех сторон двери, поэтому с улицы все прекрасно слышно. Сейчас в зале были в основном родители с детьми, но почти всех малышей обычно тащат спать в десять. Мы нашли список песен. Там были старые хиты, какие-то избитые французские песенки, но мы всей компанией записались на «YMCA» и «Богемскую рапсодию». Тристан объяснил, что делать.

— Здесь будет мужское соло, где Фергал?

— Я здесь.

— Тебя я записываю на «When I Need You»[20]. Здесь еще есть дуэты для мужчины и женщины.

— Буду только счастлив подчиниться, — Фергал просмотрел список. — Ты споешь со мной, Софи? Что-нибудь из «Бриолина»? Будет супер!

Этот фильм, «Бриолин», я смотрела по меньшей мере раз сто. Я его наизусть знаю.

— А какую?

— «You Are the One that I Want»[21], — усмехнулся он. — Можем еще и станцевать.

— Отлично!

Я и все движения знаю, так что, может, мой слабенький голос и не будет так заметен.

Корали с кучей мелких детей пели одну из песен, где нужно много двигаться. Участвовали все, и мы в том числе. Я искала глазами Джейси, но его нигде не было. Лучше бы он вернулся к нашему с Фергалом романтическому дуэту. Мне нелегко петь на публике.

Следующей была «YMCA». На сцене сгрудилась огромная толпа, нас было так много, что не всем был виден экран. «YMCA» — это когда надо все время выбрасывать руки вверх, чтобы показывать буквы, и я не очень-то обращала внимание на экран. Заиграло вступление.

Я смотрела, как Соня и Корали выстраивают исполнителей следующей песни. Казалось, там собрался весь персонал кемпинга. Джейси наверняка должен быть. Я взглянула на задние двери — вон он!

— «Y — М…» — запела я как можно громче и подняла руки вверх в виде Y. Ой! Не вовремя — вступление повторялось дважды! Все снова запели про молодого человека, а народ рядом со мной захихикал.

— Давай! — прошептала Бекки и двинула меня локтем под ребра.

— «Y — М — С — А!»

Я очень старалась сосредоточиться. Снова выбросила руки, и на этот раз заехала Бекки по лицу. Теперь смеялись уже все. Зал буйствовал, нам подпевали. Не участвовали только работники кемпинга, они готовились к своему номеру — песне «Летний отдых». Они уже поднимались на сцену, а мы стали спрыгивать с другой стороны. Мы вывалились на улицу, чтобы немного остыть. Некоторые побежали за питьем, но мне хотелось посмотреть на «Летний отдых». Джейси, Корали и Соня были на сцене, плюс все те, кто работал в баре, ресторане и на ресепшене, охранники и даже хозяева кемпинга, которые жили в усадьбе. У мадам был чудесный оперный голос. Чувствовалась грамотная расстановка сил. Они великолепно выступили, зрители были в восторге. Потом мадам произнесла небольшой спич на тему «спасибо — добро пожаловать», и это было намеком для родителей уводить малышей. Джейси снова исчез, и мне на время стало неинтересно. Фергал предложил отрепетировать движения из «Бриолина» в углу двора. Мы прогнали все выступление с танцами, прыжками. Получилось вполне достойно.

— Надо же! Ты и танцевать умеешь! — сказал Фергал. А он-то как умел! Джон Траволта отдыхает, подумала я, но вслух не сказала. — Надеюсь, ты сможешь петь во время танца, а то я не уверен, что у меня получится одновременно.

— Я как раз беспокоюсь насчет пения. Я знаю слова и движения, но не уверена, что смогу попадать в ноты.

— Не волнуйся, это же просто для прикола! А сейчас мне нужно вернуться, изобразить идиота с этим «When I Need You».

— Я пойду послушаю.

— Тогда я буду петь только для тебя!

Ну-ну! Но в самом деле, как еще заставить другого парня ревновать? Наши ребята обступили меня.

— Давай, Фергал! — заорал Газ, когда тот устанавливал микрофон. Фергал посмотрел в нашу сторону, а потом — он действительно хорошо исполнял свою роль — нашел глазами меня и, уже не отрываясь, запел.

— Ух ты! — вздохнула Бекки. — От него можно с ума сойти!

— Да, пожалуй, мне хотелось бы, чтобы он делал это по-настоящему, — сказала я. — Кое-кто не может не приревновать!

Бекки непонимающе посмотрела на меня. Потом до нее дошло.

— А! Да, Джейси. Думаю, он бы тоже хотел так петь.

В этот момент раздался оглушительный рев аплодисментов, но удовольствие мое длилось недолго. На сцену поднимался Джейси, за ним мадам и месье, Хелен и — мои родители! О боже! Папа обнял Хелен за талию и захихикал, как идиот. Мама стояла между месье и Джейси и тоже хихикала, как идиотка. Жуть! Дэн с диким выражением лица оглянулся на меня. Его брови были чуть ли не на затылке.

Он заткнул уши. Для меня этого было мало. Я закрыла еще и глаза.

Это была какая-то французская песенка. Родители никогда не выкидывали ничего позорнее. Папа не отрывал взгляда от мадам и сжимал талию Хелен вместо того, чтобы смотреть на экран, а его пение было больше похоже на ослиный рев. Мама — как раз наоборот. Она впилась в экран глазами и стояла как вкопанная, а остальные натыкались на нее, раскачиваясь в ритм мелодии. Кошмар! Я готова была сквозь землю провалиться. Что подумает Джейси о человеке с такими идиотами-родителями?

Все вокруг буквально валялись. Я стояла, прижав одну ладонь к глазам, другую — ко рту, и тут меня за руку потянул Фергал.

— Пошли, мы следующие.

Мы поднялись на сцену, а горе-певцы спустились с другой стороны под громкие крики одобрения. Зрителям было смешно! Точно случай затуманенного алкоголем сознания. Все наши подбадривали нас с Фергалом. Я с удовлетворением заметила, что Джейси смотрит на нас, спускаясь в зрительный зал. Раздался какой-то крик вроде «Давайте, ребята!» — по-моему, это был Марк. Я встала в вызывающую позу Сэнди, и мы начали.

— Сэнди!

— Скажи мне об этом — жеребец!

И тут Фергал превратился в Джона Траволту. Он потрясающе двигал бедрами, вскрикивал, ложился на пол — в общем, все!

— Лучше соберись…

Сцена была небольшая, особенно развернуться негде, но мне удалось немного попрыгать. А потом мне пришло в голову, что можно спрыгивать со ступенек, а потом запрыгивать обратно. Получилось здорово, и Фергалу, похоже, нравилось, что я делаю.

— Ты та, кто мне нужен! Ох! Ох! Ох!

Я снова побежала вверх по ступенькам, чтобы успеть к началу нового куплета, и мы даже синхронно вступили в танец перед длинным последним припевом. Все шло чудесно.

Но тут случилась катастрофа. Я снова спускалась по ступеням и свалилась прямо в зрительный зал. Лодыжка вспыхнула болью. Я сжала ее и посмотрела на сцену. Фергал продолжал выступление. Он пел и танцевал, как будто я все еще была там! Он обнимал мое воображаемое тело и не сводил глаз с моего воображаемого лица. Публика была очарована. Я попыталась встать, но было слишком больно, пришлось снова сесть на пол. Ко мне подскочил Марк.

— Я видел, как ты упала, Софи. Я видел, как ты упала. — Он положил мою руку себе на плечо и помог мне встать. — Я окажу тебе первую помощь. Окажу первую помощь.

Мы кое-как поковыляли к Соне и Корали.

— У нас Джейси специалист по первой помощи, — сказала Корали, — он вернулся на дежурство в нашу палатку.

— Кажется, это просто вывих, но ужасно больно.

— А ты можешь пошевелить ногой? — спросил Марк.

Я попробовала — чуть не взвыла от боли, но, по крайней мере, двигать ступней я могла.

— Джейси может быть не один, — сказала Корали Марку. — Когда будете подходить, шумите громче.

Мне было слишком больно, чтобы удивляться. Корали повернулась ко мне:

— Он перебинтует тебе ногу, Софи. Он эксперт по повязкам.

Марк помогал мне идти. Его общество мне было неприятно, но нога болела убийственно. Я даже была капельку благодарна ему за то, что он прибежал мне на помощь, когда всех остальных заворожил Фергал, который в одиночку допевал наш дуэт. Но самое важное — я была на пути к Джейси!

Если бы только Марк спросил «Ты в порядке, Софи?» один раз… Но он спросил это по меньшей мере раз сто, пока мы шли к палатке курьеров.

— Ты здорово пела, Софи. Ты здорово пела. Вы с Фергалом отлично смотритесь вместе.

Я хотела нахамить ему, прежде чем он это повторит, но мы уже пришли. Вот теперь не помешало бы сказать это еще раз — громко и внятно. Он сказал:

— Вы с Фергалом здорово смотритесь вместе. Ау!

Джейси был не в офисном отделении, он вышел из своей «внутренней» палатки, единственного убежища курьеров. Он выглядел не так спокойно и собранно, как обычно. Не иначе как от пения с моей мамой!

— Привет, Марк. Привет, Софи. Что стряслось? — спросил он.

— Софи потянула ногу. Софи потянула ногу.

— Так, значит, Софи потянула ногу? — Джейси посмотрел на меня с озорной улыбкой.

— Соня и Корали сказали, что ты сможешь наложить повязку, — пусть не думает, что это была моя идея.

— О’кей, давай-ка посмотрим. Хорошая практика перед изучением медицины в следующем году!

— Я тоже собираюсь этим заниматься! — сказал Марк.

Ну-ну, кто бы мог подумать, мелькнула у меня мысль, и я сосредоточилась на своей ступне в руках Джейси. Он осторожно повернул ногу в одну, потом в другую сторону.

— Так больно?

— Да!

— А так?

— Да!

— Похоже, это просто вывих. Если бы сломала, то вообще не смогла бы ею двигать.

Джейси вынул сверток бинта из шкафчика с большим синим крестом на дверце.

— Марк, ты не нальешь холодной воды в эту миску? Спасибо. Софи, может, это и не очень профессионально, но у меня лучше получится, если ты положишь ногу мне на колено.

Если бы лодыжка так не болела, я была бы на седьмом небе.

— Спасибо, Джейси, — я пыталась поймать его взгляд, — ты такой… потрясающий.

Вообще-то я не совсем это хотела сказать, но чувствовала именно это, когда мою бедную ножку умело заворачивали в чудесно прохладный бинт.

— Ну? Как?

Я встала. Я была способна стоять! Отлично, теперь я дойду до нашей палатки и без помощи Марка. Может быть, если удастся его спровадить, у меня появится шанс поблагодарить Джейси как следует…

— Отлично. Болит гораздо меньше. Я теперь смогу сама идти, Марк.

Я многозначительно посмотрела на него, надеясь, что он поймет намек и оставит меня наедине с Джейси. Он не понял.

— Я хочу поблагодарить Джейси, Марк.

— Спасибо, Джейси, дружище. Спасибо.

— Я хочу поблагодарить его. Лично, — я пронзила Марка взглядом.

— О! A-а… Я подожду снаружи. Я подожду снаружи, — и он вышел, шаркая ногами.

Джейси с изумлением посмотрел на меня.

— Да не за что, Софи. Это моя работа. — Он бросил взгляд на свою «внутреннюю» палатку. — Слушай, я пойду, спать очень хочется.

Я не двигалась. Мне так хотелось обвить его шею руками и сказать спасибо за то, что он помог мне. Сказать, что он может бинтовать мне лодыжки, когда только пожелает. Сказать, что люблю его, что все с Фергалом я делала просто для виду. Я попыталась заглянуть ему в глаза.

— Я…

— Ты готова, Софи? — Голова Марк просунулась в палатку. — Готова?

Момент был упущен. Я молниеносно чмокнула Джейси в щеку.

— Ты такой чудесный, спасибо.

* * *

Снаружи я с трудом сдержала злость. Глупый Марк!

— Ты что, не знаешь, когда людей надо оставить одних? — зашипела я. — Мы с Джейси хотели побыть наедине. К твоему сведению, мы этого долго ждали!

— Извини меня. Извини. Я думал, он… ты…

— Ты ошибся. Конечно, такой как ты, не может понять, что такое влечение… — Я была в ярости. Почему этот глупый Марк вечно вмешивается? Я сама не знала что говорила.

— Софи, — тихо сказал он, — я понимаю, почему всем девушкам нравится Джейси. Я понимаю, почему. Но ты разве не знаешь…

— И знать не хочу! — грубо оборвала его я. Мы дошли до наших палаток, и нас могли услышать. — Спасибо за помощь. Спокойной ночи, Марк, — сказала я как можно категоричнее.

Родители были в палатке. Дэн, конечно, еще где-то шатался. Но у меня не было желания идти к озеру, смешить людей. Я не хотела пока продолжать представление с Фергалом — зачем, если Джейси все равно нас не увидит? Как только я умудрилась упустить этот шанс?! Если бы только Марк не болтался там! Кошмарный Марк. Я слышала его голос.

— Привет, мам! Привет, ребята! Весело было, правда?

Странно, со своими он не повторял слова по десять раз.

Я села за стол и зажгла пару ночников. Положила ногу на стул и вспомнила прикосновение Джейси. Я не сразу заметила записку, прижатую к столу родительской бутылкой вина. Это была сложенная бумажка, а на ней написано «Софи». Я ее развернула. Вот что там было:

У меня странное чувство, мне кажется, я тебя люблю.

Но я боюсь сказать тебе об этом.

Так что я буду тебя созерцать,

А потом пойду своей дорогой.

Фергал.

P.S. Куда ты пропала?

Это были всего лишь слова из нашей песни. Зачем ему понадобилось их выписывать?

Глава 10

Утром мама была очень заботливой. Она расстегнула мое отделение.

— Бедняжка Софи! Вся в бинтах! Дай-ка я посмотрю на твою ножку! Я видела, как Марк помогал тебе идти, но не сумела пробраться к вам, ждала тебя, но заснула. Надо было меня разбудить.

— Да все нормально. Джейси перебинтовал мне ногу.

— Дай посмотрю. Лодыжка немного распухла, но не сильно. Пройдись-ка. Уже довольно поздно, деточка. Вставай, прими душ. Мы с папой собираемся на службу в деревенскую церковь, ничего, что ты останешься одна?

— Ну конечно, мам. Я уже собираюсь вставать.

Я хотела основательно подготовиться к приему посетителей. Вот так повезло — дважды болеть за одну поездку! Совсем на меня не похоже. Но идея разлечься на шезлонге в бикини и принимать гостей мне нравилась. Я похромала в душ. Ходить было все еще больно, но дело явно шло на поправку.

Я надела саронг поверх купальника и села завтракать.

— Как тебе наше с папой выступление вчера вечером? — спросила мама. — Звезды, да?

Я неопределенно замычала.

— Фергал был просто великолепен. И ты тоже, солнышко. Он так смело продолжил выступление, когда ты исчезла. Ему было непросто решить — остановиться и проверить, что с тобой, или продолжать.

Да, Фергал здорово держался! Хотя мог бы и полюбопытствовать, что со мной. Впрочем, Фергал для меня ничего не значит. Но эта странная записка…

— Кушай круассан, деточка.

Из палатки, спотыкаясь, вышел Дэн и сощурился на яркий свет.

— Всем доброе утро. Вы с Фергалом вчера классно спели. Особенно когда ты свалилась. Мы так ржали!

— Спасибо тебе, дорогой братик!

— Ушиблась?

— Да, между прочим. Но все не так плохо: Джейси оказал мне первую помощь.

— Джейси? Он любой девчонке готов помочь.

Мама усмехнулась папе:

— Прямо как Хелен — любому мужчине, да, Джайлс?

Папа глуповато ухмыльнулся в ответ.

— Ну, она очень милая девушка.

— Слава богу, больше в программе караоке не намечается, — сказал Дэн. — А вы поезжайте. Марш в церковь, каяться в грехах! А у меня тренировка по футболу. Нас здорово гоняют, особенно если учесть, что мы приехали отдыхать и расслабляться.

— И еще, — сказала мама, — соседи пригласили нас сегодня вечером на барбекю. Ничего больше не планируйте.

Я намазалась кремом от загара и уютно устроилась на шезлонге с плеером и стопкой открыток. Пришло время написать друзьям. Сначала Ханне. Я хотела рассказать ей о Джейси. Она моя лучшая подруга, с ней надо быть честной. Я просто написала: «Тут у нас самый классный в мире курьер, и я думаю, это лишь вопрос времени… Я кое с кем подружилась. Погода отличная. Надеюсь, у тебя на музыкальных курсах все хорошо. Скучаю, целую». С Мэдди посложнее. Она ждет, что мужчины будут пачками падать к ее ногам. И, значит, к моим тоже. Послание получилось такое: «У меня роман с самым классным в мире курьером. Все расскажу, когда приеду домой». Ничего общего с мучительной правдой, записанной в моем дневнике, но все же! Ни в коем случае не сдаваться! Я должна выдержать стиль. Подруги ждут этого от меня. Ведь это актуально только сейчас, каникулы кончатся — и все. Мама уже наклеила марки на открытки — они, наверное, окажутся в Англии раньше меня. Вдруг я поймала себя на мысли о Бене Саутвелле. Первый раз в жизни я получила хотя бы слабое представление о том, что чувствовал он. Может, послать и ему дружескую открытку? В конце концов нам все равно придется видеться в школе. Но это подождет. Он, наверное, еще не вернулся домой. Ну да, он же во Франции. Он узнал, что мы оба туда едем. А я тогда сказала, что Франция большая. Он на юг, а я на запад. Кошмар! Как я могла так с ним?!

— Софи! — акцент был ирландский, ошибиться невозможно.

— Привет, Фергал! — я подняла его записку и помахала ею. — Что это значит?

— Я… я… э-э… я просто не знал, что с тобой случилось. Ты упала со сцены и все. Я не знал, стоит ли петь дальше, но караоке такая безжалостная штука, я просто продолжал как заведенный. Прости меня, пожалуйста. Я правда должен был проверить, все ли с тобой в порядке. Я хотел извиниться, — он был какой-то растерянный.

— Да не беспокойся ты. Все нормально. Джейси оказал мне первую помощь, — и я многозначительно улыбнулась.

— Джейси? Это курьер-француз?

— Нет, он англичанин. Ты знаешь…

Но Фергал не слушал.

— Про записку. Я не хотел смущать тебя. Забудь о ней. И вообще, я пришел сказать, что мы сегодня уезжаем на весь день на пляж, но вечером-то увидимся?

— Погоди! А чего бы мне смущаться? Это же просто слова из песни, да?

— Да. Почти…

— Кстати, мы вечером идем всем семейством на барбекю к соседям, так что в баре нас не будет. — Я скорчила рожу, вот, мол, что я думаю об этом барбекю, но он все еще стоял как потерянный. Тут пришел Газ.

— Идем, красавчик! Мы не можем ждать весь день. Пока, Софи!

И он утащил Фергала… Как раз вовремя, чтобы Джейси снова увидел нас вместе. Прекрасно!

Джейси вез тележку.

— Как нога? — крикнул он, потом задержался на секунду рядом с ребятами. — Вы завтра идете на футбол?

— У нас проблема — мы не знаем, за кого играть — за Англию или за Францию, — сказал Газ.

— Да уж, проблема! — засмеялся Джейси. — Да это не важно, ребята. Просто кому какой номер достанется. Приходите, если сможете! Но должен вас предупредить — англичане тренируются будь здоров!

И он подошел ко мне.

Я приподнялась на локтях. Потом вдруг вспомнила об открытках и перевернула их картинками вверх. Интересно, а Фергал их заметил?

— Нога отлично благодаря тебе, — сказала я с соблазнительной — надеюсь — улыбкой. Но потом вдруг занервничала: мы же остались наедине! Я специально надела бледно-голубой купальник, который шикарно оттенял мой загар. Но теперь я боялась: а вдруг Джейси подумает, что я выпендриваюсь?

— Я вижу, твой партнер по пению пришел узнать, как ты, раньше чем я!

— Фергал? — я задумалась: поиграть в ревность или сказать ему всю правду? Признать, что Фергал по сравнению с ним ничего для меня не значит?

— А кто же еще? Ах, какой у него голос! Парень может на этом зарабатывать!

Ха! Уже ревнует! Мне даже играть не придется.

— А сейчас ты лежишь тут такая красивая, потому что не можешь ходить или просто потому что?

Ух ты, как он это мило сказал! Я невинно хлопала глазами. Он сделал еще одну попытку:

— Тебе все еще больно ходить? Если болит, мы вызовем тебе врача.

Так, понятно. Он здесь как курьер, а не как очаровательный льстец.

Я встала на ноги и похромала к нему. Он протянул руку, чтобы поддержать меня, когда я подошла ближе. У меня был сильный соблазн споткнуться — тогда он поймал бы меня. И тут нас опять прервали! Это была маленькая крыска Соня со своей тележкой.

— Джейси, хватит болтать с малолетками! Нам еще четыре каравиллы чистить до ланча, а одна я это делать не собираюсь!

Никогда она мне не нравилась.

Джейси грустно улыбнулся.

— Рабский труд зовет. Но мне кажется, ты поправляешься, Софи. Да-да, Соня, иду. — Он заметил мои открытки на земле: — Хочешь, я их отправлю, раз ты пока не можешь ходить?

— Нет! — воскликнула я в ужасе.

— Цензура? — он все еще улыбался. — Не беспокойся, читать не буду.

И он ушел вместе с Соней, тележкой и моими открытками в заднем кармане.

* * *

Я не могла побежать за ним и плюхнулась на шезлонг вся в поту. Я отчаянно пыталась вспомнить, что там насочиняла. Там же не было его имени? Родители говорят, что письма на открытках — достояние общественности. Типа оправдание того, что они читают открытки, адресованные мне. Но это ведь совсем другое! Я же написала «курьер», верно? А он среди них единственный парень. О, знаю! Я могу притвориться, что это открытки Дэна. Точно. Попрошу Дэна сказать спасибо Джейси за то, что он отправил его открытки и еще — что он надеется, Джейси их не читал. Мой ум бурлил. Нет. Не получится. Я их подписала. Еще я могу притвориться, будто подумала, что Фергал курьер. Курьер на мотоцикле! Спрошу Джейси: а ты знал, что Фергал еще и отличный курьер на мотоцикле, не просто певец? Бред! Ох, да где же Бекки? Она мне так нужна! Открытка Ханне еще ничего. Но Мэдди! Что я там накарябала? «У меня роман с самым классным в мире курьером»? Ну, смотря как понимать слово «роман». Может, он мой почерк не разберет? А может, он и правда не будет их читать, как обещал? Нет, все читают открытки. А-а-ах!

Скоро вернулись мама, папа и Дэн, но и это не отвлекло меня от мысли об открытках. Если Джейси все-таки их прочитает, это конец. Он будет польщен? Чушь! Мне оставалось надеяться только на честность Джейси или на то, что он попросит кого-нибудь другого отправить эти проклятые открытки.

Мои молитвы были услышаны, но не совсем так, как я ожидала. После ланча зашла Бекки, я решила, что уже могу искупаться, и поковыляла с ней к бассейну. Когда мы проходили мимо палатки курьеров, меня позвала Соня. Сердце упало. Я уже все выложила Бекки.

— Ох-ох, — вздохнула она, — скажи ей, что это не ее дело. Что бы там ни было, — и осталась ждать меня.

Соня еще больше походила на крыску, ее носик был еще острее, чем обычно, а очки недобро поблескивали.

— Только на одно слово, Софи. — Я почувствовала себя провинившейся школьницей. Соня попыталась изобразить сочувствие: — Это, конечно, не мое дело, — и она была абсолютно права, — но Джейси отдал мне твои открытки, чтобы я бросила их в ящик. Знаешь, обычно я не читаю открыток и честно не собиралась читать твои. Но то, что в них было, буквально бросилось мне в глаза. Я должна кое-что для тебя прояснить. — О господи, она увидела ту, что для Мэдди! Я не могла говорить. — Тот курьер, Софи, уже занят.

— Что? — грубо спросила я.

Она самодовольно улыбнулась.

— Он встречается с… — пауза — другим работником кемпинга, — она со значением понизила голос. — Я просто подумала, что тебе надо об этом знать. Чтобы ты не попала в дурацкое положение.

О господи! Она имеет в виду себя! У нее роман с Джейси?! Как бы не так!

— Не принимай близко к сердцу, — Соня снисходительно смотрела на меня. — Просто дружеский совет.

И она ушла в палатку курьеров.

Я глядела ей вслед чуть ли не целую минуту, а потом в крайнем возмущении вернулась к Бекки:

— Вот гадина! Я всегда знала, что она гадина! Думает, я поверю, что Джейси ее любит!

— Что-что? Успокойся. Вдохни поглубже и расскажи все тете Бекки.

Я рассказала. Бекки тоже вскипела:

— Да что она о себе возомнила? Она прямо как школьный староста. И она не должна была читать твои открытки. Ну и ведьма! Не обращай внимания, Софи. Просто порадуйся, что их не Джейси прочитал.

— В том-то и дело. По крайней мере, он не знает. Хотя с нее станется рассказать ему.

— Ага, чтобы он узнал, что нравится девушке в сто раз красивее нее? Да ни в жизнь. Не бойся, не расскажет.

— Спасибо, Бекки. Ты такая классная!

— Жирная, но классная.

— Да ну тебя! Знаешь, я многое поняла за эту поездку.

— Да-да, вижу.

Я попыталась стукнуть ее, но в кои-то веки она была проворней меня.

Без ирландцев у бассейна было пусто. Может, потому что Газ такой шумный? Дэн был там, но Марк и Эмма, вот жалость-то, уехали с мамой по магазинам закупать продукты для барбекю. Франсина и Сюзетта облепили Дэна с обеих сторон. Они творили чудеса с его французским языком — и с его самооценкой. В общем, все было намного спокойнее, чем обычно.

Бекки сообщила мне, что все только и говорят о том, как пел и танцевал Фергал. И никто — о том, как пела и танцевала я! Обидно! Ведь у меня все прекрасно получалось, пока я не рухнула со сцены. Но рядом с Бекки и Дэном свои мысли нужно было держать при себе. В таком случае можно хотя бы погреться в лучах славы Фергала, раз уж он пригласил петь именно меня.

— А расскажи, как Джейси бинтовал тебе ногу, — Бекки вздохнула, — счастливая.

— Он осенью пойдет учиться медицине.

— Значит, у мальчика еще и мозги есть.

— Марк, по-моему, тоже хочет стать врачом, — осторожно сказала я. Я немного беспокоилась из-за Марка после вчерашнего вечера.

— Ну, про него-то я знаю, он вообще гений, если верить Эмме.

— Марк?

— Ну да. Сплошные пятерки. — Она помолчала, чтобы я получше усвоила эту информацию. — Кстати, Фергал вчера вечером очень о тебе беспокоился. А как ты добралась до палатки курьеров?

Это был трудный момент.

— В этом-то все и дело. Если честно, меня отвел туда Марк. Ему посоветовали Соня и Корали.

— Марк?

— Он самый. Ну и вот, Джейси обалденно бинтовал мне ногу, так уверенно, но при этом нежно.

— Ох! Он бы не стал стараться для кого попало.

— Я хотела, понимаешь, поблагодарить его как следует. Но Марк помешал.

— Может, он ревновал! — она засмеялась. — Марк ревнует! Этого мы не планировали, да?

— Про наш план, Бекки. Что именно ты сказала Фергалу? Сказала, что он мне нравится не по-настоящему? Что я люблю Джейси?

— Совсем не по-настоящему?

— Нет, ну конечно, есть немножко.

— Немножко?

— Бекки! Ты сказала Фергалу обо мне и Джейси или нет?

Она все еще увиливала от ответа.

— Верь мне! Ему в кайф притворяться, что ты ему нравишься. Слушай, мне жарко. Пойдем в воду, остудимся.

Я не очень-то ждала этого барбекю. Мне не нравилась Эмма. Марк тем более. Близнецы меня раздражали, а их маму я совсем не знала. Когда мы с Дэном вернулись из бассейна, уже вовсю пахло костром. Все наши были в палатке, и тут ко мне подошел Марк и сказал дважды, разумеется, что все будет готово через полчаса. Он прихорошился — надел чистую футболку и от него пахло лосьоном после бритья.

— Ну и ладно, — отмахнулась я. При одной мысли о предстоящем вечере у меня скулы сводило от скуки. Я пошла позвать остальных.

— Да, — сказал Дэн, — мы слышали. А еще мы слышали твой ответ. Слушай, побудь вежливой хоть раз в жизни. Это не больно. Они просто хотят подружиться.

— О да! Марк, потому что ему нравлюсь я, а Эмма, потому что ей нравишься ты. И их мама, наверное, потому, что ей нравится наш папа.

И вдруг мама на меня набросилась.

— Софи! — рявкнула она, и я испугалась, потому что обычно мама очень добрая и спокойная. Она со злостью схватила меня за руку и потащила по тропе к посудомоечному блоку. Мы шли в полном молчании, а когда оказались вне пределов чьей бы то ни было слышимости, мама буквально выпорола меня, на словах, конечно.

— Софи Моррис! Ты ведешь себя как избалованный маленький ребенок. Не знаю, какая муха тебя укусила на этих каникулах, но я тобой не горжусь. Ты помыкаешь бедной Бекки и совершенно мерзко ведешь себя с Марком. Ты грубая, высокомерная и, если честно, иногда просто отвратительная. Я порой слышу, что ты говоришь Дэнни, и мне это совершенно не нравится. Теперь слушай. Ты моя дочь, и, к твоему счастью, я буду любить тебя, как бы ты себя ни вела. Но другие не будут. Другие замечают, знаешь ли. Если ты и дальше будешь так обращаться с Марком, то это в конце концов ударит по тебе же. Ты разонравишься некоторым мальчикам, которые тебе симпатизируют, потому что ведешь себя как последняя дрянь.

— Мама, как ты смеешь называть меня дрянью?! — Мои губы задрожали.

— Я не называю тебя дрянью, дорогая, но ты ведешь себя именно так, и отрицать тут нечего. Я не люблю вмешиваться в чужие дела, но мне не нравится наблюдать, как моя драгоценная дочка сама себе вредит. Тебя должны любить не только за внешность, но и за то, какой ты человек.

Я заплакала.

— Мамочка, прости меня! Мне просто так надоели эти влюбчивые придурки.

— Это не лучшее объяснение, Софи. Я не собираюсь взывать к твоей совести, но ты, должно быть, заметила, что у этой семьи сейчас непростое время.

— Да?

— Ты не обратила внимания, что одного члена семьи не хватает?

— Ну, папы нет, но ведь во многих семьях нет пап.

— А как ты думаешь, Марку и Эмме от этого легче? Не говоря уже об их маме?

— Хорошо, хорошо! Я поняла.

— Я просто хочу, чтобы ты внимательнее относилась к окружающим.

Я закатила глаза:

— Ой, мам, надоело уже.

Кажется, я зашла слишком далеко.

— Софи! — буквально закричала она. — Хорошо! Я отплачу тебе той же монетой. Тебя тошнит от влюбчивых глупых придурков?! А меня тошнит от влюбчивой глупой дочери! Не знаю, кем ты там грезишь, да это и не важно, но, по-моему, тебе надо испытать свои фокусы на собственной шкуре. Ты не заслужила, чтобы в тебя влюблялись! — Она обвиняюще посмотрела на меня. — Так. Сейчас я возвращаюсь в палатку и жду тебя там, красивую и любезную, за пять минут до того, как мы пойдем к соседям. О’кей? Если ты не можешь прилично вести себя, то я не смогу отдыхать с удовольствием, и мы завтра же уложимся и уедем домой. Я серьезно. Так что подумай. Соберись. Прекрати вести себя, как маленькая! И если тебе это удастся, то ты частично восстановишь мое к тебе уважение, и мы сможем жить как раньше.

И мама ушла.

Я села на скамейку, рядом с которой она меня оставила. Я все плакала и не могла остановиться. Мама кричала так громко, что, наверное, все слышали. Соня могла слышать. Или Джейси. О господи, а что, если Джейси? Неужели по мне видно, что я в кого-то влюблена? Наверное, да, немного. Но сказать, что я не заслужила, чтобы в меня влюблялись, — жестоко! Может, я просто недостойна Джейси?

Но слезами горю не поможешь. Мама, между прочим, прекрасно умеет приводить в исполнение свои угрозы. Как-то раз я не хотела идти к ее друзьям на ланч и стала капризничать. В конце концов мама пригрозила позвонить и сказать, что мы не придем. И она позвонила и сказала, мол, мы очень извиняемся, но не придем, потому что Софи совершенно невозможна. Их дочка на пару лет старше меня, мы ходим в одну школу, и она рассказала эту историю всем своим друзьям. Меня потом долго не оставляли в покое.

Я попыталась взять себя в руки. Хотела убедить себя, что мама несправедлива. Но на этих каникулах произошло уже довольно много событий, которые доказывали: она права. Я презираю людей за сущие пустяки: Эмму — за одежду, Марка — за внешность, людей, которые говорят со смешным акцентом, толстых, рыжих. «Как маленькая»… А может быть, кто-то презирает меня за это?

Я посмотрела на часы. У меня было пять минут, чтобы смыть слезы и вернуться в палатку. Я побежала (вернее, очень быстро заковыляла) к душевому блоку, как будто у меня хронический понос и меня ничто не остановит. Заперлась в кабинке и несколько минут поплескала холодной водой на лицо и волосы. Глянула в зеркало — не так уж и плохо, напоминаю романтическую героиню в кино, у которой только что умер возлюбленный. Я пригладила волосы, завязала их в узел и пошла обратно к палатке. Мама меня ждала. Она ничего не сказала, зато обняла меня крепко-крепко. Я чуть снова не заплакала, но сейчас было не время. Я собиралась быть хорошей.

* * *

— Привет-привет, — мама Эммы и Марка, Мэри, переоделась в какой-то непонятный балахон. Перестань, Софи, не начинай сначала! Эмма жутко накрасилась — я молчу. Даже близнецы причесались. Ладно, ладно, теперь я хорошая и поэтому должна дать им имена: Мэтт и Гарри.

— Пахнет просто великолепно, — сказал папа и был абсолютно прав.

— Еще бы, — поддержала его мама, — Мэри — профессиональный повар высочайшего класса.

— Была, — отозвалась та, — и барбекю уж точно не мое фирменное блюдо! Так, кто что будет пить? Вино? Мы же во Франции! Или пиво?

Я уставилась на Дэна.

— Молчи, — прошептала я. Только бы он не рассказал, как я умудрилась опьянеть от безалкогольного напитка! — Можно мне кока-колу? — спросила я со своей самой любезной улыбкой.

— Я же не наркотики предлагаю, — сказала Мэри.

Я посмотрела на нее в ужасе.

— Шутка! Извини, Софи. Найди колу в сумке-холодильнике, Марк. А ты, Дэн? Пиво?

— Отлично! — оживился Дэн. — И почему вы не разрешаете нам пить?

— Потому что в таком случае нам мало достанется, — сказал папа. — Лично я мечтаю выпить с тобой пинту, когда тебе исполнится восемнадцать.

— Во всех семьях по-разному, — сказала мама.

Я забеспокоилась: мы не обидели Мэри? Но ей, казалось, совершенно все равно. Она довольно быстро опрокидывала свой джин с тоником.

Еда была действительно великолепная. Эмма настрогала кучу разных салатов, а Марк приготовил отличное барбекю. Близнецы подавали блюда, а Мэри наполняла бокалы. И в первую очередь свой. Вскоре мама с папой уже стали прикрывать свои бокалы рукой.

Эмма, Марк и Дэн весело болтали. Я оставалась в стороне, сидя между Мэттом и Гарри. Они увлеченно жевали и громко разговаривали — угадайте о чем? — конечно, о футбольном матче. Ладно, Софи, поговори с ними об этом.

— Ребята, а я вообще ничего не знаю об этом завтрашнем матче. Расскажите, а? Только, чур, говорить по очереди!

— Ну, — начал Гарри, — это будет Англия против Франции. Завтра вечером в семь часов.

— И Джейси тренирует английскую команду.

— Но Эмма — капитан.

— И не все англичане — англичане…

— И не все французы — французы…

— Даже много девчонок играет…

— И французы будут в синих футболках…

— А англичане в белых…

— И мы собираемся выиграть!

— Потому что Джейси и Эмма лучше всех!

Я побледнела. Я уже давно потеряла нить, но после этой фразы снова включилась в разговор.

— А капитан и тренер работали над этим… э-э… вместе?

— Конечно. Они набирали команду, планировали стратегию, тактику, все такое…

Так вот чем занимались Эмма и Джейси! Господи, как все просто! Он не ухаживал за ней! Не пытался заставить меня ревновать! Гарри был озадачен моим внезапным интересом. Мэтт наклонился к нему:

— Мама снова у бутылки, останови ее.

Гарри встал, привычным движением вынул из-под локтя матери бутылку и начал предлагать всем:

— Кому еще вина?

— А почему бы и нет? — папа прекрасно понял ситуацию и бросил взгляд на маму, как будто говоря: я делаю это, чтобы помочь, но тебе не стоит.

Мэри встала за следующим блюдом и чуть не упала, споткнувшись о трос. Она грубо выругалась.

— Ой, извините.

Эмма молниеносно подскочила к ней.

— Мамочка, садись и отдыхай. Я принесу. Фруктовые кебабы готовы, Марк?

— Да. Принеси миски и сливки, а остальное я сам.

Фруктовые кебабы были великолепны. Никогда ничего подобного не пробовала. Это плюс мое открытие, что Джейси с Эммой всего лишь планировали матч, наполнило меня любовью к ближним.

— Что-то неземное, — сказала я и улыбнулась Марку. Он во весь рот улыбнулся в ответ. Я вынесла это, не отводя взгляда. Я проследила за сменой настроений в его серо-голубых глазах. И подумала: ах ты, бедолага! Папа ушел, мама ставит себя в дурацкое положение. Ты старший в семье, и еще эта поездка, и, да, влюбился в меня. И все это надо терпеть, все самому. На глаза снова стали наворачиваться слезы. Я уставилась в стол.

— Очень вкусно, — сказала я.

— Спасибо, — ответил Марк.

Мэри говорила с моими родителями о сексе. Их пригвоздило к стульям, видно было, что они не знают, смеяться или нет. Мама рискнула и притворилась, будто все это страшно весело. Папа встал.

— Марк, дружище! Давай-ка с тобой сыграем в пул. Пусть Дэн помоет посуду. Ты уже достаточно поработал.

Я с удивительным чувством надежности поняла, что мама, папа и Дэн справляются с трудной ситуацией, Эмма, Марк и близнецы — тоже. Ничего не было сказано напрямую, но они все понимали, что происходит. Я тоже должна была помочь. Наверное, первый раз в жизни я смиренно предложила:

— Давайте я помою посуду!

— Ой, давайте не будем заканчивать праздник прямо сейчас, — тихо сказала Эмма. Она смотрела на наших мам. — Мне очень жаль, что так получилось, — прошептала она, — это не часто случается, то есть не так часто. Я сейчас отправлю детей в настольный теннис поиграть, если не возражаешь. Они совсем тебя заболтали!

— Они рассказывали мне о завтрашнем матче!

— Чтоб мне провалиться! — воскликнул Дэн. — Я уж думал, этот день никогда не настанет!

Близнецы были и сами рады уйти от нас.

— Вернитесь к одиннадцати, пожалуйста! — крикнула Эмма им вслед. И продолжила: — Матч будет интересный. Джейси за нас, но за французов будут играть ирландцы. А Фергал просто ас.

— Тогда он будет компенсировать Сюзетту, — сказал Дэн. — У нас Эмма и еще пара девчонок, вот Сюзетта и решила, что и во французской команде их должно быть по меньшей мере три.

— Неужели ты об этом до сих пор не слышала, Софи? — спросила Эмма.

— Нет. Я и не знала. Мы с Бекки понятия не имеем, что там у вас творится.

— Но ты же общаешься с Джейси, так ведь?

— Ну да.

Интересно, этот вопрос просто так или с подвохом?

— Она думает, что Джейси в нее влюбился! — Дэн внезапно решил отомстить за мое хамство.

Эмма засмеялась.

— Я бы так не думала! Не беспокойся, Софи, я никому не скажу!

И они с Дэнни расхохотались в полный голос.

Мои добрые намерения мгновенно испарились.

— Ах ты, гад! — заорала я и со всей возможной скоростью похромала прочь. Мама в это время помогала Мэри подняться со стула. Я влетела в нашу палатку и разрыдалась.

Глава 11

— Мама говорит, я должен извиниться. Я просто шутил, но она сказала, что все слышала и прекрасно понимает, почему ты слетела с катушек. Особенно после того, как она тебя отругала. Так что извини. Мир?

— Можешь перевести дыхание.

Это было утро извинений. Мэри пришла и извинилась за то, что напилась. Папа извинился перед Дэном за то, что грузил его мытьем посуды. Я должна была, наверное, извиниться за то, что живу. Но мама решила, что день отлично подходит для семейного выезда.

— Тут есть музей сыра. Я обязательно должна посмотреть. Нет, ну вы представляете, что в нем может быть? Это в миленьком городке с рынком и хорошими ресторанами. Можем поехать и посмотреть этот глупый музей, потом побродить по рынку, пообедать, пойти на пляж и вернуться — задолго до начала матча. Что скажете?

— Ну, можно, наверное, — без особого восторга отозвался Дэн. Мама бросила на него свирепый взгляд.

— Да, да, конечно, поехали, — тут же перестроился он. — Как скажешь.

Свалить подальше от кемпинга было то, что нужно. Не особенно хотелось видеть ни Эмму с Марком, ни Соню, ни Фергала, ни даже Джейси. Да и Бекки пора было дать передохнуть.

— О’кей, поехали. Поехали прямо сейчас.

— Можно я хотя бы оденусь, а? — папа стоял в пижаме, весь взъерошенный. После вчерашнего героического алкогольного приступа он ненадолго вышел из строя.

Машину вела мама, и она же взяла на себя организацию всего дня. Для меня это было облегчением. Для Дэна, полагаю, тоже. Мы уже много дней толком не разговаривали друг с другом.

Музей оказался дурацкий: пластмассовые коровы и картонные сыры. Но сам красивый сонный город на реке мне понравился. Рынок тоже был сонный, но мы с Дэном нашли там корзину с хорошенькими щеночками на продажу и долго возились с ними. Братишка в этом плане такой же сентиментальный, как и я.

— Я возьму вот этого и назову его Дилан, — сказал Дэн.

— А я вот этого и назову его Дугал.

— Уверена, что не Фергал?

— Хватит! Больше не дразнись, понятно?

— Vous voules acheter ип petit chien?[22]

К нам приближалась старая карга.

— Нет, спасибо, — отфранцузил ее Дэн, и нам пришлось уйти.

— Нам надо поискать, где здесь подают морепродукты на ланч, — важно сказал папа.

— Папа!

Он аж пригнулся:

— Я шучу!

— Пойдем в бистро, — предложила мама. — Лучший вариант для привередливых маленьких детей, пардон, подростков. А я хочу попробовать здешний сидр, потом посплю на пляже, и все выветрится. А потом поедем домой.

Родители были особенно добрые. После вчерашнего эпизода они вспомнили, как нам повезло, и вовсю наслаждались семейной идиллией. Мы с Дэнни после ланча пошли гулять по пляжу. Там были скалы с пещерами, куда можно было забраться. Мы влезли на вершину откоса и обнаружили за ним нудистский пляж.

— Пошли отсюда, — сказала я.

— Ну давай немножечко посмотрим, — умоляюще протянул Дэн.

— Знаешь, как называют таких людей, как ты, Дэниел Моррис?

— Ладно, ладно! Я не это имел в виду.

— Ты же каждый день смотришь на Сюзетту, и тебе что-то еще нужно?

— У всех молодых людей есть эта потребность, Софи. Ты что, еще не все знаешь?

Надо же, откровенный разговор с Дэном.

— А в чем проблема? Сюзетта по тебе с ума сходит.

— Что, правда?

— Дэн! И ты еще говоришь, что я не все знаю. Да! Я тебе говорю как девушка, Сюзетта явно влюблена в тебя. Эмма тоже. Я не вру.

Дэн покраснел.

— Правда? Обе? — мы снова спустились на пляж. — Ух ты!

— И что ты собираешься с этим делать?

— Например?

— Эх, Дэн! Встречаться с одной из них. Я бы на твоем месте выбрала Сюзетту. Она может кое-чему тебя научить.

— Но Эмма, — голос Дэна стал мягче, — Эмма как-то более реальна.

— Тебе решать, братик дорогой. Мне ни одна не нравится в качестве невестки, но это не мое дело.

Дэн после этого как-то стих. Неужели он и правда ничего не замечал, ведь они обе просто липли к нему.

Он застенчиво усмехнулся:

— Ну ладно, посмотрим, как пойдет, да?

— Просто не затягивай слишком, а то уедем домой и ты упустишь свой шанс.

Родители спали на пляже, папа обнимал маму.

— Ах, — сказала я и процитировала «Бестолковых», свой любимый комедийный сериал: «Старички могут быть такими милыми!»

* * *

В кемпинге все бредили футболом. На каждом шагу попадались плакаты. Кто-то нашел французские и британские флаги, и маленькие дети повсюду бегали с ними.

— Мне прямо жаль голландцев и немцев, — сказал папа.

— Да ладно тебе, им-то хорошо, — возразил Дэн, — они могут быть французами или англичанами на выбор — на один вечер. Никто к этому серьезно не относится.

— Сдается мне, некоторые все же относятся вполне серьезно, — возразила мама. — Все эти тренировки…

— Ну да, мы хотим выиграть. Но в каждой команде намешано национальностей, поэтому мы просто хотим, чтобы победила наша команда.

— Значит, национальная гордость под запретом? — спросил папа.

— Под категорическим! Эй, Софи, смотри — Бекки!

Бекки кружила на велосипеде возле бара. На ней были шорты и топ, а на шее — шифоновый шарфик. Папа посигналил, и она помахала рукой, потом поехала вперед и подождала возле нашей палатки.

— Пошли поплаваем, Софи! Расскажешь мне, наконец, про ваше барбекю! Я спросила Марка и Эмму, и Марк сказал, что все было прекрасно, а Эмма — что ужасно, и никто не объяснил почему.

Мы пошли к бассейну. Там было приятно пусто: почти все готовились к футболу.

— Ну? — она выжидательно посмотрела на меня.

— Ну… Перед барбекю я страшно поругалась с мамой и Дэном. Потом мама Эммы и Марка жутко напилась. Но еда была супер. И я вроде как помирилась с Марком. Мы ничего друг другу не сказали, я просто стала лучше его понимать.

— Ух ты! И это та Софи Моррис, которую я знаю и с которой люблю болтать?

— Ну, у тебя же нет монополии на симпатию и вежливость с моей стороны. Хотя, конечно, есть, — к тому же я еще и учусь под твоим чутким руководством. Мне просто его немного жаль. Нет, не жаль, это как-то снисходительно звучит. Я чувствую то же, что и он.

— Ну, я же говорю, ух ты.

— А как у тебя с Джоном?

— Ой, все так классно.

— Вряд ли твой папа не заметил засосов у тебя на шее.

— Я снимаю шарф только в душе и бассейне, а папа не сопровождает меня ни туда, ни туда…

— И он даже не спросил, почему ты надела шарф в такую жару?

— Видишь ли, это шифоновый шарф от Гуччи.

— Точно!

Она плеснула в меня водой.

— Я тут немного пошпионила за Соней. Они с Джейси, похоже, много времени проводят вместе. Она глаз с него не спускает!

— Она таскается с ним на футбол?

— Нет. Только туда он и ходит один.

— А там он с Эммой. Ой, а я еще не говорила тебе? Джейси и Эмма вместе готовили этот матч. Джейси — тренер, а Эмма — капитан.

— О! Так это объясняет…

— Ну да, кроме того, Эмма сказала…

Оказалось, об этом трудно говорить даже с Бекки.

— Ну, ну! — подгоняла она.

— В общем, еще и из-за этого вчерашний вечер был просто ужасный. Дэнни взял да и брякнул Эмме, будто я думаю, что Джейси в меня влюбился. А она и говорит, эта корова: «Я бы так не думала», и еще что-то такое снисходительное вроде «не волнуйся, я никому не скажу».

— Так она думает, что Джейси любит ее! — глаза Бекки расширились, а рот приоткрылся.

— Наверное. И почему они думают, что оказывают мне услугу своими предупреждениями?

— Да это же понятно. Они обе думают, что нравятся ему. Как будто они годятся тебе в соперницы! Не волнуйся, красотка, ты доведешь это дело до конца. Хотя Эмма меня удивила. Я думала, она отдала сердце твоему брату.

— Кажется, да, но это же не мешает ей думать, что она нравится Джейси, а?

— Хей-хо! Ну и сложную сеть мы сплели! Пойдем-ка обратно. Мы сегодня рано ужинаем — Грегори не хочет и секунды матча пропустить. Да и никто не хочет.

* * *

Большой матч сразу увлекает. Вечер был великолепный, как и первый вечер в кемпинге. На насыпи у футбольного поля собрались человек сто, все уселись на траве и приготовились смотреть. Мы с Бекки знали почти всю молодежь в обеих командах. Дэнни, Марк, Джон, Стив, оба Джеми играли за англичан, вместе с Эммой и Джейси, конечно, и еще были две тихие девчонки, с которыми мы даже ни разу не разговаривали. Фергал и Газ играли за французов. Сюзетта и месье тоже, и еще голландский папа из соседней палатки.

Одна радость была смотреть на Джейси, такой он был грациозный. Как, впрочем, и Эмма. Как будто она была не футболисткой, а балериной. Но звездой матча был Фергал. Я не очень разбираюсь в футболе, но даже мне было понятно, какой он замечательный игрок. Благодаря высокому росту и рыжим волосам он выделялся из бегающей толпы. Казалось, он держит под контролем всю свою команду, и это несмотря на то, что он только что в нее вошел. После первого тайма его стараниями счет был два — один в пользу Франции. И англичане разозлились не на шутку.

Команды собрались в две кучки — синюю (французы) и белую (англичане), — чтобы обсудить тактику второго тайма.

— Если французы выиграют, спокойная жизнь в моей семье закончится, — сказала Бекки.

— Дэн считает, что это просто для прикола. А ты не знаешь, что будет потом?

— Судя по всему, фуршет на поляне. Там уже все готовят. Знаешь, то, что девчонки говорили про Хелен, правда. У нее, кажется, не бывает выходных.

— Ну да. Она была в бистро, когда мы приехали, почти каждое утро она в «Аккуэль» и каждый вечер в баре. У курьеров один выходной в неделю. У Джейси был в прошлый вторник. Конечно, он тогда был вечером с Соней. Они вместе ели пиццу, когда я так обломалась с морепродуктами.

— Но ты же не веришь на самом деле, что они встречаются?

— Нет. И в то, что он с Эммой, тоже не верю. Но что-то здесь не так.

— Забудь об этом! Я от души хочу свести вас. Я здесь уже целую неделю, и за все это время ни разу не видела, чтобы он хотя бы прикоснулся к другой девушке, кроме тебя.

— Ага, один раз он отлеплял меня от себя, когда я на него налетела. Второй — провожал меня до палатки, когда я думала, что опьянела. Потом он закрыл мне рот рукой, чтобы я не заорала. И наконец, он бинтовал мне ногу. Тоже мне неопровержимые доказательства!

— Мужайся, дорогая! Ты еще забыла, как он взъерошил тебе волосы!

— По сравнению с вами с Джоном…

— Мы с Джоном — это другое. Хотя он становится все романтичнее с каждым днем. Например, сегодня он сказал, что будет скучать по мне, когда каникулы закончатся.

— О, как мило!

— А я не знаю, буду я по нему скучать или нет. Мне нравятся его шутки. Но вы с Джейси просто созданы друг для друга. Так что не беспокойся. О! Они снова начинают.

Темнело, а матч продолжался. Джейси бегал, подбадривал остальных, смеялся. Я могла бы любоваться им вечно. Вот бы они выиграли! Я бы тогда обняла его, поздравляя с победой.

Но французы были сильными противниками. Фергал забил еще два гола. Каждый раз на него бросалась с объятиями Сюзетта — ну точно как в настоящем футболе. Хм… Фергал и Сюзетта? А разве ей не нравится Дэн? А Фергалу, по-моему, нравилась я? Нет. Не жадничай, Софи. Это Дэну не поможет. И мне-то нужен Джейси, а не Фергал. Фергал и Сюзетта — это хорошо. Правда, отлично.

— Фергал нашел себе поклонницу, — прокомментировала Бекки. — Может, он немного охладеет к тебе? И вам придется посильнее притворяться, — добавила она, как мне показалось, с облегчением.

Да, пожалуй, придется.

Джейси забил гол. Потом Эмма. Четыре — три в пользу Франции.

Фергал промахнулся, ударив по воротам. Мяч у Джона. И он забил! Ух ты! Бекки вскочила на ноги.

— Давай, Джон!

Четыре — четыре. Это уже интересно! Теперь мы все вскочили.

Команды перемешались. Осталось пять минут. Пожалуйста, только не ничья! Вдруг Эмма побежала, маневрируя, с одного конца поля на другой. Она вела мяч, а потом передала его Марку. Он собрался и забил еще го-о-ол в пользу Англии! Толпа обезумела.

Осталось две минуты, и тут возник Фергал, настроенный биться до конца. Он велел Сюзетте встать на место и приготовился передать ей мяч. Англичане были уже так уверены в победе, что даже не заметили этого. Вратарь смотрел в другую сторону. Сюзетта сосредоточилась. Фергал передал ей мяч. Она отвела ногу назад — и вдруг потеряла равновесие! Она грохнулась на землю в тот самый момент, когда раздался финальный свисток. О боже! Как обидно!

Англия выиграла. Но с оговоркой. Если бы Фергал пробил сам… Но он хотел дать шанс Сюзетте, француженке.

— Вот это парень! — вздохнула Бекки. — Остальная команда разозлится на него, хотя вякнуть ничего не посмеют — все и так благодаря ему. И результат неплохой. Пойду обниму своего мужчину.

Удивительно, что гол может сотворить с девушкой.

Вечер был великолепный. Все обнимались и целовались. Я перенесла потное объятие Марка и еще более потное — Джейси. Впрочем, всем девчонкам вокруг досталось. Теперь это не имело значения. Хорошее настроение было прямо-таки осязаемым. День в сфере международных отношений выдался чудесный.

Вообще наметился семейный праздник. С одной стороны, тусоваться с родителями и малышней было не так весело, но с другой — это наоборот расслабляло. Все были такие добрые. Даже Эмма, хоть она и была на седьмом небе от своего успеха, подошла ко мне и извинилась, что так расстроила меня накануне. Я не осталась в долгу и посетовала на то, что так по-хамски с ней раньше обращалась. И добавила, что матч был классный и так далее, и так далее. Фергала все заобнимали до смерти, пока он пробирался к нашей компании.

— Хорошо играешь, парень! — кивнул он по пути Эмме, и она восприняла это как комплимент. Он сел рядом со мной, Газом, Стивом, Джоном и Бекки. — Ну как, понравился матч?

— Еще бы! — сказала я, высматривая Джейси. Он был в баре, покупал пиво.

Фергал растянулся на траве.

— Совсем замучился. Давно не тренировался.

— Я тоже, — хором отозвались остальные ребята.

— Я сегодня допоздна не высижу, — извиняющимся тоном сказал Джон Бекки.

— Да все нормально, — ответила та. — Вы все герои. И героини, — добавила она, увидев, что подходят Дэн и Марк с Эммой и Сюзеттой. — О-о-о, как интересно, — шепнула Бекки мне в самое ухо. — Сюзетта пришла к Фергалу.

— Интереснее, чем ты думаешь, — прошептала я. — Дэнни только что узнал, что нравится и Эмме, и Сюзетте — если он ей все еще нравится, конечно. И он понятия не имеет, кого выбрать!

— Эмму, конечно! Правда? — прошептала она в ответ.

Но Эмма собралась уходить.

— Хочу поймать Джейси, пока он еще в сознании.

— Я думала, курьеры не пьют на работе, — удивилась я.

— Конечно, не пьют. Но у него выходной до среды, и, видимо, он собирается оторваться по полной.

— А мне бы в душ и спать, — сказал Дэн.

— Мне тоже, — согласился Марк.

— Et tu, Suzette? — спросил Дэн. — Es tu fatiguee?[23]

— Да, и я тоже хочу в душ! — она хитренько улыбнулась. Парни чуть не упали.

Дэнни посмотрел на меня и сказал:

— Хорошо, Сюзетта, я провожу тебя в душевой блок.

— И я провожу! — закричали наперебой Газ и Стив.

— Они с ума сошли, — пожал плечами Фергал.

— Согласен, — сказал Джон. — Идем, Бекки. Может, и ты проводишь меня в душевой блок?

— Почему бы и нет? — отозвалась Бекки.

Фергал встал.

— Ну, до завтра, Софи. Я провожу тебя, Марк, если ты проводишь меня.

— Ничего, что мы тебя оставляем одну? — спросил меня Марк. — А, вон Эмма. Вдвоем и дойдете до палаток.

Вот и все. Какой облом. Джейси где-то кутит, а все остальные так устали, что даже говорить не могут. И что я в итоге получила? Эмму. Ну ладно, и то хорошо. Она подошла поближе.

— А куда все ушли? Я не смогла ничего добиться от Джейси и сдалась.

— Они все пошли в душ.

— Да, мне тоже не помешает. Как же я устала!

— Ты классно играешь.

— Спасибо. Мы с девчонками в школе занимаемся футболом. И часто выигрываем у мальчишек. Я буду капитаном в следующем семестре. — Она с гордостью посмотрела на меня. — Хоть я и младше всех.

— Это просто здорово, — искренне сказала я.

Мы прошли мимо бистро и бара и немного постояли на свету перед тем, как нырнуть в темноту по дороге к нашим палаткам.

— А Дэн сейчас ушел с Сюзеттой? — Эмма с тревогой посмотрела на меня. Ха! Вот она — власть. Но я вдруг узнала этот тревожный взгляд — тот же, что и у Марка прошлым вечером.

— Ушел, и миллион остальных с ним. Да и все равно, Сюзетта, по-моему, переключилась на Фергала, ты не заметила?

— Нет, не заметила.

Мы подошли к палаткам. Мама Эммы спала в темноте на шезлонге, а рядом стояла пустая винная бутылка. Мэри пропустила матч.

— Эмма…

— Да?

— Знаешь, а ты нравишься моему брату.

Она замерла.

— Правда?

— Да! Приятного тебе душа! Спокойной ночи!

Глава 12

По утрам обычно довольно долго бывало тихо, только какой-то зануда в двух палатках от нас ежедневно в девять названивал к себе в офис и давал бесполезные инструкции людям, которые явно прекрасно справлялись без него. Но после вчерашнего матча кемпинг казался особенно сонным. Даже маленькие голландские дети пошли в душ позже, чем обычно. Я лежала, подремывая, вспоминала вечер и улыбалась. Дэн вернулся вместе с Марком, вскоре после меня. Они немного пошептались, но Дэн сразу свалился спать, а у меня не было сил встать и поговорить с ним.

Пора бы обновить мой дневник. Если Джейси сегодня не будет рядом, то я могу побыть с ним хотя бы на бумаге. Многое произошло с тех пор, как я писала в последний раз. Я попыталась вспомнить понемногу из каждого дня. Потом просмотрела то, что писала о Джейси и Марке раньше. Отношение к Джейси не изменилось, а вот мнение о Марке сделало разворот на сто восемьдесят градусов.

Джейси

Джейси прекрасен, как всегда. Никогда не забуду, как он вчера вечером играл в футбол. А как он, весь потный, обнял меня после матча! Он очень сильный, и руки тоже сильные. Его пот так приятно пахнет! Кажется, Соня хочет заполучить его, и я думала, Эмма тоже. Обе без особых причин пытались предупредить меня, чтобы я и не мечтала о Джейси. Может, пора прибегнуть к отчаянным мерам? Уверена, у нас с ним все будет хорошо. Все еще беспокоюсь — а вдруг я для него слишком маленькая? Может, намекнуть ему, что я готова далеко зайти — я ведь так сильно его люблю! Думаю, ради него я смогла бы. Это же нормально, если любишь кого-то, правда? Даже не верится, что я в таком смятении. Это, наверное, настоящее! Надеюсь, никто этого не прочитает.

Марк

Я никогда в жизни не полюблю его, но не такой уж он ужасный. Меня даже Эмма не так бесит, как раньше. Папа ушел от них, а у мамы проблемы с алкоголем, хотя вообще она очень симпатичная. Кстати, просто для заметки, у Марка все же есть индивидуальность и чувство юмора. И у него симпатичные голубые глаза.

Фергал

Несколько слов о Фергале — он помогает мне заполучить Джейси. Он очень необычный человек. У него темно-рыжие кудри, а радужка глаз ярко-синяя, без темного ободка. Он высокий, но не очень тощий, здорово играет в футбол и танцует. И еще у него потрясающий голос. Сюзетта, по-моему, неровно к нему дышит, так что почти все парни будут ему завидовать. Он тоже очень милый и даже таинственный, и мне уже начинает нравиться его ирландский акцент.

Я написала список уже готовых и потенциальных парочек:

Бекки — Джон

Эмма — Дэн

Сюзетта — Фергал

Я — Джейси

с кучей вопросительных знаков и сердец вокруг. Так, хватит. Пора вставать.

— Ну как тебе душ с Сюзеттой? — спросила я Дэнни за завтраком.

Папа бросил на нас пронзительный взгляд из-за газеты.

— Что-что? Ты был в душе с Сюзеттой?

— Да если бы. Пап, души разделены на мужское и женское отделения, если ты не заметил. Но мы покричали немного через стенку. А потом перебросили к ней шорты Фергала, а она к нам — свой топ. В итоге Фергал остался в трусах, а она — в лифчике. Но нам-то что. Мы люди привычные. На нас весь день еще меньше одежды.

— Ну, и молодежь пошла, — возмутился папа.

— Ханжа! — добродушно сказал Дэн. — Ты же подросток шестидесятых-семидесятых. У вас там вообще были сборища голых хиппи!

— К сожалению, нет, — с легкой грустью возразил папа. — Не в нашем захолустье, во всяком случае.

— И больше ничего в душе, — сказал мне Дэн. — Мы все решили, что Фергалу и Сюзетте надо немного помочь.

— И как, сработало?

— Сюзетта-то была готова, а вот Фергал не повелся.

— Странный парень, — сказал папа и снова спрятался за газету.

— Да, а она развязная.

— Эй, эй! — вмешалась мама. — Хватит обижать девушку только за то, что она красивая!

— Красивая, но глупая.

— Ну ладно, — проворчала мама, — я, наверное, должна радоваться, что мой сын ставит ум выше красоты.

Я, например, очень обрадовалась. После разговора с Эммой я так боялась — вдруг Дэн предпочтет Сюзетту?

Был пасмурный день. Мама сказала, это туман с моря. Как будто последствие какой-то катастрофы. Дэн был задумчив. Эмма и Марк в палатке приглушенно разговаривали с мамой. Бекки не появилась, как обычно. Даже Газа не было слышно, а ведь в другие дни он все время бегал и что-то пел или орал. Днем был турнир по теннису. Из знакомых играла только Эмма.

После ланча я поехала к Бекки. Ее мама сказала, что она с Джоном и Стивом. Когда я вошла, они с Джоном варили кофе. Ну прямо гнездышко влюбленных! Стив тут же вскочил с места:

— Софи! Спаси меня от этих пташек! Скажи, что хоть ты идешь купаться.

— Привет, — сказала Бекки. — Я не хочу купаться, потому что у меня эти дела.

Джон придал лицу уверенное взрослое выражение, когда она сообщила эту новость, но Стива перекосило.

— Знаешь, не обязательно делиться этим с нами.

— А почему нет? — удивилась Бекки. — Что в этом такого? Зачем притворяться, что у меня есть дела поинтереснее купания?

Стив съежился.

— Да, верно. Извини. Но ты-то как… купаться, а, Софи?

— Для того я и пришла. Кемпинг сегодня как вымер. Где ирландцы?

— А вот пойдем и посмотрим, давай?

Ирландцы стояли лагерем почти у самого озера. Я туда раньше не ходила. У них была одна большая палатка и три маленькие. Газ, видимо, еще спал, в два-то часа дня. Питер и Шон с родителями слушали крикетный матч по радио. Фергал сидел по-турецки у входа в свою палатку и писал.

— Скажите, что пришли, чтобы принести нам мороженого! — крикнул Шон.

— Шон! — укорила его мама. — Ну ты и лентяй!

— Но я не хочу пропустить матч!

— Я не знал, что будет матч, — заинтересовался Стив. — Можно я останусь и послушаю с вами?

— Я схожу, — вызвалась я, — все равно делать нечего. Только у меня денег нет.

— Мне стыдно за вас всех, — сказал их папа и обратился ко мне: — Если ты сходишь, дорогая, то я и за твое мороженое заплачу.

Я взяла деньги и собрала заказы.

— Мне манговое, — попросил Фергал. — И я с огромным удовольствием сходил бы с тобой, но хочу закончить это, пока оно еще в голове.

— Я помогу тебе, — сказал Питер. — Ты восемь штук не унесешь, а мне этот матч все равно надоел.

Мы с Питером пошли к бару.

— А что пишет Фергал? — спросила я.

— А кто знает? Фергал всегда что-нибудь пишет, сколько я его знаю. Может, стихотворение, а может, песню или письмо, что угодно. Хотя бы сказку. Никогда не знаешь, что выкинет мой старый друг Фергал Магуайр.

— Он талантливый, да?

— Это мягко сказано! Я почти всю жизнь в его тени. Я бы должен ему завидовать, но ты знаешь, он никогда не хвастается. Он просто такой, какой есть. И вокруг него всегда эта трагическая атмосфера, ведь у него так рано умерла мама. Никто не злится на него из-за его успехов. Как раз наоборот. Девчонки его обожают.

— Я не замечала, чтобы он пользовался этим.

— Нет, нет. Он привередливый. Немного романтичный. Все еще верит в любовь, и все такое.

— Ты как-то цинично это сказал.

— Нет. Просто я реалистично смотрю на эти вещи. Мне нравятся Камерон Диас, Мерилин Монро, Сюзетта и Софи, и я знаю, что они дважды на меня не посмотрят. Вот и беру, что могу, когда есть шанс. Не стоит много ждать от любви, от этого одни несчастья, тебе не кажется?

— Не думала об этом. Слушай, кто будет говорить с Хелен по-французски, ты или я? Или будем просто пальцами тыкать?

Мы вошли в бар. Около ящика с мороженым крутился обалдевший папа с толпой мелких детей. Он пытался говорить с барменшей по-французски, а она отвечала на ломаном английском.

— Так, это будет два ваниль, два земляника, одна черная смородина, и манго, и одна шоколадный, и фисташка. Это будет восемь евро, пожалуйста.

Это была не Хелен. Я сделала новой девушке заказ и спросила:

— А где Хелен? Ей наконец удалось получить выходной, чтобы встретиться с бойфрендом?

Конечно, я лезла в чужие дела. Но бар казался странно пустым без Хелен, которая вечно парилась за стойкой. Мне не нравилось, что она такая Золушка, все время работает и никогда не отдыхает.

Девушка оторвалась от накладывания идеальных шариков в вафельные конусы.

— О да, Хелен сегодня со своим бойфренд, а я работаю. Вот. Это будет девять евро, s’il vous plait[24].

Дорога с капающим мороженым в руках к счастливым ребятам… Дорога к бассейну длинным ленивым днем… Постепенно подтягивались остальные. Пришли Эмма, которая неудачно сыграла, и Дэн, сочувствующий и внимательный. Сюзетта ввиду недостатка энтузиазма у Фергала изливала избыток нерастраченной энергии на Стива… Дорога обратно мимо бара без Хелен и без Джейси, если уж на то пошло, к костру. К веселому, большому костру, который сооружал и поддерживал Марк. Казалось, так было каждый вечер всю нашу жизнь. Мы сидели вокруг костра и пели забавные песенки вроде «Yellow submarine» и «We are the champions». Небо наконец очистилось, и мы разлеглись на траве и смотрели в бесконечность Вселенной. Костер трещал и шипел, когда Марк подкладывал в него очередное полено. Медленно поднималась луна, большая и яркая.

— А вот Большая Медведица, — Стив решил произвести впечатление на Сюзетту.

— Все знают Большую Медведицу, — сказал Тристан, — а вот видите три звезды Пояса Ориона? Проследите за ними взглядом и найдете Полярную звезду. А вон та белая полоса — это Млечный Путь, наша галактика, а вон там, яркая красная — это Бетельгейзе…

— Подожди-подожди, не расслышал! Как ты сказал? Дед на гейзере? — перебил его Стив.

Сюзетта засмеялась. Ей было еще труднее его понимать, чем мне.

Фергал перекатился на бок, теперь мы лежали лицом к лицу.

— Звезды в небе — это глаза ангелов, которые смотрят вниз на наши души и проверяют, хорошо ли мы поступаем.

— Что это такое?

— Так говорила моя бабушка, когда я был маленький. Я думал, там моя мама.

— А почему ты больше не думаешь, что она там?

— Потому что, как говорит Тристан, мы знаем, что там.

— Лучше ничего об этом не знать. В конце концов, никто там не был. Никто ничего не знает наверняка! Пусть звезды остаются загадочными.

— А тебе разве не нравится думать, что наши жизни такие маленькие и ничтожные в сравнении со звездами? Если каждая из них — солнце, то, может быть, у каждой есть планеты, и на каждой из них — миллионы форм жизни? А мы всего лишь точки! Крохотные точки, которые ничего не значат!

— По-моему, это страшно. Не хочу быть крохотной точкой, которая ничего не значит.

— Не сейчас, когда ты счастлива. Но когда тебе грустно и весь мир кажется ужасным, тогда хорошо знать, что мы лишь песчинки.

— Ты не чувствуешь этого сейчас?

Он повернулся на спину, подогнул колени и положил руки под голову.

— Нет, сейчас я счастлив.

— Я тоже.

Это был мирный день без Джейси. Я все еще повсюду его искала, он мерещился мне везде, я поворачивала за ним лицо и сердце, как за солнцем. Я очень ждала того момента, когда он наконец обнимет меня и будет держать так долго-долго. Я хотела лежать здесь с ним, а не с Фергалом. Вот ирония судьбы — лежать у тлеющих красных углей — и не с ним! Или смотреть на звезды — и не с ним! Я чуть не расплакалась. Завтра вечером настанет мой час. На дискотеке я признаюсь ему. Я не позволю этому шансу ускользнуть от меня.

Из темноты появился Марк с охапкой дров.

— Становится прохладно. Становится прохладно.

Он бросил дрова в огонь, и в воздух взлетел сноп искр.

— У меня спина начала промокать, — сказала Бекки.

— Хо-хо, — хитро заулыбался Стив, — лучше бы у Сюзетты.

Бекки не слушала его. Джон заботливо обнял ее и притянул к себе. Они сели поближе к огню.

— Поиграй еще, Фергал! — попросил Дэнни.

Они с Эммой тоже сидели очень близко друг к другу. На Эмме был его свитер.

— Холодновато становится, — сказала я Фергалу.

— Накинь мою куртку, — он стряхнул ее с плеч, — она все равно мешает мне играть.

Я надела ее. Она пахла костром.

Теперь играл и пел один Фергал. Все, не только влюбленные парочки, сидели обнявшись, чтобы было теплее. Фергал предложил мне прислониться к нему, чтобы погреть свою, а заодно и его спину. Его движения отзывались в моем теле, пока он играл. Это очень успокаивало. У него замечательная спина. Я чувствовала его позвоночник и мускулы плеч, даже вибрации его голоса на низких тонах. Иногда его волосы касались моей шеи. Довольно приятно. Я представляла, что он — это Джейси.

— Кто-нибудь хочет поиграть? — Фергал поднял гитару.

— Я, — сказал Газ, — чтобы доказать, что Фергал Магуайр не единственный ирландец здесь, который умеет петь. Давай-ка ее сюда.

Фергал протянул ему гитару и быстро выставил назад руку, чтобы я не упала, когда он нарушил наш идеальный баланс. Газ начал что-то тренькать. Марк подкладывал дрова в костер. Нас осталось человек двенадцать — основная часть нашей компании.

Я смотрела на Джона и Бекки, их благодушные, влюбленные лица, освещенные огнем костра. Дэн и Эмма были серьезны — Дэн робко обнял ее за талию. Стив и Сюзетта хихикали, Стив едва верил своей небывалой удаче. Тристан сидел рядом с одной из Кейт, а один из Джеми — с другой. Франсина и какие-то голландские девочки уютно прижимались к Шону и Питеру.

И еще были мы с Фергалом. Мы сидели бок о бок, вдвоем под его курткой. Я обхватила руками колени, а он обнял меня за плечи, якобы для тепла. Я не могла притвориться, что не замечаю, как он поглаживает мои волосы. Вряд ли это было тоже для тепла, чтобы рука не замерзла. Мы сидели неподвижно и дышали в унисон. Это была наша тайна. Никто, по-моему, ничего не замечал.

Огонь затухал. Марк тихо напевал вместе с Газом. Пальцы Фергала в моих волосах нежно прикоснулись к уху. Это было совсем незаметное, но все же движение. Я вопросительно взглянула на Фергала.

Он пристально смотрел на меня бездонными синими глазами.

— Ты очень, очень красивая, — сказал он. — Ты знаешь, что твои волосы блестят, даже когда темно? Как будто они освещены тысячью маленьких костерков и звездочек.

— Фергал, — начала я, но он нагнулся ко мне и поцеловал в губы, один раз, очень легко.

— Извини, — он снова сел ровно, — я увлекся, совсем чуть-чуть. Надеюсь, ты не против.

Я смутилась. Целую неделю я только и мечтала о поцелуях Джейси. Представляла их. Чувствовала. Но меня поцеловал Фергал. Фергал Магуайр, с которым я целый вечер сидела близко-близко и дышала в унисон. Чувствовала его тепло и щекочущее прикосновение его волос, запах одежды. Может, напомнить ему, что я не люблю его? Что я мечтаю о другом? Да правда ли это?

Праздник заканчивался. Фонарики вспыхивали в поле — отдыхающие возвращались в свои палатки.

— Возьми свою гитару, Фергал, — громко сказал Газ, дружески толкнул его в плечо и ушел. Мы стояли около углей, самые последние. Фонарика у нас не было. Я вздрогнула.

— В лесу очень темно. Я провожу тебя, Софи, — сказал Фергал.

— Спасибо, — я обняла его за талию. Сама не знаю почему. Я хотела дать ему понять, что он мне нравится, хотя он уже знал от Бекки, что я люблю Джейси.

Мы молча шли через лес, спотыкаясь и тихонько смеясь. Я обнимала его, чувствуя сильные мускулы его высокого тела.

Когда мы дошли до нашей палатки, я увидела, как Дэн быстро целует Эмму в щеку. Но судя по тому, как долго они смотрели друг на друга, прежде чем отпустить руки и разойтись по палаткам, понимание было достигнуто. Господи, какая романтика в воздухе!

— Я хочу тебя поцеловать еще раз, — прошептал Фергал.

Я посмотрела на него.

— Ну, ты же понимаешь…

Но закончить я не смогла — он прижал меня к себе очень крепко и поцеловал.

— Завтра мой последний день здесь, — сказал он, отпуская меня, но держа мои руки в своих. — Ты замечательная девушка, Софи. Я не жду, что ты полюбишь такого, как я, но, может быть, завтра вечером ты подаришь мне последний танец?

И он ушел, прежде чем я успела ответить или закончить свое предложение: «…что я люблю другого».

По-моему, Бекки ничего ему не говорила.

Глава 13

— Бекки, есть разговор.

Бекки помахала на прощание Джону и повернулась ко мне.

— Привет!

— Ты ничего не сказала Фергалу, да?

Она улыбнулась.

— Ты о чем?

— Ты должна была попросить Фергала сделать вид, что я ему нравлюсь, чтобы Джейси приревновал.

— Ну, он так и сделал. И до сих пор делает! Что случилось? Поехали к лошадям, хоть чем-нибудь займемся.

— Ладно.

Я села на велик, и мы поехали. Но спускать ее с крючка я не собиралась.

— Теперь слушай. Мы с тобой договорились: ты скажешь Фергалу, что я люблю Джейси и что нам нужна его помощь. Я пыталась выяснить, что именно ты сказала Фергалу, но ты сменила тему, насколько я помню.

— Успокойся, Софи. Вы с Фергалом прекрасно вчера ладили весь вечер. В чем проблема?

— Я думала, он знает, что у меня есть другой. А с ним мы просто друзья.

— ТАк, значит, ты ведешь себя с друзьями?

— Бекки, по-моему, никто ничего не видел.

— Я твой друг. Я видела.

— Я подумала, он знает, что из-за Джейси это ничего не значит. И тут поняла, что он вообще ничего не знает. А это твоя вина.

— Ну хорошо, я и правда не называла имя Джейси. Думала, это не нужно. Знаешь, мне вдруг показалось, что так по-детски просить его об этом. Он же необычный человек. И явно и так к тебе неравнодушен.

— То есть, ты ничего не говорила?

— Ну, я кое-что сказала, но не теми словами, — пробормотала она.

— Бекки! — взвыла я. — Что ты сказала? Что мне делать дальше и как себя вести?

Бекки смутилась.

— Хорошо. Только не ори на меня, потому что тебе это не понравится.

— Ну!

— Я же сказала, не ори. Я подошла к Фергалу, а он смотрел в твою сторону. И с такой тоской! Я увидела, что притворяться ему не придется. И он такой классный парень. Мне вдруг показалось, что совсем не правильно просить его именно в тот момент. Вот я и подумала: ты же все равно ему нравишься, и все будет куда реалистичнее. И… — она запнулась. — Я не сказала ему… ничего.

— Совсем ничего?

— Э-э… нет. Я тебе наврала.

Я остановилась и слезла с велосипеда.

— Как ты могла? — заорала я. — Значит, все это время Фергал, наверное, думал, что я бегаю за ним! О боже!

Бекки тоже остановилась.

— Ну, я подумала… может… вы подходите друг другу.

— Значит, другой план? Значит, ты вообще все время врала? Все это «вы с Джейси созданы друг для друга», ты что, все это выдумала? Чтобы сделать мне приятно? Или чтобы обмануть? Бедная маленькая Софи! У меня с моим уродливым мальчиком все прекрасно, спасибо большое, так давай-ка поиграем с ней в выдуманную любовь!

— Не надо было так, Софи, — очень тихо сказала Бекки.

Я поняла, что очень обидела ее.

— Я испугалась, — продолжала она тихо, почти угрожающе, — мне показалось, что «использовать» Фергала нечестно. Но ты же не раздумывая «используешь» людей, да?

Надо было извиниться.

— Бекки!

Она садилась на велосипед.

— Бекки, прости меня!

— Не думала, что услышу от тебя такое!

— Бекки! Пожалуйста! — У меня из глаз брызнули слезы. — Прости меня! Джон не уродливый. Ты же сама знаешь. Мне просто… завидно!

И это была правда. У Джона и Бекки все шло так здорово. Они оба замечательные люди. Они были вместе, а я — одна.

— Мне просто так плохо от одной мысли о том, что я завлекала Фергала. Все было бы нормально, если бы он знал. Но теперь он подумает… — и я снова зарыдала.

Бекки, большая, добрая Бекки, бросила на землю велосипед и обняла меня.

— Ладно, ладно. Извини, что не обсудила это с тобой. И я знаю, что ты не хотела сказать ничего плохого про Джона. Фергал ведь не дурак. Он хоть пытался выяснить, есть ли у тебя кто-нибудь?

— Нет. Я его тоже не спрашивала. Мы только один раз поцеловались. Ну, два.

— Да ничего страшного! Что ты переживаешь? Вот что. Давай сегодня весь день будем готовиться к дискотеке. Ты всегда здорово выглядишь, но мы сделаем тебя совсем неотразимой. Я тебя накрашу и причешу, сделаю маникюр и все остальное. И возьми еще что-нибудь из моей одежды, если хочешь.

Я шмыгнула носом.

— А где сегодня Джон?

— Родители увезли их осматривать достопримечательности. Джон был очень против. Ему и здесь хватает достопримечательностей. Но они вернутся к дискотеке. И это последний вечер ирландцев! Завтра тебе уже не придется беспокоиться о Фергале. Все, улыбнись! Операция «Соблазнение» начинается! Джейси даже не поймет, что его зацепило! Только давай сначала поздороваемся с лошадками.

Я буду скучать по Бекки, когда закончатся каникулы.

— Бекки!

— На этот раз ты собираешься кричать на меня? Или оскорблять моего мальчика?

— Бекки, давай писать друг другу по е-мейлу, когда приедем домой.

— А как же письма Джейси в его медицинскую школу? У тебя на все времени хватит?

Мы вернулись в нашу палатку. Я схватила персик и сказала маме, что ухожу.

— Съешь что-нибудь еще, детка!

— Не хочется, мам.

Я была совсем не голодная.

— Она потом поужинает с нами, — сказала Бекки.

— Ну тогда не оголодаешь, — успокоилась мама. — Зайдите перед дискотекой. Хочу на вас полюбоваться.

— Мы будем выглядеть на миллион долларов! — заверила Бекки.

С гардеробом Бекки это, наверное, недалеко от истины. Но мне хотелось надеть что-нибудь обтягивающее, и я схватила свое белое платье. Мама как раз его постирала. Оно было изумительно чистое и пахло свежестью. Такое миленькое и точно по фигуре. И я сильно загорела с тех пор, как в последний раз надевала его.

Мы поехали на великах к Бекки. Я жутко волновалась. Сегодня тот самый вечер! Только бы Джейси не увидел меня, пока я не принаряжусь.

— Сначала примерь одежду, — распорядилась Бекки, — это дольше всего. Потом я наложу тебе маску на лицо. И сделаю маникюр. Потом душ, и я выщиплю тебе брови, пока волосы сохнут. Потом платье, прическа, лак для ногтей и косметика.

И на все это у нас было всего лишь шесть часов.

* * *

— А что я буду…

— Не разговаривай! — Бекки полировала мне ногти. — Испортишь маску.

Я повернулась к ней.

— Не двигайся, а то огурцы отвалятся.

Я хотела посоветоваться с Бекки насчет того, что мне сказать Джейси, чтобы у него не осталось никаких сомнений в моей любви. Она считала, что моя красота все скажет без слов. Один взгляд — и Джейси будет околдован. Вечерний наряд висел на стуле в крошечной комнате Бекки. Я лежала на кровати, на лице — липкая маска, на глазах — кружочки огурца, а Бекки в это время орудовала пилочкой, чтобы подготовить мои ногти к нескольким слоям блестящего золотистого лака.

Я собиралась надеть свое белое платье с прозрачной блузкой Бекки. Она была из красивого материала с радужным отливом, как стрекозиные крылья. Бекки не разрешила мне влезть, как обычно, в кроссовки, а заставила взять ее босоножки — с ремешками и на высоких каблуках. Еще она одолжила мне простую цепочку из белого золота, под цвет волос.

— Еще пять минут, — сказала Бекки, — и можно говорить. А я пойду захвачу чего-нибудь попить из холодильника.

Я сняла с глаз огурцы и села.

— Теперь иди и смой маску, — скомандовала Бекки, — там целая гора ватных шариков.

Ой, здорово! Кожу немного покалывало, и лицо казалось таким освеженным. Наверное, потому что больше не было этой маски.

— Чудесно! — сказала Бекки, когда я вернулась. Сама я никакой разницы не заметила. — На, попей, а потом — в душ! Уже полпятого. До выхода осталось три с половиной часа!

— А как ты думаешь, что я…

— Поговорим, когда я буду красить тебе ногти. Давай, иди в душ и мой голову. Там есть какой-то кондиционер. Не торопись. Я пока выберу, что сама надену.

В каравилле был маленький тесный душик, но, по крайней мере, с горячей водой. У Бекки и ее мамы было полно крутых гелей для душа, лосьонов для тела, шампуней и кондиционеров. Таких в обычных супермаркетах не купишь! Настоящее удовольствие! Я завернулась в полотенце, вторым замотала голову и послушно пошла красить ногти.

— Ну, как тебе мой наряд? Ля-ля!

Бекки повернулась. На ней была черная блузка с красивым вырезом, в котором виднелся кулон, и шикарные джинсы — в них я увидела ее в первый раз. Волосы она завязала в хвостик.

— Шикарно! Тебе так идет черный и тебе очень хорошо, когда убраны волосы.

— Ну это ты уж слишком.

— Я правду говорю!

— Черный стройнит.

— Заткнись. Джон обалдеет. Давай я накрашу тебе ногти и сделаю прическу, а потом ты мне.

Бекки снова переоделась в шорты и майку.

— Ну, разве не здорово? Я бы уже и на дискотеку не ходила. Сама подготовка куда интереснее.

— Обычно, да, но этот вечер особенный. Помоги мне, Бекки! Что мне, просто подойти к нему и сказать: «Возьми меня, я твоя»? А если у меня даже не получится потанцевать с ним? Если он не будет отходить от Сони?

— Тебе надо сказать ему что-нибудь такое… Вроде «надеюсь, тебе сегодня так же жарко, как и мне».

— Он предложит открыть окно.

— А может: «Я хочу быть с тобой, детка. Пойдем ко мне, если хочешь».

— Ага, в мое маленькое отделение в палатке с родителями за стеной.

— Ну, ты знаешь, что я имею в виду.

— Я просто приглашу его на медленный танец. И тут акт второй — соблазнение. Ну, знаешь, прижаться к нему покрепче и все такое.

— Подойди к нему и пригласи на танец так, чтобы он не смог отказаться. Очень прямо: «Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты такой отличный курьер, пожалуйста, потанцуй со мной…»

— Во-во! Устоять будет невозможно!

И мы покатились со смеху.

— «Молодой человек! Разрешите мне прижать вас к своей груди в знак того, что я высоко ценю ваши великолепные профессиональные качества!» Так, не дергай рукой, а то весь лак размажешь.

Это была действительно проблема. Никогда не чувствовала себя так неуверенно. Такой серьезный шаг! Сначала маленькие встречи здесь и там, и вот — прямой вопрос: «Ты хочешь встречаться со мной?» Будет отлично, если он подойдет первым. Но как вести себя, если спрашивать придется мне? Раньше такого не случалось.

— Уже больше шести часов!

— Ах! Я волнуюсь! Я боюсь! И есть не хочется.

— Лучше поесть перед тем, как одеваться. Пошли. Чуешь, как вкусно пахнет. Надень мой халат.

Естественно, я не съела ни кусочка.

Мы вышли из каравиллы без десяти восемь, накрашенные сильнее, чем обычно, и с навороченными прическами. На велосипеде в таком виде не поедешь, а идти на высоких каблуках с непривычки, да еще и с больной лодыжкой было трудно. Марк и Эмма возвращались с вымытой посудой, когда мы подошли к нашей палатке. Марк присвистнул. Потом покраснел.

— Это что, все так одеваются на дискотеку? — спросила Эмма, разглядывая нас.

— Ну, ничего особенного, — сказала я.

— Подумаешь, полдня собирались, — пожала плечами Бекки. — Удовольствия ради, разумеется, — добавила она, поймав мой взгляд.

— Ну, тогда и я пойду переоденусь, — сказала Эмма, — хотя у меня ничего приличного с собой нет.

— У меня есть еще одно платье вроде такого, бледно-голубое, возьми, если хочешь, — предложила я. — Тебе подойдет.

Эмма вспыхнула от удовольствия.

— Правда? Можно посмотреть?

— Конечно. Сейчас достану.

— Вот это да! — сказал мой папа, увидев нас. — Выглядите сногсшибательно. Ребята оценят.

Я вытащила из сумки голубое платье и вынесла его Эмме. Дэнни сидел за столом.

— Оно классно будет на тебе смотреться, — сказал он. Эмма исчезла в своей палатке примерять.

— Вот и славненько, — подытожила Бекки. — Пойдем, Софи. Для начала сразим наповал бар.

За барной стойкой все еще была другая девушка. Мы с Бекки выпили по «Блю тропик», пока ждали ребят. В жизни так не волновалась. Я весь день думала о Джейси, а мысли о Фергале и вчерашнем вечере отодвинула подальше. Поэтому не была морально готова к встрече, когда Фергал вошел. Он был в белой футболке и джинсах. Ничего особенного, но раньше я видела его только в свободной одежде и футбольной форме и теперь удивилась: он такой подтянутый!

— Девчонки! Кому пива? — заорал Газ.

— Можно я сяду здесь? — застенчиво спросил Фергал.

Мое «да», наверное, значило бы, что я снова его завлекаю. Но меня спас Джон.

— Прости, дружище, но это моя доля гламура, — и он присоединился к Бекки.

Потом рядом с Джоном сел Стив, а рядом с ним Сюзетта, и Фергала оттеснили к противоположной от меня стороне стола. Ну и пусть.

Когда мы наконец большой толпой пошли на дискотеку, он меня догнал.

— Софи, ты выглядишь божественно! Правда, как богиня, вся белая и золотая. — Он смотрел на меня, как зачарованный. — Даже кожа у тебя золотая. Я написал тебе маленькое стихотворение. В обмен на последний танец, ладно? И я не буду больше тебя тревожить. Мы исчезнем, как утренняя роса, еще до того, как ты откроешь свои красивые глаза.

И он ушел вперед — его позвал Питер.

Джейси был первым, кого я увидела на дискотеке. Он, в солнечно-желтой рубашке, так и притягивал взгляд. Он улыбнулся и помахал нам, когда мы вошли в зал. У меня внутри все сжалось. Как я это вынесу? Меня так сильно тянуло к нему.

Я присела, чтобы собраться с духом. Здесь было на что посмотреть. Наша компания то появлялась в поле моего зрения, то пропадала. Дэнни и Эмма. Он был прав — она миленько выглядит в бледно-голубом платье, и ее лицо светится от счастья. Джон и Бекки. Он был все еще загипнотизирован черной блузкой. Стив и Сюзетта. Марк, Фергал. Работники лагеря тоже здесь. Атмосфера гранд-финала. Я просто должна была это сделать.

Я встала. Джейси только что танцевал с Соней, потом говорил с Корали, а теперь стоял один. Я выпрямилась и пошла к нему. Но меня перехватил Фергал. Ну сколько можно! Я потеряла самообладание.

— Софи!

— Не сейчас, Фергал! Оставь меня! Мне нужно поговорить с Джейси! — Фергал изумленно смотрел на меня. — Ты не понимаешь! Я люблю Джейси. Не тебя! Пожалуйста!

Я говорила бессвязно, но Фергал понял.

— Извини. — Он попятился. — Я не знал… — Он смотрел на меня, подавленный, со слезами на глазах. Невыносимо! — Но… — Фергал взглянул на Джейси. — Хорошо, я уйду. Ухожу.

Я подошла к Джейси. Ноги отказывались мне служить, и эти несколько шагов показались мне миллионом миль.

— Привет, Софи! — сказал он, улыбаясь, как будто все было нормально.

Я подошла прямо к нему, так близко, насколько осмелилась. Заглянула в его глаза и прошептала:

— Я — подсолнух.

— Прости, пожалуйста, что?

— Я хочу сказать… — о боже, он улыбался мне, глаза сияли, а губы… — Потанцуй меня.

Начался быстрый танец, но меня было уже не сбить, о нет. Я обвила руками шею Джейси и стала медленно качать бедрами из стороны в сторону, хотя он старался двигаться в ритм музыке. Только бы он перестал дергаться и остановился! Я приблизила губы к его уху:

— Джейси, я совсем сошла с ума…

Он пытался освободиться, но я не выпускала его шею из рук.

— Софи, да что с тобой?

Ноги стали ватными. Но мне нельзя было терять мужества. Это был мой последний шанс.

— Поцелуй со мной, — простонала я и потеряла сознание.

Я очнулась — надо мной склонился Джейси, обмахивая меня листком бумаги. Вокруг уже собралась толпа. Я с трудом села и обвела взглядом их лица. Тут это и случилось. Откуда-то появилась Хелен. Она пробилась сквозь толпу и опустилась на колени рядом с Джейси. Посмотрела на меня, потом на него.

— Жан-Клод? Qu’est-ce qui se passe, cheri?[25]

— C’est la jeune Sopie. La pauvre enfant![26]

Ну конечно, безупречный французский. У француза!

— Курьер-француз, — прохрипела я и снова отключилась.

Глава 14

Я думала, Джейси убежит за милю. Но он стоял рядом на коленях и поддерживал меня, пока Хелен ходила за водой. Потом они вместе вывели меня на свежий воздух и посадили на скамеечку. Все это время они говорили друг с другом по-французски.

— Ты хочешь, чтобы кто-нибудь побыл с тобой? — мягко спросил Джейси.

— Бекки.

Он пошел за ней, оставив меня с Хелен. Мне было неловко рядом с ней. Хорошо хоть она не видела, как я вешалась на Джейси. Конечно, он что-то сказал ей по-французски, но она не держала на меня зла. Как раз наоборот. Она ласково гладила меня по голове и отпаивала водой.

Вернулся Джейси. С ним был Марк.

— Я не нашел Бекки. Но Марк предложил проводить тебя до палатки. С тобой все в порядке?

Я не могла смотреть на Джейси.

— Да. Спасибо. — Чувствовала я себя кошмарно.

— Софи! — Джейси сел передо мной на корточки и заставил посмотреть на него. — Между нами возникло недоразумение. Извини меня. Я зайду к тебе завтра, о’кей? — Я слабо ему улыбнулась. — Так-то лучше.

Он встал и дружески хлопнул Марка по плечу.

— Пока, дружище! — сказал он с французским акцентом.

— А куда ушла Бекки? — спросила я Марка.

— Они с Джоном куда-то делись. Я видел, что случилось, Софи, но, по-моему, больше никто. Не волнуйся.

Три предложения, и все разные. Это что, запись? Я уже хотела сказать, что теперь он может смеяться надо мной сколько угодно. Но он и не думал смеяться.

— Я пытался тебя предупредить, Софи.

— Не напоминай мне, Марк. Я была такая грубая. Вообще удивляюсь, что ты до сих пор со мной разговариваешь.

— У тебя сложный характер. Но я и не с такими общался.

— Давай уйдем куда-нибудь отсюда. Не хочу, чтобы меня сейчас кто-нибудь увидел. Я и с Фергалом тоже ужасно обошлась. Со всеми разругалась.

— Можем найти Фергала.

— Нет, лучше не надо…

— Можем пойти посидеть около лошадей.

— Спасибо. Не хочу сейчас возвращаться в палатку или идти к озеру. Просто потом напишу по электронке ирландским ребятам.

— У меня есть их адреса.

Мы дошли до конюшен. Было слышно, как хрупают и переступают лошади. Мы сели на тюки сена.

— Спасибо, Марк.

— Ничего. Ничего.

— Чувствую себя полной идиоткой. Никогда не замечала ничего между Джейси и Хелен. Я просто раз и навсегда решила, что он англичанин, и даже не догадывалась, что он француз.

— Немудрено. Он — и то и другое! Вырос во Франции, но его папа англичанин и хотел, чтобы Джейси получил английское образование.

— Но «Джей-Си», Жан-Клод! Я знала, что Хелен встречается с курьером-французом, но никогда не видела Джейси с девушкой. Да я бы и не взглянула на него, если бы знала, что он француз!

— Ну, теперь-то какая разница!

— Я по-другому бы провела эти каникулы, ну ты понимаешь. Нет, конечно, Джейси чудесный, просто знала бы, что у меня нет никаких шансов. Рядом с Хелен уж точно! О-о-ох, Марк, какая же я дура! Я ведь и правда влюбилась. По крайней мере, мне так казалось. Никогда мне так крышу не срывало…

— Больно, да?

— Уф…

Мы посидели молча, оба думали о своем.

— Софи, мне нужно тебе кое-что сказать. Это очень трудно. Ты выслушаешь меня?

— Да.

— Это может тебя смутить, но не обращай внимания.

— Ты считаешь, что меня можно смутить еще сильнее?

— Я толстый урод, я…

— Ничего подобного, ты не…

— Выслушай меня, и не надо этой снисходительности.

— Прости.

— Я толстый, неуклюжий и далеко не симпатичный. Может, с возрастом стану лучше. Эмма, во всяком случае, так говорит. Но с девушками я всегда уверен, что меня отвергнут, поэтому я вроде как обманываю себя: начинаю ухаживать за по-настоящему красивыми девчонками, которые точно пошлют меня куда подальше. С тобой тоже. Ты очень красивая, ты и сама прекрасно знаешь, и, по правде говоря, ты относилась ко мне…

— Да, Марк. Извини меня.

— Нет, подожди, еще не все. С того барбекю ты вдруг стала нормальным человеком. Мы встречались на обшей территории. Ты знала, что со мной тебе неинтересно, а я знал, что ты можешь быть той еще стервой. Но теперь мы просто общаемся. У меня такого никогда не было, Софи. Никогда. Я сижу и разговариваю с красивой девушкой, и она не посылает меня подальше, чтобы я почувствовал себя полным уродом.

Это была правда. Мне было все равно, как он выглядит и с каким акцентом говорит. Я просто видела доброту и боль. Ему теперь тоже было наплевать на мою внешность. Как будто я была наказана за то, что вела себя с ним как сволочь.

— Я не вижу никакого толстого урода, Марк. Я вижу доброго человека со славными глазами.

— Стоп! Стоп! Я сейчас покраснею. Я не напрашивался на комплименты.

— А ты видел злющую девчонку с ужасными, презрительными глазами.

— Я этого не говорю, Софи. И думаю, нам надо прекратить этот разговор. Я просто пытался сказать тебе, что ты хорошо со мной обращалась.

В общем, это не превратилось в сказку про красавицу и чудовище. Я не бросилась целовать его, ничего подобного. Как парень он мне по-прежнему не нравился, и он это знал. Но когда-нибудь, когда с его лица сойдут прыщи и он немного сбросит вес, а все это обязательно случится, он станет чудесным мальчиком для кого-нибудь получше меня. Я вдруг почувствовала, что очень устала и проголодалась.

— Как ты думаешь, дискотека еще не закончилась?

— Сейчас только десять. Пошли к нам в палатку, если хочешь. Мама, конечно, уже отключилась, и мальчики тоже спят. Можем пройти стороной, если ты не хочешь ни с кем встречаться.

— Да. Не хочу видеть даже Бекки. Она тоже не догадалась насчет Джейси и Хелен.

— Наверное, была слишком увлечена собственными переживаниями. И это ведь не касалось ее лично.

— А Дэнни и Эмма? Они знали?

— Конечно, знали. Эмма говорила о Хелен, когда ты так расстроилась. Но они же не думали, что ты на самом деле на него набросишься.

— Похоже, об этом знали все, кроме меня.

— Это было очевидно, стоило только присмотреться. Джейси постоянно торчал в баре. Вчера они с Хелен вместе куда-то ездили. Пели вместе в караоке.

— С моими родителями, между прочим. Господи, как же это все унизительно!

Мы прошли до палаток обходным путем. Я слышала, как разговаривают мама с папой, но они меня не видели.

— Я вернусь, когда они лягут спать.

— Хорошо. Что будешь есть? Могу пожарить тебе яичницу на скорую руку.

— Отлично. То, что доктор прописал.

То жареное яйцо с французской булкой с маслом было едва ли не самым вкусным блюдом в моей жизни.

— Может, через десять лет…

— Посмотрела бы я на тебя через десять лет!

— Что-то тебя занесло, я смотрю.

— Может, мой брат женится на твоей сестре?

— Интересно, где они сейчас?

— Наверное, пошли к озеру после дискотеки.

— Ты точно не хочешь туда?

— Совершенно точно. Я просто хочу где-нибудь спрятаться.

— А ты не против, если я пойду?

— Конечно, иди. Если все там, то я могу незаметно метнуться в душ и лечь до того, как вернется Дэн. Марк, ты же никому не расскажешь, что со мной случилось?

— Да зачем мне это? Куча людей видела, как ты упала в обморок, но там была такая давка, и, по-моему, только я и Фергал видели, как ты… ну, ты знаешь. Я просто скажу всем, что было жарко, душно, и у тебя нога разболелась… ну, придумаю что-нибудь.

— Скажи Бекки, чтобы утром пришла ко мне, хорошо?

— Да, ты знаешь, меня легко уговорить.

Я бы поцеловала его за то, что он такой славный парень, но боялась, что он меня неправильно поймет. Я пообещала себе обязательно поцеловать его на прощание. Так хотелось окончательно с ним помириться.

Я очень устала и заснула почти сразу, как только легла. Но когда проснулась, ярко светила луна. Была еще середина ночи. Я прокрутила в голове все, что случилось. Как я могла быть так слепа? Столько мелочей встали на свои места, стоило мне узнать две простые вещи: Джейси француз и встречается с Хелен. И как только я увидела их вместе, я сразу разлюбила его. Но если бы это было настоящее чувство, неужели я бы восприняла все так легко?

Я была в полном смятении. Да, я многое узнала о любви. Беготня за Джейси — совершенно новый для меня опыт. Я, наверное, начала понимать, что чувствовали Бен или Марк. И даже Фергал — в этом мне и самой себе не хотелось признаваться, сразу стало плохо.

Я вела себя в эту поездку просто омерзительно по отношению к нескольким людям, но хуже всего — к Фергалу. Я использовала его, играла его чувствами. Ну ладно, я думала, что такова часть плана. Но это не оправдание. Мне было так хорошо с ним в тот вечер у костра… Если бы только… если бы… И он такой классный парень… Он мог быть моим, но я упустила шанс. Я прогнала Фергала. Он ушел.

Я заплакала. Я увижу Джейси завтра утром, но он будет уже другой — Жан-Клод, француз, парень Хелен. Фергала я больше не увижу. Никогда. Я резко села. Может, он еще не уехал? Я уже не верну его, но, по крайней мере, попрошу прощения. Я зажгла фонарик на часах — полчетвертого. Они еще здесь! Я нашла ручку и открытку и написала: «Фергал, пожалуйста, прости меня. Я была слепа. Напиши мне». И свой е-мейл. Подсуну открытку под дворник на ветровом стекле их машины.

Я расстегнула свое отделение и выбралась в ночь. Луна была просто огромная. Было совсем тихо. Я влезла в шлепанцы и побежала к главной дорожке, которая шла мимо «Аккуэль». Я уже собралась бежать вниз, к палаткам ирландцев, но потом поняла, что они будут проезжать мимо. И я села на изгородь ждать их, не важно, сколько. А потом загудели моторы. Поперек дороги висела цепочка, перед ней машины останавливались. Я стояла рядом, сжимая в руке открытку. Казалось, машины никогда не доедут, так долго они пробирались по лесу и поднимались на холм. И вот, наконец, они остановились. Фергал вылез, чтобы убрать цепочку.

— Фергал! — прошептала я.

Он посмотрел в мою сторону. Я подошла к нему и отдала открытку. Сначала подумала, что он не возьмет ее. Но он взял и прочитал. Потом посмотрел на меня долгим внимательным взглядом.

— Ах, Софи, — наконец произнес он, — мы не должны сожалеть о том, что могло бы случиться и не случилось.

Машины проехали и остановились, поджидая, когда он повесит цепь на место. Газ постучал в окно, чтобы поторопить Фергала.

— Но я оставил маленькое стихотворение для тебя на вашей машине.

Он не попрощался, а быстро поцеловал мою руку, прыгнул в фургон и уехал.

Я снова села на изгородь. Все меня покинули. Чувство потери было таким острым, как будто от меня что-то отрезали. Я вернулась к палатке и увидела тот листок. И когда только Фергал успел его засунуть? Луна была такой яркой, что можно было читать. Вот стихотворение Фергала:

Взгляд с небес

Ты светишься,

Как влюбленная женщина.

Правда,

Я чувствую

В своей душе

И созерцаю тебя

Всю,

Зная, даже зная,

Что любовь твоя

Не ко мне.

Та, другая, женщина,

Которую я потерял

В момент своего рождения,

Наверное, светилась

Так же, как и ты.

Светилась любовью ко мне

Пусть даже это был лишь миг.

Но ее свет

Потух,

Затих.

Он зимует, ожидая воскрешения.

И тогда он засияет

Вновь

В женщине, которая горит

Любовью ко мне одному.

Ох, Фергал.

Глава 15

В третий раз за эти каникулы я была больна. Болело сердце. Мне все еще казалось, будто от меня что-то отрезали. Дэнни знал, что я упала в обморок, но догадался не сообщать об этом маме с папой, чтобы не пугать их лишний раз. Марк твердо сдержал слово — он никому, даже Эмме, ничего не сказал. Джейси был абсолютно честен. Он пришел к нам, сказал родителям, что хочет поговорить со мной, и повел меня к площадке для игр, как будто чтобы обсудить футбольный матч. Он выглядел очень виноватым и просил прощения за то, что завлек меня. Так оно и было. По нашим документам он знал, что мне четырнадцать, еще до того, как увидел меня. А так как никто не делал секрета из его отношений с Хелен, ему и в голову не пришло, что я воспринимаю его шутки и подначки на полном серьезе. Он сказал, что впредь будет более осторожным.

— Ну, никаких обид? — спросил он напоследок.

— Нет, никаких, — честно ответила я.

Может, мне тоже надо было извиниться, но я об этом как-то не думала. Да и не хотелось ничего усложнять. Лучше спокойно видеться с ним в последние дни. Когда мы вернулись к нашей палатке, он уточнил у родителей день отъезда и еще сказал, что вечером в пятницу семья из Англии остановится в лагере на ночь на пути к парому. Он не помнил имен, но почтовый индекс у нас одинаковый.

Потом пришла Бекки.

— Пойдем прогуляемся к озеру, — она тактично не стала задавать вопросов, пока мы не дошли до тропинки в лесу. — Я видела Джейси и Хелен вместе, — с сочувствием сказала она. — И почему мы не поняли этого раньше?

— Но зато теперь все встало на свои места, да?

— Расскажешь, что случилось? Я знаю, что ты упала в обморок. Ты просто волновалась? И ничего не ела весь день.

Я рассказала, как дошла до такого состояния, что в конце концов буквально бросилась на Джейси и начала нести полный бред.

— А что ты ему сказала?

— Я жутко смутилась. И так долго думала, что ему сказать, в итоге в голове все перемешалось.

— Ну, и что ты сказала?

— Ни за что не поверишь, — те слова внезапно всплыли у меня в памяти. — Обещай, что не будешь смеяться.

— С чего бы?

— Ну ладно. «Я — подсолнух».

— Ты сказала что?

Я уже узнала предательские признаки — Бекки говорила с трудом и с видимым усилием сохраняла спокойное лицо.

— Ты слышала.

— А-а-а ха-ха! — Бекки была готова. — «Я — подсолнух»! Ты так и сказала?

Ее хохот был, как всегда, заразителен.

К этому времени мне уже и самой все это стало смешно.

— Ну да. «Я — подсолнух».

Я хотела объяснить ей, что Джейси — это солнце, но меня уже охватил безудержный смех. Бекки согнулась пополам, неверной походкой перешла дорожку и села на краю теннисного корта. В итоге мы, плача от смеха, катались по траве и повторяли снова и снова:

— Я — подсолнух!

— Бекки, ты просто как эликсир жизни! — сказала я, когда на время пришла в себя.

Моя бабушка говорила так про некоторых людей, и только сейчас я поняла, что она имела в виду. Я запросто могла бы страдать целый день. Но благодаря Бекки я увидела смешную сторону произошедшего. Вспомнилось остальное, что я наговорила Джейси.

— А еще я хотела сказать «Потанцуй со мной» или «Поцелуй меня», но запуталась, и в конце концов знаешь что получилось? «Поцелуй со мной».

Мы снова упали на траву.

Как здорово было просто от души хохотать над этим всем. Никогда я так не смеялась над собой. Про Фергала я Бекки не рассказала. Это было как раз совсем не смешно. Я спрятала эту историю поглубже в память — подумаю об этом потом.

— Что будем сегодня делать? — спросила Бекки. — Давай придумаем что-нибудь новенькое! Надоела эта рутина — спать/бассейн/бар/озеро.

— Ты хочешь сказать: спать/бассейн/пообниматься/бар/ пообниматься/озеро/пообниматься?

— Нет, я не против пообниматься! Папа начинает задавать слишком много вопросов. И мне очень нравится быть с Джоном, но Стив и Сюзетта уже действуют мне на нервы, — все это она произнесла спокойно и непринужденно.

— Бекки! А давай поедем куда-нибудь на велосипедах? Чернику пособираем?

— Прекрасно! Можем проехать по дороге туда, куда ходили с лошадьми. Я попрошу маму собрать нам еды для пикника.

Так мы и сделали. Казалось, что каникулы уже закончились. Мы купались после ужина вместо того, чтобы идти в бар, играли в шары с родителями Бекки, пока совсем не стемнело, а потом отправились в бар, где папа Бекки купил нам по «Блю тропик». А потом пришли мои родители с Мэри и наши соседи-голландцы. Скоро мы улизнули из бара, и Бекки побежала искать Джона. Я была счастлива, пока не думала о Фергале.

В пятницу утром мы играли в сумасшедший гольф, днем помогали Корали организовать для малышей охоту за сокровищами. Но после ужина ноги сами привели нас в бар. Остальные приветствовали нас, как старые друзья. Я как будто вернулась домой после долгой отлучки. Дэн и Эмма уже официально были вместе. Сюзетта и Стив, как и говорила Бекки, сидели, тесно прижавшись друг к другу. Они по-прежнему не понимали друг друга, но это их нисколько не огорчало.

Джейси заглянул в дверь.

— Привет, Софи! — сказал он, как всегда. Дружелюбный, исполнительный, всегда готовый помочь курьер. — Эти люди, о которых я тебе говорил. Их фамилия Саутвелл. Знакома?

Я чуть не свалилась со стула.

— А у них есть сын, которого зовут Бен?

Джейси посмотрел на лист бумаги, который держал в руке.

— Бенджамин, четырнадцать лет, этот?

Я ушам своим не верила. Именно Бену нужно было объявиться тут! Это боги специально подстроили!

— Да, он самый.

— Так ты их знаешь! Сказать им, что ты здесь, или хочешь сделать сюрприз? Они сейчас в «Аккуэль», я еду провожать их к палатке. Они здесь только на одну ночь.

— А где их палатка?

— Внизу, в «прерии».

— Не говори. Я сама схожу туда вместе с Бекки. Спасибо.

— Хорошо. Пока!

— Что все это значит? — Бекки вполуха слушала наш разговор.

— Один парень, я его по школе знаю, только что приехал в наш кемпинг.

— Правда? Пошли посмотрим. Он симпатичный?

— Остынь, Бекки.

— Да, остынь, Бекки, — сказал Джон и снова повернулся к Стиву.

— Хуже и быть не могло. Это, видимо, чтобы меня добить. Его зовут Бен, и в конце семестра у нас была, ну, противная сцена. Он говорил, что безумно любит меня и плакал, и все такое прочее.

Я потупилась. Теперь, конечно, мне было стыдно, что я так по-свински обращалась с Беном. Но его появление здесь — это просто несправедливость!

— Джейси сказал, они здесь всего на одну ночь. Можно вообще с ними не встречаться. — Бекки посмотрела на спину Джона. Ему не очень-то нравилось, что мы постоянно сбегали из компании в последние два дня. — А с другой стороны, он наверняка хорошенький, раз считал, что у него есть шансы с тобой. Я бы хотела с ним познакомиться. Вот он удивится! Пойдем! — Эта идея ее уже полностью захватила. — Возьмем его вниз, к озеру, покажем что да как.

— Он здесь всего на одну ночь.

— Тем более! Ну пожалуйста!

Может, она и права. Мне же все равно придется видеться с ним в следующем семестре. И он мне нравится как человек, если только не пускает слюни.

— Ладно. Пошли, найдем его.

— Мы с Софи пойдем поздороваться с ее старым другом, — сказала Бекки Джону, — увидимся у костра.

— Отлично, — и Джон продолжил говорить со Стивом.

— Что это с ним? — спросила я, когда мы отошли подальше.

— Не знаю. Думаю, мы оба чувствуем, что не будем встречаться после каникул.

— Но ведь ты живешь в Честере, а он — в Ливерпуле, это же довольно близко?

— Да близко, но не настолько.

— Бекки!

— А, да не переживай ты! Мы хорошо провели время. Сначала будем переписываться по е-мейлу, даже, может, встретимся пару раз. Но в этом же и есть прелесть летнего романа, правда? Он может закончиться вместе с каникулами.

— Или это недостаток.

— Я реалистка. Я честно не думаю, что когда-нибудь выйду за Джона замуж! Поприкалывались и все. А теперь показывай мне своего Бена! Вот из этой палатки сегодня уехали люди.

Я осторожно подошла. Они вынимали вещи из машины.

— Бен! — позвала его мама. — Не отнесешь это папе?

Бен вылез из палатки и подошел к машине.

— Ух ты! — ахнула Бекки. Нас было почти не видно за чьим-то джипом. — И ты его отшила?

Бен мой ровесник, но выглядит немного старше. Он баскетболист, высокий и хорошо сложен. Еще он здорово загорел. Это было сразу видно, потому что Бен был в одних пляжных шортах. У него русые волосы, но сейчас они выгорели на солнце добела. Три недели на юге Франции сделали свое дело.

— Познакомь! — трясла меня Бекки.

— Ш-ш-ш! — мне вдруг стало неловко. — Не забывай, он, наверное, меня ненавидит всей душой.

— Да ладно тебе! — засмеялась Бекки.

Бен посмотрел в нашу сторону и, стыдно признаться, мы обе присели за джип.

— Это просто смешно! — возмутилась я. — Теперь нам и появляться стыдно!

— Значит, придется уползать, — и Бекки приступила к выполнению плана.

Мы услышали, как его мама говорит:

— Спасибо, Бен. Может, прогуляешься? Камилла останется здесь.

Мы, не вставая с земли, остановились послушать.

— Даже не знаю. — Мы не видели Бена. — Без Рози будет не то. А завтра мы уже едем домой.

— Как хочешь, дорогой. Я просто подумала — может, стоит насладиться последним вечером каникул перед возвращением в реальную жизнь.

— Спасибо, что напомнила, мам.

— Ну, вспомни, в каком ты был состоянии, когда мы уезжали из дома.

— Бекки! — в ужасе сказала я. — Спаси меня!

— Ползи дальше, — прошептала она, — пойдем к нам в каравиллу.

И мы ползли, не обращая внимания на изумленные взгляды прохожих, а потом встали и побежали.

— А кто такая Рози? — спросила Бекки, как только мы спрятались в ее комнатенке.

— Не знаю. Наверное, девушка, которую он встретил в своем кемпинге.

— А в «таком состоянии» перед тем, как они уехали, он был из-за тебя?

— Да.

— Хм-м… Я знаю, что делать. Я пройду мимо, вроде как гуляя, и поздороваюсь. Потом спрошу, откуда он. И когда он мне скажет, спрошу его, не знает ли он случайно тебя. И тогда я приведу его к тебе. Надо устроить бедному парню хороший последний вечер! Тебе не придется так уж много с ним разговаривать у озера. Просто впишем его в нашу компанию.

— Ну давай, хорошо. Я пойду обратно в бар.

— Скажи Джону, что я пошла в туалет или наври что-нибудь. На что спорим, я приведу Бена в бар через десять минут?

— На «Блю тропик».

Вот так и получилось, что свой предпоследний вечер я провела с Беном Саутвеллом. Сначала он был довольно холоден, но когда мы сидели у костра, оттаял. Потом мы катались на катамаране и болтали.

— Ну, как у тебя? — спросил он.

— Неплохо, — не вдаваясь в подробности, ответила я. Не буду же я рассказывать ему, что повела себя как полная идиотка с курьером и как свинья последняя с самым изумительным парнем в моей жизни.

— Хорошо выглядишь. Все парни валились к твоим ногам, как обычно?

— Ты и сам неплохо выглядишь. Все девушки валились к твоим ногам?

— Особенно одна, — сказал он, и его взгляд стал отстраненным.

— Да ну?

— Ее зовут Рози. Да, кстати, Софи, не бойся, по поводу тебя у меня прошло. Извини, пожалуйста, за то, что случилось в конце того семестра. Я вел себя отвратительно.

Что-то меня не обрадовало это известие.

— Может, в следующем семестре все будет по-другому? — улыбнулась я. И почему я раньше не замечала, какой он симпатичный?

— Конечно, все будет по-другому. У меня будет Рози. Она живет недалеко.

— А-а… — Я была сильно разочарована.

— Слушай, а познакомь меня со своими друзьями. Бекки просто прелесть. Это мой последний вечер. И я хочу оттянуться!

Семья Бена уехала рано на следующее утро. Не верилось, что это наш последний день. Большую его часть я обменивалась с друзьями телефонными номерами. Была суббота, и приезжали новые семьи. По дороге туда-сюда ходили люди. Курьеры были в жуткой запарке. Кемпинг бурлил.

Бекки была со мной весь этот день. Джон обвинил ее в том, что она заигрывает с Беном — так, конечно, и было, — и видимо, их отношения все-таки закончатся вместе с каникулами. Мои иллюзии рушились: ведь им было так хорошо вдвоем! У Бекки нашлось свое циничное объяснение.

— Он, считай, почти сделал мне одолжение — стал со мной встречаться. Как только я перестала смотреть на него благодарными щенячьими глазами, ему стало скучно.

— Ах, Бекки, мне так не казалось. Я думала, он серьезно к тебе относится. Скорее, он боялся, что ты его бросишь, и решил уйти первым.

— Ну, это вряд ли.

— Поверь мне. Я наблюдала за вами. Почти все время с завистью. И он действительно тебя ценит. И он был прав, когда думал, что тебе первой станет скучно. Верно?

— Наверное, так. Ладно, буду хорошей, пока мы здесь. Это же не больно, правда? В конце концов мне будет одиноко, когда ты уедешь.

Эмма и Марк, Джон, Стив и Бекки уезжали в понедельник, но почти у всех из нашей компании это был последний вечер. Мы решили занять бистро и вместе поужинать. Нас набралось человек пятнадцать. Мама с папой очень удивились такому благопристойному развлечению, но они же не видели ни как мы танцуем на столах, ни что еще мы вытворяем.

Дэн и Эмма не отходили друг от друга. Голубочки перед разлукой! Можно было подумать, что они семейная пара, а он уходит на войну или что-нибудь в этом духе. Мы с Марком прикалывались над нашими новыми родственными отношениями.

— Я все еще думаю, что мы будем встречаться через десять лет, Марк, а не они.

— Ерунда!

— Нет, правда! Ты классный. Ты стал для меня особенным человеком.

— Я сейчас покраснею.

— А сейчас я сделаю кое-что, единственный раз в жизни, готовься!

— Что? Что? — он смотрел на меня широко открытыми глазами.

— Вот что! — я перегнулась через стол и смачно чмокнула его в губы.

— Ой!

Все засмеялись, глядя на совершенно обалдевшего Марка. Это был знак: все начали целоваться друг с другом. А потом всей толпой пошли к палаткам. Никому не хотелось расставаться.

— Во сколько вы уезжаете? — спросила Бекки, которая весь вечер просидела в обнимку с Джоном.

— Около полдевятого.

— Тогда я специально встану пораньше, приду попрощаться!

Остальные наши друзья тоже пообещали прийти.

Вещи были уложены. Мама с папой в «Аккуэль» забирали наши паспорта и выписывались. Нас с Дэнни окружила толпа невыспавшихся ребят, которые пришли помахать нам на прощание. Дэнни был совсем убитый, когда прощался с Эммой.

Я уже садилась в машину, когда подъехал Джейси на велосипеде.

— Привет, Софи. Теперь я, как хороший курьер, желаю вам счастливого пути. Надеюсь, у вас был великолепный отпуск. А еще я хочу дать тебе адрес, по которому мы с Хелен будем жить в Париже в следующем семестре. Может, заскочишь к нам в гости, если окажешься в Париже? Здорово будет повидаться, — он коротко сжал мою руку. Конечно, это было жутко сексуально, но он был всего лишь дружелюбен и добр. — Я честно, — добавил он. — Приезжай.

Видно, несмотря на все мои дурацкие попытки произвести на него впечатление, я понравилась ему как человек.

— А bientot![27] — И он уехал.

Я села в машину и стала махать, как сумасшедшая, Бекки и всем моим друзьям. Особенно Марку, который сильной братской рукой обнимал плачущую младшую сестру.

Эпилог

Мама удивлялась, до чего мы с Дэнни были тихие по дороге домой. Почти не ругались и не жаловались — невиданно! Мы поехали на пароме с ночевкой. Путешествие длилось целую вечность, и хорошо: мне нужно было время подумать, нужен был промежуток между двумя мирами. Мы приехали домой рано утром. Мама заставила нас вытащить сумки из машины, но разобрать разрешила потом. И отправила нас спать, как маленьких.

Когда я днем спустилась вниз, мама сказала, что звонила Ханна и пригласила меня на ночевку этим же вечером у нее. Хорошо, что не у нас, а то дома такой бардак! Хотя я сильно удивилась. Ханна старается как можно больше времени проводить подальше от дома и родителей. Обычно мы собираемся у меня наверху. Ночевка! Меня как молотком ударило. Наши летние романы! Что я буду рассказывать? А что, у них все получилось, даже у Шарлотты? А у меня — нет? Особенно после моих открыток…

Спокойно, Софи, спокойно. Был у меня типа роман с Фергалом. Ну, мог же быть. Мы даже целовались. Два раза. Может, соединить в одну истории с Фергалом и Джейси? Никто же не узнает. Фергал — звезды. Джейси — солнце. Я поморщилась при воспоминании о «я — подсолнух». А потом мне стало смешно. Какая ерунда! Расскажу историю о Джейси как шутку. Пусть посмеются. Может, им будет приятно, что и у Софи не всегда бывает идеально. А о Фергале умолчу. Это не тот эпизод, которым можно гордиться.

Как же я хочу увидеть своих! Старый друг лучше новых двух. Я залезла в душ, помыла голову, а потом оделась так, чтобы подчеркнуть загар.

В воздухе уже, правда, ощущалась осень — особенно если идешь по улице в коротеньких шортиках. Ханна живет буквально за углом. Я оглянулась и увидела Мэдди, которая собиралась перейти дорогу. Чудесно!

— Мэдди! — завопила я и замахала руками.

Она махнула в ответ и, осторожно лавируя между машинами, перебежала на мою сторону.

Как хорошо было обнять Мэдди и окунуться в аромат ее очередных духов! Мы сравнили загар. Ее, по сравнению с моим, был просто удивительный — а ведь она уже довольно давно вернулась. Ну, не всем же летать на Барбадос!

Мы не знали, с чего начать. Мэдди сказала, что Ханна не только нашла себе парня на музыкальных курсах, но еще и встречается с ним до сих пор! Шарлотта совсем немного рассказала о том, что случилось в Озерном Крае, но она у нас девушка скрытная, может долго молчать. Потом Мэдди призналась, что встретила на Барбадосе потрясающего парня. Я, конечно, тоже могу сказать, что встретила потрясающего парня во Франции, — и это будет истинная правда.

Мы позвонили в дверь Ханны. Как же я по ней соскучилась! Наверняка когда-нибудь я расскажу ей всю эту историю о Джейси, и как это бывает, когда влюбляешься в кого-то, а он не проявляет к тебе ни малейшего интереса. Однажды я расскажу ей и про Фергала, и даже про Бена Саутвелла. Но не сегодня.

Мэдди

Глава 1

Это была моя идея — каждой завести по летнему роману.

Может, немного необдуманная, учитывая, что шансы Шарлотты и Ханны практически равны нулю. На ночевке у Софи обе только об этом и говорили.

У меня замечательные подруги, я их обожаю, правда и иногда немного завидую: у них такие милые нормальные дома и милые нормальные семьи. Мама Шарлотты даже пироги печет! Моя мама подшучивает над этим, когда нам в очередной раз приходится сидеть на одних макаронах. Она говорит, при таком питании мне еще повезло с внешностью. Я унаследовала мамину стройненькую фигурку, потому и не жалуюсь!

В последний день семестра мы ночевали у Софи, это моя школьная подруга. Она немного похожа на Снежную королеву — высокая блондинка с голубыми глазами. У нас много общего. Она намного умнее меня, хотя до Ханны ей далеко. Ханна у нас заучка, невероятно способная, и в музыке настоящий профи. Она учится в шикарной школе для девочек, поэтому немного отстает в плане общения с… Ну, вы понимаете, о чем я. Шарлотта жутко стеснительная. Она была бы очень хорошенькой, если бы сбросила детский жирок. Скорее всего, так и будет. Ее старшая сестра когда-то была точно такая же, и надо видеть ее сейчас. Обалдеть! Шарлотта, конечно, живет в ее тени.

Вообще-то Шарлотта и подала эту идею о романе, потому что ездит, бедняжка, каждые каникулы в одно и то же место — к родственникам в Озерный Край. И единственная радость во всем этом — некий парень по имени Джош. Он живет, кажется, в соседнем доме или что-то вроде того, и Шарлотта с ума по нему сходит все то время, что я ее знаю. Мы разговаривали о нем, и я подумала — а здорово будет, если мы все на каникулах заведем настоящий роман. И никаких отговорок! Потому что потом, после каникул, каждой надо будет все рассказать остальным. Я смотрела «Гордость и предубеждение» по видику миллион раз, и мне по-прежнему нравится актер, который играет мистера Дарси. Я знаю, это именно тот тип мужчины, который я ищу. Понимаете, мужчины, а не парня, ну, или что считается парнем у нас в школе. Большинство из них — пустое место. Бен Саутвелл ничего, внешне как будто «я такой крутой, что самому страшно». Но мы-то знаем, что никакой он не крутой, хотя вполне симпатичный, хорошо сложен и безумно влюблен в Софи. Так, о чем это я? А, да. Я чувствую, что готова к отношениям с настоящим мужчиной. В конце концов, мне уже почти пятнадцать лет.

Я еду в самую потрясающую в мире поездку — с папой на Барбадос! Папа решил, что ему меня жалко, — из-за маминого последнего молодого человека, поэтому он и устроил эту поездку. Папа уже был на Барбадосе и говорит, что это жутко модное место, но все равно там здОрово. Там будут его знакомые, и он уверен, что я встречу целую кучу избалованных деток вроде меня. Если бы! Он и понятия не имеет, как мы живем: мама, я и моя младшая сестра. Папа по полгода проводит в Америке. Он сценарист и, по его словам, «идет туда, где бабки». Мама бросила его, и я иногда чувствую, что он меня тоже за это не простил, хотя я-то что могла поделать? Я хотела, чтобы он остался. Папа такой красавец, хотя уже и не молодой. Жду не дождусь, когда мы будем только вдвоем, и я снова стану его маленькой принцессой, как в старые добрые времена.

Конечно, этого я девчонкам не рассказала. Само путешествие на Барбадос — уже экзотика. Особенно в сравнении с французским кемпингом Софи и музыкальными курсами Ханны. Нечего об этом много болтать! И после видика, еды, капли алкоголя (когда же я наконец попробую настоящий тропический банана дайкири?!) и визажистских опытов (мы чудесно накрасили Ханну) мы все мирно заснули.

Мама ходит по дому с сентиментальной улыбкой на лице. Она сейчас постоянно в хорошем настроении, и это гораздо лучше, чем вечно плохое настроение полгода назад. Замечательно, что черная полоса позади! Элоиза, моя младшая сестра, все равно не может понять, что происходит, поэтому кажется, что она вообще обитает на другой планете. У меня странная семья, лучше объяснить. Мама была замужем за папой, и у них родилась я. Когда мне было семь лет и я ходила в первый класс (я хорошо это помню, потому что именно тогда познакомилась с Софи, Ханной и Шарлоттой), мама влюбилась в Газа. Он превратил ее в феминистку, социалистку, зеленую, в такую стареющую хиппи, готовую искать себя. К тому времени она уже давно и с радостью оставила сцену, чтобы сидеть дома и воспитывать меня, пока папа зарабатывает деньги. Папа ушел от нас взбешенный, это все было просто ужасно, и в дом въехал Газ. У мамы был Газ, а у меня — никого. Затем, для полноты картины, родилась Элоиза. Газ обожал ее и даже стал лучше понимать меня. Я много помогала маме, и с тех пор я для нее скорее подруга, а не дочь. Ее поиски себя благополучно завершились с появлением нового ребенка, и теперь она с увлечением следила за моими субботними занятиями танцами и драмой в театральной студии.

Все закончилось года два назад, когда мама познакомилась с Родди. По сравнению с Родди Газ — это мечта. Но Родди повернут на спорте, а Газ к тому времени стал постепенно заплывать жиром, видимо, из-за домашнего пива и многочасового сидения в Интернете. Потом Родди, наш сосед, пришел починить компьютер и между делом пригласил маму побегать — ну и вот. Газ был на работе, мы с Элоизой в школе, а мама сошлась с Родди. После нескольких чудовищных скандалов Газ уехал. Бедняжка Элоиза! У нее была психологическая травма. Родди, слава богу, не въехал к нам, потому что живет в соседнем доме. Но я думаю, еще и из жадности: не хочет, чтобы мама рассчитывала на его материальную поддержку. Мама зарабатывает какие-то гроши, озвучивая рекламу. Газ посылает деньги на Элоизу, и папа тоже всегда платит алименты, но денег все равно вечно не хватает. Я кое-что зарабатываю на свои мелкие удовольствия, помогая с маленькими в студии.

Барбадос — это совсем другое. Мама и Элоиза немного завидуют, но что поделаешь. Элоиза поедет к бабушке с дедушкой, тоже, по крайней мере, развлечение на каникулах. Папа заберет меня в восемь утра в субботу. Поэтому вместо того, чтобы, как обычно по пятницам, идти куда-нибудь веселиться допоздна, я в своей комнате, собираюсь.

Чемодан пришлось одолжить у Родди. У него целый набор чемоданов разных размеров. Этот — однотонный, темнозеленый, но Элоиза прилепила на него несколько блестящих наклеек из своей коллекции, чтобы легче было узнать его на ленте в аэропорту. Говорит, они с друзьями обсуждали это на детской площадке. Шестилетки такие продвинутые в наши дни! Элоиза — очень заботливая младшая сестренка. Она обожает мою косметику и одежду, и вот — помогала мне укладываться, как будто я одна из ее Барби, которой нужно подобрать полный комплект одежды в путешествие.

— Тебе понадобится много-премного купальников и много-премного хорошеньких платьев, чтобы ходить на дискотеки. И еще шорты. И красивые наряды для обедов.

Я обняла ее. Мы с Элоизой все никак не разберемся с «обеденной» концепцией.

— Ты же привезешь мне подарок, правда? — спросила она, когда я ее отпустила.

— Ну конечно!

Вряд ли Газ когда-нибудь сможет взять ее в такую волшебную поездку. Повезло еще, что его родители живут в таком классном месте, как Саутэнд.

Скоро Элоизе стало скучно смотреть, как я складываю нижнее белье, и она убежала к своим игрушкам. Но вскоре вернулась вместе с мамой.

— Счастливая! — Мама обняла меня сзади за шею. — Я бы тоже хотела поехать на экзотический остров. Но только не с Ричардом. И не сейчас, неважно себя чувствую. И кто-то ведь должен быть с Элоизой, правда, деточка?

Элоиза подошла и обняла нас. Я на минуту забыла, как ненавижу отвратительного Родди и неотесанного старого Газа. Я обожаю мою красивую маму и только хочу, чтобы она была постояннее с мужчинами. Я помню, как переживала Элоиза, когда ушел Газ. По крайней мере, ей не придется мириться с новым ребенком, как мне. Впрочем, новый ребенок превратился в Элоизу. А я сейчас ни за что на свете не согласилась бы жить без нее!

— Почитаешь Ло-Ло сказку на ночь? — спросила мама. — А я проверю, как ты уложилась.

— Спасибо, мам! Я люблю тебя! — и я поцеловала ее. Элоиза уже тянула меня за руку в свою комнату.

Когда Элоиза заснула и я вернулась в свою комнату, мама уже застегивала чемодан.

— По-моему, все в порядке. И если что-нибудь еще понадобится, пусть папа купит, он может себе это позволить! — с горечью сказала она. — Пойдем, выпьем чаю или кофе, и тебе надо пораньше лечь спать.

— Мне? Ни за что! Я уже сто лет не смотрела телевизор в пятницу. Многое надо догнать.

— Ладно. Давай еще раз проверим, все ли ты взяла. Фотоаппарат?

— Да.

— Паспорт?

— Да.

— Книга?

— Слова «Вестсайдской истории», да.

— Когда у вас прослушивания?

— Как только вернемся.

В следующем семестре будут ставить «Вестсайдскую историю», и я умру, если не получу роль. Я нормально пою и танцую, но слова мне приходится учить долго. О, скорее бы попасть в кино, когда надо говорить по одной маленькой фразе за раз! Вы, конечно, помните эту пародийную комедию про американскую мафию, с актерами-подростками, «Багси Мэлоун». Так вот, мы ставили ее в начальной школе, и я играла Талулу, шикарную певицу из кабаре. Мама часами гоняла меня со словами. Она говорит, у нее то же самое — хорошо, что ей надо произносить всего одно-два слова в ее рекламах! В последней ей вообще надо было сказать: «М-м-м! Мягко!» Это даже мне было бы не сложно! Песни — другое, здесь проблемы со словами нет. Конечно, я так хочу играть Марию…

— Крем от загара?

— Да, да.

— А что ты наденешь в дорогу?

— Вот эти тонкие брюки, майку и босоножки, — вещи лежали на стуле, — и этот пиджак со всеми важными документами во внутреннем кармане.

— Вот это моя девочка, хвалю!

— Пойдем, телик посмотрим. Ты будешь чай или кофе? Я сделаю.

— Чай. Что-то мне сейчас совсем не хочется кофе.

Она упала на диван и снова улыбнулась отрешенной улыбкой.

На следующее утро ровно в восемь папа позвонил в дверь. Он стоял на пороге, загорелый, красивый и довольный собой.

— Привет, принцесса! Ты готова?

Я крепко обняла его. Я не видела его четыре месяца — мы обо всем договаривались по телефону. Папа — телефонный маньяк, он любит звонить из очень странных мест. («Мэдди, это я. Угадай, откуда я тебе звоню?» — «Из туалета?» — «Да нет!..») По-моему, это детский сад какой-то.

Вышла мама. Они с папой обычно довольно холодны друг с другом и общаются очень официально. Но сейчас держатся как друзья.

— У тебя есть минутка выпить кофе или времени нет?

Пока мама говорила, из-за нее скромно выглянула Элоиза. Она привыкла, что мой папа — это человек, который всегда сердится на маму и никогда на нее, и она всегда чувствует себя не в своей тарелке, когда он появляется.

Папа присел на корточки, чтобы быть наравне с ней.

— Алло, Аллоиза! — типичная папина шутка. Но потом он выпрямился, посмотрел на часы и сказал маме, что нам уже пора.

Я напоследок обняла Ло-Ло, сказала, чтобы она вела себя хорошо, сбегала за чемоданом и пошла за папой к шикарной машине, взятой напрокат, чтобы доехать до аэропорта. Хоть бы кто-нибудь из моих подруг прошел мимо в этот момент! Но, конечно, для них был еще слишком ранний час. Потом мама поцеловала меня на прощание, и мы уехали. Мама и Элоиза махали нам вслед.

— Настроилась на отдых? — спросил папа, когда они исчезли за углом.

— Дождаться не могу!

— Ты не будешь разочарована, обещаю. Ну, как школа?

Папы, которые не живут со своими детьми, после долгой разлуки считают, что просто обязаны задать этот вопрос.

— Нормально. Справляюсь. Представляешь — у нас в следующем семестре будут прослушивания на «Вестсайдскую историю».

— Мария, это как минимум!

— Рада, что в этом мы согласны. У меня и сценарий с собой.

— Умница. Времени не теряешь. Впрочем, я хочу, чтобы у тебя были хорошие каникулы. Беззаботные. Забудь о своих домашних проблемах.

Значит, я могу об этом рассказать, но когда-нибудь потом. Не хочу плохо отзываться о маме и не хочу, чтобы папа делал поспешные выводы.

Мы много летали, когда были втроем — мама, папа и я, но с тех пор я и в Хитроу-то, по-моему, не была, уже забыла, как там здорово. Так много людей, и все говорят на разных языках. Маленькие дети снуют туда-сюда. Растерянные пожилые люди пытаются собраться с мыслями. Крутые студенты. Целая группа английских пенсионеров в желтых бейсболках. Папа нашел тележку, и я держалась рядом с ним. Он улыбнулся мне.

— Да, давненько меня не сопровождала девушка, которой столько народу восхищенно смотрит вслед, — сказал он после того, как несколько парней свистнули мне (я так привыкла к этому, что уже не замечаю). — Видимо, мне придется все время отбиваться от молодых людей. Впрочем, я страшен в гневе, когда добродетель моей дочери в опасности, — добавил он улыбнувшись.

— Вот спасибо, папа.

Где же он был последние два года, когда парни начали обращать на меня внимание? Все эти ночные вечеринки? Мой учитель по математике? Робби, мой бывший парень? Молчи, Мэдди, молчи. Мы встали в очередь на регистрацию.

Молодой человек за стойкой регистрации дважды проверил дату рождения в моем паспорте.

— Я думал, вам не меньше семнадцати, — сказал он с очаровательной улыбкой и тут же осекся, когда понял, что человек со зверским выражением лица — мой папа.

Мы сдали багаж, и у нас остался целый час свободного времени до того, как объявят посадку на самолет. Мы прошлись по магазинам, и папа накупил мне всякой всячины.

Наконец объявили наш рейс, и мы прошли в зал отправления. Я помню, как махала отсюда папе, когда была маленькая, и потом удивлялась, куда же он делся. Я думала, зал отправления — это комната прямо в небе, с диванами, сделанными из облаков. Ух ты! Парфюмерный прилавок моей мечты, и цены все дьюти-фришные.

— Я куплю бутылочку виски, — сказал папа, — а ты хочешь что-нибудь пахучее от Диор или еще что-нибудь?

Хочу ли я?! Что-нибудь пахучее от Шанель, или Кельвина Кляйна, или Поля Смита великолепно подойдет.

— Можно? Я бы очень хотела просто маленький флакон туалетной воды.

— Отлично. Выбери, что хочешь, и принеси сюда.

Я бродила между рядами, прыская духами на запястья. Как тут выбрать? У меня были маленькие пробники духов от Кельвина Кляйна, которые недавно раздавали в супермаркете. Но целый флакон! В итоге я выбрала «Шанель».

Наконец-то, наконец-то, объявили посадку! Папа пустил меня к окну, я сидела и наблюдала за последними приготовлениями на площадке.

А потом мы вырулили на взлетную полосу. Момент настоящего, чудесного ужаса, и тут мы со свистом поехали все быстрее и быстрее по полосе и — вверх, вверх! Потом был тот жуткий момент, когда самолет перед тем как выпрямиться как будто зависает в воздухе, а потом блаженное спокойствие, приветливые стюардессы предлагают что-нибудь поесть или выпить. Путешествие на самом деле начинается. Какой кайф! Больше в жизни ничего не надо!

До Барбадоса лететь долго — восемь часов сорок пять минут. К концу полета я успела познакомиться со многими пассажирами. Одна семья летела в тот же отель, что и мы: красивая пара с маленькой девочкой того же возраста, что и Ло-Ло, ее звали Бьянка. Очаровательный ребенок, только волосики у нее совсем реденькие. Оказывается, у нее лейкемия, и это почти наверняка их последняя семейная поездка. Так грустно и нечестно. Она славная малышка. Я чуть-чуть почитала ей — у нее много таких же книг, как у Элоизы, — и сказала, что будет здорово играть с ней, когда мы окажемся на месте. Чтобы дать ее родителям отдохнуть.

— Не вмешивайся, — сказал папа. Но мне хотелось.

Еще о полете. Показывали фильм, который детям до пятнадцати смотреть не рекомендуется. Папа, кажется, забыл, что мне исполнится пятнадцать примерно через месяц. Ну, в кадре несколько раз мелькнула голая грудь (мало чем отличается от школьной раздевалки), и он вспылил:

— Почему они крутят это барахло? Они должны показывать семейные фильмы!

По-моему, это смешно. Фильм хороший, и вряд ли какой-нибудь «Король Лев» понравился бы папе больше. Это было довольно забавно — в каждом месте с малейшим намеком на эротику он начинал кашлять и говорил:

— Думаю, тебе не стоит это смотреть, Мэдди.

Он что, и правда считает меня такой уж невинной? При том, что мне приходится терпеть маму и Родди в соседней комнате? Но это я вряд ли буду обсуждать с папой. Я же говорила, он понятия не имеет, как мы живем.

Мы поели, поспали, еще поели, поговорили и еще поспали. Странный, длинный день. Показалось, что прошла целая жизнь, когда командир корабля объявил по радио, что мы приближаемся к месту назначения и скоро пойдем на посадку. Сквозь облака уже был виден край острова. Потом мы протряслись через эти облака по воздушным ямам. И вот там, внизу, Барбадос — маленький и зеленый, в колечке белого песка, а вокруг — бирюзовый океан. Ух ты!

Глава 2

Первое, что замечаешь на Барбадосе, кроме жары, которая бьет, словно ударная волна, едва выходишь из самолета, это то, как там все похоже на Англию! Даже движение левостороннее! Из аэропорта мы добирались на такси. Наш микроавтобус вел симпатичный улыбчивый шофер. Мы ехали сорок пять минут мимо газонов, очень английских церквей, больших старых загородных домов, мимо крикетных полей и полей для гольфа. Мы проскочили через город, но большую часть пути слева у нас было море, а справа — холмы. Небо было потрясающе синее, с маленькими пушистыми облачками, и цветы такие яркие, а из деревьев — сплошные пальмы. А вот море совершенно не английское! Папа, как ребенок, вертелся на месте и постоянно что-то мне показывал.

— А вон сахарная плантация! Посмотри на эти деревянные домики! А сюда мы приедем кататься на подводной лодке! Смотри, катамараны!

Вот бы мама с Элоизой тоже были здесь! С другой стороны, я была так рада оказаться в тысячах миль от ненавистного Родди…

Мы ехали на западное побережье, и вид становился все роскошнее. Длина Барбадоса всего двадцать одна миля. Пляж тянется миль на десять, и на нем стоят первоклассные отели. Синее небо, синее море и белый песок казались бесконечными, а разноцветные цветы, зонтики, паруса на этом величественном фоне — особенно яркими. Да уж, это вам не Саутэнд!

— А вот и наш отель, — сказала папа.

Я увидела старое розовое каменное здание, окруженное группой строений с черепичными крышами, и два громадных бассейна. Если это не роскошь, то что?

По барбадосскому времени был еще день, когда мы регистрировались в отеле. Внутри была блаженная прохлада. Я оглядела вестибюль, ища Бьянку и ее родителей, но, наверное, они задержались в аэропорту. Загорелый папа в стильных солнечных очках выглядел здесь чуть ли не как дома, но я чувствовала себя как-то неуверенно. Мне казалось, что я жутко потная. Я была рада, когда нас проводили в наши великолепные апартаменты (апартаменты!) с двумя спальнями. Я распахнула балконные двери, выходившие в тропический сад. Это было почти как жить в собственной квартире с парадной дверью, маленькой гостиной с балконом и спальными по обе ее стороны.

Папа, конечно, занял «хозяйскую» спальню с балконом, телевизором и большой двуспальной кроватью. Моя комната была поменьше, с двумя односпальными кроватями и отдельным туалетом с душем. Балкона не было, но я не жаловалась. Я сразу распаковала чемодан и устроила все поуютнее. В комнатах стояли вазы с цветами, а в ванной лежала целая куча бесплатных тюбиков и баночек. В гостиной был еще один телевизор и мини-бар.

— Эй, потише с мини-баром! — осадил меня папа. — Можно прекрасно обойтись водой из-под крана. Мы же не хотим платить по лишним счетам за воду в бутылках.

— То есть я не могу налить себе пина-колада, пап?

— Я шучу, девочка моя! — Папа вообще-то не жадный. — Возьми кока-колу или что-нибудь в этом роде и шоколадки, если хочешь. Я быстренько заскочу в душ, а потом пойдем и посмотрим, что у них здесь да как.

— Пап, я так устала. А можно я просто погрызу это и хоть немного посижу у телевизора?

— Послушайся совета старого опытного путешественника, любовь моя. Надо дотерпеть и лечь спать вечером по барбадосскому времени, тогда не проснешься среди ночи и все будет хорошо. Разница во времени — всего четыре часа, или уже пять из-за летнего времени? Ну, ложись сегодня в десять, а не в одиннадцать. Посиди чуть-чуть, освежись и переоденься, сходим в пляжный ресторан и посмотрим на закат. Согласна?

— Конечно.

Я надела платье О’Нилл и кроссовки — скромненько, но вполне эротично — и уже наносила последние штрихи к макияжу. Послала себе в зеркало воздушный поцелуйчик.

— Называй меня старомодным, но, по-моему, в четырнадцать лет не красятся. — Папа уже собрался.

— Еще как красятся, пап! Ты с луны свалился?

— Извини, извини. Мне многое предстоит узнать. Да пойдем уже!

Я в последний раз оценивающе посмотрела на себя в зеркало. У меня кошачье лицо и светло-карие глаза такого странного оттенка — золотые, как мама говорит. Волосы противно вьются, длины они примерно до плеч и того же цвета, что и глаза. Я медовая блондинка, но каким-то образом мне достались папины темные ресницы и смуглая кожа. Ладно. Быстренько спрыснуться «Шанель» напоследок — и вперед.

Ресторан был недалеко — просто пройти через тропический сад. Внутри было темно и прохладно, но большие арки открывали вид на террасу с баром, а оттуда — на пляж и закат.

— Пойдем сначала в бар, — папа провел меня мимо столиков на террасу. Я вспомнила о Ло-Ло и о том, как она говорила про «наряды для обедов». Люди здесь были так одеты.

— Вон как расфуфырились, — вклинился папа в мои наблюдения. — Но никому не превзойти красивую, просто одетую девушку. У меня снова это ощущение поворачивающихся голов. В последний раз такое было, когда я женился на твоей матери.

— Пап, я ничего не могу с этим поделать.

— Я знаю, мне придется смириться, да?

И он посмотрел на меня с обожанием и тревогой, как грустный пес. Он смотрел так раньше, когда дразнил меня, а я говорила: «Непослушный папочка!» Я тогда была маленькая.

— Ты видел кого-нибудь из своих знакомых?

— Пока нет. Думаю, они все приедут через пару дней. Что будешь пить?

Я залезла на барный стул и стала смотреть на закат. Я понятия не имела, сколько может быть времени. И ничего удивительного: по ощущениям была уже полночь, а на самом деле — около семи вечера. Но тогда рановато для заката. Я сказала об этом папе, когда он принес мне попить. Мужчина, сидевший рядом со мной, опередил его и заговорил о тропических закатах. Потом протянул папе руку.

— Брайан Хайтер. Приехал сюда играть в гольф. Вы играете?

— Ричард Дюмон. Да, вообще-то.

— А ваша жена играет? — и он посмотрел на меня.

Мне стало смешно. Папа сделал каменное лицо.

— Мы с женой в разводе. Это моя дочь Мадлен. Ей четырнадцать лет.

Спасибо, папа. Всем расскажи, пожалуйста, никого не пропусти.

— Извини, старик. Они сейчас все так по-взрослому выглядят. Моя жена, знаешь, очень похожа на дочек, не говоря уже о том, как они волосы красят. Трудно уловить разницу.

Скоро мы поняли, что он имел в виду. В баре появились три женщины. Они были одинаково одеты в маленькие стильные платья, но двух дочек было почти не отличить друг от друга. Одна была с каштановыми волосами и лошадиным лицом, другая — рыжая и с лошадиным лицом.

— Девочки! — сказал Брайан. — Мадлен, познакомься — Корделия и Флавия. Ричард, это моя жена Джина.

Мы пожали друг другу руки. Джина зажгла очень длинную сигарету в мундштуке и начала заигрывать с папой.

— Неужели тот самый Ричард Дюмон! — первое, что она сказала. Надо запомнить.

Девушки заговорили со мной и заказали одинаковые навороченные коктейли с кучей фруктов, зонтиков и соломинок.

— Я Флавия, — сказала рыжая, — люди, к сожалению, думают, что мы близнецы, но я старшая.

— У нас ведь даже волосы разные! — добавила Корделия.

Но у вас одинаковые носы и подбородки, хотела сказать я, но стоп. Они же примерно мои ровесницы. Надо ведь с чего-то начинать.

— Вы раньше были на Барбадосе? — спросила я.

— Отдыхаем тут четвертый год подряд. В этом самом отеле, — Флавия зевнула.

— Расскажите, чем здесь можно заняться, — попросила я.

— Ну, мы ездим верхом, ходим на скачки, — ответила Корделия.

Ничего удивительного.

— Мы там все заляпались! — и Флавия засмеялась, как будто заржала.

— Джонти занимается водным спортом, — сказала Корделия. — Это наш младший брат. Сущее наказание.

Да, сомнительная компания.

Папа встал.

— Мы с Мэдди еще не ели, вы нас извините, мы сейчас пойдем в ресторан.

— Вы, должно быть, совсем оголодали, — сказала Джина. — Отпусти их, Брайан, старый зануда. Встретимся позже. А вы, девочки, покажете Мадлен что к чему, хорошо?

Я совсем сникла. Даже потрясающая еда была не в радость.

— Здесь можно отлично поиграть в гольф, — сказал папа.

Да, замечательно. Я поняла, почему мои подруги стараются как можно реже появляться на людях со своими родителями.

— Вот уж не знаю, что скажет мама, когда я ей сообщу, что ты занялся гольфом, — поддела я его.

— Это хорошая игра. Я был бы не прочь пройти несколько кругов с Брайаном как-нибудь на днях. А как тебе компания Флави-хи и Кордели-хи? — он произнес их имена со смешным придыханием.

— Пап, ты меня знаешь. Я не очень привередливая насчет компании. Но тебе не кажется, что они немного взрослые для меня? Они «там все заляпались!» — я передразнила голос Флавии.

— Правда? Сколько им, по-твоему, лет?

— Около пятнадцати и восемнадцати.

Но папа уже не слушал.

— Наверное, дороговато привезти сюда всю семью.

— Что-то мне подсказывает, что они могут себе это позволить, пап, а тебе так не кажется?

Когда мы поужинали, было уже почти совсем темно. Папа хотел вернуться в бар, но у меня в желудке плескалось уже достаточно кока-колы, да и глаза просто слипались.

— Я провожу тебя до наших комнат, детка. Ты прости меня, я пока не привык присматривать за девочкой-подростком. Я забыл, какая ты еще маленькая.

— Я просто устала, пап. За мной не надо присматривать, честное слово. Мне просто нужно поспать.

Мы пошли обратно через тропический сад. Он был освещен скрытыми фонарями и весь наполнен странным щебетом.

— Что это за шум? Он, кажется, не смолкает ни на секунду.

— Это древесные лягушки, ты скоро к ним привыкнешь. Они вопят всю ночь, забавно, да?

Около ресепшена был еще один бар. Неужели кому-то интересно пить без вида на бухту? И все же здесь было куда оживленнее. Папа посмотрел туда, где все явно толпились вокруг одного человека.

— Господи! — он толкнул меня, — это…

Но в эту секунду меня чуть не сбила с ног несущаяся на всех парах инвалидная коляска, в которой сидела маленькая девочка.

— Мэдди! — завопила она. — Ты как раз вовремя, чтобы почитать мне сказку на ночь!

Конечно, это была Бьянка. Она разговаривала прямо как Элоиза.

— Привет, Бьянка! — я присела на корточки, чтобы оказаться с ней наравне. — Слушай, я сейчас очень, очень устала, потому что не поспала в самолете, как ты. Так что отпусти меня, только сегодня!

Вмешалась мама Бьянки:

— Бедная Мэдди! Посмотри, Бьянка, она зевает! Не беспокойся, Мэдди.

— Хорошо, — смирилась Бьянка. — Спокойной-спокойной ночи, Мэдди! — обняла меня за шею и поцеловала.

— Она всегда целует незнакомых? — спросила я ее маму, смеясь и пытаясь высвободиться.

— Обычно да, — с улыбкой ответила она.

Я встала и поискала глазами папу. Он толкался с краю компании, которая собралась вокруг импозантного мужчины, блондина с модельной трехдневной щетиной и в стильных солнечных очках, явно богатого и знаменитого. На вид ему было лет сорок, но выглядел он очень хорошо. Зрелище было невыразимое — как будто пчелы вьются вокруг горшка с медом (или осы вокруг банки кока-колы — на моем опыте). Отчетливо слышалось жужжание! Папа оглянулся, и я поймала его взгляд. Он поманил меня рукой, я пожелала Бьянке спокойной ночи и пошла убеждать папу в том, что мне срочно надо в кровать. Он схватил меня за руку и зашептал, вернее, заорал на ухо:

— Это Оливер О’Нилл!

— Тот самый Оливер О’Нилл? — Конечно, я слышала о нем, это ведь один из самых известных в мире кинорежиссеров.

— Пап, а ты не думаешь, что бедняге хочется побыть подальше от бешеных фанатов хотя бы в отпуске? И вообще, я хочу спать!

— Да это его друзья, некоторые были здесь в прошлом году. Он такой человек, любит публику. Наверное, половина этих людей — его родственники. И я так понимаю, он оплачивает их отдых.

— Тихо, пап. Такое широкое вещание им точно не нужно!

— О, хорошо, моя маленькая начальница, — нежно сказал папа и повернулся к толпе спиной. — Но где-то здесь должен быть его сын. У него такое смешное имя, как у хиппи — по названию дерева. Линден[28]?.. Нет, это дочь. Рэдвуд[29], что ли.

— Кто-то назвал мое имя?

О боже! Рядом с нами стоял шикарный молодой человек, загорелый, с заразительной улыбкой и отличными голливудскими зубами. Он протянул папе руку.

— Привет! Я Рэд О’Нилл, — он улыбнулся мне. — О’Нилл, как написано на твоем платье!

— Ричард Дюмон, — сказал папа, привыкший к такому американскому проявлению вежливости даже от подростка, — а это Мэдди, которая страдает от сбоя суточного ритма и которую надо срочно уложить в постель.

Я улыбнулась из-под ресниц этому божественному парню — лет шестнадцати-семнадцати на вид — и решила больше не искать кандидата на летний роман.

Глава 3

Когда я проснулась, по моим внутренним часам было уже почти время ланча, но, конечно, оказалось — всего семь утра! Я не стала вставать и валялась, слушая, как волны бьются о берег. Трудно было до конца поверить, что я наконец на Барбадосе — я так долго об этом мечтала. Я лежала примерно час, думая о путешествии и о людях в отеле. Я уже сильно привязалась к Бьянке. И было бы интересно узнать побольше о девушках с лошадиными лицами — Флавии и Корделии. Может, не такие уж они и ужасные. И хорошо было бы найти еще каких-нибудь ровесников — тусоваться с ними.

И потом, конечно, Рэд. Хм-м… Может, у него уже есть девушка, но почему-то мне так не кажется. Вчера, когда мы в первый раз увидели друг друга, нас словно током ударило — как будто мы уже давно знакомы. Он показался мне таким близким. Да и вообще парень что надо: подходящего роста, мускулистый — наверное, занимается спортом. Красивые губы и скулы.

Я совсем проснулась. Пришлось встать. Я с удовольствием приняла душ со всеми этими бесплатными гелями и шампунями. Примерила бикини. Все отлично. Кто-то из девчонок — то ли Ханна, то ли Шарлотта — как-то сказал, что у меня цельная фигура, и она никогда не кажется нескладной, даже если на мне ничего нет. Кожа у меня сама по себе смуглая, почти такого же золотистого цвета, как волосы и глаза. Я среднего роста, грудь у меня небольшая, ничего сверхординарного. И в одном купальнике мне просто удобно, никакой неловкости.

Поверх бикини я натянула шорты и блузку, высушила волосы и позаботилась о лице. Уложила волосы так, чтобы прикрыть уши. Они торчат в стороны, прямо беда. Наконец, немного косметики, и я готова к завтраку. В мини-баре был сок, а в вазе — фрукты, но мне хотелось поесть по-человечески. Я вышла в гостиную. Естественно, папы там не было. Я приложила ухо к его двери — оттуда раздавался богатырский храп! Слава богу, нам не приходится слушать это дома! Я открыла дверь на балкон. Море так близко! Семьи, правда, в основном с мелкими детьми, шли к столовой. Может, семья Бьянки уже там. В любом случае, мне очень хотелось есть. Я нашла на столе бумагу и карандаш и написала:

«Доброе утро, соня! Пошла есть. Увидимся позже. М.».

Я немного смущалась идти в столовую одна, но там можно было познакомиться с целой толпой людей. И, кроме того, не проводить же все время с престарелым родителем! Огромные столы для завтрака ломились от кувшинов сока, свежих фруктов, булочек, йогуртов, круассанов, блинчиков и вафель, и каждый мог брать что хочет. Я налила себе сока, наложила в тарелку ломтей ананаса, манго и персиков, взял йогурт и оглядела столовую в поисках свободного места. Бьянки и ее родителей не было видно, но, к моему удивлению, кто-то махнул мне с террасы около бара.

Это была девушка с собранными в пучок каштановыми волосами и в коротеньком платье. Она сидела с мальчишкой лет четырнадцати. Я пошла к ним и уже по дороге узнала Корделию. Сегодня она выглядела вполне нормально — с волосами, убранными с лица, не разряженная и без сестры. А парень, наверное, и есть их брат, «сущее наказание».

Корделия выдвинула для меня стул.

— Здорово! Еще одна ранняя пташка. Не понимаю людей, которые по полдня валяются в постели. Подвинься, Джонти. Дай место, как, еще раз, тебя зовут? А меня, кстати, называют Корделией только когда сердятся. Лучше просто Дилли.

Я села и попыталась разобраться с этим потоком информации.

— Мэдди. Спасибо, Дилли. Привет, Джонти. Я просто еще не привыкла к местному времени, поэтому и встала так рано. Здесь здорово! И хочется поскорее узнать, что к чему.

— Смотря чего ты сама хочешь, — сказал Джонти. — Девчонки катаются верхом, а мне больше нравится водный спорт — тут столько всего можно делать! Ты когда-нибудь этим занималась?

— Серфингом немного, — осторожно ответила я.

Я правда пробовала во время школьной поездки в Дорсет. В любом случае, танцорам такое легко дается.

— Мэдди не захочет таскаться с четырнадцатилетним! — вмешалась Дилли. Я промолчала.

— Может, Мэдди не такая, как ты! Если ей нравится виндсерфинг, то ей не важно, с кем идти. И вообще там каждое утро загорает целая школьная крикетная команда, и им всем по пятнадцать лет.

Дилли встрепенулась:

— Правда? А почему ты мне не сказал?

— Буду я тебе все рассказывать! В любом случае ни тебе, ни Флавии не интересно.

— Целая крикетная команда?

— Они из какой-то лондонской школы.

— Я тоже из Лондона, — вставила я.

— Везет, — вздохнула Дилли, — а мы живем в таком захолустье! И учимся в пансионе.

— В разных пансионах! — подчеркнул Джонти, как будто мальчикам и девочкам категорически противопоказано учиться вместе.

— Лондон — это круто, — я решила закрыть школьную тему. — А во сколько у тебя все начинается, Джонти?

— Скоро, хочешь пойти?

— Почему бы и нет? Только сначала с папой договорюсь, чтобы он знал, где я. Ты пойдешь, Дилли?

— Не сегодня, я не могу отделаться от Флавии. У нее грандиозные планы. Собирается целый день торчать у бассейна, сторожить парня, который ей нравится. Он американец. И красивый.

— И ему совершенно наплевать на нашу кошмарную сестру, — добавил Джонти.

— Джонти! — с внезапно пробудившейся снисходительностью к сестре воскликнула Дилли. — Впрочем, ты прав, — вся снисходительность испарилась, — но может, ему понравлюсь я?

— Ты тоже уродина! — сказал Джонти и пригнулся.

Это он, наверное, чересчур загнул, хотя не знаю, у меня нет братьев. Но Дилли, конечно, не была такой простоватой дурехой, как Флавия. Она легонько стукнула Джонти кулаком и улыбнулась мне.

— Я же говорила, что он сущее наказание. Младшие братья такие грубияны. Никакого уважения к старшим.

Мы встали.

— Встретимся через полчаса у бара, — сказал Джонти. — Тебе обязательно нужно прокатиться на банане, даже если мы больше ни на что тебя не запишем.

— Да уж, — в голосе Дилли звучала тоска, — зря я пообещала Флавии. Ну ладно. Еще увидимся!

Я вернулась через сад в наши комнаты. День разогревался, но легкий бриз слегка шевелил листья на деревьях. Я вошла тихонечко — вдруг папа еще спит. Какое там! Едва я ступила на порог, как раздался дикий вопль:

— Где тебя носит? Я все комнаты обыскал! (Молодец, папа, все три.) Как ты смеешь так исчезать?

Глубокий вдох. Наверное, у него похмелье. Я спокойно показала на записку и заговорила умиротворяющим тоном:

— Я просто пошла позавтракать, пап. Я сто лет назад уже проснулась, и мне очень хотелось есть.

— Ты одна ходила?

— Почему нет?

— Ну… Как же я буду за тобой присматривать, если я не знаю, где ты?

— Я оставила тебе записку, пап, и я давно не ребенок. Я уже много чего делаю самостоятельно — хожу в школу, по магазинам, гуляю…

— Ладно, ладно. Но я еще не привык.

— Ты это уже говорил.

— Ну да, верно. Мы должны с тобой кое о чем договориться.

— Точно. В конце концов, ты же не счел нужным сообщить мне, где именно ты был вчера вечером?

— Я был в баре.

— Я не знала.

— Это другое. Я взрослый.

— Нет, не другое, папа.

— Но я хочу, чтобы мы вместе что-нибудь делали.

— Угу. Например, поиграли бы в гольф?

— О’кей, деточка. Твои варианты?

— Ну, я уже договорилась кое с кем, схожу к морю, посмотрю, чем можно заняться.

— Кое с кем? — заорал он снова.

— Успокойся, пап. С Джонти, сыном Хайтеров. Все это при отеле, все под присмотром. Хочешь, и тебя возьмем?

Но такие развлечения не для папы. Цивильная поездка вокруг бухты — еще куда ни шло, но что-нибудь поэнергичнее — нет. Мама как раз наоборот, она стремится попробовать все.

— Нет, иди одна, дорогая, и встретимся за ланчем. Будь осторожней. Я посижу у бассейна. Посмотреть, кто приехал, запланирую какие-нибудь экскурсии…

Я взяла полотенце, крем от загара, нашла солнечные очки и обняла папу.

— Не беспокойся ты обо мне, папочка. Я делаю то же самое, что и ты. Просто у меня побольше энергии. Уверена, с Джонти я буду в полной безопасности. Увидимся за ланчем. Кстати, завтрак очень вкусный. Да, и дай мне, пожалуйста, денег на всякий случай.

Папа полез в карман.

— Держи. Значит, за ланчем?

— Спасибо, папочка! — Я еще раз обняла его. — Я люблю тебя!

Бедный папа. Но он должен понять: нельзя исчезнуть на семь лет, а потом ждать, что я буду терпеть его поучения, когда он внезапно решит вернуться в мою жизнь.

Джонти меня уже ждал. У него, в отличие от мамы и сестер, лицо не лошадиное. Он точная копия отца, и волосы у них одинаковые. «Рожа, как лепешка», сказала бы Софи, — лицо немного приплюснутое и как будто вечно удивленное. Хотя он ничего. Я бы не стала знакомить его с некоторыми ребятами из нашей школы, но никто меня и не просит.

— Классные у тебя очки, — заметил он.

Мы прошли в тени пальм и спустились к пляжу мимо огромного бассейна. Я и не думала, что он такой гигантский. Он повторял изгибы здания отеля. С одной стороны были магазины и киоски. Местами бассейна совсем не было видно из-за цветущих кустов, а где-то он весь плескался из-за фонтанов и каскадов. Семьи сидели под зонтиками, куча детей плавала. Странные люди — торчать у бассейна, когда рядом море. Ведь эта часть пляжа наверняка принадлежит нашему отелю, значит, никуда не надо специально идти.

Джонти как будто прочитал мои мысли:

— Мне очень нравится сидеть на пляже. Мы приезжаем сюда уже много лет подряд, и сам отель мне надоел. О! Вон банановая лодка! Тебе понравится!

Когда он сказал про «банановую лодку», я решила, что он имеет в виду традиционную вест-индийскую лодку для перевозки бананов, но нет! Это была лодка в виде банана! Она подошла к берегу, и вокруг тут же собрались люди.

— На эту мы уже не попадем, — сказал Джонти, — но на следующую будем первыми. А сейчас просто смотри.

— А одежда? На них только плавки и купальники.

— Сейчас поймешь. Извини, я забыл. У меня вон под тем зонтиком друзья. Давай свою сумку, я попрошу их присмотреть за ней. А ты постой в очереди.

Я сняла одежду и затолкала ее в сумку. Джонти пошел к группе ребят — без сомнения, это и была крикетная команда. В основном мальчики и всего несколько девочек.

— Если это крикетная команда, то откуда там девушки? — спросила я, когда Джонти вернулся.

— Сестры и дочки учителей, наверное. Они живут там, в шале, — он махнул рукой куда-то вдаль. — Они тебя тоже заметили. Познакомишься, когда покатаемся. Они-то, конечно, повеселее моих кошмарных сестер!

Но я не особо его слушала. Я наблюдала за ребятами на лодке. Они уселись на банан верхом, и их потащили на буксире по волнам, а потом лодка заложила крутой вираж через бухту. Все свалились в воду, но там было мелко, и они встали и попытались снова забраться на банан, когда он проезжал мимо. Круто!

— Он едет к берегу, — сказал Джонти. — Ты готова?

— Конечно!

Мы заплатили и вошли в чудесную теплую воду. Остальные ребята были совсем маленькие. Может, как-нибудь удастся прокатить здесь Бьянку? Мы поехали. А-а-ах! Я почти сразу упала, но быстро поднялась, и Джонти затащил меня обратно. Я изо всех сил вцепилась в банан, но под самый конец водитель особенно круто повернул, и пассажиры с визгом свалились в море.

— Он всегда так делает, — сообщил Джонти, — нет смысла забираться назад.

Мы прошлепали по мелководью обратно к пляжу. Джонти посмотрел на свои шикарные водонепроницаемые часы:

— У меня через двадцать минут виндсерфинг. Может, пойдем и тебя запишем?

— Не знаю, Джонти. Я лучше выясню, чем вообще здесь можно заняться, а потом уже решу, ладно?

— Конечно, — галантно сказал Джонти. Он вообще-то очень милый.

Мы прошли по горячему белому песку туда, где на шезлонгах и полотенцах под пляжными зонтиками развалилась компания ребят.

— Привет, Джонти! — крикнул один из них. — Ты где нашел это прелестное создание?

Надо же, какой подхалим, надо будет с ним поосторожнее.

— Это Мэдди, она прилетела только вчера, надо ей все здесь показать и избавить ее от моих сестер.

— Привет! — Я остановилась и рассматривала их. Это и вправду была настоящая крикетная команда из лондонской школы. Они пялились на меня немного смущенно, но дружелюбно. С первого взгляда мне никто не понравился — какие-то маленькие и неуклюжие, но я всегда готова просто дружить с мальчишками. Девушки были поинтереснее ребят. Они окидывали меня спокойными оценивающими взглядами: хм-м, ладно, ты красивая, но, наверное, жуткая безмозглая стерва, а волосы явно крашеные и в лифчике, скорее всего, сплошной поролон. Ну, сами знаете. Все так смотрели, кроме одной. Она встала и подошла ко мне.

— Привет, Мэдди, — у нее был явный американский акцент. — Я Линден О’Нилл. Рэд, мой брат, рассказывал о тебе.

Она была ниже меня и примерно моего возраста.

— Привет, — сказала я. — Я только мельком видела Рэда вчера вечером. Просто с ног валилась от усталости!

— Значит, ты произвела на него впечатление. Он все уши мне прожужжал этой потрясающей девушкой-англичанкой, с которой только что познакомился.

Я мысленно улыбнулась. Хорошие новости! Но прямо сейчас хотелось подружиться с этими ребятами из команды. Рэд подождет. Джонти торопился на виндсерфинг, и несколько человек из компании шли с ним. Я спросила, где мое полотенце и вещи.

— Тут! — помахал рукой мистер Подхалим. Линден подошла к нему вместе со мной. — Я Чарльз, — представился он. — Вы похожи на сестер, не заметили?

Мы с Линден переглянулись и засмеялись.

— Вообще-то, мы не сестры, — сказала она. — Чарльз, отдай Мэдди ее вещи, быстренько! — Он сделал вид, что обиделся, и протянул мне сумку. — Так, — продолжала Линден, — сядем от него подальше. — И увела меня от Чарльза, улыбнувшись ему через плечо. — Он нормальный, просто чересчур задирает нос — не мешало бы слегка по нему щелкнуть. Он изо всех сил ко мне клеится, но только потому, что мой папа такой знаменитый, а я так этого не люблю!

Мы сели рядом с девчонками.

— Ты, наверное, очень богатая, раз живешь в этом отеле! — сказала одна из самых младших.

— Заткнись, Эбби, — перебила другая девчонка, по-видимому, ее старшая сестра. — Прости ее, — обратилась она ко мне. — Мы здесь только потому, что наш папа — учитель в школе, которая отправила сюда эту команду. И мама постоянно говорит, сколько же, мол, денег у тех, кто приехал сюда просто отдыхать. И почему бы ей просто не ловить кайф, раз уж нам так повезло? Вот я ловлю. Меня зовут Холли, кстати. Еще одно дерево[30], да, Линден?

Холли мне понравилась. У нее длинные темные волосы, как на полотнах прерафаэлитов, и большие яркие глаза.

— Я приехала с папой, — сказала я. — Они с мамой в разводе. Мы с мамой и младшей сестрой живем в смертном страхе перед счетом на газ, а папа ездит в отпуска вот в такие места. — И тут же добавила, чтобы меня правильно поняли: — Но я не жалуюсь.

— Наш отель — это нечто! — сказала Линден. — Они даже указывают, как одеваться — «элегантно, соответствующе случаю» — прямо так в брошюре и написано! Представь себе! Знаешь, тут есть тетки, которые по три раза в день меняют купальники, честное слово. Ну да, и еще саронги под цвет и платочки на головы. — У нее была симпатичная улыбка, как и у ее брата. — Мы тоже приехали с разведенным папой, родители разошлись из-за него, но это история всей нашей жизни — маленькие люди в большом Голливуде. Поэтому вы, англичане, мне очень нравитесь: вы такие земные и — нормальные!

— Вот спасибо, Линден, — сказала Холли.

Я должна была заступиться за папу:

— Папа не был виноват в разводе, это мама от него ушла. Но мама у меня классная.

Мне и за нее захотелось заступиться. Хотя было странно делиться такими вещами с ребятами, которых я едва знаю.

— Мама просто святая, она всегда с нами, — сказала Линден. — Наверное, поэтому мы с Рэдом нормальные. Но с папой вроде нашего приходится быть святой.

— Почему? — спросила Холли. — Вас послушать, так моя семья такая скучная!

— Скучно — это хорошо, — сказала Линден. — Ты когда-нибудь слышала о постельном кастинге? Ну, как можно получить работу или роль через постель? — Мы с Холли кивнули. — Этим папа и занимается все свое время, когда не снимает фильм. Так что держитесь от него подальше! Не попадайтесь ему на пути! Вы, может, хотите роль в его фильме? Он собирается снимать подростковую киноверсию «Вестсайдской истории». Но поверьте мне, вы не настолько этого хотите. Он совершенно бессовестно ведет себя с женщинами любого возраста. Аморальный тип. Он удивительный, умный, это да. Но строго для взрослых. Своих подруг я к нему не подпускаю.

— Какой кошмар! — ужаснулась Холли. Это прозвучало очень по-британски. Она была по-настоящему потрясена. Эбби смотрела на нас во все глаза.

— А Голливуд и есть кошмар, — Линден поднялась.

Я ушам своим не верила.

— У меня прослушивание для школьного спектакля «Вестсайдская история»! Ну и совпадение!

— У нас ее тоже ставят в этом году, — отрезвила меня Холли. — Никакого тут нет совпадения, она идет по программе.

— Лучше ставьте спектакли в школе, — сказала Линден, — фильмы — такой отстой!

Потом Линден, Холли и Эбби посмотрели на меня.

— Банан? — спросила Холли.

— Пойдем! — Эбби уже тянула ее за руку. — Скорее, а то не успеем!

— Меня ничто не остановит! — сказала я, и мы побежали.

Мы с Линден шли вдоль бассейна. Еще издалека мы заметили моего папу и Брайана Хайтера в шезлонгах. Там же была мамаша Хайтер с дочками. И на корточках около Флавии сидел Рэд. Вот оно что! Он и есть красивый американец Флавии! Меня как будто что-то укололо — ревность?

— Эта девка! — зашипела Линден. — Неужели она правда думает, что у нее есть шансы заполучить моего обожаемого брата? Джонти нормальный, а эта! Волосы у нее, конечно, красивые, но лицо! Как у кобылы. Она даже не симпатичная! — Линден посмотрела на меня. — Ой! А она не твоя подруга случайно?

— Я только вчера приехала, — напомнила я. — А рядом с ними мой папа.

— А, тогда понятно, почему здесь Рэд, — сказала Линден. — Может, он спрашивал твоего папу, где ты. Братик времени не теряет. Пошли к ним. Очень хочется посмотреть на физиономию Рэда и этой страшилы, когда ты подойдешь. Погоди! — Она выудила из сумки мобильник и набрала номер. Где-то поблизости затренькал телефон, и Рэд полез в задний карман шорт. — Рэд! Приготовься, дорогой братик. Угадай, кто будет к обеду! — Линден сложила телефон и торжествующе улыбнулась. — Вот! Я же говорила, что их лица будут — чистая картинка!

Глава 4

Не знаю, что Линден хотела всем этим сказать. Лицо Рэда никакой картинкой не было. Он положил мобильник в карман, встал и помахал нам. Флавия вообще не поняла, что произошло, и просто посмотрела в нашу сторону. Дилли вскочила на ноги и побежала нам навстречу.

— Привет, Мэдди! — крикнула она, как будто мы дружим уже сто лет. — Лучше бы я пошла с тобой на пляж. Флавия такая зануда! Она никуда не хотела идти, а вдруг Рэ… — она поняла, что рядом хмурая Линден, — твой брат придет.

— Не волнуйся, — отрезала та, — я за ним не слежу.

И пошла к Рэду.

— Ох-ох-ох. Эта мисс маленькая дочка режиссера думает, она такая крутая. Рэд, по крайней мере, нормально разговаривает. — Она грустно усмехнулась. — В этом и проблема. Даже я знаю, что он вежливый просто потому, что человек хороший. А Флавия уверена на все сто, что это ради нее.

Папа чувствовал себя у бассейна как дома. Тщательно намазан кремом от загара, рядом толстая книжка в бумажной обложке и холодный напиток — бремя заботы о дочери-подростке, по-моему, больше не тяготило его так неумолимо.

Брайан что-то ему рассказывал, и папа время от времени кивал, но, насколько я его знаю, он так делает, когда не слушает. Джина Хайтер встала с шезлонга, когда мы подошли. Может, у нее и лошадиное лицо, но тело красивое и загорелое. В отличие от бедной Флавии — с ее светлой кожей невозможно сидеть на солнце без прозрачной накидки.

— Вот это точность! — воскликнула Джина. — Мы как раз пытаемся убедить твоего папу спуститься в пляжный бар к ланчу. Джонти придет прямо туда. Смотри, Ричард! — позвала она. — Твоя дочь пришла как раз вовремя!

— Значит, голод наконец привел тебя сюда?

Ах, папа, ну что ты в самом деле!

— Неправда, папа. Я сказала, что приду сюда к ланчу, вот и пришла.

— О-о-о, прошу прощения. — Папа усмехнулся Джине и Брайану. Я поймала взгляд Рэда — «родители, что с них возьмешь?» — и мне вдруг так захотелось, чтобы все остальные взяли и исчезли. Кстати, что он здесь делает?

— Пойдемте поедим все вместе, — предложил Брайан. — Рэдвуд, надеюсь, вы с Линден с нами. Джонти хотел с тобой поговорить.

Линден сникла, но Рэд обрадовался:

— Конечно! Спасибо, сэр.

Ну надо же! Даже не верится!

И мы пошли обратно к пляжному бару под пальмами. Блаженство.

Джонти уже был там, он сидел в одних шортах на барном стуле и пил через соломинку фруктовый коктейль. Волосы у него были мокрые, ноги в песке. Полотенце валялось на полу. Он выглядел совершенно счастливым.

— Боже, Джонти, на кого ты похож! — взвизгнула Флавия и села подальше от него. — Папа, мне, пожалуйста, банана дайкири.

Брайан весело улыбнулся.

— Всем леди по банана дайкири?

Тут вступил папа:

— Но они же с алкоголем, Брайан, разве нет?

Не хватало еще, чтобы он прямо там растрезвонил о моем возрасте. Да и вообще мне хотелось фруктового сока с кучей льда.

— Мне, пожалуйста, ананасовый сок, — быстро сказала я.

Дилли заказала банана дайкири, Джина — джин с тоником.

— А вам? — спросил Брайан у Рэда и Линден.

— Нам сока, сэр, спасибо большое, — ответил Рэд. Он сел рядом с Джонти и Линден, и я присоединилась к ним. Дилли поколебалась и подсела ко мне, взрослым пришлось втиснуться между нами и Флавией. Бедняга сама себя наказала, когда отодвинулась подальше от Джонти, ведь Рэд хотел поговорить именно с ним.

— Тут набирают группу виндсерферов — ехать на восточное побережье, — начал Джонти. — Там волна круче. Я думаю, стоит записаться.

— А я уже там был, — сказал Рэд. — Папа возил меня пару лет назад, но здорово, если это все организует клуб. Я с тобой. А ты, Лин?

— Может быть, — Линден не стала вдаваться в детали.

— А вы, значит, все бывали здесь раньше? — спросила я.

— Я хотел у тебя спросить то же самое! — воскликнул Рэд.

Что ж, приятно: он явно пытался найти повод, чтобы заговорить со мной.

— Я с Рэдом познакомился в прошлом году, на виндсерфинге, — сказал Джонти. — Он классно катается. Я по сравнению с ним вообще новичок. А еще был тот парень из отеля, Мэтт. Мой ровесник.

— С тех пор ты здорово продвинулся, — улыбнулся Рэд и дружески стукнул Джонти кулаком в бок.

— Интересно, а Мэтт приедет в этом году? — спросил Джонти.

Вмешалась Линден:

— Надеюсь, нет. Он мне не очень-то нравился.

— Это только потому, что он был лучше тебя во всем, — сказал Рэд.

— Да нет, не поэтому. Он везде таскался с тобой, и вы вечно меня бросали. И мне не нравилась его мама. Все эти «бедный мой несчастный Мэтти-Мэтт, как для него славно быть лучшим».

Джонти засмеялся:

— «Бедный мой несчастный Мэтти-Мэтт» был тот еще хитрец, помните? Он становился абсолютно нормальным, если мамочка не торчала рядом. Сестры ее тоже не любили. Говорили, что ей не нравятся девушки — слишком большая конкуренция.

Линден вдруг аж перекосило.

— И еще все эти дурацкие мелочи, вроде «ах, Линда, ты будешь очень против, если бедный несчастный Мэтти-Мэтт один-единственный раз поедет на банане вместо тебя? Как славно, что они с Эдвардом подружились». Да, и постоянно называла нас Линда и Эдвард. Это меня буквально до белого каления доводило. Ее вообще ничего не заботило, кроме Мэтти-Мэтта.

Дилли придвинулась к нам.

— Он жульничал в теннисе. Говорил, что был аут, хотя все мы видели — никакого аута не было! Ему просто надо было выиграть. И его мамаша кудахтала: «Бедный несчастный Мэтти-Мэтт! Как славно, что он хорошо играет в теннис!» Как будто вся остальная жизнь у него просто невыносимая.

— Наверное, так и есть, — сказала Линден. — С такой-то мамашей!

Брайан принес наши напитки.

— И над чем это вы так весело смеетесь? — поинтересовался он, раздавая бокалы.

— А над прошлогодним Мэттом, пап, — сказала Дилли, — и его кошмарной матушкой. Они были здесь в нашу первую неделю. Помнишь?

— Как не помнить? Чудесная фигура, если это та, о ком я думаю.

— О ком, о ком ты думаешь, дорогой? — спросила Джина, закурила длинную сигарету и начала пускать дымные колечки.

— О маме Мэтта, — сказала Дилли.

— А, об этой! Как там ее звали?

Папа поднял голову. Он улыбался, глядя поверх своего рома на Брайана, потом на Джину, пока они напрягали мозги.

— Я знаю…

— Ее звали…

— Фэй! — хором воскликнули они.

Почему-то в этот момент папа поперхнулся ромом и забрызгал им свою гавайскую рубашку.

— Мам, мы будем сегодня есть или нет? — напомнила Флавия.

— Ой, и правда, — спохватился папа, — еда, еда. Нам нужна еда. Так, в прошлом году я подсел на барбекю из рыбы. Тебе обязательно надо попробовать, Мэдди.

До сих пор не могу привыкнуть! Хотелось послать маме и Ло-Ло фотографию по спутнику, чтобы они разделили мою неземную радость: быть в этом потрясающем месте, у синего, синего моря, в прохладной тени пальм, есть всякую вкуснятину и не волноваться, сколько она стоит.

Еда плюс жара — меня сморило. Вдобавок несколько часов разницы во времени — в общем, мне срочно нужно было поспать. Хотелось темноты и прохлады, как в моей комнате, например.

— Пап, ты не возражаешь, если я сейчас пойду в отель и немного посплю?

У него лицо вытянулось.

— А я хотел посидеть на пляже, дорогая, или около бассейна.

— Да я недолго — часик или два. И вообще, — я вдруг поняла, что солнце скрылось и собираются облака, — сейчас, по-моему, дождь пойдет!

Вот так сюрприз. Дождь?! Здесь?!

— А, ерунда, — отмахнулся папа, — все рассеется через десять минут. Да, правда, иди поспи, дорогая. Отдохни. Я приду за тобой, скажем… через час или два?

— Давай через два, пап. Чтобы еще в душ успеть.

Вдруг рядом оказался Рэд.

— Я тебя провожу, Мэдди. Надо захватить кое-что в номере.

Линден разговаривала с Джонти, и мне показалось, что Рэд хочет смыться, пока сестра ничего не заметила. По-моему, он что-то задумал.

Мы не успели далеко уйти, когда на землю упали первые огромные капли дождя. После жары это было просто блаженство.

— Хочешь спрятаться? — спросил Рэд. — Или намокнуть?

— Конечно, намокнуть!

— Давай! — и он потащил меня в глубь тропического сада. Поднял лицо к небу, раскинул руки и завопил:

— У-ху-у-у! Ху-у-у!

Дождь был как теплый душ. Я сразу насквозь промокла. Рэд схватил меня за руку, и мы сплясали шуточный танец. Какие-то люди, которые прятались под деревьями, нам даже похлопали, а мы им поклонились.

Дождь уже стихал.

— Мне кажется, что я тебя знаю уже сто лет, — сказал Рэд, — а мы еще ни разу толком и не поговорили. Да, и не обращай внимания на Лин.

— Как это — «не обращай внимания»? Она мне очень нравится.

— Видишь ли, иногда она перегибает палку. И еще она липнет ко мне — старший брат, ну, ты знаешь.

— Да я сама старшая сестра.

— Она иногда, ну, «расширяет» правду. Как это сказать-то? Ты просто не верь всему, что она говорит. Это из-за того, что она выросла в Голливуде. Мы не всегда можем увидеть разницу между реальностью и фантазией. Я надеюсь, что вижу, но насчет Лин не уверен. Ты мне нравишься, и я боюсь, ты что-нибудь не так поймешь.

— Очень длинная речь от мокрого, как курица, человека.

— На себя посмотри! Хотя нет, ты похожа на русалку.

Я покраснела. Рэд выглядел великолепно, мускулистый, мокрая рубашка прилипла к бронзовой коже, выгоревшие волосы потемнели от воды. Он встряхнулся, как собака, перед тем, как мы вошли в фойе.

— Тут не хотят, чтобы мы одевались как попало, — сказал он, — занижали тон.

— Мэдди! Ты вся промокла! — Я узнала этот тоненький голосок. Это была Бьянка. Папа нес ее, в купальнике, на руках. — Я иду купаться, Мэдди! Смотри — у меня нарукавники и круг!

— Здорово! — сказала я. — Лучше никому не попадаться тебе на пути!

— А ты пойдешь плавать?

— Я сейчас иду немножко отдохнуть, золотко, может, завтра?

— Не беспокойся, Мэдди, — сказал папа Бьянки. Он был такой же сонный, как и я.

— Вот что, Бьянка, хочешь, мама и папа пойдут сегодня вечером попьют коктейль, а я пока почитаю тебе сказку на ночь? Согласна?

— Да, пожалуйста!

— А ты сама-то не будешь пить коктейли и общаться с ребятами в это время? — спросил ее папа.

— Вряд ли! Я знаю по маме и младшей сестре, что родителям иногда надо отдохнуть от детей. И мне нравится читать Бьянке, она напоминает мне Элоизу.

— Это очень любезно с твоей стороны. Она ложится спать около полвосьмого.

— Тогда увидимся, Бьянка! Счастливо тебе поплавать!

Я совсем забыла о Рэде.

— Что это за история? — спросил он. — И что у малышки с волосами?

Я уже привыкла к Бьянке, но, рассказывая о ней, чуть не расплакалась.

— У нее лейкемия. Она умирает. Возможно, это ее последнее путешествие. Бьянка сейчас очень бойкая, но ей приходится много отдыхать.

— Тебе все-таки стоит поспать, — сказал Рэд. — Придешь вечером? До сказки на ночь? Я буду целый день кататься с Джонти, а давай-ка с тобой встретимся в шесть? У бара на пляже?

— Надо будет завести ежедневник! Конечно, давай. В любом случае все будут там, да?

— Пока ты здесь, мне ни до кого нет дела! — И он пошел к себе в номер.

Я потопала в наш. Вот это да! Рэд действительно не теряется! Хотя все получилось очень мило. Я была польщена. Я задернула занавески, вытянулась на своей прохладной постели — и провалилась в сон.

Меня разбудил легкий стук, а потом папа просунул голову в дверь:

— Пора вставать, спящая красавица. Я намешаю тебе чудесный напиток с кучей льда, поднимайся, принимай душ. Жду тебя через десять минут.

— М-м-м… Спасибо, пап.

Я попыталась прийти в себя. Потом приняла душ, переоделась и вышла к папе. Он протянул мне бокал.

— Что ты собираешься сейчас делать, детка?

— Не верится, что мы приехали меньше суток назад. Я уже столько всего переделала, со столькими людьми перезнакомилась. С ума сойти, сколько всего может случиться за такое короткое время, правда? Сейчас я хочу просто посидеть у бассейна или на пляже. Ты не знаешь, где остальные ребята?

— Дочки Хайтеров пошли куда-то к лошадям, это я точно знаю. А юный Джонти ушел с Рэдом. У них в хвосте плелась сестра Рэда. Есть еще кто-нибудь?

— Утром на пляже было очень много народу. Целая крикетная команда из лондонской школы плюс их семьи. Там еще была девчонка, зовут Холли, очень симпатичная. Хотя они, наверное, сейчас играют в крикет.

— Значит, пойдем просто к бассейну или на пляж? Возьми что-нибудь почитать! Брайан и Джина, скорее всего, у бассейна. А для экскурсий у нас еще куча времени.

— Целых две недели! Это просто замечательно, пап. Спасибо тебе, что вырвался из своего жуткого расписания, чтобы побыть только со мной!

Мы обнялись.

— Ну, — сказал он, — всем нужно отдыхать.

— Ты, по-моему, еще никого здесь не нашел из знакомых.

— Нет, но они появятся на следующей неделе.

— А классные ребята будут?

— Нет, — быстро сказал он, — на этот раз не будет. Хм. Хотя подождем — увидим, правда?

— Здесь уже есть классные ребята! Во всяком случае!

Я засмеялась. Пусть папа знает, что мне нравится Рэд.

— Если ты о Рэде — я уже заметил, что он глаз от тебя отвести не может! Так что потише, юная леди.

— А я-то тут при чем? Я не виновата, пап.

— Хотя он довольно симпатичный.

— Все равно у него тут соперников нет. Если не считать целой крикетной команды! И его папы, конечно. Он очень даже ничего для пожилого человека.

— Совсем он не пожилой, спасибо тебе большое. Ему едва за сорок — как и мне.

— Я же сказала, что он ничего, — я решила ему польстить. — Да, как ты, папа.

Мы с папой повалялись на пляже под зонтиком — иначе под этим солнцем можно обгореть за десять минут. Папа читал книгу. Я взяла с собой «Вестсайдскую историю», но не часто в нее заглядывала. Смотрела, как по бухте носятся водные лыжники, серфингисты — и банановая лодка. Мне пока было лень всем этим заниматься. Когда мы перегревались, то по очереди шли остудиться в прохладное море. Вот это жизнь! Папа Рэда и его свита были неподалеку, и я с удовольствием их рассматривала. Оливер, кажется, ни на минуту не отрывался от мобильника. Явный трудоголик. Я вспомнила совет Линден держаться от него подальше и предостережение Рэда о «расширенной правде». А потом увидела толпу ребят и Холли вместе с ними. Они бежали в море чуть подальше по пляжу, и сразу забыла об О’Ниллах.

— Пап, смотри, вон крикетная команда. — Я показала в их сторону. — Схожу, поздороваюсь. Скоро вернусь!

Я побежала и стала звать Холли.

— Привет, Мэдди! Ребята только что продули матч, вымещают злость на волнах. И охлаждаются. Им очень жарко, когда они играют. Что ты сегодня делала весь день?

— По большей части спала.

— А где Линден?

— Ушла, наверное, с Джонти и Рэдом на виндсерфинг.

— А ты уже познакомилась с Рэдом? Он похож на киноактера.

— Ну еще бы, он же из Голливуда! Познакомилась, он, кажется, очень славный парень. Я встречаюсь с ним скоро у пляжного бара.

— Правда? Вот повезло! Хотя ничего удивительного, ты ведь такая красавица! Он не намного старше нас — ему шестнадцать, по-моему?

— Трудно сказать. Я вот не могу понять, сколько лет Линден.

— О, ей четырнадцать, как и нам. Тебе ведь тоже четырнадцать?

Ровесницы лучше разбираются в таких вещах. Их не проведешь.

— Мне в следующем месяце исполняется пятнадцать, но моего поддельного паспорта раньше никто не спрашивал!

— Ага, значит, если Чарльз или еще кто-нибудь спросит, то тебе уже есть шестнадцать?

— Почему нет? — спросила я, и мы обе засмеялись. — А ты где живешь? Твоя школа недалеко от моего дома.

Она ходит в такую же школу, что и я. Наши ребята играют против них в футбол (не в крикет!). Как будто тут вдруг появилась Ханна или Шарлотта, чтобы не дать мне слишком втянуться в жизнь высшего света.

— Слушай, мне пора, — сказала она, — надо возвращаться домой, ужинать с ребятами. Может, увидимся завтра утром на пляже?

— Наверное. — И тут я увидела, что уже почти шесть часов. — Ой, мне надо бежать — встречаюсь с Рэдом около бара.

— Ну, старушка, повезло тебе!

Мы с Холли определенно одинаково мыслим.

Я бегом вернулась к папе. Его нашел Брайан Хайтер, и они говорили о гольфе. Фи! Я схватила полотенце и сценарий.

— Пап, я договорилась встретиться с Рэдом в шесть, увидимся позже?

— Что? Извини, Брайан. Отлично. Ну, тогда до ужина, Мэдди?

— Ага.

Первой в баре мне на глаза попалась Линден. Потом Джонти. Рэд покупал напитки. Он оглядывался по сторонам, наверное, высматривал меня.

— Можно мне старой доброй кока-колы, пожалуйста? — сказала я и выскочила из-за его спины.

— Мэдди! Ты здесь, — его глаза благодарно вспыхнули. — Еще одну кока-колу, пожалуйста. Ты была права, остальные тоже здесь. Вот не повезло!

Линден и Джонти обрадовались, увидев меня — вряд ли им было очень весело вместе. Я смотрела теперь на Линден немного по-другому — а жаль, мне хотелось, чтобы она мне нравилась. Да она мне и так нравится! Она заговорила о виндсерфинге и сказала, что мне обязательно нужно попробовать.

— Это обалденно, — восхищался Джонти. — Все должны попробовать. Научи ее, Рэд!

— У меня квалификация только по подводному плаванию с аквалангом. Начинающим нужны настоящие взрослые инструкторы, — сказал Рэд. — Но все это входит в программу мероприятий отеля.

— Может, Дилли сможет пойти со мной туда? — спросила я.

— Если Флавия ее отпустит. Я спрошу ее, если хочешь.

Рэд сел рядом со мной. Он оказался левшой. Его рука лежала рядом с моей, и волоски на ней касались моей кожи, когда он поднимал и ставил на место бокал. Я притворялась, что не замечаю, вряд ли он делал так нарочно, но ведь никогда не знаешь наверняка… В любом случае, это было приятно, и отодвигаться я не собиралась. Но вот поговорить с Рэдом так и не удалось — как только мы сели, его оккупировал Джонти, а меня — Линден.

— У тебя виндсерфинг легко пойдет, да и любой другой водный спорт тоже. В нашем отеле лучшие инструкторы. Ты занимаешься каким-нибудь спортом? У тебя подтянутая фигура.

— Я много танцую, занимаюсь в драмкружке. Нужно быть в форме и быстро учиться новым движениям. Просто раньше мне было негде заниматься водным спортом. В школе мы обычно прогуливаем физкультуру и спортивные игры. Футбол для девочек меня как-то не прельщает!

— Могу себе представить, как ты здорово танцуешь. Фигура у тебя что надо. И ты хорошенькая. Может, тебе стоит поговорить с моим папой? Нет! Даже не думай об этом! Ты помнишь, что я тебе раньше говорила.

— Что ты говорила Мэдди о папе, Линден? — Рэд в мгновение ока повернулся к нам.

— Я просто пошутила, Рэд. Представляешь, Мэдди разучивает «Вестсайдскую историю» для школьной постановки!

— Хей! — воскликнул Рэд. — А ты знаешь, что папа собирается снимать фильм с актерами-подростками, вроде «Ромео и Джульетты» Дзефирелли?

— Мне Линден сказала, — осторожно ответила я. — Для меня и школьная-то постановка — большое дело.

Солнце садилось. Здесь это происходит так быстро, что даже жутковато.

— Посмотрите на закат! — сказал Рэд. Про «Вестсайдскую историю» все, слава богу, забыли. — Ребята, я хочу это снять. — Он достал камеру. — Берите бокалы, идемте к воде. Давайте, скидывайте шлепанцы, попрыгайте по воде! Получаются красивые силуэты.

Мы сделали, как было велено.

— Давай станцуем танго! — предложил Джонти.

Я очень удивилась, а он схватил меня и закружил в латино. Ну, я-то еще могу это сделать, но Джонти! Он вел просто в совершенстве, не пропуская ни одного поворота. Он был потрясающе хорош! Особенно если учесть, что мы танцевали прямо в воде!

— Ты где научился так танцевать, Джонти?

— Ой, не зря родители платят астрономические суммы за мою школу. Поворот. Мы весь прошлый год занимались бальными танцами с девчонками из соседней школы раз в неделю. Поворот головы. А если что-то делаешь, то стоит делать это хорошо — так всегда папа говорит. Прижаться друг к другу. Вообще-то, мама с папой заставляют нас ходить на уроки танцев и на каникулах, у Флавии будет бал весной. И еще.

— Я не знаю, о чем ты там болтаешь, Джонти, — сказала Линден, — но ногами ты работаешь просто потрясающе! А ты, Мэдди! Тут, в отеле, раз в неделю проводится вечер танцев. До двадцати пяти лет туда не пускают!

Рэд суетился вокруг своей камеры.

— Это совершенно невозможно! Просто нереально! Кто бы мог подумать! Дети, танцующие танго на фоне заката! Ух ты! Даже папе такое никогда не удавалось!

— Джейси! Джонти! Джонатан! — это была Флавия. — Мама велит пойти и переодеться к ужину. Что ты делаешь?

— А ты танцуешь, Флавия? — спросил Рэд.

Та вспыхнула, как заходящее солнце.

— А ты приглашаешь? — спросила она, застенчиво глядя в землю.

— Да вообще-то нет! — Рэд судорожно соображал, как выкрутиться. — Мы просто тут в полном восторге от подвигов Джонти на танцполе. Особенно учитывая, что это не пол, а пляж.

— Ну, ты знаешь, мы же ездим на балы, — сказала Флавия. Как будто это что-то объясняло. — Там обычно давка, но все равно надо ходить. Мой бал будет весной.

Так значит, Флавия — дебютантка! Первый раз вижу. Она поняла, что Рэд ее не приглашал, и быстро взяла себя в руки.

— Пойдем, Джонти. Родители ждут.

Я посмотрела на часы. Было пятнадцать минут восьмого.

— Мне тоже надо идти. — Я, извиняясь, посмотрела на Рэда. — К Бьянке! Может, позже еще увидимся!

И я побежала за Флавией и Джонти.

Бьянка уже лежала в кровати, замотанная в одеяла и окруженная мягкими игрушками. Часть из них она получила в подарок от отеля, часть привезла из дома. На полке около кровати стоял длинный ряд флаконов, склянок, коробок с таблетками, баночек и бутылочек. Бедная крошка. Она была бледная и изможденная, увидев меня, обрадовалась.

— Она уже приняла все свои таблетки, — сказала ее мама. — Мы очень тебе благодарны, Мэдди. В отеле можно нанять нянечку, но мы не хотим оставлять Бьянку с незнакомыми. И она так тебя любит, правда, милая? Мы вернемся через сорок пять минут, но если что, звони, вот номер мобильного. Мы будем недалеко!

Они вышли, и я села к Бьянке на кровать.

— Я выбрала, что почитать, — сказала она. — Веселые сказки, потому что мне сегодня вечером было грустно.

— Бьянка, зачем же ты грустишь в таком веселом месте?

— Мне было грустно, потому что мамочке и папочке грустно. Им грустно из-за меня, потому что я умираю.

— Бьянка!

Ну что здесь скажешь?

— Это ничего, что я умираю. Я люблю Боженьку и я правда хочу встретиться с ним, понимаешь. Но я мамочку и папочку тоже люблю.

— Я тоже тебя люблю, Бьянка. Когда я смотрю на тебя, я вспоминаю свою младшую сестренку. И я почитаю тебе чудесную веселую историю, чтобы ты улыбнулась. Ну, что ты тут приготовила? Ага, «Винни Пух», здорово!

— Тигра веселый!

— А еще «Кот в сапогах».

— Я над этим Котом всегда смеюсь. И еще…

Я подумала, что трех сказок вполне хватит.

— У тебя есть «Маленький принц»? Это любимая книжка Элоизы.

— Конечно, есть! Я тоже когда-нибудь улечу на другую планету. А ты правда почитаешь мне все три сказки?

— Ага, по чуть-чуть. Ты удобно устроилась?

Вот дети! Делают с тобой, что хотят! Любовь и жалость к Бьянке застали меня врасплох. Малышка уже спала с улыбкой на губах, когда я закончила «Маленького принца». К тому времени у меня к горлу подкатил ком, а к глазам подступили слезы. Сами почитайте — поймете почему. Я сполоснула лицо холодной водой, вытерлась, и тут услышала, как открывается замок.

— Вы как раз вовремя! — прошептала я, когда родители Бьянки вошли. — Она только что заснула.

— Как она, нормально? — спросила мама. — У нее сегодня были сильные боли.

— Бедняжечка, — сказал папа, — но ты знаешь, дети никогда не унывают, они такие жизнерадостные и смелые. В конце концов она сама пыталась нас приободрить.

— Она выбрала веселые книжки.

— Да, спасибо. Очень здорово было немного отвлечься.

— Я была бы только рада читать ей почаще по вечерам. Да, и еще вот что. Может, попробуем прокатить Бьянку на банановой лодке? Бьянке должно страшно понравиться. А я буду ее держать.

— Ну, я не знаю, — сказал ее папа. — Может быть. Но тебе придется привязать ее к себе. Знаешь, давай посмотрим. Я бы не отметал с ходу этой возможности.

— Ну, я пошла.

Было уже полдевятого. Я надеялась, папа подождет и не будет ужинать без меня.

Глава 5

Я проснулась с таким чувством, будто живу здесь уже всю жизнь. Мы с папой одновременно вышли из своих комнат, приняли душ и приготовились к активным действиям. Он обрисовал наше расписание на сегодняшний день (папа обязательно должен все планировать, иначе он не может), пока мы шли на завтрак по тропическому саду.

— По совету Дилли я записал тебя на занятия водным спортом сегодня днем. Это будет урок подводного плавания с аквалангом. Другие ребята тоже туда собираются. Может, я и сам нырну как-нибудь, в прошлом году так и не добрался. Но точно не сегодня — поеду играть в гольф с Брайаном Хайтером. Джина и Флавия пойдут кататься верхом, по-моему.

Мы наполнили тарелки чудесными фруктами — ломтиками манго, ананаса и папайи.

— А сегодня вечером будет такое старомодное развлечение, как говорит Джина, «очень для туристов, но жуткая веселуха». Немного подальше вдоль берега около одного из отелей прямо на пляже делают барбекю. Местный оркестр, вкусная еда. Лимбо для всех желающих, ну знаешь, этот танец, когда нужно выгибаться все ниже и ниже. Я думаю, стоит пойти, а ты?

— Ну, мы же и есть туристы. Я бы сходила. А остальные?

— Уверен, остальные пойдут за тобой, куда угодно.

Все утро я плескалась в бассейне вместе с Бьянкой. У нее был хороший день. Я возила ее по детскому бассейну, а она сидела и распоряжалась, прямо как Ло-Ло. Дилли и Джонти появились примерно во время ланча узнать, иду ли я на занятия по водному спорту.

— И мы все идем на лимбо сегодня вечером, — добавил Джонти. — Каждый год родители притворяются, что для нас это слишком простецкое развлечение, но они его обожают.

— Особенно мама — там есть огромный мужик в зеленой рубашке, он помогает пролезать под планку, когда танцуешь. И мы думаем, что мама втайне в него влюбилась, — сказала Дилли. — И ты представляешь — Чарльз и другие крикетисты тоже придут. Мне Холли сказала.

— Чарльз и прочий народ… — Джонти состроил гримасу. Дилли треснула его по голове. Я порадовалась, что у меня нет братьев.

— Флавия ужасно хочет, чтобы с нами пошел Рэд, а значит, и Линден. Как ты думаешь, мы сможем их уговорить?

— Думаю, Мэдди может уговорить Рэда сделать все что угодно, — сказал Джонти. И хоть он и не мой брат, но я с удовольствием треснула его по башке а-ля Дилли.

— Мы ведь увидим их сегодня днем? — спросила я. — А кто еще идет нырять?

— Мы с Джонти, Линден тоже очень хотела. Вместе с тобой будет две пары.

— Рэду не нужны уроки, у него уже есть сертификат инструктора, — сказал Джонти. — Он ныряет прямо со своей камерой — очень интересуется подводной жизнью. У Линден тоже большой опыт, хоть ей и придется время от времени проходить дурацкие инструктажи, которые ничего нового не дают.

К ланчу папа вышел одетый для гольфа. Зрелище так себе. Мы с Дилли пошли на пляж. Люди летали за катером на парашюте — с виду захватывающе, но страшновато, особенно из-за этих маньяков — водных мотоциклистов, которые носились туда-сюда. Один из них выехал на берег. Это был Рэд. Он подошел к нам.

— Мэдди! Привет! Вы чего ждете?

— Ныряния с аквалангом.

— Сейчас Линден тоже придет. Тебе понравится! Там так красиво! — Он показал на бухту: — Вон ваш катер, уже скоро.

Дилли дождалась, пока он замолчит, чтобы перевести дух, и вклинилась:

— Рэд, а вы с Линден придете сегодня вечером на барбекю? Мэдди пойдет, правда, Мэдди?

— Конечно, если туда можно всем. Когда вы выходите? — спросил он меня.

— Не знаю, а давай встретимся у пляжного бара в шесть? Снова?

Джонти угораздило появиться именно в этот момент.

— Тайная встреча? Или мы все можем прийти?

— Да это чтобы мы могли встретиться с Рэдом и Линден перед тем, как идти на барбекю вечером, — сказала Дилли.

— Ха! Значит, тебя уговорили-таки идти плясать лимбо! — хмыкнул Джонти.

— Никто не говорил про лимбо! — оживился Рэд. — Теперь я просто дождаться не могу! — К нам подбежала Линден. — Привет, Лин. У тебя, значит, курс повышения квалификации?

— Ага, точно.

Наконец подошел инструктор, а Рэд направился по пляжу к отелю.

Линден, Джонти и Дилли спокойно ждали урока, они ведь уже не раз погружались. Я хоть и прогуливаю в школе физкультуру, но плаваю хорошо. Мы с папой занимались плаванием, пока он еще жил с нами, а потом — когда встречались по воскресеньям.

У нас был прекрасный инструктор. Благодаря ему я чувствовала себя в полной безопасности: он проверил, хорошо ли мы плаваем и ныряем. На нас были купальники и плавки — гидрокостюм в такой теплой воде не нужен. Инструктор рассказал, что надо нырять и двигаться под водой парами, это для безопасности. И еще есть сигналы, которые нужно подавать друг другу — подняться, опуститься и так далее. Я слушала очень сосредоточенно.

И вот — момент настал! Мы взяли снаряжение и сели на катер. Мы доплыли по бухте к коралловому рифу, надели ласты, маски и зажимы для носа, проверили дыхательные аппараты и вперед спиной плюхнулись в воду. Я была в паре с Линден. Она наотрез отказалась идти с кем-нибудь другим, и хорошо, потому что она знала, что делать. Это было потрясающе. Как будто я очутилась в совершенно другом мире. Превратилась в морское чудо-юдо, которое медленно кружит над коралловым рифом в облаке серебристых пузырьков. Или танцевала в сказочно поставленном подводном балете — я словно слышала волшебную музыку.

Я не отставала от Линден. И вдруг с ужасом обнаружила, что мы потеряли остальных. Нам было пора подниматься. Я посигналила Линден, но она не обратила на меня никакого внимания. В конце концов я бешено заболтала ластами, догнала ее и схватила. Она обернулась, мы быстро нашли остальных и поднялись на поверхность. Инструктор уже начал волноваться и даже отругал нас. Линден притворилась, что ей все равно, но все же смутилась. Я попыталась извиниться, чтобы никто не винил Линден, но, думаю, инструктор и так все понял.

Но в целом было просто здорово. Хочу еще! В голову маленькая тихая мыслишка прокралась: как чудесно было бы нырнуть с Рэдом. Я эту мыслишку отложила до поры до времени. А пока остальные обменивались впечатлениями.

— Тут нам нужен Рэд, — Линден как будто прочитала мои мысли. — Он классно в этом разбирается. Он хорошо знает риф.

Мне казалось, мы просидели под водой целую вечность, но была лишь середина долгого дня. Мы зашли в пляжный бар попить.

— Куда вы обе делись-то? — спросила Дилли. — Я и не думала, что за такое короткое время можно потеряться.

— Может, Линден просто захотела пустить всем пыль в глаза? — Джонти, видимо, решил обращаться с Линден, как с собственной сестрой.

— Я просто ловила кайф, — ответила та. — Я подумала, вы, ребята, сами прекрасно справитесь.

— Да? А Мэдди? — Дилли обиделась за меня. — Ты ее, наверное, страшно напугала.

— Мэдди молодец, — сказала Линден. — Она не возражала, правда, Мэдди?

Я предпочла сменить тему:

— Кто что будет пить?

Я зашла ненадолго к себе в комнату. Хотелось еще немного погулять, потом принять душ и как следует накраситься перед встречей с Рэдом. Чем больше времени я проводила вдали от него, тем сильнее ждала нового свидания. Мне нравилось общаться с Линден, она была как ниточка между мной и Рэдом, но с ней иногда случались сложности. Она как будто считала брата своей собственностью. Мне обязательно нужно сохранить хорошие отношения с ней, иначе она будет мешать мне встречаться с Рэдом. И еще Линден была жуткая привереда в общении. С папой она время проводить не желала, с Дилли — тоже. Она вроде бы неплохо общалась с ребятами из крикетной команды — может быть, потому, что они были благодарной аудиторией для ее сольных выступлений. О-ох, Мэдди! Я мысленно шлепнула себя по руке. Не годится так плохо думать о Линден!

Я надела зеленую майку и короткую белую юбку — в надежде, что не придется потом переодеваться для барбекю. Хотя вдруг Хайтеры придут прямо в бальных платьях?

Я посмотрелась в зеркало. Скороспелый барбадосский загар ложился на кожу ровно, и даже волосы начали выгорать прядями. Я наложила немного тонального крема. Из-за загара цвет получился странный, но зато исчезла пара прыщиков, которые начали вылезать на лбу. Затем коричневые и золотые тени, очень темная подводка для глаз и черная тушь. Блондинкам противопоказан черный, но у меня ресницы темные и такие длинные, что иногда даже мешают, так что все нормально. Потом я подмахнула щеки румянами, чтобы выделить скулы. И откинулась на стуле — полюбоваться конечным результатом.

Ах, нет. Чересчур! Я же встречаюсь с ними, чтобы просто посидеть в баре. Наверняка кто-то из них только-только вылез из воды. Я схватила ватные диски и принялась оттирать косметику. Когда пол-лица было чисто, а все остальное ужасающе размалевано, зазвонил телефон. Кто бы это мог быть? Я пошла в гостиную и взяла трубку. Это Линден звонила с мобильного.

— Ты где, Мэдди? Уже шесть, все пришли и твой папа тоже.

Я и не знала, что уже так поздно.

— Да, иду-иду.

Я все стерла с лица, мазнула губы блеском и брызнула на себя «Шанель». Даже немного занервничала — и мне это так понравилось! Романтика! Рэд, я уже иду…

Барбекю начиналось довольно рано — все же семейное мероприятие. Мы решили пройтись по пляжу.

— А ваш папа придет? — спросила я Линден и Рэда.

— Ни за что! — сказала Линден насмешливо. — Вы не увидите его среди масс!

Флавия обиделась. Она явно хотела сказать, что на такие мероприятия они обычно не ходят, но Рэд ее опередил:

— Он такой ленивый! Если ему не обязательно выходить из отеля во время отпуска, то он и не будет. Я специально взял камеру — покажу ему потом, что он пропустил! — Он посмотрел на меня и Джонти. — Вы здорово танцевали! Я сниму все танцы, какие здесь увижу. Папа одобрил. Он сейчас увлекается танцами — из-за «Вестсайдской истории».

— Что такое? Что это вы натворили с Джонти? — спросил папа, снисходительно улыбаясь. Он явно одобрял нашу дружбу, ведь мы вроде одного возраста (хоть Джонти и не знает).

— О, да просто станцевали танго на пляже, — самодовольно ответил Джонти.

— Джонти! — укоризненно сказала Флавия. — Почему ты всегда ведешь себя так… бессовестно?

Она болезненно поморщилась при воспоминании о том, в каком виде Джонти предстал перед всеми в пляжном баре.

Папа удивился.

— Пап, Джонти шикарно танцует латино. Жизнь полна сюрпризов, правда?

Джонти сделал элегантное па, и как раз в это время появились Брайан и Джина. На ней было трико в обтяжку — без сомнения, для лимбо — и очень много косметики.

— Джина хочет танцевать, — угрюмо сказал Брайан.

— Вот и здорово, — воскликнула Дилли. — Пойдемте! Холли сказала, крикетисты будут там в шесть тридцать. Всем вместе будет намного веселее!

Мы сбросили туфли и пошли по пляжу к отелю, который находился менее чем в миле от нашего. Рэд старался идти рядом со мной. Первый раз за все это время Линден оказалась немного в стороне. Она говорила с Дилли о Чарльзе из компании крикетистов.

— Ну, как тебе погружение с аквалангом? — спросил Рэд, когда поравнялся со мной. — Я уже слышал от инструктора, Линден такая безответственная! Она вообще-то прекрасно знает, что делает, и ты не была в опасности, но я сам ее отругал. Я пообещал не говорить папе. Иначе будет страшенный скандал, он вообще запретит ей нырять. В следующий раз я хочу спуститься с тобой сам. Тебе понравились рыбы? Ты видела рыбу-ангела?

— Это было потрясающе, только вот не знаю, что я видела, а что — нет. Я их не различаю.

— Тогда тебе точно нужен я. — Он улыбнулся, когда понял, что именно сказал.

Он посмотрел на меня сверху вниз — поняла ли я. Мы шли по кромке моря в вечернем свете. Теплый ветер трепал волосы Рэда, его фигура отбрасывала длинную закатную тень. Он напоминал голливудского викинга, только Рэд не был актером: тепло в его голубых глазах было на сто процентов настоящее.

На барбекю было весело. Мы постояли в очереди за едой, а потом устроились за одним из длинных столов прямо на пляже. Рядом со мной сидел Рэд, внимательный и заботливый. Флавия тихо злилась, Линден тоже, но это были уже их проблемы. Мне-то как раз все очень нравилось. Мы говорили на общие темы. Мне, конечно, хотелось узнать побольше о Рэде, но ведь за две недели время найдется. К нам подошла Холли и показала, где сидит их группа. Мы решили идти на лимбо вместе. Дилли выгибала шею, пыталась разглядеть подхалима-Чарльза. Она постоянно вытаскивала косметичку и подкрашивала губы, глядя в маленькое зеркальце.

Все время звучала живая музыка, но вдруг заиграли громче, и молодой человек с приятным низким голосом объявил, что танец лимбо вот-вот начнется. Джина вскочила одной из первых и пошла к нему. Она даже затушила и выбросила сигарету, а мундштук спрятала в сумочку. Конечно, они с Брайаном прекрасно танцевали, но, боже мой, как же ей нравилось подлезать в танце под планку! Я поняла почему. Это была действительно та еще задачка — и на несколько мгновений каждый участник приковывал внимание всех зрителей. Рэд направил на нас свою камеру.

Первый круг занял целую вечность. На барбекю пришло около сотни людей, и по крайней мере половина из них хотела станцевать лимбо, а заодно — позажигать под живую музыку. Жаль, что Рэд все время снимал и мы так и не станцевали. Но не беда — Джонти и крикетная команда в полном составе охотно меня приглашали. К сожалению, папа и Брайан Хайтер тоже. Планка опускалась все ниже. Я ее сбила и отошла постоять немного с Рэдом.

— Ты всех снимаешь?

— Нет! Только когда особенно интересно. Но я не хочу, чтобы люди думали, будто я обращаю на них особое внимание! Например, ты!

— Рэд!

— Ты так здорово танцуешь! И там тоже. Хорошо, что иногда приходится отвлекаться и снимать это!

Под планку сейчас подтанцовывала Джина. Надо сказать, у нее замечательно получалось. Мышцы живота у нее были просто стальные. Мы подошли к папе и Брайану. Тут еще одна пара приветствовала их.

— А эти люди, которые сейчас говорят с моим папой и Хайтерами, тоже были здесь в прошлом году, Рэд? — спросила я.

Он повернул камеру в их сторону.

— Да, и они жили в нашем отеле. Наверное, в этот раз остановились где-нибудь еще.

— Интересно, о чем это они с папой говорят?

— А я сейчас приближу, если хочешь, и попробую прочитать по губам. А хочешь сама?

— Давай.

Он показал мне, как пользоваться камерой, — это дало ему повод отвести мне волосы с лица, чтобы мне было удобно смотреть в глазок. И снова я захотела, чтобы все эти люди исчезли. Но я направила камеру на папу и его приятелей.

Читать по губам не пришлось — у женщины был оглушительный голос:

— Ричард! Ты на этот раз один?

Я ждала, что папа покачает головой и покажет на меня. Но нет. Он посмотрел в мою сторону, увидел, что я снимаю его на камеру, и повернулся ко мне спиной. И тут я услышала имя, которое уже звучало раньше.

— А когда приедет Фэй? — спросила женщина, но папиного ответа я не услышала.

— Интересно, — отчего-то я была потрясена. Я отдала камеру Рэду.

— Что?

— Они говорили о Фэй. Это случайно не печально известная мама Мэтти-Мэтта?

— Да. По-моему, в прошлом году эта мадам и Фэй отдыхали в одно время с нами, а твой папа, наверное, уехал еще до нашего появления.

— Это я понимаю. Меня просто терзает смутное сомнение, что папа приехал сюда не только ради меня. Знаешь, чем заканчивается, когда случайно подслушаешь разговоры родителей?

— Я давно оставил папу в покое. Хотя Линден до сих пор не сводит с него глаз, как ястреб. Забудь об этом. Надоело мне снимать, давай лучше потанцуем.

И я забыла о папе. Рэд оберегал меня от танцующей толпы. И наклонялся ко мне близко-близко во время разговора — так было лучше слышно. А какое блаженство было незаметно прижаться друг к другу! Флавия и Линден пожирали меня ревнивыми взглядами. Впрочем, у Линден была и другая забота: она пыталась умыкнуть Чарльза у бедняжки Дилли. Что-то, похоже, намечалось между Джонти и Холли. Всего три дня на каникулах, а мы все уже как одна семья…

* * *

Семейная часть барбекю закончилась. Крикетную команду увели. Флавия терзала Дилли, которая была на грани истерики, и Джонти, который с тоской во взоре смотрел вслед уходящей Холли:

— Джонти! Ну что «что»? — И она тыкала его в бок кулаком. — Ты слишком маленький, тебе еще рано интересоваться девушками.

Джина окутала папу кольцами дыма и смотрела на него сквозь эту завесу, а он не мог сбежать. Линден, благополучно испортив Дилли вечер, принялась утешать ее. А мы с Рэдом поплелись в хвосте толпы, которая тянулась вдоль пляжа к нашему отелю. Мы отстали от остальных, почти не заметив этого.

Когда нас точно не было видно — все наши зашли за поворот бухты, — Рэд остановился и прислонился к пальме. Волны, шипя, плескались о берег, и по воде тянулась лунная дорожка. Такая романтика — и не нужно слов.

— Иди сюда, Мэдди, — Рэд протянул ко мне руки. Я двинулась к нему. И тут одновременно у него зазвонил мобильник, а из-за поворота выскочил взъерошенный папа.

— Да, Линден, я уже иду, — сказал Рэд в телефон.

— Мадлен! — заорал папа. — Я думал, ты потерялась. Хватит плестись еле-еле, иди за мной сейчас же!

Глава 6

Я ни словом не обмолвилась с папой, пока мы шли в отель. Рэд очень извинялся.

— Извините, — говорит, — сэр, мы думали, что не сильно отстали…

И так далее, и так далее.

Папа мрачно кивал, но когда мы дошли до нашего номера, практически втолкнул меня внутрь и буркнул:

— Да, да, уже все равно поздно.

Когда за нами закрылась дверь, я взорвалась: да что он вообще творит? Ведет себя как тюремщик! И неужели мне нельзя завести летнего романа, может, это запрещено? Мы с Рэдом ничего такого не делали!

Все, что он мог на это ответить: мне всего четырнадцать, а Рэду семнадцать, и мы его совсем не знаем. В таком случае он «совсем не знает» Брайана Хайтера, но им же это не мешает общаться! Еще я ему напомнила, что мне уже через несколько недель будет пятнадцать, а Рэду только-только исполнилось семнадцать.

— Что ты хочешь этим сказать «что за молодой человек этот Рэд»? — Чует мое сердце, без Линден тут не обошлось.

— Ну, по словам его сестры, он… вроде…

— Ну-ну, — устало сказала я, зная, на что способна Линден.

— «Сексуальный маньяк» — вот ее формулировка.

— И ты доверяешь ее суждению больше, чем моему?

— Я всего лишь пытаюсь защитить тебя, дорогая.

— От чего, собственно?

— Ну, ты знаешь…

— Нет, не знаю! — заорала я. — Ты просто не хочешь, чтобы мне было весело и интересно! Ты взял меня в эту чудесную поездку и теперь ждешь, что я стану этакой милой куколкой и буду благодарить тебя на каждом шагу! Но ты понятия не имеешь, как обращаться с обычной, нормальной девочкой-подростком! Посмотри на меня, папа! Я — девочка-подросток! И ты знаешь, мне иногда нравятся мальчики-подростки! Это нормально!

Папа с грустью посмотрел на меня.

— Прости меня, деточка. Обними своего старого глупого папу. — Я быстро прижала его к себе. Не люблю его расстраивать. — Я не хочу портить тебе каникулы, правда. Просто ты еще такая маленькая.

— Не такая уж и маленькая, пап. Я смотрю телевизор. Хожу в кино. Слушаю новости. Учусь в большой школе. Ты не можешь защитить меня от жизни, от мира.

— Это-то меня и печалит, — сказал папа и отвернулся.

— Пойду-ка я спать, увидимся утром, папочка. Я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю.

Я проснулась злая. Я почти совсем простила папу, но он ведь все-таки помешал нам с Рэдом! Мы оба ждали этого поцелуя весь вечер! И тут — такое разочарование… Я с удовольствием вспомнила все — до папиного появления.

Черт подери Линден! С ней интересно, она просто замечательная в компании, но доверять ей после всего, что случилось, точно нельзя.

Я подумала о предстоящем дне. Меня ждал урок виндсерфинга для начинающих. Дилли собиралась со мной, Джонти и Линден новичками уж точно не были. Но сначала — как следует прожариться на пляже. А там, наверное, будут Холли и крикетисты, они мне нравились, потому что напоминали о доме. И, конечно, я хотела увидеть Рэда, но не планировать встречу — пусть она просто случится. И еще Бьянка. И когда только моя жизнь успела стать такой насыщенной?

Мы с папой вместе спустились к завтраку.

— Даже не знаю, как тебе и сказать после твоего вчерашнего выступления. — Папа выглядел растерянным. — Брайан просил меня поехать с ним на новое поле для гольфа, с восемнадцатью лунками. Сегодня днем. Ты не возражаешь, если я оставлю тебя одну?

— Но, папа, — поддразнила я, — мы же едва знаем этого человека. И ты уверен, что меня можно бросить одну? Мне ведь всего четырнадцать лет…

— Боже мой, ребенок, да тебе уже почти пятнадцать!

— Ага, когда тебе это выгодно. А кто же позаботится обо мне, если я ушибусь доской на виндсерфинге?

Папа испугался.

— Ой, детка, я об этом не подумал. Может, я лучше попрошу Джину? Плохой из меня папа, да?

— Замолчи, пап. Я просто мщу тебе за вчерашний вечер. Ничего мне не грозит. Разве что, конечно, придет сексуальный маньяк Рэд и утащит меня!

— Я вернусь к ужину.

— Давай уж!

Было еще рано, и ребята играли в крикет на пляже, пока он был относительно пустой. Холли и Эбби побежали мне навстречу.

— По-моему, ты неплохо провела вчера время, — сказала Холли.

— Ты тоже. Джонти и Дилли сейчас придут…

— О чем это вы говорите? — спросила Эбби, которая не была на барбекю. — Никто мне ничего не рассказал!

Холли поймала мой взгляд и приложила палец к губам.

— Хорошее было барбекю, — сказала я Эбби. — Еда очень вкусная.

Холли благодарно улыбнулась, но тут появился Джонти, и она покраснела как маков цвет.

— Привет! — На этом красноречие Джонти иссякло. Наверное, в первый раз в жизни забыл все слова.

— Привет, — ответила Холли.

Вот и поговорили.

Потом прибежала взмыленная Дилли и плюхнулась в тени пляжного зонтика перевести дух.

— Джонти, мама говорит, ты должен сейчас покататься с нами верхом, если хочешь завтра поехать на восточное побережье. Не спрашивай меня почему. Может, она по тебе соскучилась. О’Ниллы тоже куда-то едут, в Бриджтаун, по-моему, так что Рэда в любом случае не будет. Ой, Мэдди, — она повернулась ко мне, — не знаю, что там у Линден с головой. Ей было мало испортить вечер мне. Она еще и о тебе позаботилась. Я слышала, как она капала твоему папе о том, что ее брат — сексуальный маньяк. И это она о Рэде, таком джентльмене!

— О чем это вы? — у Холли был такой же удивленный взгляд, как у Эбби.

— Пусть Мэдди сама расскажет, — сказал Джонти, — а мне пора. Увидимся позже.

И он вдруг бросился вперед и молниеносно чмокнул Холли в щеку. А потом помчался к отелю вслед за Дилли.

— Да уж, есть о чем поговорить, — сказала я.

Холли поднесла руку к щеке, куда ее поцеловал Джонти. Мы разлеглись на шезлонгах.

— Беги отсюда, Эбби, — сурово сказала Холли.

— А почему?

— Разговор для больших девочек. Пойди поиграй, поищи маму.

Прогнав Эбби, Холли уселась поудобнее. Я рассказала ей о ссоре с папой.

— Да уж! — сказала она. — Иногда я думаю, что она влюблена в собственного брата! А на тему пап — мой вообще, как найдет у меня какой-нибудь девчачий журнал, истерику закатывает. Кажется, они думают, что стоит нам узнать, что такое секс — сразу убежим и забеременеем. И если ты подросток, то у тебя нет головы на плечах. Родители никогда нам не доверяют.

Папа вместе с Брайаном Хайтером пришел попрощаться перед отъездом. Брайан сказал мне, что Дилли вернется к занятиям по виндсерфингу, и они уехали, как двое нетерпеливых школьников. Я обедала в гордом одиночестве.

Дилли заметила, что мне очень легко дается виндсерфинг. Да, получалось просто здорово — я свалилась всего один раз. Тут все дело в балансе — а с этим у меня проблем нет. Солнце палило, и как только мы выходили из воды, сразу приходилось мазаться кремом от загара. Но море и бриз были чудесные. Инструктор тоже очень меня хвалил — может, потому, что я ему понравилась. Наверное, он был удивлен: благодаря моим танцам я куда сильнее, чем кажется. Вот что еще я страшно хочу сделать вместе с Рэдом! Теперь я знаю, почему они с Джонти так любят виндсерфинг: чувствуешь себя свободным — в мире только ты, море и ветер. Дилли говорит, немного похоже на верховую езду: ты независим, держишь все под контролем, и в мире только ты и лошадь. Хорошо, когда у родителей хватает на все это денег. Всем бы детям так везло!

Потом мы шли вдоль пляжа, и кто-то яростно замахал мне из тени пальм.

— Пойдем, познакомлю тебя с Бьянкой, — сказала я Дилли. — Она, наверное, сегодня хорошо себя чувствует, раз они принесли ее на пляж!

— Мэдди! — завопила Бьянка. — Мама говорит, что мне можно поехать на банане с тобой и папой! Я уже замучилась ждать, когда кончится твой урок!

Вот ведь маленькая начальница! Я посмотрела на ее папу.

— Мы тут придумали что-то вроде упряжи для Бьянки — ты сможешь привязать ее к себе перед спасательным жилетом. Я сяду впереди — если свалимся, то вместе. Ну, что думаешь?

— Он только об этом и говорит в последнее время, — улыбнулась мама Бьянки. — А ей так просто не терпится. И мы решили попробовать.

— Вот и отлично! А если Дилли — это моя подруга Корделия Хайтер — тоже поедет с нами, банан будет весь наш.

— Я бы тоже поехала, — сказала мама Бьянки, — но мне даже смотреть на это страшно! Я плохо плаваю.

— Ну, пойдем! — Бьянка чуть не лопалась от нетерпения.

И мы пошли к банановой лодке. Водитель нашел маленький спасательный жилет для Бьянки, и мы привязали ее ко мне. Малышка буквально дрожала от возбуждения, когда мы поехали по бухте. Водитель лодки был очень осторожен и поворачивал аккуратно, чтобы мы не упали. Но Бьянка так просила сделать все «по-настоящему», и я решилась. Обычно кто-нибудь начинает прыгать, тогда банан выгибается, как змея, и на нем почти невозможно удержаться. Когда мы уже возвращались к берегу, я несколько раз подпрыгнула и скатилась в море, увлекая за собой Бьянку. Я много возила ее по бассейну и знаю, на что она способна. И ей страшно понравилось — она дрыгалась у меня на руках и вопила: «Смотрите на меня! Смотрите на меня!» Там было мелко, я встала на ноги и отстегнула от себя Бьянку, а потом подтащила ее к берегу, прямо как в бассейне.

— Ты меня напугала, — сказал папа Бьянки, когда мы все вышли и сели на берегу.

— Меня тоже, — подхватила ее мама, — я была уверена, что она вот-вот утонет.

— А мне так понравилось! — Бьянка была в восторге. — Это лучше всего в жизни!

— Потому ты это и сделала? — спросила Дилли, когда мы уже сидели в пляжном баре.

— Угу, она жутко хотела, чтобы все было по-настоящему. А ты сама не хотела бы, если бы знала, что тебе недолго осталось жить? — У меня на глазах еще стояли слезы от слов Бьянки. — Родители обращаются с ней, как с фарфоровой вазой, а ей не этого надо.

— Но они ведь хотят как лучше…

— Думаю, все родители так, — сказала я, вспомнив о папе.

Мы с Дилли вернулись в отель. Я мечтала залезть в душ после такого активного дня.

— Как спокойно без Линден, правда? — сказала Дилли.

— А она тебе не нравится?

— Мы с ней очень разные, — дипломатично ответила Дилли.

— Она очень забавная, — вступилась я за Линден. Все-таки она сестра Рэда.

— Со мной она вообще не считается. И я ей не доверяю. Ну, помнишь хотя бы, что она сказала о Рэде твоему папе? А ее вчерашние попытки закадрить Чарльза? Между прочим, Флавия в глубоком шоке — она считала, что между ней и Рэдом все так серьезно. Хотя ясно же, он по тебе с ума сходит. Но она никак не примирится с тем, что ее мелкие брат и сестра тоже могут нравиться людям. Ныла все утро, пока мы катались!

— Ты не знаешь случайно, когда вернутся О’Ниллы?

— Понятия не имею.

— А ты знакома с большим дядей?

— По-моему, мы в прошлом году как-то ужинали вместе. А что?

— Какой он?

— Абсолютно такой же, как и все остальные здесь. Да, он, конечно, самый известный в мире режиссер, как не устает повторять Линден. И у него мало общего с мамой и папой, если честно. Но вряд ли вообще у кого-нибудь есть что-то общее с моими родителями — для этого нужно жить в таком же углу Уорикшира, как мы. А поскольку почти весь Уорикшир принадлежит нам…

— Мне нравятся твои родители. Никогда не встречала таких, как они. А твоя мама напоминает мне Пенелопу Кит!

— Да, они нормальные. Не ссорятся, ничего такого. Просто какие-то допотопные — как будто заморозились где-то в тридцатые годы. Вот что получается, если семья поколение за поколением не вылезает из своего угла Уорикшира. Флавия здорово умеет рассуждать на тему: зачем меняться, если это не обязательно. И я тоже иногда так рассуждаю. Но я не желаю быть такой, как Флавия!

Тут наши пути расходились.

— Ну, увидимся позже, — сказала Дилли. — Надеюсь, ты найдешь Рэда. А мне придется ждать до утра, чтобы увидеться с Чарльзом. Холли сказала Джонти, что они будут на пляже рано, а потом куда-то уезжают.

— Увидимся, — и я пошла в наш номер.

Там было очень прохладно. Я взяла банан из вазы с фруктами и открыла дверь на балкон, жевала и смотрела на тропический сад, бассейн и море. Люди возвращались с пляжа к отелю, в основном — чтобы переодеться к ужину. Судя по виду, они собирались на прием к королеве! Ах, как жаль, что я забыла свою диадему! У Хайтеров наверняка есть куча пафосных нарядов и фамильные драгоценности, конечно. Надо будет как-нибудь спросить Дилли. Она из семьи таких богачей и при этом абсолютно нормальная и очень симпатичная. Вот Флавия — совсем другое дело. Здорово, конечно, владеть почти целым Уорикширом и приезжать сюда каждый год! А на Пасху ездить кататься на горных лыжах куда-нибудь в Альпы. А на Рождество можно и в Нью-Йорк — или в свою квартиру в Челси. Невероятно. Надо будет рассказать обо всем этом маме и Элоизе. Мама будет в шоке.

И еще я очень хотела увидеться с Рэдом наедине. Хотя бы на пять минут. Интересно, это возможно?

Я приняла душ и переоделась в маленькое клубное платье — в обтяжку и мерцающее, мягко-розового цвета. Оно мне идет, особенно когда я загорю. Для ужина с папой стоило приодеться и вообще быть красавицей, чтобы загладить впечатление вчерашнего вечера. Папа ведь старался. И я так благодарна ему, что он организовал эту потрясающую поездку для меня одной…

Я надела драгоценности, которые мне подарил мой бывший парень — у него на удивление хороший вкус. А на загорелой коже все это смотрится еще лучше. Я спустилась в бар ждать папу и заказала себе маленький фруктовый коктейль. Был великолепный закат, пальмы слегка покачивались на легком ветерке. Рекламные проспекты не врут! Я уже разделалась с коктейлем, а папы все не было видно, да и никого из знакомых тоже. Хайтеры, наверное, пошли куда-то еще, а О’Ниллы до сих пор не вернулись. Я подождала еще немного, потом решила узнать — может, папа оставил для меня сообщение на ресепшене.

Я подошла к стойке, и дежурный попросил меня взглянуть в нашу ячейку. Там лежал факс! Но сообщение было не от папы, а для него от кого-то по имени Ф. Марчант: «Настанет ли когда-нибудь суббота? Грентли Адамс, пять часов вечера». Я перечитала еще раз. Кто его знает, что это значит, наверняка что-то по работе. Но тон письма мне почему-то не понравился, и, стыдно сказать, я скомкала лист и выбросила в ближайшую урну. Папа сам виноват, что его все еще нет.

— Мэдди!

Я оглянулась и увидела Рэда. Он, наверное, только что меня заметил, потому что Линден и Оливер в это время проходили мимо ресепшена.

— Ты уже ужинала?

Его глаза так ярко горели, когда он говорил, — просто здорово. Я была так рада его видеть!

— Нет еще. Жду, когда папа вернется с гольфа. Он уже давно должен был приехать. Я так есть хочу!

— Так, Мэдди, быстро. Идем со мной, — он проверил свой задний карман. — Мобильный. Деньги. — Потом схватил меня за руку и потащил на улицу. У дверей стояло такси. — Хорошо. На нем мы только что приехали. — Он втолкнул меня внутрь. — В «Карамболу», пожалуйста, — а потом сел сам и набрал номер отеля. — Алле! Сообщение для Ричарда Дюмона от его дочери: уехала в «Карамболу» с Рэдом. Вернусь около одиннадцати. — Он засмеялся, глядя на мое удивленное лицо. — Недаром я сын Оливера О’Нилла. Люблю, когда жизнь кипит, — и набрал другой номер. — Пап, это я. У меня поменялись планы, поужинаю в городе. Увидимся около одиннадцати. — Он оценивающе посмотрел на меня: — Ты потрясающе выглядишь! А теперь слушай. Мне из достоверных источников известно, что партия играющих в гольф немного задержалась и в отеле они будут самое раннее в девять. Джонти сказал.

У меня перехватило дыхание.

— Что такое «Карамбола»? Мне пора визжать? А ты знаешь, что Линден вчера сказала моему папе…

— Хоть мне и неловко в этом признаваться, но да, я знаю. Мне Джонти и это сказал. А «Карамбола» — это очень стильный ресторан, но главная его прелесть — это лучшее место, откуда можно увидеть летящих скатов. Объяснять пока не буду, сама увидишь. По дороге в отель шофер сказал нам, что они сегодня особенно хороши. Так что можешь визжать, если хочешь, но я бы на твоем месте не стал. Тем более мы уже почти приехали.

Машина поднялась на горку и подкатила к ресторану, который стоял прямо на краю обрыва. Мы вышли. Рэд заплатил шоферу и попросил его вернуться в половине одиннадцатого. Как элегантно и умело! Ни в какое сравнение не идет со всеми моими бывшими!

— Папа взбесится.

— Он не имеет права. Он опоздал и не предупредил тебя. И он знает, где ты. Так что забудь! Просто наслаждайся!

И он обнял меня за плечи и ввел внутрь. Мы нашли столик с видом на море. Рэд быстро все заказал, и мы пошли туда, куда показывали все остальные. Там были скаты! Гигантские, с серебряными спинами, они выскакивали из воды и прыгали в волнах. Сначала видишь лишь темное море, потом вдруг появляется один скат, за ним другой, третий — это просто волшебно, словно звезды загораются в вечернем небе.

— Они как будто не из этого мира! — сказал Рэд со счастливым вздохом. — В последний раз я их видел, когда был еще слишком маленький, ничего не понимал. А потом уломал папу, но мы приехали слишком рано. Линден была еще совсем малышка, и нам пришлось уйти. Я очень злился. — Он улыбнулся мне. — Надеюсь, ничего, что я тебя похитил, Мэдди. Ты была такая красивая и одинокая, что мне захотелось тебя утащить. Особенно после вчерашнего вечера. — Он взял мою руку в свои.

И тут, представьте себе, зазвонил его мобильный!

— Да, Линден. Ну конечно, я соображал, что делаю. Да, я мог тебя взять, но сейчас не тот случай. Теперь ты знаешь, где я и с кем, так что больше звонить не обязательно. И вообще, Линден, слышишь? Я отключаюсь. Только эсэмэски, о’кей? Ну, пока.

Нам принесли заказ. Еда была изящно разложена на тарелках, а напитки подавались в ведерке со льдом. Мне пришлось ущипнуть себя (прямо под коленкой, где по-настоящему больно), чтобы поверить в эту сказку. И напомнить себе, что я вернусь к тарелке макарон, когда все это закончится. Мы оба сильно проголодались и некоторое время ели молча.

Потом Рэд посмотрел на меня.

— Ты знаешь, до сих пор не могу поверить, что я тебя похитил.

— Не переживай, можешь похищать меня, когда захочешь.

— Я так не хотел пропустить скатов и просто мечтал посмотреть на них вместе с тобой, а ты тут как тут!

Хей! Он тоже хочет делиться со мной своими любимыми вещами, как и я с ним!

— Мне очень жаль, что вчера вечером так получилось. Папа думал, что защищает меня.

— После тех слов Линден я совсем не удивлен. Кажется, она думает, что по-своему защищает меня и папу, отпугивая от нас людей. Может, ее рассказы о папе отчасти и правда, он любит извлекать выгоду из своего положения и не скрывает этого. Поэтому мама и переехала от нас и живет теперь в нескольких кварталах. Они с папой очень разные.

— А кем она работает? Она актриса, как моя мама?

— Мама? Нет. Хотя в Голливуде ей всегда работы хватит — она детский психолог. Ирония судьбы, как говорит Линден.

— Что ты имеешь в виду?

— Мама спокойная и здравомыслящая, ха! Я, наверное, такой же. А папа — полная противоположность. Линден очень на него похожа. Она была трудным ребенком, а лет в двенадцать ни с того и с сего буквально возненавидела маму и переехала к папе. Мама не стала ее останавливать, но это был кошмар. Папина новая девушка не хотела, чтобы Лин там жила. И она вернулась, но еще какое-то время разговаривала с мамой исключительно через меня. Мама решила, что самое мудрое — дать ей перебеситься. Сейчас они прекрасно ладят. Но Линден почему-то считает своим долгом следить за мной и папой целыми днями. По-моему, ей пора бы уже вырасти из этого и стать нормальным человеком.

— А мне она нравится.

— Это скорее говорит о тебе. Нет, Линден нормальная… Ну да хватит о ней. Я хочу узнать побольше о златоглазой англичанке с ангельским личиком, которая танцует, как мечта. Где ты была всю мою жизнь, Мэдди?

— Жила с мамой и младшей сестрой в пригороде Лондона, ходила в обычную школу.

— А твой папа? Он женился снова?

— Нет. Мама ушла от него к другому молодому человеку, так и родилась моя младшая сестра.

— А кто тогда твой отчим? Он симпатичный «молодой человек»? Мне нравится это словосочетание — «молодой человек». — Рэд засмеялся.

— Ну, знаешь, такой… непростой. Мама его тоже бросила. У нее новый молодой человек, он живет на нашей же улице. Я его не очень-то люблю.

— Нынешним детям многое приходится терпеть от родителей, правда? Хотя я не жалуюсь. У моей мамы все хорошо и у папы тоже.

— А каково это — быть сыном такого знаменитого отца?

— Меня часто об этом спрашивают. Для меня он просто папа. Когда-то я немного его стеснялся, но теперь по-настоящему горжусь тем, что он делает. Он предан своему делу и работает взахлеб. Смотреть на него в это время — просто кайф! И ему очень понравилось ваше с Джонти танго.

— Ты что, показал ему?

— А почему нет? Кадры фантастические! Ну Джонти, конечно, зажег! Когда я только с ним познакомился, думал, он совсем глупый и скучный. А теперь вижу, что он молодец. Такой весь британский. Чистопородный.

— Они очень богатые.

— Ну и что? Я тоже. Иначе мы бы здесь не ужинали. Тебя это так волнует?

— Нет, мне завидно. Потому что я очень бедная.

— И очень, очень красивая.

Он погладил мою руку. Я все не могла поверить своему счастью — этот потрясающий парень мне безумно нравится — и, похоже, я ему тоже! Это же чудо! И мы наконец одни — ни папы, ни Линден.

— А давай выйдем наружу и полюбуемся видом оттуда? — Синий взгляд Рэда пронизывал меня насквозь. — Скоро уже приедет такси.

Мы вышли на улицу. Там было темно и душно: облака закрыли луну, собирался пойти дождь. Древесные лягушки орали как сумасшедшие. Рэд держал меня за руку, пока мы стояли и смотрели на море, а потом притянул к себе.

— Не возражаешь, если мы продолжим с того, на чем остановились вчера вечером? — спросил он. Вот это джентльмен!

— Я буду гораздо сильнее возражать, если мы этого не сделаем. — И я потянулась, чтобы поцеловать его.

…Рэд такой сильный, у него широкие плечи и потрясающая грудь виндсерфингиста. Мне пришлось прислониться к дереву, чтобы не упасть! Я могла бы целовать его бесконечно! Казалось, так и будет. Но Рэд зашептал что-то мне на ухо. Сначала, мол, хорошо, что мы в общественном месте, а то он подтвердил бы слова Линден. А потом:

— Не оглядывайся, но, по-моему, нас выследили. Там твой папа.

Это просто смешно. В самый интересный момент!.. Рэд еще раз страстно обнял меня, а потом отступил на шаг и поправил одежду.

— Беги в дамскую комнату и приведи в порядок свое милое личико и взъерошенные волосы, — сказал он, — а я пойду навстречу твоему папе и заверю его, что все в порядке. Мы же не хотим его сердить.

— Как они все надоели!

— Это точно. Иди, а то на тебя снова нападет сексуальный маньяк, и твоему папе всерьез будет о чем беспокоиться!

Я прошла в туалет и посмотрела на себя в зеркало. Я была красная, как рак. Плеснула в лицо холодной водой. Вот, так лучше. Глубокий вдох. Фу-у-ух. Надо следить за собой, когда я с Рэдом, я не о нем беспокоюсь. Роман — одно, но это — нечто совсем бешеное, огромное и безжалостное. Что же делать, если тебе кто-то понравился и ты ему тоже — очень? Так хотелось оказаться вдвоем с Рэдом где-нибудь на той скале и сидеть всю ночь, прижавшись друг к другу. Так, все. Это не-воз-мож-но. Я не буду подгонять события, папа. На этот раз.

Глава 7

Справедливости ради надо сказать: папа приехал в «Карамболу» не за тем, чтобы меня отчитывать. Во-первых, его слегка мучила совесть: не явился вовремя, бросил меня на произвол судьбы. А во-вторых, он хотел узнать, что было в сообщении, которое я забрала.

— Пап, они обязательно пошлют факс еще раз, если это так важно. Я честно не помню, что там было написано. А ты знаешь кого-нибудь по имени Грэнтли Адамс?

Мы с Рэдом уже попрощались, и галантный папа даже дал нам пару минут, пока платил таксисту. Теперь мы были в номере, пили что-то из мини-бара.

— Это название аэропорта, глупенькая! — сказал папа, хотел добавить что-то еще, но передумал. — Ну как тебе скаты из «Карамболы»? Я их видел в прошлом году, потрясающее зрелище, правда? И очень романтичное! — Он улыбнулся мне. Старается! — Молодой человек, который специально поехал посмотреть на них, мне определенно нравится.

— Рэд вообще очень интересуется дикой природой. Линден говорит, он занимается подводной фото- и видеосъемкой. Представляешь, любая аппаратура к твоим услугам, только захоти. Прямо нечестно — не всем же так везет.

— К слову о большом дяде — я встречаюсь с ним во вторник, вместе поедем играть в гольф.

— Вот это да, пап. Как ты думаешь, он может заказать тебе сценарий?

— Другой уровень, дорогая. Вряд ли он даже знает мое имя.

— Но ведь Джина Хайтер знала.

— Это по другой причине. И, как правильный папа, я, наверное, должен сказать, чтобы ты немедленно шла в кровать. Но вообще делай что хочешь — пока ты здесь, со мной. Я замучился и ползу спать.

— Я еще посижу немного, просто хочу посмотреть на море. Мне так нравится наш номер, пап, тут только ты и я. А ты завтра можешь расслабиться! Рэд и Джонти поедут на восточное побережье на виндсерфинг — обо мне совсем не придется беспокоиться. Я буду на пляже с Холли и компанией.

Я проснулась рано, лежала и думала о моем милом Рэде. Он такой красивый, добрый, привлекательный и вообще такой… Похоже, я и правда влюбилась. С одной стороны, я хочу быть с ним все время, а с другой — совершенно спокойна, когда его нет рядом, если знаю, что мы встретимся позже. Нет этого вечного беспокойства, как с другими парнями: а вдруг он найдет себе другую? Или бросит тебя — если не будешь ходить за ним тенью?

Я встала и экипировалась для утра на пляже. Ой, Дилли же говорила, что крикетисты придут рано. Я поспешила в столовую. Дилли уже вовсю уминала свой завтрак.

— Хочу сбежать туда до того, как придет Линден, — сказала она. — Ты со мной?

Я завернула в салфетку каких-то фруктов, схватила круассан и побежала за Дилли. Приличные туристы, конечно, так не поступают, ну и ладно. Наши старания были вознаграждены. Холли с ребятами были на пляже, а Линден — еще нет.

— Какая ты счастливая, Холли, — вздохнула Дилли, — все время с этими ребятами.

— Ты бы на моем месте так не думала, — ответила та. — В любом случае, могу то же самое сказать про тебя и Джонти!

Дилли озадаченно хмыкнула, и обе рассмеялись.

Дилли, загорелая, с самыми скромными золотыми украшениями и в дорогущем бикини, все меньше и меньше казалась похожей на надменную лошадь, как я подумала при первом знакомстве. И она мне нравилась — веселая и самодостаточная.

— Помогите мне, а? — сказала она. — Чтобы Чарльз уже точно никуда не делся!

— Чарльз очень неравнодушен к похвале, — взялась за дело Холли. — Он сам щедро расточает ее направо и налево, и уж просто тает, когда хвалят его. Так что как насчет… ну… «Мне очень нравятся твои солнечные очки/шорты/стрижка/глаза… загар»?

— Мне все это нравится, — потупилась Дилли.

— Попроси одолжить тебе маску, — предложила я.

Надо было как-то свести их наконец.

— Чарльз! — позвала я. Дилли вздрогнула. — Чарльз, иди сюда! Дилли хочет попросить тебя кое о чем!

— Мэдди! — зашипела Дилли.

— Просто быстро придумай что-нибудь, что угодно, — Холли еле сдерживала смех.

— Что? Вы чего-то хотели? — с подозрением спросил Чарльз. А потом, слава богу: — Симпатичный у тебя купальник, Дилли.

Дилли открыла рот, но не произнесла ни слова. Чарльз сел рядом с ней, а Холли, подняв песчаную бурю и опрокинув все флаконы с кремом от загара, вскочила, схватила меня за руку, и мы убежали, оставив их вдвоем. Мы примчались к двум пустым шезлонгам под пляжным зонтом и плюхнулись в них.

— Какие мы молодцы! — сказала Холли. — Им просто был нужен небольшой толчок, да?

— Надеюсь, они договорятся до того, как появится Линден. Она сегодня неприкаянная — Рэд и Джонти уехали на восточное побережье.

— Не забудь, что через час мы уезжаем в пещеры Харрисона. Ни Чарльза, ни меня. Вам с Дилли принимать удар!

— Справимся. Пойдем к бассейну, Дилли побудет с Флавией, а я — с Линден.

Мы посмотрели в сторону Дилли и Чарльза. Они вместе шли к воде.

— Гляди! — вскрикнула Холли. — Вместе идут купаться! Прикольно!

Они исчезли в волнах и вынырнули уже через несколько метров. Чарльз гнался за Дилли.

— Вот счастливчики! — вздохнула Холли. — Ну почему Джонти и Рэда здесь нет — мы бы тоже дурачились с ними там, в море!

— Ну, по крайней мере, можем поговорить спокойно, это почти так же весело.

— Почти. Особенно если ты мне расскажешь все-все про вчера.

И я рассказала — о том, как Рэд меня похитил, как мы поехали в ресторан и смотрели на скатов.

— А потом? — спросила Холли. — Ты его поцеловала? Он такой привлекательный! Красивый и фигура что надо — прямо хоть сейчас иди и фотографируйся для журнала. Ну? Целовались?

— Ага.

— И?..

— Он потрясающий, — сказала я и понарошку упала в обморок на шезлонге.

— Мэдди! — Она рассердилась, тоже понарошку. — А дальше? Что-нибудь еще было?

— Не твое дело, — я шлепнула ее. — Это ведь была терраса на скале, возле ресторана, а там кроме нас была еще куча людей! Общественное место.

— А-а… — разочарованно протянула она. — Вот бы я хотела оказаться с Джонти в каком-нибудь не общественном месте. Ты бы поделилась со мной опытом…

— У всех по-разному. — Прозвучало очень авторитетно. — Меня немного смущает, что у нас с Рэдом все развивается чересчур быстро. Как-то от этого неуютно. Нет, он меня не торопит, ничего подобного. Но мы безумно нравимся друг другу, и я не знаю, нужно ли нам сдерживаться? Да еще папа и Линден постоянно околачиваются рядом!

— Как будто сами обстоятельства вас сдерживают. Во всяком случае, пока. Но вот сейчас Рэда вообще нет, а Линден все равно везде таскается за тобой. О папе я вообще молчу. У меня другая проблема: просто побыть с Джонти. У ребят плотное расписание, да и у него разные дела с Рэдом. И сможем ли мы вообще видеться, когда вернемся домой? Мы ведь живем в разных мирах… Но хотя бы в одной стране!

Дилли и Чарльз выходили из воды, держась за руки.

— Ах! — Холли толкнула меня в бок. Остальные крикетисты уже уходили. — Так, похоже, его время истекает! — Она встала. — Вряд ли мы увидимся до завтрашнего утра, но ты мне обязательно все расскажешь! И ты тоже! — она повернулась к Дилли, которая вся светилась от счастья.

И даже появление Линден не омрачило ее радости.

Мы втроем — я, Дилли и Линден — пошли обратно к бассейну. Там были папа, остальные Хайтеры и Оливер О’Нилл со свитой.

— Ну, скоро увидимся, — Дилли бросила на меня выразительный взгляд — не хотела обсуждать Чарльза при Линден. Я помахала папе и прыгнула в воду вместе с Линден. Она так похожа на Рэда — прямо жутковато. Но сейчас она — моя единственная связь с ним!

Мы вылезли и сели, свесив ноги в воду. Линден отпускала типичные американские шуточки. И еще не знала, что Дилли наконец увела Чарльза — если ей вообще было до этого какое-то дело. Все оставшееся утро мы проболтали — было очень интересно послушать о ее жизни, это ведь и жизнь Рэда тоже.

Мы пообедали прямо около бассейна, а потом пришли родители Бьянки. Они оставили девочку спать в номере под присмотром отельной няни.

— Нельзя же сваливать на тебя все заботы! — сказал папа Бьянки. — Бедняжка, она еще со вчерашнего дня устала. Но радости сколько! Я и не помню, когда наша девочка в последний раз была такой веселой и счастливой — и все благодаря тебе, Мэдди.

Я пообещала прийти вечером и почитать ей. Люди почему-то не верят, но мне это действительно нравится! После обеда мы с папой и Линден пошли кататься на доске. И оказалось, что у папы тоже неплохо получается! А потом мы просто сидели на пляже и время от времени окунались в море. День тянулся медленно и лениво — как и положено на каникулах.

Перед ужином я пошла к Бьянке.

— Мэдди! — она прижалась ко мне. — Расскажи мне сегодня сказку про Бьянку и банановую лодку!

— Ладно, золотко.

Мама и папа Бьянки помогли мне сочинить сказку. Хорошо, что у меня тогда хватило мужества: эта поездка стала совсем особенной для Бьянки. В тот вечер не говорили о смерти. Хотя мысль о ней, наверное, постоянно висела над ними, как туча. Однако они так старались поймать и сохранить последние крупинки счастья… Когда-нибудь все это превратится в маленькую золотую эру Бьянки, запечатленную на фотографиях, видео и в памяти.

Я пошла искать своих, чтобы вместе идти на ужин. Во мне кипели противоположные чувства: какое-то светлое волнение и боль. И вдруг я увидела Рэда — он ждал меня! Ох! Он обнял меня так чудесно — тепло и твердо. Он пах лосьоном после бритья.

— Пойдем погуляем вдоль берега, посмотрим закат. Думал об этом весь день, пока катался по волнам. Давай побудем немного вместе, а потом уже вернемся к остальным, хорошо?

— Отлично, а как мы от них сбежим?

— Легко! Выйдем из главной двери и обойдем отель кругом.

Так мы и сделали. На каждом шагу мы останавливались и целовались. И это казалось естественным — когда Рэд обнимал меня, мы были как две половинки одного человека. Мы сбросили обувь и пошли по мелководью, глядя на закат. Все уже ушли ужинать, и пляж был только для нас. Этот вечер я запомню на всю жизнь. Рэд отстранил меня на расстояние вытянутой руки и улыбнулся.

— Я такой счастливый! — просто сказал он, а потом снова прижал меня к себе, и мы стояли по щиколотку в теплой воде. — Конечно, мы совсем недавно познакомились… Но со мной никогда такого не было.

— Со мной тоже, — прошептала я, уткнувшись в его плечо.

Мы еще долго простояли в обнимку. Так хотелось уйти с Рэдом куда-нибудь, но мы не могли. Папа ждал меня, да и Линден что-то подозрительно долго молчала.

И точно — в эту секунду у Рэда зазвонил телефон.

— Скажи папе, я буду через пару минут, — и он повесил трубку.

— Се ля ви, — вздохнула я.

В любом случае было самое время уйти с пляжа — из воды начали выбегать по каким-то своим делам целые стаи крохотных крабиков. Неужели все в заговоре против нас?

— Завтра, — сказал Рэд, — я никуда не еду. А наши папы играют в гольф. Давай просто проваляемся весь день на полотенцах? Ты будешь намазывать спину мне, а я тебе. Вместе будем окунаться в море. Идет?

— Звучит как сказка, — мой голос задрожал от радости.

Рэд сжал на прощание мою руку и пошел к Линден — она махала нам. Я побежала навстречу папе и Хайтерам.

И следующий день был просто великолепный! Мы с Рэдом поставили шезлонги вплотную друг к другу. Купили крема против загара и натирали друг другу спины — это так сексуально! А когда становилось жарко, шли в море и обнимались под водой. Тоже потрясающе! Конечно, проблем с Линден было не миновать, но мы забыли обо всех почти на целый день. У крикетистов был выходной — настоящий праздник для Холли с Джонти и Дилли с Чарльзом. Ой, что, наверное, творилось в море!.. Наведалась Флавия, чтобы испортить настроение Дилли и Джонти, но ее начисто проигнорировали, она рассердилась и гордо ушла к матери.

Рэд рассказал о себе: о детстве, о планах на будущее. Он собирался снимать документальные фильмы о дикой природе. Или открыть школу водных видов спорта. Мне в нем нравилось абсолютно все. И лучше было даже не думать о том, что каникулы когда-нибудь закончатся.

Я все ему рассказала о себе и маме, об Элоизе, Газе и Родди и даже о моих старых подругах Софи, Ханне и Шарлотте. Рэд сказал, что мечтает приехать в Англию и познакомиться с ними. Он очень много путешествовал, но в Великобритании не был. Он так ласково смотрел на меня, пока я говорила, и все гладил мои руки, волосы или лицо, как будто не мог оторваться. Мы не потрудились даже встать и пойти на ланч. Просто уснули в тени. Потом я открыла глаза — и Рэд был совсем близко. Он спал так спокойно, что я даже боялась пошевельнуться, чтобы его не потревожить. Но тут нам все испортили — примчались Джонти с Холли, засыпали нас песком и начали приставать с какими-то дурацкими вопросами. Потом зазвонил телефон Рэда. Я взяла трубку. Это была Линден, подозрительно благожелательная, сказала, что заняла нам места в пляжном баре. Я ответила, что Рэд спит, так что увидимся позже, но, ясное дело, она осталась недовольна. Хотя это уже ее проблемы.

Джонти и Холли принесли нам попить. Рэд сел и протер глаза.

— Надо окунуться в море и проснуться. Может, чуть позже на виндсерфинг сходим?

Джонти оживился, но Холли его опередила:

— С Мэдди?

— Конечно, с Мэдди, — улыбнулся Рэд, — я все хочу делать с Мэдди.

— Иди ты, Рэд, — сказал Джонти. — Спасибо, конечно, что поделился с нами информацией, но это совершенно не обязательно.

Холли ткнула его локтем:

— Ты же знаешь, он не это имел в виду. Я бы двадцать раз подумала, если бы знала, что у тебя есть такие грязные мысли. — И она утащила его, оставив нас с Рэдом наедине. Мы взялись за руки и пошли к воде.

Позже мы катались на досках. Рэд помогал мне, и у меня получалось все лучше и лучше. Он был хорошим учителем.

— Я хочу нырнуть с аквалангом как-нибудь на днях, с тобой, — сказал Рэд. — Там есть на что посмотреть. Мы на большую глубину погружаться не станем. Просто хочу тебе все показать.

Теперь мне есть чего ждать.

Мы вернулись к шезлонгам под пляжными зонтами. И обнаружили там Линден. Все хорошее когда-нибудь кончается. Линден отличная девчонка, плохо только, что она там была. А вскоре пришли Джонти и Дилли, и мы все дружно побрели в отель. Линден чуть не наступала нам с Рэдом на пятки. Мы уже расходились по комнатам, как она снова принялась за свое:

— Рэд, а почему бы тебе не заскочить к Мэдди, а? Папы все равно нет! Он бы, наверное, этого не одобрил, а, Мэдди?

— Мне бы такое и в голову не пришло. — И это была чистая правда.

— Ай, да оставь ты нас в покое, не лезь со своими пошлостями! — Рэду явно было неловко.

— Я пошла. — Пора было прекратить этот разговор.

— Я тоже, — сказала Дилли, — папы сегодня рано вернутся с гольфа. Площадка недалеко отсюда. Ну пока, увидимся!

Скоро пришел папа. Я сушила волосы после душа.

— Потрясающе! — он с усталой улыбкой рухнул на стул. — Ну за исключением того, что я почти не вижу свою любимую доченьку!

— У меня тоже был очень хороший день!

— Правда, детка? А кстати, у тебя появился поклонник!

— Ну да, Рэд.

— Нет, я не о нем. Не воспринимай слишком серьезно, но это сам Оливер О’Нилл!

— То есть он одобряет девушку своего сына, что ли?

— Я не знаю, в курсе ли он, что ты девушка Рэда. Но он видел пленку, где ты танцуешь, и думает, что ты… как он там сказал… Сенсационная! Да, именно так. Спросил, не я ли отец сенсационной девочки-англичанки! Не удивлюсь, если он захочет посмотреть тебя еще до конца каникул.

— Он меня уже видел, пап. Ты о чем?

— Ну, ты понимаешь, посмотреть тебя. Кастинг. «Вестсайдская история» и все такое.

— Не будь глупым папой. То есть будь каким хочешь, конечно, но не говори мне ничего такого! Мне и про школьный-то спектакль думать страшно! И я все знаю об Оливере О’Нилле и его постельных методах кастинга.

— Что ты имеешь в виду? — Тут папа вдруг понял, что. — Мэдди! Честное слово, я уверен, что Оливер не такой. Он слишком большой профессионал.

— Да какая разница. Я рада, что вам нашлось о чем поговорить.

— А знаешь, я тут подумал, пора бы уже свозить тебя куда-нибудь на острове, хватит в отеле сидеть. Давай завтра?

— Я надеюсь, это не уловка — чтобы держать меня подальше от Рэда, а, пап?

— Нет, вовсе нет, что ты. Можешь позвать с собой друзей. Просто я хочу побыть только с тобой, пока… пока каникулы не закончатся.

Ах, мой милый папа! Часто же мы бываем вместе…

— Только если я смогу встретиться с Рэдом вечером! Давай тогда поедем вдвоем, папочка. Дилли с Чарльзом и Холли с Джонти наверняка будут вместе, если получится. А Линден злится, когда я с Рэдом. Наверное, тут уже ничего не поделаешь, но если она проведет весь день с ненаглядным братиком, то, может, отойдет немного.

— Делай как хочешь, бери кого хочешь, все будет лучше не придумаешь. Но мы поедем в пещеры Харрисона, а все остальные уже там были. Я тоже был в прошлом году — то еще переживание.

Глава 8

Рэд так расстроился (и это мне втайне очень польстило), когда я сказала, что проведу весь следующий день с папой. Но согласился, что пещеры Харрисона я должна увидеть. И просветлел от перспективы провести весь вечер вместе.

— Разве что… — начал он и осекся.

— Что?

— Ну, Линден посмотрела, как танцует Джонти, и ей взбрело в голову пойти всем вместе на эту роскошную вечеринку для взрослых. Ты, я, Линден, Джонти и, наверное, остальные Хайтеры. Что скажешь?

— Папа не поймет, что на меня нашло, но хорошо. Я пойду. Мне хочется там поужинать и я люблю танцевать. Особенно с тобой.

— Подписываюсь под каждым твоим словом. А прижать тебя к себе в полутемном помещении — да еще и легально… Если ты, конечно, не пойдешь обниматься с кем-нибудь еще.

— О да, Рэд. Не подскажешь, с кем?

После завтрака мы с папой вышли из отеля и сели в автобус. Я уезжала оттуда в первый раз с тех пор, как Рэд похитил меня и увез в «Карамболу». Мне нравилось смотреть на местных жителей, которые спокойно занимались своими делами. Куда приятнее, чем любоваться на ужасно испорченных белых людей, которые целыми днями напиваются и обгорают на солнце. Ладно, это не про всех туристов, но иногда кажется именно так. Папа сказал, что я не должна забывать: Барбадос живет туризмом. Но мне все равно было противно. Политика — не мое дело, но ведь всех можно понять, и этих бедняков тоже.

Стоит отъехать от побережья, — сразу забываешь о море и песке, вокруг сплошь зелень. Мы въехали в город. И вдруг полил дождь! Он шел стеной, и автобус с плеском пробирался по узким улочкам. Местные на велосипедах мгновенно промокли насквозь, но, казалось, не были ни удивлены, ни расстроены. Я смотрела через мокрое окно на мокрый мир. Ритмично стучали дворники. На меня напала меланхолия. Эта шикарная поездка закончится и станет лишь ярким воспоминанием, и Рэд будет в нем как сияющая звезда. Хотя для родителей Бьянки эти воспоминания будут в миллион раз больнее. А потом я задумалась о маме и Ло-Ло, о нашей серой и довольно трудной жизни. Впрочем, такой же, как у большинства людей. И тут меня словно волной накрыло: как же я благодарна папе, ведь эти две недели у меня был только он. Как я его люблю! Я схватила его за руку и потерлась головой о его плечо.

— Эй, ты чего?

— Я так люблю тебя, папочка. Мне вдруг стало грустно: нам с тобой осталась всего неделя, и я больше никогда не увижу Рэда, и…

— Блюз середины каникул! — снисходительно сказал папа. — А своего Рэда ты забудешь. С летними романами всегда так.

Я отодвинулась от него.

— Вот спасибо за сочувствие, пап! Может, я и тебя должна забыть?

— Нет, дорогая. Давай не путать понятия. Я твой отец. Рэд — всего лишь парень, которого ты встретила на каникулах.

Вот, оказывается, какой толстокожий у меня папа.

— Двое моих любимых мужчин, — тихо произнесла я и снова отвернулась к окну и дождю. Мне было больно.

* * *

Конечно, скоро опять выглянуло солнце, и я больше не могла сердиться на папу. Он казался озабоченным какими-то своими проблемами, зачем было окончательно его загружать? Автобус спустился с холма, и мы въехали под большую кованую арку с надписью «Добро пожаловать в пещеры Харрисона».

— Это стоит сотни уроков географии, — сказал папа. Мы надели каски и влезли в специальный экскурсионный поезд.

Я не люблю замкнутых пространств, но папа оказался прав: было так интересно, что я и не вспомнила о своей клаустрофобии. Просто что-то потустороннее, фантастическое! Поезд с грохотом тронулся, и мы оказались в настоящем подземном дворце с замысловатыми арками, террасами и колоннами. Шумели водопады и каскады, таинственно поблескивали озера. Всюду лежали загадочные тени. Заостренные штуковины, пардон, сталагмиты (растут вверх) и сталактиты казались вырезанными из дерева. Было просто потрясающе и совсем не страшно. Как будто мы с папой попали в другой мир — в сказочное подземелье, как в «Хоббите» — и никогда не сможем оттуда выбраться. Папа будет королем, я — принцессой, а все эти люди — нашими верноподданными, но мы никогда больше не увидим наших родных и друзей — ни мамы, ни жуткого Родди. Ни Рэда, ни противной Линден. Странные мысли в странном месте.

Страшно гудел стремительный подземный поток. Гид рассказывал, как вода вырезала все эти фигуры в известняке и как долго росли острые пещерные колонны. Все вокруг ахали, щелкали фотоаппаратами и крутили камерами туда-сюда. Мне становилось все более не по себе.

— Изумительно, правда? — спросил папа. — Ты рада, что поехала?

— Да, но здесь так странно. Как будто другая планета.

— Понимаю. Как будто реального мира нет, а небо и облака ты просто выдумал.

Мы с папой часто думаем одинаково.

Наконец мы поднялись на поверхность. Под землей мы проехали одну милю, но путешествие показалось очень длинным. Жара и яркий солнечный свет оглушили нас.

Мы пошли в ресторан.

— Можно мне пиццу, пап? Пожалуйста. Чтобы снова почувствовать реальность. Сегодня все так непостижимо — мы с тобой на крохотном острове, ужасно далеко от дома. Даже не знаю, что со мной творится. Все вдруг показалось таким… хрупким, ненадежным.

— Садись, крошка. Я пойду и закажу нам по пицце. Через секунду вернусь.

Он говорил со мной, как с маленькой. И мне это помогло. Но почему-то с Рэдом я чувствовала себя даже в большей безопасности, чем с папой. Почему? Я не могла объяснить. Я казалась себе крохотной, такой малюсенькой, как будто сидела в чьей-то ладони.

Вернулся папа с пиццей.

— Вот! Старая добрая пицца. Сразу почувствуешь себя как дома. Может, ты ешь слишком много морепродуктов или других экзотических блюд? Тебе получше?

— Да, да. Я в порядке, мне не физически плохо, просто все это очень странно. Хотя ощущение нереальности уже прошло. Что мы дальше будем делать?

— Давай поболтаемся в округе? Покатаемся на автобусе, попьем где-нибудь чаю?

— Отлично. Ты же в курсе вечера, да?

— Я так понимаю, вы, молодежь, решили украсить танцевальный вечер своим присутствием. Одобряю. Я за тебя заплачу. А ты знаешь, что это ужас какая пафосная вечеринка? Если я пойду, то придется влезть в смокинг.

— Круто. Значит, Рэду и Джонти тоже придется?

— О да.

— Я одолжу что-нибудь у Дилли или Флавии, или даже у Линден.

— Ты в любом платье будешь смотреться шикарно.

— Ладно, пап, тогда я пойду в своем маленьком клубном платье?

— Лучше держаться дресс-кода — на случай, если есть возрастное ограничение. Хотя ты сможешь пройти туда в чем угодно. Не представляю, как вообще можно тебя куда-нибудь не пропустить.

— Так, где мои длинные перчатки? Ах, я забыла их вместе с диадемой, о нет! Пап, тебе надо будет меня сфотографировать для Ло-Ло.

— Конечно. Я и себе такую фотографию хочу, что, нельзя?

* * *

Мы прокатались на автобусах чуть ли не весь день, но мне понравилось. Некоторые были битком набиты, и только на обратном пути к отелю нам с папой снова удалось сесть рядом. Он нагнулся ко мне и откашлялся.

— Сегодняшний день — ни в коем случае не попытка держать тебя подальше от Рэда, Мэдди. Ты это поняла?

— Да я же сама решила поехать.

— Но… — он снова откашлялся. — Ты же осторожно ведешь себя, дорогая моя девочка?

— Папа! Ты это о чем?

— Ну, я позволяю вам немного побыть наедине…

— И это прекрасно — для нас обоих.

— Ну да. Но ты же… ты же не злоупотребишь тем, что меня нет рядом, правда ведь? Ну, ты же не попытаешься подняться с Рэдом наверх…

— Папа! Мне такое и в голову не приходило! Во всяком случае, пока Линден ни с того ни с сего не заговорила об этом вчера.

— А-а…

— Пап, это она подала тебе эту идею?

— Ну, она что-то такое сказала… не напрямую, я даже не все расслышал.

— Папа, послушай. Ты можешь поставить себя на мое место? Просто на секунду. Смотри — мы с Рэдом только что познакомились. Мы очень друг другу нравимся. Мы с каждым днем все больше и больше узнаём друг друга. Нам иногда нужно оставаться наедине. Для меня это совсем новое. И я не знаю, куда все это ведет! Не знаю, будет ли продолжение! Но я терпеть не могу, когда другие начинают рассуждать за нас. Это не твое дело и не дело Линден! Неудивительно, что мы хотим побыть одни.

— Мэдди! Мы ведь оба знаем, что речь о сексе.

— Точно. И это никого, кроме нас с Рэдом, не касается. Пап, нам читают лекции в школе, я разговариваю с мамой, читаю советы в журналах! Я все прекрасно понимаю! Рэд — не первый мой парень. Просто поверь мне, хорошо? Это мой выбор. Какие отвратительные эти взрослые, у которых появляются грязные мысли о моей личной жизни! Ты-то хоть не будь таким, как они!

— Пока ты несовершеннолетняя и такая неопытная, это мое дело! Что я скажу маме?

— Ах, пап, отстань ты от меня, ради бога! Я человек, и у меня есть права. Я не твоя очередная проблема! Мама всегда говорит, что все люди и все отношения разные, нельзя ко всем применять одни и те же стандарты. Это как ограничение скорости. Если ты один на автомагистрали, то все равно будешь ехать со скоростью девяносто километров в час, я-то знаю.

— Это совсем другое. Никто еще не забеременел на скорости девяносто километров в час.

Папа, конечно, был жутко серьезен, но мне стало смешно. А потом и он понял, что сказал, и мы уже смеялись, когда автобус подкатил к отелю.

Мы пошли искать остальных. Они были на пляже. Джонти, Рэд и половина крикетной команды нагло снимали с себя футболки и при этом распевали какие-то глупости. Люди вокруг, в том числе Бьянка и ее родители, валялись от истерического смеха. Мой папа переглянулся с папой Холли.

— Ого! Ну и детки пошли!

Мне казалось, я не виделась с Рэдом целую неделю.

— Я так по тебе соскучился, — сказал он. — Думал о том, что будет, когда каникулы закончатся.

— Я тоже. — Мы шли по пляжу. — Давай не будем портить наше с тобой время, Рэд. Мы, наверное, думаем об этом, как родители Бьянки, только у нас есть будущее.

— Да, кстати, к слову о юной леди. Мы с ней очень подружились. Она танцевала для меня на пляже, и я ее снимал. Она замечательно работала на камеру.

— Она, наверное, хорошо себя сегодня чувствует!

— Да, ее родители сказали, у нее сегодня хороший день. И еще — как дела у моей танцовщицы?

Он обнял меня за талию и легко приподнял с земли.

— Я рада, что вернулась. Было очень интересно. Тем более вместе с папой. Но он, если честно, на меня довольно сурово наехал по поводу нас с тобой, даже противно.

— Как это — наехал по поводу нас с тобой?

— Ай, да не важно. — Не хватало еще Рэда втягивать в эти разговоры. — Мне так хочется посмотреть на тебя в смокинге! Он у тебя правда есть?

— Униформа членов семьи знаменитого режиссера. А у Линден есть пара вечерних платьев.

— Я прямо как Золушка! У меня ничего такого нет! Пойти что ли попросить у Дилли или Флавии?

— У Трисии, папиной подруги, наверняка есть. Она симпатичная, у нее хороший вкус и, кажется, такой же размер, как у тебя. Может, потому она мне и нравится! Она будет только рада оказать услугу сыну большого дяди.

— Рэд!

— Ну должны же быть какие-нибудь плюсы у моего положения! Она, скорее всего, около бассейна. Пошли, найдем ее.

Трисия оказалась стильной китаянкой из Нью-Йорка. Она была тоненькая, как гончая. Понятно, почему она нравилась Рэду: спокойная, умная и потрясающе красивая. И Рэд был для нее не сыном большого дяди, а просто другом.

— Конечно! — она мгновенно согласилась мне помочь. — Мэдди, ты такая красивая, на тебя хоть картофельный мешок надень — все хорошо будет, но мы сходим и подберем тебе что-нибудь. Хочешь, прямо сейчас?

— Давай, Мэдди, — сказал Рэд. — Так хочется поскорее на тебя посмотреть!

Он радовался, как ребенок. Я даже подумала — посмотри на нас, папа: Рэд так счастлив, потому что я сейчас надену красивое платье, позволь нам и дальше оставаться такими же невинными.

Мой отельный гардероб стоял почти пустой — всего несколько маечек и маленьких платьев одиноко болтались на вешалках в углу. У Трисии шкаф чуть не лопался от платьев, блузок, юбок, разнокалиберных костюмов — брючных, юбочных, теннисных. И, конечно, бальные платья! Очень похоже на гардероб Барби у Ло-Ло. Куча «одежды для обедов».

— Вот это да! — только и сказала я.

Трисия снимала вешалки с перекладины и раскладывала их на кровати.

— Так, ты вроде как золотая, хм-м… Медовым блондинкам идет зеленый, да и красный тоже. Как насчет этого?

Платье было божественное — простое, с тонкими-претонкими бретелечками, а на талии стягивалось корсетом.

— Оно тебе точно подойдет, примерь.

Я пошла в ванную и влезла в платье, а потом вернулась в комнату, к зеркалу в полный рост. На глазах выступили слезы, когда я увидела свое отражение — это ведь было красное платье, красное платье для Рэда[31]. Никогда в жизни я не казалась себе такой красивой.

— Моя очередь говорить «вот это да», — сказала Трисия. — Надо бы присесть. Просто шикарно, Мэдди! Рэд, мой самый любимый молодой человек в мире, просто с ума сойдет. По-моему, вы идеально подходите друг другу.

— Значит, я могу одолжить платье?

— Ну конечно!

Когда я вошла в номер, папа поправлял узел на галстуке.

— Ой, папа! Ты такой импозантный!

— Не так уж и плохо для старичка, а?

— Со-овсем не плохо. Подожди, сейчас увидишь свою маленькую девочку в этом платье.

— Настоящая принцесса, да?

— Подождешь, пока я приму душ и оденусь? А то как-то не по себе ходить одной в таком виде.

— Конечно, я с радостью буду сопровождать тебя.

Я приняла душ, помыла голову, втерла в себя полтонны молочка для тела, высушила волосы, надела платье и немного подкрасилась. Вот так задачка: какая помада подходит к красному платью? В конце концов я ограничилась блеском для губ. Потом сбрызнула блестящим лаком волосы, духами — шею и запястья.

— Ты где там? — папа постучал в дверь.

— Пап, придержи лошадей.

Последняя проблема — туфли. Ладно, босоножки на ремешках отлично сгодятся. Я отступила на шаг — полюбоваться собой в зеркале в полный рост. Ух ты, в таком платье я с Рэдом могу и на церемонию вручения Оскара смело идти!

— Опа! — я открыла дверь.

Папа посмотрел на меня долгим и грустным взглядом. Покашлял и наконец изрек:

— Твоей матери всегда шел красный, а это для женщин редкость. Ты выглядишь просто потрясающе, дорогая!

— Честно?

— Честнее не бывает.

* * *

Рэд в смокинге был такой красивый, что я чуть в обморок не упала. И у него глаза заблестели — это потому что я выглядела потрясающе! Но на самом деле все были хороши. Дамы Хайтеры явно попали в свою стихию. Джина и Флавия переливались драгоценностями. Флавия навертела высокую прическу и выглядела прямо-таки монументально — в ушах и на шее у нее висела, наверное, половина Уорикшира. У Дилли оказался хороший вкус — на ней были скромные золотые украшения…

Оливер О’Нилл был похож на кинозвезду. Костюм сидел на нем так, словно он носил его каждый вечер. Он со своей свитой занимал отдельный столик, но Линден и Рэд сели с нами. Линден очень хорошенькая в любой одежде, но ее сегодняшний туалет смотрелся немного аляповато. Я была куда элегантнее в своем простом красном платье.

Все шло чудесно. Рэд неплохо танцует, и еще я прошла несколько кругов с Джонти, просто чтобы показать класс, и с папой. Удалось даже потанцевать с большим дядей.

— Значит, маленькая исполнительница танго и есть та юная леди, что повергла моего сына к своим ногам, — сказал он. — И теперь я понимаю почему.

Он улыбнулся мне, и вокруг его глаз собрались глубокие морщины. Рэд был очень на него похож, хотя почему-то казался честнее. Оливер довольно сильно прижимал меня к себе во время танца — и я была рада наконец сбежать от него.

— Со мной папа никогда не танцует, — заметила Линден. — Можешь гордиться.

Мы с Рэдом улучили минутку и выскользнули на улицу.

— Я мысленно фотографирую тебя, — сказал он (когда мы оторвались друг от друга, чтобы вздохнуть), — но ни одна пленка не сможет запечатлеть запаха твоей кожи. — Он понюхал мое плечо. — Или золотую мягкость твоей кожи, — погладил мою шею.

— Ты старый романтик, Рэд.

— Нет, я честно, Мэдди. Я с ума по тебе схожу. Иногда это просто невыносимо. — Его глаза наполнились слезами. Мои тоже. Я не верила своему счастью. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он снова поцеловал меня, и мы постояли еще немного, пока нас не нашла Линден:

— Пойдемте обратно, не бросайте меня с Флавией и Корделией.

— Еще Джонти, — сказала я. — Подумай, как сейчас завидует Холли!

Но все-таки пришлось вернуться. Музыка сменилась, и мы вместе со всеми танцевали буги, а потом плюхнулись за стол отдохнуть. Линден слегка выпила, а Флавия вообще отличилась — прическа растрепалась, помада размазалась, вид был очень пьяный. Папа и Хайтеры веселились вовсю. В стальных глазах Джины мелькал яркий огонек, она глубоко затягивалась сигаретой в мундштуке. Музыка стала медленнее и лиричнее. Мы с Рэдом уже собрались танцевать, как Линден вдруг наклонилась ко мне:

— Слышишь, Мэдди? Тебя сегодня не было, ты и не в курсе. Угадай, кто завтра приедет?

— Как? Я же никого не знаю.

— Пойдем, — прервал нас Рэд. — Пойдем потанцуем, а то скоро все закончится.

— Ну, по крайней мере, мы избавлены от Мэтти-Мэтта, да, Ричард?

И она посмотрела на папу. Интересно, с каких это пор он для нее просто Ричард?

— Я… э-э… уверен, что Фэй Марчант приедет одна, — промямлил папа.

— Мэдди, идем танцевать, — нетерпеливо сказал Рэд, — пожалуйста.

И еще несколько часов я жила спокойно, не зная, о чем говорила Линден.

Глава 9

Я проснулась довольно поздно и услышала, как по номеру с топотом бродит папа. Как будто делает уборку или переставляет мебель. Я перевернулась на другой бок и попыталась вернуться в мир своих мечтаний. Но как бы не так. Папа постучал в дверь. Я что-то промычала. Он воспринял это как приглашение войти.

— Мэдди, уже почти одиннадцать!

— Ну и?

— Давным-давно пора уже встать, девочка моя.

— Ну, па-а-апа!

— У нас много дел.

— Пап, у меня каникулы. И мы вчера очень поздно легли.

Он оглядел мою комнату. Яркий солнечный луч пробивался в щели жалюзи и освещал косметику и ватные шарики на трюмо, потом одежду, которую я вчера скинула, и брошенные еще во время сборов полотенца, щетку для волос, фен. Все как обычно.

— Это просто позор, а не комната!

— Папа, уймись. Я приберу. Как всегда.

— Завтрак уже давным-давно убрали.

Он был как противная заводная игрушка. Ходил и бурчал, бурчал, бурчал.

— Пап! Сядь на минуту. Я уже проснулась, хотя не очень-то и хотелось. Что с тобой? У нас что, будут гости?

Папа сел. Вдруг меня охватило странное холодное ожидание. Что-то было не так. Я о чем-то не знала. Факсы. Недоговоренные фразы.

— Папа, ты мне о чем-то не сказал?

— Нет-нет, не беспокойся, детка.

— По-моему, это ты беспокоишься. И очень сильно. Так что случилось?

— Ну ладно. В общем, так. Сегодня прилетит моя подруга Фэй. Я поеду в аэропорт встречать ее.

— А при чем тут уборка в моей комнате?

— Я хочу… чтобы комнаты… ну, выглядели прилично, когда она приедет, — осторожно проговорил он.

— Так в мою-то комнату она не пойдет?

Он не ответил. Я села в кровати. Мне стало плохо.

— Папа, я поняла. «Твоя подруга Фэй» — твоя женщина? Так? Она приедет к нам не в гости, а жить!

И я взмолилась про себя, чтобы он возразил мне.

Но он не стал возражать, а только мялся и наконец выдавил из себя:

— Ну, в общем, да. Она будет жить здесь, но тебя это никак не коснется, дорогая.

Боже, как грубо!

— Ну подумай, ничего же не изменится. Ты будешь со мной и своими друзьями. Все будет как раньше, только Фэй будет… ну, ночевать здесь.

Я сидела по-турецки на кровати, раскачиваясь взад-вперед и мотая головой, как бешеный бык. НЕТ, НЕТ, НЕТ!!! Мои суперканикулы вдвоем с папой! Его маленькая принцесса. Милые комнаты только для нас. Как он мог подумать, что ничего не изменится?! Как он… Я заплакала.

— Мэдди, золотко!

— Как ты мог, папа?! Сначала обещал, что это все только для меня, а на самом деле… Для нее!

— Я хотел, чтобы вы познакомились, — вяло защищался папа. — И она тоже хотела. — Он обнял меня и попытался утешить. Я вся тряслась от рыданий. — Пожалуйста, не расстраивайся так, Мэдди. Я хотел приехать сюда, провести отпуск с тобой и снова увидеться с Фэй. Это что, так ужасно?

Я так плакала, что не могла ответить. Да и какой толк было ему что-то говорить? Он не предупредил меня с самого начала. Он меня предал и даже не понял этого! Я снова залезла под одеяло и свернулась там калачиком, всхлипывая. Папа вышел из комнаты на цыпочках. Проблема с уборкой отпала.

Через полчаса папа снова постучался ко мне и вошел с целым подносом фруктов и булочек.

— Я не знаю, что сказать, дорогая. Пожалуйста, просто дай Фэй шанс. И твоему старому папаше тоже. Хорошо?

Он поставил поднос и ушел.

Я взяла телефон, который стоял у кровати. Мобильный номер Рэда был записан у меня на руке.

— Рэд, ты мне нужен. Ужас какой-то творится. Ты где? У бассейна? Я приду через пять минут.

Я наплевала на душ. Просто стерла с лица остатки вчерашней косметики — хотя это надо было сделать еще с вечера, — надела купальник и шорты и выбежала вон. Глаза были красные, как будто я ревела всю ночь. Рэд должен был меня спасти — стоило лишь на него посмотреть.

Рэд поднялся мне навстречу и обнял меня. Он был весь липкий.

— Так обнимаются, намазавшись кремом от загара! — Рэд попытался меня рассмешить. — Что случилось? Не с Бьянкой, я надеюсь?

— Нет. Все не так ужасно. В общем, дело во мне, но потом, наверное, будет еще хуже.

— Ну?

— Эта женщина, Фэй. Она, оказывается, папина подружка. Она сегодня приедет и будет жить в нашем номере.

— Да уж, могло быть хуже, — Рэд попытался улыбнуться. — Она же могла и Мэтти-Мэтта прихватить.

Но я не смеялась. Иметь даже самое отдаленное отношение к Мэтти-Мэтту — какая мерзость! Об этой парочке даже думать было невыносимо, до того они оба противные. Я старалась не вспоминать тот наш разговор о них в пляжном баре. Мы с Рэдом сели у бассейна. Дилли и Джонти были так рады меня видеть, что я даже немного развеселилась.

— Хорошо вчера потанцевали, — сказал Джонти.

— Ты суперски смотрелась в красном платье, — добавила Дилли.

Мне вчерашний вечер казался уже давним-давним прошлым.

— У Флавии кошмарное похмелье с утра, — Джонти кивнул в ее сторону. Флавия сидела в тени, полностью одетая, да еще в тюрбане и солнечных очках. Вид у нее был совсем больной. Рядом с ней на столе стояли две бутылки с водой и валялись таблетки от похмелья — несколько видов.

— Линден тоже досталось, — сказал Рэд, — она теперь еще капризнее, чем обычно.

— Мы сейчас идем на пляж, — сообщила Дилли, — к Чарльзу и Холли. Пока!

— Пошли окунемся, — предложил Рэд, — освежимся и поговорим нормально.

Мы одновременно скользнули в воду и поплыли на другую сторону бассейна, где было пусто.

— Может, я веду себя с папой, как эгоистка, — начала я, — но мне обидно, что он не сказал раньше. Нет, даже так — мне больно, обидно и точка.

— Я не люблю, когда ты грустишь, я тебя такой не представлял.

— Нельзя же все время светиться от счастья.

— Конечно, нельзя. Я видел тебя серьезной, но грустной — никогда. Мне еще многое предстоит о тебе узнать.

— И у тебя на это осталось не так много времени! — я плеснула в него водой и нырнула, чтобы он погнался за мной. Он и погнался, и мы вынырнули вместе, смеясь.

— Вот так гораздо лучше, — сказал он. — Забудь о папе, пока ты со мной. Пожалуйста!

— Я и сама хочу, — ответила я и снова уплыла от него, а он — за мной по пятам.

Я правда хотела забыть, но, когда мы вылезли из бассейна, пришла Линден и села с нами. Она не собиралась оставлять меня в покое.

— Значит, ты сегодня увидишь мамашу Мэтти-Мэтта? Ух ты!

— Я подожду с выводами, — отрезала я.

— Ну, всем известно, она обожает девушек-подростков!

Вот бы Линден испарилась! Но она все сидела и говорила:

— Я вроде бы помню твоего папу и Фэй вместе.

— И когда это ты успела, Линден? — нетерпеливо спросил Рэд. — В прошлом году мы и папа Мэдди были здесь в разное время. Вот Хайтеры как раз были вместе с ним.

— Ну, кажется, папа что-то говорил, — сказала Линден неопределенно.

— Отлично! — окончательно рассердилась я. — Значит, все, кроме меня, знали, что Фэй — папина подружка. И что она приезжает сегодня.

— Ну да, я знала, — кивнула Линден.

Мне захотелось ее ударить. Вместо этого я с разбегу прыгнула в бассейн, она следом, я вылезла — и она за мной. И давай пилить дальше:

— Я только не понимаю, чего ты так расстроилась. У моего папы постоянно живут женщины. И часто меняются.

— А у моего папы — нет! Понятно?

— Брось, Лин, — вмешался Рэд, — что ты пристала к Мэдди, не видишь, ей и без тебя плохо?

— Мне бы тоже было плохо, если бы Фэй собиралась стать моей мачехой, — сказала Линден.

Я уже была готова ее убить.

— Заткнись, — ледяным голосом проговорила я, — ты сама не знаешь, о чем говоришь. Уйди, оставь нас.

Она посмотрела на меня, потом на Рэда.

— Пошла вон, — сказал Рэд.

Я бы могла сказать еще чего похуже, но этого не потребовалось: она вскочила с горящими глазами, резко развернулась и удалилась.

Я снова заплакала.

— Извини за Линден, я же говорил, она сегодня злее, чем обычно. — Рэд обнял меня. — О, смотри-ка, кто идет! Сейчас ты развеселишься. Привет, Бьянка!

Бьянку несли вниз, к бассейну. Увидев нас, она замахала как сумасшедшая и завопила:

— Мэдди! А Рэд теперь мой любимый мальчик! Я стану звездой и выйду за него замуж!

— Она смотрит далеко вперед, правда? — прошептал Рэд. — Привет, любимая девочка! Идешь купаться?

Рэд был прав. Бьянка всегда смотрит вперед. И хотя слово «мачеха» засело у меня в голове, как заноза, мы от души повеселились с Бьянкой, а потом пошли на ланч в пляжный бар.

Папа был там. Он сидел среди полуголых отдыхающих, одетый в рубашку и брюки и свежевыбритый. Он явно нервничал.

— Что будете пить, ребята? — спросил он нас. — Я закажу, пока вы выбираете еду. Возьми деньги, Мэдди.

— Спасибо, пап. Ты очень элегантный! Не такой, как вчера вечером, конечно, но все же…

— Я еду в аэропорт на такси. Ну, веди себя хорошо, а я пошел.

Он поцеловал меня на прощание, как будто уезжал навсегда. В какой-то степени так оно и было. Наш отпуск вдвоем закончился.

— Встретимся за ужином. Фэй сначала надо будет разместиться, так что давай, скажем, в семь тридцать? В отельном ресторане?

— Рэд, ты знал, что Фэй приедет?

— Вчера папа взял нас с Линден на ланч с Мэрил, помнишь, та женщина, которая говорила с твоим папой на барбекю. Она сценарист, папина коллега, они вместе работают. Она и сказала что-то типа «а вы знаете, что завтра приезжает Фэй?» Но в тот момент я вышел, а она, наверное, как раз говорила что-то о ней и твоем папе. Линден упомянула об этом по дороге домой.

— Значит, ты все-таки слышал?

— Ты же знаешь Линден! Она так и причитала: «Фэй и Ричард, ох, бедняжка Мэдди!» Я просто подумал, что она снова меня подначивает. Она постоянно так. Да, я знал, что Фэй приезжает. И что у нее было что-то с твоим отцом, но не знал, что она собирается у вас жить. Ну? Я прощен?

— Мне просто противно узнавать об этом последней!

Мы дошли до пляжа. Я пыталась не думать о папе, но это было невозможно. Мысли просто не уходили. Холли и Джонти жарились на солнышке. Дилли и Чарльз тоже. Счастливые такие.

— Погоди секунду! — сказал Рэд. — Я найму для нас лодку. Сейчас вернусь.

— Классная мысль! Я с тобой! — и Джонти убежал за ним.

— Привет, Мэдди, — Холли дружески обняла меня, — я тебя как будто сто лет не видела. Ну, как тебе пещеры Харрисона? А шикарный вечер танцев? Я уже все знаю! Линден сказала, что ты произвела фурор — пришла такая умопомрачительно красивая и великолепно танцевала. Все просто дар речи потеряли. Она еще сказала, что ее папа не спускал с тебя глаз и что он хочет дать тебе роль в своем фильме.

— Холли! Ты же прекрасно знаешь, словам Линден доверять не надо! Она же просто дразнила тебя, потому что тебя там не было рядом с Джонти. А она была!

— Дилли тоже сказала, что ты здорово выглядела.

— Да, я одолжила чудесное платье. Красное, Холли! Это же так романтично, правда? Красное платье для Рэда! Я была с ним почти весь вечер, ах, как он хорош в смокинге! Представляешь?

— Ага! А Джонти?

— Как будто родился в смокинге. Он обязательно должен пригласить тебя на бал Флавии!

— Думаешь, пригласит?

— А что, думаешь, нет?

— О-о-ох, — глаза Холли засияли.

— Линден меня сейчас тоже достает, — сказала я.

— Правда? Как?

Вдруг я поняла: Холли — именно тот человек, которому я могу все рассказать.

— Холли, у тебя есть пять минут? Час? Вся жизнь?

— Мне все равно нечего делать!

— Ну… Ты же знаешь, как я балдела от этой поездки, как ждала этих каникул — только вдвоем с папой? И теперь, ты представляешь, приезжает какая-то женщина и будет жить в нашем номере всю оставшуюся неделю. Его подружка. Я даже не знала, что у него есть подружка.

— Что? Он тебе не говорил?

— Ни разу!

— Во дает!

— И тут обо всем этом как-то узнала Линден. Фэй, эта женщина, была тут раньше, я даже думаю, здесь папа с ней и сошелся. Все остальные говорят, она просто ужасная. У нее еще противный сыночек Мэтт.

— А, да, слышала рассказы о Мэтти-Мэтте. Он был тут вместе с Джонти и Рэдом в прошлом году, так? — И вдруг она открыла рот и поднесла руки к щекам. — О нет! Так она и есть эта мамаша?

— Вот спасибо, Холли!

— Фу ты!

— В том-то и дело. А Линден ходит и зудит, мол, не хотела бы она, чтобы мать Мэтти-Мэтта стала ее мачехой!

У меня снова перехватило дыхание и на глазах выступили слезы. Холли это заметила.

— Ой, Мэдди, — она обняла меня, — невесело, да?

Я прерывисто всхлипнула.

— Да уж. Это вообще кошмар.

— Ах ты, бедная.

— Рэд попросил меня забыть об этом, пока я с ним. Но я не могу, Холли! Папа тоже хорош, говорит, что это никак не коснется меня! Из чего эти мужчины сделаны-то?

— Они просто не хотят, чтобы женщины беспокоили их своими переживаниями. Ничего нового.

— Но, с другой стороны, Рэд очень добрый. И я не хочу портить наше с ним время.

— Знаешь, вы просто идеально подходите друг другу.

— Ты уже второй человек, который это говорит. Я тоже так считаю. Как ты думаешь, может, мы с ним встретились слишком рано в этой жизни?

— Нет-нет! Ты прекрасно можешь выйти за него замуж! Я лично собираюсь за Джонти!

— И стать страшно богатой?

— И стать страшно богатой!

Тут прибежал Джонти и сказал, что они нашли лодку на шестерых — Рэд ее готовит. Мы чудесно проплавали весь день. Рэд управляет лодкой так же хорошо, как я танцую, смотреть на него — одно удовольствие. И представьте себе — я даже не вспомнила о Фэй. Может, папа все-таки наполовину был прав. Я, как и раньше, могу проводить время с друзьями. Они почти так же важны для меня, как он. И прости, папа, но Рэд сейчас для меня важнее всех на свете.

Я переоделась к ужину. Переоделась к ужину! Перед встречей с этой Фэй я нервничала так же, как папа. Я ждала его в баре и, чтобы провести время с пользой, взяла с собой «Вестсайдскую историю». Я сидела над своим фруктовым коктейлем и читала монолог Марии. Вся эта история про любовь… Прямо как у меня в эти дни. Кто-то сел рядом со мной.

— Папа!

Но это был не папа, а Оливер О’Нилл.

— Хочешь выпить?

— Спасибо, у меня есть. (Хм…)

Оливер смотрел на меня с улыбкой. Он похож и не похож на Рэда. Ну, во-первых, он уже очень старый.

— А что ты читаешь?

А-а-ах.

— «Вестсайдскую историю».

— Сценарий!

— Да, это потому что…

— Видишь ли, я всегда беру только профессионалов.

— Да это никак не связано…

— Рэд об этом знает?

И в этот самый момент появились папа и Фэй, а за ними Рэд и Линден. Рэд сочувственно мне улыбался. Линден передразнивала походку Фэй у той за спиной. Оливер опрокинул рюмку, кивнул папе и Фэй и увел детей из бара. Чудо-парочка подсела ко мне.

— По-моему, это тот самый паренек, у которого в прошлом году все получалось лучше, чем у бедняжки Мэтти-Мэтта, — сказала Фэй, глядя вслед О’Ниллам. — У него еще такое забавное имя… — И она засмеялась с каким-то подхрюкиванием.

Фэй была миллион раз крашенная-перекрашенная блондинка с какой-то хомячьей физиономией. Плюс тонна косметики и неестественно сильный загар. Я возненавидела ее с первого взгляда.

Глава 10

За ужином я в основном молчала. Папа и Фэй еще возились с кофе, а я извинилась и побежала в свою комнату. Запах Фэй плавал в воздухе. Ее жакет валялся на спинке дивана. Как будто вторглись на мою личную территорию. Я позвонила Рэду.

— Встретимся перед входом через пять минут, — сказала я, схватила деньги, оставшиеся с ланча, черкнула папе записку и вышла ждать Рэда, молясь в душе, чтобы он пришел без Линден.

Он пришел один.

— Что случилось?

— Забери меня отсюда. От нее. Давай просто зайдем куда-нибудь в бар?

— Конечно. Можем пойти пешком или поймать такси.

— У меня есть деньги.

— Хорошо, тогда такси!

Мы поехали к Хоултауну и вышли у бара, в котором Рэд как-то уже бывал с Оливером.

— Они не продадут нам алкоголь.

— Ну и ладно. Мне хватит кока-колы. Просто надо было уйти подальше от этой идиотки.

Мы заплатили шоферу и вошли в бар. Там, к счастью, было почти пусто, тихонько играли двое музыкантов. Хорошо было для разнообразия посидеть в закрытом помещении, без вида на море и этих показных атрибутов роскошной жизни. А то я уже начала привыкать к ним и принимать всю эту мишуру как должное.

— Так, признаки ревности налицо! — сказал Рэд, улыбаясь.

— К Фэй, которой папа постоянно оказывает знаки внимания — да. Но если их начнешь оказывать ты, то нет!

— Ты снова шутишь, это хорошо. С возвращением!

Он обнял и поцеловал меня прямо в баре. Какие-то старики начали смеяться и свистеть. А потом Рэд заказал нам по кока-коле.

— Хотите, капну туда рома? — спросил бармен.

— Нет, сэр, спасибо, не надо. — Мы прошли к столику и сели. — Славный бармен, — улыбнулся Рэд. — А ты сегодня здорово выглядишь!

— Я переоделась к ужину. Подумала, стоит сделать это усилие. Все, что вы говорили о Фэй, правда? Она отвратительная. Не понимаю, что папа в ней нашел.

— Мужчины с возрастом теряют вкус. У моего папы, когда он женился на маме, вкус был отличный, но, по-моему, уже весь кончился.

— Та же история с моими родителями.

— Если ты похожа на маму, то папа, наверное, ею очень гордился!

— Не знаю. Почти все ее фотографии в моем возрасте черно-белые. Вдобавок у нее были длинные волосы и челка — лица толком не разглядеть.

Мы с Рэдом сидели, прижавшись друг к другу на скамейке, покрытой какой-то клеенкой. Пока я говорила, Рэд просто смотрел на меня. Потом осторожно опустил мою руку со стаканом на стол, взял меня за плечи и поцеловал. Старички снова засвистели и завопили с жутким акцентом:

— Красивая женщина ты имеешь, па-арень!

— Правильно делаешь, па-арень!

— Мне все равно, что они смотрят, — сказал Рэд. — Хотя нет, не все равно. Ты у меня красивая, и с тобой надо обращаться достойно. Идем-ка отсюда, Мэдди.

Нам вдогонку неслись восторженные крики и свист. Уже стемнело. Мы присели на пустую скамейку. Мимо шли люди.

— Нет папы, — сказала я, — и нет Линден. И все равно некуда податься.

— А давай просто пойдем, — предложил Рэд, — и сядем на автобус где-нибудь по пути к отелю. Сейчас еще не поздно.

И мы пошли в темноте, и все время останавливались, чтобы прижаться друг к другу и поцеловаться. Это было очень здорово.

Мы добрались до остановки, как раз подъехал автобус, и показалось как-то глупо в него не сесть.

— Завтра пойдем нырять, — сказал Рэд. — Ты в курсе, что это самый сексуальный спорт?

— Так вот почему у нас с Линден неважно получилось! С удовольствием пойду. Все что угодно, лишь бы подальше от папы и Фэй!

— Давай пойдем прямо с утра — вот тебе и повод встать пораньше.

Мы подъехали к отелю.

— Я бы до утра с тобой осталась — не хочу идти в наш номер, туда, где она.

— Надо, Мэдди. Представь, что начнется, если ты не вернешься — хотя мои-то вряд ли заметят, что ты пришла со мной.

— Линден уж точно заметит.

— Ну да. В любом случае — увидимся за завтраком. — В фойе он поцеловал меня на прощанье. Хорошо? За завтраком, не раньше.

— Есть, сэр!

Я прокралась в свою комнату. Из папиной комнаты слышался хрюкающий смех Фэй. Я громко хлопнула дверью — пусть слышат, что я пришла — и поставила будильник на утро. Мне приснился сон о Рэде. Как будто мы нашли место, где можно побыть одним. Это был рай, но когда я проснулась, мне пришло в голову: чтобы попасть туда, надо умереть.

Папа и Фэй еще не встали, когда я спустилась завтракать. Я оставила им записку:

«Ушла нырять. Увидимся позже. М.».

Рэд уже ждал меня.

— Пойдем сразу. Я снова бросил бедняжку Линден — сказал, что встретимся на пляже, так что надо спешить. Я захватил камеру для подводной съемки.

Он заказал нам катер и снаряжение, а потом объяснил мне все правила так же тщательно, как официальный инструктор, — почти жестко.

— Так. Там, внизу, мы полагаемся только друг на друга. Мы не сможем позвать на помощь, если что-то пойдет не так. Мы не сможем говорить, так что давай еще раз повторим знаки.

А потом еще — и так раз пять. Но я чувствовала себя с Рэдом совершенно спокойно. Он ведь такой опытный. Катер отвез нас на место, и мы вместе нырнули. Просто потрясающе — двое людей в мире разноцветных рыб. Там были даже две маленькие акулы. Страшно! Но Рэд заранее предупредил, что они нас не тронут, если мы будем спокойно плыть. Мы бок о бок парили над коралловым рифом — Адам и Ева в осьминожьем раю! Когда мы поднялись наверх, казалось, произошло что-то особенное, и это еще сильнее нас сблизило.

— Твоя жизнь была в моих руках! — сказал Рэд, когда снял баллоны со сжатым воздухом.

— А твоя — в моих! Это было чудесно, Рэд! А еще раз можно?

— Конечно! Мы должны как можно больше успеть!

Линден ждала на пляже. Она посмотрела на нас с укором.

— Почему вы не сказали, что идете нырять? Я тут торчу совсем одна. Мне с трудом удалось смыться от твоего папы, Мэдди, и этой кошмарной женщины. — Ну вот, опять она за свое! — Они о тебе очень беспокоились. Она капала твоему папе на мозги, что никогда не позволила бы Мэтти-Мэтту жить, как дикарю. А нас папа позвал на ланч, Рэд. Хочет с тобой поговорить. О Мэдди, по-моему. Думаю, Фэй и его успела достать.

— Я с этим разберусь, Мэдди. Пошли, Лин. А там Холли. — Он махнул рукой. — Ладно, увидимся в два тридцать, если не раньше.

Холли была одна — сидела на полотенце, обняв колени.

— Что с тобой, Холли?

— Да Хайтеры в полном составе свалили в двухдневную поездку.

— А, тогда понятно, почему Линден скучает. Она говорит, что не любит их, но ей нравится придираться к Дилли, да и с Джонти она ладит.

— Как дела?

— Если ты про папину подружку, то плохо. Хорошо хоть я не сталкивалась с ней со вчерашнего ужина.

— Как ты ухитрилась?

— Вечером мы с Рэдом уехали в бар около Хоултауна, а сегодня утром ныряли вместе.

— Ну и замечательно!

— Да, только вот Линден все зудит. Но мне все равно. Эти взрослые такие лицемеры! Папа с Фэй были слишком заняты друг другом вчера вечером, даже не заметили, во сколько я вернулась.

— Ну да! Мама начала наезжать на меня из-за Джонти, представь себе! С тех самых пор, как я стала интересоваться мальчиками, она твердит, что я должна искать себе друзей среди симпатичных ребят из папиной школы. А теперь Джонти для нее слишком шикарный. «Ой, мне кажется, вы в конце концов обнаружите, что у вас так мало общего, дорогая!»

Мне было так хорошо с Холли.

Она перекатилась на спину.

— Он такой славный, Мэдди. И, по-моему, раньше у него не было девушки. И у меня не такой уж большой опыт. Мы равны, никто ни на кого не давит. Нам так здорово вместе. Ой, что только можно вытворять под водой!

— Холли!

— Да ладно, сама же видишь, от вас прямо дым валит. Это Джонти так сказал. И еще — что вы с Рэдом «вспыхиваете, как угли», когда бы ни оказались рядом, хоть ожоги ищи!

Я вздохнула.

— Да уж. Мне иногда кажется, мы вот-вот одновременно загоримся! Хоть и не все так просто. Взрослые твердят, что нам еще слишком рано. А я думаю, если любишь, значит, любишь. Все равно, сколько тебе лет — чувства те же. Вот, к примеру, Ромео и Джульетта. Им, по-моему, было лет по тринадцать или четырнадцать. Нам — пятнадцать, ну почти, и семнадцать. Старенькие уже!

— Ни в какое сравнение с твоим папой и Фэй.

— Ой, не напоминай.

Мы с Холли пропустили ланч, но потом я пошла на встречу с Рэдом, а Холли — проведать своих ребят. Я так надеялась не наткнуться на папу и Фэй. И все же наткнулась — папа как раз просил Рэда передать мне, что они с Фэй уезжают играть в гольф (значит, она еще и муза гольфа). Оливер тоже ушел. Рэд был до странности серьезный.

— Что случилось?

— Мэдди, — он сглотнул, — просто скажи… Ты встречаешься со мной не потому, что мой отец — известный режиссер?

— Что? — Никогда его таким не видела.

— Я не знал, что ты просила его прослушать тебя.

— Что?

— Ты говорила с ним об этом вчера вечером в баре. У тебя был с собой сценарий. А потом Линден сказала…

— Погоди! Погоди! Линден сказала… С каких пор ты веришь тому, что говорит Линден?

— Она сказала, ты говорила ей, что хочешь роль в его фильме.

И он испуганно посмотрел на меня.

— Рэд, ты правда думаешь, что я бы так поступила? И все, что между нами, — это притворство, обман, просто, чтобы связаться с твоим папой?

— Это был бы не первый случай.

— Рэд!

Я была в ужасе. Неужели он правда так думал?

— Прости, Мэдди. — Он был такой несчастный. — Я не хотел ей верить.

— Послушай, — я трясла его за руки. — Я взяла сюда «Вестсайдскую историю», чтобы подготовиться к прослушиванию к школьной постановке в следующем семестре. Спроси папу, Холли, Дилли — кого хочешь. Поверь мне! Я хорошая танцовщица и актриса, но плохо запоминаю слова. Я и не мечтала о прослушивании к фильму Оливера О’Нилла! Мне бы и в голову не пришло!

Рэд был подавлен, но мои слова его обрадовали.

— Я так боялся, что все это правда! Линден все вывернула наизнанку. Ну когда она наконец успокоится?!

— Рэд, давай побудем сегодня на пляже, а?

— Отлично… Мэдди, еще кое-что. Папа сказал мне, что, увидев тебя на пленке, он решил… ты действительно можешь подойти…

Может, слова Оливера и зацепились бы у меня в голове. Но мне так хотелось поскорее окунуться в воду.

Как ни хотелось, все-таки пришлось возвращаться к себе в комнату: надо же хоть иногда вылезать из купальника, да и душ не помешал бы. Я надеялась, что папа и Фэй до сих пор играют в гольф. Но не было никакой гарантии, что, открыв дверь, я не услышу кошмарного смеха этой страшилы. Мне повезло: они вернулись с гольфа, а потом снова ушли. Запах ее духов по-прежнему наполнял комнаты. Повсюду валялось ее барахло — фотоаппарат, книга, туфли, сережки. Слава богу, не в моей комнате.

Мне вдруг так захотелось позвонить маме… Знает ли она о Фэй? Как она к этому отнесется? Я посмотрела на часы. Там на пять часов позже, уже полночь. Я набрала код Великобритании, потом наш домашний номер. Телефон звонил, звонил и звонил. Мамы не было дома. Она даже не включила автоответчик.

Папа и Фэй сидели за столиком на троих. Один стул пустовал. Хайтеров не было, О’Ниллы ужинали в шумной компании на террасе. Линден увидела меня и помахала. Рэд сидел ко мне спиной. Даже на таком расстоянии было видно, что он пытается очаровывать Трисию. Так. Папа и Фэй, я иду.

— Садись, дорогая, — зачем-то сказал папа, — мы только собираемся заказывать.

— Да, милая, садись, — еще непонятнее зачем сказала Фэй. Я прикусила язык, хотя возражения так и рвались наружу.

— Я буду просто суп, пап. Я не очень голодная. — Я огляделась и поняла, что целый день не видела Бьянку. А сейчас уже слишком поздно. Бьянка. Элоиза. Мама. — Пап, я только что пыталась позвонить маме, но ее не было дома.

Фэй поджала губки — ей, очевидно, не понравилось, что я заговорила при ней о маме.

— А ее и нет, — сказал папа.

— А ты откуда знаешь?

— Она звонила вчера вечером.

— А почему ты мне не сказал?

— Так тебя не было. Она хотела что-то сказать тебе лично, обещала перезвонить.

— Я так здорово сегодня поплавала с аквалангом, пап. — Лучше сменить тему.

— А, да. Нам с тобой нужно об этом поговорить, Мэдди. Фэй считает, что ты должна погружаться только с опытным квалифицированным инструктором.

Фэй тут же понадобилось вклиниться:

— Да, я сказала Ричарду, что никогда, ни при каких обстоятельствах не выпустила бы четырнадцатилетнего сына из поля зрения. Особенно ночью. И, разумеется, никогда, ни за что — в воду.

Она шмыгнула носом и отхлебнула из своего бокала.

Я сердито посмотрела на папу.

— Мы с папой по-своему смотрим на такие вещи, — сухо сказала я. — И, к вашему сведению, Рэд и есть квалифицированный инструктор — уже больше года.

Теперь мы ели в почти полном молчании. После ужина папа предложил всем вместе пойти в бар, а потом пораньше лечь спать. Видимо, они всерьез решили не выпускать меня из поля зрения. Я была злая до чертиков, но слишком расстроенная, чтобы спорить.

Глава 11

Мама. Мне нужно поговорить с ней. Я хотела рассказать ей о Рэде, Бьянке и еще — о папиной чудовищной женщине. Услышать мамин голос. По барбадосскому времени было семь. Уже совсем светло, птички поют, волны с шумом бьются о берег. В номере, слава богу, тихо. В Англии сейчас полдень. Я набрала наш домашний. Включился автоответчик. Мамин голос, даже в записи, меня немного утешил. Я оставила сообщение:

— Мама, перезвони, пожалуйста, мне надо с тобой поговорить. Не волнуйся, никто не заболел. Я тебя люблю, мам. И Ло-Ло люблю.

Теперь оставалось только ждать. Я походила по номеру в ночнушке, пощипала фруктов, попила минералки, включила телик — отчасти чтобы не было слышно, как там просыпаются папа и Фэй. Папа вышел в гостиную на звук телевизора.

— Доброе утро. А что ты так рано? Идешь на завтрак?

— Извини, пап. Я жду, когда мама перезвонит — я оставила сообщение на автоответчике. Так что я никуда не иду.

Папа обдумал мои слова, буркнул что-то нечленораздельное и вернулся в комнату. Конечно, ему не хотелось, чтобы я разговаривала с мамой, пока рядом Фэй. Я услышала, как они встали, как включился душ, а потом появилась сердитая Фэй. Она уже успела жутко накраситься, но глазки у нее были маленькие и поросячьи со сна, а щеки еще более одутловатые, чем обычно. Я очень хотела описать ее маме — она мне посочувствует.

— Доброе утро, Фэй! — радостно сказала я. — Вы с папой решили пораньше позавтракать?

— Да, вот именно. Я хочу провести здесь время с максимальной пользой. Жизнь в городе такая нервная, особенно у одинокой мамы, а я хочу быть свежей, как ромашка, когда вернусь к Мэтти-Мэтту.

— Да, у мамы тоже жизнь нервная.

На этом Фэй заткнулась.

Появился папа, весь взъерошенный после душа и вытирания:

— Какие у тебя на сегодня планы, Мэдди?

— Никаких, пока с мамой не поговорю. Буду здесь. Не беспокойся обо мне. У меня тут куча еды и питья.

Они успели сходить на завтрак и вернуться, а мама все не звонила. Они собирались по-быстрому сыграть в гольф, потом покататься на катере и там же пообедать.

— А я думал, ты поедешь с нами, — неубедительно сказал папа.

— Вам будет гораздо веселее без меня.

— Так ты хочешь просто оставить ее здесь? — спросила Фэй, как будто меня не было в комнате. — Да она же может выкинуть что угодно! Я бы никогда не оставила Мэтти-Мэтта одного, в чужой стране, на целый день!

— Папа мне доверяет, — процедила я сквозь зубы, — правда, пап? У меня все будет отлично. Желаю вам хорошо провести время. Увидимся, когда увидимся.

— Ну Ричард! — Фэй не могла остановиться. — Я думаю, Мадлен следует быть у бассейна, когда мы вернемся.

— Я жду звонка от мамы, — сказала я, — увидимся позже.

Папа попытался ободряюще похлопать меня по плечу, но я сбросила его руку. Пусть наслаждаются обществом друг друга.

Снова одна в номере — красота! Я побродила по комнатам — даже, страшно сказать, зашла к папе. Осмотрела вещи Фэй. Кошмар! Ее одежда, обувь, косметика — мы с мамой никогда бы такого не купили. Вульгарные цвета. Аляповатые башмаки. Ярко-голубые тени. Фу, ненавижу, ненавижу, ненавижу! Я посмотрела телевизор, поела фруктов из вазы и шоколадок из мини-бара.

Зазвонил телефон. Мама! Но это был Рэд.

— Мэдди! Я звоню из бассейна. Твой папа сказал, что ты не хочешь выходить! Ты же не можешь провести все утро в номере! Я соскучился! Спускайся, искупаемся хотя бы. Пожалуйста! Линден тоже тебя зовет.

— Рэд, я очень хочу, но мне надо поговорить с мамой. Она должна перезвонить с минуты на минуту, и я сразу спущусь. Честное слово.

Я очень хотела к Рэду, особенно после того недоразумения вчера вечером.

— Ну тогда приходи на пляж после ланча. Да, и Бьянка здесь. Она хочет с тобой поговорить.

— Мэдди! Мэдди! Рэд таскал меня по всему бассейну! Я собираюсь на нем жениться! Ты мне почитаешь вечером? Я рано пойду сегодня спать, потому что мне завтра к врачу.

— Конечно, приду, золотко.

— Все, даю Рэда. Пока-а-а!

— Видишь, что происходит, стоит тебе не появиться! — это снова был Рэд.

— Тогда я приду на ланч в пляжный бар.

Я положила трубку и почувствовала, что мне просто физически не хватает присутствия Рэда. Как будто я только что обнимала кого-то и вдруг поняла, что хватаю воздух. Скорее бы мама позвонила! Дома уже, должно быть, часа два дня. Я взяла сценарий «Вестсайдской истории» и села на балконе учить слова. Отсюда бассейна не видно, но я представляла, что слышу, как смеется Рэд и как вопит Бьянка. Я сосредоточилась на тексте.

Настало время ланча, а дома было уже шесть. Что с мамой? Я снова позвонила и оставила еще одно сообщение:

— Мам, позвони мне после семи часов по вашему времени. Я буду ждать у телефона.

Потом быстро приняла душ, надела верх от купальника и шорты и вышла в яркий солнечный свет.

— У-у-у! — на меня напрыгнул Рэд. Он, оказывается, прятался в тени и поджидал меня. — Просто хотел побыть с тобой две минутки наедине. Пока вся семейка Хайтеров и семейка О’Ниллов ждут нас в баре. Хайтеры только что вернулись — и думаю, им страшно интересно узнать про Фэй.

В баре и правда все ждали меня.

— Ну, рассказывай все-все! — воскликнула Линден.

— Есть новости про Мэтти-Мэтта? — спросил Джонти.

— Да оставьте вы бедную девочку в покое, — вступилась Дилли, — ей, наверное, и без нас плохо. И… — она придвинулась поближе к нам, подальше от родителей, Флавии и какого-то молодого человека, — важные новости: Флавия нашла себе парня! — Я оглянулась на него. Он был очень маленький, с похоронным выражением лица.

— Говорят, он знаменитый жокей, — сказала Линден. — Папа его узнал.

— Он был на вечере танцев, — добавила жару Дилли, — но все смотрели только на Мэдди и Рэда, и его никто не заметил!

Мы прохихикали весь ланч, как глупые дети.

Я посмотрела на часы.

— Два часа, Рэд. Мне пора.

— Ой, не уходи! А ты не можешь позвонить маме с моего мобильного?

Меня разрывало на части: жаль терять хоть секунду нашего с Рэдом времени. Но тут по разные стороны от Рэда возникли Джонти и Линден.

— Он сказал, что пойдет со мной! — сказала Линден.

— Рэд, дружище, — Джонти пародировал собственную развязность, — ты, кажется, обещал пойти со мной сегодня на виндсерфинг или я что-то путаю?

Тут вступила Дилли:

— Джонти, отпусти Рэда с Линден. У крикетистов сегодня был утренний матч, а сейчас они, наверное, на пляже.

— А я? — спросил Рэд. — Моими планами никто не интересуется? Я просто пытался уговорить Мэдди остаться здесь, со мной, на солнышке, а не возвращаться в темный номер и ждать, когда позвонит ее мама.

— Темный номер, говоришь? — повторил Джонти. — А почему бы тебе не подождать с ней там, дружище?

Рэд посмотрел на меня в притворном отчаянии.

— Иди катайся с Линден, — сказала я, — тогда все будут довольны. Позвони, когда вернешься. К тому времени я уже успею поговорить с мамой. Пока! Пойду поучу слова! — И добавила: — Джонти, передавай привет Холли! Она будет очень рада тебя видеть!

* * *

Три часа. Дома восемь. Мамы до сих пор нет. Четыре часа. Телефон наконец зазвонил. Это Рэд вернулся с виндсерфинга.

— Мэдди, ты неправильно поступаешь — ну как можно тратить наши драгоценные дни?! Что ты там делаешь?

— Учу слова «Вестсайдской истории». Мама еще не звонила.

— А когда вернется папа?

— Точно не знаю.

— Я сейчас к тебе приду, Мэдди. Проверю, как ты выучила слова. Эй! Выгляни с балкона!

Он стоял прямо под балконом!

— Ромео! Ромео! — начала я. — Ой, подожди! Дай вспомню!

И я пропела первые две строчки арии.

— Вот это да!

Рэд спел те же слова на полтона выше, и я оглянуться не успела, как он уже постучал в дверь.

Я впустила его.

— Рэд… У меня будут большие проблемы, если вернутся папа с Фэй и увидят тебя здесь.

— Сдается мне, у тебя в любом случае будут проблемы с Фэй, так что успокойся, хорошо? — Он развалился в кресле и взял пассион[32]. — М-м-м! Пас-с-с-сион! — хлопнул себя по руке и перешел на фальцет с английским акцентом. — Плохой, плохой мальчишка! Пас-с-с-сион, — снова зашипел он, — в этом номере дается только усохшим и сморщенным старичкам, Ричард. Мэтти-Мэтт знать не знает значения слова «пассион», и тебе не нужно. Мэтти-Мэтту ни в коем случае нельзя знать, что я не отказываю себе в таких вещах.

Я стала бросаться в него подушками.

— Брось в меня своим сценарием! — Он вскочил и начал гоняться за мной по комнате. Подушки, газеты, два манго и футляр для очков полетели на пол. Рэд набросился на меня, сжал в объятиях и принялся безудержно целовать. Сопротивление было бесполезно. Мы повалились на диван.

Зазвонил телефон.

— Если это Линден…

Но это был гостиничный телефон. Я подошла, а Рэд валялся на диване, свесив ноги через спинку и подложив руки под голову.

— Мама! Ну наконец-то!

А мы тут с Рэдом вовсю дурака валяем…

— Извини, золотко, я почти весь день была в больнице.

— В больнице? Мама! С Элоизой все хорошо?

— Да, да. Все прекрасно! Ты себе не представляешь, дорогая! У меня будет ребенок!

— Ой, погоди, мам! Погоди! Минуточку! Повтори-ка!

— Я подумала, лучше будет сообщить тебе новости из первых рук, пока с тобой не поговорила Ло-Ло!

Я все еще не понимала. Это ребенок отвратного Родди? Мне теперь что, терпеть мерзкого Родди так же, как мерзкую Фэй?

— Это будет ваш с Родди ребенок, мама?

— Конечно, дорогая! Родди так рад — это его первенец.

Я снова замотала головой в разные стороны. Рэд смотрел на меня с тревогой. Он уловил суть событий из моих реплик.

— Ну, мам… — Больше ничего мне в голову не пришло.

— А что там у тебя, моя милая? Давай скорее, я ведь плачу за разговор.

— Да ничего особенного, мам. Не то что у тебя. Я тебе в субботу сама все расскажу. Я люблю тебя, мамочка. И Ло-Ло тоже.

Я повесила трубку и поняла, что плачу. Рэд попытался меня утешить: посадил к себе на колени и стал убаюкивать, как ребенка. Он гладил меня по голове и подавал салфетки из коробочки на столе. Часть их падала на пол.

И тут в дверях возникли папа и Фэй. Ой, как нехорошо! Два полуодетых подростка сидят на полу среди разбросанных подушек, салфеток и газет.

— Ну, что я тебе говорила, Ричард? — сказала Фэй.

— Мэдди, что происходит? Тебе лучше уйти, Рэд. Я поговорю об этом с твоим отцом.

Рэд не утратил самообладания.

— Я был бы вам признателен, если бы сначала вы поговорили с вашей дочерью, сэр, — тихо сказал он и ушел.

— Предоставляю это тебе, Ричард, — фыркнула Фэй и ушла в спальню. Конечно, мазать кремом красное, как вареный рак, лицо. Завтра у нее будет шелушиться нос.

— Мэдди?

Вообще-то папа смотрел на меня с сочувствием. Дураку понятно, что я только что плакала.

— Это не то, что ты, может быть, подумал, — сказала я, шмыгая носом. — Поверь мне на слово, хорошо? — и я умоляюще на него посмотрела.

— А откуда слезы, золотко? — Он обнял меня за плечи и заглянул в глаза.

Я прижалась щекой к его — несмотря ни на что — отцовской груди.

— Это мама. У нее будет еще один ребенок, от Родди. Все сначала, пап, но еще раз я, наверное, этого не вынесу. С Ло-Ло в первое время было так ужасно. И Газ был противный, а уж Родди просто кошмар. А вдруг он к нам переедет? — Я снова затряслась от рыданий.

— Ну, ну, девочка моя, мне очень, очень жаль. Ты этого, конечно, не заслужила. Как же мы оба обошлись с тобой! Девочка ты моя бедная! — Папа тоже был в шоке.

— Рэд пришел, потому что знал, в каком я состоянии.

Это была почти правда. Зачем же еще усложнять?

— Да, теперь-то я понимаю. Слишком быстро мы делаем выводы, вот что. Пойду-ка объясню все Фэй. Мы же не хотим, чтобы она плохо о тебе думала?

Да мне плевать. Я нашла чистую салфетку, потом подобрала те, что были раскиданы по комнате. Рэд, наверное, вытаскивал по три штуки за раз, а мне давал по одной. Какой он все-таки заботливый и благородный.

Я пошла в свою комнату и позвонила ему.

— Рэд!

— Мэдди! Ты в порядке?

— Да, в порядке, просто злюсь. Спасибо тебе. Папа все знает и объяснит Фэй.

— Ты пойдешь читать Бьянке?

— О боже! Конечно! Давай встретимся после ужина? У детского бассейна, там в это время никого не будет. В полдевятого?

Я плеснула в лицо холодной водой, надела майку и длинные брюки. Постучала в папину дверь.

— Пап, я пойду почитаю Бьянке. Встретимся за ужином!

Папа высунул голову.

— Да, дорогая, отлично. Фэй слегка перегрелась на солнце и вряд ли пойдет с нами.

Лучшая новость за весь день.

Бьянка уже лежала в постели.

— Мэдди, почитай сегодня что-нибудь про больницу.

Рассказы «про больницу» в случае с Бьянкой полезнее веселых.

— Конечно. У тебя есть «Доктор Айболит»?

Когда я закончила, Бьянка сказала:

— Мама и папа ненавидят ездить в больницу, а мне нравится. Там все такие добрые. Но завтра они не будут такими добрыми!

— Почему ты так решила?

Она поманила меня поближе и зашептала на ухо:

— Потому что мне кажется, что мне лучше!

— Так это же здорово!

— Мама с папой мне не верят, но надо просто подождать и посмотреть, что будет завтра. Спокойной ночи, Мэдди! Сладких снов!

И она свернулась в клубочек под одеялом.

За ужином папа говорил мало. Видно, с Фэй у него не очень ладилось. И, зная, мое к ней отношение, он не стал ее со мной обсуждать. А я не хотела особо грузиться мыслями о маме. Мы молчали, и я почувствовала: папа так же близок мне, как и раньше, до приезда Фэй. Потом мы с Рэдом встретились у бассейна и пошли гулять, забрались куда-то на холм и долго смотрели на звезды. Тихий конец ужасного дня.

Глава 12

Странно. Папа и Фэй, Рэд и Линден, Джонти и я сидим в автобусе, который едет в Бриджтаун. Мы собрались за покупками, а потом — кататься на подводной лодке.

Видимо, Фэй чувствовала себя слегка виноватой за вчерашние слова и очень больной — оттого, что перегрелась на солнце. Ха-ха, так ей и надо! И вот она решила пройтись по сувенирным лавкам и предложила папе взять меня и кого-нибудь из моих друзей на подводную лодку — Мэтти в прошлом году это так понравилось. Они договорились об этом за завтраком, и папа разбудил меня чашкой чая и новостью: через полчаса я встречаюсь со своими друзьями на ресепшене.

Я совершенно не обрадовалась, что все решили без меня, но уже ничего не поделаешь. Я позвонила Рэду на мобильный.

— Странно, да? — говорю.

— Знаешь, твой папа сказал, что страшно извиняется за вчерашнее. И что они хотят загладить свою вину. Я на подводной лодке еще не плавал, это, наверное, классно. И Линден радостно согласилась.

Хайтеры собирались смотреть на жокея Флавии в действии, но Джонти был просто счастлив поехать вместо этого с нами. Кроме того, был маленький шанс, что он увидится с Холли в Бриджтауне — крикетисты тоже туда поехали. Короче, на общем фоне мои возражения казались слабыми и неубедительными, и пришлось их подавить.

Все началось замечательно. Мне нравилось сидеть рядом с Рэдом в автобусе, который трясся по улицам. Папа и Фэй расположились напротив и всю дорогу молчали. Джонти и Линден страшно расшумелись сзади. Они играли в «заметь банан» — увидев банан, надо было изо всех сил вопить. Бананов попадалось тьма!

Здорово было снова оказаться в городе: магазины, парковки — цивилизация! Правда, солнечный свет, отражаясь от металла и стекла, казался еще резче и нырнуть в магазин с кондиционерами было настоящим облегчением. Примерно через две минуты Рэду и Джонти стало скучно, и мы разделились на пары — я и Линден, папа и Фэй, Джонти и Рэд. Ребята пошли на пляж кататься на водных мотоциклах. Остальные — покупать подарки и сувениры. Мы с Линден пробежались по супермаркетам, но там не было ничего подходящего, и мы вышли на улицу, к рынку, где рядами стояли ларьки. Было жарко и людно, но я быстро нашла чудный саронг для мамы, прелестный маленький купальник для Элоизы и браслеты для подруг. Пока Линден рассматривала какие-то диски, я быстро купила кольцо для Рэда. Сентиментально, знаю.

Мы первыми подошли к месту встречи — кафе в гавани. Оно было плохое — неряшливое и шумное, с нахальными официантами. Мы с Линден купили по кока-коле и сели снаружи. Солнце светило прямо на нас, и у меня вдруг разболелась голова.

— Рэду не надо было ходить к тебе в комнату, когда твоего папы не было, — ни с того ни с сего завела свою шарманку Линден.

— Он не был у меня в комнате.

— Разве? Я слышала, Фэй закатила страшный скандал.

— Я не хочу об этом говорить. Тем более что эта поездка — папино извинение. Давай сменим тему.

Но Линден оседлала своего любимого конька и слезать не желала:

— Так ты пойдешь на прослушивание к папиному фильму?

— Нет, Линден. Я не подойду на эту роль.

— А папа думает, подойдешь. Он просил Рэда передать тебе, чтобы ты ему позвонила, если тебе интересно. Но я уверена, Рэд ничего такого тебе не говорил.

Нет, не говорил.

— Рэд, наверное, думает, что это плохая идея.

— Ну конечно! Он же хочет, чтобы ты была только его! — сказала она с хитрой улыбочкой.

— Линден, чего ты добиваешься?

— Ничего! — она шумно всосала остатки кока-колы. Потом погремела льдинками. — Хочешь еще?

— Да, пожалуйста.

Что угодно, только уйди отсюда! Что угодно, лишь бы прошла моя голова. Неужели Оливер О’Нилл действительно думает, что я подойду? Почему Рэд мне не сказал? Да не хочу я никакую роль! Так прямо и не хочу? А как мне позвонить Оливеру? У него ведь тоже есть мобильник.

Линден вернулась. Как будто она умела читать мои мысли, ведьма.

— Решишь позвонить папе — его номер легко запомнить, если знаешь телефон Рэда. У нас у всех номера отличаются только на одну цифру. Я могу позвонить ему за тебя.

— Нет!!! Линден, позволь мне самой решать.

— Извини! — Она откинулась на спинку и стала щелкать пальцами и отбивать ногой такт какой-то мелодии. — Эй! А вон ребята идут. Какие-то они невеселые.

— Фу ты! Нас просто ограбили — заломили жуткую цену, — сказал Джонти и плюхнулся на стул.

— Жаль, что так получилось, — Рэд обнял меня сзади. — Вообще водные мотоциклы — это здорово!

Джонти высыпал какую-то мелочь из кармана.

— Купите нам чего-нибудь попить! Это все, что у меня осталось. Иди, Рэд, это была твоя дурацкая идея.

— Хорошо, хорошо, иду.

— И твоя идея тоже, Джонти, — Линден встала на защиту Рэда.

— Да меня бесит, сколько они запросили! — кипятился Джонти. — Приняли нас за туристов.

— Так мы и есть туристы, — мне не понравился его тон.

— Но мы же не такие, как некоторые из них, — Джонти снял очки и почесал бровь.

Вернулся Рэд со стаканами:

— Готовься терпеть всю эту толпу! С подводной лодки мы от них никуда не денемся!

— Так, народ! — сказала я. Мы все были какие-то раздраженные. — Успокойтесь!

Потом пришли папа и Фэй. Она нацепила шляпку как-то чересчур кокетливо, и поэтому казалась немного того. Физиономия у нее была совершенно красная. У папы по лицу и шее ручьями тек пот.

— Вот мы и купили подарки для Мэтти-Мэтта, с этим все хорошо, — язвительно сообщил он.

Прозвучало странно: он ведь и сам хотел пойти по магазинам.

— А что вы ему купили, Фэй? — спросила я, сделав заинтересованный вид. Остальные глупо улыбались.

Она и сама горела нетерпением похвастаться — и гордо вытащила кошмарные шорты в пальмочку.

— Вот! И вот! — Футболку «Я — сердечко — Барбадос». — И вот! — Надувной банан.

— Банан! — заорали хором Джонти и Линден.

На нас оглянулись.

— Ну, на покупку всего этого у нас ушло целых два часа, — в папином голосе сквозил сарказм. — И мне надо выпить, — он посмотрел на Фэй. — Будешь пина-колада?

Фэй была настроена покапризничать.

— А тебе не кажется, что нам надо заказать ланч, Ричард?

— Это кафе. Здесь не готовят ланч.

О боже! Похоже, у них назревала ссора. Моя голова этого не выдержит.

— Пап, — сказала я, — давайте все встретимся около подводной лодки? Вы выпьете, а мы найдем какие-нибудь гамбургеры.

— А разве мы не должны все вместе… — День Фэй явно шел не так, как она задумала.

— Отличная идея, Мэдди, — перебил папа, — на тебе деньги. — Он протянул мне пригоршню барбадосских долларов. — Мы записаны на три часа. Увидимся там.

— Ричард! — вслед нам понесся голос Фэй. — Не слишком ли много денег на гамбургеры?

— Да, Мэдди, не повезло же тебе, — сказала Линден.

— Заткнись, Лин, — отрезал Рэд.

И пошло-поехало… От жары и духоты все стали особенно раздражительны. Я хотела быть только с Рэдом, но Линден постоянно крутилась рядом и изводила меня.

На катере, который подвозил нас к лодке, стало легче: мы спрятались под парусиновым навесом, прохладный ветерок дул в лицо — просто блаженство. Нам навстречу ехал другой катер, и мы еще не успели ничего сообразить, как Джонти вскочил, стал прыгать и размахивать бейсболкой.

— Холли! Холли-и-и-и! — заорал он. Потом сел. — Вот и повидались, — пробормотал он злобно.

Катер с крикетистами направлялся к берегу. Я первый раз видела Джонти в таком состоянии, обычно он уравновешенный.

— Им осталось здесь всего два полных дня.

— А нам всего три, — сказала Линден.

— Три? И все?

Всего три дня с Рэдом! Мы погрузились в глубочайшее уныние. Рэд крепко держал меня за руку.

Катер подошел к подлодке и мы спустились по ступеням. Как будто садишься на самолет, только трап ведет не вверх, а вниз. Внутри было очень тесно. Я пыталась не думать о клаустрофобии. Хотелось прижаться к Рэду и смотреть, как мимо проплывают рыбы, но он прилип к иллюминатору, как околдованный.

— Ух ты! Вот это да, вот это да! Никогда раньше не видел столько радужных рыб. Ты только посмотри! Посмотри!

На дне лежал и два затонувших корабля — огромные игровые площадки для рыб. От их вида мне стало грустно. Вдруг вспомнился «Титаник». Между папой и Фэй все еще висела напряженность — наверное, так и не разрешили свой спор по поводу покупок. Голова у меня болела все сильнее, и я изо всех сил боролась с клаустрофобией. Рэд все восхищался и восхищался этими проклятыми рыбами. Я взялась обеими руками за голову и закрыла глаза. Интересно, ребенок в животе у матери чувствует себя так же?

— Мэдди! Мэдди! Посмотри! Ах ты, черт, забыл камеру! — Рэд, по-моему, обезумел.

— Как эта называется, Рэд? — Линден оттеснила меня от него.

— Мэдди, тебе плохо? — Джонти заметил мое состояние.

— Нет, все нормально, — сказала я, не открывая глаз. — Просто очень хочется подняться наверх.

— Ах, как тебе не повезло! Такое пропускаешь! — Джонти снова прилип к иллюминатору. — Ух ты! Да их тут миллионы! Это кто, Рэд?

Я почувствовала себя совсем несчастной. Прошла целая вечность, прежде чем капитан объявил, что мы поднимаемся. Может, из-за того, что у меня были закрыты глаза, клаустрофобия мучила меня еще сильнее — с открытыми я, по крайней мере, отвлекалась бы на рыб.

Как же чудесно было наконец выйти на свежий воздух, хотя голова так и не прошла.

По дороге домой Рэд не умолкал, все говорил и говорил об этом рифе.

— Рэд, пожалуйста, — попросила я, — у меня голова раскалывается, а из-за тебя еще хуже.

— Прости, — коротко сказал он, — я не знал, что тебе скучно.

— Да нет.

— Прозвучало именно так.

И он отвернулся к окну.

— Рэд, не будь таким.

— Каким?

— Раздраженным.

— Знаешь, я чувствую себя полным идиотом. Я думал, тебе тоже интересно.

— Мне интересно, Рэд. Просто я все думаю о своих проблемах, и у меня болит голова.

— Боже мой, Мэдди, давай найдем тебе таблетку.

— Если бы все было так просто! — прозвучало капризно.

Рэд вздохнул.

— Пойду найду тебе аспирин.

Он встал и потопал прямиком к Фэй. Надо же, именно к ней! Она порылась в сумочке и протянула ему таблетки и бутылочку минералки. Он вернулся и снова сел рядом.

— Держи! Я видел, как она пила таблетки в кафе. Мэдди, пожалуйста, прекрати думать о своих родителях, хоть на эти три дня! Потом можешь грузиться, сколько хочешь!

Это он так пошутил.

— Ха! Спасибо! — У меня окончательно испортилось настроение. — Весь мой мир развалился, причем дважды, и ты полагаешь я могу не думать об этом?

Рэд не успел ничего сказать в свою защиту. Автобус затормозил у отеля, и мы вышли.

Наконец Рэд догнал меня:

— Мэдди, пожалуйста. Я так не хочу, чтобы мы…

— Рэд! Мэдди! Я уже вернулась от врача! — личико Бьянки было возбужденно-радостное, она сияла, но ее родители казались такими же измотанными и опустошенными, как я. — Мэдди, ты мне почитаешь? Пожалуйста! Мне сейчас нужно сразу ложиться спать, и я хочу сказку на ночь! Пожалуйста!

— Конечно, золотко.

— Мэдди, ты совершенно не обязана, — сказал папа Бьянки.

— Все нормально, я сейчас приду.

— Мэдди, пожалуйста! — Рэд удержал меня за руку. — Мы можем поговорить хотя бы минутку?

— Пусти меня, Рэд. Я обещала почитать Бьянке. Я ей нужна.

И я ушла.

— Бьянка думает, что ей лучше, — вполголоса сказала мне ее мама, — но это, конечно, не так. А мы, естественно, с ней соглашаемся. Так хочется верить, что хорошие мысли творят чудеса!

Она грустно усмехнулась.

— Так-так, юная леди! Что ты выбрала почитать сегодня?

У Бьянки было хорошее настроение — даже не верилось, что с ней что-то не в порядке. Разве что она очень устала. И уже крепко спала, когда я дочитывала третью сказку.

Я вернулась в наш номер. Папа и Фэй, оба очень вежливые, угощали друг друга напитками и орехами. При виде меня Фэй нахмурилась.

— Что это за девочка со странной прической, которая вечно орет и капризничает? Ее родители, очевидно, не знают, что такое строгость. Как будто ты ее собственность, Мадлен!

У меня отпала челюсть. Да как она смеет так говорить о Бьянке?

— Пап, скажи ей.

После такого Фэй не оправдаться в моих глазах.

— Я пойду лягу, голова раскалывается.

Как только я задернула шторы, зазвонил телефон. Это был Рэд.

— Мэдди! Хорошо, что ты вернулась. Пожалуйста, давай пойдем куда-нибудь и поговорим? Это просто ужас какой-то!

— Рэд, я серьезно. У меня очень болит голова.

— Но ты ходила к Бьянке!

— Рэд! Ты что, ревнуешь меня к ней?

— Только когда она мешает нам с тобой помириться.

— Рэд, я не могу. У меня жутко болит голова, а Бьянке нужно было, чтобы я ей почитала. Ну, пожалуйста.

— А мне нужно, чтобы ты сейчас поговорила со мной!

Я как-то сдержалась и не положила трубку, но ничего не ответила.

— Мэдди, я должен еще поговорить с тобой о деле, о папином фильме.

— Ты о том сообщении, что не передал мне? Можешь не беспокоиться, Линден мне уже сказала. Рэд, давай отложим на потом. Пока.

И я повесила трубку. Сначала папа. Потом мама. Фэй, конечно. И теперь еще Рэд. Все как будто сговорились меня доконать! Всех их ненавижу.

Через какое-то время телефон зазвонил снова. Я, не открывая глаз, взяла трубку.

— Мэдди, это Линден. Ты очень расстроила Рэда. Ты не знаешь, что он может натворить в таком состоянии. Он куда-то ушел. Если он не вернется, виновата будешь ты.

— Линден, я пошла спать, потому что мне было очень плохо, понимаешь? Рэд об этом знает. И мне до сих пор плохо, так что дай мне поспать спокойно.

— Кстати, он очень не хочет, чтобы ты говорила с папой о роли в его фильме. Боится, наверное, что ты поставишь себя в дурацкое положение. Он очень сердился за то, что я тебе сказала. Ну ладно, спи. Спокойной ночи.

Нечего и говорить, после этой маленькой тирады я не сразу смогла уснуть. Да, Линден я тоже ненавижу.

Глава 13

Утром у меня начались месячные. Это многое объяснило. Было уже поздно, папа и Фэй оставили записку — ушли играть в гольф на все утро. Я приняла чудесную ванну, нашла какие-то журналы, заварила чай, взяла фруктов из вазы и вернулась в постель. Иногда девушка должна себя побаловать.

Но вдруг я все вспомнила: 1. Я поссорилась с Рэдом. Как это могло случиться? 2. У мамы будет ребенок от кошмарного человека, который живет на нашей улице. Ужас! 3. Папа заставляет меня проводить каникулы с женщиной, у которой физиономия, как у хомяка. Надеюсь, хоть у нее уже не может быть детей.

Я хочу домой, но что меня там ждет? Да и здесь, с Фэй, я оставаться не желаю. Почему, ну почему взрослые так поступают с нами? Почему они все такие эгоисты? Бежать некуда. У меня уже от собственной жизни клаустрофобия!

Я села в кровати и обхватила колени. Даже нахмурилась, чтобы лучше думалось. И в конце концов поняла, что во всем мире есть только я. Одна. Чтобы ни делали мои родители, они ведь не смогут вечно мне помогать. Я — это все, что имеет смысл. Мысли были очень серьезные и глубокие. Я покрутила их в голове так и сяк. Они могли к чему-то меня привести и в результате привели — к Оливеру О’Ниллу и роли в его фильме. Я — кинозвезда! И это в моих силах! Хм-м…

Тут я вспомнила странный звонок Линден. Рэд, мол, ничего мне не сказал, чтобы я не поставила себя в глупое положение. А вот возьму и позвоню Оливеру сама, и гори все синим пламенем.

Номер на одну цифру отличается от номера Рэда. Я рискнула и набрала, с последней цифрой на один больше.

— Здравствуйте, это Мадлен Дюмон…

— Алле! Мэдди!

Черт! Это Линден! Я отключилась и набрала телефон еще раз, с цифрой на один меньше. Быстро-быстро, чтобы не передумать со страху. Ерунда какая, всего лишь звоню самому известному режиссеру в мире.

— Да!

Это определенно был решительный голос Оливера О’Нилла.

— Э-э… здравствуйте. Это Мадлен Дюмон. Мне передали, чтобы я вам позвонила.

— Кто?

— Мадлен Дюмон. Ваш сын… ваша дочь сказала, чтобы я позвонила вам.

— Да?

— Насчет «Вестсайдской истории». Я… я танцовщица.

— И?..

Он хоть понял, кто я?

— И вы сказали, что могли бы прослушать меня на какую-нибудь роль в вашем фильме. Так передала ваша дочь.

— И вы танцовщица, говорите?

— Мы с вами встречались, — осторожно сказала я, — мы живем в одном отеле.

— Мгм…

Он как будто что-то еще делал во время разговора. Пил кофе или читал газету, например.

— А когда мы сможем встретиться? — нечего проявлять застенчивость.

— В шесть у ресепшена, — он вдруг перестал ходить вокруг да около и решительно взялся за дело. — Заскочим куда-нибудь, чего-нибудь выпьем.

Я приняла душ и оделась. Внутренний голос настойчиво шептал: что-то не так. Может, он не понял, кто ему звонит? Я сказала, что я танцовщица — никакой реакции. Ничего вроде «а, девушка Рэда» или «сенсационная девочка-англичанка». А потом я вспомнила, что Линден болтала о нем и о молоденьких девушках. Но стоит ли ей верить? Теперь уже все — дело сделано. Шесть часов.

* * *

Было уже почти время ланча, а я все еще не решила, что делать. Я ждала, что позвонит Рэд, но он не звонил. Чем, интересно, занимаются остальные? Крикетисты и Холли? Хантеры? Все меня бросили.

Наконец я заставила себя выйти из номера и спустилась в пляжный бар. Прошла мимо ресторана и бассейна — ни одного знакомого лица. На пляже сидели Флавия и ее жокей. У него был по-прежнему похоронный вид, а она пила нечто кошмарного ярко-розового цвета и смеялась. Смех напоминал ослиный рев.

— А они все уехали на пиратском корабле, — сказала она. — По-моему, это просто повод напиться, но мама и папа настояли на том, чтобы взять всех. Пытаются развеселить моих мелких, наверное. Можно подумать, у них траур! А ведь их друзья-школьники еще даже не уехали!

— О’Ниллы с ними?

— Да. Кажется, и дети тоже.

— А мне ничего не сказали.

— Кто-то сказал, что тебе нехорошо. Твоя мама?

Ну ты, Флавия, и скотина.

— Ты имеешь в виду подружку моего папы?

— Ага.

Да-а. Какая же она толстокожая! Ну и что делать дальше? Пиратский корабль с большим крестом на флаге стоял на якоре в бухте. Люди поехали туда на какой-то праздник — пить ром и дурачиться. С Рэдом это было бы весело.

Я вернулась в номер, взяла полотенце и сценарий. Буду сидеть у бассейна и учить слова. А потом меня ударило как кувалдой. Рэд! О, Рэд, что же я наделала? У нас же осталось всего два дня! Неужели он и правда так рассердился? А я даже не помню, из-за чего мы поругались. Рэд всего лишь хотел, чтобы я думала только о нем и не парилась по поводу своих родителей. Неужели только из-за этого? Ну не могу я по команде забыть о них! Не каждую неделю узнаешь, что у папы кошмарная подруга, а мама собирается родить еще одного ребенка!

Я неважно себя чувствовала. Может, тихий день в одиночестве — то, что доктор прописал? Мама. Папа. Рэд. Я то успокаивалась, то снова тряслась от гнева. Как они могли? И Рэд ждал, что я от этого всего абстрагируюсь? Почему он не передал мне сообщение от Оливера? Ну надо же — я поставлю себя в глупое положение! Я ему покажу! Я им всем покажу!

Я взяла сценарий, пошла к бассейну, вытянулась на шезлонге под зонтиком, и вскоре тоска и боль Марии заглушили мои. Я и сама могла быть Марией, ее слова казались такими понятными и важными. Стоит Оливеру О’Ниллу услышать меня, он больше не захочет никого искать на эту роль.

К пяти часам я успокоилась и сосредоточилась. Вернулась к себе, приняла душ и переоделась в короткое клубное платье. Оно подчеркивает фигуру, но при этом не слишком вызывающе. Я по-прежнему надеялась, что позвонит Рэд, но увы… Может, Линден не преувеличивала, и он действительно сильно на меня обиделся? Ну, а я сильно обиделась на него. А может, он просто еще не вернулся с пиратского корабля? Без десяти шесть. Я надеялась ускользнуть, пока не пришли папа и Фэй. Гораздо проще оставить им записку с объяснениями. А то Фэй наверняка сочтет себя обязанной остановить меня. Я минут пять думала и в конце концов написала: «Ушла в бар, вернусь самое позднее в девять». Пусть поволнуются, если Оливер продержит меня больше трех часов.

Я спустилась к ресепшену и стала ждать. А что если придут папа и Фэй, или Хайтеры, или даже Рэд и Линден и спросят, что я здесь делаю? Ну, я им, конечно, скажу, почему бы нет? Оливер О’Нилл подумал, что я могу ему подойти, и, конечно, я была польщена. Ничего предосудительного, если я поговорю с ним о роли в фильме, где-нибудь в тихом месте, за стаканчиком сока.

Прошло уже примерно полчаса, и наконец Оливер появился на главной дорожке. Такой стильный — в светлом льняном костюме, простой черной рубашке и модных очках. И он шел ко мне на свидание! Я шагнула вперед, чтобы он меня заметил. Он кого-то искал глазами. Я помахала ему сценарием, но в эту секунду сзади быстро подъехала машина скорой помощи. Оливер отпрыгнул с дороги. Взвизгнули тормоза, из машины выскочили двое врачей и подбежали к ресепшену.

— Комната одиннадцать! Бэйли. Бьянка Бэйли.

И рванули в сторону номера Бьянки. Что случилось? А потом оттуда пронесли крохотную фигурку на носилках, с кислородной маской на лице.

— Что случилось? — спросила я маму Бьянки, но ей было не до того, она никого не видела и не слышала, кроме дочери и врачей. Я посторонилась.

И тут как будто из ниоткуда появился Рэд.

— О боже! — воскликнул он. — Что с ней?

— Я не знаю, Рэд.

К нам подошел Оливер. Он смотрел только на Рэда.

— У меня тут свиданьице с малюткой-танцовщицей по имени Дюмон. Ты не знаешь, где здесь она?

Рэд загораживал меня от Оливера.

— Нет, пап, не знаю. Мне кажется, она передумала.

Он оглянулся на меня со странным, холодным выражением лица, взял отца за локоть и пошел с ним к бару.

У меня подкосились ноги. Я опустилась на диван в фойе. Что я наделала? Что подумал Рэд? И Бьянка? Что с ней? Я не перенесу, если она умрет. Головная боль стала возвращаться. Снова клаустрофобия — здесь, в отеле!

Я поднялась, вышла на улицу и села на каменный выступ ограды в тени сладко пахнущего дерева. Попыталась разобраться в своих чувствах. Папина подружка, мамин ребенок — сейчас это было совсем не важно по сравнению с Рэдом и Бьянкой. Так отчаянно хотелось поговорить с кем-нибудь, кто меня поймет. Например, с Холли.

Недолго думая, я пошла по направлению к шале, на которые показывал Джонти в наше первое утро. Кто-нибудь там должен знать, где найти Холли.

Я хотела одного — увидеть ее. Все остальное было забыто. Я шла и шла. Минут через десять на небе собрались дождевые тучи, и я вымокла насквозь, пока добралась до шале. Я ходила вокруг домиков, заглядывая в окна, как старая сумасшедшая ведьма. Мальчики жили в комнатах по четыре человека, но все спальни были пусты. Наконец я нашла комнату, в которой ярко горел свет. Я прижалась лицом к запотевшему окну. Все ребята были там, ужинали. Мне осталось только войти.

Я проковыляла вокруг дома, нашла вход и двинулась на звук голосов в конце коридора. Дверь была открыта, и я вошла в столовую. С меня ручьями текла вода. Все резко замолчали.

— Мэдди! — меня увидела Холли. — Что случилось?

Она бросилась ко мне, и больше я ничего не помню.

* * *

Я пришла в себя и обнаружила, что лежу на кровати Холли в маленькой комнате, где они жили вместе с Эбби. Холли сидела на другой кровати. Кто-то замотал меня в одеяло и навертел тюрбан из полотенца вокруг мокрой головы.

— Мэдди, ты до смерти меня перепугала! Ты грохнулась в обморок! Что случилось? Мама звонит твоему папе, но они не могут его найти.

Я села. Под одеялом было тепло и мокро.

— Холли, ты мне не дашь во что-нибудь переодеться? — это было единственное, о чем я могла думать.

Холли быстро нашла мне полный комплект сухой одежды — белье, футболку, брюки, — выдала шлепанцы.

— Я принесу нам чая и что-нибудь поесть.

Поесть. Когда я ела в последний раз? За завтраком? Холли принесла подогретые сэндвичи. Подогретые сэндвичи! Блаженство. И апельсиновый мусс! Мне было очень плохо, но в то же время спокойно. И страшно хотелось есть и пить. Это был один из самых чудесных ужинов за все каникулы.

— Давай выкладывай, — сказала Холли.

— Я не знаю, с чего начать.

— С чего хочешь. Начни с конца.

— Мне очень надо было поговорить с тобой.

— А зачем?

— Затем, что Рэд посмотрел на меня так, как будто ледяной водой окатил. До сих пор страшно.

— Из-за чего?

— Мы поругались вчера.

— Вы с Рэдом? Не верю!

— Он хотел, чтобы я улыбалась и перестала мучиться из-за своих родителей.

— Что, из-за папы и этой женщины, которой без грима в ужастике сниматься можно?

— Да, и… Ой, Холли, мне столько надо тебе рассказать!

Мама Холли постучала в дверь и вошла.

— Привет, Мадлен, — у нее был приятный шотландский акцент, — я оставила сообщение для твоего папы, чтобы он позвонил нам, как только вернется. Но я не отпущу тебя отсюда, пока он сам за тобой не придет. Мне кажется, тебе нужен присмотр, дорогая.

Она сочувственно хмыкнула и вышла из комнаты.

— Дело не только в папе. Мама тоже. Понимаешь, она звонила, хотела что-то мне сказать, но мы не заставали друг друга, и потом я сама ей позвонила, и… она снова беременна.

— Какие безответственные эти взрослые, правда? — Холли нахмурилась, но еле сдерживала смех. — Это что, и есть плохие новости? Ты же обожаешь свою младшую сестру. А малыши вообще такая прелесть! Я бы с ума сошла от счастья, если бы у меня был ребенок, в смысле, маленький, с которым можно было бы играть!

— Да меня скорее не сам ребенок беспокоит, а его папаша, Родди. Он ужасный.

— Ты же вроде говорила, что он с вами не живет?

— Да, не живет. Но наверняка переедет, раз уж появится ребенок.

— А что ты заранее с ума сходишь? Вот вернешься, разберешься в ситуации, тогда и действуй. У тебя в запасе несколько месяцев, заставь их переоборудовать твою комнату — ну, пусть поставят тебе отдельный телевизор, телефон, чайник, купят запасной матрас для подруг. Это должно быть здорово.

— Да, наверное. Холли, ты чудо! Я знала, что ты мне поможешь.

— Ну да. Что еще?

Как будто одного этого мало!

— Я поругалась с Рэдом — вчера, после того, как мы вернулись с подводной лодки. Все были в кошмарном настроении. Потом Линден меня взбесила: позвонила и сказала, что я очень расстроила Рэда.

— Ну и дура.

— А потом, сегодня утром я проснулась с месячными, и к тому времени, как выползла на свет, никого из наших уже не было. И вообще, я сделала очень большую глупость. Линден капала и капала мне на мозги насчет прослушивания для «Вестсайдской истории» у Оливера О’Нилла.

— Ух ты! Думаешь, он даст тебе роль?

— Да в том-то и дело, что нет. Конечно, нет, — и я рассказала, как Оливер увидел меня со сценарием, а Линден и Рэд вконец все запутали…

— Ну и что это была за большая глупость? Уверена, это было не так уж и глупо, если вдуматься.

— Я позвонила на мобильный Оливеру О’Ниллу, сказала, что я танцовщица, и попросила встретиться со мной.

— А, значит, все же так глупо.

— Во всех отношениях! Но, Холли, знаешь, я просто так хотела сделать что-нибудь для себя. Все такие ужасные эгоисты! Я правда верила, что он ждал моего звонка. Хотя, если бы меня так не запутали, я бы в жизни не стала этого делать. Ну и, конечно, Оливер даже не понял, кто я, решил, что я какая-то дурочка-фанатка. Знаешь, что он сказал Рэду? «У меня тут свиданьице с малюткой-танцовщицей по имени Дюмон»!

— Он был недалек от истины.

— Ну да…

— Значит, Рэд был совсем не рад, что ты устраиваешь миленькие рандеву с его папочкой?

— Он так злобно посмотрел на меня. Но ты знаешь, что на самом деле помешало мне подойти к Оливеру О’Ниллу? За Бьянкой приехала «скорая помощь», ее пронесли на носилках и всю в проводах, и я не знаю, смогу ли повидать ее в больнице, представляешь?!

— Надо спросить маму, — сказала Холли, — она медсестра и должна знать, что там с Бьянкой. А вообще, я сейчас позвоню Рэду.

— Ты что?

— Я ему скажу, что ты здесь, в ужасном состоянии, и не выйдешь до завтра. Что все очень запуталось и все друг друга неправильно поняли, а ты по-прежнему на нем сдвинута. Ну как?

— Сдвинута?

— Угу.

— Ох. Ну хорошо. Спасибо, Холли.

— Вот и славно. Все, договорились. Напиши-ка его мобильный. Наверное, помнишь его наизусть. Ма-а-ама-а!

Она вбежала в комнату.

— Что случилось, дорогая?

— Расскажи маме о Бьянке, Мэдди.

— Это та девочка с лейкемией?

Холли пошла звонить Рэду, а ее мама в это время рассказала мне про больных лейкемией. Они могут подцепить инфекцию — похоже, именно это и случилось с Бьянкой, но это не смертельно опасно. Мама Холли была такая добрая. Даже не представляю, как она заявляет, что Джонти не подходит Холли. Но что мы понимаем в чужих мамах? С такими людьми, как Холли и ее мама, мир не так уж и плох. Я чувствовала себя у них совсем как дома. Такое облегчение — побыть для разнообразия среди нормальных людей! Дождь перестал, и вечернее небо было чисто и полно звезд.

Зазвонил телефон. Холли ответила, потом передала трубку маме и вернулась в комнату.

— Это твой папа. Я доверила переговоры маме. Она настаивает, чтобы ты осталась здесь на ночь.

— А как же Эбби?

— Ой, мама ее уже переселила к другой маленькой девочке.

— Значит, я просто останусь здесь?

— Конечно. Жаль, что только на одну ночь!

— Холли, мы же встретимся с тобой дома, правда?

— Надеюсь. А кстати, ты случайно не знаешь Ханну Гросс?

Забавно. Образ Ханны, ее напряженное лицо всплыли у меня в памяти. Она, Софи и Шарлотта казались частью совсем другой жизни.

— Ханна Гросс! Да она одна из моих лучших подруг! А ты-то откуда ее знаешь?

— Одна моя подруга занимается с ней вместе музыкой, а некоторые еще и ходят с ней в одну школу. Кажется, она живет где-то недалеко от тебя.

— Ничего себе, какое совпадение!

— Да, мир тесен. Что же ты не спрашиваешь про важный телефонный разговор?

И правда, что это я отвлеклась?

— Что он сказал?

Холли поднесла руку к уху, изображая, что говорит по телефону.

— «Рэд? Привет. Это Холли». — «Холли! Привет! Что случилось? Мэдди с тобой?» — Видишь? Ему не все равно. — «Она останется у меня на ночь, Рэд. С ней сейчас все хорошо, но чуть раньше она упала и потеряла сознание». — «Она что? А можно я приду и повидаюсь с ней?» — Я подумала, что его надо немного помучить. «Ну, не знаю. По-моему, она сейчас не в состоянии ни с кем видеться, Рэд. Она прошла сквозь эмоциональный ад».

— Холли, ты так и сказала?

— Да. Ты ведь и правда прошла через эмоциональный ад. В любом случае, эффект был достигнут.

Она снова поднесла к уху воображаемую трубку.

— Значит, Рэд: «Она очень расстроилась из-за своих родителей. Но мы же все через это прошли…» — «Может быть, Рэд, но она расстроена еще и из-за тебя и всей этой истории с твоим папой. Она и понятия не имела, что Линден все это время ей врала. Так что сам понимаешь, в каком она состоянии…» — «Да мне не лучше. Я должен был ее предупредить — папа работает только с агентами. Откуда ей было это знать? Холли, может, я все-таки зайду?» — «Нет. И к тому же мама не разрешит». — «Да уж. А Бьянка… Мэдди из-за нее тоже испугалась?» — «Да, а ей уже и без того было плохо». — Я не собиралась давать ему поблажек, Мэдди.

Мне даже стало жалко Рэда, попавшего в руки Холли.

— А ему правда нельзя прийти, Холли?

— Конечно, нет. Я не шучу, Мэдди. Ты уже натерпелась за сегодня. Пусть немного помучается. К тому же мама не может сказать твоему папе «нет», а Рэду «да»!

— И что он?

— Сказал: «Передай ей, что я прошу у нее прощения. Скажи, что я очень хочу ее увидеть. Скажи ей, нет, не надо, я сам при встрече. Она же сможет выйти завтра, а?» — «Завтра — да». — «Пусть позвонит мне, если будет желание. Я так хочу с ней поговорить». — «Ладно, Рэд. Я передам. Пока!»

И она положила воображаемую трубку.

— Так что, подруга, тебе нечего бояться. И не смей ему звонить. — Она встала и поправила резинку на хвостике. — Ребята пьют чай, присоединимся?

Я боялась привыкнуть к этой налаженной, расписанной по часам роскошной жизни. И как тогда снова привыкать к нищете с мамой — беременной мамой?

Глава 14

Утром мама Холли разбудила нас чашкой чая. Это было чудесно. Она села на кровать дочери, пока мы пили.

— Доброе утро, девочки. Я только что говорила по телефону с твоим папой, Мэдди, он приедет сюда примерно через час. Успеешь с нами позавтракать. А еще я звонила в больницу, узнать, есть ли новости о бедной маленькой Бьянке. Поговорила с ее мамой, и она сказала, что сейчас состояние стабильное. Можешь проведать ее днем, если хочешь. Но, к сожалению, ей придется оставаться в постели до тех пор, пока она не окрепнет, чтобы лететь домой, в больницу в Англии. Бедная малышка!

Моя одежда высохла на раннем утреннем солнце. Она была приятная и теплая и немного похрустывала, когда я ее надела. Я даже с удовольствием поела хлопьев на завтрак. Мне до смерти хотелось позвонить Рэду, но там был только платный телефон, а у меня не было денег. Вскоре подъехал папа на такси. Один. Мама Холли отвела его в нашу комнату и, наверное, прочитала ему лекцию (ясно же, что она считает его безнадежно безответственным). Когда он вышел, лицо у него было встревоженное. Но я была так рада его видеть!

— Папа!

Я крепко обняла его. Он прижал меня к себе.

— Деточка, — сказал он, когда мы сели в такси, — да что же такое произошло? Рассказывай!

И я рассказала ему все как было.

— И все это время меня не было с тобой! Я иногда думаю, что не создан для отцовства. Неужели все на самом деле так ужасно?

— Я думаю, Рэд все уже понял. Холли ему рассказала.

— Оливер просто отвратительно себя повел.

— Всегда легче свалить на кого-нибудь вину.

— Ну, он же сам сказал мне, что ему понравилось, как ты танцуешь.

— Да, понравилось, но ведь кастинг это совсем другое! И что на меня нашло?

— Не суди себя слишком строго. Твою ошибку вполне можно понять. Это только его вина. «Малютка-танцовщица», ну ничего себе! Сказал бы я ему все, что о нем думаю…

— Пап, не надо. Так будет в миллион раз хуже. Он ведь отец Рэда.

— Ну, а как же вы, юные голубки? Вы-то лучше всех выступили на этом шоу.

Мы подъехали к отелю. Я посмотрела на него другими глазами: это было место для очень богатых людей. Папа правда привез меня сюда, как свою маленькую принцессу. Он не хотел портить первую неделю разговорами о Фэй. Может, в глубине души он догадывался, что с ней все будет не так гладко, как хотелось бы. Я быстро поцеловала его перед тем, как вылезать из машины.

— Я люблю тебя, пап. Я сейчас в полном порядке. Все было просто замечательно.

— Беги, разбирайся со своим Ромео. Кстати, вон он, ждет тебя.

Рэд стоял перед входом. Вид у него был какой-то прибитый. Он даже казался меньше ростом.

— Мэдди! — он бросился ко мне и схватил за руки. Я немного отстранилась. — Мэдди, теперь у нас все хорошо, правда?

— Конечно, — легко сказала я. Впрочем, я не была на все сто процентов уверена. — Рэд, я пойду приму душ. Чувствую себя какой-то грязной.

Рэд посмотрел на меня с подозрением.

— Да, конечно, — кивнул он, — встретимся у бассейна?

— Где-нибудь в теньке.

— Я найду место у фонтанов.

— Через час.

Мне надо было разобраться что к чему, навести порядок в голове. Забыть, что я всерьез сердилась на Рэда, оказалось непросто. Но он ведь просто хотел, чтобы мы радовались, пока вместе. Похоже на папу, который не говорил мне о Фэй. Они оба хотели жить настоящим.

Если Рэда не в чем винить, то почему мне уже не так сильно, как прежде, хочется быть с ним? По-моему, тут дело в моих гормонах. Но не только же в них… Конечно! Мы же первый раз поссорились! И вовсе он не идеальный! Просто раньше я этого не замечала. Ведь до сих пор наш роман состоял сплошь из закатов и поцелуев. Настоящий летний роман. И не более?

Я надела саронг поверх бикини и села у туалетного столика, чтобы причесаться. Я безоглядно, слепо влюбилась в Рэда. А теперь радужный мыльный пузырь лопнул, и я не знаю, люблю я его или нет. Есть разница, правда?

Я собрала пляжную сумку. На дне лежал маленький бумажный пакетик. Это было кольцо, которое я купила Рэду на рынке, но так и не подарила. Может, никогда уже и не подарю? Я была совсем сбита с толку. И пошла к фонтанам.

* * *

Рэд занял для нас шезлонги. Он как всегда прекрасно смотрелся в пляжных шортах — даже не придется притворяться, что он мне по-прежнему нравится!

Рэд заказал мой любимый прохладительный напиток.

— Представляешь, они придумали это для нас!

— Кто? Что?

— Хайтеры. Для последнего дня Дилли и Джонти с Чарльзом и Холли. День на корабле, купание в открытом море и ужин на берегу, на черепашьем пляже. И музыканты. Хайтеры хотят взять и нас с тобой. И еще Линден.

— А где она?

— Где-то прячется от меня, наверное.

— Почему?

— Почему?

— Я чего-то не знаю?

— Мэдди, она из кожи вон лезла, чтобы нас с тобой рассорить. Все эти сообщения якобы от моего папы… В общем, я посоветовал ей держаться от меня подальше. Хотя бы на время.

Неужели Рэд свалил всю вину на Линден?

— А ты не слишком суров? Все-таки прощальный вечер.

— Хочу, чтобы она нам не мешала.

Рэд обнял меня и попытался поцеловать, но что-то было не так.

— Я не могу никуда ехать, Рэд. Я хочу навестить Бьянку.

— Я бы на твоем месте тоже не поехал. — Он выпрямился. — Мэдди, посмотри мне в глаза.

Я попыталась. Это оказалось непросто.

— Что-то изменилось, да, Мэдди? — встревоженно спросил он.

— Рэд, прости. — Мне на глаза навернулись слезы. — Что-то и правда изменилось, но я не знаю, что. Все было так хорошо! Теперь… просто все заканчивается…

Рэд отвернулся. Ему было больно от моей неожиданной холодности.

— Я думал… может… как-нибудь… — голос Рэда сорвался. Я обняла его, чтобы стало как-то легче. — Не надо, если не хочешь, — сказал он, пытаясь высвободиться.

— Рэд? — настала моя очередь. — Теперь ты посмотри мне в глаза! — Он попытался, хотя и часто моргал. — Послушай. Может, так будет лучше? Ведь мы все равно расстанемся через два дня. Давай… ну, начнем сначала? Как люди, которые знакомятся на курорте, а потом встречаются уже дома? Только когда люди встречаются осенью, в дождливом темном городе, для них это разочарование. А мы уже знаем, что мы обычные люди со своими недостатками, так что давай будем реалистами?! Пожалуйста, Рэд!

Однако он не собирался упрощать мне задачу.

— Но Мэдди, я все еще схожу по тебе с ума. Для меня-то ничего не изменилось. Ничего, кроме твоих чувств.

— Рэд, по-твоему, все, что происходит с моими родителями, — это не важно…

— Нет, важно. Я был такой идиот, даже неловко. Просто думал, что мы — гораздо важнее, а нам так мало довелось побыть вместе… — Я поймала его взгляд, и мы начали отчаянно целоваться, наши лица были мокрые от слез. Хорошо, что фонтаны так близко. — Ладно, — через некоторое время сказал Рэд, — давай начнем все сначала. Мне даже нравится эта мысль.

— Я уже ничего не понимаю, но мне, кажется, тоже. Пойдем к Бьянке, потом на ужин с Хайтерами, а завтра будет самый потрясающий день, и… — Я посмотрела на Рэда. — По-моему, я снова схожу по тебе с ума.

Какое-то время мы совсем не говорили.

Бьянка лежала в ярко освещенной палате, увешанной детскими рисунками. Легкий ветерок шевелил муслиновые занавески на окнах. Девочка спала. Ее родители были совершенно вымотаны.

— Завтра ты не сможешь повидать ее, — сказала мама Бьянки, — ей будут делать процедуры под анестезией, так что попрощайся сейчас.

Ох, как я выдержу эти последние несколько минут? Я присела около кроватки. Один ее бортик был опущен.

— Бьянка, девочка… — прошептала я, гладя ее покрытую пухом головку. Малышка пошевелилась, приоткрыла глаза и пробормотала:

— Мэдди! Ты пришла мне почитать?

— Да, ангел мой, — наврала я. А потом добавила: — Я пришла рассказать тебе сказку про Бьянку и банановую лодку.

— Хорошо, — невнятно ответила она, закрыла глаза и улыбнулась, — она мне нравится.

Я собралась с духом и начала.

— В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жила-была красивая маленькая девочка, которая очень любила бананы, и звали ее Бьянка. (Неужели это все, чем я могу помочь?) Она ела бананы на завтрак, обед и ужин, и к чаю у нее тоже были бананы. Это потому, что она любила все желтое, цвета солнышка. Стоило увидеть ярко-желтый цвет, она вся светилась от счастья, как маленькое солнышко. Но больше всего она любила плавать на лодке-банане. Там, под солнцем и на ветру, она была как птица, она неслась, летела сквозь радугу брызг… — И тут я тихо запела колыбельную, вместо того чтобы закончить сказку.

Бьянка заснула, ее маленькое личико было таким беззащитным и спокойным. Меня душили слезы. Я отпустила ее руку, поцеловала кончики своих пальцев и прикоснулась к ее лбу.

— Пока, Бьянка, — сказала я и выбежала из палаты. Она не должна видеть мои слезы.

Рэд вышел через несколько минут и сел рядом со мной на скамейку в больничном коридоре. Мы взялись за руки и плакали, плакали, плакали…

— Пойдем на улицу, — сказал наконец Рэд. — Мы тут всех расстраиваем.

Рядом с больницей был маленький садик, мы с Рэдом присели там в теньке. Слов не было. Только невыносимый ужас: мы никогда больше не увидим эту чудесную девочку…

Прошло какое-то время, Рэд посмотрел на часы:

— До ужина еще долго. Что будем делать?

— Я постоянно твержу себе, что она жива. Нечестно вести себя так, будто ее уже нет, правда? — Рэд удивленно посмотрел на меня. — Нужно верить: может, мне удастся написать ей, или поговорить с ней по телефону, или еще как-нибудь с ней связаться, когда мы вернемся в Англию.

Рэд все смотрел на меня. Мы оба знали, что Бьянке осталось жить уже очень недолго. И тут мне пришла в голову мысль.

— Рэд, давай пойдем в наши комнаты. Я хочу написать Бьянке. Очень хочу. Я расскажу ей, что мы собираемся делать вечером, что мы наденем, и все-все, как будто она — это Ло-Ло. Она бы хотела все это знать. И еще про нового маленького, и о том, что папа и Фэй вряд ли останутся вместе. И про Джонти и Холли…

Рэд притянул мою голову к своей груди.

— Давай, напиши, — сказал он, а потом, тихо-тихо, прямо мне в волосы, прошептал: — Я люблю тебя, Мэдди.

Мы подошли к стоянке такси.

— А мне ты будешь писать такие письма? По электронке?

— Ты будешь не так далеко, как она.

Ужин был просто прелесть. Такой эмоциональный экстрим — то падение, то взлет! Слава богу, человек и такое может вынести. Я жила настоящим. Иногда это просто необходимо. Как же иначе справиться с горем, которое притаилось за углом? Я была вместе с Рэдом все время, и мы просто наслаждались друг другом, наши отношения определенно изменились, стали более глубокими. Прощание с Бьянкой как-то подготовило меня к прощанию с Рэдом. Холли, Джонти, Дилли и Чарльз точно знали, что еще обязательно увидятся. Но и здесь не обошлось без ливня поцелуев и слез.

Весь следующий день мы с Рэдом провалялись на пляже. Линден отиралась около Дилли и Джонти и не мешала нам. Как будто мы выжили после какой-то катастрофы, и она знала, что трогать нас не надо. Перед обедом в баре мы налетели на Оливера. Я жутко боялась, что он вспомнит о моих подвигах, но Рэд уверил меня, что «Мэдди, девушка его сына» и «малютка-танцовщица Дюмон» — понятия из абсолютно разных отсеков мозга его папы.

— Хотите выпить со мной?

— Давай, Мэдди, — сказал Рэд, — забудь обо всем.

И мы очень прилично посидели с Оливером О’Ниллом. Он по-отечески расспрашивал меня о семье и школе. А потом посмотрел на нас и спросил:

— И как же вы, голубочки, собираетесь жить, когда жестокая судьба вас разлучит?

— Папа! — смущенно воскликнул Рэд.

— Да нет, я не шучу, — сказал Оливер. — Всем ведь понятно, что вы просто с ума друг по другу сходите. Я вот думаю, а не пригласить ли юную леди к нам в Штаты?

Рэд был все еще смущен.

— Ну, мы посмотрим, как пойдет, папа.

— Вы такие славные ребята. Не хочется смотреть, как вы томитесь от тоски. Имейте в виду, что это можно устроить. Не бойся задавать вопросы, сын.

— Ой, пап. Спасибо.

— Большое спасибо, мистер О’Нилл.

— Называй меня, пожалуйста, Оливером.

Мы с Рэдом пришли на наш любимый холм под звездами. Папа просил меня вернуться не позже одиннадцати, потому что завтра рано вставать, и отчего-то я была даже рада, что есть эти рамки.

— Интересно, где сейчас Бьянка, — сказала я.

Рэд, как всегда, прочитал мои мысли.

— Примерно на полпути туда?.. А мы?

— Я так много думала, Рэд. Для родителей Бьянки вся ее жизнь будет как яркая вспышка. А для меня такая вспышка — эти каникулы с тобой. Сначала нам ни до чего не было дела, да? А потом вмешались мои дурацкие родители… А потом, когда появилась Бьянка, все стало как-то глубже, серьезнее. Не могу подобрать слова.

— У тебя хорошо получается, продолжай.

— Ну, наше с тобой время — как яркая вспышка. Этот свет никуда не уйдет. Я представить не могу, как попрощаюсь с тобой, но я знаю, что твой свет всегда будет со мной, где-то рядом со светом Бьянки. И мы же будем писать друг другу. И когда-нибудь мы встретимся, и…

— Я не хочу больше об этом говорить, Мэдди. Письмами не удержишь. У нас осталось всего полчаса — чтобы потом было что вспомнить.

Мы с Рэдом простились тем вечером. Чуть-чуть похоже на расставание с Бьянкой. Приятно было знать, что еще немного мы побудем под одной крышей. Утром папа, Фэй и я поехали в аэропорт. Фэй, слава богу, летела другим рейсом. При расставании они с папой сказали друг другу все нужные слова, но, по-моему, получилось как-то бесчувственно. Ох уж эти прощания — скоро еще и с папой. Я вспомнила, как расстроилась, когда он сказал, что Рэд — всего лишь летний роман. Но папа есть папа. Он уезжает, но всегда возвращается.

В конце каникул мы встретимся с девчонками, и я расскажу о своем «летнем романе». Идеальный роман с Рэдом балансировал на тонкой и сложной грани между «романами» с папой и Бьянкой. И еще кое-что, куда более постоянное. Холли. Я нашла потрясающую подругу, которая будет рядом, когда я вернусь домой. А кто в трудную минуту важнее подруг?

Но все это сложно. Потому что с Рэдом я прикоснулась к любви так, как никогда раньше. Я только-только уехала, а мне уже его не хватает. Его присутствие придавало миру яркость. И что бы я там ни говорила о вспышке света, сейчас мне этого было мало. Я вертела в руках забавное маленькое ожерелье. Это был подарок Рэда — три бусины на нитке: золотая — это я, красная — он, белая — Бьянка. Он купил его рядом с больницей в тот день. И, конечно, я подарила ему кольцо. Сначала беспокоилась — все-таки я купила его в тот кошмарный день, когда мы катались на подводной лодке. Но потом подумала: это все равно хорошее воспоминание. Именно тогда мы поняли, что наши отношения — это не только поцелуи под звездным небом.

Эпилог

Мы ночевали у Ханны. Сначала мне нужно было почитать Ло-Ло и поиграть в Барбадос с ее Барби. Я много рассказывала ей о маленькой девочке по имени Бьянка.

Бьянка умерла через две недели после возвращения домой. Ее родители написали мне. Я храню их письмо вместе с фотографиями Бьянки и фильмом, который прислал Рэд. Фильм совершенно потрясающий, особенно фрагмент с подводным плаванием! Рэд гениально снимает, впрочем, все остальное он тоже делает гениально. Я ужасно скучаю по нему, но теперь он уже часть прошлого.

Потом я заварила маме чаю и оставила ее отдыхать перед телевизором. Родди еще к нам не въехал. Он работает в компьютерной службе технической поддержки, и у него много вечерних заказов. А для меня лучше не придумаешь! Я потихонечку обустраиваю свою комнату. Мама очень рада, что у нее будет еще ребенок, а Ло-Ло страшно всем этим интересуется. Меня не покидает сентиментальное желание назвать ребенка Бьянкой, если родится девочка.

Я наконец докрасилась и сбрызнулась «Шанель». Я уже поговорила с Ханной и Шарлоттой, но не много рассказала им о Барбадосе — еще очень свежо было вспоминание о Бьянке.

— Мэ-э-эдди-и-и-и! — раздался дикий вопль, когда я переходила улицу. На другой ее стороне стояла Софи и махала мне как сумасшедшая. Я перебежала дорогу и обняла ее.

Мы быстренько сравнили руки.

— У тебя загар сильнее, это нечестно! — сказала я.

— Зато твой круче, Мэдди. Ну, выкладывай секреты!

— Ханна встретила парня, зовут Джонни, кажется. А Шарлотта почти ничего не рассказала, да, наверное, и нечего!

— Нет, дуреха! Ты! Что с тобой было? Он был прекрасен?

— А откуда ты знаешь, что я кого-то встретила?

— Перестань! Ты всегда кого-нибудь встречаешь. Достаточно на автобусную остановку выйти.

— Он был замечательный. А твой?

— Ну, мой тоже был замечательный, но там все сложно.

— У меня тоже. Хотя на самом деле сложно было как раз все остальное. А потом случилось настоящее горе.

— Ой, Мэдди!

Мы уже дошли до дома Ханны (по сравнению с нашим это дворец).

— Да. Я еще не пришла в себя после всего этого. Но я тебе потом побольше расскажу, только тебе, хорошо?

— Хорошо.

Мы позвонили и ждали, когда Ханна спустится.

— Ужас как интересно, что случилось с остальными. Честное слово, они превзошли все наши ожидания! Особенно Ханна со своим Джонни. Вот хитрющая!

— А я расспрошу Шарлотту об этом Джоше. Кажется, он приезжает в Лондон в этом семестре.

— А твой классный парень с Барбадоса?

— Он же американец. И он научил меня жить настоящим.

Летние каникулы — идеальное время, чтобы завести роман. Так решают подруги.

Четыре девчонки — четыре истории о любви… Иронические, забавные, грустные, но очень искренние и настоящие!

Может, такое было и с вами?

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

Duck — утка (англ.).

2

Gross — толстый, вульгарный (англ.).

3

Пикколо — название наименьшего по размерам и наиболее высокого по звучанию музыкального инструмента, какого-либо семейства. Обычно так называют флейту-пикколо.

4

Я люблю Папу Римского, Папа Римский курит травку (англ.).

5

Игра слов: по-английски — бессмысленное словосочетание, а по-французски — тир.

6

Хорошо, мсье, одну минуту (фр.).

7

До свидания! (фр.).

8

Сюда, сюда! (фр.).

9

Четыре круассана с маслом, пожалуйста (фр.).

10

Привет, Софи! За завтраком приехала? (фр.).

11

Привет, Франсина! Привет, Сюзетта! (фр.).

12

Пока! (фр.).

13

Игра слов: английское слово «tart» означает одновременно «шлюха» и «пирожное».

14

Счастливых каникул! (фр.).

15

Эдна Эверидж — детище австралийского комика Барри Хамфриса. Пародия на «благородных британцев» с их консервативными традициями.

16

J, С — буквы английского алфавита.

17

Труляля и Траляля — вечно дерущиеся друг с другом близнецы, персонажи сказки Л. Кэррола «Алиса в Зазеркалье».

18

«Только для тебя» (англ.).

19

Двойное — ванильное с черной смородиной, пожалуйста (фр.).

20

«Когда ты нужна мне» (англ.).

21

«Ты та, кто мне нужен» (англ.).

22

Вы хотите купить щеночка? (фр.).

23

А ты, Сюзетта? Ты устала? (фр.).

24

Пожалуйста (фр.).

25

Что случилось, дорогой? (фр.).

26

Это маленькая Софи. Бедный ребенок! (фр.).

27

Ну, пока! (фр.).

28

Липа (англ.).

29

Красное дерево (англ.).

30

Остролист (англ.).

31

Red — красный (англ.).

32

Буквальный перевод с английского — «страстный фрукт».

Content

Кейт Петти
Жара

Ханна

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Шарлотта

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог

Софи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Эпилог

Мэдди

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания