Ирина Щеглова

Мертвый город

© Щеглова И., 2016

* * *

Глава 1

Скучные каникулы

– Все, отстань, никуда я сегодня не пойду, – отмахнулась сонная Ника. Она, как была, в пижаме, взлохмаченная и неумытая, сидела за компьютером и гоняла по монитору вооруженную до зубов эльфийку. Митя, переминаясь с ноги на ногу, стоял в дверном проеме, не решаясь войти.

– Ну Ни-и-ик, – затянул Митя, – че, мы весь день дома просидим, даа-а?

Ника знала: младший брат так и будет ныть, и не потому, что Ника так уж ему нужна, а потому, что его так же, как и сестру, заела сонная скука провинциального города. За два предыдущих дня они уже обошли весь исторический центр с новогодней елкой на площади, побывали в краеведческом музее и картинной галерее имени не всем известного художника, посмотрели спектакль в местном ТЮЗе, покатались с ледяных гор: как итог – порванные новенькие джинсы и как следствие – вынужденный шопинг в главной местной достопримечательности – торговом центре.

Вчера вечером Ника решила – все, с нее хватит! Надо отсюда уезжать! Срочно звонить родителям или бабушке, пусть придумают что-нибудь, главное, чтоб это счастливое времяпрепровождение закончилось! Родственники, конечно, люди хорошие, радушные, и все такое, но если Ника будет столько «кушать» и так «развлекаться», то после зимних каникул можно в школу не возвращаться. Все равно никто ее не узнает – в том смысле, что знать не захочет. И джинсы жалко!

– Ну Ни-и-и-ка-а-а! – не отставал брат. – Андрей зовет в цирк…

Ника от возмущения подпрыгнула на стуле:

– Нет!

– Почему?

– Без меня, – отрезала она, напустив на себя максимальную суровость. Младший брат прекрасно знал, как она ненавидит всякие цирки-зоопарки. Он знал, как переживает Ника из-за каждого встреченного бездомного котенка или щенка. Два года назад погибла под колесами любимая собака Ники – колли Грета. Митька помнил ее, и помнил, как сестра страдала. И в обычное время никогда не позволял себе подобного занудства. Обычно, но не сейчас и не здесь.

Здесь и сейчас Митя был не дома, его друзья, его комната, его игрушки были далеко, и все, что ему оставалось, – доставать сестру до тех пор, пока она окончательно не выйдет из себя. Митя прекрасно понимал, что ей, как и ему, деваться некуда, стало быть, она разозлится, но драться не будет – в гостях все-таки.

Митька скучал, оттого и приставал к сестре, ныл и занудствовал. Хотя ему уже девять лет – здоровый парень! Далеко не ребенок. Правда, он до сих пор любил свои детские игрушки: железную дорогу и солдатиков, у него был уникальный набор, там все маленькое, но почти как настоящее: амуниция, оружие, техника. Уникальный набор. Другой бы мальчишка половину сломал, другую – растерял, но не Митька: он очень дорожил своими солдатиками. Он мог часами возиться с крошечным войском, отдавая приказы, имитируя звуки взрывов и крики наступающей пехоты. Дома он бы нашел чем заняться.

И Ника не хуже брата осознавала свое и его положение – пленников в изгнании. Утрированно, конечно, но как еще можно назвать зимние каникулы в заштатном провинциальном городе, куда вас силком отправили родители исключительно из соображений укрепления семейных связей?

Пусть бы родственники сами приехали и укреплялись, как в прошлом году. Так нет! Теперь им приспичило заполучить к себе племянников. Ну хорошо, дня три можно и погостить, но не все же каникулы!

– Ник, ты че? – голос Андрея заставил ее вздрогнуть и включиться в действительность. Она резко повернула голову, теперь в дверном проеме маячили двое: мелкий Митя и долговязый Андрюша, двоюродный, стало быть, братец.

Так-так, наябедничал Митька!

– В смысле? – переспросила Ника, сделав вид, что не понимает.

– В смысле, че, в цирк не хочешь? – вопросом на вопрос ответил Андрей.

Ника натянула на лицо вежливую гримасу и произнесла скороговоркой:

– Нет, Андрюша, спасибо, мне так жаль, но я не смогу. – Здесь бы хорошо поставить смайлик, и Ника улыбнулась, почти естественно.

По лицу Андрея стало сразу заметно, как он огорчился. А беспардонный Митька тут же раскрыл ее карты, доложив громким шепотом:

– Она вредничает!

Ника взглянула на него угрожающе, брат быстро спрятался за Андрея. Ника была вынуждена снова улыбнуться – она же воспитанная девушка, а воспитанные девушки в гостях всегда улыбаются, «как идиотки…» – мысленно добавила она.

Андрей все еще маячил в дверях, видимо, Митька не давал ему покоя и тыкал в спину кулачком. Ника терпеливо ждала, когда же он наконец закроет дверь с той стороны. Не дождалась.

– Если не хочешь в цирк, то можно еще куда-нибудь сходить, – не очень уверенно произнес Андрей…

«Хм, разве что на какое-нибудь чудо? Театр вампиров, например? Дом с привидениями? На худой конец музей восковых фигур? Что, нет? Жаль, а я так надеялась…» – подумала она.

Да, непонятливый он какой-то. Ника шумно вздохнула, всем своим видом показывая бесперспективность дальнейших уговоров. Возможно, надо было промолчать, пожать плечами, отвернуться, уставиться в монитор… Но вместо этого она спросила обреченно:

– Что у вас тут хорошего? – это даже не вопрос был, а констатация факта, но Андрей уцепился за него, как утопающий за соломинку.

– Ботанический сад! – с воодушевлением выкрикнул он.

Ника сразу представила себе заснеженный пустырь с тремя унылыми елками и редкими кустиками по периметру. Поморщилась:

– Андрюш, что я, в ботанических садах не была? – осторожно переспросила она. – Поверь, была, и не раз. Очень не хочу тебя разочаровывать, просто еще раз повторю: я не в настроении сегодня, почему бы вам с Митей, – тут ее голос наполнился грозовыми нотками, – почему бы вам не погулять вдвоем по ботаническому саду, если уж там так хорошо, а также не посетить цирк, зоопарк, кинотеатр и прочие достопримечательности.

– У нас нет зоопарка, – перебил ее Андрей, – зато у нас есть театры!

– Это замечательно! – подхватила Ника. – Терпеть не могу зверей в клетках! – Она вскочила со стула, в три прыжка пересекла комнату и мягко, но настойчиво попыталась вытолкать Андрея. Он отступил, но неугомонный Митька поднажал сзади, и Андрей опять качнулся вперед, чуть не стукнувшись лбами с Никой.

– Ника влюбилась, у нее жених, – наябедничал Митька, – она страдает в разлуке, как принцесса в башне с драконом, да, Ник?

Вот пакостник! Ника задохнулась от возмущения:

– Что ты плетешь!

– Да-да, я знаю, знаю! – Митька запрыгал от удовольствия. – Ты с ним целовалась, а теперь он тебе эсэмэски не пишет!

У Ники чуть слезы не брызнули: братец попал в самую точку, грубо прошелся по самому больному, сокровенному! Ника даже подругам об этом не говорила! Скрывала от всех. Целый год она любила старшеклассника Рому Самойлова. Его многие любили, популярный парень, красивый до жути, взглядом обжигает. Стоило Роме поздороваться с какой-нибудь девчонкой, переброситься парой фраз, да просто кивнуть или улыбнуться, как счастливица после оказанного ей внимания на весь день выпадала из реальности, что называется – теряла волю, озарялась блуждающей наиглупейшей улыбкой, ее сознание рассеивалось – в общем, жалкое зрелище, что и говорить… Ника и сама за собой неоднократно это замечала и злилась на себя, и пыталась бороться, «брать себя в руки», правда, получалось не очень. Она и не надеялась на взаимность, как вдруг этой осенью на школьной вечеринке он пригласил ее танцевать.

Она плохо запомнила ту вечеринку, плыла в блаженном полузабытьи, вдыхая запах его пуловера, она до сих пор помнила, как мягкие ворсинки шерсти щекотали ее щеку…

А потом все закончилось.

В смысле – закончился танец. Ника снова очутилась среди своих одноклассниц, посматривающих на нее кто с завистью, кто с удивлением. А Рома исчез в толпе, точнее, не исчез, потому что Ника высматривала его, видела, как он танцевал с другими, начисто забыв о ней, одиноко подпиравшей стену.

Так что ничего такого не было. Если бы Митька знал, что выдал Никино желаемое за действительное, он не стал бы болтать. Вот ведь паршивец, неужели прочитал дневник!

– Ну извини, – ворвался в ее мысли голос Андрея.

– Что?! – выкрикнула она, сил сдерживаться не осталось. Слезы обиды душили ее. Почему мальчишки такие жестокие? Митька – родной брат, казалось бы, должен всегда защищать сестру, оберегать, жалеть, помогать. Ну и что, что младший – не младенец же, в школу ходит, чуть что – сразу к Нике бежит: и с уроками, и если родители наказали, и со всякими своими проблемами. Но иногда он бывает просто невыносим!

– Я в смысле, типа, ну, не знал, что у тебя проблемы с парнем и все такое… – промямлил Андрей.

– Нет у меня никакого парня, ясно?! – выкрикнула Ника. – А тебя, дорогой братец, я еще научу, как чужие дневники читать! – прошипела она прямо в испуганное Митькино лицо.

Братья невольно отступили, и Нике удалось захлопнуть дверь.

– Я не читал! – донеслось до нее.

Нахмуренная Ника вернулась к компьютеру и, надев наушники, погрузилась в Ocean Born группы Nightwish. Песни из этого альбома очень точно соответствовали ее сегодняшнему настроению, казалось, с их исполнительницей Тарьей Турунен Ника дышит в унисон.

Глава 2

Городская легенда

Братья отстали. И Ника, предоставленная сама себе, почти бездумно бродила в просторах Интернета, рассматривая картинки, где прелестные девушки изнемогали в объятиях белокрылых красавцев-ангелов и не менее прекрасных, но бледных и брутальных вампиров. И белые и темные выглядели одинаково романтично, их глаза, сам их облик буквально источали любовь и нежность. Невольно она представляла Рому и себя, и даже находила похожие картинки. Увлеклась, несколько картинок разместила у себя «ВКонтакте».

Решила проверить ленту новостей и внезапно увидела себя на нескольких снимках. Оказывается, Андрей опубликовал. Снимки случайные: вот она в автобусе, темный профиль на фоне окна, вот они с Митькой бегут, взявшись за руки, а еще одна на горке, дурацкая, Ника с санок упала в сугроб и валялась вся в снегу. А вот еще одна – черно-белая почему-то… Ника присмотрелась внимательнее – пустая остановка, что написано на табличке – не разобрать. А на самом краю снимка смазанное пятно, вроде бы машина проехала или нет, скорее всего автобус только что отошел от остановки, забрав пассажиров. Странно. Что бы это значило? Похоже на очень старую фотографию, но зачем Андрей опубликовал ее?

Под снимком имелась не менее странная надпись – «Мертвый город». Час от часу не легче! Почему мертвый? Какой еще Мертвый город? Нет там ничего, только пустая остановка и смазанное пятно. Снимок и подпись вызывали ощутимое беспокойство, любопытство, смешанное с предвкушением. Чутье убеждало: Ника, там страшная тайна! Из наушников лился чудный голос певицы, сладко замирало сердце, виделись черные кожаные доспехи, летящие волосы, меч с серебряной рукоятью, крылатые ангелы и темные демоны над головой… Ника внимательно изучила страницу Андрея и наткнулась на ссылку gorodckie-legendy.

Нажала не раздумывая, и первое, что увидела, – та самая фотография. А дальше другие, тоже черно-белые, неясные, словно в расфокусе – вроде бы очертания домов, темные тени, черные зеркала, не отражающие свет, лишь смутные образы, пугающие, неопределенные, завораживающие.

«Никогда не ходите в Мертвый город. Не ищите, даже не думайте о нем! Оттуда нет возврата, там обитают все ваши самые жуткие кошмары. Не верите? Имейте в виду, все самое страшное, что вы когда-либо видели в своих снах, лишь отголоски настоящего ужаса, гнездящегося в лабиринтах Мертвого города.

Вы думаете, что ищете Мертвый город? На самом деле Мертвый город ищет вас. Он подстерегает на безымянной автобусной остановке, в пустом автобусе, в машинах без номеров, в темных провалах подъездов пустых домов.

Он всегда рядом, за вашей спиной, стоит чуть быстрее оглянуться – и вы заметите его тень, бегущую за вашей…»

Холодок пробежал по спине. Ника поежилась. Фу, пугалка какая-то – подумала и быстро закрыла страницу.

– Детские сказки, – громко произнесла она и не услышала себя. Сняла наушники.

Она кое-что знала о мертвых городах, их еще называют городами-призраками, покинутых людьми из-за какой-нибудь техногенной или природной катастрофы, как, например, Чернобыль или Припять. Там радиация, люди жить не могут.

Но есть и другие, таинственные, как Вароша на острове Кипр. Он был когда-то самым знаменитым средиземноморским курортом, но во время военного конфликта оттуда ушли все жители, причем им не дали ни возможности, ни времени на сборы, заставили покинуть родные дома в одночасье. Говорят, там жутко. Шикарные отели и жилые дома зияют пустыми глазницами окон, в витринах магазинов стоят манекены, одетые по моде сорокалетней давности, – единственные жители покинутого города, где-то остались развешанное белье, неубранные постели, обед на столе, домашние тапочки, все еще ждущие своего хозяина. Говорят, там нет никого живого – ни одичавших кошек, ни крыс – вечных обитателей всех городов.

Город обнесен колючей проволокой, его охраняют от мародеров и любопытных искателей приключений, но, наверно, находятся такие, кто не боится охраны, те, кто, несмотря ни на что, идет в запретную зону, как сталкеры в поисках места, где исполняются все желания…

В дверь постучали.

– Ник, ну открой, правда! – вопил Митька. – Я больше не буду, мы тебе чай принесли, твой любимый, травяной.

Ника метнулась к двери, открыла, увидела Андрея с подносом, довольного Митьку.

– Не злись, – попросил брат.

Ника кивком поблагодарила Андрея, взяла чашку с подноса.

– Я не злюсь, – пробормотала она. – Андрюш, а что это за тема такая с Мертвым городом, а? Ты извини, я у тебя «ВКонтакте» нашла…

– А, это… – неопределенно протянул Андрей и пожал плечами. – Это так… местные легенды.

– Типа, страшилки детские? – уточнила Ника.

Митька крутился рядом и тоже очень интересовался страшилками. Он сразу же начал рассказывать все ужастики, которые ему довелось увидеть, услышать или прочитать, но его не слушали.

– Нет, не страшилки, – Андрей помялся. – У нас тут рассказывают, будто есть такое место, Мертвый город, туда можно попасть – оттуда пути нет. И там все не так, как у нас. Одним словом, болтают разное, но очевидцев нет, как ты понимаешь, а люди время от времени пропадают, и вроде некоторых видели последний раз, как они садились в пустые автобусы или машины без номеров…

– Я видела снимки, – перебила Ника, – значит, кто-то все же вернулся?

Андрей развел руками.

– Больше похоже на портал в параллельный мир, – забормотала Ника, – но если есть вход, значит, и выход имеется. Жаль, мало информации.

– Круто! – внезапно завопил Митька. – Давайте найдем этот портал и проверим!

– Можно попробовать, конечно, – Андрей неопределенно улыбнулся, он не слишком верил в разные легенды. – Мы иногда девчонок так пугаем, – признался он. – Рассказываем страшные истории, потом ведем на остановку, главное, чтоб там только один автобус останавливался, – хорошо срабатывает поздним вечером или в плохую погоду: таинственности больше.

Ника разочарованно вздохнула и отставила чашку с чаем.

– Я так и думала, что это тупая разводка, – обиделась она. Образ таинственного и прекрасного города потускнел и развеялся. – Вы сами все это выдумали, да?

– Нет, всякие слухи еще до нас ходили, – ответил Андрей, – мы просто допридумали потом, – и он обезоруживающе улыбнулся.

– Все, свободны, – Ника махнула рукой, показывая на выход. – Фотки тоже ваших рук дело?

Андрей отрицательно помотал головой:

– Фотки не наши – архивные, из музея.

Ника взглянула на Андрея с интересом:

– Вот как? И откуда же у тебя музейные фотки?

Андрей помялся и неохотно ответил:

– Ну, это так… при музее есть клуб краеведческий, я уже три года туда хожу. У нас вообще много чего интересного, ты не думай: вот в тридцати километрах от города археологи работают, международная группа, мы им помогаем на раскопках, путешествуем, на байдарках сплавляемся, у нас тут знаешь какие реки…

– Так ты археологией увлекаешься? – перебила Ника.

В ее голосе как будто прозвучала насмешка.

– Ну, типа того, – Андрей сник.

– Ладно, хорошо, допустим, – торопливо заговорила Ника, – раскопки, археология… какое это имеет отношение к снимкам?

– Иногда мы работаем в архиве, помогаем там все сортировать. Ищем что-нибудь интересное.

– Так, прекрасно, – нетерпеливо оборвала его Ника. – Вот ты нашел эти снимки – что, на них были какие-то подписи? Что-нибудь?

– Они вроде нашему краеведу принадлежали, он их и в музей передал вместе с другими документами. Кстати, это он организовал кружок при музее. Там такая история темная, краевед этот чокнутый повернутый был на всяких артефактах, все искал чего-то и приставал ко всем со своими догадками, предположениями и находками, – объяснил Андрей.

– В каком смысле – чокнутый? – уточнила Ника, хотя и знала, что не получит определенного ответа на свой вопрос, потому что многих считали чокнутыми, а они оказались гениями.

– О нем почти забыли уже, – ответил Андрей. – С тех пор как он пропал, лет двадцать прошло.

– Пропал?! – хором воскликнули Ника и Митя.

– Ну да, пропал, люди, бывает, пропадают, потом находятся или не находятся. Он же постоянно где-то бродил – то один, то с такими же повернутыми. Мало ли, что могло случиться, мог заблудиться в лесу, замерзнуть, в болоте утонуть…

– Брр! – Митьке не понравилось.

– А мог уйти в Мертвый город, – задумчиво произнесла Ника. – Ты хоть раз видел ту остановку? – она пристально посмотрела Андрею прямо в глаза.

Брат пожал плечами и отвел взгляд:

– Не знаю… может, и видел когда… Кто знает? Нет же никого, кто бы подсказал: вот видишь – это та самая остановка, посиди тут, подожди немного – и за тобой приедет пустой автобус.

Митька натужно захохотал, специально, потому что испугался – он всегда так делает, когда боится.

Ника почувствовала, как внутри нее начало потихоньку разрастаться эдакое щекочущее беспокойство. Подспудно зреющее желание приключений, пусть даже опасных, хотя особой опасности она и не видела – ведь нет ничего опасного в том, чтоб просто побродить по городу в поисках таинственной остановки. Никто не заставит Нику сесть в подозрительный автобус, и уж тем более в чужую машину; она взрослая девушка, прекрасно осведомленная о том, какие последствия могут быть у подобного шага. Но понаблюдать со стороны, проникнуться духом тайны! Почему нет?

– Знаете что, – Ника решительно встала со стула, – а давайте найдем эту остановку!

Глава 3

Поиски

Мальчишки встретили ее решимость без особого воодушевления. Митьке по-прежнему хотелось в цирк, Андрею, судя по всему, совсем не улыбалось проделывать порядком надоевший фокус.

– Ну… я могу показать тебе остановку, которую мы девчонкам показывали, – предложил он.

Митька мгновенно вклинился:

– Посмотрим – и пойдем в цирк, да? Да?!

Ника нахмурилась:

– Я не совсем это имела в виду, – но, заметив, как вытянулись лица ее братьев, махнула рукой. – Ладно, покажи свою остановку.

Андрей и Митька исчезли. Пока Ника одевалась, она думала о том, что лучше всего осмотреться на месте, а там видно будет. Возможно, она продолжит поиски в одиночестве, чтоб братья не крутились под ногами. Таинственные места требуют к себе особенного отношения, чудо не совершается прилюдно, волшебство – сугубо интимный процесс, тут требуется не только и не столько знание, сколько искренняя вера, желание соприкосновения с невероятным. Как там было написано: не вы ищете чудо, но чудо ищет вас… Или нет, не так, в комментарии говорилось о Мертвом городе, в том смысле, что не ты ищешь его, а он ищет тебя… Но ведь это одно и то же?

Ника поняла, что совершенно запуталась в собственных мыслях.

Остановка разочаровала. Самая обычная, промежуточная, из тех, что расположены на второстепенных улицах, по которым ползут очень медленные автобусы, поджимающие бока, чтоб пропустить юркую легковушку, тормозящие у каждого столба, медленно раздвигающие двери, чтоб впустить или выпустить старушку с сумкой-тележкой, мамочку с коляской или сосредоточенного школьника, отягощенного безразмерным ранцем. Спальный район – он везде спальный район.

Оценив остановку, Ника сразу же заявила – нет. Может быть, поздним вечером или в середине дня, когда на улицах меньше всего людей, да и то не похожа, таинственности в ней ни на грош.

Она почему-то четко представляла себе правильную потустороннюю остановку – ей виделась то ли промышленная зона с серым бетонным забором, то ли пригород с унылыми домишками, пустая дорога – и эта самая заброшенная остановка, без опознавательных знаков, расписания движения и прочих признаков жизни.

Ника так отчетливо представила картинку, как будто видела ее раньше. Но когда? И где?

Братья наперебой что-то ей объясняли, убеждали, смеялись, опять требовали чего-то. Она шла между ними, кивала невпопад – и думала, думала…

Ответ пришел неожиданно, как будто что-то щелкнуло в памяти и…

– Вспомнила! – воскликнула она торжествующе.

Братья резко остановились и уставились на нее абсолютно непонимающими глазами.

– Вспомнила! – повторила она. – Я видела ее, когда мы летом ездили на вашу дачу.

– Кого? – переспросил удивленный Андрей.

– Да остановку же! – Ника досадливо поморщилась. – Почти перед самым выездом из города, там еще с одной стороны какие-то предприятия, а с другой – частные дома. Я еще у твоего отца спросила, что за остановка, а он ответил, что здесь все под снос и остановки нет, отменили. Понимаешь, образовалась брешь, и в нее проник Мертвый город.

– Ты сейчас серьезно? – уточнил Андрей.

– Уж куда серьезней! – с вызовом ответила Ника. – Сам же предложил, так почему бы не проверить?

– Я?! – Андрей раскрыл рот то ли от удивления, то ли от возмущения.

– Не я же! – Ника демонстративно повернулась к нему спиной. – Между прочим, я никого не уговариваю, – сказала она, ни к кому не обращаясь. – Просто скажи, как туда добраться, я сама проверю.

– Ника, ты че такая вредина? – завопил Митька. – И никуда ты одна не поедешь, тебе родители запретили!

– Не ссорься с сестрой, – попросил Андрей. – Никто ее одну не отпустит, мы сейчас все вместе по-быстрому смотаемся туда, глянем, как и что, и вернемся.

– А в цирк? – канючил Митька.

– И в цирк пойдем, – Андрей похлопал себя по затылку, как будто отряхивался.

Митька засмеялся:

– Ты похож на собаку!

Ника тоже невольно улыбнулась. Андрей действительно временами был похож на такого добродушного крупного пса. Ника отогнала от себя мысль о собаках, потому что стоило ей подумать о них, как сразу же вспоминалась ее погибшая любимица.

Наверно, надо было пошутить и вернуться домой, но не позволила гордость. Ника привыкла доводить все свои дела до конца и не отказываться от принятых решений.

Ехать пришлось через весь город. Сначала до центра, там пересели на маршрутку и довольно скоро добрались до конечной, где на кольце разворачивались троллейбусы.

– На дачу в ту сторону, – показал Андрей. – Идите за мной.

Но Ника все еще не узнавала места.

Они перешли дорогу и зашагали вдоль шоссе, чем дальше шли, тем беспокойнее становилось у нее на душе. Сомнений почти не оставалось – остановка где-то рядом.

Зимнее колючее солнце, всего минуту назад слепившее глаза, заволокло серой дымкой, по шоссе побежала поземка, порыв ветра швырнул в лицо Нике пригоршню грязного снега. Она ойкнула, закрылась варежкой.

– Кажется, пурга начинается, – крикнул Андрей.

– Я хочу домой, – заявил Митька и остановился.

Они повернулись спиной к ветру.

– Че мы, правда, как дураки шатаемся по холоду, – сказал Андрей, – давайте вернемся, в кафешке пересидим.

Ника уже готова была согласиться, но, повернув голову, увидела на той стороне пустую остановку, даже не остановку, а то, что от нее осталось, – голый скелет.

– Там, – она ткнула пальцем, – вон она!

Братья одновременно повернули головы.

– Похоже, – произнес Андрей.

– Да ну ее! – маленький Митька чуть не плакал, снег запорошил ему глаза, на варежках выросли сосульки. Он замерз.

Нике стало стыдно и в то же время неудержимо потянуло на ту сторону.

– Вы идите, я на минутку: взгляну – и все, сразу вернусь, – пообещала она.

Глава 4

Неизвестный маршрут

Злой ветер стегал снегом, как плеткой, Ника неосторожно перебежала шоссе, даже не взглянув по сторонам, почти посередине она поскользнулась на замерзшей луже, едва удержалась на ногах, мельком взглянула вниз и увидела абсолютно черную, ничего не отражающую поверхность. «Зеркало без дна», – молниеносно пронеслось в голове.

О, если бы ее сейчас видела мама!

Но о маме и Правилах дорожного движения не думалось. «Я всего-то хочу посмотреть на заброшенную остановку, – сама перед собой оправдывалась запорошенная снегом Ника. – Обратно перейду по пешеходному переходу», – тут же пообещала она, хотя не имела представления о том, где находится ближайший переход.

Остановка при ближайшем рассмотрении не произвела никакого впечатления. Не было в ней ничего таинственного, зловещего, волшебного – одним словом, ничего в ней не было: несколько ржавых металлических стоек без козырька да остатки скамейки, вот и все. Просто заброшенная остановка на пустыре.

Ника разочарованно оглянулась на шоссе, подумав, что братья все-таки пошли за ней, но не увидела их. На той стороне дороги тоже было пусто. Значит, все-таки отправились греться в кафе… Да, но не могли же они исчезнуть так быстро. Даже если побежали бегом. Противоположная сторона улицы прекрасно просматривалась, ветер стих, теперь поземка белыми юркими змейками скользила по мерзлому асфальту, среди небесного облачного марева проступил желтый круг солнца, замерли резко очерченные силуэты деревьев, фасады домов выглядели как плоские декорации, театральный задник, расписанный неизвестным художником.

Никого.

Ника почувствовала, как внутри у нее похолодело и как будто образовалась маленькая лакуна, в нее, как в воронку, вмиг затянуло все, что было в Нике, остались только ребра, заполненные пустотой. Она перестала слышать свое сердце, запаниковала, схватила ртом воздух и не смогла вдохнуть, потому что легких тоже не было.

Ника стремглав бросилась бежать, пересекла шоссе, понеслась по улице, как ей казалось – в направлении конечной остановки, круга, где разворачивались троллейбусы и где, по ее предположению, должны были находиться братья.

Она бежала и бежала, пока наконец совсем не выбилась из сил. Но ничего не изменилось – по-прежнему слепые окна домов-декораций смотрели на ту сторону, где маячила заброшенная остановка среди пустыря.

Где же круг?!

Ника побрела медленно, постепенно ускоряя шаг, она не замечала, как слезы залили ее щеки и замерзли ледяными дорожками.

Она забыла о времени, потому что время исчезло или остановилось. Она не слышала звука своих шагов, не видела облачков пара от дыхания. Она ничего не понимала и не чувствовала, зияющая пустота постепенно заполнилась ужасом.

Ника перестала осознавать себя. Еще немного – и она бы сошла с ума, достигла точки невозврата и погибла. Так она думала… Возможно, именно эти обрывочные мысли спасли ее от безумия.

Когда ее отчаяние, казалось, достигло предела, что-то изменилось.

Она услышала!

Звук донесся со стороны шоссе, сначала едва уловимый, но и этого было достаточно. Ника ухватилась за едва различимое тарахтение, как утопающий за соломинку. Звук постепенно усилился, и вскоре она могла с уверенностью сказать, что слышит работающий двигатель.

По шоссе ехала машина, определенно!

Ника сорвалась с места и побежала навстречу звуку. Она кричала и размахивала руками, готовая броситься под колеса тому, что увидела.

Скрежеща и постанывая, натужно гудя двигателем, на нее медленно надвигался древний автобус.

Ника остановилась, с ее губ сорвалось последнее «Стойте!..», руки безвольно опустились. Перекошенный, с распухшими боками, автобус со стоном затормозил прямо перед ней, покачнулся пару раз, словно раздумывая, и со скрежетом распахнул передние двери. Ника не пошевелилась: немигающими от ужаса глазами она смотрела на пустое водительское сиденье…

Створки дверей, словно раздумывая, медленно соединились. Автобус натужно потянулся вперед, крякнул, сдал назад и наконец стронулся, поехал.

Ника завороженно подняла голову, мимо нее поплыли мутные автобусные окна, и вдруг за стеклом мелькнуло знакомое лицо, размытое, с расплющенным носом и расширенными от ужаса глазами.

– Митька!

Ее младший брат уплывал прочь вместе с жутким автобусом без водителя.

– Митька! – Ника сорвалась с места и побежала рядом с автобусом, колотя кулаком по стылому борту.

Монстр взревел, наподдал и оторвался от Ники. Она бежала и кричала, захлебываясь слезами, но ревущее механическое чудовище, поглотившее брата, удалялось все дальше и дальше.

Вдруг ноги ее предательски заскользили, она со всего маху шлепнулась об остекленевший асфальт, проехалась на животе по той самой черной луже и замерла, распластанная, оглушенная болью.

Глава 5

Исчезновение Митьки

– Ника, ты цела? – услышала она знакомый голос.

Зашипев от боли, Ника попыталась подняться. Андрей подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

Ника охнула, колени подогнулись.

Но она уже пришла в себя, вцепилась мертвой хваткой в запястья брата:

– Андрей, как я здесь… Как мы здесь оказались? – Осмотревшись, она поняла, что стоит чуть ли не посреди шоссе. Андрей потянул ее на обочину.

– Неслабо тебя приложило, – посочувствовал он.

Ника встряхнула головой, пытаясь сосредоточиться: показалось? Побежала через дорогу к остановке, поскользнулась, упала и… значит, ничего не было, ни Мертвого города, ни автобуса, ни…

– Андрей, а где Митька? – спросила она, оглядываясь.

Андрей тоже оглянулся, нахмурился.

– Он за тобой рванул, только что был здесь. – Он растерянно пожал плечами.

– Что это значит? – Ника, прихрамывая, заковыляла к злополучной остановке. Хотя прекрасно видела – там никого не было. – Куда он мог подеваться? – одними губами произнесла она и почувствовала, как пережитой ужас возвращается – Митькино лицо сквозь тусклое стекло автобусного окна. – Этого не может быть! – прошептала она. – Митька действительно сел в тот самый проклятый автобус!

– В какой автобус? – переспросил побледневший Андрей, страх передался и ему.

– Нет-нет, – перебила его Ника, – этого не может быть, нет никакого пустого автобуса, Мертвого города и прочего бреда, я просто ударилась головой. Сейчас я наберу Митьку, – она выхватила телефон. – Черт, Сети нет! – выругалась вполголоса. – Ты тоже набирай, – велела она Андрею, – и знаешь, давай разделимся, ты пойдешь в ту сторону, а я – в эту. Он не мог далеко убежать. Скорее всего, просто прячется от нас, чтоб напугать. Найду – выдеру! – пригрозила она в сердцах, неизвестно к кому обращаясь.

Андрей стоял и смотрел на нее, не двигаясь с места.

– Ты чего? – спросила Ника: от его взгляда становилось как-то не по себе. – Эй, – она робко прикоснулась к его руке.

– Ника, – чуть слышно произнес он, – Ника, я не узнаю этого места.

– В каком смысле? – тоже едва слышно переспросила она.

– Я не знаю, где мы, – жалобно ответил Андрей.

Ника вздрогнула и уставилась на брата. Это у него шуточки такие? Очень невовремя. Она поморщилась досадливо и предложила:

– Андрей, давай потом, ладно?

На лице брата не дрогнул ни один мускул. Он смотрел почти не мигая, молча. «Не врет!» – вдруг осознала Ника, только что пережитый ужас вернулся и накрыл ее. Она зажмурилась и, не в силах сопротивляться, закричала что есть силы, стараясь заглушить набатом звучащее в голове: «Мертвый город! Мертвый город!»

Очнулась от сильного толчка, едва удержалась на ногах, захлебнулась криком, открыла глаза. Андрей тряс ее за плечи и орал в самое ухо: «Очнись!»

– Мы в Мертвом городе, – всхлипывая и дрожа, произнесла она.

– Ты бредишь, – не поверил Андрей.

– Хотелось бы надеяться, – зубы стучали, ее лихорадило, – очень бы хотелось лежать сейчас в обычной больнице, без сознания, пусть даже в реанимации. А потом бы меня вылечили, и мы бы с Митькой вернулись домой.

Ника с тоской оглянулась, они с Андреем по-прежнему стояли посреди шоссе, на гладкой остекленелой поверхности, на застывшем на веки вечные черном льду. Ветер гнал сухую поземку, и – никого, полное безлюдье. Застывшие деревья у обочины, слепые фасады домов и огромный пустырь…

Глава 6

Прозрение

– Не паникуй, это не Мертвый город, – сказал Андрей: получилось у него не то что бы очень убедительно, но все-таки.

Ника вцепилась в рукав его куртки:

– Тогда где мы? Как ты все это объяснишь?

– Я не знаю, – признался брат, – но ведь мы не садились в автобус, помнишь? Чтобы попасть в Мертвый город, надо сесть в пустой автобус на пустой остановке, во всяком случае, так говорит легенда. Остановка все еще на той стороне шоссе, видишь? Вон она.

– Значит? – перебила его Ника.

– Значит, мы можем вернуться в свой мир, если сделаем несколько шагов назад, постараемся пройти по нашим же следам.

– Да? – Дышалось тяжело, наверно, от страха сводило горло. – И где они, наши следы, ты их видишь? – переспросила Ника.

– Нет, но попробовать-то можно.

– Ладно, только ты первый, и знаешь что, держи меня за руку, я не очень-то отчетливо воспринимаю действительность, у меня, кажется, сотрясение мозга, об асфальт ударилась, – пролепетала Ника, не отпуская рукав куртки брата.

Он глубоко вдохнул, как перед нырянием:

– Хорошо… так, не торопись, иди за мной спокойно, старайся наступать след в след…

Они успели сделать несколько шагов, как вдруг прямо на них чуть не налетел грузовик, завыл прямо над головами, заскрипел тормозами, навис грозно.

Андрей чудом успел выхватить Нику из-под колес, рванул, и вот уже они оба выскочили на тротуар под гневные крики водителя, высунувшегося в окно.

Ника услышала звуки полицейской сирены, ее мгновенно заглушил уличный шум, возгласы прохожих, шорох шин, скрипы, стуки, птичьи голоса.

Грузовик с разгневанным водителем унесся прочь. Ника и Андрей остались стоять на тротуаре, огорошенно оглядываясь по сторонам.

– Андрей, – позвала Ника, – что это было? – Она покрутила головой, силясь прогнать наваждение.

Брат выглядел совершенно обескураженным.

– Ты как? – участливо спросила Ника, тронув его за локоть.

Он вздрогнул.

– Ты это видела? – Он с силой потер лоб, зажмурился. – Померещится же такое…

Ника, на минуту допустившая предположение, что у нее была галлюцинация, поняла – нет, не было.

– Не волнуйся, – как можно спокойнее обратилась она к брату, – просто скажи, что ты видел?

– Бред какой-то, – признался он, – пустое место, пыльные декорации, все как будто смылось, стало тусклым и плоским, я не понял ничего, а потом этот грузовик, и все вернулось…

– Значит, мы видели одно и то же, – пробормотала Ника. – Если предположить, что у нас коллективная галлюцинация, то… мы сами виноваты: все эти разговоры, накрутили себя – Мертвый город, Мертвый город! – она запнулась. Андрей внимательно смотрел на нее, ожидая объяснений, а что она могла объяснить? – Послушай, – она с горячностью схватила его за руку, – ты говорил, я побежала через дорогу, грохнулась со всего маху, приложилась об асфальт, так? – Андрей кивнул. – Хорошо! Дальше! Вы с Митькой побежали следом, и когда ты поднял меня, то увидел тот же самый пустой мир, в смысле, мы с тобой оказались там! Так-так-так! Но Митька?! Куда подевался Митька?!

– Погоди, ты хочешь сказать, что…

– …он остался там! – выкрикнула Ника.

– Послушай, давай успокоимся, – Андрей изо всех сил пытался не паниковать. – Давай просто поищем Митьку, он наверняка где-то здесь, спрятался и прикалывается, на нас глядя.

– Да, на него похоже, – согласилась Ника. – Только, знаешь, я видела, как его увез пустой автобус.

– Что?!

– Да, автобус, в котором не было ни водителя, ни пассажиров, только Митька, я погналась за ним, но я не так быстро бегаю.

– Когда ты это видела?

– Не знаю, – призналась Ника. – Я думала, что мне померещилось в отключке, приложилась головой, вот и… Но потом ты появился, а Митька пропал, выходит, что я его действительно видела там. Выходит, мы нашли остановку?

Брат и сестра несколько мгновений молча смотрели друг на друга, не веря тому, что произошло.

Не договариваясь, бегом рванули к троллейбусному кольцу, заскочили в маленькую кафешку, где в этот час не было посетителей. Буфетчица смерила ребят равнодушным взглядом.

– Мальчик не заходил? – выпалила запыхавшаяся Ника. – Такой, лет девяти, в желтой куртке.

– Нет, – буфетчица пожала плечами и вдруг оживилась: – Потерялся, что ли?

Ника обреченно махнула рукой.

– Я все время звоню, номер недоступен, – сообщил Андрей.

– Давно пропал-то? – спросила буфетчица. – Может, в полицию надо? Тут опорный пункт рядом…

Ника, не слушая ее, рванула из кафе, Андрей, едва не получив по лбу дверью, выскочил следом.

– Стой! – крикнул он. – Ты в опорный пункт?

– Нет, – Ника помотала головой. – Я почти уверена, я возвращаюсь на остановку.

– Я с тобой.

Глава 7

Непредвиденное

– Не работает, – всхлипнула Ника, нервно поеживаясь.

Вот уже около получаса она стояла у края дороги и пристально всматривалась в проезжающие машины и автобусы. Андрей молча маялся рядом, переминаясь с ноги на ногу, время от времени пытаясь дозвониться до пропавшего Митьки. Как человек здравомыслящий, он предполагал, что Митька мог просто сбежать домой и теперь отсиживается в тепле, радуясь своей находчивости. Телефон у него разрядился, или он его отключил, чтоб заставить брата и сестру понервничать… Но Андрей звонил не только на мобильный, но и на домашний. К тому же у Митьки точно не было ключа, а родители еще на работе, так что в лучшем случае Митька отсиживается в подъезде, а в худшем… О худшем думать не хотелось.

– Ты в полицию звонил? – всполошилась Ника.

Андрей кивнул и сразу же вспомнил, что в полицию он как раз и не успел позвонить. Кажется, туда звонила женщина из кафе, он видел сквозь витринное стекло, как она набирала номер и говорила с кем-то. Почему он решил, что буфетчица говорила именно с полицией? Андрей хотел было незаметно от Ники набрать 02, как вдруг увидел подъезжающую полицейскую машину.

Автомобиль остановился рядом с Никой, оттуда медленно выбрался парень в форме и строго спросил у Ники:

– Че, хулиганим?

От неожиданности Ника открыла рот, но не произнесла ни слова.

– Я спрашиваю: это у вас кто-то потерялся? – полицейский нахмурился. Андрей быстро шагнул вперед, отстранил безмолвную Нику и быстро объяснил стражу порядка ситуацию. Так и так, переходили дорогу, сестра поскользнулась, упала, пока он ее поднимал, младший брат куда-то исчез, на звонки не отвечает, ключа от дома у него нет, родителям пока не сообщали, не хотели пугать.

Полицейский слушал все с тем же хмурым выражением лица, потом начал говорить по рации, спросил телефоны родителей. Андрей замялся. В этот момент Ника дернула его за руку. Андрей повернулся к ней – она во все глаза смотрела куда-то в одну точку. Проследив взглядом, Андрей увидел, как неподалеку от них остановился древний автобус, рассыпающийся, осевший на правый бок, рухлядь, а не автобус, будто только что со свалки.

– Проверьте его, – потребовала Ника.

Полицейский хмыкнул.

– Проверьте, – Ника повысила голос. – Я видела, как точно такой же автобус увез моего брата.

– О чем ты, девочка?

– Об этом автобусе! Да посмотрите же, у него даже номеров нет! – Ника резко повернулась и почти бегом побежала к пустому автобусу. Андрей виновато взглянул на полицейского и, пожав плечами, пошел за сестрой.

– Эй, куда рванули? – крикнул вслед полицейский.

Андрей услышал его шаги за спиной и одновременно увидел, как Ника подошла к автобусу, как медленно со скрежетом раздвинулись ржавые створки дверей, как, постояв секунду в замешательстве, подняла ногу и поднялась по ступеням в салон.

Андрей почему-то ужасно испугался того, что сейчас произойдет, как будто кто-то толкнул его в спину и заставил одним прыжком преодолеть несколько метров до автобуса.

Створки дверей уже начали съезжаться, но в последний момент Андрей успел вцепиться в них и протиснуться внутрь. Двери лязгнули недовольно, и в ту же секунду автобус тронулся с места, хотя двигатель так и не завелся.

С улицы донеслось «Сто-о-ой!». Это кричал полицейский. Андрей повернул голову и увидел сквозь мутное стекло окна, как человек в форме бежит рядом, колотя по ржавому автобусному борту. Но автобус наподдал, и человек отстал. Андрей еще успел заметить, как полицейский автомобиль сорвался с места и попытался догнать автобус, но очень скоро исчез из виду, как будто у автобуса была скорость фаворита раллийных гонок.

– Смотри, – услышал он громкий шепот: Ника стояла рядом и говорила в самое ухо, – это тот самый пустой автобус, без водителя…

Только сейчас Андрей заметил, что водительская кабина пуста. Они мчались по пустому шоссе в никем не управляемом автобусе с неработающим двигателем.

Навстречу летели черная лента дороги, снеговая поземка да неподвижные скрюченные деревья по обочине.

Андрей крепко сжал Никину ладонь.

Глава 8

Мертвый город

Ника очнулась, увидев перед собой разверстые створки автобусных дверей – словно распахнулась пасть чудовища, сожравшего, но не успевшего переварить добычу.

Вцепившись в Андрея мертвой хваткой, Ника подтолкнула его к выходу. Помогая друг другу, ребята выбрались наружу, прыгнули на обочину, под ногами хрустнули мелкие камешки, смерзшиеся, осыпающиеся сухой пылью.

Прямо перед ними частоколом тыкались в низкое небо обугленные искореженные елки. Тишина стояла такая, что закладывало уши, и только изредка тоненько завывала вездесущая пурга.

Автобус застыл грудой ржавого железа, словно он уже лет десять тут гнил, а не мчался только что по шоссе с нереальной скоростью.

Ребята переглянулись.

Ника перевела взгляд на ту сторону дороги – там серой бетонной стеной высилась длинная многоэтажка.

– Где мы? – Это были первые слова, сказанные Никой с того момента, как она бросилась к пустому автобусу. И она тут же испугалась звука своего голоса, он прозвучал как древняя запись на истертой пластинке – скрипучий, неживой, искаженный.

– Я не знаю, – ответил Андрей. Ника заметила, как он побледнел – тоже, наверно, испугался.

– Здесь что-то не так, – еле слышно прошептала Ника.

– Своевременное замечание, – Андрей старался не показать своего страха.

Они не смели перейти дорогу, хотя всего-то – две полосы. Но вместо привычного асфальта покрытие выглядело как застывшая смола, черная неподвижная река, у берега которой застыл на вечном приколе автобус-призрак. Наверно, при необходимости он может превратиться в лодку, катер, да во что угодно.

– Как думаешь, что там, на той стороне? – спросила Ника.

– Я вижу то же, что и ты, – отозвался Андрей. – Дом.

– А этот автобус, он ходит в один конец? – Ника покосилась на груду ржавого металла.

– Этот? – не понял Андрей.

– Этот или другой, я не знаю, – Ника начала злиться. До сих пор она только боялась, паниковала и была в ужасе, но неразрешимость проблемы повергла ее в отчаяние. Не в уныние, когда опускаются руки, а в ту самую безнадежность, когда нечего терять и внутри закипает упрямая злость. Раз уж она решилась сесть в пустой автобус, раз уж позволила ржавому призраку привезти себя сюда, значит, надо было действовать, искать пропавшего брата. – Митька наверняка где-то здесь, – предположила Ника. – Мы должны найти его как можно скорее, а потом будем думать, как выбираться.

Она сказала это и сделала шаг вперед, наступила на стылую смолу – скованную морозом адскую реку.

Ей показалось, или действительно застывший мрак под ее ногами вовсе не застыл, он пульсировал, и это глубинное движение передавалось через ступни, мешало идти. Ника теряла равновесие, теряла ориентацию, зрительные образы, до сих пор четкие и определенные, поплыли, смазались, закружилась голова, и если бы брат не поддержал, Ника бы наверняка упала.

Бесконечно долго переходили они через дорогу, так долго, что потерялись во времени. Само понятие «долго» тоже перестало существовать и волновать их.

Глава 9

На том берегу

– Здесь никого нет, – Ника растерянно крутила головой, рассматривая унылую серую стену с темными провалами, притворяющимися окнами. Войти в дом не представлялось возможным, все подъезды были наглухо заколочены, в слепых глазницах окон кружил мрак.

– Мистика какая-то, – невольно вырвалось у Андрея.

– Вот именно, – подхватила Ника, – мистика! Мы в Мертвом городе, разве ты еще не понял?

– Я бы предпочел, чтоб все это можно было как-то по-другому объяснить – заброшенная стройка, например, или аварийный жилой дом…

– Ну да, – Ника не удержалась от ехидства, – а автобус, на котором мы сюда приехали, он на самом деле выполнял свой последний рейс, а теперь отправится на заслуженный отдых, на свалку, где ему самое место! А без водителя он потому, что у нас со зрением проблемы и с головой, на самом деле водитель был, это мы его не заметили, так?

– Тихо! – перебил ее Андрей. – Я что-то услышал…

Ника замерла, прислушиваясь.

– Показалось, – Андрей был разочарован.

– Нет, я тоже слышу, – одними губами произнесла Ника.

Они замолчали, изо всех сил напрягая слух.

Определенно теперь и Ника и Андрей могли бы с уверенностью подтвердить: они слышали то ли обрывки разговоров, то ли далекое пение, прерываемое плачем, как в старом приемнике, когда никак не можешь поймать нужную волну, только отголоски да помехи.

– Смотри-ка, этот дом можно обогнуть, там наверняка что-то есть, – предположила Ника.

Андрей согласно кивнул, и они побрели по разбитой дорожке, завернули за угол и увидели целый ряд многоэтажек, как две капли воды похожих на первую. Все так же носилась в воздухе смерзшаяся сухая пыль, колола щеки, они шли вдоль домов по разбитой дороге, видели одно и то же, правда, иногда у какого-нибудь дома возникала груда ржавого железа, некогда бывшего автомобилем, или мертвое дерево у подъезда. И никаких признаков жизни. Зато звуки становились отчетливее, как будто эфир прочистился.

Вдруг ребята услышали, как где-то хлопнула подъездная дверь. В том, что это именно подъездная дверь, они не сомневались, потому что оба прекрасно помнили, как именно она хлопает после прохода равнодушного чужого человека, которому все равно, как долго прослужит дверь, ведь она не в его квартире…

Ребята остановились, пораженные этим звуком.

– Смотри! – Ника показала на очередной дом, на первый взгляд ничем не отличавшийся от остальных, но если присмотреться…

– Дверь! – воскликнул Андрей.

Действительно, в отличие от других домов этот казался обитаемым, во всяком случае в одном из подъездов вход не был заколочен.

Ребята с некоторой опаской подошли поближе.

Крыльцо разрушилось, бетон просел, зияли провалы, уходившие куда-то в бездну. Но подъездная дверь выглядела свежевыкрашенной. Андрей перепрыгнул провал, подал руку Нике, она тоже поднялась на крыльцо.

– Как думаешь, что там? – спросил Андрей.

– Не знаю, – шепотом ответила Ника.

– Вот что, надо попытаться позвонить, определить наше положение и хотя бы сфотографировать, – Андрей достал из кармана телефон, взглянул – как он мог разрядиться? Полная батарея была…

Ника быстро достала свой.

– И у меня мертвый… мертвый телефон в Мертвом городе, – забормотала она. – Что же нам делать?

– Не может быть, вы живые?! – услышали ребята чей-то голос и резко обернулись. Неподалеку стоял пожилой человек, одетый явно не по погоде, – в мешковатом плаще какого-то болотного цвета, мятых серых брюках и старой шляпе. Кажется, незнакомец запыхался: он тяжело дышал, был бледен, небрит, вообще выглядел жалким и нездоровым.

– О чудо из чудес! – повторил человек. – Как долго я вас ждал!

Глава 10

Незнакомец

От неожиданности Ника спросила первое, что пришло в голову:

– Нас?

– Не важно, вас или других, – человек наконец справился с одышкой. – Уф, хорошо, что я успел…

– Вы местный? – перебил Андрей. – Скажите, пожалуйста, что здесь такое? Что вообще происходит?

– Местный? – переспросил человек. – Да, пожалуй, местный… Молодой человек, какой сейчас год?

– Что? Год? – растерялся Андрей.

Ника дернула его за рукав и зашипела в самое ухо:

– Он сумасшедший, не видишь!

Андрей, не отрывая взгляда от незнакомца, покачал головой:

– Нет, не сумасшедший, это тот краевед, который фотографии в музей передал.

– Ты уверен?! – Ника во все глаза уставилась на краеведа.

– Почти…

В краеведа, исчезнувшего двадцать лет назад, верилось с трудом, как и во все происходящее, но Митьку надо было найти во что бы то ни стало.

– Вы кто? – спросила Ника.

– Я?! – человек посмотрел на нее растерянно, даже лоб под шляпой потер и развел руками. – Увы, я не могу вам этого сказать, не в том смысле, что скрываю, нет! Я попросту забыл, – он вздохнул.

– Вы не помните? – удивилась Ника.

Человек начал суетливо шарить по карманам, бормоча неразборчиво: «Вот, тут у меня записано… время, очень долго… память… забирают память…»

– Все понятно, это не вариант, – отмахнулась Ника, – это какой-то чокнутый, и он нам не поможет.

– Мы ищем мальчика девяти лет, в желтой куртке, это наш брат, зовут Митей, – скороговоркой произнес Андрей. – Его увез пустой автобус, мы сели на такой же и очутились здесь. Скажите, вы не видели мальчика?

Незнакомец посмотрел на них долгим и, как им показалось, удивленным взглядом:

– Ребята, вы представляете, где мы сейчас?

– Вообще-то не очень, – ответил Андрей.

– Мы в Мертвом городе…

– Понятно, что не в живом, – огрызнулась Ника, но негромко – так, чтоб старик не расслышал.

– Вы уверены? – уточнил Андрей. – В смысле, вы нас разыгрываете, да?

– Молодой человек, я похож на массовика-затейника? – с горечью переспросил незнакомец.

– Вообще-то не очень, – согласился Андрей.

– В таком случае позвольте посоветовать вам спуститься с этого крыльца и отойти подальше.

Андрей хотел было последовать совету, но Ника уперлась:

– С какой стати? Вы поможете найти нашего брата?

Незнакомец засуетился:

– Я, извините, я не знал… В том смысле, что я не встречал здесь мальчика, такого, как вы описали. Хотя я все время слежу, – забормотал он.

Ника разочарованно отмахнулась:

– Ничего вы не знаете. Но ведь есть кто-то, кто знает?

– Возможно, но… – незнакомец протянул к ним руки, как будто умоляя о чем-то, и Ника поняла, что он совсем старик. – Пожалуйста, сойдите с крыльца! – простонал он.

Андрей снова потянул за собой сестру.

– Да погоди ты! – бросила она с досадой. – Этот твой краевед просто морочит нам голову.

– Милая моя, пока мы стоим здесь, нам всем грозит страшная опасность! – взмолился старик.

– Какая?

– За этой дверью вы найдете ответы на ваши вопросы, но плата будет слишком высока, – торжественно изрек он.

– Ника, давай все обсудим, прежде чем соваться туда, – попросил Андрей и снова потянул ее с крыльца.

Ника уже готова была спуститься, как вдруг откуда ни возьмись на крыльце появился кто-то еще. Девочка едва уловила чье-то присутствие сзади, быстро оглянулась и увидела: темный силуэт, непонятно, мужчина или женщина, стоя к ней спиной, замер у двери. Внезапно дверь приоткрылась, и неизвестный проскользнул внутрь.

Ника бросилась за ним и успела в последний момент.

Дверь захлопнулась, лязгнув железом, и девочка очутилась в кромешной темноте.

Глава 11

Андрей

Он не успел. Всем телом ударился о гулкий металл, стал бить кулаками и ногами, орать так, что сорвал голос, – безрезультатно. Дверь не поддавалась.

Окончательно отчаявшись, опустился на корточки и заплакал от бессилия.

– Молодой человек, – услышал Андрей и поднял голову. «Краевед» по прежнему стоял неподалеку от крыльца, словно держал безопасную дистанцию.

– Эй, вы ведь знаете, как открыть эту чертову дверь! – крикнул Андрей.

– Она сама открывается, – ответил тот. – Но поверьте мне, лучше туда не входить, я же предупреждал…

– Но ведь там Ника!

– Девочка… да, очень жаль.

– Что значит – жаль?! – возмутился Андрей. – Вы знаете, что там?

– Молодой человек, простите мою назойливость, спуститесь с крыльца, прошу вас, вы подвергаете себя опасности, если бы вы послушались меня, то девочка была бы с нами, а теперь… – он протянул руку с мятым листком бумаги, – вот, я кое-что успел записать…

Андрей нехотя поднялся и спрыгнул с крыльца, подошел к старику, кивнул на бумажку:

– Что там?

– Если повезет – мое имя.

Андрей с опаской взял мятый клочок, развернул и прочитал одно слово – «краевед». Нахмурился и вернул бумажку старику:

– Я вас знаю.

Тот чуть не подпрыгнул от неожиданности:

– Невероятно! Как это может быть? Вы уж простите, я вас совершенно не помню, по вполне уважительной причине, поскольку здесь, знаете ли, начисто отшибает память, – он нервно усмехнулся. – Вы не представляете, как я рад! Совершенно потерял надежду – и вдруг такая удача! Я в том смысле, что встретил вас, а не в том, что вы сюда попали, потому что это не может быть удачей, уж поверьте старику.

– Мы не знакомы, – перебил его Андрей, – я родился, когда вас уже не было.

Старик поник так же быстро, как и воодушевился:

– Да? И позвольте узнать, как давно…

– Если вы тот самый краевед, о котором я думаю, то двадцать лет назад.

– Двадцать лет… да-да, здесь совершенно не ощущается время, понимаете ли, его здесь нет, отсутствует, ни дня, ни ночи, ни солнца, ни звезд, отсюда и забывчивость, хотя нет, память попросту воруют… – забормотал краевед. – Позвольте спросить, а откуда вам известно, кто я?

– Можно сказать, случайно. Ваш краеведческий кружок до сих пор работает, я в него записан, там в архиве нашлись ваши записи, фотографии, находки всякие. Вы Лунев Сергей Викторович, кажется? Это вы писали о Мертвом городе.

Старик изменился, он как будто стал выше ростом, распрямились плечи, и даже шляпа стряхнула пыль.

– Друг мой, вы не представляете, что для меня сделали! – воскликнул краевед.

– Ничего я не сделал, – Андрей на всякий случай отступил назад.

– Нет, стойте! – воскликнул старик. – Вернитесь, не оглядывайтесь!

Но Андрей уже обернулся и увидел толпящиеся сумрачные тени на крыльце перед дверью.

– Уходим! – старик вцепился в его руку и потащил куда-то прочь.

Андрею не сразу удалось освободиться, но он все-таки вырвался.

– Немедленно объясните, что здесь происходит! – потребовал он возмущенно. – Я должен вернуться и забрать Нику, там какие-то люди, значит, сейчас откроется дверь, и я смогу войти.

– Да поймите же вы, – воскликнул старик в отчаянии, – это не люди! Это те, что когда-то были людьми!

– Тем более! – заорал Андрей. – Выходит, Ника там сейчас у призраков, а мы тут бла-бла-бла разводим! – Он решительно повернулся и хотел было бежать, но старик вдруг вцепился в него с нечеловеческой силой.

– Если ты попадешь туда, то ничем не поможешь, – зловеще предрек он, почему-то перейдя на «ты». – Ты станешь одним из этих призраков, не помнящих себя, потерявших человеческий облик, ни живых, ни мертвых.

– Врете!

– Какой смысл? – удивился краевед.

Андрей остановился, задумался.

– Значит, Ника тоже? – спросил он испуганно.

– Я не знаю, – признался Сергей Викторович. – Это не сразу происходит, постепенно, понимаешь? Стоит один раз зайти, как потом уже не можешь отказаться, все время тянет туда.

– Вы там были? – перебил Андрей.

– Да… нет… видишь ли, еще в самом начале, я тогда ничего не знал о здешних порядках, я изучал, понимаешь? И мне удалось выяснить, что я могу получить ответы на все вопросы, представляешь! На все! Достаточно прийти сюда, войти и, когда подойдет твоя очередь, спросить.

– На все? – не поверил Андрей. – Вот это здорово! Что же тут плохого?

– Именно так все и думают, – горячо зашептал старик, – это такая очень сильная приманка – любопытство или необходимость… Одним словом, человек приходит, задает вопрос и, возможно, получает ответ, но взамен лишается части себя самого – такая плата. Я сразу забыл свое имя, единственное, что оставалось в памяти, – «краевед», я записал это слово, потому что имею привычку записывать. Но я еще не лишился способности думать! Я предпринимал множество попыток вернуться в нормальный мир, но тщетно. И тогда я решил сходить еще раз…

– Узнали?! – Андрей чуть не задохнулся от волнения.

– Я не помню, – Сергей Викторович сокрушенно развел руками.

– Но ведь вы же имеете привычку все записывать?

– Да-да, конечно! Я очень много писал, у меня тут неподалеку есть убежище, нам лучше пойти туда, потому что скоро начнется облава, и тогда…

– Какая еще облава? Почему я должен вам верить? Мне надо найти Нику и Митьку, и мы вернемся домой, – заявил Андрей. – Я сейчас пойду и буду ждать там, пока Ника не выйдет.

– Выход не всегда там, где вход, – загадочно произнес Сергей Викторович, – взгляни-ка! – он ткнул пальцем вверх. Андрей запрокинул голову, багрово-серое низкое небо как будто сгустилось, почернело.

– Пора в убежище, – торопил Сергей Викторович. – Скорее, скорее, иначе будет слишком поздно! – Он обреченно махнул рукой и побежал, точнее, засеменил по-стариковски, пока Андрей стоял с запрокинутой головой и всматривался в смерчевые завихрения. Из-за низкой облачности невозможно было ничего разобрать. Стало трудно дышать, тяжесть навалилась на плечи, потом он увидел сполохи, как будто кто-то там наверху то ли фейерверки запускал, то ли сваркой занимался.

Заложило уши, да так, что Андрей от неожиданности схватился за голову и присел…

А потом он увидел, как сверху, будто кусок черной рваной тряпки, спикировала черная крылатая тварь и бросилась на бегущего Сергея Викторовича.

Андрей сначала так испугался, что перестал соображать, но в следующий момент он, уже не задумываясь, понесся на помощь краеведу. Тварь, почувствовав погоню, повернулась к мальчику, он по инерции пробежал еще несколько метров и застыл, не в силах оторвать от нее взгляда. Тварь не имела ни глаз, ни вообще чего-либо напоминающего морду, но Андрей мог бы поклясться, что она видит его насквозь, все клетки его тела и самые потаенные мысли. На секунду показалось, что тварь выворачивает его наизнанку, подкатил приступ тошноты, Андрей согнулся, а когда снова распрямился, тварь исчезла. Лишь ветер кружил ошметки золы или сажи, хотя вроде бы ничего не горело. Рядом стоял задыхающийся от быстрого бега Сергей Викторович и смотрел на Андрея расширенными от ужаса глазами.

– Невероятно! Невинная кровь! – прошептал он, но сразу же схватил мальчишку за руку и потащил за собой. Андрей больше не сопротивлялся. Они бежали по разбитому, как после бомбардировки, асфальту, мимо мертвых деревьев, ржавых остовов машин и смерзшихся мусорных куч.

– Сюда! – задыхаясь, крикнул Сергей Викторович и толкнул Андрея к изъеденному ржавчиной древнему авто, некогда окрашенному неожиданно оранжевой краской. Андрей больше не думал, он просто прыгнул внутрь и упал на продавленное сиденье.

Сергей Викторович плюхнулся рядом и захлопнул дверцу. В салоне, если его можно было так назвать, стало темно. Не то чтобы глаз выколи, но из-за закрывающих окна кусков каких-то тряпок, картона, фанеры свет внутрь почти не проникал.

Андрей сел поудобнее и осмотрелся. В «убежище» осталось только заднее сиденье, днище, видимо, проржавело настолько, что старику пришлось закрыть дыры обрывком листа рубероида или чего-то похожего. На месте передних сидений имелся самодельный столик, заваленный всяким хламом.

– И это вы называете убежищем? – с сомнением спросил Андрей.

– Именно! – подтвердил краевед. – Рухлядь наподобие этой почему-то совсем не привлекает внимания охотников. Но позволь узнать, как тебе удалось?!

– Что? – удивился Андрей.

– Ты спас меня! – старик говорил с большим воодушевлением. – Я никогда не видел ничего подобного! Червоточина почти настигла меня, а тут ты, причем события разворачивались с такой стремительностью, что я ничего не успел понять – так, какие-то обрывки, паника, нарастающий ужас, почти потеря сознания, я упал, но успел заметить, как ты бросился на нее и спугнул! Невероятно, но я видел это своими глазами!

Андрей пожал плечами – он и сам не понимал, что произошло. Испугаться он не успел, точнее, испугался, но не за себя, а за Сергея Викторовича.

– Не знаю, – признался он, – я ни о чем таком не думал. Червоточина, или как там оно называется, довольно жуткая, конечно, но если бы на вас несся поезд или дикое животное, я бы не смог ничего сделать, а это… ну не знаю, гадость какая-то просто?

– Дорогой мой, – восхитился старик, – воистину во многой мудрости есть многая печали! Дело в том, что Червоточина гораздо страшнее поезда или зверя: те могут просто убить, а она совершает более страшное – забирает душу. Но ты об этом не знал, поэтому не испугался. Да-да, но почему она испугалась тебя? – он почти благоговейно прикоснулся к руке Андрея и снова забормотал непонятное: – Невинная кровь…

– Послушайте, – перебил его Андрей, – мне сейчас точно не до того, чтоб обсуждать с вами местных персонажей, какими бы ужасными они ни были. Я должен найти сестру и брата и убраться отсюда. Поэтому, пожалуйста, помогите мне, а если не хотите, то я и один справлюсь.

– Конечно, разумеется, – старик суетливо склонился над кучей хлама на столике, на поверку оказавшимся многочисленными записями. Сергей Викторович записывал все, что с ним происходило в Мертвом городе на протяжении двадцати лет. Он перебирал разрозненные листы, клочки, обрывки, старые тетради и огромные рассыпающиеся папки, бормоча себе под нос: – Разумеется, я помогу, хотя если бы вы слушали меня с самого начала, никто бы не пострадал. Молодой человек, – произнес он торжественно, – кстати, не знаю до сих пор вашего имени, – он почему-то опять перешел на «вы».

– Андрей…

– Итак, Андрей, выслушайте меня внимательно: то, что я вам расскажу, возможно, сохранит вам жизнь, вам и вашим потерявшимся. Мы с вами находимся, как я уже говорил и как вы сами догадались, в некоем, условно назовем, «месте», хотя я считаю, что Мертвый город с понятием «место» никак не коррелируется, как и с понятием «время», впрочем, об этом я тоже уже говорил…

– Можно короче? – не очень вежливо потребовал Андрей.

Старик посмотрел укоризненно:

– Я стараюсь, но двадцатилетние исследования никак не тянут на пятиминутный доклад!

Андрей понял, что так просто от краеведа он не отделается. Старик продолжил свои высокопарные речи, а Андрей, не слушая его, прикидывал: просто взять и уйти? Но у него нет никакой информации о том, что здесь происходит. Если до появления Червоточины Андрей еще сомневался, то теперь он точно знал, что, поскольку таких тварей в его мире не существует, значит, они попали куда-то в запределье. Но куда? Параллельный мир?

Скудные познания, почерпнутые в основном из фильмов, компьютерных игр и нескольких случайных книжек, мало что могли объяснить и уж точно ничем не могли помочь. Но одно Андрей знал точно, этому учили его археологи во время раскопок – нужна информация! Этой информацией обладал немного помешанный краевед. С другой стороны, о чем можно говорить с человеком, который даже имя свое забыл?

– Сергей Викторович, давайте лучше я буду задавать вопросы, а вы – отвечать. Просто чтоб не терять время…

– Андрей, – краевед всплеснул руками так, что рассыпались все его записи, – ты меня совершенно не слушаешь! Ведь первое, что я сообщил о Мертвом городе, времени здесь не существует.

– Этого не может быть, – перебил Андрей. – Мы с вами встретились сегодня в тот момент, когда мы с Никой стояли на крыльце, потом Ника исчезла за дверью, потом я увидел призраков, вы побежали, на вас напал этот черный червяк, я его отогнал, и вот мы сидим в вашем убежище и разговариваем, это происходит сегодня.

– Хорошо, – старик кивнул, – для тебя – сегодня, потому что ты еще помнишь время и свой мир, для тебя он вроде точки отсчета. Но если ты здесь останешься, то забудешь все. Время потеряет для тебя смысл, как и все остальное, все, что для тебя было важным, все, что ты любил…

– Нет, – вскрикнул Андрей, – этого никогда не случится!

– Никогда – понятие относительное, – заметил старик.

– Вы тут совсем из ума выжили, – огрызнулся Андрей. – Ладно, толку от вас никакого, сидите здесь и ждите, я пойду.

– Куда, если не секрет? – в голосе старика послышалась скрытая издевка.

– Ломать дверь!

Глава 12

Ника

Сначала тьма показалась непроницаемой. Нике захотелось немедленно вернуться, выскочить наружу. Она осторожно сделала шаг назад, повернулась и попыталась нащупать дверь, но ее руки соприкоснулись с пустотой.

– Андрей, – позвала она и прислушалась. Ответа не было. А ведь она точно знала: брат находится совсем рядом, и наверняка должен ее слышать… Наверняка? Тогда почему у нее возникло ощущение, будто она провалилась на дно глубокого колодца, а Андрей остался наверху, и теперь кричи она не кричи, брат не услышит?

Ника прислушалась к себе и снова удивилась, если бы она провалилась в колодец, то наверняка бы разбилась, во всяком случае, почувствовала бы, как падает.

– Андрей! – крикнула она во весь голос, но крик тут же погас. Зато глаза стали различать смутные очертания окружающего.

Она стояла посреди темного зала, стены из грубого камня, свет падал из далекого проема впереди, тусклый, серый, но все-таки он позволял видеть.

Вспомнилась почему-то Алиса и кроличья нора, куда она провалилась, это воспоминание придало бодрости. Ника пошла на свет.

Пол под ногами как будто пружинил. Ника взглянула вниз и увидела солому, плотно спрессованную, ветки, сухие стебли переплелись намертво, наверно, их много лет втаптывали в пол, а хворост и старую солому не убирали, бросали новую… Но зачем? Подстилка из ветвей и соломы хрустела под ногами, Ника ступала очень осторожно, пугаясь каждого шага и каждого хруста. Там впереди была приоткрытая дверь, а за дверью, Ника очень надеялась на это, ее ждали ответы на вопросы.

Вопросов у нее накопилось очень много – и об этом месте, и вообще о Мертвом городе. Раз уж она сюда попала, то надо же все выяснить. Плохо, что нет фотоаппарата и телефон отключился. Вот бы снять все это, а потом на своей странице опубликовать. В классе все с ума сойдут! Да что там в классе – вся школа будет на ушах стоять. Ника прославится, станет суперпопулярной, и тогда… тогда она сама будет выбирать, с кем ей танцевать на школьных вечеринках.

Да, надо не забыть узнать о Митьке, куда он подевался, паршивец…

Стоп! Ника во что-то уткнулась. Ну конечно, налетела на дверной косяк!

Ника потерла лоб и с некоторой опаской заглянула в дверной проем. Она увидела узкий пустой коридор, заканчивающийся тупиком.

Что за чепуха? Она прошла до конца коридора, вернулась назад, все еще недоумевая, и вдруг увидела кого-то, стоящего там, за дверью, в сумраке. Испугалась и обрадовалась одновременно:

– Здравствуйте, скажите, пожалуйста, где тут можно узнать…

– Займите очередь, – прошелестело в ответ.

– Что? А куда?

– Займите очередь… – опять донеслось чуть слышно.

– Извините, – покорно согласилась Ника: она вспомнила, как кто-то промелькнул за ее спиной и открыл дверь.

– Я первая, вы за мной.

– Хорошо.

Ника послушно вышла из коридора и пристроилась за неизвестной или неизвестным, она так и не разобрала.

Помолчав немного, она все же решилась и спросила угрюмую серую спину:

– Скажите, а куда мы стоим?

Спина никак не отреагировала, но ответ Ника услышала:

– Вас вызовут…

– Спасибо, – она решила быть вежливой.

Кто-то подошел сзади и спросил бесстрастно «кто последний, я за вами», не дожидаясь ответа. Ника невольно поежилась и, не выдержав, обернулась. Вставшего за ней почти не было видно, его фигура тонула в сумраке зала, но за ней быстро выстраивалась очередь, кое-кто попадал в полосу света. Ника, раскрыв рот, смотрела на них, и постепенно пережитый ужас вернулся к ней. Очередники были похожи, как серые фигурки, вырезанные из картона, лишь очертаниями напоминающие человеческие. Правда, те, кто стоял за Никой, людей все-таки напоминали больше, но именно это и пугало сильнее всего. Серые фигуры с опущенными серыми головами, так что лиц не разобрать, они, пожалуй, больше напоминали тени, но тени объемные.

Ника сжалась и замерла, тоже опустив голову.

Впередистоящая тень качнулась и ушла в коридор. Когда она двигалась на свету, то казалась Нике бесплотной.

«Неужели я окружена призраками? – подумала Ника. – Надо бежать отсюда». Но бежать ей было некуда, к тому же на нее словно напало оцепенение, и следующая мысль хоть и показалась посторонней, немного ее успокоила: «Чего ты испугалась? Сейчас узнаешь что тебе надо и выйдешь вместе со всеми…»

Ника ждала. Та, что ушла первой, все еще не появлялась, и о чем так долго можно спрашивать? Тем более бесплотной тени?

Ника нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, хрустела древесная подстилка. «Как в шалаше, – думала Ника, – или в гнезде…» Она одна была такой нетерпеливой. Очередь хранила безмолвие.

– Следующий! – бесстрастно произнес низкий женский голос. Ника в недоумении прислушалась. Голос так же сухо приказал: – Не задерживайте очередь.

Ника несмело шагнула вперед, дошла до конца коридора, уткнулась в стену, повернула голову налево и только тогда увидела еще один коридор.

Она сделала несколько шагов и оказалась перед входом в небольшую комнату.

Посреди комнаты на столе возвышались кипы бумаг и папок, у стола, погруженные в эти бумаги, сидели три женщины.

Женщины были похожи друг на друга, как копии распечатки. Одутловатые, седоволосые, бледные, в грязно-белых балахонах, они методично перебирали стопки бумаг, казалось – просто перекладывали их с места на место, но эта механическая, бессмысленная работа завораживала, приковывала к себе.

Ни одна из них не подняла головы при появлении Ники.

– Имя! – услышала она. Руки одной из женщин по-прежнему перебирали бумаги, зато она подняла голову и уставилась невидящим взглядом прямо на посетительницу. Вместо глаз у нее зияли темные провалы, как будто заполненные зеркальной субстанцией. Женщина была слепа. Но Ника буквально почувствовала, как всю ее пронзила зеркальная вспышка.

Она зажмурилась, прикрыла глаза рукой и переспросила:

– Мое?

– Вопрос.

– Послушайте, у вас тут бюро справок? – быстро заговорила Ника. – Я не знаю, я не отсюда, мы приехали в пустом автобусе, потому что такой же автобус увез моего брата. Мы хотим его найти и вернуться домой, о’кей?

Слепая бесстрастно переложила очередной лист соседке, та передала его третьей, и вдруг раскатисто грохнуло: третья так бахнула печатью по листку, что содрогнулись стены. Бумага взлетела и плавно опустилась прямо в руки к Нике:

«Посетитель называет себя чужим именем и употребляет слова, значение которых ей неизвестно. В ответе отказано».

Ника, прочитав запись, опешила, готова была возразить… но не успела – пол под ногами наклонился, девочка не удержалась, упала и покатилась кубарем.

Глава 13

Снова вместе

Ее выкинуло прямо на разбитый асфальт, приложило так, что содрала бок. Шипя от боли, Ника кое-как поднялась на ноги и осмотрелась. Она стояла у глубокой рытвины, похожей на старую воронку от бомбового удара. Ника никогда не видела воронок, только в кино, но сейчас подумала именно о бомбе.

Хотелось плакать, но даже на слезы сил не было.

Вдруг из ржавого автомобиля на обочине выбрался кто-то ужасно знакомый. Ника даже не испугалась, только вспомнить никак не могла…

– Ника! – крикнул выбравшийся и бросился к ней. – Ника, ты жива? – Он схватил ее за плечи и встряхнул: – Ты чего, а?

– Я тебя знаю? – спросила она, всматриваясь в полузабытое лицо.

– Мать, ты че, припухла?! – испуганно переспросил он. – Я же Андрей!

И словно пелена с глаз упала.

– Андрюшка, ну конечно! – Ника провела ладонью по лбу, смахивая остатки наваждения. – Что-то с памятью…

– Погоди, они у тебя украли память? Ты что-то узнала? – торопливо выспрашивал Андрей.

– Отказали, – Ника сокрушенно вздохнула и протянула брату смятую бумагу.

Он хотел взять лист, но тот съежился и рассыпался серым пеплом.

– Мистика… – произнес Андрей. Ника не услышала его, она напряженно смотрела в сторону: Андрей, заметив, проследил взглядом. Неподалеку на пустыре возник ниоткуда странный хоровод: тени, похожие на людей, или люди, от которых остались одни силуэты, выстроившись вереницей, медленно перемещались, подчиняясь какому-то невидимому вождю, цепочка фигур удлинялась, хоровод ширился, он начал петлять, пересекаться, но строй не нарушался и хаоса не возникало. Серые фигуры, опустив головы, смотрели точно в затылок друг другу. И у каждого в руках был зажат листок бумаги: резко выделяющиеся на сером, ослепительно белые листы временами как будто трепетали то ли под порывами ветра, которого не было, то ли от желания вырваться из серых рук.

– Смотри! – одними губами произнесла Ника.

Андрей смотрел во все глаза. Хоровод густел, низкие тучи тоже, как будто наливались свинцом, тяжелели, вот уже завихрились воронками.

– Нам лучше укрыться, – предупредил Андрей, – сейчас тут будет жарко.

Ника не услышала, она была поглощена вращением хоровода.

Из жадно раскрывшейся воронки прямо на хоровод спикировала рваная тьма. Хоровод распался. Тени побежали в стороны, кто-то упал на землю, кто-то стоял в оцепенении. Из рук с хлопаньем вырывались листы, взмывали и рассыпались в воздухе снежной крупой. С неба падали и падали черные твари, накрывали серые тени целыми группами, накрыв, сворачивались молниеносно, схлопывались и исчезали.

В воздухе кружила колючая пурга, все гуще и гуще. Вскоре ребята уже ничего не могли видеть из-за повалившего снега.

Глава 14

Митя. Комната забытых игрушек

Пыль лежала повсюду. Толстым слоем, плотным, слежавшимся, вековым. Если бы Митька довел свою комнату до такого состояния, мама устроила бы ему серьезную взбучку…

Мама…

Митька, пригорюнившись, сидел на самом краешке какого-то то ли ящика, то ли упавшего шкафа – нет, все-таки он вспомнил, такой ящик называется сундук. У бабушки на даче стоит именно такой, она хранит в нем альбомы с фотографиями и всякие старинные вещи.

Под правой ногой у Мити застыл спущенный мячик, давно потерявший цвет. От безысходности он пытался толкнуть мячик, но тот, вяло шевельнувшись, возвращался на прежнее место.

Митя давно уже исследовал всю комнату: вон там, у стены, в груде всякого хлама ржавел детский велосипед, правда, от велосипеда мало что осталось – покореженный металл, чудом сохранивший прежнюю форму, к тому же велосипед был девчачий, кое-где сохранились следы розовой краски.

А под непроницаемо пыльным окном скопились всевозможные машинки: грузовики и самосвалы без колес, легковушки, расплющенные и изуродованные, будто их молотком били, была даже железная дорога – о том, что это она, Митя догадался, наткнувшись на кусок рельса и одинокий паровоз. Совсем как на дачном чердаке, куда Мите было строго-настрого запрещено лазать, но на который он все равно время от времени совершал пиратские набеги, после которых бабушка находила на участке старые игрушки и, собирая их, ругала внука.

Бабушка…

Она говорила, что на чердаке может быть опасно, она предупреждала – «убьешься!», она даже грозилась пожаловаться маме. Но Митя ее не боялся, он знал: бабуля не выдаст!

Хорошо бы сейчас оказаться на чердаке… А что, вполне может быть… Митя оживился немного, поерзал, огляделся, даже глаза протер в ожидании увидеть полутемный подвал, скос крыши, маленькое оконце и низкую дощатую дверь, сквозь щели которой тянутся пыльные солнечные лучи, а внизу уже ждет бабушка и кричит: «Митя! Митя! Ты там? Спускайся немедленно!»

Митя зажмурился, широко открыл глаза, прислушался и тяжело вздохнул. Скорее всего, чердак ему привиделся во сне, в каком-то очень хорошем, чудесном сне, а на самом деле такого чердака не существует, как не существует ни бабушки, ни мамы… В том сне был и еще кто-то. Только Митя никак не мог вспомнить кто.

Он встал и осторожно приподнял крышку сундука. Прямо на него смотрело черное зеркало.

Пришла пора прятаться.

Он уже слышал, как, царапая пол, пробежались мягкой дробью звуки, скрежет и скрип половиц, взвизгивание петель, далекий хлопок – все эти звуки предупреждали его о приближении настоящих хозяев этого места.

В сундуке было так же уныло и пыльно, как и снаружи, но он давал какое-никакое убежище: если сидеть тихо-тихо, то тебя не услышат, даже не унюхают, хотя у них, должно быть, очень чуткие носы, – но ведь не унюхали до сих пор. Думать о том, что с ним будет, если унюхают, Митя не хотел.

Он ужасно боялся крыс!

Глава 15

Краевед

– Ребята! Ребята! Ну нельзя же так! Идите сюда! Немедленно! – Ника повернулась на голос и с удивлением увидела человеческую голову, торчащую прямо из груды ржавого железа.

– Кто это? – с удивлением спросила она у Андрея.

– Так это краевед, – растерянно ответил он.

– Ты его знаешь?

– Познакомились… Послушай, ты его вообще не помнишь? – уточнил Андрей.

Ника сокрушенно покачала головой:

– Бедный, от него осталась одна голова…

– Нет, он целый, только занудный ужасно, – сказал Андрей и направился к говорящей голове. Ника поспешила за ним. Воздух за ее спиной сгустился и выплюнул черную рваную тряпку, которая чуть было не накрыла Нику, но ветер ослаб, и черные обрывки, бессильно повиснув, спланировали на землю. Ника не заметила, не оглянулась, но небольшой обрывок оставил на ее ботинке пятно сажи.

Старик трясся, как от сильного озноба. Он поспешно втащил ребят в свое убежище. Они уселись на сиденье, тесно прижавшись друг к другу.

– Места маловато, но в тесноте, да не в обиде, – забормотал старик, извиняясь. – Хорошо, что девочка нашлась, да… Скажите, с вами все в порядке, как вы себя чувствуете? – обратился он к Нике. Та посмотрела на него удивленно, подумав немного, кивнула:

– Благодарю вас, я в порядке.

– Я же говорил, я говорил, не следует туда ходить! – старик возвысил голос, но спохватился и перешел на шепот: – Эти твари повсюду, они следят, они охотятся, они настигают тех, кто совсем ослаб, забылся. Сегодня одна из них испугалась Андрея, если они, конечно, вообще могут бояться. А другая готова была напасть на вас, и тоже осечка… это удивительно.

– Разве на меня кто-то нападал? Я не заметила, – призналась Ника. – Скажите, а вы кто?

– Ника, это Сергей Викторович, он краевед из нашего города, попал сюда двадцать лет назад, я тебе о нем рассказывал, а потом ты его видела перед тем, как войти в ту дверь, – бегло объяснил Андрей.

– Да?.. Возможно, – неуверенно произнесла она и вдруг почти подпрыгнула на сиденье: – Послушайте, так вы здесь все знаете?

Сергей Викторович от неожиданности вздрогнул:

– Все знать невозможно… хотя… надо сказать, да, наверно, я немного разбираюсь…

Андрей толкнул Нику локтем:

– Сейчас будет гнать про свои многолетние записи, я же предупреждал – он зануда!

Но Ника отмахнулась:

– Потом… Со мной очень странное произошло, там, внизу, в подземелье.

– В подземелье! – оживился старик. – Так это было подземелье, не башня?

– Не знаю, – Ника напряженно задумалась, – теперь я не уверена.

– Именно! – Старик поднял вверх указательный палец. – Здесь никогда и ни в чем нельзя быть уверенным.

– Там были три женщины, – Ника наморщила лоб, стараясь воспроизвести в памяти все, что она видела. – Три одинаковые женщины, как тройняшки… нет, как клоны… они возились с бумагами, поэтому до меня не сразу дошло – они слепые!

– Мойры! – дрожащим шепотом произнес старик. – У, ведьмы! – он погрозил кому-то кулаком.

Ника покачала головой:

– Нет, мойры – это богини судьбы, они прядут пряжу, тянут нити судеб. Я читала, они из греческой мифологии.

– Это не важно, – горячо заспорил Сергей Викторович, – мало ли, что там древние греки придумали! Те, кого ты видела, самые настоящие мойры и есть! От них зависит судьба каждого несчастного обитателя Мертвого города. Слепые провидицы, адские демоницы, они отвечают на вопросы, а взамен берут память.

– Зачем? – удивилась Ника.

– Они так существуют, питаются нашими чувствами, воспоминаниями, эмоциями, высасывают души.

Ника поежилась. Андрей сидел молча, хмуро глядя себе под ноги.

– Но как же нам быть? – Ника чуть не плакала. – Я должна получить ответ, должна узнать, где находится мой младший брат! Он маленький, он очень испугался, наверно, совсем один в таком жутком месте. Если мойры дают ответы на вопросы, я готова пожертвовать своей памятью, Андрей потом мне все напомнит, правда?

– Больше ты туда не пойдешь, – буркнул брат.

– Ты что! А как же Митька?! – воскликнула Ника.

– Они все равно соврут, – упрямо заявил Андрей, – это тебе не бюро справок, это монстры какие-то, у них не человеческая логика, они просто хотят тебя сожрать.

– Боюсь, Андрей прав, – пожал плечами Сергей Викторович. – Не важно, врут мойры или нет: получив ответ, человек тут же забывает его, потому что лишается не просто памяти, а части себя – он забывает себя, понимаете?

Ника поникла:

– Значит, у нас нет никакого выхода? Мы никогда не найдем Митю и будем вечно блуждать по Мертвому городу?

– Ну уж нет! – возмутился Андрей. – Знаешь, как у нас говорят: из любого безвыходного положения всегда есть минимум два выхода. Надо только найти их.

– Как?! – выдохнула Ника.

– Вот в этом нам поможет Сергей Викторович, – и Андрей посмотрел на краеведа: – Ну, давайте разбирать ваши записи.

Глава 16

Побег

Разобрать что-либо в записях краеведа не представлялось возможным. Клочки бумаги и тряпок, покрытые поплывшими закорючками, подмоченные, подгнившие, потерявшие всякий цвет и расползающиеся в руках, только добавили уныния. Ника совсем расстроилась.

– Послушайте, у вас наверняка есть карта местности, – предположил Андрей.

– Разумеется, есть, – старик даже обиделся. – Но перед тем, как показать вам карту, я должен познакомить вас с обстановкой, предостеречь – вы ведь не имеете ни малейшего представления о том, куда попали.

– Кое-какое уже имеем, – огрызнулся Андрей, хотя понимал, что зря обижает старика. Он заставил себя замолчать и, опустив голову, уставился в пол, а точнее – в дырявое ржавое днище допотопного авто. Пока старик с воодушевлением разглагольствовал, Андрей успел изучить носки своих ботинок, с них он переключился на ботинки Ники. Один ботинок был рыжим, а другой почему-то черным. Андрей удивился и склонился еще ниже, было такое ощущение, будто Ника наступила в смолу или сажу, он уже хотел было сказать об этом сестре, как вдруг чернота с ботинка буквально на глазах увеличилась и стала стекать вниз, стремительно расползаясь по днищу.

Андрей откинулся назад, задрав ноги и громко заорал. Вскрикнул Сергей Викторович:

– Достали!

Взвизгнула Ника:

– Что это?!

– Быстро все вон из машины! – приказал краевед и первым выкатился наружу, за ним выпрыгнула Ника и выбрался Андрей на четвереньках.

– Ника, снимай ботинок! – завопил краевед. – Швыряй его туда!

От Никиного ботинка тянулся черный след, он уплотнился, став похожим на щупальце спрута, и дернул Нику обратно. Ника заверещала, что есть сил встряхнула ногой, ботинок слетел и мгновенно исчез в нутре недавнего убежища, наполненного чавкающей жирной чернотой. Там что-то хлюпнуло. Ника шарахнулась в сторону, упала, Андрей быстро подскочил, поднял ее, и они побежали прочь, подгоняемые разливающейся непроницаемой тьмой.

Краевед заметно отставал, Андрей тащил на себе хромающую Нику. Они бежали по мерзлой земле, острыми комьями падающей под ноги, по выщербленному асфальту, по битому стеклу и рассыпавшемуся от ржавчины металлу. Бежали куда глаза глядят, не обращая внимания на боль и нехватку воздуха в легких. Их гнал настигающий ужас.

Сзади споткнулся и упал Сергей Викторович, Андрей притормозил, обернулся и увидел, как чернота тянет к краеведу свои щупальца. И в то же время ее поверхность как будто застывает, съеживаясь, покрывается белесой пленкой…

– Сергей Викторович, вставайте! – Андрей свободной рукой схватил его за шиворот и попытался приподнять. Краевед оказался очень легким, его удалось поставить на ноги и отвести от почти застывшей смоляной лавы. Старик хрипло дышал и выглядел плачевно.

– Почему эта черная дрянь остановилась? – пробормотал Андрей, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Она как будто замерзла, – громким шепотом отозвалась Ника.

– Нет, ее что-то остановило, – задумчиво произнес Андрей, всматриваясь в застывшую белесую поверхность окаменевшей лавы.

– Дети! – воскликнул краевед, и голос его сорвался. – Дети, идите без меня, без меня у вас есть шанс.

– Еще чего! – недовольно буркнул Андрей. Ника беззвучно плакала, она стояла, поджав босую ногу, как птица. Носок порвался, ступня кровоточила.

– Ника, возьмите мою обувь. – Старик поспешно сел на землю и разулся. Ника испуганно замотала головой.

– Это не выход, – остановил его Андрей, – думаю, мы сможем найти какой-нибудь ботинок.

– Нет-нет, здесь ничего нельзя брать, – зачастил старик. – Возьмите мои ботинки, я настаиваю, мои ботинки пока только мои, понимаете?

– Не очень, – хмуро отозвался Андрей, сдернул с шеи шарф, снял правый ботинок и начал оборачивать ступню шарфом. – Хорошо бы еще к подошве примотать что-нибудь, – пробормотал он себе под нос. – Ника, надевай мой ботинок.

– Смотрите, дорога, – произнесла Ника.

Андрей обернулся и действительно увидел пустынную ленту шоссе:

– Как думаешь, это та самая? По которой нас сюда привез автобус?

– Не знаю, но очень похоже, там тоже сгоревший лес, – неуверенно ответила Ника.

– Ребята, здесь нельзя ничему верить, – предупредил старик, – здесь все только кажется, привычные вам законы не работают.

Ника, морщась от боли, затолкала ногу в ботинок брата. Он помог ей затянуть шнурок:

– Нормально?

– Переживу, – отозвалась Ника. – А ты как?

– Я тоже переживу, – он ободряюще улыбнулся, хотя получилось, наверно, не очень убедительно.

– У меня есть ремень, – Ника вытащила его из джинсов и передала брату, – свой тоже доставай, из двух можно сандалию сделать. Андрей кивнул, покрутил ремни и ловко примотал ими шарф к ноге.

– Почти сапог, – пошутил он.

– Ненадолго хватит, – Ника вздохнула. – Если здесь ничему нельзя верить, то как же ваша карта? – спросила она у Сергея Викторовича.

Старик уже отдышался и стоял босой, понурив голову:

– То, что я наносил на бумагу, трудно назвать картой, это весьма условные метки и записи. Я записывал все, что замечал, и похоже, что тут все словно вывернутое наизнанку. Если взять любую вещь в нашем мире и вывернуть ее, то мы увидим вещь изнутри, вместо входа – выход, вместо подвала – чердак, то, что было снаружи, окажется внутри, а внутреннее вылезет на поверхность и будет казаться вещью. Живое невозможно вывернуть, потому что оно умрет, в Мертвом городе все мертвое, точнее неживое, никогда не бывшее живым, но умеющее таковым притворяться…

– Стоп, – попросил Андрей, – я ничего не понимаю!

– Тут и понимать нечего, – отозвалась Ника. – Если, допустим, футбольный мяч вывернуть наизнанку, он перестанет быть футбольным мячом, хотя, возможно, сохранит форму.

– Не сохранит, чтобы его вывернуть, надо его разрезать, – не согласился Андрей. – А воздушный шар можно выворачивать сколько угодно, он останется все тем же воздушным шаром.

– Да, ты прав, – задумчиво произнесла Ника. – Возможно, простые формы остаются неизменными…

– Ребята, нам надо искать новое убежище, – перебил ее Сергей Викторович.

– Нет, – возразила Ника, – убежище нас не спасет. Нам надо искать Митю и возвращаться домой.

Глава 17

Никто не придет и не спасет

Митя лежал на дне сундука тихо-тихо. Почти не дышал. Он знал: гигантские крысы, совершая обход, тщательно проверяют все уголки и закутки. Их цепкие лапы открывают любые двери, острые зубы легко разгрызают все, что попадается на пути, у них острый нюх, они идут по следу жертвы и рано или поздно извлекут ее из тайника, как бы тщательно жертва ни пряталась.

Митя закрыл глаза – с закрытыми глазами не так страшно, можно спрятаться внутри себя и побыть одному в темноте, внутренняя темнота недоступна для крыс. Они не чуют спящего. Зато они отлично чуют твой страх.

Мальчик лежал в темноте и пыли, свернувшись калачиком, и все глубже уходил в себя. Снаружи у сундука, где он прятался, сновали гигантские серые крысы с длинными мокрыми хвостами. Крысы нервничали, царапали когтями пол и подоконники, грызли в труху забытые игрушки и все ближе подбирались к сундуку. Одна из крыс взобралась на крышку и процарапала на ней длинную глубокую борозду. Другая попыталась поднять крышку, но у нее не получилось – крысы мешали друг другу.

Мите удалось так глубоко уйти в себя, что он перестал слышать скрежет крысиных зубов, больше не было старого сундука, темноты и пыли, не было ужаса и одиночества. Все стало как раньше: он вернулся домой, там были все, кого он любил и кто любил его, там было безопасно, светило солнце, и еще там были Ника и Андрей. Они смеялись и звали его, протягивали к нему руки, вот только голосов он не слышал, хотя прислушивался изо всех сил.

«Я здесь, я вижу вас, я рядом, – попытался он ответить, – возьмите меня с собой, не оставляйте одного».

Они выглядели встревоженными, хотя всего мгновение назад весело улыбались.

Митя постарался прочитать по губам, что ему говорила сестра.

«Где ты, где ты?» – повторяла она снова и снова.

Потом лицо ее словно размылось, поплыло, и сам Митя поплыл по лазурной воде, покачиваясь на мягких волнах, а потом оторвался от воды, взлетел и, забирая все выше и выше, поднялся над морем, над бирюзовыми волнами, цветущими островами, мохнатыми пальмами. Он парил рядом с большими белыми птицами, и они учили Митю своему языку.

Митя крепко спал.

Отступили хищные крысы, уползли змееподобные хвосты, затих скрежет когтей. Но вместо крыс комната быстро наполнилась снующими тусклыми тараканами, сухим шорохом и треском ненужных крыльев. Но Митя не слышал их, а они были слишком крупными, чтоб проникнуть в щели рассохшегося сундука, в котором спал мальчик.

Глава 18

Асфальтовая река

– Смотрите! Что это там?!

Андрей и краевед одновременно повернули головы и посмотрели в сторону шоссе. Черная лента покрытия, казалось, утратила неподвижность и потекла, ее течение, хоть и не слишком быстрое, но заметное, привлекло внимание Ники.

– Это же не асфальт, – растерянно пробормотал Андрей. – Асфальт не может двигаться…

– Андрей, ты не туда смотришь! – воскликнула Ника. Но брат и без ее подсказки уже увидел – взбесившееся шоссе вынесло завязшую в покрытии полицейскую машину.

– Там же люди! – завопила Ника и бросилась к дороге.

– Стой! – Андрей рванул за ней, чтобы перехватить. Как назло, он споткнулся и со всего маху рухнул на землю, едва успев сгруппироваться. Он сразу же вскочил и побежал, не обращая внимания на саднящую боль в ладонях.

Ника стояла у самой кромки медленно перемещающейся черной массы, шуршали мелкие камешки, шоссе текло, не выступая за кромку, ровно так, размеренно. Мимо ребят медленно проплывал автомобиль, погруженный в массу по самое днище. Из окошка на них смотрел человек, у него было очень бледное лицо и совершенно обезумевший взгляд.

– Неужели те самые? – произнесла Ника.

Но Андрей, не слушая ее, взмахнул руками и крикнул:

– Эй, вы живы там?!

Человек за окном автомобиля опомнился, стукнул ладонью по стеклу, крикнул что-то в ответ.

– Надо их вытащить, – повторяла Ника как заклинание, – надо их срочно вытащить!

Андрей беспомощно смотрел на уплывавший автомобиль, машинально подобрал камешек с обочины, размахнулся и в сердцах швырнул вслед. Камешек стукнулся о багажник и, отскочив, плюхнулся прямо в текучую массу. Андрей видел, как покрытие, чавкнув, проглотило камешек, поморщилось, пошло кругами и вдруг замедлилось, будто его резко остудили. Масса на глазах стала твердеть, из черной превращаясь в обычное серое дорожное покрытие.

Шоссе встало. Правда, автомобиль оказался намертво вросшим в асфальт, но он больше не двигался!

– Что ты сделал? – Ника носком ботинка стукнула по кромке асфальта.

– Не знаю, – Андрей тоже потрогал шоссе на прочность и убедился в его полной неподвижности и твердости.

– Быстрее! Надо достать полицейских из машины! – Ника прыгнула на покрытие и бесстрашно побежала к автомобилю, но Андрей успел первым. Двери заклинило, однако стекло опускалось. В машине был только один полицейский, водитель, парень лет двадцати пяти. Андрей помог ему выбраться через окно и потащил прочь с шоссе.

– Парень, ты кто? – спросил полицейский.

– Андрей, – ответил тот.

– Фамилия?

– Еремин, только это теперь без разницы.

– Выходит, ты мне жизнь спас, Андрей Еремин. – И полицейский протянул руку: – Старший сержант Бредихин. Можно просто Стас. – Андрей пожал ее и только тогда заметил, что его ладонь в запекшихся ссадинах.

Подошла, прихрамывая, Ника.

– Слава богу, живой, – она осмотрела спасенного и спросила: – Это вы за нами погнались, да? За автобусом? А ваш напарник? Где он?

– Не знаю, – Стас покачал головой. – Я в машине оставался, видел, как ты к автобусу побежала, напарник за тобой, ты в автобус прыгнула, потом Андрей следом, автобус двери закрыл и рванул с места, напарник махнул мне, я – следом, хотел его подхватить, но почему-то мимо проскочил, чертовщина какая-то. И главное, автобус из виду потерял и напарника забыл. Но вас-то, выходит, догнал… Послушайте, ребятишки, а что вообще происходит, а?

– Сами не знаем, – Андрей пожал плечами. Полицейский оглянулся по сторонам и смог произнести только:

– Н-да… Если это сон, то хотелось бы поскорее проснуться.

– А где Сергей Викторович? – всполошилась Ника.

Андрей тоже огляделся: краевед пропал.

– Час от часу не легче! Куда он мог подеваться?

– Что за краевед? – спросил полицейский.

– Да тот, что исчез двадцать лет назад, – напомнил Андрей.

– Мне не до шуток, – Стас нахмурился.

– Какие уж тут шутки, – буркнул Андрей, – вы о Мертвом городе слышали?

– Так, краем уха, а что?

– Мы сейчас в этом самом городе, – ответил Андрей. – Только не говорите мне, что это легенда и ничего такого не бывает. Как видите, бывает. Краевед очутился здесь двадцать лет назад и, судя по всему, потек крышей в этих условиях, что неудивительно, вы сами убедитесь. Мы с Никой отправились на поиски брата, его увез автобус, такой же, который вы преследовали. Только вот почему вы тоже оказались здесь, да еще и чуть не погибли в асфальтовой реке, непонятно.

– Андрей, что нам делать? – перебила Ника. – Вдруг он погиб и его затянуло в асфальт?

– Не могло его затянуть, – отмахнулся Андрей, – он за мной бежал.

– Так куда же он делся? Перебежал на ту сторону? – предположила Ника.

– Зачем?

– Ребята, – перебил их Стас, – давайте разберемся.

Ника кивнула, соглашаясь. Андрей же сосредоточенно рассматривал уже подсохшие ссадины на ладонях.

Ника окликнула его, он рассеянно отозвался, присел на корточки и стал искать что-то на земле.

Пришлось Нике самой рассказывать полицейскому о том, что с ними случилось и что пришлось пережить. Тот слушал внимательно, но чем дольше слушал, тем сильнее недоумевал. В другое время и другом месте старший сержант Бредихин ни за что не поверил бы Нике, но сейчас он стоял рядом с девочкой у застывшей асфальтовой реки неподалеку от увязшего намертво полицейского автомобиля и понимал, что если бы не эти подростки, неизвестно, что бы с ним было.

– Андрей, да что ты там ищешь? – с досадой спросила Ника.

– Я думаю, – неопределенно ответил Андрей.

– Некогда думать, надо искать Митьку и краеведа и срочно выбираться отсюда.

Полицейский посмотрел в сторону шоссе:

– Я так понимаю, нам надо двигаться в обратном направлении, – и он указал рукой. – Я приехал оттуда, значит, где-то там остался наш мир. Если я не брежу… – добавил он тихо.

– Я тоже так думаю, – поддержала его Ника, – но без Митьки не уйду. К тому же вдруг эта дорога опять взбесится и потечет?

Стас потер лоб:

– А мне бы хотелось понять: почему она меняется?

– Краевед что-то говорил о здешних законах, но мы не все поняли, – пробормотала Ника в ответ. – Здесь все по-другому, как бы вывернутое наизнанку.

– Но куда он сам подевался? – переспросил Стас.

Андрей вдруг сорвался с места и побежал прочь, но вскоре остановился и опять присел на корточки.

– Андрей! – испуганно окликнула его Ника.

– Его ботинки! – крикнул Андрей в ответ. – Их нет.

Ника и Стас недоуменно переглянулись.

– Какие ботинки? Ты бредишь? – Ника подбежала к нему, следом подошел Стас.

– Вот, смотрите, – Андрей ткнул пальцем в землю, – краевед сидел здесь, он разулся, я точно помню, а потом мы увидели автомобиль и побежали к дороге, значит, его ботинки должны были остаться на месте.

– Зачем, – переспросил Стас, – зачем он разулся?

– Я осталась без обуви, Сергей Викторович хотел отдать мне свою, – объяснила Ника, – вот, смотрите, – она указала Стасу на кромку застывшей массы, – я подцепила какую-то местную дрянь на свой ботинок, пришлось бросить его, дрянь, наподобие смолы, черная, быстро разлилась, она погналась за нами. Я пока бежала, поранила ступню о камни. Но смола вдруг застыла. Сергей Викторович обессилел, сел на землю и снял свою обувь, он хотел помочь…

– Стоп! – во весь голос заорал Андрей.

– Что?! – Ника и Стас уставились на него во все глаза.

– Кровь! Это все кровь!

– Сбрендил? – прошептала Ника.

– Нет, я не сбрендил, смола погналась за нами и застыла, когда на нее попали капельки твоей крови, потом мы увидели машину и побежали к дороге, я упал, поранил ладони, поднял камень и бросил вслед машине, моя кровь остановила асфальтовую реку!

– Не может быть, – Ника недоверчиво помотала головой.

– Ребята, а вы нормальные? – осторожно спросил Стас и сразу же осекся.

– У вас есть другое объяснение? – прищурился Андрей. – Здесь все обитатели неживые, они давно утратили себя, поддавшись Мертвому городу, но нас он еще не успел переварить. И краевед все время бормотал: «Невинная кровь, невинная кровь…»

Ника, все еще сомневаясь, опустила голову и пробормотала задумчиво:

– Это всего лишь догадка, предположение, надо проверить.

– Проведем следственный эксперимент, – Стас вытащил из кармана складной нож, – сейчас! – Он чиркнул себе по пальцу, на подушечке мгновенно набухла капелька крови, налилась, потемнела и… взмыла вверх.

Стас и ребята, запрокинув головы, уставились в низкое серое небо.

– Что-то не то… – пробормотал Андрей.

– Ой, мамочки! – пискнула Ника. Андрей и Стас оглянулись.

Стая черных тощих зверюг, узкомордых, со вздыбленной шерстью, то ли волков, то ли шакалов, стремительно сжимала кольцо вокруг. В воздухе вихрями носился пепел, а тишина звенела в ушах. Адские псы двигались молча, под их лапами не хрустнул ни один камешек.

Стас рванул пистолет из кобуры и нажал курок.

Пистолет разорвало без единого звука, искореженный, он отлетел в одну сторону, Стаса отбросило в другую, он упал на спину и замер.

Ника подняла руки, как будто хотела закрыться, и дико закричала. Псы замерли в полуметре от ребят, напряженно вытянув вперед безглазые морды, с которых капала на землю черная слюна – она шипела и вскипала, прожигая проплешины, застывая черными пятнами.

А сверху бесшумно падала кромешная рваная темень.

Глава 19

Адские псы

– Ребята, бегите к дороге! – услышали они знакомый голос.

– Краевед! – Андрей подхватил полицейского под мышки, черные псы мгновенно подступили ближе, смыкая кольцо.

– Андрей, – крикнул Сергей Викторович, – оставь, стая пришла за ним, его не спасти! Ника, выбирайтесь!

Ника тряслась как в лихорадке, в глазах стояли слезы, она зажмурилась и присела рядом с неподвижным телом Стаса. Андрей раскинул руки, прикрывая собой сестру и полицейского.

– Уходите, вы не поможете ему! – настаивал краевед.

Андрей подхватил валяющийся на земле нож Стаса и выставил его лезвием вперед.

– Ну, кто первый? – дрожащим от ужаса и отвращения голосом выкрикнул он.

– Ребята-а-а! – голос краеведа перешел в вой. – Уходи-и-и-и-ите!

Андрей размахивал ножом, а Ника тем временем лихорадочно обшарила карманы Стаса, нашла зажигалку, чиркнула, крохотный язычок пламени вспыхнул, оторвался и поплыл, потрескивая и искря, он все ширился и ширился, превращаясь в огненный шар, искры опалили шерсть черных псов, и те вдруг отступили. Огненный шар взмыл и взорвался, но не с грохотом, как шаровая молния, а с тонким шипением. Мерзкая черная тварь, зависшая над головами ребят, с треском раздираемой ткани распалась на клочья и осыпалась серым пеплом.

– Ага! – завопила Ника и чиркнула еще раз, но безрезультатно – зажигалка исчерпала свой ресурс.

Адская стая рассеялась, в стороне остались несколько поджарых псов, тускло-серых, с поджатыми хвостами. Они сгрудились вокруг кучи тряпья, словно чего-то ждали.

Полицейский пошевелился, застонал и открыл глаза. Андрей без сил сел на землю, все еще не выпуская из руки нож.

– Живой? – спросил Андрей.

– Вроде… – Стас сел, потирая затылок. – Что это было?

– Огонь, – шепотом объяснила Ника. – Ваша зажигалка, она вся выгорела, но огонь спас нас.

– Ребята, – тихо произнес Андрей, перебивая полицейского – там, кажется, кто-то лежит…

– Краевед? – предположила Ника, всматриваясь в неподвижную груду тряпья.

Андрей помог полицейскому подняться.

– Что с оружием? – пробормотал тот, оглядываясь. – Мне же голову оторвут!

– Если вернемся, – добавил Андрей. Он поднял с земли искореженный пистолет и протянул Стасу. Тот ругнулся вполголоса и затолкал оружие в кобуру.

Ребята медленно приблизились к собакам и постарались рассмотреть, что там лежит. Стас прикрикнул на них, псы нехотя расступились.

– Это его плащ и шляпа, – удивленно произнесла Ника.

– Я же слышал его голос! Сам-то он где?! – забеспокоился Андрей.

– Смотрите, здесь есть что-то еще, – Ника склонилась и вытащила из-под плаща мятый обрывок бумаги, один из тех, что хранил в своем убежище краевед.

– Что там? – спросил Андрей.

Они склонились над обрывком.

– Похоже на карту, – предположил Стас, – от руки нарисовано, наспех.

– Он хотел о чем-то сообщить, – кивнула Ника.

– Или, наоборот, что-то прятал от нас, – процедил Андрей.

– Зачем ему что-то скрывать? – не согласилась Ника. – Он же хотел нам помочь.

– Вообще-то я уже стал сомневаться, – произнес Андрей, – помочь или заманить?

– Прекрати! – обиделась Ника. – Он хороший.

– Если это он, – парировал Андрей. – Кто знает, что за фокусы проделывает с людьми это место.

– Правильно, – поддержал его Стас, – нельзя доверять первому встречному, этот ваш краевед мог вам специально дезинформацию подбросить.

– Какую еще дезинформацию? – возмутилась Ника. – Здесь что, война и немцы?!

– Почем знать, может, и похуже, – буркнул Андрей.

– Нет, я не согласна! – Ника ткнула пальцем в едва различимые каракули. – Это хоть какая-то зацепка. У вас есть предположение, где находится Митька? Вы здесь ничего не знаете, а Сергей Викторович знал! – Она подумала и поправилась: – Знает… Давайте хотя бы попробуем разобрать, что тут нарисовано.

Стас придвинул обрывок к себе, покрутил так и сяк:

– Вот, похоже, дорога, здесь какая-то отметка, видите крестик, от него стрелочки. Если предположить, что мы находимся на месте отметки, то ваш краевед советует нам двигаться в том направлении, – Стас махнул рукой, показывая.

– Но там пустырь, – произнес Андрей.

– Стрелки идут через пустырь, огибают какое-то строение, вот тут что-то зачеркнуто, и упираются в квадратик, видимо, здание.

– Если мы пойдем туда, опять потеряем дорогу, – напомнил Андрей, – здесь же все меняется постоянно.

Ника отошла в сторону, она стояла рядом со сбившимися в кучку собаками и зачем-то рассматривала их.

– Ника, не подходи близко, – предупредил Андрей.

– Мне кажется, они не опасны, – отозвалась Ника. – Я подумала: вдруг они могут помочь?

– Эти? – воскликнул Андрей. – Нашла помощников!

– Они похожи на обычных собак, – стояла на своем Ника. – Они местные и сейчас неагрессивны. Надо попробовать… Есть конфеты или что-нибудь съедобное?

Стас полез в карман и протянул Нике горсть карамелек:

– Вот, люблю сладкое…

Ника поблагодарила его кивком, развернула конфету и осторожно приблизилась к собакам.

– Эй, собачки, – заговорила она ласково, – попробуйте, это вкусно…

Псы испуганно сжались и отступили.

– Не бойтесь, я не буду вас жечь! – пообещала добрая Ника. – Это случайно вышло, я не виновата, вы же первые напали, вот, смотрите, я хочу помириться, – она лизнула конфету и причмокнула: – М-м-м, сладко!

– Ты еще расцелуйся с ними, – предложил Андрей насмешливо.

– Не мешай, – шепнула Ника, потихоньку приближаясь к своре: – Вот, смотрите, я кладу конфету сюда и отхожу, кто самый смелый, давайте, попробуйте.

Она подбросила конфету собакам и немного отступила. Один из псов вытянул морду, принюхался и лизнул с опаской, прижал уши, зажмурился, подхватил конфету языком и захрумкал, чавкая и облизываясь. Остальные забеспокоились, потянулись к нему мордами, шумно втягивая носами воздух.

– У меня еще есть, – Ника развернула следующую конфету и снова подбросила. Другой пес клацнул зубами и успел схватить лакомство на лету. Полетела следующая конфета, за ней еще одна. Первый пес завилял хвостом и осмелился подойти совсем близко. Андрей хотел было преградить ему путь, но Ника успела сунуть в пасть вторую конфету. Пес сожрал ее и остался стоять рядом с Никой, другие собаки тоже осмелели. Они столпились и легли у ее ног, покорно опустив морды на лапы.

– Хороший, – прошептала она, опуская ладонь на загривок первого пса. Пес напрягся, но потом прижал уши и прикрыл глаза.

– Вы ведь поможете нам, правда? – негромко спросила Ника и погладила пса.

– Смотри, как бы он не обернулся и не оттяпал тебе руку, – предупредил Андрей.

– Нет, не оттяпает, ведь правда? Не оттяпаешь? – спросила Ника у пса. – Доброе слово и псине приятно, – переиначила она известную поговорку. – Дайте-ка мне карту.

– Что ты хочешь делать? – удивился Стас.

– Хочу дать им понюхать, вдруг они возьмут след, – объяснила Ника, протягивая бумагу псу. – Скажи, песик, ты не знаешь того, кто оставил нам эту карту?

– Тогда уж лучше вещи его дай, – посоветовал Стас.

Пес обнюхал бумагу и коротко вильнул хвостом, свора поднялась, вожак побежал вперед, за ним остальные. Ленивой трусцой, как будто разгоняясь и давая возможность людям догнать их.

Ника побежала следом, все набирая скорость, скоро ее догнал Стас, Андрей отстал из-за того, что у него был только один ботинок. Он очень старался, но расстояние между ним и бегущими неумолимо увеличивалось, он задыхался.

– Ника! Стас! Подождите! – успел крикнуть, но его крик, наткнувшись на полупрозрачную дымную пелену, заглох. Андрей рванул из последних сил и увяз в пелене, как в киселе. Она сковала его руки и ноги, замедлила, остановила, и он повис беспомощно, как муха, угодившая в клей.

Глава 20

Дикий ад

Никогда еще Ника так не бегала! Она неслась, почти не касаясь земли, так быстро, как будто кто-то второй, вселившийся в нее, заставлял тело совершать невозможное, она и не предполагала, что сможет развить такую скорость, несмотря на разные ботинки, усталость и страх.

Она не думала, удивление скоро прошло, была только одна мысль – не отстать от собачьей своры. И еще вспыхнувшая надежда на то, что Митька найдется.

Ее догнал Стас, побежал рядом, она скорее догадалась, что это полицейский, но не взглянула, ни разу не обернулась в поисках Андрея.

Главное – не отстать! Псы показывают дорогу, она была уверена.

Пустырь показался бесконечным, они все бежали и бежали. Ника смотрела на собак и ничего, кроме них, не видела.

Вдруг свора резко остановилась, псы закружились на месте, подпрыгивая и взвизгивая.

Ника увидела разрушенный забор – покореженные металлические штыри и покосившаяся арка на месте ворот. За воротами громоздились руины…

«Д…кий ад» – сообщали заржавевшие буквы на арке. Нику ужаснули и эти буквы, и арка, и покореженный металл.

– Дикий ад? – шепотом произнесла она.

– Детский сад, – поправил ее Стас. – Видишь, тут буквы упали, вон, валяются. – Он толкнул носком ботинка то ли «с» то ли «е».

– Действительно, – с облегчением выдохнула Ника. – Надо осмотреть эти развалины, вдруг Сергей Викторович здесь. Или Митя… Конечно, искать хоть какую-то логику или закономерность глупо, но…

– Да какая тут логика, – перебил ее Стас, – бредятина сплошная! Вот что, ты подожди здесь, а я осмотрюсь, а то мало ли… И собаки чего-то боятся.

Свора сгрудилась у ног Ники, псы поскуливали, словно удерживали ее. Ника покачала головой:

– Так нечестно, мы должны идти вместе. – И вдруг, словно опомнившись, огляделась: – А где Андрей?

Стас негромко чертыхнулся.

– Отстал, наверно, он же в одном ботинке. Короче, жди его здесь, только никуда ни на шаг, поняла? – И полицейский шагнул в арку.

Ника с тоской посмотрела ему в спину, потрепала вожака стаи по загривку.

– Песик, найди Андрея, пожалуйста, – попросила она, как будто собака могла понять ее просьбу. Пес приподнял ухо, оскалился и вдруг, запрокинув узкую морду, громко и протяжно завыл.

Глава 21

Полицейский в лабиринте

Стас шагал в развалинах, спотыкаясь о куски разбитого бетона и обходя кучи слежавшегося мусора. Он уже понял, что здесь когда-то было типовое двухэтажное здание, тот самый пресловутый детский сад, каких много настроили в прошлом веке по всей стране.

От здания мало что осталось, кое-где торчали куски стен, провалившиеся перекрытия, смерзшиеся куски штукатурки, и вдруг прямо перед ним появилась лестница, обычная такая, если бы она была в здании, но здание разрушилось, а лестница осталась висеть в пустоте. Стас хотел было пройти мимо, но его внимание привлекло яркое пятно, на нижней ступени лестницы что-то лежало, и это что-то резко контрастировало с окружающим.

Стас нагнулся и поднял вязаную варежку с узором из желтых ниток.

– Хм, похоже мы на верном пути, – пробормотал он.

Наверху, прямо у него над головой, раздался хлопок, Стас машинально пригнулся, прыгнул в сторону и быстро глянул вверх.

Там была дверь, обычная деревянная дверь, только висела она в воздухе у самой лестницы. Стас мог бы поклясться – мгновение назад этой двери там не было, но теперь она появилась и выглядела абсолютно реальной.

– Что за… – пробормотал Стас и, сунув варежку в карман, осторожно начал подниматься по чудом сохранившейся бетонной лестнице. Не доходя трех ступеней до двери, Стас вспомнил о Нике и обернулся, стараясь разглядеть девочку за аркой, но ни арки, ни Ники не увидел – под ним, насколько мог охватить взгляд, расстилались мертвые развалины.

– Снова шуточки, – рассердился Стас и хотел было спуститься, чтоб проверить, не показалось ли ему. Но не успел. Дверь снова хлопнула, как будто от сквозняка. Стас поднял голову, посмотрел удивленно и преодолел последние три ступени.

Когда он прикоснулся к двери, она легко распахнулась, и Стас чуть не свалился от неожиданности. За дверью была комната, самая настоящая комната, или, скорее, офисное помещение с тремя массивными столами, за которыми сидели и сосредоточенно работали женщины в полицейской форме с полковничьими погонами!

Стас замер на пороге, вытянувшись в струнку.

– Имя, звание! – резким голосом произнесла одна из женщин, не поднимая головы от кипы бумаг.

Стас представился: сработала привычка выполнять приказ старшего по званию.

– Вопросы? – все так же бесстрастно произнесла женщина.

Опешивший Стас открыл было рот, чтоб начать рассказывать о засевшей в асфальте машине, взорвавшемся пистолете, заблудившихся детях, потерявшемся Митьке, адских псах, но вместо всего этого выпалил:

– Чья варежка на лестнице?

Ответа не последовало. Одна из женщин выхватила из стопки лист бумаги, черкнула на нем пару строк, передала второй, та завизировала, отдала третьей, у той в руке была здоровенная круглая печать из тусклого металла, этой печатью она и тиснула напоследок.

Бумага мгновенно прилетела прямо в руки Стаса. Там среди витиеватых подписей и оттиска печати было одно слово – «наживка».

Глава 22

Имена

– Ты будешь Нуар, – нарекла вожака Ника, – а ты – Грэй, – она прикоснулась ладонью к голове одной из собак. Вы – Жук и Волчок, – два пса бросились под руку, закружились на месте. Вожак рыкнул, отстали. – Ты – Седой, – объявила она самому старому, как ей показалось, псу. А ты… – Ника внимательно посмотрела на шестую собаку. – Девочка, что ли? – удивилась она. Та слабо вильнула хвостом. – Хорошо, тогда ты будешь Серенада.

Собаки легли у ее ног и слушали, навострив уши.

– Андрей отстал, – сказала Ника. – Не понимаю, как это могло произойти, да это и не важно сейчас. Важно его найти, мы должны быть вместе, понимаете? А еще нам надо найти Митю, обязательно! Вы можете мне помочь?

Вожак медленно поднялся, повел носом, следом вскочили Жук и Волчок.

– Вы правда поняли? Найдете? – всполошилась Ника. Ей было очень страшно, она устала, болела разбитая при беге нога. Она только теперь почувствовала боль и страх одиночества. Андрей потерялся, Стас ушел на разведку и тоже пропал. Ника почти отчаялась, ей неоткуда было ждать помощи, она говорила с собаками, чтоб хоть как-то успокоить себя, без надежды на понимание… И вдруг они послушались!

Три пса рванули прочь и понеслись по пустоши. Ника долго смотрела им вслед. Три оставшиеся собаки боязливо жались к ее ногам, ждали чего-то.

– Мне надо туда, – Ника кивнула на покореженную арку. – Нет, вы должны остаться тут, всем вместе нельзя. – Ника не знала, почему нельзя всем вместе, откуда-то всплыло воспоминание, кто-то же должен остаться и дождаться остальных… А у нее никого не было, кроме собак. – Вы ведь друзья, правда? – спросила Ника и согласно кивнула. – Конечно, друзья. Я вижу, вы боитесь идти туда, поэтому прошу побыть здесь, пока не вернется Андрей, или хотя бы ваши сородичи, – тихо добавила она. – Кто-то должен вернуться…

Одна из собак ткнулась носом ей в ладони.

– Серенада? – удивилась Ника. – Ты хочешь пойти со мной? – Собака склонила голову. Седой и Грэй подошли к самой арке и легли с двух сторон. Ника только головой покачала. Надо было оставить что-то из вещей, чтобы Андрей понял, где она. Шарф и ремень она отдала ему… Ника сунула руки в карманы, достала перчатки и развесила их вместе с вязаной шапкой на ржавых штырях, оставшихся от забора.

– Стерегите! – приказала псам и шагнула за арку, Серенада потрусила следом.

Глава 23

В неизвестности

Андрей барахтался в киселе, изо всех сил работая руками и ногами, но безрезультатно. Он не мог вырваться, не мог двинуться вперед, он просто висел, как кукла, подвешенная на тонких нитях.

От беспомощности он чуть не плакал. Бесплодные попытки освободиться привели его в отчаяние, он орал во все горло, задыхался, ругался, но все его действия только забирали силы. Наконец он выдохся и просто повис, расслабив мышцы.

– Андрей… – прозвучало едва слышно.

От неожиданности он вздрогнул, напряг зрение, но перед глазами простиралась унылая равнина. За мутной пеленой что-то… Почудилось?

– Андрей! – голос прозвучал настойчивее и громче.

– Кто здесь?! – крикнул мальчишка в вязкую пустоту.

– Тш-ш-ш, не кричи, – попросил голос, – это всего лишь я…

– Краевед? – удивился Андрей. – Вы где?

– Дай мне руку, – попросил голос.

– Я не могу двинуться, – пожаловался Андрей.

– Просто захоти дать мне руку, – терпеливо повторил Сергей Викторович.

– Я вас не вижу…

– Захоти!

Андрей зажмурился, пытаясь представить себе краеведа, некий смутный образ возник перед его мысленным взором – унылая фигура в бесформенной одежде. Но, как это ни странно, он протягивал к Андрею обе руки, манил, звал, торопил. И Андрей мысленно потянулся к нему. Представил, как поднимает руку, как протягивает ее, как дотрагивается до руки краеведа, и в то же мгновение ощутил, как его ладонь крепко сжали чьи-то пальцы.

Телу вдруг вернулся его обычный вес, и Андрей очутился на земле, ощутимо приложившись пятой точкой.

Краевед шлепнулся рядом.

– Вы откуда тут взялись? – Андрей встал, потирая ушибленное место, помог подняться старику.

– Что значит «откуда»? – обиделся тот. – Я все время шел за вами. К сожалению, я не могу бегать так же быстро, как в молодости, но зная, куда вы направились, найти тебя не составило большого труда.

Андрей недоверчиво рассматривал краеведа и никак не мог понять, что его смущает в поведении старика. С самого начала краевед вроде был за них, он помогал, предупреждал об опасности, удирал вместе с ними от черноты.

А потом стал вести себя странно. Да! В какой момент? Мысли проносились в голове лихорадочные, короткие. Андрей привычно сопоставлял факты, не забывая о мелких деталях и наблюдениях. Он знал – цепочка логически верных рассуждений непременно приведет его к разгадке, так их учил профессор археологии, который руководил раскопками древнего поселения. Андрей обладал отличной памятью и мгновенно запоминал и усваивал уроки.

Краевед пропал, когда они спасали полицейского Стаса, а потом требовал бежать от адских псов и бросить беспомощного полицейского на растерзание собакам.

– Где ваш плащ? – неожиданно спросил Андрей.

– Плащ? Плащ – это ерунда, – Сергей Викторович смотрел на Андрея очень честными глазами – маленький, в изношенном костюме, седые редкие волосы выбились из-под мятой шляпы.

Андрей застыдился своей подозрительности:

– Ладно, идем, надо найти Нику.

– Бедная девочка, – сокрушенно покачал головой краевед, – ее увели псы!

– И ничего не увели, – огрызнулся Андрей, – она сама им приказала, дала понюхать вашу карту, они и послушались, а Ника может приручить даже самую озверевшую псину, уж поверьте. И еще: знаете что, вы нам чего-то недоговариваете.

– Я? – старик был искренне удивлен. – Чего же я недоговариваю, скажи на милость? Все, что знаю, рассказываю. Вы же сами не хотите слушать. Все бежите куда-то! А здесь нельзя сломя голову, без подготовки. Того и гляди сожрут с потрохами и не подавятся, – зловеще добавил он.

– Послушайте, – перебил его Андрей, – пока мы тут с вами бла-бла, там, может, Ника в опасности.

– Боюсь, что… – старик опустил глаза.

Андрей отшатнулся от него:

– Не каркайте!

Он рванул вперед, в том направлении, куда, как ему казалось, убежала Ника.

– Погоди, Андрей! – краевед не мог угнаться за ним, ковылял сзади, на ходу призывая Андрея одуматься: – Вы никогда меня не слушали! И что теперь? – сетовал старик. – Остановись, упрямец, ты не сможешь ничем помочь сестре. Если бы вы оставили полицейского псам, нам всем удалось бы выбраться! Слышишь?!

Андрей как будто споткнулся.

– Что? – переспросил недоуменно.

– Мальчик мой, – запыхавшийся старик догнал его и забормотал, задыхаясь: – Жертва нужна, понимаешь? Жертва!

– Какая еще жертва? – опешил Андрей. – Вы в своем уме?

– Слушай меня, слушай! Я ждал этого много лет! И теперь мы с тобой, мы сможем, понимаешь? Мы вернемся! Но для этого ты, – он почти приник к уху Андрея, – ты должен решиться принести жертву! Не смотри на меня так! Я не безумен! Знаешь, когда я понял, что ты избранный? Когда ты спас меня от Червоточины, я своим глазам не поверил, думал – все, нам обоим конец, но исчадие исчезло, рассыпалось прахом! Я здесь читал, в древних манускриптах сказано – придет избранный, и его не смогут одолеть темные силы…

– Вы бредите… – Андрей попятился от заговаривающегося старика. Но тот схватил его за руку:

– Слушай меня, слушай! Ты ведь хочешь вернуться, да? Домой! Здесь тебе совсем не место, большое несчастье, что ты и твоя сестра оказались в Мертвом городе. Но город не забирает просто так, надо очень захотеть, чтоб попасть сюда. Значит, кто-то из вас хотел?!

– Никто не хотел! – рявкнул Андрей. – Это всего лишь обычное девчоночье любопытство.

– Любопытство… о… один из величайших человеческих пороков! – с важностью произнес краевед. – Любопытство толкнуло твою сестру на поиски Мертвого города, любопытство заставило брата сесть в пустой автобус… Но ведь ты не такой? Ты не хотел, верно? Ты даже пытался их остановить, ты предупреждал!

– И что с того? – резко перебил Андрей. – Это была шутка, просто шутка, мы и раньше так девчонок разыгрывали. Ничего же не случилось!

– Раньше – не теперь, – тихо, но внятно сказал краевед. – Теперь ты должен сделать выбор: остаться здесь навсегда и… погибнуть или… Он не договорил.

– Или что? – прищурившись, переспросил Андрей. Пока старик говорил, он почувствовал, как по позвоночнику повеяло холодом, будто ледяной сквозняк проник под куртку, его пробил озноб.

– Выбор, твой свободный выбор, – настаивал старик, но, хотя голос его звучал мягко и вкрадчиво, Андрей цепенел от ужаса.

– Помоги и себе, и мне! – почти взмолился старик. – Ведь это так благородно – помочь честному, ни в чем не повинному человеку! Я столько лет ждал этого момента! Поверь, я сразу понял, что ты именно тот, кто мне поможет! Дай же мне руку, и уйдем отсюда! Забудем этот кошмар навсегда!

Глаза старика разгорелись, седые редкие волосы встали дыбом, он побледнел, Андрею показалось, что он видит перед собой мертвеца, бесплотный призрак. Он вскрикнул и отшатнулся. Старик мгновенно пришел в себя, потускнел, ссутулился, улыбнулся заискивающе:

– Извини, я слишком давлю на тебя…

– Нет, ну я понимаю, вам домой хочется, – Андрей был растерян, слова давались с трудом. – А я никак не въеду – что я-то могу? Если вы боитесь, что мы вас бросим, то это зря. Вместе будем выбираться. Должен быть способ. Раз есть вход, то и выход найдется.

– Так я о том же толкую! – Старик шагнул к Андрею и прошептал доверительно: – Есть способ, и я его знаю! Верный способ!

– Так что же вы до сих пор молчали! – возмутился Андрей.

– Я не молчал! Ты сам не давал мне рта открыть! – не остался в долгу краевед. – Послушались бы меня, оставили бы полицейского псам, уже были бы дома!

– То есть как – дома? – опешил Андрей.

– Молодой человек, – строго обратился краевед, переходя на «вы» – Вы крайне невнимательны! Разве вас не удивил тот факт, что смоляная субстанция, погнавшаяся за вами и почти настигшая, вдруг замерзла в мгновение ока, застыла и не могла больше причинить вам вреда?

– Удивил, – согласился Андрей, – я даже сказал Нике и Стасу, что… – он не договорил.

– Вот именно! А между тем ответ на поверхности – ваша сестра разбила ногу о камни, капли крови и остановили смолу!

– Вы уверены? – воскликнул Андрей.

– Уверен ли я? – усмехнулся старик. – Если бы вы пробыли здесь с мое…

– Я предположил, что наша кровь как-то влияет на здешний мир, но когда Стас провел эксперимент и порезал палец, то появились эти жуткие псы.

Краевед посуровел:

– Полицейский не невинен. Его кровь и ваша – далеко не одно и то же! Поэтому псы пришли, почуяв его кровь. Я вам крикнул, чтоб вы уходили, если бы жертва была принесена, я открыл бы дверь в наш мир. Но Ника спасла полицейского с помощью вещественного огня. Зачем? Разве можно так безрассудно использовать такой мощный ресурс?!

Андрей уставился на старика в недоумении: совсем сбрендил дедушка?

– Вы шутите?

– Ну вот, я так и знал, – старик сокрушенно махнул рукой. – Теперь ты принимаешь меня за сумасшедшего или, что еще хуже, за чудовище! Да пойми, не время играть в благородство! Если бы вы меня послушали, твоя сестра сейчас была бы с тобой и вы оба – дома! А теперь ставки выросли: чтоб покинуть Мертвый город, ты должен принести в жертву свою сестру.

Андрей задохнулся от возмущения, но старик не дал ему и слова сказать:

– Да пойми же ты! Я вовсе не жесток и не подл, как тебе показалось, я реалист! Да-да, я мог бы принести в жертву всех вас или тебя одного, я легко мог бы уйти отсюда, как только вы появились здесь. Но однако же я старался вам помочь, оградить от опасностей, предупредить, спасти! Но вы не слушали меня, а сейчас ты думаешь, что я исчадие ада! Между тем я всего лишь хочу спасти хотя бы тебя!

Андрей выслушал молча. Он стоял опустив голову, глядя на нелепый шарф, примотанный ремнями к ступне, на одинокий ботинок… Он очень устал, ему казалось, что он даже думать не в силах. Вот если бы сейчас просто упасть на стылую землю и уснуть, вырубиться, а проснуться уже дома! Рассказать Нике и Митьке страшный сон, посмеяться и забыть о Мертвом городе навсегда.

– Ты готов? – послышался вкрадчивый голос краеведа. – Не хочется тебя торопить, но, видишь ли, обстоятельства подчас сильнее нас, а побеждает тот, кто умеет обращать их в свою пользу.

Андрей встряхнул головой, сознание затягивало мутью, его клонило в сон, он никак не мог сфокусировать зрение на лице старика. Видел только размытый контур лица, глазные провалы, шевелящиеся губы…

– Вот, возьми, ты обронил, – Андрей почувствовал в своей руке рукоятку ножа, вспомнил, как отбивался от псов, охраняя упавшего полицейского. – Это пустяк – капля твоей крови и твое желание вернуться домой. Просто уколи палец и скажи, что хочешь вернуться… – нашептывал старик.

Андрей вздрогнул и почувствовал резкое отвращение, приступ тошноты.

– Нет! – он решительно сунул нож в карман.

– Но почему? – воскликнул краевед. – Что тебя здесь держит?

– Вы прекрасно знаете: здесь мои сестра и брат, и этот парень, Стас, я не уйду без них. И еще, мне неприятно с вами говорить, поэтому или помолчите, или оставайтесь здесь и ждите, когда мы вернемся и заберем вас.

Старик оказался проворнее, он схватил Андрея за руку, рванул к себе, зашипел в лицо:

– Ты ненормальный? Я не могу тебя отпустить! Кого ты станешь искать? Призраков? Я же тебе долблю, олуху несчастному: этих людей больше нет! Ты тоже хочешь сгинуть?! Так я тебе не позволю!

Андрей с удивлением смотрел на такого робкого прежде старика – краевед как будто стал выше ростом, вцепившись мертвой хваткой в Андрея, он навис над ним, гневный и страшный, и редкие седые волосы его шевелились как клубок змей, и змеи смотрели из глаз его и изо рта его холодными немигающими глазами…

– Покорись! – шипели змеиные головы.

– Кто ты такой? – завопил Андрей, пытаясь освободиться от цепких когтей монстра.

– Покорисьсссь!

– Отвяжись! Гад! Я никуда с тобой не пойду!

Андрей изо всех сил отворачивал голову, чтоб не соприкоснуться с мерзкими белесыми змеечервями, лезущими отовсюду. Черная когтистая лапа намертво вцепилась в запястье, но вторую руку Андрею удалось освободить, он выхватил нож Стаса и полоснул наугад, не видя, куда бьет.

– Ах ты, мерзкий мальчишка! – завизжало, завопило, засвистело, завыло. Андрей рванулся, ему почти удалось освободиться, но он не успел сделать и нескольких прыжков, как нечто упало ему на плечи, сдавило горло, он пошатнулся, задыхаясь, и упал бы, но вдруг где-то на грани слышимости до него донесся собачий лай. И мертвая хватка на горле ослабла, воздух ворвался в легкие. Андрей закашлялся, согнулся, но все же устоял на ногах.

Возле него откуда ни возьмись оказались три поджарых серых пса, и он мог бы поклясться – тех самых, за которыми побежала Ника.

– Ничего себе, – прохрипел Андрей и потер горло. – А Ника где?

Собаки крутились у ног и нетерпеливо потявкивали. Краеведа и след простыл, как будто и не было.

Андрей взглянул на нож, все еще зажатый в руке. Собаки пританцовывали, волнуясь.

– Так вы за мной? – спросил Андрей, как будто они могли ответить. Вожак рыкнул и потрусил прочь, два других носами толкали Андрея под колени, подгоняя.

Он поспешил за вожаком, два пса бежали рядом – охраняя или сторожа? Андрей старался не думать об этом. Он думал о Нике.

Ведь тот, кто нам не враг, может стать другом?

Псы вернулись за ним, отогнали морок, притворившийся краеведом. Возможно, их прислала Ника. Хотелось бы верить.

Вот если бы еще найти нормальную обувь – в одном ботинке и обмотке из шарфа и ремней особо не побегаешь.

Глава 24

Арест

Ника опасливо оглянулась. За ее спиной по-прежнему возвышалась искореженная арка с жуткой надписью, на ржавом штыре уныло повисла вязаная шапка. Серенада жалась к ногам и поскуливала от страха. Ника погладила вздыбленную шерсть на холке, успокаивая.

– Где же Стас? – спросила она вслух, хотя никто не мог ей ответить.

Битый щебень, горы строительного мусора, мертвые развалины…

Преодолевая подступающий ужас, Ника заставила себя идти вперед, внимательно осматривая руины.

Под ногами хрустело стеклянное крошево, стекло смешалось с бетонной пылью, в пыли сохранился отпечаток подошвы. Ника присмотрелась – отпечаток казался свежим. Значит, Стас проходил здесь. Больше-то некому…

– Серенада, след, – приказала она собаке. Та боязливо шагнула, опустила морду, принюхалась и потрусила вперед. Ника поспешила за ней.

Вот здесь когда-то было крыльцо, сохранились выщербленные ступени, прямо над провалом. Ника заглянула в провал, но ничего не смогла рассмотреть – темно и звеняще тихо.

Серенада глухо зарычала, Ника вздрогнула и обернулась к ней. Собака стояла неподвижно, вытянув морду вперед.

– Что там? – тихо спросила Ника – страх Серенады передался и ей. Неподалеку на куче битого щебня сидело крылатое существо, крупное, чешуйчатое, цвета болотной тины. Опустив узкую зубастую морду, существо методично отрывало желтоватые кости от останков какого-то другого существа и с хрустом крошило, дробило узкими частыми клыками.

– Боже мой! – невольно вырвалось у Ники.

Серенада заворчала угрожающе, но отступила назад.

Крылатая тварь оторвалась от добычи и подняла голову, то ли принюхиваясь, то ли присматриваясь к непрошеным гостям.

Ника зажала рот ладонью, чтоб не закричать от ужаса, она готова была сорваться и бежать сломя голову прочь, но вдруг заметила на земле, неподалеку, знакомую цветную варежку.

– Митька! – воскликнула она, бросаясь к варежке. Серенада опередила ее одним прыжком и схватила варежку. Ее прыжок вспугнул хищника, крылатый звероящер тяжело взмахнул перепончатыми крыльями и медленно поднялся над землей. Растерзанный скелет остался лежать на куче мусора.

– Митька! – Ника бесстрашно взобралась наверх, звероящер взлетел еще выше и начал описывать медленные круги над развалинами.

У Ники бешено колотилось сердце. Останки, брошенные ящером, принадлежали некогда какому-то животному, скорее всего, собаке, это был очень старый скелет, от легкого прикосновения кости рассыпались в труху.

Ника выдохнула, успокаиваясь. Но она рано радовалась. К летающему ящеру присоединился еще один, и теперь они вдвоем нарезали сужающиеся круги у нее над головой.

Серенада запрокинула морду и завыла, протяжно и дико.

Ника почти скатилась вниз, схватила собаку за загривок и рванула к провалу в земле под крыльцом.

Они успели спрыгнуть в последний момент, хлопки кожистых крыльев прозвучали совсем близко.

Ника приземлилась на осыпавшиеся куски бетона, пребольно стукнувшись коленями.

– Ты как? – спросила она у собаки. Та сунулась мордой, лизнула в лицо шершавым мокрым языком. – Испугалась? – Ника погладила Серенаду по голове. – Ничего, они сюда не сунутся, – она старалась успокоить саму себя. – Им не развернуться с такими крыльями. Если, конечно… – мысли метались в голове одна страшнее другой, – если, конечно, в этом подвале нет ничего пострашнее летающих зубастых ящеров.

Узкая пасть на длинной гибкой шее сунулась в пролом и громко клацнула зубами. Ника вжала голову в плечи, прижимая к себе Серенаду.

– Бежим! – шепнула она собаке и, не раздумывая, почти на четвереньках ползком, согнувшись, кинулась прочь от опасного провала.

Поплутав в темноте, Ника заметила впереди какой-то источник света и направилась туда. Подвал оказался настоящим лабиринтом, но наконец Ника очутилась в обширном помещении. Стены не угадывались в сумраке, под ногами пружинила сухая трава, потрескивали переплетенные ветви. Свет проникал из полуоткрытой двери далеко впереди.

– Послушай, я схожу с ума или мне кажется, что я здесь уже была? – произнесла Ника, обращаясь то ли к самой себе, то ли к собаке.

Из дверного проема показался темный силуэт, он шел прямо навстречу Нике и светил ей в глаза ярким фонариком. Ника закрылась ладонью.

– Так-так, – услышала она знакомый голос, – нарушаем, значит!

– Стас! – Ника чуть не подпрыгнула от радости. – Стас! Наконец-то я тебя нашла!

Фонарик погас. Ника убрала ладонь от лица и всмотрелась в темный силуэт перед ней:

– Стас?

Она услышала, как грозно рыкнула Серенада, и в тот же момент раздался щелчок, и звук упавшего тела, и скулеж…

– Так-так-так, нарушение общественного порядка и сопротивление представителю власти, – произнес голос Стаса. – Ты арестована!

– Что?! – возмутилась Ника, но в это же мгновение ее запястья были схвачены холодными обручами наручников.

– Стас, ты что, с дуба рухнул?! – закричала она.

– Разберемся, – бесстрастно пообещал полицейский и подтолкнул ее в спину.

– Серенада! Моя собака!

– Шагай, – грозно приказал полицейский. – Бродячие собаки – не положено!

– Кем не положено? Что за чушь ты несешь! – взвизгнула Ника, но полицейский так сильно толкнул ее, что она полетела вперед, упала со всего маху на сухую древесную подстилку, служившую полом, вскочила, получила еще один толчок и вкатилась в распахнутый прямоугольник тусклого света.

В маленькой комнате с облезлыми стенами и полом стоял одинокий стол, древний и обшарпанный.

Полицейский обошел стол и уселся напротив, тут же опустив голову в какие-то бумаги.

Нике очень хотелось заглянуть ему в глаза. Она уже начала сомневаться, Стас ли это? Вроде бы он, и голос, и форма, но она никак не могла разглядеть лица.

– Имя! – скучным голосом произнес полицейский.

– Стас, – робко позвала Ника, – товарищ старший сержант, это вы? Или не вы?

– Отвечать по существу! – отрезал он.

– Стас, что с вами случилось? Вы меня не узнаете?

– Это к делу не относится!

– Стас, очнись! – потребовала Ника. – Мне страшно, очнись немедленно!

– До выяснения обстоятельств ты задержана, – отчеканил полицейский. Ника не успела рта открыть, как ее кто-то подхватил за локти, развернул и вытолкал в коридор. Она отчаянно брыкалась, поджимала ноги, но бесполезно, ее продолжали тащить, не обращая внимания на крики и попытки освободиться.

Коридор казался бесконечным – узкий, пустой, с удручающе серыми стенами и редкими лампочками.

– Отпустите! – Ника рвалась изо всех сил. – Где моя собака? Что вы с ней сделали? Стас! Стас! Помоги мне! Немедленно отпустите!

Дальше пути не было. Коридор закрывала решетка из толстых прутьев. Перед Никой решетка приподнялась, и невидимые стражи толкнули девочку вперед. Она покатилась кубарем, решетка, лязгнув, вновь перекрыла коридор. Ника рванулась, схватилась руками за прутья, отчаянно затрясла. Ее стражи куда-то исчезли, она так и не успела рассмотреть их.

Она бросилась к противоположной стене, но там был тупик. Ни окна, ни двери, ни одной лазейки. Только мигающая лампочка за закрытой решеткой. Обессилев, Ника упала на пол и зарыдала в голос.

От накатившего ужаса вспомнила жуткие истории о погребенных заживо, замурованных в замковых стенах и подвалах. Она здесь погибнет, умрет от голода и жажды, всеми забытая. Кто они, ее тюремщики? Зачем им ее смерть?

Ника кричала и кричала, пока не охрипла. Коридор с мигающей лампочкой был пуст.

Глава 25

Квест

Собаки петляли между мусорными кучами. Кучи, почти терриконы, громоздились одна на другой, плотно спрессованные, промерзшие, по мусору шмыгали гигантские крысы, что-то искали среди объедков. Заслышав топот бегущих, крысы поднимали морды и провожали Андрея недобрыми взглядами. Он старался не обращать на них внимания, но на всякий случай сжимал рукоятку ножа.

Андрей то и дело спотыкался о разбитые обломки машин, мебели, прыгал с остова на остов, рискуя сверзиться и свернуть себе шею. Но псы почти не сбавляли темпа, приходилось торопиться.

Вот если бы обувь не подвела!

Собаки свернули в узкое ущелье, по обеим сторонам возвышались целые отвалы останков ботинок и туфель, сапог и кроссовок.

Жизни не хватит, чтоб найти среди этого мусора один-единственный ботинок, годный для носки.

Вдруг Андрей резко остановился и уставился под ноги. Прямо перед ним валялся рыжий ботинок, именно такой, как у Ники. На мгновение Андрей даже о собаках забыл. Он наклонился и поднял находку. Собаки вернулись и крутились рядом, вожак обнюхал ботинок и вильнул хвостом.

– Ты знаешь, чей это? – спросил Андрей.

Вожак точно знал, хотя сказать не мог. Андрей отчетливо запомнил, как Ника сорвала с ноги ботинок, захваченный чернотой, и отшвырнула прочь. Так откуда он здесь взялся? Причем без единого черного пятнышка, чуть ношенный, как будто только что упавший с Никиной ноги.

Жаль, что ему не налезет. Собаки побежали дальше, Андрей, сунув ботинок за пазуху, рванул следом.

Собаки неслись по едва заметной тропе, вниз, в широкий котлован, как будто специально закрученный кем-то гигантским в воронку с узким горлом.

На самом дне зияла дыра, в нее по очереди прыгнули собаки, Андрей затормозил было, но под ногой сорвался камешек, Андрей упал на спину и соскользнул в дыру следом за собаками.

Его протащило по узкому темному тоннелю и куда-то выплюнуло, так что он довольно ощутимо ударился о камни.

Здесь уже не было абсолютной темноты, глаза быстро привыкли, и Андрей смог рассмотреть обширное помещение с низким потолком, поддерживаемым бетонными подпорками. Собаки снова вернулись и как будто подгоняли его, тыкаясь мордами в колени и руки.

Он пошел за ними и скоро заметил дыру над головой, откуда и проникал свет. Ему удалось подпрыгнуть и ухватиться за кусок арматуры, подтянувшись, он выбрался на поверхность и оказался среди развалин какого-то здания. Снизу громко залаяли собаки. Они пытались выпрыгнуть на поверхность, но срывались. Вдруг Андрей услышал ответный лай, удивленно покрутил головой и увидел бегущих навстречу еще двух псов.

– Ника?! – крикнул он, обрадовавшись. Но Ника не появилась. Зато собаки принесли и положили к его ногам Никины шапку и перчатки.

– Где она? – удивленно спросил Андрей. Псы виновато поджали хвосты.

– А Стас? Что здесь у вас произошло, ребята?

Внизу послышались возня и скулеж. Собаки как по команде прыгнули в провал. Андрей, уже ничему не удивляясь, не раздумывая, прыгнул следом.

К нему под ноги бросилась неизвестно откуда появившаяся шестая собака, залаяла взахлеб, взвизгивая и подвывая.

– Ты знаешь, где Ника? – догадался Андрей. Он торопливо достал из-за пазухи рыжий ботинок, сунул ей под нос, добавил еще шапку и перчатки. Собака схватила ботинок и рванула в темноту.

И снова он бежал куда-то сломя голову, спотыкаясь и падая, бежал до тех пор, пока не почувствовал под ногами хруст сухой травы и слежавшихся веток. Здесь собаки побежали тише и все время жались к его ногам, лишь та, что привела их сюда, не снижая темпа, рвалась вперед.

Он увидел чуть приоткрытую дверь и полоску тусклого света и успел заметить переплетение корней и ветвей вместо пола.

Тусклые людские силуэты вдруг отделились от стены, выстроились цепочкой и перекрыли ему вход.

– В очередь… – зашелестели голоса.

– Занимай очередь…

– Мне некогда, – Андрей не стал их слушать и попытался отодвинуть ближайшего, но его рука прошла сквозь тень, не встретив сопротивления.

– Некогда мне тут с вами, – пробормотал он, забегая в унылый серый коридор. Собаки уже опередили его и неслись вперед.

– Стой! – знакомая фигура преградила дорогу.

Андрей наткнулся на полицейского.

– Стас! Хорошо, что нашелся, давай вперед, бежим, там где-то Ника, – Андрей попытался обойти неподвижного полицейского, но тот не шелохнулся.

– Тебе сюда, – Стас открыл невидимую прежде дверь, – проходи.

Андрей немного растерялся, не понимая, что происходит. И вошел. Перед ним за деревянной стойкой сидели за столами три женщины, они передавали друг другу листы бумаги, да так быстро, что казалось, будто бумага сама кружит в воздухе, подчиняясь неведомому закону или приказу.

Андрей не видел лиц женщин. Но уже догадался, куда он попал. Ника назвала их мойрами – это ведь о них она рассказывала? И краевед пытался предупредить.

– Имя! – произнесла одна из женщин, не поднимая головы от кипы белых страниц на столе.

– Щаз! – огрызнулся Андрей.

Женщина медленно подняла пепельно-седую голову и уставилась на Андрея пустыми глазницами. Ее лицо не выражало ничего, ни гнева, ни удивления, ни даже скуки или раздражения. Ничего! Манекен!

– Неправильный ответ, – равнодушно произнесла она. – Назови свое имя.

– С чего бы? – прищурился Андрей, он смотрел прямо в пустые глазницы женщины, потому что был уверен – она его видит!

– Это вопрос? – без тени эмоции произнесла она.

– Риторический, – огрызнулся Андрей. Эта тетка и две ее товарки каким-то образом забирают память. Андрей помнил появление обескураженной Ники с листком бумаги, почти мгновенно рассыпавшимся прахом. Ника несколько минут не могла узнать Андрея, предупреждение сумасшедшего краеведа сбылось.

– За многочисленные нарушения, неадекватное поведение и бунт подвергнуть наказанию, – отчеканила безглазая женщина.

Андрей не успел ничего сделать, как кто-то сильный схватил его сзади за локти, завел руки за спину и сковал наручниками. Он попытался обернуться, чтоб увидеть напавшего, но ему это не удалось, и тогда, изловчившись, он что есть силы лягнул конвоира. Видимо, попал по ноге, потому что хватка ослабла и послышалось приглушенное ругательство.

– Стас! – Андрей резко повернулся и увидел полицейского с перекошенным от боли лицом.

– Каратист чертов! – Стас отвесил Андрею подзатыльник и недоумевающе уставился на него.

– Стас, ты че руки распускаешь! – возмутился Андрей.

– А ты чего ногами машешь?! – вскипел полицейский.

– Наручники сними, – потребовал Андрей, – а потом спрашивай.

– Наручники? – удивился полицейский. – Откуда на тебе наручники?

– От верблюда! – огрызнулся Андрей. – Ключ у тебя в руках, снимай скорее!

Стас, по-видимому, совершенно растерялся, Андрей снова повернулся к нему спиной:

– Ну, давай скорее!

И сразу же столкнулся с невидящими взглядами сразу трех женщин. Они стояли у своих столов, три неразличимые копии, затянутые в некие подобия мундиров, и в то же время казалось, что это не мундиры, а саваны, покрывающие высохшие тела мумий. Андрей увидел три камня, расколовшуюся на три части скалу и безжизненную пустыню, покрытую битыми черепками глиняных табличек. Черные тени скользили по пустому небу, а точнее – небытию, потому что никак нельзя назвать небом то, чего на самом деле нет.

– Он видит истинную суть вещей, – проскрежетал голос одной из мумий.

У Андрея от ужаса зашевелились волосы на голове.

– Стас, валим отсюда! – прошептал он, сбрасывая наручники. Металлические кольца, глухо звякнув, упали на глиняные черепки.

– Старший сержант Бредихин! – раздался повелительный окрик. Как будто гаркнули три сразу, хором. Полицейский вытянулся в струнку и замер.

– Убей его! – три скрюченных пальца с черными когтями указали на Андрея.

Стас, как заводная игрушка, отдал честь и полез в кобуру.

– Ну-ну, – испугавшийся было Андрей усмехнулся. – Пистолетик-то сломался! – Он погрозил мумиям кулаком и схватил Стаса за руку: – Не слушай этих ведьм, они тебя зомбируют, валим отсюда! Я тебе потом все объясню.

Стас вздрогнул, покачнулся, ноги не слушались его, но Андрей тащил, не отпускал.

– Иди-иди, не хватало еще, чтоб ты остался у этих монстрих! Шевелись! А то эти людоедки еще и сожрать нас захотят…

Стас медленно, шаг за шагом, преодолевал охватившую его неподвижность.

– Подавятся, проклятые! – прохрипел он, задыхаясь.

– Вот, правильно! – обрадовался Андрей. – Борись, не поддавайся!

Взлетели керамические обломки, поднялась буря, противный ветер бросал в лицо песок и осколки, не давал идти, толкал назад к трем злобным фуриям, тянущим к беглецам свои когтистые руки.

– Вперед! – что есть мочи кричал Андрей, одной рукой стараясь закрыться от песчаной бури, а второй крепко вцепившись в руку Стаса. – Не отставай!

Над головами разевали жадные жерла черные воронки смерчей, они громко схлопывались, обдавая беглецов невыносимым смрадом. Казалось, еще мгновение – и от двух жалких человечков не останется и мокрого места, но свирепствовавшая буря никак не могла совладать с ними. Стоило одному из них оступиться, как другой поднимал его, и они двигались дальше, наперекор шквалистому ветру, невзирая на смерчи и секущий песок.

И буря стала выдыхаться.

Вдруг громом громыхнуло, за спиной шарахнула закрывающаяся дверь.

Ветер затих внезапно.

Стас и Андрей остановились и непослушными руками попытались протереть глаза от песка.

Они стояли в бесконечном сером коридоре, едва освещенном тусклыми лампочками.

– Ну и погодка, – сплюнув песок, пробормотал Стас. – Где это мы?

Андрей обернулся, но двери, только что с грохотом закрывшейся за ними, не обнаружил.

– Чертовщина, – пробормотал он.

– Что это сейчас с нами было? – спросил Стас. – Буря в пустыне…

– Стас, где Ника? – спросил Андрей. – Ты с ней ушел, где она?

Полицейский покачал головой:

– Ничего не помню.

– Меня помнишь?

– Ну, так… смутно, – Стас помялся. – Башка пустая, аж звенит, и песок на зубах. Но мы все-таки вырвались.

Андрей вздохнул:

– Сдается мне, не вырвались – нас эти ведьмы вышвырнули куда-то. А куда? Может, сейчас на нас монстры полезут со всех сторон.

– Ты не каркай, – остановил его Стас. – Надо подумать. Если есть коридор, он ведь куда-то ведет, так?

– Не факт, – не согласился Андрей. – Тут наши законы не работают, все наизнанку. Так что это может быть вовсе не коридор, а труба, или лаз, или еще какая-нибудь конструкция, ведущая неизвестно куда и неизвестно зачем. Эх, если бы знать, как ты оказался у них в лапах!

– У кого?

– Да у фурий безглазых! Ты же совсем недавно подчинялся их приказам, – напомнил Андрей.

– Извини, – Стас развел руками.

– Ладно, – досадливо отмахнулся Андрей. – Хорошо, хоть я вовремя вытащил тебя, теперь надо найти Нику и Митьку, и… кажется, я знаю, как вернуться в наш мир.

– Постой, – Стас сосредоточенно потер лоб. – Ника… с нами были собаки, она дала им имена.

Андрей даже дышать перестал.

– Так, – осторожно произнес он, – собаки, имена… как Ника назвала собак?

– Я не помню. – Стас мучительно думал, зажмурившись, как будто силился представить себе Нику и собак.

– Серенада! – выдавил он. – Она кричала «Серенада!».

– Когда? Почему кричала? Где? – Андрей вцепился в полицейскую куртку и ожесточенно тряс Стаса.

– Там было темно, – наконец выговорил тот. – Я не помню.

Андрей забормотал:

– Серенада… да, точно, та собака, которая прибежала последней и повела нас всех за собой, она знала, где Ника. Если меня схватили фурии, то собаки убежали без меня, но они, скорее всего, убежали на помощь Нике… А что, если я ошибаюсь?

– Андрей, по-моему, коридор сжимается, – окликнул Стас.

Андрей очнулся и посмотрел по сторонам: в коридоре стало заметно темнее, с двух сторон подступали клубы черноты, поглощая и без того тусклый свет редких лампочек.

Андрей больше не раздумывал, он действовал по наитию: достал нож Стаса, уколол палец и вывел на стене букву «с». Стена дрогнула, поплыла, стекая, как серая краска со стекла. Андрей едва успел написать «е» – и стена лопнула.

Глава 26

Встреча

Все тот же унылый пейзаж, пустынный двор, безликие многоэтажки с темными провалами окон.

– Как ты это сделал? – спросил Стас.

– Это кровь, – ответил Андрей, – невинная кровь.

К ним навстречу со всех ног летела собака.

– Серенада, – чуть слышно произнес Андрей. Она ткнулась носом в его ладонь. – За ней! – крикнул Андрей.

И снова они бежали по пустырю, перепрыгивая через кучи смерзшегося мусора. Многоэтажки корчились, выворачиваясь наизнанку, ощеривались лестничными пролетами, роняли балконы, выкорчевывали трубы, стегали пучками проводов.

– Смотри! – крикнул Стас.

Андрей уже и сам видел: в кабине лифта, как в клетке, зависшей высоко над землей в лопнувшей шахте, сидела Ника. Внизу под кабиной кружились и прыгали псы, не в силах помочь девочке.

– Ника, мы здесь! – заорал Андрей, бросаясь к шахте. Ника вскочила, клетка покачнулась.

– Андрей! Осторожно! Стас враг!

Андрей и Стас подбежали под самую клетку и, запрокинув головы, смотрели вверх.

– Я не враг! – крикнул Стас.

– Да?! – взвизгнула Ника. – А как, по-твоему, я здесь оказалась?!

– Я не знаю…

– Зато я знаю! Андрей, не верь ему, он предатель!

Клетка опасно качалась, готовая вот-вот сорваться и разбиться вдребезги.

– Ника, пожалуйста, сядь и замри, иначе ты погибнешь, – взмолился Андрей. – Сейчас мы тебя вытащим и все объясним.

Ника притихла.

Андрей и Стас осмотрели стены.

– Взобраться можно, но толку? – Стас подергал обрывок какого-то кабеля, проверяя на прочность. – Гнилое все.

– А если по лестнице? – предложил Андрей.

– Ты видишь здесь лестницу? – удивился Стас. – Тут же вывернуто все наизнанку, кишки торчат.

– Я думаю, она внутри, – перебил его Андрей.

– Где «внутри»? Нутро – вот оно, снаружи все.

– А «наружа» где? – не сдавался Андрей. – Все поменялось местами. Надо искать вход внутрь. Там должна быть лестница… – он запнулся. – Или не должна.

– Можно на крышу забраться и оттуда попытаться спустить клетку, – предложил Стас. – Она же висит на чем-то.

Сверху раздался жалобный голос Ники:

– Ребята, вы не могли бы побыстрее думать, мне страшно!

– Ладно, я полез, – сквозь зубы процедил Стас. Он ухватился за кусок кабеля, подтянулся, помогая себе ногами, и успел вцепиться в искореженный балкон. С балкона ему удалось перепрыгнуть на какой-то выступ, здесь он задержался, приноравливаясь к следующему прыжку. Андрей больше не наблюдал за ним. Он подозвал собаку и попросил:

– Серенада, нам надо спасти Нику, я должен добраться до клетки, ищи вход на лестницу, ну, давай, ищи!

Пока он говорил, собака смотрела ему прямо в глаза, слушала внимательно, едва он произнес «ищи», как она сорвалась и кинулась к стенам дома. Тщательно обнюхав груду мусора под шахтой, она начала сосредоточенно разгребать лапами битую штукатурку и обломки бетона. Другие собаки, бросив попытки допрыгнуть до Ники, пришли на помощь Серенаде.

– Учуяла! Умница! – Андрей подбежал и стал оттаскивать крупные обломки. Вскоре общими усилиями им удалось раскопать узкий лаз. Андрей заглянул в него: похоже на щель между бетонными плитами – но что там, в темноте?

Собаки бесстрашно ввинчивались в лаз, Андрей никак не мог протиснуться, пришлось снять куртку и свитер. Наконец кое-как пролез, ободрав кожу на плечах. Было очень страшно. Вывернутый дом дрожал, будто его пронзила лихорадка, он мог рухнуть в любой момент и навсегда похоронить под обломками и собак, и Андрея, и Нику, и Стаса.

Но дом не рухнул. Корчась и содрогаясь, он стал трансформироваться, принимая привычную для человека форму. Андрея сначала сплющило, потом затянуло и, когда, казалось, уже не было ни единого глотка воздуха, вдруг выплюнуло, ударив ребрами о ступени, самые обычные ступени, какие бывают у лестниц в подъездах.

Где-то вверху залаяли собаки, что-то лязгнуло, и послышался шум движущегося лифта. Андрей приподнял голову, прислушиваясь. И точно: лифт остановился чуть ниже, на площадке первого этажа. Андрей лежал на лестнице между первым и вторым, он никак не мог сообразить, как так вышло. Зато он слышал, как оглушительно лаяли собаки, и гремела железом дверь лифта, и еще Никин голос.

Сверху чуть не кубарем скатился целый и невредимый Стас.

– Жив, братишка? – спросил он, ощупывая голову Андрея.

– Еще не знаю, – признался он. – Там Ника, надо открыть дверь. – Андрей попытался приподняться, но не смог, тело ломило так, будто в нем не осталось ни одной целой косточки. Стас, пошатываясь, спустился по лестнице, внизу лязгнуло, послышался вскрик Ники, короткая перебранка, топот ног и лап.

Андрей улыбнулся.

– У нас получилось, ребята, – пробормотал он, впадая в забытье.

Глава 27

Сундук

– Что с ним? – Ника упала на колени рядом с братом и осторожно убрала со лба прядь волос. – Он весь в крови! – ужаснулась она.

– Да, помяло парнишку, – с сожалением произнес Стас.

– Андрей! – Ника осторожно прикоснулась к его плечу, взяла за руку. – Андрей, очнись же! О господи, он жив вообще?!

– Жив, жив, – успокоил Стас. – Не пойму, шок у него, что ли? Если просто ушибся – ничего, хуже, если перелом, а как тут узнаешь, я же не врач.

– Что же нам делать? – У Ники потекли слезы, оставляя на измазанных щеках светлые дорожки, она шмыгнула носом и быстро вытерла глаза.

– Ну не реви, – попросил Стас, – никто же не умер… пока, – добавил он тихо.

– Мы обречены, – тихонько заскулила Ника. – Митька пропал, нам его не найти, Андрей ранен, без сознания, а ты вообще предатель!

– Я?! – Стас недоуменно посмотрел на Нику.

– А кто? Это же ты меня запер в клетке! Ты ударил мою собаку! Все из-за тебя! Зря Андрей спас тебя! Все, все из-за тебя! – она вскочила на ноги и с ненавистью крикнула: – Хоть бы ты погиб там в своей машине! Пусть бы тебя убил Мертвый город!

Стас смотрел на нее с ужасом, он хотел было что-то объяснить, оправдаться, но Нику окружили ощерившиеся псы, они скалили желтые клыки, их глаза светились красным, шерсть почернела и вздыбилась.

– Адские псы, – пробормотал Стас.

– Пропади ты пропадом! – рявкнула Ника, взмахнув рукой. Вожак прыгнул первым, Стас успел закрыться, клыки лязгнули у самого лица. Стая с рычанием набросилась на него, готовая разорвать на части.

Он свернулся калачиком, закрыл руками голову, сжался, ожидая нападения.

Но ничего не произошло. Он слышал лишь тяжелое дыхание собак, а потом еще тихий голос Андрея и всхлипывания Ники.

– Ничего, ничего, не плачь, пожалуйста, мы выберемся, все будет хорошо.

Стас осторожно убрал руки. Андрей все еще лежал на ступеньках, но он пришел в себя и, обнимая плачущую Нику, старался ее успокоить. Собаки, виновато поджав хвосты, крутились рядом, норовя лизнуть хозяйку.

– Я нашел твой ботинок и снова потерял, – сказал Андрей, – вместе с курткой и свитером…

– Вот мой ботинок, – всхлипнула Ника и показала на свои ноги, – мне его Серенада принесла. А это твой, – и она протянула Андрею его ботинок.

– Вот здорово! – обрадовался Андрей. – Ужасно неудобно бегать в обмотках из ремней и шарфа.

Стас громко чихнул. Андрей посмотрел на него и улыбнулся:

– Ты как? Собаки тебя не тронули?

Стас отрицательно помотал головой.

Андрей вздохнул и начал тихонько объяснять:

– Ребята, это место такое, оно из нас старается нелюдей сделать, вывернуть нас, понимаете? Здесь нет ничего и никого живого, не может быть, потому что Мертвый город питается живыми душами, переваривая их и превращая в нежить. Нам нельзя злиться друг на друга, нельзя ссориться, каждая такая мысль тут же материализуется и старается вырастить еще одну, потом еще, они пожирают друг друга и вместе пожирают человека или животное, все живое…

– Откуда ты знаешь? – всхлипнула Ника.

– Не знаю, – он прикрыл глаза, – понял еще тогда, когда вы со Стасом и собаками ушли вперед. На меня напал краевед…

– Старик? Сергей Викторович? – переспросила удивленная Ника.

Андрей покачал головой:

– Как тебе объяснить… Это не Сергей Викторович уже, это его личина, то, что от него осталось. Он морочил нас с самого начала. Знаешь, у меня все время возникали всякие сомнения, но не было времени подумать. А когда он предложил мне бросить вас тут, отказаться, пожертвовать вами ради спасения своей шкуры – понимаешь, вот тогда пазл сложился! Все кусочки мозаики встали на свои места.

– Андрей, ты бредишь? – засомневалась Ника. – Он же с самого начала помогал нам, предупреждал об опасности, и если бы мы послушали его…

– Послушали? – Андрей даже голос повысил от возмущения. – Ты вспомни, что он нам говорил? По сути, он заманил тебя к фуриям. А мне посоветовал сидеть в убежище и не высовываться!

– К кому заманил? – переспросила Ника.

– Да к фуриям, ну, ведьмам в подвале, которые забирают память.

– Краевед называл их мойрами, – задумчиво произнесла Ника.

– Мойры, фурии – какая разница! – буркнул Стас.

– Нет, не скажи, мойры – это богини судьбы, они предсказывали будущее и пряли нити судеб каждого человека, – объяснил Андрей.

– Кто придумал? – уточнил Стас.

– Греки… – ответил Андрей. – Нет, не похожи они на богинь, настоящие злобные фурии, или гарпии, мертвечиной от них несет, вот что! – уверенно заявил он. – И еще они как-то умеют влиять на человека, такие насылают чары, и человек подчиняется им, не может сопротивляться, или слабый очень, или еще что… – Андрей покосился на Стаса, тот покраснел. – Мы со Стасом в песчаную бурю попали, прямо как настоящая, даже песок потом пришлось выплевывать, но ведь бури никакой не было, мы всего лишь преодолели два шага до выхода из комнаты, где они засели.

– Да, я тоже помню комнату, – встрепенулась Ника, – и еще очередь из призраков, и под ногами как будто сухие ветки, такой плотный слой… как будто гнездо птичье… А что, если это и есть их гнездовье? – неуверенно предположила она.

– Там много сушняка, я помню, да, – согласился Стас. – Так, может, сжечь все, и дело с концом?

– Может, и сжечь, краевед болтал что-то о силе вещественного огня. Жаль, зажигалка больше не работает. – Андрей задумался. – Только сначала надо Митьку найти.

Стас хлопнул себя по лбу:

– Вот я кретин! Ребята, я же варежку нашел там, в развалинах, может, она вашего Митьки?

Он полез в карман. Ника тоже. Она достала вязаную варежку с узором из желтой нитки:

– Такую?

Стас показал свою находку:

– Да.

Ника схватила вторую варежку:

– Я как чувствовала! Он был там! Они его похитили и держат… где они могут его держать?

Подошла Серенада, обнюхала обе варежки и, опустив нос к самым ступеням, принюхалась.

– Собаки что-то почуяли! – воскликнул Стас.

– Серенада, след! – дрожа от нетерпения, приказала Ника. Но собака уже рванула вверх по ступенькам.

Ника, и откуда только силы взялись, понеслась следом, за ней бросились остальные собаки.

– Эй, погодите! – Стас поднялся и кое-как поковылял следом. На ходу обернулся, взглянул на лежащего Андрея:

– Ты как?

– Иди присмотри там за ней, со мной все будет нормально, – кивнул Андрей.

Стас поднялся еще на один пролет, под ногами захрустело. Только это уже было не битое стекло, а полчища тараканов, чем выше, тем гуще покрывающих ступени, перила и стены. Они двигались плотным потоком, шуршали хитином ненужных крыльев, срывались с потолка гроздьями и ползли, ползли вверх.

Над головой послышался голос Ники:

– Фу, гадость какая…

– Ника, я иду, – предупредил Стас. Он скоро догнал ее. Она не двигалась с места, перед ними шевелилась плотная масса насекомых.

Стас сплюнул с досадой:

– Я же говорю, все сжечь!

Живая завеса набухала и опадала, внезапно она выплюнула огромный комок насекомых, который, скуля, покатился вниз по лестнице, но тут же вскочил на ноги и отряхнулся, брезгливо поводя впалыми боками.

– Нуар! – Ника схватила пса за холку. – Рядом!

– Чем бы их разогнать? – Стас подтянул повыше воротник, закрывая рот и нос, и рванул прямо на завесу. Он размахивал руками, как мельница крыльями, и тараканы подались в стороны, отпрянули к стенам, разделились на потоки. Ника, преодолевая отвращение, пошла следом, Нуар опять проскользнул вперед. Остальных собак не было видно.

Стас и Ника очутились на лестничной площадке с единственной дверью. У двери сидели собаки. Как ни странно, тараканы обтекали дверь, и с виду она оказалась совершенно обычная, выкрашенная некогда коричневой краской, и даже ручка у нее была – ржавая металлическая скобка. Ника подергала ручку, толкнула дверь, и та довольно легко подалась, распахнулась внутрь.

Внутри, в сером сумраке пустой и пыльной квартиры, не было ничего, кроме древнего сундука с тяжелой крышкой.

Собаки с громким лаем кинулись к сундуку и стали прыгать на него, ударяясь передними лапами.

Стас и Ника не без труда подняли крышку и увидели спящего Митьку.

– Митька! – завопила Ника, залезая в сундук. Серенада успела первой, запрыгнула и с воодушевлением принялась вылизывать Митькино лицо.

Он открыл глаза и улыбнулся.

– Я так и знал, что это плохой сон, – сказал он.

Глава 28

Зеркало

– Ничего себе экземпляр! – пробормотал Стас, уставившийся на громадную, величиной с крупную собаку, крысу. Крыса деловито принюхалась, разглядывая людей своими пронзительными глазками и быстро удалилась, только топот лап раздался с лестницы.

– Ника, я не сплю? – Митька протер глаза, осмотрел комнату, собак, Стаса.

– Митька, давай руку, бежим отсюда! – распорядилась сестра. Митька не заставил себя упрашивать и вылез из сундука. Взгляд Ники скользнул по идеально гладкой черной поверхности большого зеркала, вделанного в крышку сундука. – Зеркало без дна, – произнесла Ника, пытаясь вспомнить, где она видела прежде нечто подобное. Нет, не вспоминалось. Схватив брата за руку, Ника потянула его прочь из комнаты. – Как тебя только угораздило! – выговаривала она. – Мы тут уже знаешь сколько! Все углы облазали! Зачем ты сел в пустой автобус?!

– Я не садился, ты же сама меня позвала, – оправдывался Митька, – я за тобой пошел.

Стас, покачав головой, пропустив Нику и ее брата вперед, шагал следом. Тараканы исчезли, как будто их вымело. Собаки убежали вперед, как только почуяли крысу.

На лестнице стояла гнетущая тишина, как вдруг снизу послышалась возня – визги, лай и шум борьбы.

– Андрей! – крикнула Ника. – Бегом вниз! Он же там один, раненый, и крысы!

Стас уже не слушал, оттолкнув Нику, он понесся вниз, перелетая через ступени огромными скачками, рискуя сломать шею.

– Андрюха, держись! – на ходу орал он.

Там, внизу, завязался нешуточный бой. Полчища гигантских крыс наседали на отчаянно сражающихся шестерых псов. Силы были неравны. Хотя собаки и дрались не на жизнь, а на смерть, крыс было так много, что исход битвы был предрешен. Собаки отступали, израненные, но не истекали кровью, как будто крови в них не было вовсе…

Андрей успел переобуться, ему удалось встать на ноги, и он собой загораживал лестницу.

– Ребята, уходите!

– Эй, ты чего! – возмутился Стас, становясь рядом и оттирая Андрея плечом. – Тут для тех, кто постарше, работа. – Он заметил у Андрея в руке свой нож: – Сохранил! Молодец! А теперь отдай и поднимайся наверх, там твои, и Митька нашелся.

– Ты не понимаешь, – еле слышно выговорил Андрей, – для того, чтобы вам вернуться, нужна жертва, моя кровь… Смотри, – он с размаху полоснул себя по руке, из пореза полилась кровь – прямо на ступени лестницы мертвого дома в Мертвом городе.

Капли крови, упав на бетон, шипели и дымились, прожигая в камне глубокие дыры. Крысы, напиравшие на израненных собак, замерли и отступили, как-то сразу поникнув, сжавшись. Они почти слились шкурками с серым бетоном, уменьшились, истончились… а кровь все капала и капала на серый бетон ступеней.

– Андрей, погоди! Подожди меня! – Дряхлый старик, чуть живой, поднимался по лестнице, держась обеими руками за ржавые перила. Он с трудом подтягивал свое почти невесомое тело, тощие ноги оскальзывались на крысиных шкурках. – Андрей! – выдыхал старик. – Вот тут у меня твои вещи, – и он достал из-под плаща сверток, – куртка и свитер.

– Что за дед? – удивился Стас.

– Краевед, – ответил Андрей, – не слушай его, это не человек.

– Андрей, я знаю, ты мне не веришь. – Старик остановился на площадке, дыхание вырывалось из его груди с тихим свистом. – Я прошу немного, мне не вернуться с тобой, но я могу вырваться отсюда, если ты мне поможешь…

– В обмен на жизнь моих друзей? – спросил Андрей. – Что вы там еще придумали? Уходите, здесь вам не место.

Сверху сбежала Ника:

– Сергей Викторович, – кинулась она к старику, – вам плохо? Ребята, – набросилась она на Стаса и брата, – как же вам не стыдно! Человек чуть ли не при смерти, просит помощи, а вы!

– Это не человек, – устало повторил Андрей, он ослабел от потери крови, в глазах темнело, хотелось лечь на ступени и спать, спать…

– Андрей, я совсем недавно обозвала Стаса предателем и чуть не погубила нас! Вспомни, что ты мне сказал!

Андрей медленно осел, сполз по стене.

– Торопитесь, – сказал он. – Отсюда должен быть выход на остановку…

– Он бредит! – воскликнула Ника. – Андрей, очнись! Да перевяжите же его чем-нибудь!

– Сергей Викторович, а вы не бойтесь, идите с нами, правда, мы пока не знаем, куда идти, но не беспокойтесь, больше никто не пострадает, и Митьку мы нашли, так что…

– Спасибо тебе, девочка, – прохрипел старик. – Ты права, больше никто не пострадает, идите за мной.

И он снова потянул себя вверх, помогая обеими руками. Ника подхватила его с другой стороны:

– Стас, бери Андрея!

Полицейский, недолго думая, распахнул куртку, сорвал рубашку, майку, разорвал ее на полосы, перетянул Андрею предплечье, замотал рану, укутал его, взвалил на плечо и потопал следом за стариком и Никой.

– Зеркало… без дна, – хрипел старик, – выход…

Они снова оказались на площадке перед дверью в квартиру с сундуком.

– Митя, открывай, – крикнула Ника, и брат подчинился беспрекословно – так был напуган. Старик подвел их к сундуку.

– И что? – робко спросила Ника.

– Смотри! – торжественно провозгласил старик.

Ника посмотрела на крышку и сначала ничего не поняла. Черная, ничего не отражающая поверхность. Ника осторожно постучала пальцем, раздался звук, звонкий, как от стекла.

– Зеркало, – объяснил старик.

– Но оно же черное и совсем ничего не отражает, – Ника пожала плечами.

– Наверно, амальгамой повернуто, – предположил Стас. – Только я все равно не понимаю, какой в нем толк.

– Нет, не повернуто, – забормотал старик. – Ваш мальчик пришел сюда с остановки, значит, отсюда можно вернуться на остановку.

– Митька, ты сюда пришел через зеркало? – спросила у брата Ника.

– Я не знаю, я очень испугался, – признался тот.

Протяжно завыли собаки.

– Ой! – взвизгнула Ника. – Пол!

Под ногами у них пружинисто захрустели тесно сплетенные сухие ветви.

– Гнездо! – догадалась Ника. – Они догнали нас!

Порывом ветра захлопнуло дверь, вознеслись замшелые стены, потемнело. Митька прижался к сестре, Стас с Андреем, старик и собаки. Неизменным оставался только старый сундук за их спинами.

Вдалеке открылся прямоугольник света, от него долгой вереницей двинулись серые призраки, они окружили широкой цепью людей и собак, оставив проход, куда вступили три длинные бледные тени со слепыми лицами.

Тени приблизились.

– Вы не можете уйти просто так, – прошелестела одна из них.

– Вы не можете нарушить вечный порядок! – подхватила вторая.

– Вечный порядок нашего мира! – продолжила третья.

– Внемлите!

– Покоритесь!

– Вот наша воля!

– Ты! – тонкая призрачная рука указала на Стаса. – Ты принадлежишь нам!

– И ты! – второй призрак указал на старика.

– И вы! – третий призрак указал на собак, те поджали хвосты и заскулили.

– Вы трое! – тени обратились к Нике и ее братьям. – Оставьте одного из вас и убирайтесь!

– Назовите имя!

– Имя!

– Нет! – завопила Ника, закрывая собой Митьку. – Никого не получите, мерзкие фурии!

– Забирайтесь в сундук, – прошептал старик.

Ника, не раздумывая, толкнула младшего брата в сундук, приказала Стасу: лезь!

– Умоляю! – старик трясущимися руками достал из кармана плаща спичечный коробок. – Я так давно об этом мечтал!

Ника уставилась на него в недоумении.

– Сейчас! – старик открыл коробок и чиркнул единственной оставшейся в нем спичкой. – Вещественный огонь! – воскликнул он. Пламя, пронзительно алое, полыхнуло сразу, охватив собой все – и фигуру старика, и собак, и пол под ногами, и тусклые тени, оплывающие, как сосульки в жару.

– Прыгай же в сундук! – успел крикнуть старик и горящим факелом бросился наперерез протянутым из пламени синюшным когтистым рукам правительниц Мертвого города.

Ника отшатнулась от огненного языка и упала прямо в сундук. Она падала очень медленно, спиной вперед, и видела, как неотвратимо закрывается за ней крышка с черным зеркалом и в зеркальной черноте отражаются пламенные всполохи. Но вот чернота стала светлеть, гася огонь, и вместо черного и алого засветилось солнечное и прозрачное небо. И Ника увидела Сергея Викторовича – он стоял в зеркальном проеме, совершенно живой и здоровый, и, улыбаясь, махал ей рукой, а вокруг прыгали и резвились ее собаки.

– Серенада! – успела крикнуть Ника.

Глава 29

Путешествие из ниоткуда

Она плюхнулась прямо на продавленное сиденье. Сверху на нее тут же свалился Митька.

– Ника-а-а! – заорал брат. Она что есть силы прижала его к себе. Сиденье под ними ходило ходуном, пол дрожал, дребезжали давно не мытые мутные стекла.

На сиденье перед ними подбрасывало Андрея. Стас возился на полу, пытаясь подняться.

Безумный автобус несся на немыслимой для такой рухляди скорости.

Полицейский на четвереньках добрался до кабины водителя, заглянул.

– Стой! – закричала Ника. Но Стас то ли не услышал, то ли не захотел слушать. Он совершил еще один рывок и скрылся в кабине. Ника точно знала, что там нет водителя, но она не знала, что произойдет с тем, кто решится занять водительское место.

От ужаса она зажмурилась.

Но автобус почему-то сбавил скорость, скрипя и постанывая, он проехал еще немного и остановился, словно наткнулся на резиновую стену.

Медленно разошлись створки дверей.

Из кабины выглянул Стас:

– Вылезайте, приехали!

Не веря своим глазам, Ника медленно и с трудом поднялась с сиденья. Митька вцепился в нее намертво.

– Андрей, – позвала Ника.

Он поднял голову, словно очнулся:

– Ника? Митя? Вы здесь? Все живы?

– Живы, кажется, – не очень уверенно ответила Ника.

– Где мы? – спросил Андрей.

– Как – где? Дома! – объявил Стас. – Доставил в лучшем виде!

– Ты уверен? – на всякий случай уточнила Ника.

Стас хохотнул:

– Сама посмотри, вон напарник мой.

В распахнутую дверь заглянул хмурый полицейский.

– Все на выход! – рявкнул он.

– Спокойно, товарищ лейтенант, все под контролем, – заговорил Стас.

– С тобой у нас отдельный разговор будет! – пообещал разгневанный лейтенант. – Ты почему машину на дороге бросил? И где водитель этого автобуса?!

Ника с Андреем переглянулись и молча направились к выходу.

Стас выпрыгнул следом за ребятами.

– Кто там еще? – Лейтенант заглянул в салон. Автобус лязгнул дверями, лейтенант чудом успел убрать голову, отшатнулся, не удержался на ступеньке и чуть не упал. Автобус рванул с места, да так стремительно, что через секунду попросту исчез.

– Ах, ты ж гад! – возмутился лейтенант, хватаясь за рацию.

– Бесполезно, – сказала Ника.

– Что значит – бесполезно?! – не понял полицейский.

– Там нет водителя, – ответила Ника, – этот автобус из Мертвого города. – Полицейский, не слушая ее, стал передавать по рации о нарушителе на автобусе без номеров. Ника отвернулась и направилась в сторону полицейского автомобиля, где ее ждали Митька, Стас и Андрей. – Неужели та самая? – спросила она удивленно, оглядывая машину.

– Думаю, нас выкинуло из Мертвого города со всеми нашими вещами, – задумчиво произнес Андрей. – Наши вещи – они слишком живые, понимаете?

Ника и Стас покачали головами. А Митька уже забрался на заднее сиденье и завопил оттуда радостно:

– Смотрите, кто тут!

Стас заглянул и хмыкнул:

– Собака нужна?

У Ники замерло что-то внутри, боясь поверить, она едва заметно кивнула.

– Мелкая совсем, – сообщил Стас, принимая из рук Мити щенка. – Девочка, – доложил он. Серая, толстолапая, с умной любопытной мордой и большими ушами, увидев Нику, она радостно тявкнула.

– Серенада, – позвала ее Ника, принимая на руки.

Эпилог

gorodckie-legendy

«Никогда не ходите в Мертвый город. Не ищите, даже не думайте о нем! Оттуда нет возврата, там обитают все ваши самые жуткие кошмары. Не верите? Имейте в виду, все самое страшное, что вы когда-либо видели в своих снах, – лишь отголоски настоящего ужаса, гнездящегося в лабиринтах Мертвого города.

Вы думаете, что ищете Мертвый город? На самом деле Мертвый город ищет вас. Он подстерегает на безымянной автобусной остановке, в пустом автобусе, в машинах без номеров, в темных провалах подъездов пустых домов.

Он всегда рядом, за вашей спиной: стоит чуть быстрее оглянуться – и вы заметите его тень, бегущую за вашей…»

– Здесь вроде бы все правильно написано, – Ника еще раз пробежала глазами текст. – Даже не знаю, что добавить.

– По-моему, не хватает конкретики, – сказал Андрей. Он подсел к Нике и быстро пробежал пальцами по клавиатуре:

«Если что, мы там были».

– Ну и что? Тот, кто написал это предупреждение, тоже наверняка был в Мертвом городе, – заметила Ника.

– Или это одна из ловушек, – предположил Андрей.

– Да, такое возможно… Что же нам делать?

– Обезвреживать ловушки Мертвого города.

– Но как?

– А вот так! – И Андрей быстро набрал комментарий к записи:

«Нет никакого Мертвого города, мы его сожгли».

– Ух ты! – восхитилась Ника. – И все?

– А что еще?

И вдруг под комментарием появился ответ:

«Даже так? Может, встретимся и обсудим?..»

Content

Ирина Щеглова
Мертвый город

Глава 1 Скучные каникулы

Глава 2 Городская легенда

Глава 3 Поиски

Глава 4 Неизвестный маршрут

Глава 5 Исчезновение Митьки

Глава 6 Прозрение

Глава 7 Непредвиденное

Глава 8 Мертвый город

Глава 9 На том берегу

Глава 10 Незнакомец

Глава 11 Андрей

Глава 12 Ника

Глава 13 Снова вместе

Глава 14 Митя. Комната забытых игрушек

Глава 15 Краевед

Глава 16 Побег

Глава 17 Никто не придет и не спасет

Глава 18 Асфальтовая река

Глава 19 Адские псы

Глава 20 Дикий ад

Глава 21 Полицейский в лабиринте

Глава 22 Имена

Глава 23 В неизвестности

Глава 24 Арест

Глава 25 Квест

Глава 26 Встреча

Глава 27 Сундук

Глава 28 Зеркало

Глава 29 Путешествие из ниоткуда

Эпилог gorodckie-legendy